— Прибором или стволом? — Вооружившись биноклем, Булава подполз к напарнику.
Линдсей Огмон: Уолтер, вам я разрешаю даже звать меня по имени.
— На оружие не похоже.
Сенатор Чалмерс: Большое спасибо, Линдсей. Вам известно, что вчера мы заслушали президента компании «Фэрфилд эвиэйшн»?
— Черт. Да это же, кажись, лазерный целеуказатель. Вали его, ну.
Молодой снайпер нажал на спуск. Грянул выстрел.
Линдсей Огмон: Да. Эта компания собирает и запускает мои спутники связи.
— Есть!
Он быстро перекатился к стене, Иван последовал его примеру и метнулся к противоположной. Неожиданно прогремел гром, но то была не гроза, а нечто иное.
Сенатор Чалмерс: И какова же стоимость сборки и запуска?
* * *
Линдсей Огмон: Около ста миллионов долларов.
— Помните, «Громовержец», придется действовать быстро. Снайпер следит за нашим сектором. Мы не можем долго удерживать маркер цели. Как слышно меня, прием?
— Слышу вас хорошо, «Бора». Вы должны учитывать, что мы нуждаемся в сведении орудий. А это хоть и секунды, но время. Как поняли?
Сенатор Чалмерс: Одного спутника?
— Вас понял. Но и вы учитывайте, что наводчик рискует быть обнаруженным снайпером. Постарайтесь сократить время и сразу нанести удар. Как поняли меня, прием?
— Понял хорошо. Жду целеуказания. — Гильмири переключил переговорное устройство на кабину пилотов. — Внимание. Нам нужен крен на левый борт еще на десять градусов, для большего охвата Чертога.
Линдсей Огмон: Да.
— Вас понял.
Самолет накренился.
Сенатор Хернс: Согласно моим данным, эта сумма приближается к ста двадцати пяти миллионам.
— Есть целеуказание! — громко доложила капрал.
— Так! Хорошо! — Лейтенант в предвкушении даже заерзал в кресле и вперил взгляд в свои экраны. — Что за дьявол! Почему два маркера цели?!
Линдсей Огмон: Возможно.
На экране действительно светились два помеченных крестиками ромба. Самым неприятным было то, что источники целеуказателей не фиксировались приборами и даже не удавалось предположить, почему метки две. И они были устойчивыми, а вот ярлыки «свой — чужой» уже растворились в помехах.
— Может быть, мешают проклятые свищи? — гадала капрал.
Сенатор Хернс: Можем ли мы тогда внести в протокол, что стоимость сборки и запуска одного спутника связи достигает ста двадцати пяти миллионов долларов?
В динамике раздался голос командира стрелкового расчета:
— Лейтенант, что делать? В какую цель стрелять?
Линдсей Огмон: Это приблизительная цифра.
— Сейчас. — Лейтенант поспешно переключился на радиообмен с группой «Бора». Таяли драгоценные секунды.
— Исчезла! — воскликнула вдруг помощница. — Лишняя метка исчезла! Одна цель! Устойчивый маркер!
Сенатор Чалмерс: Спасибо, сенатор Хернс. Все же буду весьма признателен, если вы дождетесь своей очереди задавать вопросы мистеру Огмону.
— Огонь! — крикнул старший оператор стрелкам.
Сенатор Хернс: Вы имеете в виду Линдсея?
* * *
— Когда уже этот хренов дождь закончится? Когда прекратится гребаная гроза? И вообще — когда мы свалим из этих Чертогов?
Сенатор Чалмерс: Мистер Огмон, в каких именно областях связи вы используете эти спутники?
— Тише ты, — зашипел Артем на стенавшего Павла.
Линдсей Огмон: Во всех, которыми занимается «Апекс». Прямое теле- и радиовещание, беспроводные коммуникации.
Все трое достигли дальнего угла длинного здания и там притаились. Артему и самому порядком надоело красться по руинам Острогожска, теперь уже непонятно ради чего. Их наниматель погиб. Зачем ему понадобился тот странный самолет и что это за машина — наверное, не узнать. Чертова гроза, вражеские солдаты — все надоело. Хотелось обсохнуть. Смыть радиацию хозяйственным мылом, поспать и пожрать. Кроме того, тревожила ситуация с Иваном. Он был ранен. И никакого положительного результата в их рейде как не было, так и нет и вряд ли будет. Оставалось зачистить Чертог от врагов, обезопасить себя и резерват, но гибель этого позера, Малона Тахо, делала это убыточным предприятием. Зря, ох как зря он подрядился на эту работу, прельстившись четырьмя десятками золотых монет. Да еще пристегнул товарищей, один из которых уже словил пулю.
Его размышления прервал выстрел…
Сенатор Чалмерс: Можете ли вы в общих чертах обрисовать вашу долю участия в этих сферах?
Все трое машинально пригнулись. Внутри здания послышался чей-то сдавленный крик.
— Это что? Откуда? — Мустафа завертел головой.
— Кажется, сработали с той пятиэтажки. Уж не Крылов ли? — хмыкнул Ходокири.
Линдсей Огмон: Отчего же, я дам вполне конкретную информацию. Спутники связи «Апекса» охватывают пять континентов. В Латинской Америке мы владеем компаниями «Лэтин Америка Апекс энтертейнмент» и «Чэннел Апекс». В Соединенном Королевстве у нас есть «Апекс стар бродкастинг». В Германии — «Апекс-Айн». В Австралии — «Аптел», в Индии — «Стейт ти-ви» и «Стар Индия». И, как вам известно, сенатор, в Соединенных Штатах недавно появилась «Ап-Стар-Ю-Эс».
— Эти уроды уже в доме? — Засоль вжался в стену. — Он в дом стрельнул, и там крикнул кто-то.
— Да это… — Артем начал было говорить, но вдруг с неба раздались необычные громовые раскаты, и через несколько мгновений земля содрогнулась.
Сенатор Чалмерс: Не могли бы вы остановиться поподробнее на какой-либо из компаний? Скажем, на тех, которые действуют в Индии? Конечно, исключительно с просветительской целью.
На крышу здания обрушился чудовищный удар. Похоже, было несколько взрывов — три послабее и один мощный. Троицу рейтаров обдало раскаленным воздухом, пылью и кусками разрыхлившегося от времени бетона. Внутри здания все рушилось, пыль и мелкие осколки сыпались отовсюду.
— Черт! Что это было?! — заорал Ходокири, отброшенный на несколько метров в кусты. — Братья, вы целы?
Линдсей Огмон: И в чем вас просветить?
— У меня опять в ушах звенит, — простонал Мустафа, выбираясь из груды мелких обломков. По его пыльному лицу струились кровь и дождевая вода, перемешанные с бетонной взвесью.
Сенатор Чалмерс: Для начала укажите объем зрительской аудитории.
Полукров высморкался, прочищая нос от пыли.
— У меня тоже звенит. Черт, эта прогулка мне нравится все меньше и меньше.
Линдсей Огмон: На сегодняшний момент она не слишком велика. Приблизительно лишь сорок пять миллионов индийцев являются владельцами цветных телевизоров. А у меня нет исключительных прав на спутниковое телевещание. Я вынужден делиться.
— Шухер! — выкрикнул Павел, и в его руках загрохотал автомат. Рейтары тут же пригнулись.
В ближайшем окне повисло мертвое тело вражеского бойца. Вид у него был растерзанный — похоже, что Ходокири его просто добил.
Сенатор Хернс: Печально слышать. Делиться порой чертовски неприятно!
Сам Павел отскочил в сторону, ломая кустарник. Из дома затрещали автоматы, срезая ветки и сбивая листву там, где он только что стоял. Пыль быстро прибило дождем, послышался далекий выстрел снайперской винтовки. Совсем рядом из дома донеслись приглушенный стон и стук падающего тела, затем чьи-то шаги. С другой стороны здания кто-то кричал на непонятном языке…
* * *
Сенатор Чалмерс: Сенатор, я попрошу вас! Мистер Огмон, вот вы собираете и запускаете спутники, через которые потом осуществляется вещание на зарубежную аудиторию. А имеется ли от этого какая-либо выгода для нашей страны?
* * *
— «Громовержец»! Что вы творите, будьте вы прокляты! Прекратить огонь! По своим бьете!
Линдсей Огмон: Несомненно, и очень большая.
По дороге на следующее занятие я продолжала думать о Марго. Нужно было сказать ей, что я все понимаю, возможно, стоило найти и вручить ей номер горячей линии.
— Что?! — Лейтенант Гильмири вытаращил глаза на экран, где еще мерцали всполохи от серии ударов «ганшипа». — Мы точно атаковали указанную вами цель!
— Вы атаковали нашего наводчика! Вы ошиблись на четыреста с лишним метров и ударили по своим!
Сенатор Чалмерс: Уточните, пожалуйста.
Зазвонил телефон.
— Удар был нанесен по маркеру цели, черт вас дери! — выкрикнул старший оператор.
— Погодите, лейтенант, — вмешалась капрал. — Внимание, «Бора Биляль». Перед нашей атакой мы буквально пару секунд фиксировали два маркера от целеуказателя. Потом один исчез, и мы ударили по оставшемуся. Что вы об этом думаете? Как поняли? Прием.
Это была Джулия Купер.
Линдсей Огмон: Производство находится на юге Калифорнии. Именно там располагается «Фэрфилд эвиэйшн». Таким образом, мы создаем существенное количество рабочих мест. Каждый раз, когда мы собираем спутник, местный бюджет пополняется десятками миллионов долларов. Так как многие мои компании, создающие развлекательные программы, также расположены в США, большая часть продукции, предназначенной для иностранного зрителя, приносит прибыль именно им. Деньги дают этим компаниям возможность существовать, что, в свою очередь, означает десятки тысяч рабочих мест и солидные денежные вливания в местный бюджет. Кроме того, крупные суммы поступают непосредственно вашему правительству.
Гильмири злобно посмотрел на нее. Молодая женщина говорила ровно, без эмоций и истерики — в отличие от него. Она взяла инициативу в свои руки. А и правда, с чего ей нервничать? Отвечать за огонь по своим придется не ей, а ему как старшему. Это не просто отрицательный рейтинг в карьерном листе. Это уже кое-что похуже. Это не просто расход боеприпасов на стрельбу в глину.
— Мне нужно кое-что тебе рассказать, Клэр, — сказала она. — Я не та, за кого ты меня принимаешь.
Сенатор Чалмерс: Вы говорите о налогах?
А ведь она не может не знать, что в самолете находится телеметрическое устройство, которое пишет все — не только параметры полета, но и метки экранов. Фиксирует огонь бортового вооружения и записывает все радиопереговоры. И теперь, когда по итогам этого чертовски скверного полета начнется расследование, следственная группа увидит, что капрал приняла руководство. Говорила по делу, ничего лишнего — не то что он, начавший вопить что-то в свое оправдание и не попытавшийся разобраться в ситуации. Да эта шлюха копает под него! Метит на его место! Хочет сыграть на свой рейтинг! Она уже списала его, своего командира, лейтенанта Гильмири, со счетов! Его за такое в лучшем случае отправят на биржу труда, а это означало конец. Не будет домика на берегу, в окрестностях Тробзона. Никакой пенсии, никакого льготного лечения. Он не дождется бесплатного обучения для детей. И жена уйдет! Вот так вот, в одну секунду капрал перечеркнула его жизнь. Она ведь тоже хочет жить у Тробзона, лечиться по льготным расценкам и наверняка подумывает родить какого-нибудь ублюдка и учить его в институте корпорации за полцены.
Голос был одновременно напряженный и тихий — так делают признания.
Линдсей Огмон: Именно. О налогах, превышающих десятки миллионов долларов.
Лейтенанту нестерпимо захотелось схватить капрала за тугой хвост черных волос, со всей силы впечатать в экран смазливую физиономию. Затем повалить раком на пульт, вспороть ее форменные брюки ножом и с лютой ненавистью трахнуть в чертов упругий зад…
— Какие две метки! Мы указали вам одну цель! — воскликнули с земли.
Сенатор Чалмерс: Куда бы вы хотели попасть, где вас сейчас нет, сэр?
— Джулия Купер — не мое настоящее имя.
— Но было две метки, — продолжала капрал. — Потом одна исчезла, и мы ударили по оставшейся.
— Перед вашим огнем, за секунду, нашего наводчика ранил снайпер дикарей! Он выронил целеуказатель и…
Линдсей Огмон: Боюсь, я не совсем понимаю вопрос.
Тон мрачный.
— Значит, кто-то слушает наши переговоры, — констатировала капрал. — И у него есть точно такой же целеуказатель, настроенный на ту же частоту…
— Мы атакованы! Внимание! Ведем огневой бой!
Сенатор Чалмерс: На какие страны вы хотели бы вести вещание, но до сих пор не имеете лицензии?
— Я не журналистка.
Капрал взглянула на лейтенанта.
Линдсей Огмон: А! Теперь понятно. Ответ прост — на все, которые только существуют.
— У дикарей наш лазерный целеуказатель. Как такое может быть? Это ведь дикари, прослушав наши переговоры, навели нас на отряд «Бора».
А теперь нотка смущения.
— Капрал Ширин, по какому праву вы нарушили командную цепь, субординацию и взяли руководство на себя? — прошипел Гильмири.
Сенатор Хернс: Вы в прекрасной форме, мистер Огмон, для человека с таким неуемным аппетитом.
— Наши люди там в беде, лейтенант. Надо что-то делать.
— Я работаю на Саймона.
— Гильмири, — послышался в динамике голос первого пилота. — Мы потеряли скорость и высоту на заходе. Мы покидаем зону?
Сенатор Чалмерс: Мне надоели ваши остроты, сенатор. Если не можете придерживаться протокола, то выйдите и подождите, пока я закончу опрашивать свидетеля.
— Заходим на второй круг. Сотрем в порошок этот проклятый Чертог, — проскрежетал лейтенант, не сводя ненавидящего взгляда с Ширин.
Я оцепенела и едва могла дышать.
— Но у нас снижение высоты и скорости. На втором круге потеряем еще. Это опасно.
Сенатор Хернс: Прошу прощения, сенатор. Хоть мне и будет трудно, постараюсь держать язык за зубами, пока вы не завершите свой грандиозный допрос.
— Я сказал, заходим на второй круг.
— Меня зовут Слоан Уилсон.
— Хорошо, но мы сделаем большую петлю и восстановим скорость и высоту.
Сенатор Чалмерс: Слава Всевышнему! Мне непонятно одно, мистер Огмон. Почему же вы не вещаете на большее количество стран?
— Делайте все, что нужно, но дайте мне второй заход на цель, черт вас дери!
* * *
Линдсей Огмон: Как вы понимаете, сенатор, это не так уж и легко. Существуют определенные законы и правила. И я, как и любой другой человек, обязан им подчиняться.
В здании больше никто не подавал признаков жизни, зато конструкции продолжали осыпаться. После сокрушительного удара с неба дом разваливался. И в то же время атаковали из кустов, по другую сторону от погибающего строения. Похоже, что их было четверо, один с «Калашниковым» — судя по звуку. Не проводник ли из местных?
Сенатор Чалмерс: Например?
Слоан
Мустафа выпустил еще одну очередь и перекатился. Похоже, он вновь промахнулся, но брошенная Артемом граната явно достигла цели: кто-то истошно завопил. В ответ полетели еще три. Одна ударилась в угол дома и отскочила. Но вот две другие…
Линдсей Огмон: Скажем, торговые ограничения между странами. Из-за них могут возникнуть серьезные неприятности.
Людей разрушает не одиночество, а обманутое доверие.
Времени на раздумья не было, рейтары бросились врассыпную. Противник не прекращал огонь. Раздались взрывы, снова крик: теперь вопил Ходокири. Досталось и Артему, он упал в мокрую траву с простреленной ногой.
— Черт!!!
Можно справиться с отсутствием друзей, разбитыми мечтами, любыми неприятностями до тех пор, пока тебе не покажется, что все вокруг тебя предали.
Сенатор Чалмерс: То есть из-за того, что мы не поддерживаем деловые отношения с Кубой, вы не можете получить лицензию на спутниковое телевещание в этой стране?
Среди шума и гама он не расслышал звука двигателя приближавшейся машины.
— Паша! Пахан, братуха, ты как?! — крикнул Мустафа и дал длинную очередь по врагу. Опять мимо? Да что за такой заколдованный автомат ему втюхал Серафим?
Линдсей Огмон: Совершенно верно.
— Как?! Да мне пи… — Мустафа не расслышал, какое слово выкрикнул Ходокири. Голос товарища заглушился раскатом грома. Однако Засоль догадался, что это было за слово.
Я не сомневалась, что была для Клэр единственной поддержкой, ведь она разочаровалась в других, ей практически никто не верил.
Внимание Мустафы переключилось на большой автомобиль песочного цвета, который появился из ближайшего переулка. Судя по кабине — КамАЗ, шасси было четырехосным, и вся машина двигалась на восьми колесах. Позади кабины находился какой-то странный, длинный и приземистый кунг, на котором красовалась крупная башня, ощетинившаяся пушками и контейнерами зенитных ракет. За башней стоял человек, и это был… Соловей?!
Сенатор Чалмерс: А еще можете привести примеры?
Она никак не отреагировала на мое настоящее имя.
Точно. Командир 1-го штурмового карательного батальона имени Ивана Грозного Соловей Юрьевич Черный собственной персоной. Машина двигалась медленно, и Соловей вел прицельный огонь по врагу из иноземного автомата. Мустафа покончил с минутным замешательством и помог ему своим оружием, сменив опустевший рожок. К ним присоединился автомат Артема, изрыгнул смерть. Противник, теснимый перекрестным огнем, начал отступать и вышел под пули снайпера Крылова. Какая-то фигура бросилась к скоплению ржавых корпусов автомобилей. Послышался выстрел, потом — звонкий щелчок нагайки. Крики. КамАЗ остановился. Из кабины выскочил человек. Он был одет так же, как их пропавший новый знакомый, сгинувший в корпусе разбитого самолета. Он бросился в сторону, послав в ближайшие кусты две очереди из пары пистолетов-пулеметов странной конструкции. Это были «крисс супер».
Линдсей Огмон: Воздушно-космическое пространство. Федеральная комиссия связи контролирует все запуски. Распоряжается «окнами», то есть временем, за которое должна быть запущена ракета-носитель для вывода спутника на геостационарную орбиту.
Помедлив немного, я добавила:
Увидев, что инициатива перешла в руки союзников (а этого незнакомца можно было считать союзником, если с ним прибыл Соловей), Мустафа подался к сыпавшему проклятиями Павлу.
— Братуха! Ты как?
Сенатор Чалмерс: Получить разрешение на использование подобного «окна» трудно, не так ли?
— В тот день, когда мы встретились с Дестини, ты спросила, бывает ли у меня такое чувство, что ты просто в чем-то уверен. Как оказалось, у меня было такое чувство насчет Саймона. И я изучила твое дело. То, в чем ты обвиняла его пять лет назад.
Зажимая ладонью рану в бедре, к ним уже ковылял Полукров.
— Пи… (очередной раскат грома) мне, ребята, — прохрипел тот. — Все. Отбегался Пашка Ходок. Трое теперь вас осталось в «стае».
Линдсей Огмон: Чрезвычайно трудно.
Я выдержала паузу — слушатель с нетерпением ждет следующих слов.
— Эй, Паша, ты что такое говоришь, а ну-ка брось! — прикрикнул Артем. — Я тоже маслину поймал. Ничего. До свадьбы заживет.
— Ты ранен, брат. А я помираю. Все. Амба. — Ходокири уставился в небо, постоянно моргая от попадавших в глаза капель дождя. — Чую, смерть моя рядом. Ходит туда-сюда да на часики поглядывает. Сука. Все, братцы. Спета моя песенка… — И он закрыл свои узкие глаза.
— В общем… Я верю тебе, Клэр.
Сенатор Чалмерс: Почему же?
— Паша? Паша! — Мустафа схватил товарища и приподнял, укладывая его голову себе на колени. — Братан!
— Сука, не тряси, больно же! — вдруг завопил Ходокири. — И не ори мне над ухом! — Он сглотнул и облизал губы. — Помираю я, братцы. Все. Слушайте… Слушайте меня, други… Я должен вам тайну открыть.
Я помедлила еще немного и раскрыла невероятный поворот:
Линдсей Огмон: Много причин. Очень серьезная конкуренция. И нехватка ракет-носителей. Требуется до двух лет, чтобы построить одну из этих игрушек за сто миллионов долларов. Но за эти два года «окно» могут и закрыть.
— Да погоди ты. — Артем, морщась, присел рядом. — Пашка, погодь. Все нормально с тобой будет.
— Не перебивай меня, зараза… Я же на смертном одре… Дай сказать… Слушайте… Вы должны знать мой секрет… Короче… Я по отцу… Китаец…
— Теперь я работаю на тебя.
Сенатор Чалмерс: Что произойдет, если вы не используете определенное «окно»? Оно достанется кому-то еще?
Мустафа и Артем недоуменно переглянулись. Затем уставились на Ходокири и, не сговариваясь, хором произнесли:
— Да мы давно это знали.
Я постаралась, чтобы это прозвучало так, будто мы сестры по оружию, две воительницы, ведущие битву против чудовища Саймона.
Линдсей Огмон: Да. Но может случиться так, что этот кто-то не наберет достаточную сумму денег, чтобы запустить ракету-носитель, пока «окно» открыто. Или не успеет собрать спутник. И так как мы — под словом «мы» я подразумеваю Америку, сенатор, — не единственные в этой отрасли, то вполне возможно, что другое государство получит возможность контролировать поток коммуникаций в той стране, куда мы стремимся попасть.
— Что? — Павел приподнял голову и закричал: — Козлы! Откуда вы это могли знать?! Вы что, батю моего видели?
— Я не понял… — Артем нахмурился. — Ходок, ты умираешь или как?
В качестве финального штриха я добавила бесстрашие и решимость, которые она точно оценит в союзнике.
Сенатор Чалмерс: И что тогда?
— А ну, постой. — Мустафа схватил товарища за плечи и стал разворачивать его массивную тушу.
— Что ты творишь, падла! Больно же! — блажил Ходокири.
Линдсей Огмон: Тогда все то, о чем сейчас шла речь, — деньги, которые поступают в местные бюджеты, рабочие места для американцев, налоги, отчисляемые в государственную казну, — уйдет в другое место.
— Мы сделаем это вместе, — сказала я твердым и жестким голосом, чтобы развеять последние сомнения.
— У него осколок в жопе, — подытожил Засоль после беглого осмотра.
Артем изогнул бровь:
Сенатор Чалмерс: Мы установили, что стоимость запуска спутника составляет около ста двадцати пяти миллионов долларов. Даже для вас это слишком большая сумма, чтобы рисковать, не будучи уверенным в том, что получите «окно».
Я ждала, что она ответит, но Клэр промолчала, поэтому я повторила:
— Внутри?
— Нет. В левой.
Линдсей Огмон: Согласен. Нужно быть сумасшедшим, чтобы так рисковать.
— Вместе.
— Полукров! Убери этого горца подальше от моей задницы! — негодовал Павел. — Знаю я их!
Мустафа презрительно столкнул Павла со своих колен и поднялся. Артем рассвирепел:
И еще раз, с еще большим напором:
Сенатор Чалмерс: И все-таки, если вы не возьмете на себя этот риск за всю страну, мы потеряем сотни миллионов долларов дохода.
— Паша, ну ты и мудила! Устроил нам бродячий цирк! «Умираю я!» Вот же дол… (снова раскат грома).
— Да идите вы на хер оба! Тоже мне друзья! — огрызнулся Ходокири.
Линдсей Огмон: Совершенно верно.
— Вместе, Клэр.
Кряхтя и матерясь, он попытался подняться.
— Ну помогите же, уроды!
* * *
Сенатор Чалмерс: Спасибо, Линдсей. Я искренне благодарен вам за участие в сегодняшних слушаниях. А сейчас я с некоторой тревогой уступаю место своей уважаемой коллеге мисс Хернс.
Засоль и Полукров подхватили его под руки.
— Павлин, почему ты такой говнюк? — проворчал Мустафа.
Сенатор Хернс: Спасибо, сенатор. Надеюсь, ваша тревога не пропадет даром. Мистер Огмон, если вы не возражаете, я хотела бы вернуться к вопросу о ваших компаниях в Индии, тех, которые вы вынуждены делить. Какова стоимость ваших неэксклюзивных услуг для потребителя? Как там, «Стейт ти-ви»?
Часом позже я позвонила Саймону.
— Какой есть…
— Может, в дом его затащим? От дождя?
— Это Слоан, — сказала я, когда он ответил. — Мне нужно с вами поговорить.
Линдсей Огмон: И «Стар Индия». Абонентская плата составляет примерно двадцать долларов в месяц.
— Да это здание вот-вот развалится, — отказался Артем.
Кряхтевший Павел поднял голову и вдруг изменился в лице. Его глаза расширились, а скривившийся от боли рот распахнулся.
Сенатор Хернс: За услуги обеих компаний?
Саймон уловил серьезность моего тона.
— Чтоб меня! — воскликнул он.
Линдсей Огмон: Нет, только одной.
Артем и Мустафа проследили за его взглядом.
— Лично, как я понимаю? — спросил он.
К ним направлялись двое — хотя нет, из-за угла показалась вторая пара. Одного они знали хорошо, это был Соловей Юрьевич Черный. С ним шла молодая женщина в мотоциклетном шлеме — та самая, что увела от них шаровую молнию. Она целилась в спину хромавшему впереди нее человеку в комбинезоне рыскуна. Он обливался кровью, а руки были перехвачены сзади пластиковой стяжкой. И наконец, четвертый. Он шагал рядом с Соловьем. И его они тоже знали — правда, плохо. Достоверно о нем было известно одно: он погиб. Рядом с Соловьем шел живой и невредимый Малон Тахо, сжимавший в руках два пистолета-пулемета «крисс супер».
Сенатор Хернс: Скажем, половина владельцев телевизионных приемников пользуются услугами ваших компаний. Я правильно назвала количество?
— Да.
Линдсей Огмон: Надеюсь, что когда-нибудь так оно и будет. Пока скорее эта цифра ближе к двадцати процентам.
— Тогда как насчет Гроув? Бар «Верде», веранда. Смогу подъехать через час.
Глава 14
ЖИВОЙ
Он был в темном костюме, словно под стать настроению.
Сенатор Хернс: Остановимся на двадцати пяти, учитывая определенный рост. Таким образом, приблизительно одиннадцать миллионов абонентов. Сорок долларов с человека, это будет…
Самолет добрал нужную высоту и перед новым заходом на цель стал увеличивать скорость, чтобы иметь ее в запасе при крене на крыло, когда она снова начнет падать.
— Что случилось? — спросил он, присев.
Линдсей Огмон: Четыреста сорок миллионов долларов, сенатор.
Капрал Ширин молча смотрела на приборную панель и водила средним пальцем между кнопками, собирая пыль. Затем растирала большим пальцем средний и начинала заново.
— Лейтенант, — заговорила она. — Вы сами все слышали. Вы же понимаете: мы только что потеряли отряд «Бора».
Сенатор Хернс: И эта сумма вам не кажется огромной?
Я ответила, что сменила роль. Теперь Клэр думает, что я на ее стороне, и эта стратегия позволит мне лучше следить за ней, а также влиять на ее мысли и поступки.
— Понимаю. И что ты хочешь этим сказать?
— То, что нам больше нечего здесь делать, пора убираться отсюда. Мы сожгли много топлива и потратили впустую достаточно боеприпасов. Зачем ухудшать и без того плохой рейтинг вылета?
Линдсей Огмон: Я говорил о зрителях, а не о долларах. Но нет, учитывая потенциал, я бы не стал называть указанную сумму огромной.
Саймона такой поворот событий явно не обрадовал.
— Капрал, тебе не кажется, что в последнее время ты слишком много себе позволяешь? — процедил Гильмири.
Сенатор Хернс: Какую же сумму вы бы сочли таковой?
Он с трудом сдерживал гнев и пытался унять непреодолимое желание наказать Ширин за дерзость.
— Будьте начеку, — предупредил он. — Клэр умеет быть крайне убедительной.
Та уставилась на старшего оператора:
Линдсей Огмон: Это относительное понятие. Затрудняюсь ответить.
Казалось, ему необходимо еще раз объясниться.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Все прекрасно ты понимаешь, — ответил Гильмири. — Ты будто специально ждешь моей неудачи, чтобы перехватить инициативу и показать руководству свою компетентность и профессионализм. Хочешь выбить меня из этого кресла, дрянь?! — Он ударил кулаками по подлокотникам.
Сенатор Хернс: А как насчет вашей собственной корпорации, мистер Огмон? Я имею в виду «Апекс». Назвали бы вы ее огромной?
— Представьте себе картину: вы спокойно сидите в каюте, и тут внезапно приходит ваша жена и говорит, что ваша падчерица обвиняет вас в том, что вы извращенец. Я был в ужасе. Единственное, что мне оставалось, — все отрицать. Как я мог доказать, что ни разу не дотрагивался до Мелоди, что у меня и в мыслях не было никакой грязи? Уверен, вы меня понимаете, учитывая, что случилось с вашим отцом. Одного обвинения достаточно.
— Послушайте! Все не так!
— Закрой свой рот!
Линдсей Огмон: Это крупная компания.
Он покачал головой.
— Но лейтенант! Вы же не в себе!
— Что? — Он привстал с кресла. Какие-то крохи рассудка отделяли его от того, чтобы схватить эту девку за волосы и все-таки впечатать лицом в монитор. — Итак, ты твердо решила вести свою, очень нехорошую линию?
— Мне трудно даже вспоминать об этом.
Сенатор Хернс: Я приведу данные, опубликованные в «Нью-Йорк таймс» примерно два месяца назад, в статье, которая перечисляла собственность «Апекс интернэшнл». Если не возражаете, я их сейчас зачитаю, и, пожалуйста, поправьте меня, если я ошибусь. В области кинопроизводства, говорится в статье, вы владеете компанией, которая когда-то называлась «Краун Интернэшнл филмз», а сейчас переименована в «Апекс студио». Под этим именем скрываются «Апекс филмз», «Апекс сенчури», «Апекс индепендент», «Апекс фэмили филмз», «Апекс анимэйшн студиоз» и «Апекс телевижн продакшнз». Там также упоминается, что «Апекс студио» вторая по размеру приносимой прибыли киностудия за последние три года. Я права?
— Какая линия, командир? Зачем нам новый заход на атаку?! Чтобы отомстить и выпустить пар?
— Ширин, ты сейчас сказала главное в нашем разговоре слово. — Гильмири вцепился в подлокотники, чтобы скрыть дрожь в руках, и медленно опустился в кресло.
Обида сменилась глубокой печалью.
Линдсей Огмон: Думаю, вы пропустили «Апекс докьюментари», но в основном достаточно точно.
— Какое?
— Командир. Я твой командир. И не забывай об этом, капрал! Я руководствуюсь логикой и только логикой. Да, мы потеряли группу. Но отряд «Бора Биляль» был самостоятельной единицей. У них был автономный рейд. И его гибель не наша вина.
— Я любил Мелоди, — сказал он. — Как родную дочь.
Сенатор Хернс: Что касается телевидения — вам принадлежат «Апекс бродкастинг нетуорк», «Апекс ньюс нетуорк», пятнадцать телевизионных станций «Апекс» и, в Англии, «Девятый канал». Ваша газетная империя только в Америке включает в себя «Нью-Йорк геральд», «Вашингтон джорнэл» и «Чикаго дейли миррор». В Англии у вас четыре крупнейшие газеты страны…
— Но мы же нанесли по ним удар.
Никак не уймется девка. Гильмири стиснул зубы. Ему и самому казалось, что он сейчас не в себе, и эта дрянь делала все, чтобы спровоцировать его на непоправимые действия. Тогда ему точно не выкрутиться.
Линдсей Огмон: Четыре из пяти крупнейших.
— Что вы сказали Клэр, когда она потребовала объяснений тем вечером?
Он начал тщательно проговаривать каждое слово.
— Это. Стало. Следствием. Того. Что. В регионе. Действуют профессионалы. Враждебные нам.
Сенатор Хернс: Благодарю за поправку. В Австралии вы являетесь владельцем ста двадцати двух газет. Неужели это правда?
На его лице отразилась обреченность — будто он был единственным защитником крепости, которую со всех сторон окружили враги.
— Но это лишь мнение…
Линдсей Огмон: Да.
— Я сказал, что это ложь и что она сошла с ума, раз в это верит. Мелоди была подростком. У нее был… «гормональный всплеск» — это вроде так называется? Кто знает, что она могла нафантазировать?
— Замолкни и не перебивай. Дикари знали о готовящейся акции. Им было известно, что конвой придет к городу, на который упал тот чертов самолет. И они очень грамотно разделались с этим конвоем. Потом профессионально и быстро избежали крупных потерь, когда в игру вступили мы. Потом появился лазерный целеуказатель, которым они сбили нас с толку. А это означало, что они прослушивали наш радиоэфир и понимали язык. Все это, считай, даже не косвенные, а прямые улики в пользу того, что здесь работают профессионалы из конкурирующего Оазиса. И вот за это командование не посмеет повесить на нас всех дохлых собак. Это не наша вина, облажались разведка и аналитический отдел.
— Но может быть, тут вовсе нет профессионалов. Может, просто недооценили дикарей?..
Сенатор Хернс: Вам принадлежит журнал «Телегид», а также издательский дом «Мэгэзин груп», в который входят научно-популярные журналы и четыре так называемых глянцевых журнала. Вы — владелец «Апекс букс», третьего по величине издательства в стране. Плюс ко всему все кабельные и спутниковые коммуникации, о которых вы только что говорили. А ведь еще есть и другие предприятия — типографии, бумажно-целлюлозные комбинаты, звукозаписывающие компании…
Помедлив, он продолжил:
— Тогда это тоже, черт возьми, останется на совести разведки и аналитиков!
— И вы, лейтенант, надеетесь, что высшие чины разведки корпорации не сделают из нас козлов отпущения?
Линдсей Огмон: Да, сенатор, я понимаю, к чему вы клоните. Действительно, «Апекс» — огромная корпорация.
— Клэр выслушала меня, развернулась и вышла из каюты. Я видел, что она несколько раз прошла мимо окна. Она повсюду ее искала, но Мелоди уже взяла шлюпку.