— Это не воображение, — воскликнул Бурк. Он сел, его кулаки сжались. — Они пытались меня убить.

— Почему бы вам не лечь и не попытаться расслабиться? — предложил Джад.

— И это все, что вы хотите сказать? — Бурк вскочил на ноги. — Вы даже не хотите услышать мои доказательства! — Его глаза сузились. — А что если вы — один из них?

— Вы знаете, что я не один из них, — вздохнул Джад. — Я ваш друг. Я стараюсь вам помочь. — Он испытывал разочарование. Улучшение, которого они, казалось, достигли за последний месяц, сошло на нет. Перед ним стоял все тот же нервно вздрагивающий при каждом шорохе шизофреник, который вошел к нему в кабинет два месяца назад.

В «Интернейшнл стил» Бурк начинал курьером. За двадцать пять лет его приятная внешность и врожденная приветливость помогли ему подняться практически на самый верх административной иерархии. Его прочили в президенты компании. Но четыре года назад его жена и трое детей погибли во время пожара в их летнем доме в Сауземптоне. Бурк в это время находился на Багамах со своей любовницей. Трагедия потрясла его. Воспитанный ревностным католиком, он не мог избавиться от чувства вины перед своими близкими. Стал замыкаться в себе, меньше появляться на людях. По вечерам, оставаясь дома, вновь и вновь мысленно представлял жену и детей, гибнущих в пламени, в то время как сам он лежал в постели с любовницей. Если бы он остался с ними, то мог бы их спасти! Эта мысль превратилась в навязчивую идею. Он — чудовище. Он это знал. И Бог тоже знал. Конечно, это знали и другие! И ненавидели его так же, как он ненавидел себя сам. Все вокруг улыбались и притворялись, будто испытывают к нему симпатию, а на самом деле выжидали, когда он сделает неверный шаг и попадет в ловушку. Но он им не по зубам! Бурк перестал ходить в столовую, и ему приносили ленч в кабинет. Он старался всех избегать.

Два года назад, когда президент компании подал в отставку, на его место пригласили человека из другой фирмы. Годом позднее освободился пост первого вице-президента, и Бурка снова обошли. Ну разве это не доказательство, что против него плетется заговор. Он начал следить за окружающими, а по ночам устанавливал в соседних кабинетах подслушивающие устройства. Через шесть месяцев его на этом поймали и не уволили лишь благодаря безупречному послужному списку.

Президент компании подумал было, что Бурк перегружен работой, и, стараясь помочь ему, начал сужать круг его обязанностей. Но реакция оказалась обратной: Бурк решил, что от него стараются избавиться. Они боятся его, потому что он их умнее. Если бы компанию возглавил он, то все остались бы без работы, потому что они — круглые дураки. Бурк совершал ошибку за ошибкой. Когда же ему указывали на них, негодующе отрицал свою причастность. Просто кто-то специально путает отчеты, меняет цифры и статистические данные, стараясь его дискредитировать. Скоро Бурк понял, что его преследуют не только на работе. За ним постоянно следят на улице, его телефонные разговоры прослушивают, письма просматривают. Он практически перестал есть, боясь, что его отравят, и худел прямо на глазах. Обеспокоенный президент компании договорился с доктором Петером Хадли и уговорил Бурка пойти к тому на прием. Поговорив с ним, Петер немедленно позвонил Джаду.

И вот теперь Харрисон Бурк, сжав кулаки, стоял перед ним.

— Итак, каковы же ваши доказательства?

— Они ворвались в мой дом прошлой ночью. Они пришли, чтобы меня убить. Но я для них слишком умен. Я сплю в кабинете и, кроме того, врезал дополнительные замки в каждую дверь, чтобы они не смогли добраться до меня.

— Вы сообщили о взломе в полицию?

— Конечно нет! Полиция с ними заодно. Они получи ли приказ застрелить меня. Но не решаются стрелять, когда вокруг люди. Поэтому я избегаю пустынных улиц.

— Благодарю, что вы сообщили мне эту информацию.

— Что вы собираетесь с ней делать? — заинтересованно спросил Бурк.

— Я внимательно слушаю все, что вы говорите. Кроме того, — Джад кивнул на включенный диктофон, — сказанное вами остается на пленке, чтобы, если они до вас доберутся, у нас было свидетельство о наличии заговора против вас.

— Мой Бог, отлично! — Бурк широко улыбнулся. — Пленка. Ну, теперь они попались.

— Почему бы вам снова не лечь? — предложил Джад.

Бурк улегся на кушетку.

— Я устал, — сказал он. — Я не сплю ночами, я не решаюсь закрыть глаза. Вы не представляете, каково это, когда все охотятся на тебя.

«Неужели?» — подумал доктор, вспомнив Макгрейви.

— Ваш слуга не слышал, что кто-то взламывает дверь?

— Разве я не сказал, что выгнал его две недели назад?

Джад стал быстро вспоминать последние беседы с Бурком. Лишь три дня назад тот красочно описывал свою ссору со слугой, которая произошла в тот же день.

— Мне кажется, вы не упоминали об этом, — осторожно заметил он. — Вы уверены в том, что слуга покинул вас две недели назад?

— Я никогда не ошибаюсь, — отрезал Бурк. — Как вы думаете, почему я стал вице-президентом одной из крупнейших компаний мира? Потому что я далеко не глуп, доктор, и, пожалуйста, не забывайте об этом.

— Почему вы его уволили?

— Он пытался меня отравить!

— Каким образом?

— Щедро сдобрив мышьяком яичницу с ветчиной.

— Вы ее пробовали?

— Конечно нет, — хмыкнул Бурк.

— А как вы узнали, что она отравлена?

— Я чувствую яд по запаху.

— Что вы сказали слуге?

Бурк удовлетворенно улыбнулся.

— Я ничего ему не сказал. Просто как следует отлупил его.

Разочарование охватило Джада. Он понимал, что смог бы помочь Бурку, если б тот пришел к нему раньше. А теперь времени не оставалось. В практике психоанализа всегда есть опасность, что в тот период, когда пациент свободно, бездумно говорит об всем, что приходит ему в голову, облекая в слова любую случайную мысль или ассоциацию, тонкая оболочка цивилизованности прорвется и даст выход самым примитивным страстям и эмоциям, скрытым в подсознании, подобно хищникам в дремучем лесу. Свободное выражение словами всех мыслей — основа психоанализа. Но в случае с Бурком это ударило бумерангом. Беседы с Джадом освободили существовавшие в его подсознании агрессивные инстинкты. Казалось, с каждой встречей с доктором Бурку становилось лучше, он уже соглашался, что никакого заговора нет, что он просто переутомлен и его нервы истощены. Джад думал, что они вот-вот уже перейдут к глубокому анализу и начнут атаку на причину заболевания. Но Бурк, оказывается, все это время врал и проверял, не является ли Джад одним из заговорщиков. И теперь Харрисон Бурк — настоящая ходячая бомба с часовым механизмом, которая может взорваться в любую минуту. Родственников у него нет. Значит, надо сообщить президенту компании. А это означает конец карьеры Бурка. Его отправят в психиатрическую лечебницу. Действительно ли Бурк потенциально опасен для окружающих? Хорошо бы с кем-нибудь проконсультироваться, но Бурк никогда на это не согласится. Джад понимал, что решение придется принимать самому.

— Харрисон, я хочу, чтобы вы пообещали мне кое-что.

— Что именно? — подозрительно спросил Бурк.

— Если они захотят обмануть вас, совершить над вами насилие, то будут пытаться вас где-нибудь поймать. Вы для них слишком хитры. Как бы они вас ни провоцировали, прошу об одном: не применяйте силу. В этом случае они вас не тронут.

— Мой Бог, конечно, вы правы. — У Бурка загорелись глаза. — Вот какой у них план! Ну мы их раскусили, не так ли?

Джад услышал, как открылась дверь в приемную и взглянул на часы: прибыл следующий пациент.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал он, выключая диктофон.

— Вы все записываете на пленку? — недоверчиво спросил Бурк.

— Каждое слово, — ответил Джад и, помолчав, добавил: — Мне кажется, вам не стоит идти сегодня на работу. Почему бы вам не поехать домой и не отдохнуть немного?

— Я не могу, — прошептал Бурк, в его голосе сквозило отчаяние. — Если я не приду в кабинет, они тут же снимут с двери табличку с моим именем и повесят другую. — Он наклонился к Джаду. — Будьте осторожны. Если они узнают, что вы мой друг, то постараются добраться и до вас.

Бурк встал, подошел к двери, ведущей в коридор, и, приоткрыв ее, осторожно выглянул наружу. Затем выскользнул из кабинета.

Джад смотрел ему вслед, размышляя о том, что ждет впереди Харрисона Бурка. Если бы тот пришел к нему на полгода раньше… И тут неожиданная мысль пронзила доктора. А что если Харрисон Бурк уже стал убийцей? Не имеет ли он отношения к смерти Джона Хансена и Кэрол Робертс? Бурк и Хансен — его пациенты. Они могли встретиться друг с другом. В последнее время Бурк неоднократно приходил следом за Хансеном. И часто опаздывал. Он мог видеть Хансена в коридоре. И вообразить, что тот следит за ним, угрожает ему. Что же касается Кэрол, то Бурк, приходя на прием, каждый раз видел ее. А вдруг ему почудилось, что она представляет для него опасность, от которой можно избавиться, лишь устранив Кэрол физически? Давно ли он болен? Его жена и трое детей погибли в результате несчастного случая. Случая ли? Надо уточнить.

Джад подошел к двери, ведущей в приемную, и, открыв ее, сказал:

— Входите!

Анна Блейк грациозно поднялась с кресла и вошла в кабинет с улыбкой на лице. У него вновь, как и при первой встрече, учащенно забилось сердце. Впервые после Элизабет он испытывал к женщине не только профессиональный интерес.



Что удивительно, они были совершенно разными. Элизабет — невысокого роста голубоглазая блондинка, Анна — высокая брюнетка с огромными фиолетовыми глазами в обрамлении длинных черных ресниц. Она походила на знатную римлянку времен Империи, прекрасную и, казалось, недоступную, если бы нё тепло глаз. Никогда еще Джад не встречал такой красавицы. Но не красота манила Джада, а какая-то неведомая сила, необъяснимое чувство, будто он знал ее всю жизнь. В нем проснулись, удивляя своей остротой, давно умершие желания.

Она появилась в приемной три недели назад. Кэрол объяснила ей, что время доктора расписано по минутам и у него нет возможности брать новых пациентов. Но Анна попросила разрешения подождать. Она просидела в приемной два часа, прежде чем Кэрол, сжалившись, отвела ее к доктору. Увидев Анну, Джад буквально остолбенел и потом так и не смог вспомнить, о чем они говорили в первые минуты. В его памяти отложилось лишь то, что он предложил ей сесть и что ее звали Анна Блейк. Когда Джад спросил, какая у нее проблема, Анна, поколебавшись, сказала, что затрудняется с ответом. Она даже не уверена, есть ли у нее проблема. Просто кто-то из ее друзей, врач по профессии, как-то сказал, что Джад — один из лучших психоаналитиков страны, вот они и решила обратиться к нему. Когда Джад поинтересовался, как зовут этого приятеля, Анна уклонилась от ответа. Впрочем, подумал он, она могла найти по телефонному справочнику.

Он доказывал ей, что занят по горло и не может брать новых пациентов, предлагал обратиться к другим специалистам, но Анна спокойно продолжала стоять на том, что хочет лечиться только у него. Наконец Джад сдался. Внешне, если не считать некоторого практически неуловимого внутреннего напряжения, Анна казалась совершенно нормальной, и он решил, что ее проблема достаточно проста. Джад нарушил свое правило никогда не принимать пациентов без направления от другого доктора и пожертвовал часовым перерывом на ленч. Но, хотя Анна приходила два раза в неделю, он узнал о ней не больше, чем после первой встречи. Зато узнал кое-что о себе. Он был влюблен впервые после смерти Элизабет.

Когда Джад спросил, любит ли она своего мужа, он ненавидел себя за то, что хотел услышать в ответ слово «нет». Но Анна сказала: «Да. Он добрый человек и очень сильный».

— Где вы родились?

— В Ривьере, маленьком городке около Бостона.

— Ваши родители живы?

— Отец. Мать умерла от сердечного приступа, когда мне было двенадцать лет.

— Они ладили между собой?

— Да. Они очень любили друг друга.

«Это заметно», — радостно подумал Джад. После постоянного общения с психически больными людьми разговор с Анной воспринимался как глоток свежего воздуха в летнюю жару.

— У вас есть братья или сестры?

— Нет. Я единственный ребенок. К тому же избалованный. — Она улыбнулась искренней дружеской улыбкой без тени обмана или притворства.

Анна рассказала, что долго жила за границей вместе с отцом, который работал в государственном аппарате, а когда тот вновь женился и переселился в Калифорнию, стала переводчиком в ООН. Она свободно владела французским, итальянским и испанским. Своего будущего мужа встретила во Флориде, во время отпуска. Ему принадлежала какая-то строительная фирма. Сначала он не произвел на нее особенного впечатления, но оказался очень настойчивым поклонником, и через два месяца Анна вышла замуж. Они жили в Нью-Джерси. И вот после полугода совместной жизни она пришла к психоаналитику.

И это было все, что удалось узнать Джаду за три недели. Он до сих пор не имел ни малейшего понятия о том, в чем же заключается ее проблема. Анна сводила на нет все его усилия. Он вспомнил некоторые вопросы, которые задавал во время их первой встречи.

— Вы пришли сюда из-за мужа, миссис Блейк?

Ответа не последовало.

— Вы подозреваете его в супружеской неверности?

— Нет, — удивленно.

— У вас есть любовник?

— Нет, — сердито.

Джад задумался, стараясь найти наилучший способ преодолеть этот барьер в сознании Анны, и решил пробежаться по основным, наиболее часто встречающимся проблемам, чтобы нащупать больное место.

— Вы ссоритесь из-за денег?

— Нет. Он очень щедр.

— Какие-нибудь трения с родственниками?

— Он сирота. А мой отец живет в Калифорнии.

— Вы или ваш муж употребляете наркотики?

— Нет.

Джад коснулся алкоголизма, фригидности, боязни забеременеть — всего, о чем он мог подумать. И каждый раз, посмотрев на него, Анна качала головой или давала односложный ответ. Как только доктор становился более настойчивым, она останавливала его: «Пожалуйста, будьте терпеливы со мной. Не надо меня торопить».

С кем-либо другим Джад давно бы сдался. Но ему хотелось помочь Анне. А главное — продолжать видеться с ней.

Теперь тему разговоров выбирала она. С отцом Анна немало поездила по свету и встречала много интересных людей. У нее был острый ум и тонкое чувство юмора. Оказалось, что им нравятся одни и те же книги, одна и та же музыка, одни и те же спектакли. К Джаду она относилась очень доброжелательно, но лишь как к врачу, не более того. Какая горькая ирония! Все эти годы он подсознательно искал именно такую женщину, как Анна, а когда наконец она появилась, он может лишь помочь ей разобраться в волнующей ее проблеме и отправить назад к мужу.

Когда Анна вошла в кабинет, Джад сел на стул рядом с кушеткой и стал ждать, пока она ляжет.

— Не сегодня, — тихо сказала она. — Я пришла узнать, не смогу ли чем-нибудь помочь? Мне очень нравилась Кэрол. Кому потребовалось ее убивать?

— Я не знаю.

— Полиция подозревает кого-нибудь?

«Еще бы», — с горечью подумал Джад.

— У полиции есть некоторые предположения.

— Я представляю, как вам плохо. Я лишь хотела зайти и сказать, что очень огорчена случившимся. Я даже не знала, придете ли вы сюда сегодня.

— Я и не собирался, — ответил Джад. — Но… ну, в общем, я здесь. А раз уж мы встретились, почему бы нам не поговорить немного о вас?

— Я не уверена, — поколебавшись, сказала Анна, — что нам есть о чем говорить.

Джад почувствовал, как у него екнуло сердце. Неужели она хочет сказать, что они больше не будут видеться.

— На следующей неделе я собираюсь с мужем в Европу.

— Это прекрасно, — услышал он свой голос.

— Боюсь, что я только отняла у вас время, доктор Стивенс. Прошу меня извинить.

— Пустяки. — Джад от волнения осип. Она уходила от него. Совсем.

Анна открыла сумочку и достала деньги. В отличие от других пациентов, посылавших ему чеки, она всегда расплачивалась наличными.

— Нет, — возразил Джад. — Вы пришли как друг. Я… благодарю.

Тут он сделал то, чего никогда не позволял себе с пациентами.

— Я хочу, чтобы вы пришли еще раз, — промямлил он.

— Зачем?

«Потому что я не могу вынести мысли, что ты уходишь навсегда, — подумал Джад. — Потому что я больше не найду такую, как ты. Потому что я жалею, что не встретил тёбя раньше. Потому что я тебя люблю». Но вслух он сказал:

— Я думаю, мы могли бы… подвести черту. Окончательно убедиться, что у вас все в порядке.

— Вы хотите устроить выпускной вечер, — улыбнулась Анна.

— Что-то в этом роде. Договорились?

— Если вы настаиваете, то конечно. — Она подошла поближе. — Я все время вам мешала. Вы прекрасный специалист, доктор Стивенс. Если мне понадобится помощь, я обязательно обращусь к вам.

Анна протянула руку, и он почтительно пожал ее.

— Я приду в пятницу, — сказала она.

— В пятницу, — как эхо повторил Джад.

Он наблюдал, как она подошла к двери, открыла ее и исчезла. Никогда еще Джад не чувствовал себя таким одиноким. Но он должен действовать. Надо искать разгадку и найти ее до того, как его уничтожат. Макгрейви подозревает его в совершении двух убийств, а он не сумел доказать свою невиновность. Его могут арестовать в любой момент, что означает конец профессиональной карьере. Да еще он влюбился в замужнюю женщину, которую после пятницы уже никогда не увидит.

5

Остаток дня прошел как в тумане. Несколько пациентов вскользь упомянули об убийстве Кэрол, но в основном они думали лишь о себе и собственных проблемах. Джад пытался сосредоточиться, но его мысли витали где-то далеко, в поисках выхода из создавшейся ситуации.

В семь вечера Джад проводил последнего пациента и, подойдя к бару, налил себе чистого виски. Спиртное мгновенно ударило в голову, и тут он вспомнил, что ничего не ел с самого утра. Даже от мысли о еде к горлу подкатывала тошнота. Джад сел в кресло и задумался. В историях болезни его пациентов не содержалось ничего такого, что стоило бы жизни человека. Какой-нибудь шантажист еще мог попытаться их украсть. Но шантажисты обычно трусливы. Если бы Кэрол застала его на месте преступления, он с испуга мог бы ее убить, но сделал бы это быстро. И не стал бы ее пытать.

Джад сидел долго, перебирая события двух последних дней. Наконец сдался и, вздохнув, встал. Взглянув на часы, он удивился, что уже так поздно.

Из здания Джад вышел в десятом часу. Вдоль улицы дул ледяной ветер, снова пошел снег. На противоположной стороне Лексингтон-авеню красно-белая неоновая реклама в окне магазина предупреждала:

«ТОЛЬКО ШЕСТЬ ДНЕЙ НА ПРИОБРЕТЕНИЕ РОЖДЕСТВЕНСКИХ ПОДАРКОВ».

Увидев, что машин нет, Джад решил срезать угол и, не дойдя до перехода, пошел прямо к гаражу. Неожиданно он услышал за спиной шум и обернулся. Это приближался большой черный лимузин с потушенными огнями. Между ними оставалось футов десять. «Пьяный болван», — подумал Джад и побежал для безопасности к тротуару. Автомобиль, набирая скорость, последовал за ним. Слишком поздно доктор понял, что водитель сознательно пытается его задавить.

Последнее, что он помнил, — это сильный удар в спину. Улица на мгновение осветилась яркими звездами, взорвавшимися в его голове. И в эту секунду ему все стало ясно. Он понял, почему убили Джона Хансена и Кэрол Робертс. Джада охватила радость. Он должен обо всем сообщить Макгрейви. Свет потух, и осталось лишь молчание ночной темноты.

Снаружи Девятнадцатый полицейский участок напоминал школьное здание: красный потрескавшийся кирпич, облупившаяся штукатурка, карнизы, покрытые голубиным пометом. Участок контролировал территорию Матхэттена от 59-й стрит до 86-й и от Пятой авеню до Ист-Ривер.

Сообщение о наезде на пешехода поступило дежурному в начале одиннадцатого, и тот соединил больницу с Бюро детективов. Ночь для Девятнадцатого выдалась тяжелой. Из-за погоды резко возросло число ограблений и изнасилований. Улицы превратились в ледяную пустыню, где хулиганы вершили свой суд над одинокими путниками, с трудом пробиравшимися по их владениям. В Бюро находились только Френк Анджели и сержант, допрашивающий подозреваемого в поджоге. Остальные отправились по срочным вызовам. Когда зазвонил телефон, трубку снял Анджели. Медицинская сестра сказала, что пострадавший спрашивает лейтенанта Макгрейви. Она продиктовала Анджели имя пострадавшего, и детектив пообещал, что приедет немедленно.

Он уже положил трубку на рычаг, когда открылась дверь и вошел Макгрейви, который был в архиве.

— Надо ехать, — сказал Анджели, кратко доложив лейтенанту содержание разговора с дежурной сестрой.

— Он подождет, — буркнул Макгрейви. — Сначала я должен поговорить с капитаном участка, на территории которого произошло происшествие.

Наблюдая за тем, как лейтенант набирает номер, Анджели подумал, догадывается ли тот, что сегодня утром он ходил к капитану Бертелли. Разговор получился очень кратким.

— Лейтенант Макгрейви — хороший полицейский, — начал Анджели, — но мне кажется, что он находился под впечатлением событий пятилетней давности.

Капитан холодно взглянул на него.

— Вы обвиняете лейтенанта в том, что он хочет отомстить доктору Стивенсу?

— Я его ни в чем не обвиняю. Я только хотел, чтобы вы знали об этом.

— О’кей, я об этом знаю. — И все.

Макгрейви говорил по телефону три минуты, в течение которых Анджели нетерпеливо ходил по комнате. Еще через десять минут они сидели в патрульной машине, направлявшейся к больнице.

Доктора Стивенса поместили на шестом этаже, в небольшой палате в конце длинного коридора, насквозь пропахшего чуть сладковатым, присущим любой больнице запахом. Дежурная сестра отвела детективов к Джаду.

— В каком он состоянии, сестра? — спросил Макгрейви.

— Вам все расскажет лечащий врач, — резко ответила она. — Просто чудо, что он остался жив. У него повреждена грудная клетка, сломана левая рука и наверняка сотрясение мозга.

— Он в сознании? — спросил Анджели.

— Да. Каких трудов нам стоило удержать его в постели. — Она повернулась к Макгрейви. — Он все время говорит, что хочет вас видеть.

Они вошли в шестиместную палату. Сестра показала на угол, отгороженный ширмой. Джад полулежал на подушках, бледный, с широкой повязкой на голове и гипсом на левой руке.

— Я слышал, с вами произошел несчастный случай? — заметил Макгрейви.

— Это не случай, — ответил Джад слабым и слегка дрожащим голосом. — Кто-то пытался меня убить.

— Кто? — поинтересовался Анджели.

— Я не знаю, но все сходится. — Он посмотрел на Макгрейви. — Джон Хансен и Кэрол Робертс — случайные жертвы. Убийцы охотились за мной.

— С чего вы это взяли? — удивленно спросил лейтенант.

— Хансена убили, потому что он надел мою желтую куртку. Должно быть, они видели, что я пришел в ней на работу. Хансена приняли за меня.

— Это возможно, — заметил Анджели.

— Конечно, — согласился Макгрейви и, повернувшись к Джаду, добавил: — А когда они поняли, что убили не того, пришли к вам в кабинет, сорвали с вас одежду и, обнаружив, что вы — негритянка, озверели от злости и забили вас до смерти?

— Кэрол убили, потому что нашли ее там, где надеялись найти меня.

Макгрейви полез во внутренний карман и достал несколько листков бумаги.

— Перед тем как ехать сюда, я поговорил с капитаном участка, на территории которого произошел инцидент.

— Это не инцидент.

— Согласно полицейскому донесению, вы шли по проезжей части.

— По проезжей части? — переспросил Джад слабым голосом.

— Переходили дорогу в неположенном месте, доктор.

— Но ведь не было ни одной машины, поэтому я…

— Одна машина была, — поправил его Макгрейви, — но вы ее не заметили. А так как шел снег, то из-за отвратительной видимости водитель не заметил вас. Когда вы неожиданно возникли перед ним, он нажал на тормоза, на скользкой дороге автомобиль занесло, и он вас задел. Водитель испугался и удрал.

— Все произошло совсем не так, и он ехал с потушенными огнями.

— Вы считаете это доказательством того, что он убил Хансена и Кэрол Робертс?

— Кто-то пытался меня убить, — продолжал упорствовать Джад.

— Ничего не получится, доктор, — покачал головой Макгрейви.

— Что не получится?

— Неужели вы действительно думаете, что я начну разыскивать какого-то мифического убийцу, а вы в это время уйдете в тень? — Его тон изменился. — Вы знали, что ваша секретарша беременна?

Джад закрыл глаза и откинулся на подушку. Вот, значит, о чем Кэрол хотела с ним поговорить. Он догадывался. И теперь Макгрейви думает…

— Нет, — ответил он, устало посмотрев на детектива. — Я не знал.

У Джада вновь разболелась голова. Все тело ныло. Ему с трудом удалось подавить подкатившую к горлу тошноту. Он уже хотел позвонить дежурной сестре, но решил, что не доставит Макгрейви такого удовольствия.

— Я посмотрел ваш архив, — продолжал лейтенант. — Как вы расцениваете тот факт, что ваша очаровательная чернокожая секретарша была проституткой до того, как начала работать у вас? — Голова доктора, казалось, сейчас расколется от боли. — Вам об этом известно, доктор Стивенс? Ответа не требуется. Вы все знали, потому что именно вы четыре года назад увезли ее из зала суда, куда она попала по обвинению в приставании к мужчинам на улице. Не слишком ли вы далеко зашли, доктор, пристраивая вчерашнюю проститутку в секретарши первоклассного специалиста?

— Проститутками не рождаются, — ответил Джад. — Я хотел помочь шестнадцатилетней девочке найти место в жизни.

Макгрейви криво усмехнулся и вышел из палаты.

В голове Джада стучал паровой молот.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно опросил Анджели.

— Вы хотите мне помочь, — прошептал Джад. — Кто-то пытается меня убить.

— Вы подозреваете кого-нибудь, доктор?

— Нет.

— У вас есть враги?

— Нет.

— В вашей семье есть деньги? Может быть, наследники хотят вас убрать?

— Нет.

— О\'кей, — вздохнул Анджели. — Значит, ни у кого нет причины избавиться от вас. А ваши пациенты? Думаю, если вы дадите нам список, мы смогли бы их проверить.

— Я не имею права.

Анджели изучающе посмотрел на доктора, а затем спросил:

— Как ты называете человека, который считает, что все хотят его убить?

— Шизофреник с манией… — заметив выражение лица Анджели, Джад остановился на полуслове. — Не думаете ли вы, что я…

— Поставьте себя на мое место, доктор. Если бы я лежал в этой кровати и говорил такие слова, что бы вы сказали, как врач?

От пульсирующей в голове боли Джад закрыл глаза.

— Макгрейви меня ждет, — напомнил Анджели.

— Подождите… Дайте мне возможность доказать свою правоту.

— Как?

— Тот, кто хотел меня убить, не остановится. Я хочу, чтобы кто-нибудь находился рядом со мной. Тогда можно будет поймать их при следующей попытке.

— Доктор Стивенс, — печально улыбнулся Анджели, — если кто-то действительно хочет вас убить, то вся полиция мира не сможет это предотвратить. Если они не доберутся до вас сегодня, это произойдет завтра. Если у них ничего не получится в Нью-Йорке, они сумеют найти другое место. И не имеет никакого значения, кто вы — король, президент или простой рабочий. Жизнь — очень тонкая ниточка. И ничего не стоит оборвать ее.

— Значит, вы бессильны мне помочь?

— Я дам вам один совет. Вставьте новый замок в дверь вашей квартиры и удостоверьтесь, что все окна надежно закрываются. Ни в коем случае не впускайте в квартиру незнакомых людей. Никого.

Джад кивнул, в горле у него пересохло.

— В вашем подъезде есть швейцар и лифтер, — продолжал Анджели. — Они надежные люди?

— Швейцар работает у нас десять лет, лифтер — восемь. Я полностью доверяю им обоим.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Анджели. — Попросите их держать ухо востро. Если они будут настороже, вряд ли кто-нибудь сможет проникнуть к вам незамеченным.

Анджели повернулся, чтобы уйти, но неожиданно остановился.

— У меня есть идея, но, возможно, из этого ничего не выйдет.

— Да? — заинтересовался Джад.

— Тот парень, который убил напарника Макгрейви…

— Зиффрен.

— Он действительно чокнутый?

— Да. Его отправили в закрытую лечебницу для психически больных преступников.

— А вдруг он затаил на вас зло за то, что попал туда? Я проверю. Надо убедиться, что он не удрал. Позвоните мне утром.

— Спасибо, — облегченно вздохнул Джад.

— Это моя работа. Если вы виновны, я первый помогу Макгрейви вывести вас на чистую воду. — Он было повернулся, чтобы уйти, но опять остановился. — Кстати, Макгрейви необязательно знать о том, что я проверяю местонахождение Зиффрена.

— Я понял.

Мужчины улыбнулись друг другу, и Анджели вышел из палаты. Джад остался один. Тучи сгущались. Он понимал, что его давно бы арестовали по подозрению в убийстве, если б не одно обстоятельство: характер Макгрейви. Тот жаждал мщения, но в то же время хотел, чтобы все было разложено по полочкам и обвинения имели под собой прочное основание.

А если столкновение на Лексингтон-авеню все-таки несчастный случай? Действительно, шел снег, водитель, нажав на тормоза, мог не справиться с управлением, машину занесло, и она задела Джада. Но тогда почему он ехал с потушенными огнями? И каким образам автомобиль так неожиданно появился рядом с ним? Нет. Джад не сомневался, что его хотели убить и что убийца повторит свою попытку. С этой мыслью он и уснул.



Рано утром в больницу приехали Петер и Нора Хадли. Они узнали о случившемся из сообщения по радио.

Петер, небольшого роста и очень худой, был родом из того же небольшого городка в Небраске, что и Джад. Их дружба началась с детства и еще больше окрепла в медицинском колледже, где они вместе учились.

Нора, пышная блондинка с большим бюстом, чуть великоватым для ее пяти футов трех дюймов, родилась в Англии. Веселая и жизнерадостная, она сразу располагала к себе собеседника, и через пару минут казалось, что знаешь ее всю жизнь.

Они проболтали полчаса, избегая упоминаний о Кэрол Робертс. Петер и Нора не знали, что Джон Хансен — его пациент, а Макгрейви по какой-то только ему известной причине не сообщил об этом газетным репортерам.

Когда они собрались уходить, Джад попросил Петера задержаться на пару минут и рассказал ему о Харрисоне Бурке.

— Очень жаль, — опечалился Петер. — Направляя его к тебе, я понимал, что болезнь зашла далеко, но надеялся, что еще не все потеряно. Конечно, придется его изолировать. Когда ты собираешься это сделать?

— Как только выберусь отсюда, — ответил Джад, зная, что говорит неправду. Он не хотел отправлять Бурка в лечебницу. По крайней мере не теперь. Сначала он должен выяснить, не совершил ли тот два убийства.

— Если я смогу тебе чем-нибудь помочь, дружище, звони.

И Петер вышел из палаты. А Джад остался лежать, обдумывая создавшуюся ситуацию. Так как не находилось разумного объяснения покушению на его жизнь, напрашивался вывод о том, что это преступление совершил человек с больной психикой, вообразивший, что Джад причинил ему вред. Под эту категорию подпадали двое: Харрисон Бурк и Амос Зиффрен. Если у Бурка не будет алиби на время, когда убили Джона Хансена, он попросит детектива Анджели разобраться, чем занимался Бурк в то злополучное утро. Если у Бурка будет алиби, придется проверить Зиффрена. Депрессия, охватившая Джада после разговора с Макгрейви, постепенно исчезала. Наконец он понял, что надо делать. Ему не терпелось покинуть больницу.

Джад позвонил дежурной сестре и попросил позвать лечащего врача. Через десять минут доктор Сеймур Харрис вошел в палату. Джад давно его знал и испытывал глубокое уважение к его профессиональным способностям.

— Ну, Спящая Красавица пробудилась? Ты ужасно выглядишь.

Джаду уже надоело это слышать.

— Я чувствую себя прекрасно, — заявил он, — и хочу выбраться отсюда.

— Когда?

— Немедленно.

Доктор Харрис укоризненно посмотрел на него.

— Ты же только что сюда попал. Почему бы не побыть здесь несколько дней? Чтобы ты не скучал, я пришлю парочку очаровательных сиделок.

— Благодарю, Сеймур. Но я действительно должен уйти.

— О’кей, — вздохнул Харрис. — Ты, мой милый, врач. Лично я в таком состоянии не разрешил бы вставать даже своему коту. — Он пристально посмотрел на Джада. — Может быть, я могу что-нибудь для тебя сделать?

Тот покачал головой.

— Я пошлю мисс Бедпен за твоей одеждой.

Через полчаса к больнице подъехало такси, заказанное по просьбе Джада. Пятнадцать минут одиннадцатого он приехал на работу.

6

Джад подошел к телефону и набрал номер Девятнадцатого участка. Когда дежурный соединил его с бюро детективов, в трубке раздался бас:

— Лейтенант Макгрейви.

— Детектива Анджели, пожалуйста.

— Подождите.

— Детектив Анджели у телефона, — услышал он минутой позже.

— Джад Стивенс. Я хочу узнать, получили ли вы интересующую нас информацию.

— Я навел справки, — уклончиво ответил Анджели.

— Все, что вы должны сказать: «да» или «нет». — У Джада учащенно забилось сердце. — Зиффрен в лечебнице?

Казалось, прошла вечность, прежде чем Анджели ответил:

— Да, он все еще там.

— О… — волна разочарования захлестнула Джада. — Все ясно.

— Мне очень жаль.

— Благодарю. — И он положил трубку на рычаг.

Значит, оставался Харрисон Бурк, безнадежный шизофреник, уверенный, что все хотят его убить. Мог ли Бурк ударить первым? Джон Хансен вышел из его кабинета без десяти одиннадцать, и через несколько минут его убили. Значит, надо выяснить, где находился Бурк в это время. Джад набрал его рабочий телефон.

— Интернейшнл стил. — Безликий голос, казалось, принадлежал автомату.

— Мистера Харрисона Бурка, пожалуйста.

— Одну минуту.

Джад надеялся, что трубку снимет секретарша. Если Бурк сам подойдет к телефону…

— Кабинет мистера Бурка, — раздался в трубке женский голос.

— Говорит доктор Джад Стивенс. Я хотел бы у вас кое-что выяснить.

— О, конечно, доктор Стивенс. — В голосе слышалось облегчение, смешанное, впрочем, с ожиданием плохих новостей. Она знала, что Джад — психоаналитик Бурка.

— Дело касается счета мистера Бурка… — начал он.

— Его счета? — Девушка не пыталась скрыть своего разочарования.

— Моя секретарша, — быстро продолжил Джад, — она… ну, она больше не работает со мной, и я никак не могу разобраться в ее записях. Она отметила, что мистер Бурк приходил ко мне в понедельников десять тридцать утра, а я этого не помню. Не могли бы вы посмотреть его распорядок на тот день?

— Один момент, — холодно ответила она. Джад легко читал ее мысли. Ее шеф сходит с ума, а психоаналитик думает лишь о том, чтобы получить свои деньги. Через несколько минут она вновь взяла трубку. — Боюсь, ваша секретарша ошиблась, доктор Стивенс. Мистер Бурк не мог прийти к вам в понедельник утром.

— Вы в этом уверены? — продолжал настаивать Джад. — В ее журнале записано с десяти тридцати по…

— Мне все равно, что там записано, доктор, — резко оборвала его секретарша, рассерженная назойливостью Джада. В понедельник утром мистер Бурк проводил совещание. Оно началось в восемь утра.

— Не мог ли он отлучиться на час?

— Нет, доктор. В течение дня мистер Бурк никогда не покидает кабинета. — В голосе уже слышались обвинительные нотки. «Разве вы не видите, что он болен? Что вы предпринимаете для того, чтобы помочь ему?»

Итак, он просчитался. Это и не Зиффрен, и не Бурк. Но тогда кто? Круг замкнулся, он вновь вернулся в исходную точку. Некто убил его секретаршу и одного из пациентов. Столкновение на дороге могло оказаться и случайным, и нарочно подстроенным. В тот момент, когда к нему приближался черный лимузин, Джад не сомневался, что за ним охотятся. Но теперь, несколько успокоившись, он допускал, что могло сказаться нервное напряжение последних дней, и в возбужденном состоянии он принял случайный наезд за тщательно подготовленную попытку покушения. В этот момент зазвонил телефон. Он сразу узнал голос Анны.

— Вы заняты?

— Нет. Я могу с вами поговорить.

— Я прочла, что вас сбила машина, — озабоченно продолжала она. — Я хотела позвонить раньше, но не знала, где вас найти.

— О, ничего серьезного. В следующий раз не буду ходить по проезжей части.

— В газетах пишут, что это несчастный случай.

— Да.

— Они нашли водителя?

— Нет. Возможно, какой-то юнец развлекался подобным образом: в черном лимузине с потушенными огнями.

— Вы уверены? — спросила Анна.

Вопрос удивил Джада.