— Нет, мама пригласила меня на первый же День Благодарения, после того как меня ранили. Когда моя сестра увидела меня, она забрала своих детей и уехала, сказав, что больше не вернеться, если я останусь в доме. Она говорила, что я не безопасен, что я животное. Мама относится с неодобрением, когда кто-то обливает грязью ее детей, так что я вижу свою семью на каждом празднике. Я самый старший из пяти детей. Я видел всех своих племянников и племянниц с момента их рождения, и был на всех днях рождения, спортивных играх и школьных спектаклях, которыми я руководил. Одна из моих сестер перестала приходить, потому что думала, что я буду там. Потом, два года назад, ее старший сын ввязался в банду, и я пошел его выручать, потому что гангстеры также бояться оборотней, как и вы. Я убедился, что паренек в безопасности. На последнем семестре он был среди лучших и даже получил спортивную стипендию в престижном колледже.

Уэйд посмотрел на Сократа, и я не смогла точно распознать этот взгляд, но очевидно смог Сократ, потому что он сказал, — Его отец больше меня, и сложен скорее как вы и ваши сыновья. — Сократ внезапно усмехнулся, и его загорелое лицо озарилось радостью, — Я видел, как разрушилась линия обороны, как только он один раз ее перешел.

— Ты играл в футбол в старших классах?

— В старших классах. Я не был достаточно большим или достаточно хорошим игроком для команды колледжа, а Джон был; он мог стать как его отец, если бы того кто-нибудь смог вытащить из банды.

— Ты знал его отца?

Сократ кивнул. — Ходил с ним в высшую школу, но он связался с оружием и наркотиками.

Двое мужчин посмотрели друг на друга. Я просто старалась быть тихой и невидимой между ними потому, что это был не мой момент, он был только их.

— Я тренер в городской школе; мы потеряли много детей.

— Слишком много, — согласился Сократ.

— Твой племянник играет за местную команду?

— Нет, в Детройте.

— Как его имя?

Сократ сказал ему.

— Я знаю его. Мы вместе были в футбольном лагере. Он был единственным парнем таким же большим, и таким же быстрым, как я — сказал Эм.

Уэйд кивнул, — Я помню его. В какой школе он был скаутом?

И вот так, за разговором о футболе, напряжение между ними начало уходить, остались только парни, болтающие о спорте. Никогда в жизни я не была так рада слышать, как люди болтают о спорте.

Сократ с Уэйдом и Эмом перешли на одну сторону комнаты, чтобы поговорить о футболе и колледжах. Роберт подошел ближе к Лэйле и взял ее за руку. Я встала по другую сторону кровати и положила руку поверх ее, лежащей на простыни. Она выглядела слегка удивленной. Мы не настолько хорошо знали друг друга.

— Я не буду говорить тебе, что все будет хорошо или что-то в этом роде, — сказала я, — Просто хочу, чтобы ты знала, что ты в порядке. Ты в полном порядке, Лэйла.

Она покачала головой и переместила руку так, чтобы взять мою. Слезы начали бежать тонкими ручейками вниз по ее лицу. — Я не в порядке. Я собираюсь потерять свой значок.

— Я сказала тебе, что они еще не могут забрать его.

— Но они заберут.

— Может быть, — ответила я, — Скорее всего. Я не совру тебе, сказав, если ты сохранишь значок, то будешь первым полноценным оборотнем с правами и обязанностями маршала, но сейчас ты все еще Маршал Соединенных штатов сверхъестественного подразделения, и благодаря ликантропии ты исцелилась, ведь так?

Она кивнула, — Они все еще держат меня здесь, потому что хотят поместить в правительственный сейф-Хаус, где я не буду представлять никому угрозы.

— Чушь собачья, эти дома безопасности. Между прочим, в этом году они на грани потерять разрешение Верховного суда на несанкционированное задержание. Ты не представляешь для других опасности, Лэйла.

Ее голос поник и она сказала: — Я буду.

Я тряхнула ее за руку, привлекая внимание на себя. — Ага, первые несколько месяцев или даже пару лет, ближе к полнолунию тебе понадобится твоя стая, чтобы убедиться, что ты в безопасности, но это часть того, что они делают для своих членов.

— Моя стая?

— Твоя группа животных. Какого ты вида верживотное? — спросила я.

— Вида? — Она захлопала глазами все еще плача.

— Вид животного?

— Волк. Я вервольф. — Она произнесла это так, словно до конца еще не поверила в это.

— Тогда стая — это правильное слово. Разные виды животных называют группы животных по-разному.

— Я запомнила кое-что об этом с лекций, — сказала она.

— Ага, у тебя есть преимущество, так как ты изучала вервольфов.

— Их преступления, — сказала она и снова заплакала.

Ее брат похлопал ее по плечу продолжая держать за руку. Он посмотрел на меня, словно говоря: «Сделай что-нибудь». «Странно, но я уже привыкла, что большие, атлетически сложенные мужчины ждут, чтобы я все уладила».

Я снова тряхнула ее за руку, и, когда она не подняла взгляд, я сказала: — Лэйла, посмотри на меня. — Она не среагировала. — Маршал Лэйла Карлтон, посмотри на меня! — Может, дело было в титуле, но в итоге она сделала, как я хотела, и взглянула на меня с такой болью в глазах, с такой безысходностью.

Я тяжело сглотнула и поняла, что где-то внутри меня тоже стоят слезы. Постоянные слезы. — Ты хочешь поймать того, кто сделал это с тобой?

Она нахмурилась, а затем кивнула.

На миг я сильно сжала ее руку, а затем отпустила и одарила ее суровым взглядом, в котором она нуждалась. — Тогда вставай, одевайся, бери свое снаряжение, и пойдем ловить ублюдка.

— Я не могу…

— Тебя пырнули четыре раза, но благодаря ликантропии, ты в порядке. Больничные койки для больных, ты — не больная. Поднимай свою задницу, одевайся, и помоги нам поймать монстра, пытавшегося тебя убить.

Она выглядела шокированной.

Позади меня М-р. Карлтон сказал: — Следите за языком, — словно у него это вырвалось на автомате.

Я не принесла извинений, потому, как у него было так уже раньше с Сократом, а теперь практический с Лэйлой и мной. — Ты хочешь поймать того парня, который это сделал с тобой?

— Да, — ответила она, все еще не много с хрипотцой.

— Тогда вставай и сделай это.

Она посмотрела на меня почти растеряно, после чего, ее лица коснулась призрачная улыбка. — Ты серьезно?

— Черт возьми — да, серьезно. Одевайся и мы пойдем охотиться за плохими парнями.

Она внезапно искренне улыбнулась мне со все еще влажными от слез щеками. Мое внимание перехватил Роберт, стоящий по другую сторону кровати, продолжая держать за руку свою сестру, и одними губами произнес «Спасибо».

Иногда бывают такие дни, когда не ловишь плохих парней. А такие, когда помогаешь хорошим — почувствовать себя лучше. Мне понадобилось пять лет на то, чтобы понять, что вторая часть работы не менее важна, чем первая.

Глава 31

Переводчики: Sunriel, ArViSta, Бляшка, Светуська

Вычитка: Светуська

Сократ остался с Лэйлой объяснять ей и ее семье, что теперь для нее значит — быть вервольфом. Я отправилась в мотель забрать ее чистую одежду. Никки шел у меня за спиной, и мы почти дошли до главного выхода, когда кто-то окликнул, — Анита. — Я узнала этот голос.

— Проклятье, — выдохнула я и обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с Олафом. Он шагал ко мне, пока Бернардо пытался догнать его. Не так много людей, вероятно, могут заставить, сто восьмидесяти пяти сантиметрового Бернардо гнаться за собой. Медсестры глазели на Бернардо, любуясь видом, когда он проходил мимо. За Олафом они наблюдали исподтишка, словно боялись смотреть. Некоторые взгляды были нервными — он же был просто огромным — а другие восхищенными, которыми женщины награждают симпатичных мужчин, не такие смелые, как на Бернардо, но как будто у них не хватало слов, и они чувствовали что-то иное в Олафе. «Если бы они только знали представление Олафа о сексе, они бы умчались прочь», но, как и все серийные убийцы — большую часть времени он выглядел вполне нормально. Вокруг него витала та энергия хищника, когда он подошел к нам. Так же на запястье у него была ярко-голубая повязка. «Пиздец».

Никки и Лисандро встали по обе стороны от меня, выдвинувшись чуть вперед. Такая позиция давала нам больше пространства для маневра и ставила их во главе на случай драки. Они были моими телохранителями большую часть времени, но прятаться за Эдуардом это одно дело, а если я стану прятаться за кем-то еще, то этого может оказаться достаточно, чтобы Олаф посчитал меня обычной девчонкой, и стоит ему посчитать, меня той, которой нужны мужики для защиты, в его глазах я могу стать еще одной потенциальной жертвой.

Я сделала, что должна была — вышла вперед. Никки не возражал, просто отступил и дал мне лидировать, Домино замешкался, но, как и Никки отступил, так что теперь наше расположение было вполне ничего. Я ни кем не прикрывалась.

Но Лисандро увидел, что я сделала, и позволил выдвинуться вперед. У них с Никки было все в порядке с мужским достоинством; они не стали заграждать мне проход, потому что никому и ничему им не требовалось доказывать. Это мне нравилось в них обоих.

А вот насчет здоровяка напротив нас — я не была так уверена. Он должен был быть так же уверен в себе, как и они, но он не был. Уверенными в себе, их делала не только сущность оборотней, а Олафа — неуверенным. Я стояла там, уставившись на здоровяка, и знала, что если бы мы были друзьями, у меня бы было много к нему вопросов, но мы ими небыли. Настоящие друзья верят, что ты не похитишь их, не станешь пытать, и не изнасилуешь, а насчет Олафа я в этом совершенно не была уверена. Завязывать с ним дружбу стало бы очень проблематично.

Бернардо догнал его и сказал, быстро проговаривая слова: — Кто-то еще в больнице?

Он встал так, что вроде и стоял между нами, но, все же не пересекал границы нашего личного пространства.

— Мы навещали Маршала Карлтон, — сказала я, но все мое внимание было приковано к Олафу.

— Ту, что подцепила ликантропию, — уточнил Бернардо.

— Ага, — подтвердила я.

Олаф просто таращился на меня своими темными, глубоко посаженными глазами, словно две впадины на лице, с мерцающими, как отдаленный свет во тьме очами.

— Как она справляется с потерей жетона? — поинтересовался Бернардо — это прозвучало, словно его действительно заботил этот вопрос.

Все маршалы сверхъестественного отдела жили с мыслью, что они могут стать следующими. Когда охотишься за оборотнями, смерть была лишь одним из факторов риска.

— Технически они пока не могут отобрать ее жетон, — сказала я.

Бернардо нахмурился. — Большинство маршалов сдают его, когда их тест оказывается положительным.

— Но они не обязаны, — ответила я.

И тут Олаф произнес: — Ты позвала ее охотиться с нами. — Его голос был ниже обычного, громыхающий в груди, словно он сел от какой-то эмоции.

— Да, — сказала я и поборола желание расположить руку поближе к оружию. «Он не выказал мне ни единой, чертовой угрозы». Он просто стоял, глядя на меня. С его стороны, это даже не был плохой взгляд, просто сосредоточенный.

— Я не хочу, чтобы в охоте принимала участие другая женщина, только — ты.

— Не тебе решаешь, кто пойдет. Только мне и Эдуарду. С ним сейчас Ньюмэн.

— Мальчишке надо учиться, — произнес Олаф, — Но девчонка станет вервольфом в течение месяца. Тренировать ее — пустая трата сил.

Он был прав на сто процентов. — Ей это нужно, Отто, — сказала я, вовремя вспомнив, что его официальное имя было Отто Джеффрис. Маршал Отто Джеффрис.

— Она будет нас тормозить. — Он продолжал пристально смотреть на меня, но это был зрительный контакт. Я не могла обвинить его, что он смотрит на мою грудь или что-то еще. Обычно мне нравиться зрительный контакт, я его неплохо проделываю, но было что-то во внимании Олафа, что заставляло ощущать его пристальный взгляд, как бремя, как если бы его глаза имели вес, который я должна была выдержать, чтобы остаться на месте. Если бы он был вампиром, я бы сказала, что он делает какое-то вампирское ментальное дерьмо, о котором я не слыхала, но он им не был. Это было его собственный взгляд. Только вес его личности и растущее продолжение наших с ним отношений. «Дерьмо».

— Возможно, но она по-прежнему идет с нами.

— Почему? — спросил он, и думаю, это действительно был вопрос. Реальная попытка понять, что я делаю и почему, так что, это заслуживало настоящего ответа.

— Это действительно поколебало ее уверенность, и она уже чувствует себя монстром. Ее отец даже не притронулся к ней, словно она прокаженная. — Я покачала головой даже не пытаясь скрыть гнев на своем лице.

— Почему ты о ней беспокоишься? Она тебе никто.

— Не уверенна, что смогу это тебе объяснить, — ответила я.

— Раньше я бы подумал, что ты считаешь меня слишком тупым, чтобы понять, но я знаю, ты не считаешь меня таковым.

— Нет, — согласилась я, — Я никогда так не думала.

— Тогда объясни мне, почему тебе это так важно.

— Мы должны заботиться друг о друге, Отто. — я широко развела руки и пожала плечами, показывая, что я просто не знаю, как сказать это лучше, чем получилось.

— Если ты хочешь чтобы они участвовали в этом бою, и остались целы, то они могли бы выделить тебе подкрепление. Это разумно, но новая маршал будет бесполезна. Она травмирована и будет только задерживать людей. Она будет принимать неверные решения.

— Ты не можешь этого знать, — возразила я.

Он одарил меня высокомерной улыбкой. — Нет, я знаю.

— Ты не знаешь Карлтон. Ты не можешь точно сказать, как она покажет себя теперь.

— Она — женщина. А значит слаба.

Я вдруг спокойно встретилась с его взглядом. Гнев бы все упростил. — И я тому подтверждение? — спросила я.

— Если тебе так угодно, — ответил он.

— Не мужчина сломал тебе запястье.

Бернардо шагнул еще ближе между нами, так, что мы оба взглянули на него. — Поговорим об этом снаружи.

— Почему? — спросила я.

Он наклонился ближе, так что его длинные прямые волосы упали вдоль моих. До меня донесся аромат дорогого одеколона, чего-то мускусного и пряного, но только еле уловимый намек, и чтобы его ощутить, вам пришлось бы быть ближе. В отличие от некоторых мужчин, которые, казалось, в нем просто купались. Не имеет значение, насколько хорош был парфюм, если мужчина им злоупотребляет, пахнет просто ужасно. Бернардо совсем не пах ужасно.

— То, что ты только что сказала, не соответствует истории, рассказанной нами медперсоналу, — прошептал он.

«Ох!» Но вслух я сказала: — Прости, да, поговорим об этом снаружи.

Мы все двинулись к большим дверям и внешнему миру. Мое внимание привлекла женщина в белом халате, с ее короткими каштановыми волосами, забранными в крошечный конский хвостик. У меня ушла секунда на то чтобы признать в ней ту, которая меня зашивала. Она была одним из интернов. Я не могла предположить, что ей от меня нужно, но, как вы уже догадались, я остановилась. Я была достаточно девчонкой, чтобы не продолжить идти.

Мужчины остановились вместе со мной. Она казалась немного нервной, показывая мне в сторону от них. Я задавалась вопросом «хочет ли она поподробнее меня расспросить о моих способностях к исцелению или просто осмотреть „рану“». Другие медики уже просили меня взглянуть на то, как заживают ранения.

Она была лишь немного выше меня, может быть метр шестьдесят шесть сантиметров, когда она наклонилась, я мельком отметила что она носит низкие ботинки на — как минимум — пятисантиметровых каблуках.

— У маршала Форрестера есть жена и семья, а что насчет остальных маршалов с тобой?

Я не потрудилась объяснять, что они не расписаны с Донной. Они жили вместе дольше, чем мы с Микой и Натаниэлем, и лишь на пару лет меньше, чем мы встречаемся с Жан-Клодом.

— Тот, у которого волосы убраны в хвост, женат и у него есть дети.

Я замешкалась по поводу Никки. Технически он мог спать с другими. Я не была моногамна, так что было бы нечестно ограничивать его, но здесь он был для того чтобы я могла покормить ardeur и чтобы прикрыть мне спину, так что я сказала, — Блондин со мной.

— Повезло тебе, — ответила она.

Я улыбнулась на автомате, — Спасибо. Насколько мне известно, ни у Маршала Конь-В-яблоках, ни у Маршала Джеффриса нет девушки.

И потом до меня дошло, что я разговариваю с миниатюрной темноволосой женщиной. Волосы лишь слегка темнее, чем он предпочитает, но как по мне, так она очень подходила на профиль его жертвы. Если я об этом подумала, то мог и он. «Дерьмово».

— О, прости, Маршал Джеффрис, тот высокий парень, уже состоит с кем-то в отношениях. Они совсем недавно начали встречаться, я все время забываю.

— Как недавно? — спросила она.

Я улыбнулась, — Поверь мне, как, еще раз твое имя?

— Рид, Пейшенс[14] Рид.

Я удивленно подняла бровь.

Она засмеялась, и это был хороший, счастливый, искрящийся смех. Уже от его звука она казалась моложе. — Знаю, это ужасное имя для доктора.

Она закатила глаза, и опять мне подумалось «молодая, невинная». Так что, придется держать ее от Олафа подальше.

Я улыбнулась и попыталась скрыть за улыбкой свое беспокойство. — Пейшенс довольно забавное имя для доктора. В любом случае, Олаф довольно серьезно настроен к этой женщине в своей жизни, а вот Бернардо свободен и открыт для отношений.

— Бернардо, значит, так его зовут? — она глянула мне за спину, пока спрашивала, и не оборачиваясь я была вполне уверена, что она рассматривает его.

— Ага, Бернардо Конь-В-яблоках.

— Он коренной американец? — спросила она.

— Ага.

Она поспешно отвернулась и слегка покраснела. «Спорю, что Бернардо послал ей одну из своих убийственных улыбок. Ту, из-за которой девушка из закусочной сразу же сказала когда она освободиться».

— Он почти слишком красив чтобы пригласить его куда нибудь, — произнесла Пейшенс Рид.

— Ты должна его куда-нибудь пригласить, — возразила я.

— Думаешь, он согласиться выпить со мной кофе, или чего покрепче?

Я кивнула, — Не знаю, будет ли у нас вообще время, чтобы пойти развеяться, но ты должна оставить ему номер или что-нибудь в этом роде. У нас может возникнуть перерыв, никогда точно не угадаешь.

— Ох, не могу я его так просто пригласить, — потом ее глаза сузились, будто она увидела что-то позади меня. Мне пришлось тоже повернуться, чтобы увидеть, как пара медсестер уже вовсю ворковали с Бернардо. Он тоже им улыбался и поддерживал разговор.

— Я дам ему твой номер, прежде чем ты к нему пойдешь, — предложила я.

Пейшенс целенаправленно пошла к растущей толпе. Она присоединилась к девушкам, окружающим Бернардо. Ее нерешительность пошла на спад, когда она оттолкнула уже трех женщин. Лисандро отбивался от поклонницы, демонстрируя свою левую руку с обручальным кольцом, а это значило, что она была напористой. «Господи, вот это скорость, меньше пяти минут ей потребовалось, чтобы избавиться от своей нерешительности, вынудив его показать окольцованную руку».

Никки стоял у противоположной стены, где его упорно очаровывала довольно симпатичная блондинка, «я бы даже сказала красивая». У нее было не так много округлостей, но у большинства женщин под два метра ростом их почти нет, как будто все уходит в эти длинные-длинные ноги. Я была почти уверена, что ее светлые кудри, рассыпанные по светло-голубой форме, были натурального цвета. «Спорю, что и глаза у нее были под стать цвету формы».

Никки повернулся, когда я подошла ближе. Одно мгновение он улыбался и флиртовал с блондинкой, а в другое — уже сосредоточился на мне. Он не был груб и даже представил нас, — Анита, это Мишель.

Я улыбнулась и изо всех сил постаралась быть дружелюбной. Она меня не разочаровала и моргала большими, нежно-голубыми глазами, вот только взгляд этих глаз далеко был не нежным. Она занимала все его внимание, «по крайней мере, она так думала», а потом подошла я, и как будто солнце стало светить на кого-то другого. Я знала, что Никки может быть очарователен. Он как-то сказал мне, что его способность к флирту помогала ему в работе под прикрытием, а также добывать информацию у женщин с помощью обольщения. Интимные разговоры должно быть хорошо подходили для сбора разведданных. Большую часть времени дома, он не утруждался флиртовать с женщинами оборотнями и вампиршами. Он объяснил мне, что мог бы трахаться с ними, но все они знали, что он мой, и предпочитал меня им. Сурово, но теперь я убедилась в этом лично. Даже я подумала, что он искренне заинтересовался блондинкой. «Так ли это, или все это лишь игра?»

Он улыбнулся мне, и хоть мы не притрагивались друг к другу — даже за руки не держались — мы просто были вместе. Я не уверена как это объяснить, но в одно мгновение он всем видом показывал что свободен, а уже в следующее, увидев меня, больше не был доступен. Блондинка пробежалась глазами от одного из нас к другому. Было такое выражение на ее лице, которое давало понять, что если ей понравился мужчина, она не привыкла сдаваться, даже если на горизонте появлялась другая женщина.

Я улыбнулась, не совсем уверенная как на это реагировать. Я пыталась сохранить дружелюбную улыбку, но казалось, как будто я притворяюсь. Ники подавал все признаки флирта и готовности сказать «да» как минимум на кофе — если не больше — но внезапно он все это выключил, затолкал подальше, и его преданность мне стала очевидной. Он мог бы флиртовать, мог бы зайти дальше, если бы имел шанс, и я была бы согласна, но он был моим. Другие женщины, возможно, злились бы из-за его флирта, возможно и я бы немного ревновала, если бы он продолжил, но он мгновенно среагировал на меня и тонко прояснил, что на самом деле не продавался. Он был витриной магазина, которую она бы хотела купить.

Натаниэль, Жан-Клод, Ашер, Дев, Джейсон и Криспин флиртовали чаще и лучше чем Ники, но все они, даже Джейсон, делали тоже самое, что и он. Джейсон был только близким другом с привилегиями и имел постоянную девушку в другом штате, и хорошо, что он не вел себя так. Он не был моим. То, что Дамиан постоянно переключал на меня внимание, стало одной из причин конфликта между ним, мной и его находящейся в городе подружкой, Кардинал. Она слегка ненавидела меня только за это, и не винила ее.

Я полностью возлагала вину на блондинку Мишель за то, что она меня невзлюбила так быстро. Она поговорила с ним всего несколько минут, и так быстро как это было возможно, я заметила ее уже с другим незнакомцем. Я видела такое раньше с Жан-Клодом и Натаниэлем и женщинами в клубах, но думала, что это случалось только потому, что они были так чертовки красивы. Ники был привлекательным, просто конфеткой, но я не видела, чтобы с ним проделывали это другие или возможно у него был не тот уровень мужской красоты или было что-то еще, чего я полностью не понимала. Я пожала плечами и расслабилась. «Если эта странная женщина ревнует к тому, что я нравлюсь Ники больше чем она, то это не мои проблемы».

Затем я поняла, что у нас не хватало человека. «Куда провалился Олаф?»

Глава 32

Переводчики: Sunriel, Kejlin, Бляшка, Светуська, ArViSta, dekorf

Вычитка: Светуська

Олаф был на улице под маленьким крыльцом с одной стороны от входа. Он говорил с женщиной, которая была ниже, чем я и стояла в розовой больничной форме. Ее черные волосы волнами спадали на розовые плечи. Олаф улыбался, наклоняясь, чтобы расслышать, что она говорила. Чтобы она не рассказывала, это заставляло его рассмеяться. Я никогда не видела, как он смеется. Это немного нервировало, как если бы ваша собака села и попыталась завести с вами беседу. Я имею в виду, что вы знаете, что собака идет на контакт, но никогда не предполагали, что она говорит на литературном английском. Я знала, что где-то в Олафе жил смех, но не в этом мягкой, улыбающейся мимике. Смех преобразил его лицо, наполнил его морщинками, которые казались почти настоящими. Или ему действительно нравилась эта женщина, или он был лучшим актером, чем Эдуард.

Он посмотрел на меня поверх ее головы и на мгновение его смех исчез. Он позволил мне увидеть в этих пещерных глазах, что она ему нравилась, нравилась во многих, но не хороших смыслах. Он позволил мне увидеть на этом странно красивом лице, что он думал о ней без одежды и в конечном итоге без кожи. Он позволил мне увидеть темноту в своих глазах, сверкнувшими раз или два, затем женщина прикоснулась к его руке, привлекая его внимание обратно к себе. Я поняла, что из-за разницы в росте она не видела его глаз, не видела того, что он мне показал. «Ебать».

Она бросила взгляд на нас, желая узнать, что же привлекло его внимание. На ее лице было выражение, которое подсказало мне, что она смотрит на меня как на потенциальную противницу, делая такую вещь, которую делают некоторые женщины, оценивая кто привлекателен, а кто нет. Чтобы она не решила относительно меня, это заставило ее придвинуться чуть ближе к нему и положить свою маленькую ладонь на его руку. Она метила территорию. Если бы я плохо отреагировала, то она бы поняла, что я тоже им интересуюсь.

Олаф положил свою большую руку на ее ладонь, прижимая ее и улыбаясь ей. Он уже не выглядел пугающим, все растворилось в ужасно нормальном флирте. «Дерьмо».

— Я думал, что ему не разрешили охотиться, кроме как на монстров на работе, — произнес Ники.

— Не разрешили, — ответила я.

— Тогда лучше сделай что-нибудь, потому что он уже выбрал жертву.

Я выдохнула. «Дерьмо» и направилась к ним с Ники за спиной. За спиной раздвинулись двери, и Лисандро поспешил за нами.

— Анита, пожалуйста, не делай этого снова.

— Делать что? — спросила я, продолжая направляться к Олафу и женщине.

— Оставлять меня наедине с красивой женщиной, которая, видимо, пытается меня подцепить.

— Ты большой мальчик, — ответила я. — Я думала, что ты сможешь справиться с ней.

— Если я опять вернусь к старому, жена разведется со мной к чертям собачьим. Помоги мне избежать искушения.

Я бы сказала, что это было нелепо привлекать меня для помощи в избежании искушения секса с другими женщинами, но мы были уже рядом с Олафом и женщиной. Это было неподходящее время для переживаний о нехватке логики у Лисандро.

Олаф смотрел на нас, улыбаясь, приятная маска скрывала все кроме слабой вспышки в глазах. Если бы вы не знали на что смотреть, то пропустили бы это. «Но, сколько женщин стали бы заглядывать в глаза серийного маньяка?»

Женщина снова прикоснулась к его руке, но сейчас он не стал класть свои руки поверх ее. Она заметила отсутствие прикосновения и взглянула на нас всех. Она, нахмурившись, смотрела на меня, но заметив мою куртку маршала соединенных штатов, одновременно и расслабилась и нахмурилась сильнее. Ее рука только немного напряглась, сжимая его.

— Тебе нужно идти работать?

— Я говорил тебе, что я тут охотился на монстров. — Он улыбался, когда говорил, и мягко отнял свою руку от нее. Он на мгновение задержал ее руку, остановившись.

— Это маршал Анита Блейк и ее помощники.

«Помощники» были не самым удачным для них определением, но отчасти оно так и было, так что я забила и продолжила, — Привет, — произнесла я, — прошу прощения, Маршал Джеффрис, но нам нужно идти охотиться на плохих парней.

— Так вы просто работаете вместе, — сказала женщина, продолжая держать свою руку в его руках. Ей, казалось, становилось лучше из-за того, что он просто держал ее за руку.

Я кивнула, но он сказал, — Только потому, что она отказывается встречаться со мной.

Женщина глянула на него, будто хотела увидеть, что он смеется над ней. Он с осторожностью сохранял на лице кривую усмешку, выражение на его лице, да и вообще набор эмоций, о существовании которых у него я даже и не подозревала.

— Тогда она дура, — сказала она, обхватывая рукой его талию, и он снова ее обнял, прижимая к себе рукой. Она больше не могла видеть его лица и очаровательное настроение исчезло. Одну минуту он был просто флиртующим мужчиной, а в другую это был просто Олаф. Он дал мне увидеть в своих глазах, на своем лице, что он не думал ни о чем безопасном, нормальном и общепринятом. Он позволил монстру показаться на своем лице. Вздох застрял у меня в горле, не давая сделать мне очередной шаг, так что я чуть не споткнулась. Этот единственный открытый взгляд дал мне знать, что Олаф ни капельки не изменился; если, конечно, он от меня больше ничего не скрывал.

Никки взял меня за руку и помог идти дальше, прошептав, — Не давай ему запугать себя, он только этого и хочет.

Я кивнула и пошла дальше. Он опустил руку, давая мне идти самостоятельно, но все же остался рядом. Лисандро шел позади нас.

— Нам нужно присоединиться к Маршалу Форрестеру и остальным, Отто, — сказала я спокойным, очень спокойным голосом, таким пустым, что не было никакого намека на интонацию. Я была в шаге от того, чтобы погрузиться в ту пустоту в моей голове, к которой я обращаюсь, когда убиваю людей. В последнее время мне не приходилось колебаться, прежде чем нажать на курок. Вероятно, это должно было беспокоить меня, но не беспокоило. Меня волновал Олаф. Нужно разбираться с монстрами по одному, даже если один из них — ты сам.

— Время идти, Маршал Джеффрис, — сказала я тихим, осторожным и пустым голосом.

Он все еще держал руку женщины, — Она хочет со мной встретиться.

Она смотрела то на него, то на меня, — Между вами что-то есть?

Мы ответили хором, Олаф: — Да.

А я ответила: — Нет.

Она попыталась забрать у него свою руку, но он ее удержал. Несмотря на нее, он сказал, — Она отвергает каждое мое предложение.

Он посмотрел на женщину, и опять выставил напоказ эту фальшивую улыбку.

Она выглядела немного сомневающейся. — Так ты не его бывшая девушка?

Я затрясла головой. — Нет.

Она улыбнулась ему. — Великолепно, — она даже положила другую ладонь ему на руку, поэтому держала его в двух местах. Это была женская версия объятия двумя руками, которое иногда используют мужчины на женщинах, за исключением парней, которые представлялись агрессивными, и женщины, которая, казалось, только как жертва цеплялась за его плечо, или возможно аналогия жертвы возникла потому, что я знала, кем был Олаф.

— Нет, — повторила я, мотая головой, — нет.

— У вас был шанс, — ответила женщина.

— Как вас зовут? — спросила я.

Она выглядела неуверенной, но сказала. — Карен, Карен Веласкез.

— Это не поможет, — сказал Олаф.

— Что не поможет? — спросила она.

— Сказать ему твое имя, чтобы стать менее обезличенной.

— Что? — спросила Карен Веласкез, и забрала от него вторую руку.

Бернардо крикнул позади нас: — Эй, Отто, тебе звонит Форрестер. Ты опять отрубил телефон? — голос у него был веселый и вполне нормальный. Он пролился на напряжение между нами словно масло на воду. Покрыл нас, но ничего не изменил.

Бернардо продолжил идти к нам, как будто напряжение было таким плотным, что через него надо было прорываться. Он весело улыбался и опять встал почти между нами, но, не совсем отодвигая нас, друг от друга.

— Нам нужно подтянуться к остальным, они нашли зацепку.

Эдуард позвонил сначала мне, я была на девяносто девять процентов уверена в этом, но я была благодарна Бернардо, что он пытался помочь огородить женщину от Олафа. Не то чтобы я думала, что он прямо здесь и сейчас изувечит ее, но если он пойдет с ней на свидание, то у него все встречи проходят по одному сценарию. Кровь, смерть, и такие вещи, что с живыми просто сделать нельзя, а я знала, что Олаф любит, когда жертва жива достаточно чтобы чувствовать боль, иначе это просто не интересно.

Олаф поднял руку Карен Веласкез и запечатлел на ней поцелуй, но все это время он пялился на меня. Казалось, она этого не заметила, просто улыбнулась и то, как ее это обрадовало — почти нервировало.

— Ты такая милашка, я жажду с тобой встретиться.

Она кивнула, усмехаясь, — Позвони мне.

Он улыбнулся, — Я свяжусь с тобой.

Бернардо сказал, — Теперь, пойдемте к машинам. Пора ловить плохишей.

Он изобразил, будто стреляет в нас и пошел к парковке. Медсестра крикнула вслед Олафу, — Позвони мне.

Он помахал ей, но с лица его уже стерлись все эти жизнерадостные настроения с флиртом. К тому времени как мы дошли до машин, его лицо было вполне обычным, за исключением новой бородки.

Я сделала вдох, но Бернардо прервал меня. — Ты помнишь договор, Олаф. Если ты вернешься к своему хобби на американской земле, ты потеряешь все. Свой значок, обе работы, все, и Эдуард убьет тебя, поэтому действительно все.

— Он попытается убить меня, — сказал Олаф.

Я проигнорировала этот последний комментарий, потому что Олаф должен был сказать его, впрочем, как сказала бы и я. Мы не могли позволить никому, даже Эдуарду, думать, что кто-то может быть лучше нас. Но вот детали соглашения с Олафом я узнала впервые. — Так что, кто-то еще, кроме тебя, меня и Эдуарда знают кто он такой?

— Несколько людей, — ответил Бернардо. — Но все зависит от того, что он не будет заниматься здесь своими маньяческими делишками.

Я посмотрела Олафа, — Ты должен быть действительно хорош в том, что делаешь, раз они мирятся со всем остальным.

— Я хорош во многих вещах, — произнес он ровным голосом каждое слово, как будто минуту назад флиртовал совершенно другой мужчина, но очевидно, что Олаф флиртовал не просто так, а лишь с возможными жертвами. Но если ты нравилась ему по настоящему, то и он был настоящим. Обычно, в своих мужчинах мне это нравилось, но в случае сексуального маньяка с садистскими наклонностями это было палкой о двух концах. Ему было к лицу, то, что он так открылся другой женщине, но в тоже время пугало до чертиков. «Привлекательный и пугающий, в этом был весь Олаф».

— Верю, — сказала я то, что и имела в виду.

— Правда? — он посмотрел на меня, и, казалось, искренне изучал меня, или пытался это сделать.

— Да, — подтвердила я.

— Ты взволновалась от того, что увидела меня с другой женщиной.

— Ты дал мне увидеть на своем лице то, что хотел бы с ней сделать, Олаф; конечно это обеспокоило меня.

— Это обеспокоило всех нас, — вставил Бернардо.

Олаф поднял взгляд, и я думала, что он смотрел на Бернардо, пока не сказал, — Тебя это не беспокоило, не так ли, Ник?

— Нет, — ответил Ники.

Я развернулась и посмотрела на Ники, стоящего как раз позади меня с обычным, спокойным лицом. — Вы двое знаете друг друга?

— В какой-то степени, — ответил Ники.

— Да, — сказал Олаф.

Я переводила взгляд с одного на другого. — Отлично, расскажите мне. Откуда вы друг друга знаете?

— Думаю, мы пожелали бы, чтобы остальные мужчины отошли, произнес Олаф

— Зачем? — спросила я.

— Возможное отрицание вины на основании не знания последствий, — ответил Никки.

— Что?

Бернардо похлопал Лисандро по плечу: — Давайте дадим им немного уединения.

Лисандро переводил взгляд с одного из нас на другого, и, наконец, посмотрел прямо на меня. — Ты приказываешь мне оставить тебя в комнате, и я делаю это, но только потому, что здесь Ники. Я не оставил бы тебя одну с Маршалом Джеффрисом

Олаф одарил Лисандро долгим взглядом. — Ты сделаешь то, что тебе скажет Анита. Я видел это.

Лисандро покачал головой. — Я тоже наблюдал за тобой. Я не оставлю Аниту одну вместе с тобой, даже если она мне прикажет.

Я собиралась что-то сказать, а Лисандро только развернулся ко мне и мотнул головой. — Мы все согласны, Анита, тебе нельзя с ним оставаться.

— И я в том не имею права голоса, — сказала я.

— Не имеешь, — ответил он.

— Он тебя не уважает, — сказал Олаф.

— Я уважаю Аниту, но тебе, — он указал на высокого мужчину, — тебе я не позволю оставаться наедине с нашим босом.

— Если Анита — настоящий лидер, тогда ей решать, кто с ней останется наедине.

— Да, но не в твоем случае, — ответил Лисандро.

Олаф посмотрел на меня. — Ты позволишь ему тебе указывать?

Вопрос был с подвохом. Если бы я сказала, что мужчина «управляет» мной, для Олафа это могло превратить меня из «девушки серийного убийцы» в жертву. Хоть это было и неудобным, когда он думал обо мне как о девушке, все же это было намного лучше, чем быть для него куском мяса. Я не хотела менять роль в извращенных фантазиях Олафа.

— Лисандро не указывает мне, никто не указывает, но если ты не заметил, Эдуард тоже не оставляет нас одних.

Олаф нахмурился. — Но если бы ты захотела побыть со мной наедине, он бы позволил.

— О, я понял, — протянул Бернардо. Он снова попытался встать боком между нами. Мы оба посмотрели на него. Он ответил: — Да, Эдуард не оставит. Он дал мне указания, что если я отпущу вас одних, и с вами случится что-то плохое, то он меня убьет, — он улыбался, пока говорил это, но улыбка не достигла глаз. Он совсем не был счастлив по этому поводу.

— Ты не отвечаешь за меня, Бернардо, — сказала я.

— Знаю, но не имеет значения, Эдуард это подразумевал.

— Я поговорю с ним, — сказала я.

Он пожал плечами. — Ты можешь попытаться, но если этот большой парень на самом деле убьет тебя, однажды Эдуард прикончит его, затем умрем все мы. Я — потому что он говорил, что сделает это, а остальные мужчины — потому что они были твоими телохранителями и провалились. Он убьет нас всех, Анита, поэтому сделай одолжение, останься в живых; хорошо?

Я не знала, что на это сказать. — Я большая девочка. Я могу о себе позаботиться.

— Да, можешь, — ответил Бернардо, — но горе Эдуарда, если ты умрешь, будет ужасно. Оно причинит ему боль, страшную боль, а такие мужчины, как он, удостоверяются, что никогда не будут страдать в одиночестве. Он распространит свою скорбь на всех нас, не потому что мы потерпели неудачу, а потому что это даст ему что-то, на чем можно сосредоточиться, чтобы не испытывать боль.

— О чем ты говоришь?

— Если он обвинит всех людей, которых ты привела с собой, то он убьет их, и меня вдобавок. Для этого ему потребуется время, а значит, у нас будет шанс убить его раньше, чем он доберется до нас. Я неплохо убиваю и спасаю свою шкуру, да и твои мужчины тоже чертовски хороши; но даже для нас будет очень трудно выжить, если мы узнаем, что Эдуард пошел по наши души.

— Поэтому убийство всех нас даст ему цель, займет его, чтобы притупить его чувства, — сказал Никки.

— Ага, — подтвердил Бернардо.

— Вы слишком много об этом думаете, — ответила я.

— Если кто-то вроде Эдуарда говорит тебе, что он тебя убьет, это дает много пищи для размышлений.

Я действительно не могла с этим поспорить.

— Это также способ приговорить себя к самоубийству без самого самоубийства, — продолжил Никки.

— Думаю, что так, — согласился Бернардо.

— Не думаю, что я настолько важна для Эдуарда, что он рискнул бы даже оставить Донну и детей.

— Он сделает то, о чем я только что сказал, Анита. Не то, чтобы он постоянно об этом думает, но поверь мне, Анита, если ты умрешь, особенно если он обвинит себя, то станет разрушительной силой, ищущей, на что бы обрушиться. И он с самого начала винил себя, что представил тебя Олафу. Если Олаф сделает с тобой то, что творил со своими другими жертвами, Эдуард утопит мир в крови, пытаясь стереть из памяти те образы.

Я не знала, что сказать, но желала возразить. Я хотела возразить, что он был не прав, но часть меня спрашивала «Что бы я сделала, если бы Эдуарда истязали бы до смерти, и это было бы моей виной?» Я бы не убила массы людей, но все, на кого бы, по моему мнению, пала за это ответственность, — все бы умерли. У меня было больше правил, чем у Эдуарда, поэтому если я чувствовала подобное по отношению к нему, насколько бы больше всего он сотворил, если бы это была моя смерть? Особенно с не-настолько-чутким состраданием человеком, как Олаф. Я не хотела, чтобы Ники и парни погибли, и я поговорю об этом с Эдуардом, и Бернардо. Они этого не заслуживают, но если Олаф умрет от руки Эдуарда, о да, черт побери. Мысль о том, что Эдуард, вероятно, будет убивать его долго — была теплой, счастливой мыслью.

— Я поговорю с ним о вас, обо всех вас. Я бы не хотела, чтобы кто-то еще был ранен только потому, что меня здесь не будет.

— Ты можешь поговорить с ним, — сказал Бернардо, — но это не поможет. Я знаю его много лет. Я видел, как он делал такие вещи, какие бы не совершил перед тобой. Поверь мне; я скорее предпочел бы кто-нибудь другого, гоняться за моей задницей.

Снова я не знала, что сказать, поэтому просто согласилась. — Я бы тоже не хотела, чтобы Эдуард охотился на меня.

— Со всем этим, ты теперь собираешься зациклиться по этому поводу? — спросил Бернардо.

Я посмотрела на него и пожала плечами. — Что еще ты хочешь, чтобы я сказала?

— Боже, ты действительно парень, то есть выглядишь ты как девчонка, но это чисто мужицкая фишка. Ты игнорируешь все это эмоциональное дерьмо и просто признаешь, что Эдуард опасен. Пиздец, Анита.

— Ты всегда такой слабак? — спросил Никки.

Бернардо уставился на него, расправляя плечи и медленно выдвигаясь вперед. Люди думают, что драки начинаются с хмурых взглядов или криков, но это не так. Они зачастую начинаются из-за неуловимых движений тела, человеческая версия вздымающейся шерсти у собак, вот только собаки знают, что это означает, впрочем, как и большинство мужчин.

Никки улыбнулся, и это было еще одним способом позадирать другого человека. Так вероятность драки только усиливалась, но большинство женщин не понимали почему, я же, к большинству не относилась.

— Никки, — одернула я его, — не надо.

Он посмотрел на меня, пытаясь состроить невинное лицо, но провалился.

Бернардо подошел еще ближе, и я встала между ними, — Мы здесь не для того, чтобы драться из-за всякого тупого дерьма, — произнесла я.

— Ты мне не босс, пока еще нет, — сказал Бернардо.

— Не знаю о чем это ты, говоря «пока еще нет», но знаю, что на словесные разборки мы время тратить не будем.

— Бернардо новенький, — сказал Лисандро, — Ты не говорила Никки, что ему нельзя с ним драться по-настоящему, а Никки последнее время врется в реальный бой.

— Не знаю, что ты имеешь в виду под «реальным боем». Никки тренируется на ринге с остальными охранниками.

— Но это не взаправду, — возразил Лисандро.