Солнце последовало за женщиной и жизнью к винтовой лестнице, у подножия которой женщина снова засияла улыбкой.
«Пошла, пошла!» — прикрикнула она на жизнь, и та неохотно потопала вверх по ступенькам. Женщина — решительным шагом за ней.
Наверху жизнь и женщина увидели Книжника, молоденькая женщина опередила жизнь, шагнула к Книжнику, а ей велела подождать.
Взяв Книжника за руку, ту самую, которую он все еще держал на лбу, она ее переложила на себя.
Книжник не противился.
И на минуту книжная лавка стала булочной.
* * *
Пу, ду, пу, ду, пу — пятеро малюток забежали в булочную, но Книжника за столом не нашли — его кресло стояло пустым.
Малютки побежали к стеллажам и стали разбираться сами.
Обыкновенно Книжник ставил книги, которые могли бы, как он думал, понравиться детишкам, так, чтоб они могли до них достать на самые нижние полки.
Немало книг оказывалось там, а некоторые стеллажи наполовину (верхнюю) пустовали. И взрослым посетителям, искавшим детскую литературу, приходилось сгибаться в три погибели.
У Книжника, как в прочих лавках, имелась табуретка, чтоб добираться до высоко стоящих книг, но здесь на ней гораздо чаще не стояли, а сидели, обследуя не верх, а низ.
Пятеро малюток грелись в лавке и лакомились книжками.
За ними присматривал сам Господь Бог.
Иногда Книжник садился на пол вместе с детишками и слушал, как они обсуждают между собой картинки в книгах.
— Это не рыцарь, у него нет доспехов.
— Нет, рыцарь, просто он спит.
— Не спит, его убили.
— Ну, может быть, его убили и он спит.
Иногда читал им вслух, немножко упрощая текст, а то и привирая:
«Книжная лавка большая, а дети маленькие. Они должны вести себя тихо и думать».
А иногда уступал им свое кресло и разрешал играть в продавца и покупателей. Тот, кто был продавцом, надевал его шляпу. Остальные изображали посетителей.
— Какое безобразие! Я купил эту книжку всего два дня назад, а она уже кончилась!
— Я же не виноват, что вы не умеете читать.
— Что?! Какое нахальство!
— Сами вы нахал!
— Вызываю вас на дуэль!
— Ну, сами напросились!
Дуэлянты брали в руки по книге и начинали читать вслух наперегонки.
— Есть! Я победил!
— Ох… умираю…
Если в это время забредал свидетель Иеговы, ему позволялось смотреть молча. А стоило ему промолвить детям хоть словечко о радостях прекрасной жизни, как Книжник выставлял его за дверь.
Когда детишки уж слишком донимали Книжника, он грозился почитать им философские книги.
Однажды он так и сделал, и малютки из упрямства продержались до конца. Но повторить такое ни один не пожелал бы.
Пудупудупудупудупудупудупудупудупудупудупудупуду…
* * *
С наступлением ночи Книжник садился на порог настежь распахнутой двери и при свете луны читал вслух. Бар напротив был уже закрыт, на улице — никого и ничего. Только торчали книжниковы ноги, локти да книга, которую он читал. Иной раз бродячий кот терся об него или карабкался ему на плечи — хотел пробраться в лавку.
Книжник его не прогонял. Но компания книг и запах травяного чая коту очень быстро надоедали. Тогда он вспрыгивал Книжнику на голову, чтобы подышать свежим воздухом.
Книжник прервался, поднял глаза к небу, перечислил, глядя на луну, всех своих братьев и сестер. И стал читать дальше.
— Тут открыто? — спросил чей-то голос.
Книжник поднял голову, но никого не увидел.
— Да, входите, — ответил он.
— Спасибо, — отозвался голос и вошел.
Книжник встал и попытался проводить вошедшего.
— Это все книги, которые у вас есть? — спросил голос уже откуда-то из глубины лавки.
— Да.
— A-а… Ну ладно.
Книжник зажег висящую над конторкой керосиновую лампу. По лавке разлился мягкий свет.
— Вам помочь? — спросил он на всякий случай.
— Да, пожалуйста, — ответил голос. — Мне нужен учебник иностранного языка.
— О, у меня целый стеллаж учебников, — сказал Книжник и снял лампу с крючка.
— Отлично, — сказал голос.
И двинулся вслед за Книжником в нужное место.
— Вот! — показал Книжник.
— Спасибо. Ничего, если я тут посижу и полистаю?
— Пожалуйста, прошу вас. Вам нужен… стул? Или еще что-нибудь?
— Нет-нет, спасибо, — сказал голос. — Вы очень любезны.
— Оставить лампу?
— Благодарю, не нужно.
— Что ж… Приятного чтения.
— Спасибо.
Книжник вышел на порог лавки, посмотрел на луну и сел читать, время от времени до него доносился голос, бормочущий что-то на разных языках.
Когда голос удалился, Книжник встал с порога, помахал луне рукой и зашел внутрь лавки.
Он заварил себе лавровый чаек и попивал его, уйдя в свои мысли, как вдруг перед столом вырос посетитель.
— Добрый вечер, мсье. Какие у вас есть журналы?
Книжник поперхнулся и закашлялся.
— Что-что?
— Журналы. Иллюстрированные журналы!
Книжник вытер рот рукавом пиджака.
— Как вы сказали?
— ЖУРНАЛЫ! — как глухому, проорал посетитель.
Книжник оглядел посетителя, отметил, что на вид он туповат, и задумался. Что делать? Потом, не отвечая, встал, взял в одну руку лампу, а другой подцепил посетителя и повел его вдоль стеллажей. Тот шел послушно.
Книжник вел его не торопясь и давал на ходу пояснения:
— Взгляните направо! — Посетитель повернул голову и посмотрел на проплывающие перед носом книги. — Тут волшебные сказки, тут, ниже, приключения, а вот, тоже справа, толстая красная книга… да-да, вон та, это античные пьесы. Теперь налево и наверх — три одинаковые книги, французский роман XIX века…
Показывая, Книжник освещал книги лампой, а посетитель покорно крутил головой.
— Но… — начал он.
— Вон, видите, на самой верхней полке? Там лежит философия. А там, — Книжник вытянул руку, — миниатюрная книжонка, средневековый любовный роман. Тут испанские сказки, там, справа, будто тянутся к вам, опять романы! Теперь налево! Вот старая потрепанная книга — «Жак Фаталист и его хозяин». А вот исландская сага — история одной семьи за триста лет.
Он увлекал посетителя все дальше.
— Да, но…
— Вот тут, — Книжник ткнул пальцем в корешок, — герой бросает семью и отправляется на поиски редких деревьев. Тут, — он указал на другую книгу, — двое влюбленных родились под несчастливой звездой… там один сапожник продал душу дьяволу, а это — брат бранит сестру за то, что та весь день валяется в гостиной на диване… — Посетитель, как под гипнозом, водил глазами вслед за лампой и шел вперед за Книжником. — Тут отец и сын последний раз в жизни обедают вместе… тут, слева, герой сидит за письменным столом и пытается познать весь мир, познавая себя… а тут, рядом, дети занимаются сексом, пока родителей нет дома…
— Да, но…
— Теперь сюда! Стихи… да-да, поэзия! Здесь, наверху, их целая коллекция: вот хайку — полюбуйтесь, почти что нечего читать, а за душу берет!
— Но я…
— Да погодите же, теперь сюда!
Но Книжник загорелся, он бросил руку посетителя и зашагал вперед.
— Сюда, сюда! — позвал он, изрядно отойдя.
Посетитель приплелся.
— Вот книга о медведях, вот эта о звездах, а эти о ракушках, ласточках, секвойях, есть о стрельбе из лука и история Тибета…
— Но мне нужны…
— Биографии! Жизнеописания знаменитостей. Взгляните: композитор, писатель, художники!
— Но мне-то, мне нужны жур…
— Да вы смотрите! — Книжник провел его еще подальше: — Вот книга по механике, рецепты пирогов, самоучитель русского, анатомический атлас, а также атлас всех морей и океанов…
— Но мне…
— Да знаю! Посмотрите! Вот книги для детей, вернее, для любого возраста, ведь это просто чудо: картинки, краски! Их можно вовсе не читать…
— Но мне нужны журналы.
Книжник осекся, застыл, выронил лампу.
Взгляд его устремился куда-то вдаль.
Посетитель струхнул и попятился.
Книжник откуда-то издалека посмотрел на него.
Посетитель попятился снова.
И Книжника прорвало:
— Вы много танцевали на балу? Я видел, как он гулял в саду. Если архитектор построит этот мост, он будет носить его имя.
Посетитель дунул к двери.
А Книжник вертел головой во все стороны и говорил все громче:
— Тетрадь, которую я закрыл, лежит на моем столе. Увидимся на Рождество. Куда ты положил ключи от висячего замка? Я не смогу пойти с тобой в кино. Ребенок только что заснул. Об айсбергах можно узнать немало интересного. ОБ АЙСБЕРГАХ МОЖНО УЗНАТЬ НЕМАЛО ИНТЕРЕСНОГО! ОБ АЙ…
Но посетителя уже и след простыл.
Книжник долго не мог прийти в себя, наконец он поднял лампу и пошел умыться.
Лавровый чай, подумал он, теперь уже не годится, нужно что-нибудь успокоительное.
— Так что же, ландыш или же лаванда? — спросил он сам себя.
И вдруг услышал:
— Ландыш!
Он обернулся, но никого не увидел.
Ему случалось слышать голоса, особенно после долгого дня, когда бывало много посетителей. Как будто некоторым из них не хватило времени, силы или ума высказать все, что хотелось.
И Книжник терпеливо слушал, а часто даже отвечал.
— У вас в лавке очень мило, — договорила баронесса.
— Благодарю вас, — ответил Книжник, отхлебывая ландышевого чая.
— До завтра, — сказал Жак Фаталист.
— До завтра, — отозвался Книжник.
— Клал я на вас с прибором! — сказал грубиян.
— Ну и отлично, — ответил Книжник.
— Я вас люблю, — прошептала цветочница.
— Я вас тоже, — ответил Книжник.
— Пара, парам…
— Молчать! — ответил Книжник.
* * *
С наступлением темноты клиентов становилось все меньше — потому ли, что снаружи лавка Книжника не освещалась, или просто в потемках людям не так нужны книги.
Для самих книг и для Книжника менялся только свет: то был, то исчезал.
Редкие посетители, заходившие в темноте, были из числа ночных бродяг, а если вслед за пудупудупуду не слышалось шагов, но ощущался запах, которого призраки иметь не могут, то Книжник знал: пришла нагая женщина.
Так было и сейчас. Он захлопнул книгу и поднялся с кресла.
Нагая женщина обычно застывала в нерешительности на полпути от двери до конторки.
Книжник подошел к ней, изо всех сил стараясь не пускаться в описание ее внешности.
У нагой женщины были темные, длинные, до середины спины, волосы.
«Ну вот, так и знал», — подумал Книжник.
Он тряхнул головой, но описание не прекратилось.
Волосы обтекали по лицу на манер то ли римских, то ли египетских (Книжник точно не помнил) причесок, потом стекали дальше и доходили до середины спины, а по бокам — до локтей.
— Нет! — воскликнул Книжник.
Губы были чувственные, пухлые.
— Хватит…
Глаза голубые, манящие.
— …пожалуйста… — взмолился Книжник.
Но поздно — описание нагой женщины пустилось во весь опор.
Розовые щеки.
Упругие полные груди.
Крутые бедра.
Длинные ноги.
Изящные ступни.
— Не надо…
Живот не плоский и не толстый. В самый раз. Ягодицы круглые, раза в три-четыре больше, чем груди.
И островок пушистой темной шерстки.
— О нет…
Нагая женщина смотрела Книжнику в глаза и улыбалась.
Тогда он сжал ее в объятиях.
Ни слова не произнеслось.
Ни мысли не пронеслось.
Ни акта не произвелось.
Только Книжник и нагая женщина стояли посреди книжной лавки.
Книги онемели.
Но вскоре Книжник выпустил из рук нагую женщину. Она ушла.
А запах, чуть помедлив, последовал за ней.
После ухода обнаженной Книжник не стал читать. Его тянуло к ней, и он покинул сам себя.
Чтобы побыть с ней рядом, там, куда она ушла.
Ну, а потом вернулся.
И стал читать еще усерднее.
* * *
Стояла тьма.
Лавку наполнял сумрак.
Книжника тоже.
Даже читать не хотелось.
Он сидел за столом и мысленно переворачивал страницы книги своей души.
Третью женщину своей жизни он встретил тут же, в лавке.
Он узнал ее с первого взгляда.
Она по неловкости наткнулась на стеллаж и опрокинула его.
Книжник пошел ей помочь и поднял стеллаж.
А женщина сидела на полу и подавала ему книги по одной, читая вслух названия.
По названиям Книжник расставил все книги.
— Ну вот и все, — сказала женщина.
— Хотите, вместе пообедаем? — спросил ее Книжник.
— Хочу, — ответила она.
Потом подумала и повторила:
— Хочу!
Вторая женщина в жизни Книжника помогала ему открыть лавку.
Они вместе красили в ней стены.
И устанавливали стеллажи.
С первой женщиной жизни он встретился еще до того, как стал Книжником. Это она разбудила в нем книжника.
Братья и сестры разъехались по всему миру, друзья стали бывшими.
Один посреди океана, или, если угодно, посреди необъятного книжного моря, он закрыл свою книгу души и обратился к Богу.
Бог съежился и спрятался.
Но не настолько хорошо, чтоб Книжник не нашел его и дружески не посоветовал катиться прочь.
Пудупудупуду.
Пудупудупуду.
Книжник нахмурился и стал ждать, что будет дальше.
В лавку зашел молодой человек и начал внимательно оглядывать книги. Наткнувшись на стол с сидящим за ним Книжником, он вежливо поздоровался.
— Вам нужны журналы? — хмуро спросил Книжник.
— Что-что?
— Журналы.
— Нет.
— А-а…
— Мне нужно много разных книг.
— Да?
— Да. Античные пьесы, исландская сага, биография Вольфганга Амадея Моцарта, учебник японского, книга о секвойях.
Книжник просиял и поднялся с кресла:
— Вас посылает само небо!
— Да нет, меня послала подружка, это все для нее.
— Ах, вот как… Так вы с ней, что же… пара?
— Ну да.
Книжник посмотрел на молодого человека и… снова улыбнулся.
— Ну ладно, ладно, — прошептал он.
То был последний посетитель в этот день.
Книжник знал это точно.
Не потому, что последним каждый день приходил один и тот же посетитель, а потому что Книжник угадывал, который посетитель у него последний.
В лице последнего светилось нечто симпатичное, словно на нем было написано: «Ну вот и все, спокойной ночи!» — и Книжник легко читал эту надпись.
Он часто думал: интересно, а последний посетитель тоже знает, что он последний? И полагал, что да — уж очень каждый раз последний посетитель медлил, ему как будто не хотелось уходить и оставлять тут Книжника в унылом одиночестве.
И Книжник каждый раз его подбадривал, показывал всем своим видом, что это ничего, что у него есть книги и мечты и что наступит завтра.
У Книжника вошло в привычку угощать последнего за день посетителя, единственного из всех, чашкой травяного чая. Он знал и слышал много раз от Жака Фаталиста, что никто, кроме него самого, такую гадость пить не станет. Но последний посетитель держался так учтиво, что Книжник был уверен: он притворится, что ему понравилось, а может статься, его учтивость окажется так велика, что чай и впрямь ему понравится.
Вот он и угощал.
— Выпьете со мной чашечку травяного чая?
— Какого?
— Из шалфея.
По лицу молодого человека пробежало легкое облачко, но не смогло затмить его учтивость.
— Охотно, — сказал он.
Книжник поднялся на кухню и вскоре осторожно спустился по винтовой лестнице, держа в руках две чашки.
— А есть у вас что-нибудь по психоанализу? — спросил молодой человек.
— Увы… Вам лучше бы спросить напротив, но ночью там закрыто.
— Ну, ничего. Не страшно.
Молодой человек понюхал чай, отпил глоток.
— Чудесно! — сказал он.
Книжник улыбнулся и тоже поднес чашку к губам.
— Хороший был денек, — сказал последний посетитель, как будто ставя точку.
И Книжник понял: он все понимает.
Молодой человек допил свой чай, простился за руку с Книжником и, чуть помедлив, вышел с последним в этот день пудупудупуду.
А Книжник долго слушал, как замирает звук.
Вооружившись лампой, он обошел всю лавку, хозяйским оком оглядел все книги.
Потом взял шляпу, сел поглубже в кресло, откинул голову и этой самой шляпой накрыл лицо.
«Бай-бай», — подумал Книжник.
Еще один свидетель Иеговы тихонько приоткрыл дверь лавки, так, чтобы не сработало пудупудупуду, и бесшумно вошел вместе с Богом.
Прошелся между стеллажей, поглядел на Книжника, сидящего в кресле, надвинув шляпу на глаза.
Быстро-быстро осенил его крестным знамением и вышел так же, как вошел.