— Вот черт, — пробормотал Винни, — эта скотина не может подождать до завтра.

Он посмотрел на часы: еще можно успеть, если поторопиться. Он поймал такси до Кармин-стрит в Литл Итали.

— Подожди меня, — сказал он водителю, когда они остановились перед кофейней «Ла Богем». Но тот наотрез отказался:

— Плати шесть баксов, я тороплюсь!

Винни посмотрел на него так, как он обычно глядел на своих неплательщиков, сказал: «Стой здесь» и вылез, не дожидаясь ответа. Он вошел в кофейню и, пройдя мимо столиков, остановился перед одним из них у входа в подсобку. За этим столом сидел верзила в помятой шляпе, держа в огромной руке крошечную кофейную чашечку.

— Привет, Чича, — поздоровался Винни.

— Почему не ответил на вызов? — спросил здоровяк.

— Было проще зайти.

Чича кивнул и произнес:

— Он здесь.

Подождав, пока тот нажмет кнопку, Винни открыл дверь. Бенедетто сидел за маленьким столом, заваленным бумагами; перед ним лежал калькулятор. Винни сразу же вспомнился толстяк. Оба они каждый день считали свои деньги.

Старый приятель Винни Томас Провенсано, теперь кассир и секретарь Бенедетто, работал за соседним столом; он подмигнул Винни.

— Ну, Винни, — произнес Бенедетто, не отрываясь от бумаг. Ему было далеко за тридцать, он рано поседел и одевался с иголочки.

— Мистер Би, я поговорил с толстяком, — произнес Винни.

— Ну и что он?

Винни извлек пять сотен мелочью и положил их на стол.

— Он раскололся на пять сотен после того, как я сломал ему пальцы.

Бенедетто замахал рукой:

— Ты же знаешь, я не люблю подробностей!

Винни знал это, но также он знал и то, что Бенедетто всегда с удовольствием слушал про подобные штучки.

— Между нами говоря, мистер Би, я сказал толстяку, что он должен заплатить проценты к пятнице, а пять штук — на следующей неделе.

— Он заплатит?

— Он купил новый «кадиллак». Я сказал ему, что вы возьмете его и он будет платить только проценты.

Бенедетто засмеялся.

— Мне это нравится. Ты крутой парень, Винни; далеко пойдешь, если перестанешь мотаться по киношкам.

Это было у Бенедетто и высшей похвалой, и насмешкой, и Винни благодарно кивнул. Бенедетто был капо в семье Карлуччи и по слухам должен стать новым доном, если прошение о помиловании теперешнего дона, обвиненного в тройном убийстве, будет отклонено. Хорошее настроение Бенедетто было постоянной заботой Винни. У того был нрав гремучей змеи, и земля вокруг него была усеяна трупами тех, кто ему хоть однажды не угодил, как, например, отец Винни — Онофрио Калабрезе.

Бенедетто передал деньги Томми Про, тот быстро сосчитал их и убрал в сейф, затем вынул оттуда же другой конверт и отдал Бенедетто.

— Зарплата, парень, — произнес Бенедетто, вручая конверт Винни.

Винни быстро засунул его в карман, произнеся:

— Спасибо, мистер Би.

— Убедись, что толстяк выполняет то, что ему следует, — сказал Бенедетто. — И зайди после того, как заберешь проценты. Что тебе еще осталось?

Винни знал, что Бенедетто помнит состояние каждого дела; просто он хочет услышать об этом от самого Винни.

— На этой неделе все, — сказал Винни.

— Приятно слышать, — ответил Бенедетто. — Так и продолжай.

— Хорошо, мистер Би, — сказал Винни и повернулся к выходу.

— И еще, Винни…

— Да, мистер Би.

— Что это у тебя происходит с кино, а? Я еще ничего подобного не встречал.

— Понимаете, это вроде хобби.

Бенедетто кивнул.

— Ты становишься слишком взрослым для того, чтобы иметь хобби. Сколько тебе сейчас?

— Двадцать восемь, мистер Би.

— Пора бы тебе уже самому зарабатывать бабки.

Винни не ответил, его прошиб холодный пот.

— Возможно, толстяк не выпутается, и тогда ты на нем сможешь хорошо заработать.

— Как скажете, мистер Би, — произнес Винни.

— А теперь пошел отсюда.

Винни вышел. Такси ждало, он дал водителю адрес в Челси и устало опустился на заднее сиденье. Вытащил конверт, сосчитал деньги: три тысячи долларов — самая удачная неделя за все время. Работа на Бенедетто имела свои преимущества, но его идея насчет самостоятельного зарабатывания денег начинала давить на Винни. Пойти на это — значит стать конченым человеком, полноправным членом семьи. Если он сделает это, то Бенедетто станет его хозяином навсегда. А Винни очень не хотелось стать чьей-то собственностью.

Глава 3

Винни заплатил таксисту, дал ему пятерку на чай и побежал вверх по ступенькам. Как считала вся семья, Винни жил в квартире на Бликер-стрит, оставшейся после смерти его матери, однако ночевал он там все реже и реже. По-настоящему он жил в трехкомнатной квартире в Челси.

Винни открыл почтовый ящик с надписью «Майкл Винсент». Три года назад он нашел адвоката по телефонной книге, совершенно законно сменил свое имя, получил номер социальной безопасности, права, карточку избирателя и паспорт, а также открыл счет в банке. Он два года платил налоги как вольный писатель и получил кредитные карточки и текущий счет, подписал договор об аренде квартиры в Челси и даже успел получить ссуду и расплатиться. Он вносил деньги на банковский счет мелкими купюрами и каждый раз в разных отделениях, никогда не выписывал чек и имел двенадцать тысяч долларов на текущем счету, не считая нескольких припрятанных сотенных и полусотенных купюр. Майкл Винсент был одним из самых уважаемых людей в городе.

— Ну, как дела? — спросил Винни вслух сам себя, поднявшись на второй этаж. — Я очень рад вас видеть!

В конце концов после многочисленных проб он решил остановиться на голосе Тирона Пауэра. Пауэр был звездой, его вокальные данные наиболее точно подходили Винни, а безупречный калифорнийский выговор и мягкая дикция актера были для Винни как раз тем, что нужно. Он только вчера посмотрел «Лезвие бритвы» и сейчас пытался воспроизвести безмятежный голос Ларри, героя Пауэра.

— Я очень рад вас видеть, — повторил он, открыв три замка на передней двери своей квартиры.

Квартира была обставлена в классическом нью-йоркском стиле: стена с камином, облицованная кирпичом, мягкая мебель белого цвета, поблескивающая стеклом и кожей: на стенах — несколько хороших репродукций и множество киноафиш — среди них были «Касабланка», «По ком звонит колокол», «Пятница его девушки». На полках были расставлены по названиям что-то около тысячи видеокассет с фильмами.

Винни включил автоответчик.

— Майкл, дорогой, — произнес низкий женский голос, — я жду тебя к обеду в девять. Не опаздывай. А еще лучше постарайся и приди пораньше.

Винни снял черный костюм, в котором он ходил к должникам, — нечто вроде униформы. Затем залез под душ, вымыл голову и уложил волосы феном. Убрав два золотых браслета и блестящие часы в корзину на верху вешалки, он надел позолоченный «Ролекс» и маленькое золотое кольцо с семейным гербом. Винни нашел его изображение в архиве генеалогического департамента Нью-Йоркской публичной библиотеки; после этого он отправился в ювелирный магазин, выбрал себе кольцо и выгравировал на нем свой герб. Это была едва ли не единственная вещь, за которую он заплатил сам.

У него был скромный гардероб, состоящий из костюмов и пиджаков от Ральфа Лауренса, которые ему регулярно доставляли по заказу из полудюжины магазинов. Сегодня он выбрал клетчатый твидовый пиджак и фланелевые брюки; хлопчатобумажная рубашка и итальянские мокасины дополнили его туалет — теперь он был готов к занятиям. Он посмотрел на часы; у него было еще целых двадцать минут.

Винни добрался до Ваверли-плейс на Бродвее за пять минут до начала занятий. Он уже сидел в аудитории киношколы при Нью-Йоркском университете, когда вошел профессор. Темой занятия было составление бюджета.

Профессор Варинг, держа в руках письменные работы своих студентов, произнес:

— Мистер Винсент.

Винни поднял руку.

— Вы действительно считаете, что могли бы снять этот фильм за два с половиной миллиона?

Все тридцать человек в классе, как один, посмотрели на Винни.

— Я думаю, что смог бы, — произнес он мягким голосом Тирона Пауэра.

— Каким же образом, расскажите, — предложил Варинг.

Винни сел.

— Ну, если действие фильма происходит в Нью-Йорке, то это вовсе не значит, что он должен быть отснят в Нью-Йорке. Моя смета предусматривает съемки в Атланте с частичным использованием готовых уличных кадров, сделанных в Нью-Йорке; это, кстати, заложено в бюджете фильма.

На другом конце аудитории молодой человек с рыжими вьющимися волосами кивнул головой.

— И на чем вы экономите, снимая фильм в Атланте? — спросил Варинг.

— Почти на всем, — произнес Винни. — Стоимость жилья, перевозок, съемочных площадок. И никаких беспокойств по поводу профсоюзов. Я экономлю на этом полмиллиона.

— Вы можете привести хоть один пример фильма, действие которого происходит в Нью-Йорке, а съемки производятся в Атланте?

— На прошлой неделе я смотрел по телевизору фильм «Майская женщина». Это была нью-йоркская история, отснятая в Атланте; фильм произвел на меня хорошее впечатление.

— Но разве в моих инструкциях съемки в Нью-Йорке не являются необходимым условием? — спросил Варинг.

Винни вынул свои бумаги и внимательно просмотрел их.

— Нет, — ответил он. — Вы подразумеваете съемки в Нью-Йорке, но нигде не говорите о них как о необходимости.

— Вы правы, мистер Винсент, — произнес Варинг, — и вы единственный во всей группе, кто заметил это. Именно поэтому-то у Вас и самая дешевая смета, в восемьсот тысяч долларов. Я поздравляю вас, это хороший рентабельный бюджет. Вы сохранили инвесторам большие деньги.

— Благодарю вас, — произнес Винни, очень гордый собой.

После занятий к нему подошел рыжий молодой человек. На нем были поношенные джинсы, армейская гимнастерка со следами от сержантских погон и темные очки в металлической оправе. Ему давно следовало бы подстричься.

— Я — Чак Пэриш, — произнес он, протягивая Винни руку.

— Могу я пригласить вас на чашечку кофе? Мне надо поговорить с вами.

Винни посмотрел на часы.

— У меня есть двадцать минут.



Официантка поставила перед ними кофе. Чак Пэриш заплатил и, как только она ушла, вытащил из дипломата рукопись.

— Я хотел бы, чтобы вы прочитали и сказали свое мнение. Я собираюсь поставить это в Нью-Йорке, мне нужен продюсер.

Винни пробежал, пролистал страницы, их было сто девятнадцать.

— Это фильм про нескольких мафиози, которые украли два миллиона долларов у своего крестного отца и едва скрылись с ними.

— Кто финансирует? — спросил Винни.

— Я могу вложить триста тысяч, — произнес Пэриш. — Семейные связи.

— Вы думаете, этого хватит?

— Это то, что я хочу услышать от вас. Моя девушка будет играть главную роль, и в ее группе достаточно людей, чтобы обеспечить актерский состав.

— У вас есть дистрибьютер?

— Нет.

Винни кивнул.

— Я прочту и позвоню вам.

— Мой номер записан на обратной стороне рукописи.

Они пожали друг другу руки и расстались.



Через пятнадцать минут такси довезло Винни до старого дома на Пятой авеню неподалеку от музея искусств Метрополитен.

— Добрый вечер, мистер Винсент, — произнес портье, открывая дверь.

— Добрый вечер, Джон, — сказал Винни мягко. Он поднялся на лифте на верхний этаж и открыл дверь своим ключом.

— Входи, дорогой, — донесся женский голос.

Винни прошел через длинный холл, увешанный картинами не меньше чем на двадцать миллионов долларов, и очутился в роскошной спальне. Она была в постели: ее грудь с розовыми сосками выглядывала из-под простыни. Винни подумал, что для сорокалетней женщины у нее великолепная грудь.

— У нас есть полчаса до того, как придут гости, — сказала она, улыбаясь, — только не размажь мне косметику.

Глава 4

Винни встретил Барбару Мэннеринг в киношколе девять месяцев назад. Он стоял в очереди в баре, когда появилась Барбара.

— Вот черт! — выругалась она.

Он повернул голову и увидел элегантно одетую блондинку со скромными, но настоящими бриллиантами.

— Что-нибудь не так? — спросил Винни.

— Не привыкла стоять в очередях, — ответила незнакомка, — будьте джентльменом, пожалуйста, возьмите мне двойной скотч со льдом.

— Конечно, — согласился Винни.

— Вы будущий режиссер?

— Будущий продюсер.

— Что-то вы староваты для киношколы.

— Я не только студент.

— Чем же вы еще занимаетесь?

— Я писатель.

— И что вы пишите?

— Книги, журнальные статьи, иногда речи.

— Я читала что-нибудь?

— Конечно.

— Что, к примеру?

— У меня довольно редкая специализация — я писатель-невидимка.

— А как вы находите клиентов?

— Они предпочитают искать меня сами.

— У вас, наверное, хорошо идут дела?

— Ну, не так чтобы очень. Я не написал ничего великого. Мои клиенты слишком скромные люди.

— Так вы хотите стать продюсером, чтобы улучшить свое положение?

— Я хочу стать продюсером, потому что люблю кино. И думаю, что люблю его достаточно сильно, чтобы работать хорошо.

— Мне тоже кажется, что это так, — сказала она. — Вы знаете, что у вас голос, как у Тирона Пауэра?

Винни улыбнулся немного шире, чем хотел.

— Неужели?

Он пригласил ее домой, и они начали заниматься любовью прямо в лифте. С тех пор они занимались этим раз или два в неделю. Барбара регулярно давала обеды, дважды в месяц: она приглашала Винни и по другим поводам. У нее он встретил двух бывших мэров, нескольких писателей и множество других интересных людей.



Когда Винни вышел из ванной, она перелистывала рукопись Чака Пэриша.

— Что это?

— Один парень в моей группе попросил составить для него смету. Он раздобыл денег и хочет снять фильм.

— Ну и как?

— У меня не было возможности прочитать, но в школе у него репутация почти гения. Я смотрел пару короткометражных фильмов, которые он снимал, — они просто чудо! У него только один недостаток — он не деловой человек.

Винни подошел к стенному шкафу с одеждой, которую Барбара сама выбирала для него, и взял костюм и шелковую рубашку. И то и другое было сшито лондонским портным, который приезжал в Нью-Йорк раз в три месяца, и Барбара заплатила по счету. Одежда — это было единственное, что он позволял себе иметь за ее счет, хотя когда он впервые увидел ее двенадцатикомнатную квартиру на Пятой авеню, то первой его мыслью было сообщить об этом Бенедетто и обчистить квартиру в один из уикэндов, когда Барбары не будет в городе. Но Барбара ему понравилась, и он подумал, что в качестве друга она будет намного полезней. И был прав.

— Кто придет сегодня на обед? — спросил он.

— Сенатор Харвей с женой; Дик и Ширли Курлман — Дик ушел из «Тайм лайф» — он был старшим корреспондентом — и издал прекрасную книгу из истории Тима Уорнера; Ширли — продюсер «Эй-Би-Си»; Лео и Аманда Голдманы. Сегодня нас будет семеро.

— Лео Голдман из «Центурион пикчерс»?

— Я думаю, что он тебе понравится. Когда Лео не бегает по студии, он интересный человек. Очень яркий.

Винни завязал галстук-бабочку особым узлом, точь-в-точь, как у Гарри Гранта в «Неосторожном».

— Я очень заинтересован в этой встрече, — сказал он.



Гости прибыли почти одновременно. Винни пожал руку Голдману, но решил не разговаривать с ним до обеда. Пока что он с интересом слушал разговор между сенатором и Диком Курлманом. Беседа их больше походила на интервью: Курлман быстро задавал прямые вопросы и получал такие же ответы от сенатора. Винни многое узнал.

За обедом он сидел между Ширли Курлман и Амандой Голдман, красивой блондинкой лет сорока; Лео Голдман сидел немного дальше, но Винни все еще не начинал с ним разговора. Он кокетничал с миссис Курлман и уделял много внимания Аманде Голдман, но не настолько, чтобы раздражать ее мужа.

После ужина, попивая бренди в библиотеке, Винни сказал пару слов Голдману, и, к счастью, тот начал беседу первым.

— Я слышал, вы учитесь в киноуниверситете, — сказал он.

Это был лысеющий, крепко сбитый человек лет сорока пяти — воплощение энергии и работоспособности.

— На вечернем отделении, — ответил Винни.

— А что вас интересует в кино?

— Производство.

— Без романтической чепухи — постановки или режиссуры?

— Да.

— Что же вас так влечет к этому?

Винни глубоко вздохнул:

— Возможность управлять.

Голдман засмеялся.

— Большинство людей скажут, что управляет режиссер.

— Продюсеры нанимают и увольняют режиссеров.

Голдман кивнул.

— Вы занятный парень, Майкл, — сказал он, — вы думаете, что знаете, как делать хорошее кино?

— Да.

Голдман вынул визитную карточку из кармана.

— Когда у вас будет что-нибудь интересное, позвоните мне. Это домашний телефон.

Винни взял визитку и улыбнулся.

— Я позвоню вам, когда вы меньше всего будете этого ждать!



Винни провел час в постели с Барбарой и, когда они вконец замучили друг друга, он проскользнул в ванную, принял душ и, облачившись в халат, вместе с рукописью Пэриша удалился в библиотеку. Он читал ее с час, а затем взял со стола блокнот и углубился в анализ сцен и эпизодов. К утру он уже имел приблизительный список расходов и смету. Винни не нуждался в калькуляторе: он легко обращался с цифрами в уме и имел исключительную память.

Он поспал всего час, когда Барбара разбудила его на завтрак.

— Что ты делал всю ночь? — спросила она.

— Читал сценарий Чака Пэриша и прикидывал смету на фильм.

— И там есть что-то хорошее?

Он посмотрел на нее:

— Барбара, он хорош, просто очень хорош. Это боевик, к тому же еще и веселый. Выглядит это солидно, и если хорошо поставить, то можно заработать деньги.

— Что тебе нужно, чтобы поставить его?

— Я могу вписать его в шестьсот пятьдесят тысяч. Пэриш вкладывает триста.

— Для меня это ничтожная сумма, — со смехом сказала она.

— Именно так. Лео Голдман не поверит в это.

— Ты хочешь показать сценарий Голдману?

— Нет, я покажу ему готовый фильм!

— Рискованно.

— Не так уж и рискованно, как ты думаешь. Просто ты не читала сценарий.

— Почему бы мне не вложить в это деньги?

— Мне не нужны твои деньги, Барбара. — Он улыбнулся. — Мне достаточно твоего тела.

Он знал, что она наследница большого состояния.

— Проект заинтересовал меня, — произнесла она. — Я внесу две сотни тысяч долларов, а ты покроешь остальное.

— Я подумаю об этом, — сказал Винни.

На самом-то деле он уже давно об этом подумал.

Когда он уходил, она сказала:

— Знаешь, что сказал Лео Голдман про тебя прошлой ночью?

Винни посмотрел на нее вопросительно.

— Он сказал: «Твой друг Майкл — проныра, хотя на первый взгляд этого не скажешь. Мне это нравится».

Винни улыбнулся и поцеловал ее на прощание. С Лео Голдманом он собирался вести себя очень осторожно.

Глава 5

Винни работал над сметой два дня между сборами долгов для Бенедетто. Засев за свой компьютер в квартире в Челси, он составил целый пакет документов. Думать он мог только о работе.

Когда все было готово, Винни пошел проведать Томми Про. Он знал Томаса О. Провенсано с детства. Хотя Томми и был на два года старше, они рано подружились. Винни считал Томми в чем-то самым классным парнем из всех, которых он знал. Томми получил в Кливлендском университете штата Нью-Йорк степень бухгалтера, затем пошел на юридический факультет Нью-Йоркского университета. Он знал о делах Бенедетто столько же, сколько тот знал о себе сам, и, может быть, даже больше.

Офис помещался за дверью без таблички в глубине кофейни, которая была штабом Бенедетто. У Томми было две комнаты — одна для ассистентки, пятидесятилетней вдовы-итальянки, и другая для него самого и его компьютера. У него было три компьютера, и Винни всегда казалось, что все три работают постоянно и на полную мощность. Обстановка была спартанской: железный стол, картотека, которая перекочевала сюда из разорившегося год назад ресторана Бенедетто, и огромный сейф. Томми как-то сказал ему, что все данные хранятся на дискетах компьютера и что сейф подключен так, что если нужно, то их можно дистанционно уничтожить. Он каждый вечер уносил с работы запасной комплект дискет во внушительном дипломате, и никто не знал, где он хранится.

Томми повернулся от одного компьютера к другому в большом административном кресле — единственной уступке роскоши и комфорту.

— Как дела? — спросил он, когда Винни вошел в кабинет.

— Я собираюсь снять фильм, Томми, — сказал Винни, садясь и открывая кейс.

Томми всплеснул руками и усмехнулся:

— Этого следовало ожидать! Я могу помочь?

— Я хочу, чтобы ты посмотрел, что у меня получилось, и сказал, что думаешь по этому поводу.

Винни разложил свои сметы и рассказал обо всем Томми, единственному человеку, которому Винни хоть в какой-то степени доверял. Выслушав его рассказ, Томми широко улыбнулся.

— Мне кажется, все хорошо, — сказал он. — Кроме одного — у тебя нет ста пятидесяти штук. Что ты с этим собираешься делать?

— Между нами говоря, у меня есть около семидесяти, — ответил Винни. Он никому никогда не говорил о своих накоплениях.

— Я тебя хорошо знаю, ты достанешь и остальные восемьдесят.

— Уж будь уверен, — произнес Винни.

— Эта штука тянет на хороший бизнес-план, — сказал Томми, листая смету. — И что же ты хочешь от нас?

— От тебя, — сказал Винни. — Не от Бенедетто. Я обдумал все детали и уверен в успехе, но если мистер Би что-нибудь пронюхает, то ему захочется и на этом погреть руки. Так что речь идет только о тебе, Томми.

Томми Про рассмеялся.

— Ну, хорошо, и что ты от меня хочешь?

— В основном на материальное обеспечение. И еще. Я снимаю это без ведома профсоюзов, и мне бы не хотелось иметь дело с пикетами.

— Я могу это обеспечить, нужно только позвонить, — сказал Томми.

— И я бы хотел, чтобы ты занялся подписанием всех контрактов, — сказал Винни.

— Ну, вообще-то у меня много работы, но сейчас есть проблемы с компьютером. Ты, конечно же, согласишься работать со мной?

— Конечно, — пробормотал Винни. Об этом он не думал.

В течение трех часов друзья просматривали контракты, которые нужно было подписать, и искали возможные упущения в бизнес-плане Винни. Их было не так уж и много.

Когда Винни уже собирался уходить, Томми сказал:

— У меня есть очень неплохая актриса, которая сейчас свободна.

— Будь уверен, я найду для нее что-нибудь. Как ее зовут?

— Помнишь Кэрол Джеральди?

— Ну, конечно. «Прогулка вдовы», четыре или пять лет назад. С тех пор я ее не видел.

— Так же, как и все остальные; она почти погибла — наркотики.

— Совсем плохо.

— Мне кажется, она еще может играть, к тому же у нее уже есть имя.

— Как ты об этом узнал?

— Я встретил пару торговцев на улице, один из них ее снабжает. Она заняла у меня восемь штук. Если она нужна тебе, то заплати, и ее талант станет твоим.

— Спасибо, Томми, я подумаю.



Винни нервничал, как никогда. Чак Пэриш ехал к нему в Челси, и он еще раз убедился, что все готово и бумаги разложены. Он даже подпрыгнул от неожиданности, когда в дверь позвонили.

С Чаком была самая красивая девушка из всех, каких Винни когда-нибудь видел.

— Это Ванесса Паркс, — сказал Чак. — Моя девушка и главная героиня.

— Очень приятно, — произнес Винни, пожимая ей руку.

Она была высокой и стройной, с чудесными каштановыми волосами и безупречной кожей. Ее высокая пышная грудь и сочные губы возбудили в Винни сильное желание.

Он усадил их на диван, разлил вино и затем сел напротив.

— Уютное место, — произнесла Ванесса, оглядываясь.

— Спасибо, Ванесса, — сказал Винни.

Он знал, что лучше начинать обращаться к женщинам по имени сразу после знакомства.

— Итак, — сказал Чак, — что у вас получилось?

Винни выложил сценарий на кофейный стол.

— Во-первых, я должен сказать вам, что сценарий очень хорош. Вы прекрасный писатель.

— Спасибо, но давайте вернемся к делу. Во что обойдется постановка?

— Есть три способа сделать этот фильм, — сообщил Винни. — Точнее, способов много, но годятся только три.

Чак подался вперед.

— И что это за способы?

Винни поднял палец.

— Во-первых, — можно снимать фильм, как проект. Взять ваши триста тысяч долларов, нанять студентов в актерский состав и обслуживающий персонал и снять маленький милый фильм, который, возможно, займет первое место в киношколе за лучший сценарий. В этом случае фильм не удастся продать, но вы сможете показать его на студиях и использовать для полнометражного фильма или заключить контракт на съемки телевизионного фильма.

— Мне это нравится, — произнес Чак.

— Но — и вы должны об этом серьезно подумать — это будет очень дорогой дебют в истории кино, и к тому же у вас ничего не останется от трехсот тысяч долларов.

— Я смирюсь с этим, если это поможет мне начать карьеру, — сказал Чак.

— Ну, это, конечно, ваши деньги.

Чак кивнул:

— Наследство.

— Но по-моему, Чак, за свою работу человек должен получать деньги. А если вы на это согласитесь, то не получите ни цента, растратив все наследство.

— Я вас понял, — ответил Чак. — А о каких других способах вы говорили?

— Вы можете нанять агента — у меня есть связи — и продать сценарий на студию. За него вы можете получить двести-триста тысяч долларов, это достаточно хорошая цена.

— Это тоже звучит, — произнес Чак, улыбаясь.

— Но там вам не дадут быть режиссером.

— Да?

— Вам придется двадцать раз переписывать его для студии, а затем, когда они успокоятся, вы перепишите его для режиссера, а когда и он будет доволен, вам придется переписывать его для какой-нибудь звезды. И я не уверен, что окончательный вариант будет иметь хоть что-нибудь общее с текстом вашего сценария.

— Понятно, — проговорил Чак. Вид у него был огорченный. — А какой третий вариант?

— Третий вариант — сделать рентабельный фильм и показать его на студиях. Нанять профессионалов для всего, кроме черной работы; нанять людей, которые будут работать ради своего будущего.

— Мне на это хватит трехсот штук?