- Что?

     - Уходи.

     - Ты же не оставишь ее без ее людей перед сражением, - сказал Рис.

     - Что, черт возьми, это значит? - Взвыл Гален.

     - Это означает, что она боится и не хочет делать это, но она сделает это по той же причине, по которой мы подняли оружие и кинулись в битву за нее.

     - Но мы - ее стражи. Мы, предполагается, защищаем ее от проблем. Она - та, кого мы, предполагается, охраняем. И не давать ей рисковать тоже часть нашей работы?

     Рис сел, натянув на колени простыню.

     - Иногда, но в старые времена мы шли в сражение за нашими лидерами. Они нас вели, а не позади нас. И неудачей была смерть короля, если мы не умирали прежде его.

     - Я вообще не хочу, чтобы Мерри умирала.

     - Я тоже, и свою жизнь положу, чтобы этого не допустить.

     - Это безумие. Ты не можешь, Мерри, ты не можешь.

     Я покачала головой.

     - Я надеюсь, что я не умру, но от твоей истерики мне не становиться лучше.

     - Вот и хорошо, потому что ты и не должна легко к этому относиться. Ты вообще не должна этого делать.

     - Просто выйди, Гален, просто выйди, - сказала я.

     Он пошел, держа одежду в руках, нагой и прекрасный со спины, за которой захлопнулась дверь.

     - Я боюсь, - сказала я.

     - Я бы начал волноваться, если бы это было не так, - сказал Рис.

     - Это не утешает, - сказала я.

     - Быть лидером далеко не всегда комфортно, Мерри. Ты же знаешь, что ты лучший лидер с тех пор, как мы перебрались в эту страну.

     Роял внезапно стал большим, чтобы поддержать меня. Он обхватил меня руками, его крылья за спиной развернулись в красно-черные паруса, как у бабочки, отпугивающей хищника.

     - Если вы скажите мне молчать о моей новой способности, то я скрою ее.

     - Нет, Роял, мы хотим, чтобы они узнали.

     Он приблизил свое лицо к моему, а потом посмотрел на Риса.

     - Это действительно очень опасно?

     - Может быть, - ответил тот.

     - Мое согласие с зеленым рыцарем не заставит тебя передумать, так?

     - Нет, - ответила я.

     - Тогда я сделаю то, что ты хочешь, моя принцесса, но ты должна пообещать, что с тобой ничего не случится.

     Я покачала головой, пройдясь ладонью по его спине к жестким основаниям его крыльев.

     - Я - принцесса волшебной страны. Я не могу дать обещание, если знаю что не смогу его сдержать.

     - Нужно поговорить с Дойлом и остальными, - сказал Рис. - Может быть у них будет более безопасный план.

     Я согласилась. Роял продолжал обнимать меня. В конце концов, ни у кого не оказалось лучшего плана.



Глава 44



В среду мы были у Фэеля и показали новые возможности Рояла. Поспешно брошенное барменом Элис полотенце, прикрыло достаточно много для людского закона. Скопление крошек-фей в чайном магазинчике порхало вокруг Рояла, пока он рассказывал, как это произошло. Крошки-феи окружили меня, дотрагиваясь маленькими ручками, маленькими телами, просто желая дотронуться до меня, покачаться в моих волосах, перебираясь по моей одежде. Одну маленькую женщину пришлось доставать из-под блузки, где она устроилась между моими грудями.

В какой-то момент меня у меня начался приступ клаустрофобии, слишком много было маленьких тел. Дойл, Рис и остальные помогли мне освободиться от них, и мы поехали домой, уверенные, что смогли создать ловушку. Я нигде и никогда, даже дома, теперь не оставалась менее, чем с четырьмя стражами. Я была защищена, но то, о чем мы никогда не задумывались, что у меня в Лос-Анджелесе были друзья, люди, о которых я заботилась, и которых мы не можем защитить всех.

Я готовилась ко сну. Дойл наблюдал, как я чистила зубы. Это было чересчур, но так как мы не знали все, на что способны волшебные палочки Стива Пэттерсона, я не спорила, даже если при этом у меня не было ни минуты наедине с собой, и казалось, это длится уже давно, хотя прошло всего три дня.

В спальне зазвонил мой сотовый. Я крикнула:

- Кто-нибудь, посмотрите кто звонит?

Холод вошел, протягивая мне телефон. На экране высветился номер Джулиана. И я ответила:

- Привет, Джулиан, не смог найти время поговорить на работе?

- Это не твой друг. - Говорил незнакомый мужчина.

- Кто это? - Спросила я. В такие моменты ты точно понимаешь, что что-то должно случиться очень плохое, но ты ничего не можешь сделать, потому что время уже упущено.

- Ты знаешь, кто это, принцесса.

- Стив, правильно?

- Хм, я знал, что ты узнаешь.

Мужчины подошли, прислушиваясь к разговору.

- Ответь, как у тебя оказался телефон Джулиана?

- И это ты тоже знаешь, - произнес он хорошо контролируемым голосом. Не холодно, но не хватало страха или волнения. Мне не нравилось, что в его голосе не было почти никаких эмоций.

- Где он?

- Уже лучше. Он у нас. С моим волшебством людей захватить гораздо легче, чем фейри.

- Дай мне поговорить с Джулианом.

- Нет.

- Тогда я думаю, что он мертв, и если это так, у тебя нет ничего для заключения сделки.

- Может быть, я всего лишь не хочу, чтобы ты говорила с ним.

- Может быть, но в таком случае я буду считать его мертвым. Что-то с твоим планом его похищения пошло не так и он погиб. - Мой собственный голос казался сухим и спокойным. Иногда такое случается, когда от эмоциональной перегрузки у тебя уже нет возможности бурно реагировать на чрезвычайную ситуацию. Возможно то же происходило и с Пэттерсоном.

Я услышала какой-то звук в трубке, а потом голос Джулиана:

- Мерри, не приезжай. Они пойдут... - Следующий звук я узнала - удар плоти по плоти. Я услышала достаточно, чтобы запомнить.

- Я снова завязал ему рот. Я обещаю тебе, что не убью его, если ты приедешь и сделаешь Сладкую Горечь такой же большой, как твой Роял.

- Я не могу гарантировать, что магия сработает с каждым из крошек-фей, - сказала я.

- Она частично брауни. Этой части в ее крови достаточно, чтобы становиться больше, к тому же и ее отец и ее брат могут это делать. Она может такой, какой она хочет быть. - Теперь в его голосе появились эмоции. Он хотел верить. Он лгал сам себе, что есть способ сделать его возлюбленную больше, и это не убьет ее. Он должен был в это верить, как я должна была верить, что он не убьет Джулиана.

- Я могу попробовать, но ты освободишь Джулиана вне зависимости от того, сработает это или нет.

- Согласен, - сказал он, и в его голосе опять не было эмоций. Я была почти уверена, что он лгал. - Приезжай одна, - сказал он.

- Я не могу этого сделать. Ты ведь знаешь это.

- Ты видела работу Горькой сладости. Она выдумщица, Принцесса. - В трубке раздался еще один звук, я не смогла понять, что это было, а затем вскрик человека. Это был не крик, но и хорошим звуком это не было.

Я услышала визгливый женский голосок.

- Кричи, человек, кричи для меня!

Голос Джулиана был низким и густым, и говорил он с усилием. Мне был знаком такой голос, когда он старался не закричать.

- Нет. - Он сказал это спокойно и четко.

Стив вскрикнул.

- Нет, Горечь. Если ты убьешь его, то она не станет делать тебя большой.

Теперь высокий женский голосок хныкал.

- Я только отрежу немного. Он без нее выживет.

- Если ты причинил ему слишком сильную боль, то вы не сможете его спасти, - сказала я, и теперь в моем голосе бушевали эмоции. Черт.

- Горечь, ты ведь хочешь стать большой?

- Да. - И ее голос уже изменялся. - О, Боже, что я сделала? Где мы? Что случилось? Стив, что случилось?

- Ты должна приехать сегодня вечером. Никакой полиция или он умрет. Никаких стражей или он умирет.

- Они не позволят мне приехать без охраны. Я ношу их детей. Они не позволят мне приехать одной. - Мы уже говорили по этому поводу несколько дней назад, и Гален настоял на этом. Если бы плохие парни захотели бы, чтобы я приехала к ним одна, то я не сделала бы этого.

Сладкая Горечь плакала, и ее было хорошо слышно, словно она была на плече около уха говорившего со мной. По крайней мере эта сторона ее личности не повредила бы Джулиану. Поэтому я подала голос:

- Сладкая Горечь, это Принцесса Мередит. Ты помнишь меня?

- Принцесса Мередит, - сказала она, и ее тоненький голосок оказался ближе к телефону, - почему ты говоришь по телефону со Стивом?

- Он хочет, чтобы я сделала тебя больше.

- Да, как ты сделала для Рояла, - сказала она, и ее голос успокаивался, пока она говорила дальше.

- Он говорит, что если я не сделаю этого, он убьет моего друга.

- Он только хочет, чтобы мы смогли любить друг друга.

- Я знаю, но он говорит, что ты замучаешь моего друга, если я не сделаю этого.

- О, я никогда не могла..., - и затем она видимо увидела что-то и начала вскрикивать.

- Кровь, на мне кровь, что я сделала? Что случилось? - Ее голос удалился, и Стив вернулся к разговору.

- Ты нужна мне, встреться с нами сегодня вечером, Принцесса.

- Ей нужна помощь, Стив.

- Я знаю, что ей нужно, - сказал он, и снова в его голосе были эмоции.

- Освободи Джулиана.

- Ты должна была лучше охранять своих друзей и возлюбленных, Мередит.

Я хотела уже сказать, что Джулиан не был моим возлюбленным, но Дойл коснулся моей руки и покачал головой. Я доверяла его суждению, поэтому сказала:

- Поверьте мне, Стив, я знаю, что мы напортачили.

- Встречаемся сегодня вечером. Ты можешь привести двух стражей, но если я почувствую, что они применяют заклятия, то я выстрелю твоему любовнику в голову. Он человек и не сможет это заживить.

- Я знаю, что он человек, - сказала я.

- С таким набором талантов в твоей кровати, зачем тебе человек? - Спросил он.

Я думала, что это был не праздный вопрос для Стива.

- Он - мой друг.

- Ты любишь его?

Я поколебалась, потому что я не была уверена, какой ответ сможет обезопасить Джулиана.

Дойл кивнул.

- Да, - ответила я.

- Тогда приходи только с двумя стражами, и это не должен быть Мрак или Смертельный Холод. Если я увижу любого из них, то я выстрелю в человека.

- Хорошо, со мной не будет этих стражей. Где мы встречаемся?

Он дал мне адрес. Я записала его на бумаге, которую принес с прикроватной тумбочки Холод, и повторила вслух, чтобы не было ошибки.

- Будь здесь в восемь. В восемь тридцать мы будем считать, что ты не приедешь и я позволю сделать Горечи все, что она хочет сделать с ним. - Он понизил голос и прошептал, - Ты видела последние тела. Она - от убийства к убийству изобретательнее. Теперь она наслаждается этим. Она выбрала новую иллюстрацию, и теперь это не из детской книги.

- О чем ты говоришь?

- Это - учебник, медицинский учебник. Не опаздывай. - Он отключился.

- Вы слышали последнюю часть? - Спросила я.

Они кивнули.

- Черт, не думала, что Джулиан был в опасности. Почему он?

- В тот день ты прижималась к нему на улице, видимо они видели это, - сказал Рис.

- Там были полицейские волшебники. Рис, он мог работать на месте своего преступления.

- Имеет смысл.

- И если они следили за ним, то знали, что он остался у нас и не уезжал до утра, - сказал Дойл.

- Он жил с другим мужчиной больше пяти лет. Почему они не предположили, что он спал с одним из вас?

- Поскольку Стив Пэттерсон гетеросексуален, то он и будет думать о женщине в первую очередь, а не о мужчине в этом плане, - сказал Рис.

- Медицинский учебник. Она собирается убить его.

Рис застыл в дверях, как Холод и Дойл смотрели друг на друга.

- Вопрос, они уже по этому адресу или они привезут Джулиана на встречу? - Сказал Рис.

- Мы поговорим с Люси? Мы будем звонить в полицию? - Спросила я.

Мужчины обменялись взглядами. Дойл сказал:

- Если мы будем без полиции, то может просто убить их. Прекрасно, что они не хотят, чтобы я тебя сопровождал. Я - Мрак. Они не увидят меня, пока не станет слишком поздно.

- Если мы планируем просто убить их, это легче, - сказал Рис, - гораздо легче.

- Что даст Джулиану лучший шанс выйти из этого живым и здоровым? - Спросила я.

Они снова обменялись взглядами.

- Никакой полиции, - сказал Дойл.

Рис кивнул.

- Никакой полиции.

Холод обнял меня, и прошептал в мои волосы:

- Никакой полиции.

Вот так наш план вновь изменился. Мы не стали вызывать полицию. Мы хотели их убить. Вроде бы я была достаточно человечной, чтобы переживать по этому поводу, но я продолжала слышать голос Джулиана по телефону и ее голос, требовавший, чтобы он кричал для нее. Я продолжала видеть их жертв. Я помнила свой сон с мертвым Роялом. Я думала о том, что они планировали сделать с Джулианом и могли бы делать с ним в эту минуту. Я неплохо себя чувствовала, поскольку мы знали, как найти адрес, разведать его так, чтобы нас не обнаружили, и решить, как лучше всего спасти Джулиана. Если мы могли бы взять их живыми, мы бы так и сделали, но у нас был один приоритет: насколько возможно невредимый Джулиан, и единственные убитые - Стив и Сладкая Горечь. Кроме того это была справедливая игра.

Рис был прав. Это было гораздо проще.



Глава 45



По указанному адресу был один из домов на холмах. Это был хороший дом, или был им прежде, чем отошел банку после краха на рынке недвижимости. Дом был пуст. Интересно, что стали бы делать убийцы, если бы Я задавалась вопросом, что они сделали бы, если бы агент по недвижимости приводил возможных покупателей в чувство неожиданно. Вероятно лучше всего это, которое не случалось.

     Шолто вернулся в Лос-Анджелес. Так как он был Властелином Всего, Что Проходит Между, то мог воспользоваться линией, где заканчивался двор дома и начинался лес, или где пляж встречался с океаном, или линией между цивилизованной и дикой местностью. С собой он мог привести с дюжину солдат. Наш двор оказался самым близким местом, до которого он мог добраться. Дойл отвечал за разведку и выяснил, что дом пуст, но в нем установлены магические камеры слежения. Убийцы могли быть сумасшедшими, но они не забыли про камеры слежения. Это было соединение волшебства человека и фейри, причем лучшим из того, что Дойл видел за века, а это было высокой похвалой.

     А значит, у нас должны быть еще люди на всякий случай, и нам нужен был для этого Шолто и его резерв, который в случае необходимости смог бы пробиться через стены. Он собирался привести Красных Колпаков, потому что магические камеры их не остановят. Им просто нужно избегать окон и дверей, которые были под наблюдением, и всего лишь пробить новые двери в стенах, где такого наблюдения не было. Крошки-феи были сильны, но они забывали о грубой силе даже чаще людей. Это был последний возможных вариант действий, но он тоже был нам нужен.

     Холод шел с Шолто и Красными Колпаками. Дойл должен был быть с Кабодуа, и Усна с еще двумя стражами, о которых он сказал так:

     - Они скрываются почти так же хорошо, как я. Я бы доверил им это.

     Опять же, высокая похвала.

     Вопрос был, кто войдет как мои два откровенных стражи? Баринтус попросился быть один из них.

     - Я подвел тебя, Мерри. Я был высокомерным и бесполезным, но для этой работы я идеально подойду. Я могу пережить больше ран, чем любой из сидхе. Я был дипломатом многие столетия, и это не потому, что мне не хватает навыков владения оружием. -Дойл поддержал его.

     Баринтус добавил:

     - И я - могу противостоять магии независимо от того, какова она.

     Я всматривалась в его лицо, не до конца уверенная. что это не очередное бахвальство.

     - Я - море, превращенное в плоть, Мерри. Ты не можешь поджечь море. Ты не можешь разрушить его. Ты не можешь даже отравить его. Ты можешь ударить, но этот удар не приведет ни к чему хорошему для тебя. Возможность побыть с океаном вернуло мне большую часть моей силы. Позволь мне использовать ее для тебя. Позволь мне доказать, что я был достойным другом Эссуса, и достоин твоей дружбы.

     В конце концов, и Дойл и Холод согласились, что это был хороший выбор.

     - Вторым должен быть я, - сказал Рис. - Я третий по силе и почти настолько же хорош с оружием, как и эти двое, и еще лучше с топором. И я почти вернулся к своему старому уровню силы. Я могу убить фейри одной рукой, ты сама такое видела.

     - Ты попытался сделать это, когда никто из фейри не угрожал тебе или когда ты не был жертвой? - Спросила я.

     Нам нужно было все обдумать. В конце концов, он вышел во двор, где не было фейри, и нашел насекомое. Он проверил, что никого из крошек-фей не было рядом, и коснулся насекомого, сказав тому умереть. Оно перевернулось на спинку, дернулось и умерло.

     - Значит, теперь я могу вернуть и свою способность исцелять, - сказал он.

     Дойл согласился, но для работы этой ночью смерть была нужнее. К шести вечера у нас был план и достаточно людей для его осуществления. Это была ситуация, когда короли и королевы нуждались в как можно большем количестве подданных. Иногда же нужны были солдаты.

     Шолто дал нам немного времени, и затем должен был переместить всех нас во двор к стене, других он должен был переместить чуть дальше в нескольких ярдах от нас. Я знала, что он мог сделать это, и после этого у нас будут помощники, в которых мы нуждались, но у нас будет всего несколько минут для тех, кто должен войти первым. Баринтус и Рис, как мои стражи, и Дойл, Усна и Кабодуа должны были незаметно проникнуть в дом раньше нас.

     Некоторые из наших крошек-фей смешались с местными насекомыми на клумбах перед домом. Они должны были дать нам знать, если  Горькая сладость стала бы слишком жестокой раньше, чем мы сможем спасти Джулиана. Это было лучшее, что мы могли сделать.

     Дойл, Кабодуа и Усна сели в машину перед нами. Дойл обхватил меня руками, а я прижалась к его груди, слыша, как медленно и сильно билось его сердце. Я вдыхала его аромат, словно пыталась запомнить его.

     Он поднял мое лицо и поцеловал меня. Была тысяча вещей, которые я хотела сказать ему, но сказала лишь главное:

     - Я люблю тебя.

     - И я тебя, моя Мерри.

     - Не дай себя убить.

     - Ты тоже.

     Мы успели поцеловаться снова и снова объясниться в любви, прежде чем прибыли на место. Первыми вышли те, кого я хотела бы защитить от основного внимания магических камер наблюдения, которые встретились впервые за столетия за пределами волшебной страны. Если они смогут проникнуть в дом до нас, они захватят плохих парней и спасут Джулиана, но если будет хотя бы малейшее подозрение, что до спасения Джулиана поднимется тревога, то они отступили бы. Тогда Баринтус как будто случайно сломал бы их заклинание наблюдения, дав ложную тревогу, и в это время Дойл, Кабодуа и Усна смогут проникнуть в дом, сломав еще одну камеру. Пока плохие парни будут перегружать свои камеры, внутрь дома смогут проникнуть еще наши люди. Таков был план.

     Было много людей, которых я должна была поцеловать на прощание. Слишком много \"я люблю тебя\", и слишком много \"не умирай\". Гален был безмолвным, пока обнимал и целовал меня на прощание. Он шел с Шолто и другими, и тоже примет участие в этом бое. Как только стало известно о похищении Джулиана, он не спорил, и ни разу не сказал \"я же говорил\". За это я любила его больше, чем ха его готовность пролить кровь ради спасения Джулиана. Мы бы сделали все, что в наших силах, чтобы спасти нашего друга, но большинство мужчин не в состоянии смолчать и не сказать \"я же говорил\".

     Рис вел машину, позади него сидел Баринтус. У меня было место для дробовика, хотя и не брала его с собой. Зато у меня был пистолет, ведь нам сказали лишь не обращаться в полицию и позволили взять не больше двух стражей, но не говорили не приносить оружие, а значит мы все были вооружены.

     Еще у меня был складной нож в ножнах, крепящихся на бедре под юлкой, не ради применения, а потому что холодное оружие помогает избавиться от чужого гламора. Если бы во мне было меньше человеческой крови или крови брауни, то возможно, я не смогла бы прикасаться кожей к ножу, но мне повезло. Нужно было успокоиться, потому что Рис подъехал к дому. Я надеялась, что съеденное мною на обед не будет тем, что мое беременное тело не любило. Не хотелось, чтобы меня затошнило при плохих парнях, с другой стороны ничего не могу с этим сделать. Безусловно, это очень отвлекает.

     В крайнем случае, могу притвориться, что у меня утреннее недомогание. Эта мысль была в запасе, и  я молилась Богине и Консорту, чтобы Джулиан не был сильно ранен, чтобы мы смогли спасти его, и чтобы никто из нас не был ранен. Я молилась, пока мы въезжали в наступающие сумерки.

     Но пока я молилась, запах роз так и проявился.



Глава 46



     Рис привел машину по гравийной дорожке к дому минут за 20 до назначенного похитителями времени. Что ты делать, когда так рано приезжаешь на встречу с похитителями? Выходить? Ждать? Что об этом сказала бы мисс Мэннерс? Держу пари, что ни в одной из ее книг это не было сказано.

     Сначала из машины вышел Рис, за ним Баринтус. Он придержал дверь для меня и подал мне руку. Я была в юбке, летней блузке и небольшом жакете, прикрывающем кобуру с пистолетом за спиной. Рис и Баринтус были в легких длинных плащах, скрывающих оружие, ножи, мечи, а у Риса еще и маленький топорик за спиной. Часть оружия была спрятана магически. Я уезжала из дома, оставив большую часть своего оружия там, потому что, попав в мою руку, оно должно было только убивать. Мы надеялись, что мы были здесь не только для этого. Если бы пришлось вызывать полицию, то мы должны были бы выглядеть так, словно мы приехали спасать Джулиана, а не убивать Стива и его маленькую подругу. Уверена, что мы смогли бы так сделать в случае, если бы один из соседей вызвал бы полицию.

     Мы подошли к двери, как будто мы были гостями. Но при этом было чувство неправильности, ведь тогда нужно было бы позвонить и дождаться приглашения войти. Дойл просигналил нам, когда мы еще были в машине - они не рискнули войти в дом, опасаясь, что Джулиана убьют прежде, чем они смогу спасти его. Как только мы войдем, Баринтус воспользуется магией, чтобы проверить каждую камеру, которая была здесь установлена. Если мы рассчитали верно, то и команда поддержки должна была войти в то же самое время. Я доверила Дойлу право выбрать время посещения.

     Рис позвонил в дверь. Они с Баринтусом задвинули меня между собой и приказали не высовываться, пока Рис не скажет, что можно. Поэтому я не видела, как открылась дверь.

     По сухому голосу Риса я поняла, что это случилось.

     - Такое количество оружия не лучшее для дружественного визита.

     - Где принцесса?

     - Мерри, помаши рукой

     Я помахала рукой из-за его плеча.

     - Прекрасно, проходите, но если ты попробуешь примерить магию, то твой друг будет мертвым прежде, чем доберетесь до него. С ним Сладкая Горечь.

     Мне не понравился голос, но я прошла за Рисом в дверь. В этот момент я почувствовала, как луч камеры прошелся по моей коже волной магии, да так сильно, что я на мгновение затаила дыхание. Никогда еще я не чувствовала подобного, даже в волшебной стране.

     Баринтус вошел последним и сделал то, что мы запланировали. Он воспользовался магией, как плащом, когда пытаешься понять, не сработала ли тревога. Но никакого шума при этом не было, просто магия.

     Рис поставил меня за собой, загораживая своим телом.

     - Здесь слишком много следящих устройств, которые слишком чувствительны к Баринтусу. - Просто он был Мэннэном Мак Лиром. Это слишком много магии само по себе и для камер слежения внутри этого здания тоже.

     Если бы Баринтус не был бы чертовски впечатляющим внешне, то это могло и не сработать, но в семифутовом великане с длинными волосами цвета моря и с искрами в темно-синих глазах было и не понять, насколько волшебное существо стояло перед тобой.

     Сладкая Горечь спустилась с балкона, который нависал над открытой частью огромной гостиной. Это была одна из самых больших комнат, которые я когда-либо видела. Я увидела ее над плечом Риса, пока он и Баринтус пытались уговорить Стива Пэттерсона опустить оружие.

     У нее в руке был окровавленный нож, почти такой же большой, как она сама, и только от взгляда на ее лицо я поняла, что сейчас она была Горечью, а не Сладостью. И сейчас мы должны были встретиться с ее внутренним Хайдом лицом к лицу.

     - Она у нас за спиной, Рис, - сказала я тихо.

     - Меня волнует оружие, - сказал он, продолжая улыбаться, чтобы успокоить Пэттерсона.

     Я повернулась к ней и громко произнесла:

      - Я здесь, чтобы помочь тебе стать выше, чтобы ты смогла заниматься любовью со Стивом. - Это была единственная вещь, которая, как мне казалось, могла бы дойти до нее через жажду крови, которую я видела на ее лице.

     Неистово бьющиеся крылышки чуть замедлили свое движение. С невероятно длинного по сравнению с ней ножа капала кровь. У ножа должна была быть деревянная или керамическая ручка, чтобы она могла держать его.

     - Они здесь, чтобы помочь нам, Горечь. Они помогут тебе стать действительно большой.

     Она снова моргнула, как будто услышала слова, но не могла их понять. Неужели мы опоздали. Неужели ее психическое заболевание настолько изъело ее изнутри, что жажда крови стала важнее любви?

     - Сладкая Горечь, - сказал Стив, - пожалуйста, милая, ты слышишь меня? - Я явно была не единственной, кто волновался по поводу ее состояния.

     - Сладкая Горечь, - сказала я,  - ты хочешь быть со Стивом?

     На ее крошечном личике появилось сосредоточенное выражение, и наконец она кивнула.

     - Хорошо, - сказала я. - Я должна помочь тебе быть со Стивом так, как ты хочешь быть с ним.

     Ее лицо постепенно разлаживалось. Через гнев просачивалось все больше ее адекватной личности, проявляясь в ее глазах и на хорошеньком личике. Нож выпал из ее руки, лязгнув на полу, капли крови брызнули в стороны, попав и на мою юбку. Я приложила все усилия, чтобы не вздрогнуть. И это было не из-за крови, а от мысли, что стало с Джулианом.

     Она перевела взгляд со своих рук на упавший нож и завизжала. Только так можно назвать этот звук. Это был один из худших звуков, которые я когда-либо слышала от кого-либо. В нем было отчаяние, мука и безнадежность. Если христианский ад существует, то люди там должны были кричать именно так.

     - Стив, Стив, что я наделала? Что ты позволил мне сделать? Я просила тебя не давать мне причинять ему боль.

     - Сладкая Горечь, это ты?

     - Пока да, - сказала она и посмотрела на меня. На ее личике была усталость. - Ты не можешь сделать меня большой, не так ли?

     - Я могла бы попробовать, но нас должна благословить Богиня.

     - Здесь нет благословения, - сказала она. - Богиня больше не говорит со мной. - Она приземлилась на пол и посмотрела на мне. Она была обнажена, но настолько залита кровью, что я не поняла этого, пока она не оказалась совсем рядом. Что она сделала с Джулианом? Дойл и другие уже в доме? Они спасли Джулиана?

     Она протягивала свою руку мне. Я встала на колени.

     - Мерри, не уверен, что это хорошая идея, - сказал Рис.

     - Опусти пистолет, - сказал Баринтус.

     Мужчины продолжали говорить об оружии, но для меня мир сузился до крошки, облитой кровью и стоящей на ковре. Я предложила ей свою руку, и она обхватила своей ладошкой мой палец. Она попыталась воспользоваться гламором, но у нее действительно было недостаточно для этого силы. Словно она получила свой внешний вид от отца крошки-феи, но ее магия была от брауни. Это было так несправедливо.

     - Ты не можешь спасти нас, - сказала она.

     - Сладкая Горечь, она сделает тебя большой. Мы сможем быть вместе.

     - Я знаю, что со мной твориться что-то ужасно неправильное, - сказала она и была спокойной, пока говорила это.

     - Да, - сказала я. - Уверена, что любой судья оправдает тебя, признав психическое расстройство.

     Она улыбнулась, гладя на мой палец, но эта улыбка не была счастливой.

     - Теперь я вижу вторую часть себя. Она хочет делать такие ужасные вещи. Не знаю, сделала я это или только думала сделать. - Она снова погладила. - Она, вторая во мне, хочет, чтобы ты сделала ее большой, но как только ты это сделаешь, она хочет вырезать младенцев из тебя и танцевать в твоей крови. Я не могу остановить ее, понимаешь?

     Я уставилась на нее, пытаясь сглотнуть колотящееся в горле сердцебиение.

     - Понимаю.

     - Хорошо. А Стив не понимает. Не хочет верить.

     - Верить во что? - Спросила я.

     - Уже слишком поздно. - Она улыбнулась грустной, усталой улыбкой, которую сменила совершенно другая улыбка. Она укусила мой палец, и я среагировала, отдернув свою руку и подбросив кроху с моей кровью на ее губах. Она полетела к ножу на полу, и сразу случилось несколько вещей одновременно.

     Стив закричал что-то, и прозвучал выстрел. Эхо от выстрела в этой замкнутой комнате ненадолго оглушило меня, пока я наблюдала, как Горечь добралась до ножа и теперь направила нож на меня, зло ухмыляясь. Я не пыталась вытащить пистолет и выстрелить в нее, такую маленькую и такую быструю. Я вызвала свои руку плоти и руку крови. Она кинулась ко мне, и я протянула к ней свою левую руку, чтобы прикоснуться, пока правой рукой плоти коснулась ее ног. Появившийся откуда-то сверху нож прошил ее спину и пригвоздил ее к полу рядом с моими коленями.

     Я повернулась к Рису и Баринтусу и увидела, что Баринтус истекает кровью на полу. Рис указал пистолетом на мужчину за моей спиной. Он тоже лежал на полу.

     Дойл спрыгнул с балкона, откуда он бросил нож, и приземлился на ноги и руки. Он оказался рядом со мной, снимая с себя рубашку, чтобы перевязать мою раненную руку. Пока боли не было, а значит рана глубокая.

     Тело Горькой Сладости стало мертвым прежде, чем моя магия начала выворачивать ее наизнанку. Вокруг лезвия свернулся шар из плоти, разделенный лезвием пополам. Полная рука плоти могла сплавить тело в шар, и самое плохое при этом то, что это не убило бы бессмертного. Это остановило бы его, но для смерти нужно располосовать тело. Я была рада, что она умерла прежде.

     - Со мной все в порядке. Проверь Баринтуса, - сказала я.

     Дойл поколебался, а затем сделал то, что я попросила. Рис проверил пульс у Пэттерсона. Перед этим он отбросил ногой пистолет из его рук, но когда он повернулся и увидел, что я смотрю на него, он покачал головой. Пэттерсон был мертв.

     Я услышала сирены. Соседи позвонили из-за выстрелов. Все в таких случаях в Лос-Анджелесе вызывали полицию.

     Дойл помог Баринтусу сесть. Тот вздрогнул и сказал:

     - Я забыл, что меня можно подстрелить.

     - Это не смертельно, - сказал Дойл.

     - Но больно.

     - Насколько я помню лекцию, которую ты мне прочел, море нельзя повредить, - сказала я.

     Он улыбнулся.

     - Если бы я не сказал тебе это, ты позволила бы мне поехать?

     Я подумала и ответила:

     - Не знаю.

     Он кивнул.

     - В это время я прикрывал тебя, - сказал он.

     Кабодуа слетела с балкона, ее черный как вороново крыло плащ, сейчас был больше всего похож на крылья. Она встала на колени передо мной.

     - Насколько тяжелое ранение?

     - Не знаю, - сказала я. - Джулиан...?

     - Он будет жить, и он поправится, но ему больно. Сейчас с ним Усна. - Она проверила импровизированную повязку. Дойл перевязывал Баринтуса, а Рис убрал свой пистолет подальше и переложил в более доступное место лицензию частного детектива, чтобы быстрее достать ее, когда полицейские войдут в дверь.

     Они не стреляли в нас и не арестовали нас. Помогло то, что у нас были раненные, и что я была Принцессой Мередит Ник-Эссус. Время от времени очень помогает быть знаменитостью.



Глава 47



Мне на руку наложили швы, они были из тех, что растворяются по мере заживления раны, потому что другие просто врастут в тело прежде, чем доктор успеет их снять. Не думаю, что смогу залечиться быстро, но я была рада, что доктор знал достаточно о фейри, чтобы принять подобные меры предосторожности.

     Люси была настолько взбешенной, какой я ее еще никогда не видела.

     - Тебя могли убить!

     - Он работал в полиции, Люси. Я боялась, что если бы мы вызвали тебя, то твои парни были бы на его стороне.

     - Никто из наших людей не стал бы говорить с маньяком-подонком.

     - Я не могла рисковать Джулианом, тем более что это была моя ошибка, что они захватили его.

     - Как это твоя ошибка? - Спросила она.

     - Я была приманкой, и мы защищали себя и наших крошек-фей, наших фейри, но мы не подумали, что нужно охранять Джулиана и других.

     - Почему они захватили его?

     - Он приезжал к нам, чтобы избавиться от голода кожи.

     - Это ты так секс называешь?

     - Нет, это именно то, на что это похоже. Он приезжал, чтобы его обняли, и вернулся домой целомудренным, как и приехал к нам. Он спал с другими мужчинами ночью, и видимо плохие парни видели, что он уехал утром. Они думали, что он был еще одним возлюбленным.

     - А разве тебе уже не достаточно?

     Я кивнула.

     - В некоторые дни даже слишком много.

     - Они не знали, что Джулиан гей?

     - Дойл сказал, что, когда кто-то гетеросексуал, то он и думает сначала именно так.

     Она кивнула? как будто это имело для нее смысл.

     - Ты знаешь, лейтенант Петерсон требует от нас, чтобы мы кого-нибудь арестовали.