Глава 5

Час спустя мы прошли сквозь большие двери подземелья внизу длинной лестницы. Она ведет из верхней части \"Цирка проклятых\", где находится сам цирк и аллея аттракционов, а также шоу уродов, в котором участвовали в основном мифологические существа, в тихое, подземное логово Мастера города Сент-Луиса. Первый раз, когда я входила через эту большую, страшную дверь, Жан-Клод был только одним из слуг Мастера. Я убила ее, чтобы спасти мою жизнь и жизни других людей, тем самым открыв путь для Жан-Клода в качестве нового Мастера. К слову о непредвиденных последствиях.



Мы закрыли и заперли за собой дверь, и очутились в открытом пространстве, разграниченном лишь длинными газовыми занавесами, которые поднимались от пола и исчезали в темноте потолка. Когда я назвала это подземельем, я не шутила. Оно было высечено из существующих пещер под городом, и чтобы создать немного домашнего уюта, занавесы образовывали гостиную.



Джейсон и Джей-Джей шли впереди нас рука об руку, когда Джейсон раздвинул шторы, попадая в проем по привычке. Если не знать, \"дверь\" почти невозможно было найти в первый раз. Они прошли, смеясь, глядя друг на друга так, как я бы никогда не подумала, что Джейсон может на кого-либо смотреть.



Мы шли за ними, одна моя рука в руке Натаниэля, вторая — у Мики. Мы почти столкнулись с Джейсоном и Джей-Джей за этим занавесом. Что-то в том, как они стояли, заставило меня оттолкнуть руки моих мужчин и потянуться за пистолетом. Может, я слишком эмоционально реагирую, но многие из наших врагов быстрее, чем люди. Когда имеешь дело с их скоростью, второго шанса достать оружие не представится. Я использовала стоявших впереди Джейсона и Джей-Джей, чтобы скрыть мои руки, пока пыталась осмотреться и понять, что заставило их остановиться. Я видела, что Джейсон напрягся просто до предела. Логически я понимала, что он бы предупредил, если бы эта ситуация разрешалась с помощью пистолета, но что у меня еще было, кроме оружия?



Когда я, наконец, увидела то, что они заслоняли, это просто не укладывалось в моей голове. Нечестивец, Истина и остальные наши охранники в черных рубашках стояли в центре комнаты, а Жан-Клод и Ашер — по разные стороны от этой группы. Выглядело так, словно охранники пытались удержать обоих вампиров на расстоянии друг от друга. Что за черт?



Я выступила вперед, мой пистолет был направлен дулом в пол.

— Что происходит? — поинтересовалась я.



Некоторые из них посмотрели на меня, но большинство смотрело на одного из двух Мастеров-вампиров, ожидая, что они ответят мне. Я повернулась к Клаудии, единственной женщине-охраннику, которая у нас была, и единственной знакомой мне женщине, которая была ростом в шесть футов. Она направилась ко мне, ее длинные черные волосы, затянутые в тугой хвост, колыхались, когда она выступила из группы охранников.



— Мы думали, что они собираются драться.



— Драться за что? — спросила я, пряча пистолет. Я не собиралась стрелять ни в одного из них, и они знали это. А если вы не готовы использовать пистолет — это просто бесполезный кусок металла. Я положила свой бесполезный кусок в кобуру.



— Я не совсем поняла причину, — сказала Клаудия.



- Один из вас должен объяснить мне все, — проговорила я.



— Мы не будем ссориться, — сказал Жан-Клод, отходя от скопления телохранителей и садясь на большой белый диван на противоположной стороне комнаты. Он опустился на него в грациозной позе, которая говорила об абсолютном безразличии. В итоге все выглядело так, словно он ждал, что какой-то проходящий мимо фотограф сделает его портрет. Он всегда был красивым, но этот уровень контроля над тем, как он выглядит, как правило, был для гостей, притом враждебно настроенных.



— Что случилось? — поинтересовалась я.



Ашер отступил к белой кушетке с золотыми и серебряными подушками. Он небрежным жестом закинул руки на спинку. По-своему он так же позировал, как и Жан-Клод. Золотые волосы Ашера закрыли сторону его лица со шрамами, так что он сидел там, как какой-то падший ангел, идеальный, холодный и прекрасный.



- Что с вами двумя? Что случилось?



- Ничего не случилось, — сказал Ашер, — проблема именно в этом.



Мы все стояли в бело-золотой комнате, и я не имела ни малейшего представления о том, что происходит. Телохранители столпились между фальшивым камином и двумя стульями — серебряным около камина и золотым с белыми подушками около нас, разделив комнату надвое. Огромный журнальный стол из стекла и металла в центре комнаты был уставлен едой, это заставляло охранников огибать его, осторожничая и с едой, и с вампирами. Казалось, бессмысленно ходить на цыпочках вокруг закусок, когда стоишь между двумя Мастерами вампиров, но иногда оказываешься между молотом и наковальней, и не видишь ни одного безопасного укрытия.



Я мрачно обвела взглядом комнату и, наконец, повернулась к охране. Клаудия и ее коллега, крыса-оборотень Фредо, посмотрели на меня. Два новых охранника, оборотни-гиены, один высокий и белокурый, другой немного ниже, с кожей на несколько тонов темнее, чем у Вивиан и жесткими и курчавыми волосами. Они оба смотрели на Ашера. Нечестивец переводил взгляд с одного на другого вампира, но Истина смотрел на меня.

— Говори, Истина, — сказала я.



Темноволосый вампир выступил из группы охранников и взглянул на меня.

— Ашер угрожает взять своих гиен и найти другой город.



Я посмотрела на Ашера.

— Что? Почему?



Мика приблизился ко мне.

— Гиены Нарцисса являются третьей по силе группой оборотней в этом городе. Он не уедет, чтобы начать все сначала.



— Уедет — ради меня, — сказал Ашер.



- Ты сделал его своим зверем зова? — спросил Мика.



Ашер хмуро посмотрел на Мику, его ледяные голубые глаза сверкнули вампирской силой.

— Я не обязан отвечать на твой вопрос, кот.



— Хорошо, тогда ответь мне, — сказала я.



Он посмотрел на меня без намека на дружелюбие.

— Нет. Нет, я не сделал того, что Нарцисс так сильно желает. Я не сделал его своим зверем зова, но если бы сделал и пришел в его постель, как он хочет, то он был бы готов оставить Сент-Луис и следовать за мной, куда бы я ни направился.



Я не знала, что на это ответить.

— Нарцисс, наверное, влюблен как кошка, раз готов ради тебя покинуть безопасный город и бороться за контроль в другом месте.



Ашер засмеялся, и если смех Жан-Клода мог быть чувственным и сексуальным, в смехе Ашера чувствовалась печаль, словно тускнеющий свет. На миг мое сердце зашлось от боли.

— Я не уверен, что Нарцисс способен на любовь, но он действительно хочет меня. Достаточно сильно, чтобы разрушить все, чего он достиг, если я стану его — во всех смыслах этого слова.



У меня появилось ощущение, что об этом говорилось не единожды, но для меня это было новостью. Я посмотрела на Жан-Клода и сказала то, что думала.

— Как давно ты знаешь о предложении Нарцисса?



- Достаточно давно, — ответил он.



— И когда вы собирались сказать мне об этом?



— Он не мог рассказать тебе, — сказал Ашер, — потому что это заставило бы его раскрыть и причину, по которой я хочу уйти, а этот разговор — последнее, чего он хотел бы. Не так ли, мой хороший? Ах, да, теперь ты больше не мой красавчик; больше нет…



- Что это значит? — спросила я.



- Это значит, что если я не могу быть любимым, то я хочу, чтобы меня уважали, как Мастера вампиров со своими собственными зверями зова.



— Я все еще не понимаю ни слова, ребята, просветите меня, — сказала я.



— Я хочу официального приветствия, — сказал Ашер.



- Мы все здесь друзья, mon ami, — напомнил Жан-Клод.



— Нет. Нет, мы не друзья, — сказал Ашер. — Я или Мастер и твой заместитель, или нет. Если я являюсь тем, кем думаю, то это мое право — требовать официального приветствия от всех в комнате.



— Я не думаю, что это дело касается Джей-Джей, — сказал Джейсон.



Мы все посмотрели на него. Я не знала, что сказать на это заявление, но Жан-Клод нашел слова.

— Ты совершенно прав. Она — наш гость, и это ее не касается.



— Я сейчас устрою ее и вернусь, — сказал Джейсон, уводя ее за занавес в сторону прихожей. Она что-то спросила у него тихим серьезным голосом. Он только покачал головой.



— Почему ты требуешь официального приветствия от всех? Разве это не то, что мы делаем для наших приезжих гостей или других доминантов и Мастеров? Мы же не здороваемся так друг с другом?



Ашер посмотрел на меня — лицо, наполовину скрытое волной волос, голубой шелк — красота и надменность. Но я знала, что были и эмоции, которые он прятал в глубине души. Он пришел к нам именно таким, как щитом загораживаясь своей красотой, когда он боялся, что что-то причинит ему слишком сильную боль.



Это заставило меня посмотреть над головами охраны на картину над камином, вокруг которой был построен дизайн всей комнаты. На ней были изображены Жан-Клод и Ашер, и их покойная подруга Джулианна, еще в то время, когда все одевались так, словно вышли из \"Трех мушкетеров\" Дюма.



Ашер на полотне был белоснежно-золотым совершенством, Джулианна сидела перед ним, а Жан-Клод стоял за ними обоими, уже тогда одетый в присущем ему черно-белом стиле. Ашер на картине был без шрамов, и художник поймал то же высокомерие, которое я видела перед собой сейчас.



- Когда ты говоришь, что это должны быть все, кто находится в комнате, ты на самом деле имеешь в виду всех до одного? — спросила я.



- Да.



- Жан-Клод?



- Мы часто ведем себя здесь неофициально, но, как Мастер, он имеет право на официальное приветствие каждый раз, когда входит, — сказал Жан-Клод.



— Официальное приветствие — это как помериться причиндалами, — сказала я. — Мы не должны делать это друг с другом.



— Я думал, что не должны, — сказал он, и его лицо ничего не выражало, не давая мне ни единой зацепки. Дерьмо.



Я повернулась к Ашеру.

— Ты всерьез собираешься заставить всех нас это делать?

— Да, — ответил он.



- Но почему? — спросила я.



- Потому что я могу.



Я озадаченно глазела на него где-то с минуту, а затем произнесла:

— Ладно… и как это делается?



— Тот, кто считает меня доминантом, должен приветствовать меня, а тот, кто чувствует, что доминирует или равен мне… что ж, как пойдет…



- И как может пойти? — спросила я.



Мика ответил вместо него:

— Смотря кто предложит свою плоть и кровь.



— Приветствие — просто формальность, — сказала я. — Тот, кто покоряется, предлагает кровь, вампир или оборотень нюхает или целует эту точку, и мы двигаемся дальше.



- Так происходит не всегда, ma petite, — заметил Жан-Клод.



- А что еще? — спросила я.



- Ты же знаешь, что некоторые вампиры используют этот способ, чтобы помериться силами друг с другом.



- Да, я это видела.



— Ритуал — в предложении крови. Доминирующий или Мастер может принять то, что ему предлагают. Так это было много веков назад. Мастер выбирал одно из предложений и кормился, так что, подчиняясь, ты даешь ему право выбрать тебя для кормления.



— Но мы так не делали, когда нас посещали Мастера других городов, — напомнила я.



— Ашер ссылается на свои права, и это в рамках его прав, — Жан-Клод взмахнул рукой, и охранники расступились, чтобы вампиры могли видеть друг друга. — Это то, что ты хочешь получить?



— Да, — повторил он, и его голос не сулил ничего приятного.



— Я чувствую себя так, словно мы вступили в бой, про который ничего не знаем. Если мы предлагаем нашу плоть и кровь, то я хочу знать, почему.



— Ты можешь предложить ее, Анита, если считаешь меня доминантом. А ты так не думаешь.



Я нахмурилась, потом повернулась к Жан-Клоду.

— Ты должен мне помочь. Что это значит?



- Он имел в виду, что ты предлагаешь ему кровь, только если считаешь себя слабее, чем Ашер. Если ты не думаешь, что он выше тебя по положению, то не предлагаешь кровь и можешь настоять, чтобы он сам предложил тебе свою плоть и кровь.



Я покачала головой и обратилась к Мике и Натаниэлю.

— Для вас обоих это тоже неожиданность?



Они оба кивнули, но Мика сказал:

— В последнее время Ашер стал более агрессивным.



- Например, пытался украсть поцелуй на концерте, — припомнила я.



Мика кивнул.



Я сделала глубокий вдох, медленно выпустила воздух, и сказала:

— Ашер, не делай этого, просто поговори со мной.



— Твой Мастер запретил мне поднимать определенные темы. Он почти не оставил мне возможностей продемонстрировать мое недовольство, но те, что оставил, я применю. Я хочу знать, какое положение занимает каждый, кто находится в этом зале. Я хочу знать, какое положение занимаю я по отношению к каждому в этой комнате, и я хочу знать это немедленно.



— Жан-Клод, просто скажи ему, что он может говорить со мной обо всем, о чем хочет. Если мы начнем эти игры с господством и подчинением, все пойдет кувырком.



- Охрана, оставьте нас.



- Я не уверен, что это хорошая идея, — проговорил Истина.



- Я уверена, — сказала Клаудия, — что это очень плохая идея.



- Нам необходимо обсудить некоторые очень личные вопросы. Так что, ступайте.



Клаудия и Истина посмотрели на меня. Фредо и Нечестивец держали вампиров в пределах поля зрения, что было нелегко, так как они находились друг против друга, но мужчинам удалось.



- Не смотри на нее, — возмутился Ашер. — Ваш Мастер приказал вам уйти. Разве вы не слышали его?



- Он — не мой Мастер, — сказала Клаудия. — Я просто работаю здесь.



- Он — наш Мастер, — сказал Нечестивец.



- Нет, — сказал Истина, — это не так.



Братья посмотрели друг на друга, а затем перевели взгляд на меня. Я, кажется, начала понимать, о чем толковал Ашер.

— Если Жан-Клод приказал уйти — идите. С нами будет все в порядке.



- Плохая идея, — повторила Клаудия.



- Очень плохая идея, — поддержал ее Фредо.



- Я верю Жан-Клоду, и я верю Ашеру.



Этими словами я заработала взгляд Ашера, на этот раз не высокомерный и не враждебный. Это был почти больной взгляд, а потом он снова стал великолепным и нечитаемым.



Охрана начала двигаться к занавесам в том направлении, в котором ушли Джейсон и Джей-Джей. Ашер крикнул:

— Перс, Дарес, я хочу, чтобы вы остались!



Два оборотня-гиены заколебались. Затем невысокий, чернявый Перс ответил:

— Нас наняли охранять Жан-Клода и его людей.



- Речь идет не о том, кто выдает вам зарплату, — сказал Ашер. — А о том, кто в этой комнате твой хозяин.



— Не делай этого, — предупредил Мика, дав мне знать, что он видит какую-то опасность, которую я еще не раскусила.



- Ты подойдешь сюда и предложишь мне свою шею, король леопардов? — спросил Ашер.



Натаниэль загородил Мику собой.

— Я предложу.



- Ты вкусный, mon minet, но я знаю, что ты не станешь драться со мной. У нас с тобой нет спора о том, кто доминант.



Мика взял Натаниэля за руку и оттолкнул назад.

— Речь идет не о сексе, а о власти, Натаниэль. Он хочет, чтобы я признал его более могущественным.



— Были и другие вещи, которые я хотел получить от тебя, Мика. Но Макиавелли сказал: \"Лучше внушать любовь, чем страх, но если вы не можете быть любимыми, сойдет и страх\". Поскольку ты не любишь меня, я последую его совету.



- Ты делаешь все это только потому, что я не люблю мальчиков, — сказал Мика.



Ашер снова засмеялся, и этот смех причинял боль, словно в нем были маленькие осколки стекла, которые царапали кожу. Это была иллюзия, вампирская сила, и я должна была бы иметь против нее иммунитет… То, что я его не имела, означало, что сила Ашера возросла с того момента, как он в последний раз проделывал подобное.



— Когда я верил, что это так, я спускал это тебе с рук. Но я видел тебя сегодня вечером на танцах. Я видел тебя с твоим котеночком, и он тебе очень даже нравился.



- Подожди, ты делаешь все это потому, что думаешь, что Мика… делает это с Натаниэлем, но не с тобой, не так ли? Господи, что за девчачья причина для ссоры…



- Нет, это не так, — сказал Ашер. — Это — очень мужская причина для драки. Эго мужчины не может вытерпеть столько отказов, Анита.



- Боже мой, — пробормотал Мика.



Он снова опередил меня.

— Что? Что ты понял такого, чего я все еще не понимаю?



Мика смотрел на Жан-Клода.

— Вы спите в одной постели с ним почти каждую ночь. Мы находим вас вместе, обнаженными, беспробудно спящими днем, если никто из нас не лежит с вами. И вы хотите сказать, что не…



- Не что? — не выдержала я.



Натаниэль ответил:

— Не любовники.



- Что? — изумилась я.



- Они- не любовники.



- Кто не любовники?



- Жан-Клод и Ашер, — сказал Натаниэль.



Я повернулась и посмотрела на Жан-Клода. Просто посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать, что даже когда я не с вами, вы по-прежнему не…



— Нет, он не бывает со мной, — уточнил Ашер, — и когда я говорю \"Не со мной\", я имею в виду \"совершенно никоим образом\". Он считает, что если бы ты зашла в комнату и поймала нас на этом, это бы тебя расстроило.

Поскольку то, что он сказал, значило сразу многое, я просто тупо пялилась на Ашера.



Ашер рассмеялся, и этот смешок был почти обычным.

— Посмотрите на их лица, Жан-Клод, наши родные и близкие думали, что мы вместе, как в старые добрые времена.



Я повернулась к Жан-Клоду.

— Ты хочешь сказать, что все это время он был в нашей кровати — в твоей кровати, голый, и вы до сих пор… не сделали… этого… Черт, вы до сих пор не любовники?