Одним из троих мужчин за столом был афро-американец, телохранитель Майло. При нашем приближении он поднялся. Он был все таким же высоким, сухощаво-мускулистым, с короткой стрижкой, и по-своему красивым холодной мужской красотой. На нем был длинный плащ, а погода для длинных плащей была жарковата.
Схватив Ричарда за руку, я его притормозила и очень тихо попросила:
– Пожалуйста.
В ответ Ричард только сверкнул на меня темными стеклами, глаз было не видно. До этого я не понимала, как много выражают его глаза. Теперь же я не могла определить, о чем он думает. При определенном усилии я могла бы узнать, но активировать метки прямо перед людьми Найли было самым последним делом, которое мне хотелось сделать.
Ричард пропустил меня чуть вперед. Поверх своей белой рубашки и черных строгих брюк Шанг-Да надел пиджак спортивного кроя. И удивил меня, взяв короткоствольный тридцать восьмой с хромированными пластинами. К нему шла плоская кобура, располагавшаяся на спине так, что нисколько не выпирала из-под пиджака. Спросив про пистолет, я получила ответ: “Они же не копы”.
Озвучив свою железную логику, он автоматически проверил, заряжен ли ствол, обращаясь с ним так, словно давно к этому привык. Он был первым ликантропом из тех, кого я видела, который носил оружие и чувствовал себя с ним комфортно.
Да и в целом было приятно быть не единственным вооруженным человеком на нашей стороне.
Итак, остальные двое остались сидеть. Одному из них было около двадцати пяти, у него были кудрявые каштановые коротко подстриженные волосы и широкое, почти удивленное лицо. Явно не Найли. Второй был выше шести футов и весил почти триста фунтов. Он производил в прямом смысле большое впечатление даже при том, что не был толстым. У него были черные, сильно поредевшие спереди волосы. И он ничего не делал для того, чтобы скрыть этот факт. Более того, оставшиеся волосы были зачесаны так гладко, что делали его еще более очевидным. И недостаток волос заставлял его лицо казаться слишком маленьким для таких широких плеч.
Темный в тонкую полоску костюм сидел поверх белоснежной рубашки как влитой и выглядел далеко не дешево. Еще под ним был жилет, но галстука не наблюдалось. Распахнутый белый воротник демонстрировал завитки седеющих волос на груди. Наблюдая, как мы пробираемся меж столиков с туристами и их орущими детьми, он улыбался.
В глазах застыло приятное и абсолютно пустое, как у любопытствующей змеи, выражение. Он помахал большими грубоватыми руками, и с каждого пальца сверкнуло по золотому кольцу.
– Миз Блейк, как хорошо, что вы пришли.
Он не поднялся мне навстречу, и я подумала – интересно, что у него на коленях. Не иначе, обрез. Или, возможно, вся его преувеличенно культурная речь – одна претензия на воспитанность, и он не знал, как полагается себя вести. Или, возможно, не считал меня леди. Возможно.
Шанг-Да сдвинулся чуть в сторону, и они с Майло оказались лицом к лицу. Я переключила внимание полностью на Найли и молодого человека. Тот выглядел слишком мило, будто должен был сидеть за другим столиком в окружении нормальных людей, занимаясь нормальными вещами.
Найли протянул мне руку, и я ее пожала. Рукопожатие у него было слишком быстрым, он еле коснулся моей руки.
– А это Говард.
Говард руку протягивать не стал, и поэтому я протянула свою сама. Большие карие глаза стали еще больше. И я поняла, что Говард меня явно боится. Интересно.
– Говард не увлекается рукопожатиями, – объяснил Найли. – Он довольно сильный ясновидящий. Уверен, что вы понимаете.
Я кивнула.
– Еще ни разу не встречала стоящего ясновидящего, который добровольно коснулся бы незнакомого человека. Можно набраться слишком много дряни.
Найли кивнул, качнув маленькой головой на широких плечах.
– Именно, миз Блейк, именно.
Я села, и Ричард скользнул на стул рядом со мной.
Взгляд Найли переместился с меня на Ричарда.
– Ну, мистер Зееман, вот мы и встретились.
Ричард посмотрел на него, не снимая темных очков, и спросил в лоб:
– Зачем вы ее убили?
Даже я вздрогнула от неожиданности.
Мне срочно надо было что-то предпринять, потому что Ричард продолжал:
– Я пришел сюда не в игры играть.
– Я тоже, – спокойно ответил Найли. – Составьте мне компанию в мужской туалет, я проверю вас на наличие прослушивающих устройств. Майло проверит вашего телохранителя.
– Шанг-Да, – сказал Ричард. – Его зовут Шанг-Да.
Найли улыбнулся еще шире. Если его улыбка станет хотя бы еще чуть-чуть шире, то голову можно будет открыть и откинуть назад.
– Конечно.
– А меня кто обыщет? – поинтересовалась я. – Говард?
Найли покачал головой.
– Еще один мой коллега сегодня запаздывает, – он поднялся, и на коленях ничего не оказалось. Паранойя. – Пройдемте, мистер Зееман? Я могу называть вас Ричард?
– Нет, – ответил Ричард таким низким и глубоким голосом, будто хотел сказать больше.
Когда он проходил мимо меня, я коснулась его руки и посмотрела в скрытые за очками глаза, пытаясь взглядом попросить не делать глупостей.
Найли подхватил Ричарда под другую руку, и они пошли дальше, как прогуливающиеся любовники. Он похлопал Ричарда по предплечью.
– Надо же, а вы привлекательный парень.
Следуя на буксире за Найли, Ричард оглянулся и посмотрел на меня. Я бы дорого дала, чтобы увидеть в этот момент его глаза. Обычно все приставания от плохих парней доставались мне.
Шанг-Да отступил, чтобы Майло смог выйти из-за стола. Они удалились, не касаясь друг друга, но напряжение между ними можно было резать ножом.
Я осталась с Говардом и спиной к входу. Чтобы видеть двери, я пересела на место, где до этого был Майло. Так я оказалась ближе к Говарду, и это ему заметно не понравилось. Я почуяла слабое звено в их команде.
– И насколько же вы хороши? – спросила я.
– Достаточно, чтобы бояться вас, – ответил он.
Я нахмурилась.
– Я – не из плохих парней, Говард.
– Я вижу вашу ауру, – сказал он так тихо, что на фоне гула и звяканья посуды я еле смогла его расслышать.
Подошла официантка со стаканами воды и меню. Я заверила, что остальные обязательно вернутся, но не факт, что все будут заказывать. Она ушла, улыбаясь.
Я повернулась обратно к Говарду.
– Так значит, вы видите мою ауру. И что с того?
– Я знаю, как вы сильны, Анита. Я это чувствую.
– А я вашей ауры не вижу, Говард. Чувствую чуть-чуть вашей силы, но совсем не много. Поразите меня. Покажите, что вы можете.
– Зачем?
– Может, мне скучно.
Он нервно облизнул губы.
– Дайте мне что-нибудь обычное. Не оружие и не магическое.
Это на самом деле сильно сужало мои возможности. Наконец, я сняла с шеи крестик и протянула ему. Цепочка коснулась его руки.
– Только не трогайте меня рукой, – попросил он.
Стараясь не касаться его, я позволила цепочке упасть ему на ладонь. Он сомкнул пальцы вокруг креста. Глаз он закрывать не стал, но перед ними явно стоял не ресторан. Он смотрел сквозь все вокруг, и я почувствовала, как через меня, подобно слабому электрическому току, течет его сила.
– Я вижу женщину, старуху, вашу бабку, – он моргнул и посмотрел на меня. – Это она подарила вам эту вещь, когда вы закончили школу.
Я кивнула.
– Впечатляет.
Я только недавно начала носить этот крестик. Он был мне дорог, а последние годы у меня постоянно отбирали кресты. Но не так давно я почувствовала, что мне нужно было нечто особенное. Бабушка Блейк подарила мне его с запиской, в которой говорилось: «Пусть твоя вера будет такой же крепкой, как эта цепь, и такой же чистой, как это серебро». А в последнее время мне нужна была вся чистота, которую я могла получить.
Переместившись с меня, взгляд Говарда устремился куда-то в дальний конец помещения. На секунду он даже перестал дышать, будто задохнулся.
Я обернулась, чтобы посмотреть, что могло так внезапно привлечь все его внимание. Там был человек почти семи футов роста, и весил он никак не меньше пятисот фунтов. Лицо было не просто чисто выбрито, а полностью безволосым. Ни бровей, ничего, оно было гладким и ненастоящим. Глаза были почти бесцветно серые, слишком маленькие для такого большого лица. На нем была черная рубашка, выпущенная поверх черных брюк, и черные же ботинки. Кожа на руках и лице была неправдоподобно белой, будто ее никогда не касались солнечные лучи.
При его виде моя кожа никак не отреагировала. Фактически, он шел к нам, такой пустой и неощутимый, будто экранировал себя.
Я поднялась. Отчасти дело было в его размерах. Отчасти – в том, что от него ничего не исходило, будто его вовсе здесь не было. А мне обычно не нравится, когда кто-то так усиленно возводит вокруг себя защиту. Обычно это означает, что ему есть, что скрывать. И если это был тот колдун, который убил Бетти, то я точно знала, что он скрывает.
Мужчина остановился прямо перед нами. Говард обхватил себя руками и занялся представлением:
– Линус, это Анита Блейк. Анита, это Линус Бек.
Голос у Говарда стал выше, чем был до этого, словно он трясся от страха. Похоже, он боится многих.
Линус Бек сверху вниз улыбнулся мне. Когда он заговорил, я была в шоке от его нежного сопрано:
– Я так счастлив с вами познакомиться, Анита. Редко удается встретить коллегу, практикующего то же ремесло.
– Мы с вами практикуем не одно и то же, Линус.
– Вы так уверены? – сладко спросил он.
– Абсолютно.
Даже стоя, мне приходилось выворачивать шею, чтобы смотреть ему в глаза.
– Хотела бы я знать, зачем Найли первоклассный ясновидящий и колдун?
Линус Бек расплылся в улыбке, которая показалась мне вполне искренней.
– Вы знаете терминологию. Я поражен и доволен.
– Рада слышать. А теперь, ответьте на вопрос.
– Как только я проверю вас на наличие различных устройств, вы получите сразу все ответы.
Я посмотрела на его большие белые руки и подумала, что мне совсем не хочется, чтобы он меня трогал. Волос почти не было, даже на руках. Он был как юнец, а руки – как у маленького ребенка. У меня в голове что-то щелкнуло, и я уставилась на него. Может, это отразилось у меня на лице. А может, он прочитал мои мысли, хотя последнее – вряд ли.
– Моя мужественность была принесена в жертву много лет назад, так я могу лучше служить своему хозяину.
Я моргнула и уточнила:
– Вы евнух?
Он чуть заметно кивнул.
Я хотела спросить, для чего, но не стала. Все равно ни один ответ не будет иметь смысла, так зачем вообще спрашивать? Вместо этого, я поинтересовалась:
– И в чем ваша изюминка? Социопат, психопат или шизофреник?
Он моргнул маленькими глазками, а улыбка поблекла.
– Заблуждающиеся люди говорили мне, что я сошел с ума, Анита. Но я действительно слышал голоса. Голос своего хозяина.
– Ага, вот только были эти голоса голосами вашего хозяина или больного мозга?
Он нахмурился еще больше.
– Не знаю, что вы имеете в виду.
Я вздохнула. Видимо, он и правда не знает. Колдуны обычно обретали свою магию с помочью демонической, или еще хуже того, силы. Они торговали тем, что получили, и продавали душу в обмен на деньги, комфорт, вожделение и силу. Но некоторые из них были как бы одержимы. Люди слабели от какого-либо изъяна: душевной болезни или просто порочности натуры. И правильный выбор порока привлекал зло.
Тем временем к нам в сопровождении мужчин возвращался Найли. Они с Ричардом больше не держались за руки. У Ричарда было очень напряженное и злое лицо. Лица Шанг-Да и Майло не выражали ничего, будто ничего не произошло. Найли выглядел счастливым и очень довольным собой. Он похлопал Линуса Бека по спине, и евнух, подняв его руку, поцеловал ее.
Возможно, я знала о евнухах значительно меньше, чем думала. Я считала, что это означает бесполость. Возможно, я ошибалась.
– Линус осмотрит вас на предмет устройств, и затем мы сможем поговорить.
– Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Не подумайте, что тут что-то личное, Линус.
– Вы боитесь моего хозяина, – сказал тот.
Я кивнула.
– Еще бы.
– Я должен повторить, что настаиваю, чтобы это сделал Линус. На случай, если у вас с собой что-либо магическое, что может нам помешать.
Я нахмурилась.
– Что, например? Святая ручная граната?
Найли отмел мое предположение взмахом руки.
– Линус должен вас обыскать, но если хотите, можете взять с собой одного из своих мужчин.
Это мне тоже не понравилось, но возможно, лучшего предложения ждать не приходилось. Подошла официантка, чтобы принять заказ, и я вдруг осознала, как голодна. Вот так и привыкаешь есть посреди бедствий и крови, иначе придется выбирать другую работу. Они подавали завтрак весь день. Я заказала блинчики и бекон в кленовом сиропе.
Ричард был в шоке.
– Как ты можешь есть?
Я повторила свою мысль вслух:
– Ты либо учишься есть посреди бедствий и крови, либо ищешь себе другую работу, Ричард.
– Очень практично, миз Блейк, – заметил Найли.
Я посмотрела на него и почувствовала, как мои губы кривит слабая, но очень неприятная улыбочка.
– Не так давно, мистер Найли, я стала очень, очень практичной.
– Хорошо, – сказал он. – Очень хорошо. Тогда мы точно понимаем друг друга.
Я покачала головой.
– Нет, мистер Найли, я вас не понимаю. Я знаю, кто вы, и что вы будете делать, но не понимаю, почему.
– И кто же я, миз Блейк?
Моя улыбка стала шире.
– Плохой, мистер Найли. Вы – плохой парень.
Он кивнул.
– Да, миз Блейк. Это так. Я очень, очень плохой парень.
– Похоже, это автоматически превращает нас в хороших парней, – сказала я, не переставая улыбаться.
Найли ответил на мою улыбку своей.
– Я знаю, кто я, миз Блейк. И я этим доволен. Довольны ли вы?
Долгое мгновение мы разглядывали друг друга.
– Мое душевное состояние вообще-то не вашего ума дело.
– Это достаточный ответ, – заметил он.
– Давайте займемся заказом.
Наконец все, даже Ричард, сделали заказ. Когда официантка удалилась, мы с Ричардом и Линусом направились к туалетам, чтобы последний мог поискать на мне прослушивающие устройства и магические штучки-ловушки.
У меня возник только один вопрос:
– В чей туалет пойдем?
35
В результате пошли мы в мужской туалет. У Линуса были удивительно мягкие руки, будто под кожей не было мышц, только кости и жир. Может, он отказался и от чего-то еще во имя служения своему хозяину. Искал он медленно, но основательно. Запустил пальцы даже мне в волосы, что большинство делать забывали. Вел он себя прилично, даже когда его руки касались интимных мест. Так что он не дал Ричарду ни единого повода на него рассердиться. Впрочем, как и мне.
Тем же порядком мы вернулись за стол. Еду еще не принесли, но мой кофе был уже тут. А с кофе, как известно, любое дело идет веселее.
Мы снова оказались на стульях спиной к дверям. Если бы мы приехали первыми, то эти места достались бы им, так что выступать я не стала. Линус сел справа от Найли. И я поняла, почему мы не сели в кабинку – Линус там просто не уместился бы.
– Вы хотели поговорить, Найли. Так говорите, – нарушила я молчание и отпила кофе. Он был горький и переварен, но такой вещи, как непригодный к употреблению кофе, не существует. Оставалось только надеяться, что еду здесь готовят лучше.
– Я хочу, чтобы вы уехали из города, Анита.
– На этот счет нас уже просветили Уилкс и его люди. И мы сказали им, что уедем к закату, – ответила я.
– Я знаю, что вы сказали нашему дорогому шерифу, – сказал Найли.
Он больше не улыбался. Глаза стали холодными, а веселье у него на лице померкло, словно зашедшее солнце, которое оставляет мир в полном распоряжении тьмы.
– Похоже, он не верит, что мы уедем, Ричард, – сказала я невинно.
– А мне плевать, во что он верит, – спокойно ответил Ричард.
Я взглянула на него. Сложив руки на груди, Ричард разглядывал Найли. Это было бы более впечатляюще без ламантиновой футболочки, но смысл был ясен и так. Ричарду явно было не до игр в остроумные ответы. Поэтому я предоставила его своей тихой злости и ринулась в бой сама.
– Почему для вас так важно, чтобы мы уехали, Найли?
– Я уже говорил. Духи говорят, что противостоять вам – смерть.
Закатив глаза, я покачала головой и поинтересовалась:
– Какие духи?
– Помимо остальных своих талантов, Говард пользуется столом Ouija. Духи предупредили нас о Леди Смерть. Женщине, которая меня погубит. И предупреждение было сделано в связи с этой сделкой. Стоило мне только услышать ваше имя, как я понял, кто такая Леди Смерть. Духи говорят, что если прямо выступить против вас, вы меня убьете.
– И вы послали Уилкса с его здоровяками, чтобы меня запугать.
– Да, и нанял пару местных, чтобы вас убить. Они мертвы?
Я улыбнулась.
– Я ваших ребят на предмет прослушивающих устройств не обыскивала, предлагаете мне это сделать?
Он, похоже, нашел это забавным.
– Думаю, не стоит. Но полагаю, эти двое уже не явятся за второй половиной вознаграждения.
– Можете смело так полагать, – ответила я.
Официантка, наконец, принесла наш заказ. Пока она расставляла тарелки, все хранили полное молчание. Поставив передо мной сироп, она поинтересовалась, не надо ли нам еще чего-нибудь. Все покачали головами, и она удалилась.
Разглядывая свои блинчики и бекон, я жалела, что все это заказала. Настроение препираться у меня пропало. И я хотела только, чтобы все это скорее закончилось.
– Если вы не собирались выступать против меня лично, то с чего вдруг планы изменились? К чему вся эта встреча?
Улыбнувшись, он отрезал кусочек омлета.
– Анита, не кокетничайте. Думаю, мы оба знаем, что у Уилкса кишка тонка для этого дела. Он мог стараться до тех пор, пока не пристрелил бы вас, но запугать вас так, чтобы вы уехали, у него не получится никогда. Его угрозам, с позволения сказать, не достает определенного фактора страха.
И он начал пережевывать свой кусок омлета.
– Ну и какая будет следующая угроза? – поинтересовалась я, поливая блинчики сиропом.
Он улыбнулся, промокнул губы салфеткой и покачал головой.
– Прибережем это напоследок. А пока можете задавать свои вопросы.
– Зачем вам эта земля?
Ричард подался вперед. Он дольше, чем я, интересовался этим вопросом.
– Где-то на этой земле находится определенная реликвия. Мне нужно владеть этой землей, чтобы перерыть ее всю и найти реликвию.
– Что за реликвия? – спросила я.
Он улыбнулся.
– Копье, которое пронзило Христа.
Я уставилась на него. И смотрела на него довольно долго. Похоже, он не шутил.
– Но это же миф, Найли.
– Вы что, не верите в Христа?
– Конечно, верю, но римское копье не могло сохраниться за тысячи лет. Оно давным-давно было утеряно.
– А в Грааль вы верите? – спросил он.
– Грааль – это исторический факт. Его дважды находили и теряли в описанной истории. А существование копья не было доказано. Слухи о нем муссируются, как о мощах какого-нибудь святого, но это всего лишь сказка для легковерных.
– Я кажусь вам легковерным, Анита?
– Нет, – ответила я. – Но как оно могло попасть в горы штата Теннеси?
– Копье подарили президенту Джеймсу Мэдисону.
Я нахмурилась.
– Что-то не помню такого из уроков истории.
– Этот факт был записан, в числе других даров от одного Средневосточного правителя. Одно копье. Римское. К несчастью, в числе других предметов оно пропало после того, как в 1814 году англичане разграбили и сожгли Вашингтон.
– Я читала про пожар в Белом Доме во время войны 1812 года. Тогда пропали многие ценные вещи. Так что, предположим, вы правы. Но как вы оказались здесь? – спросила я.
– Говард с помощью своего экстрасенсорного дара проследил его путь. Духи привели нас к этому месту. Мы наняли прорицателя, и он определил для нас границы зоны поиска. И эта зона находится на земле Грина.
– Ну, так ищите на этой земле, – вмешался Ричард. – Вам не обязательно ее для этого покупать. И чем мешают тролли искать это ваше копье?
– Оно может лежать под землей где угодно, Ричард. Не думаю, что Грин будет признателен, если мы перероем всю его собственность, если не заплатим за это.
– Удивительно, что Грин до сих пор жив, – сказала я задумчиво.
– Мы видели завещание его отца. Вы в курсе, что если умирает сын собственника, то земля становится заповедником? Он был в восторге от ваших троллей, мистер Зееман, этот последний фермер Грин.
– Я не знал, – сказал Ричард.
– А откуда? Джон Грин, его сын, пытается продать землю нам. Он рассказал нам обо всех условиях, касающихся наследства его отца. Жаловался на них, но это спасло ему жизнь. Поэтому мы должны выкупить землю, а для этого нужно, чтобы тролли исчезли – если только вы просто не перестанете оспаривать продажу в судебном порядке, – Найли мило улыбнулся Ричарду. – Сделаете это для меня, Ричард? Дадите нам просто купить землю? Обещаю, что мы постараемся доставлять вашим троллям как можно меньше неудобства.
Наклонившись ко мне, Ричард прошептал мне в самое ухо:
– Это ты водишь ногой по моей под столом?
Я посмотрела на него большими глазами и покачала головой:
– Нет.
Ричард с громким скрипучим звуком отодвинул свой стул от стола. Он передвинулся ближе ко мне и обхватил рукой спинку моего стула.
– Как только этот участок станет вашим, Найли, вы можете все на нем перерыть и сравнять с землей, и мы не сможем вам помешать. Единственное, что мы можем сделать, это помешать этой сделке.
– Ричард, вы меня разочаровываете. А я-то думал, после нашего маленького тет-а-тет в туалете, мы с вами теперь друзья.
Ричард покраснел так, что от шеи до корней волос стал почти пурпурным.
– Почему вы убили Бетти?
– Как почему? Чтобы обвинить троллей в смерти человека. Я думал, вы это уже поняли.
– Да нет. Почему именно Бетти?
Ответил Линус – своим высоким музыкальным голосом:
– Она лгала, предавала, и сама предавалась распутству. Она сама открыла себя злу.
От руки Ричарда позади меня повеяло силой. Вокруг него поднималась почти видимая волна жара. И она соприкоснулась с чем-то глубоко во мне. Я положила руку ему на бедро, и он дернулся, потом понял, что это я, и чуть расслабился. Я попыталась послать ему успокаивающие мысли, но он думал о Бетти, и его мысль была настолько сильной, что заставила всплыть у меня в памяти ее тело. Одной вспышкой – видение ее развороченной груди, и Ричард вскочил так резко, что его стул упал на пол. Упираясь руками в стол, он слегка покачивался. Я испугалась, что он может упасть.
Мне хотелось до него дотронуться, успокоить, но я боялась, что он увидит еще больше. Вместо этого его взял под руку Шанг-Да.
Вокруг нас стихли голоса. Все смотрели в нашу сторону.
– Ричард, садись. Пожалуйста, – прошептала я.
Шанг-Да помог ему сесть, и мы все терпеливо ждали, глядя друг на друга, пока гул вокруг не возобновился, и народ не вернулся к еде. Первым заговорил Говард.
– Ваши ауры на мгновение объединились, – прошептал он. – Они стали единым целым и вспыхнули. Кто вы друг для друга?
Вместо этого, Ричард сквозь стиснутые зубы выговорил:
– Бетти была не образцом для подражания, но даже она не заслужила такой смерти.
Он опустил голову на стол, и я вдруг поняла, что у него текут слезы.
Осторожно коснувшись его спины, я начала ее поглаживать небольшими круговыми движениями.
– Ваш план обвинить в ее смерти троллей провалился. Что дальше?
– Не важно, что мы будем делать дальше, Анита. Вас в городе уже не будет.
– Мы сказали Уилксу, что уезжаем, – сказала я.
Ричард снял очки и вытер глаза.
– Посмотрите, пожалуйста, на меня, Ричард, – попросил Найли.
Возможно, все дело было в “пожалуйста”, но на одну секунду Ричард поднял глаза и посмотрел через стол. И на одну секунду Найли увидел его глаза.
– Какие красивые карие глаза. Вы счастливая женщина, Анита.
Ричард начал подниматься, и я торопливо положила руку ему на предплечье. Его мускулы были так напряжены, что звенели, я думаю, от желания перепрыгнуть через стол и покалечить Найли.
– Я хочу убедиться, что вы уедете. Не так давно духи рассказали Говарду о звере, который поведет леди. Похоже, я смотрю на того самого зверя.
– Как вы узнали? – спокойно спросила я.
Ричард надел очки и пододвинул стул обратно к столу. Плечи у него были так напряжены, что футболка трещала по швам.
– Местные вампиры вас недолюбливают, – ответил Найли. – Я обращался к ним, пытаясь собрать информацию о копье. Некоторые из них живут в этой местности достаточно долго, чтобы лично быть свидетелями событий. К несчастью, никто из них этого не застал, но они рассказали мне много интересного про вас, Ричарда и Мастера города Сент-Луиса. Они сказали, что вы – menage a trois, хотя Ричард, похоже, неохотно признает свой интерес к мужчинам.
– Не стоит верить всему, что болтают, Найли. Особенно тому, что болтают те, кто нас не любит. Враги всегда распускают более пышные слухи, чем друзья.
Найли надул губы.
– Ах, боже. Тогда мои поползновения действительно были нежелательны.
Он рассмеялся, но уже через мгновенье его улыбка поблекла.
– Думаю, пришло время для угроз.
– Давайте, не стесняйтесь, – подбодрила его я.
– Мне на ум приходит дротик со снотворным для Ричарда. При пробуждении он уже будет прикован вниз лицом серебряными цепями, и будет обнажен. Я изнасилую его, и это доставит мне огромное удовольствие. А потом разрешу Линусу перерезать ему горло, и это доставит огромное удовольствие ему, – он перевел холодный взгляд на меня. – А вас, Анита, я отдам Линусу для его хозяина.
Линус повернулся ко мне. Он выглядел так же, но теперь кожа у меня на спине хотела сползти куда-нибудь и спрятаться. Все до одного волоски на моем теле встали по стойке смирно. Сквозь ясный и погожий день шептало истинное зло.
Говард обхватил себя руками и еле дышал.
Я посмотрела на Линуса, не пытаясь ничего скрывать. Я боялась его, и того, что таилось внутри него.
Найли глубоко и довольно рассмеялся.
– Думаю, мы наконец поняли друг друга, Анита.
Повернувшись, Ричард посмотрел на Линуса. Волосы на руках Ричарда тоже стояли дыбом. Глядя прямо в глаза колдуну, Ричард заговорил:
– Как упал ты с неба, денница, сын зари!
После первой же строки эта пугающая сила отступила, а кожа стала зудеть чуть меньше. Выражение лица Линуса уже сложно было назвать приятным.
Ричард продолжал:
– Разбился о землю, попиравший народы! А говорил в сердце своем: “взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой”. Исайя.
И с последней строкой, ощущение зла прошло. Оно осталось только как запах духов в пустой комнате, но само присутствие уже не чувствовалось.
– Впечатляет, Ричард, – заметил Найли. – Так значит, вы – истинный верующий.
Ричард медленно приподнялся со стула. Он уперся рукой в стол, подался вперед, и я почувствовала, как кожу горячо покалывает щекочущий поток его энергии. Он чуть опустил солнечные очки, чтобы Найли видел его глаза, и я поняла, что он делает. Я знала, что Найли видит, как эти “красивые карие глаза” превращаются в волчий янтарь.
Ричард низко и с расстановкой сказал:
– “И свет во тьме светит, и тьма не объяла его”.
Он вернул очки на место, выпрямился и вышел из-за стола. Потом протянул мне руку. Я взяла ее и позволила ему повести себя из ресторана. Шанг-Да следовал за нами.
Я рискнула оглянуться только раз. В соляной столп я не превратилась, но увидела выражение лица Найли. И поняла, поняла – ни минуты в этом не сомневаясь – что он с удовольствием увидит нашу смерть.
36
Я даже не стала спрашивать Ричарда, действительно ли мы уедем из города. Ответ был мне известен, и, честно говоря, я была с ним согласна. В том маловероятном случае, если Найли прав, и копье действительно находится здесь, мы не могли допустить, чтобы он до него добрался. И дело было даже в большем. Ричард провел жирную черту: добро против зла. А добро не может поджать хвост и сбежать. Это против всех правил.
Нам понадобилось примерно три часа, чтобы уложить вещи и создать видимость того, что мы уезжаем из города. Джамиля мы посадили в заднюю часть фургона, где он устроился меж гробов и придерживал крепления, чтобы они не мотались туда-сюда. Во время защиты моей чести Натаниель умудрился попасться кому-то под когти, и ему разодрали всю нижнюю часть спины. Правда, он признался, что не столько храбро дрался, сколько просто встал на пути пылающего страстью вервольфа. Но, так или иначе, это случилось, и он тоже ехал сзади с ранеными, и я подозревала, что он растянулся на одном из гробов. Вместе с ними сзади ехала и Шерри, думаю, в качестве миротворца. Джамиль, похоже, был в небольшом восторге от Натаниеля. Я сидела за рулем. Ричард ехал за нами в своем джипе, в сопровождении Шанг-Да и всего своего снаряжения, которое он брал с собой на все лето для лагеря в лесу и изучения больших приматов. Остальные ехали со мной.
По дороге из города нас сопровождали посланные шерифом Уилксом Мейден и Томпсон в черно-белом, или, точнее, в данном случае в сине-белом, хотя эффект был тем же. Когда мы выезжали мимо них за границу города, Томпсон радостно помахал нам вслед. Показать ему средний палец показалось мне излишним ребячеством, так что делать этого я не стала. За меня это сделал Зейн. Джейсон же послал им воздушный поцелуй.
До назначенного заранее места встречи с Верном мы ехали примерно час. Остановиться все вместе в одном доме мы не могли: толпа новых людей могла вызвать подозрения, поэтому мы разделились. Мне это не нравилось, но пришлось признать, что все вместе мы представляли собой еще то шоу.
В результате я поехала к Марианне. Точнее, мы с Зейном, Шерри и гробами поехали в кузове ее грузовичка. Из уважения к израненной когтями спине, Натаниелю досталось место в кабине. Огнестрельная рана Зейна затягивалась значительно быстрее, чем следы когтей. Не уверена, было ли это потому, что Натаниель исцелялся медленнее сам, или потому, что раны от пули исцелялись быстрее, чем от когтей.
Поездка в открытом кузове грузовика была серьезным испытанием. Втиснувшись в ближний к кабине угол, я с упоением ощущала впивающийся мне в ребра гроб Дамиана. Стоило разогнуть шею и опереться затылком о борт, как у меня тут же начинали стучать зубы. Если же я садилась выше и прямее, то на каждом ухабе что-то щелкало в шее. В остальном все это было похоже на бесконечное избиение, пока у меня не загремели все кости, а во лбу не запульсировала мигрень размером с Айдахо. Солнце казалось пятном желтого огня размером с небо. Оно жарило беспощадно, не ослабевая ни на секунду, так что по моему лицу и рукам градом катил пот.
— Вроде того. Слушай, а ты с испанского перевести сможешь?
Зейна прибило гробом Ашера к противоположному от меня углу кузова. Его черная футболка обливала его как вторая, насквозь пропотевшая кожа. Шерри сегодня выбрала белую футболку, и на нее с радостью оседала красная дорожная пыль, которая, смешиваясь с потом, превращалась в некое подобие засохшей крови.
Волосы у меня превратились в копну мокрых от пота колечек. Не тех милый кудряшек, как у Ширли Темпл. Ничего даже близко такого же опрятного, просто кудрявый беспорядок. У Зейна и Шерри волосы просто прилипли к голове.
— Я германист, — сухо сказала Вика. — Кстати, из-за этого и осталась в Питере. Работу потеряла.
Мы даже не пытались говорить. Мы погрузились в жару и вытрясывающую душу поездку, как в кому, которую нужно скорее перенести, чем разделить друг с другом.
Тут Вамба порылся в карманах своей кожаной куртки и вдруг извлек шипастый кастет. Оглядел, одобрил. Надел. Ткнул Вавилу в бок.
Наконец, мы выехали на дорогу с покрытием, и внезапно наступившая плавность произвела на нас почти потрясающее впечатление. Я снова обрела способность слышать.
— Ой, — сказала Аська. — Откуда это?
– Слава Богу, – выговорила Шерри.
— Тебе видней, — отозвался Сигизмунд. — Это ведь вы с Викой одежку притащили.