Из тьмы появились две настороженные фигуры, одна из них поднимала над головой пылающий факел.
– По сайту – нет. А вот при получении денег засветиться можно запросто.
Перед Ильма стояли русские воины, снаряженные так же, как он сам, с той разницей, что доспехи младшего из них, юноши лет восемнадцати, выглядели новее, были лучше и дороже. Его спутник, огромный бородач с факелом в руке, остановился немного позади.
Юноша, не снимая ладони с рукояти меча, надменно оглядел историка с головы до ног.
– Но пока что нам никто ничего не собирается платить. Честно говоря, я и сама мало верю в то, что какие-то идиоты заказывают убийства через Интернет, но, раз такой сайт существует, значит, кто-то на него все-таки ведется. Короче, ты сделаешь такой сайт или нет?
— Што зде дееши? Кой еси? — властно и резко спросил он. Ильма удовлетворенно хмыкнул про себя: контакт состоялся.
— Савва есмь воин, с Копорья, — свободно ответил он. — К князю иду, ко Ярославичу, на сечу. А ты кто есь?
– Кристина, ну как я тебе могу отказать?
Ноздри юноши гневно вздрогнули.
— Дерзко речешь! — сказал он, угрожающее приблизив лицо. — На сечу, глаголеши? Еда ведаю про то, может, лазутник и послух Бирьеров?
– Вот и здорово! – обрадовалась она и в знак благодарности чмокнула Максима в щеку.
«Сын какого-нибудь воеводы, — мелькнуло в голове у историка. — Нужно оскорбиться».
Лицо Ильма исказилось, он отступил на шаг и потянулся к ножнам.
— Лазутник! — крикнул он. — Ой, зрю я, высок ты под князем, голощекий, счастье тобе!
Точную копию сайта «Профсоюза киллеров» он, как и обещал, сделал, только если на оригинальном сайте заказы на убийство принимались без географических ограничений, то его клон был как бы региональным филиалом для Слобожанска. Такая конкретика, по его мнению, добавляла сайту убедительности. Эдик с Илоной, с которыми Кристина тоже поделилась своими авантюрными планами, отнеслись к ее затее без особого энтузиазма, но пообещали, что в случае чего она может на них рассчитывать, ведь они же одна команда!
Юноша побелел от ярости и, шагнув вперед, выхватил свистнувший меч.
«Вот повезло, — с раздражением подумал Ильма. — Как бы не пришлось возвращаться».
Не прошло и недели после того, как Максим запустил этот сайт, и на указанный им электронный адрес поступило анонимное письмо с заказом на убийство некоего Бессонова Анатолия Петровича, освободившегося недавно из зоны и обосновавшегося в Слобожанске криминального авторитета по кличке Бес. Больше никакой информации о клиенте в письме не было. Пожелавший остаться неизвестным заказчик, видимо, счел, что для профессионалов этого вполне достаточно, и интересовался лишь, сколько будет стоить ликвидация Беса.
Историк пригнулся и вытащил свой меч.
Бородатый великан, до того момента спокойно наблюдавший сцену, неподвижно стоя с факелом в стороне, внезапно ожил.
Получив такое письмо, Макс срочно созвал на «военный совет» всех членов «Клуба киллеров». Никто из них, даже инициатор этой авантюры Кристина, не поверили в то, что все это всерьез. Скорее всего, этот заказ был милицейской провокацией, но после долгих споров на «военном совете» было решено поддержать эту игру с якобы «заказчиком». По предложению Кристины за ликвидацию какого-то неизвестного им Беса они запросили двадцать тысяч долларов, о чем Максим в тот же день известил «заказчика». Поскольку подобную переписку нужно было вести с максимально возможными мерами предосторожности, чтобы не засветить свой айпишник, Максим специально съездил на железнодорожный вокзал, где был бесплатный Wi-Fi. Если заходить в Сеть в общественных точках с анонимным доступом, да плюс к этому использовать систему «луковой маршрутизации», можно было играть в шпионские игры хоть с ЦРУ, хоть с Моссадом. Так, во всяком случае, считал Максим, и у остальных членов «Клуба киллеров» не было оснований ему не доверять. Он в их команде был единственным, кто профессионально разбирался в современных компьютерных технологиях.
— Не по нраву то придет князю, — не меняя позы, проронил он. И от одних этих слов утих гнев юноши.
Он зло сверкнул в полутьме глазами и обернулся.
— Зри, Кербет, — сказал он. — Негодный сей брань мене речет дерзку!
Эдик Губов тоже был на «ты» с компьютером, но до Максима ему было далеко. В школьные годы оба хотели стать хакерами, но для этого надо было изучать языки программирования, как Максим, накупивший себе кучу специальных книг и уже через месяц самостоятельно написавший свою первую программу для простенькой компьютерной игры. Эдик, которому больше нравилось гонять по улицам на своем скутере, чем корпеть над умными книжками, подобными успехами в программировании похвастать не мог, однако на уровне сисадмина в компьютерах разбирался. Илона же, работавшая дежурным администратором в спортивной гостинице «Динамо», освоила компьютер как пользователь, что было для нее вполне достаточно. Она была самой старшей в их компании – ей недавно исполнилось уже двадцать четыре года, а с Эдиком она познакомилась всего пару месяцев назад, когда тот пришел проверить их офисный компьютер, почему-то постоянно зависавший. Эдик нашел в нем кучу вирусов, которые успешно удалил, после чего компьютер стал работать нормально. Поблагодарив его за работу, Илона на случай, если у нее опять возникнут какие-то проблемы с компьютером, сохранила номер его мобильного телефона в своем смартфоне.
«Кербет!» — с удовольствием отметил историк и еще раз оглядел воеводу, решив позднее, когда встанет солнце, рассмотреть его получше.
— Негоже, братия, биться соплеменникам, егда вороги домы наша топчут. Супротив супостата мечи подымайте, — проговорил тот, нахмурившись. — Идем, княже, пора.
Историку захотелось сесть на снег и расхохотаться.
На прощание Эдик сказал, что, если ей понадобится его помощь, она может звонить ему в любое время суток – на своем скоростном скутере он приедет к ней за считаные минуты, в каком бы конце города та ни находилась. На том они и расстались. Обратиться за помощью к Эдику ей пришлось уже на следующей день, точнее ночью. Просто в той ситуации, в которую она влипла по собственной глупости, оказалось, что в столь позднее время ей позвонить больше было некому, а в том, что Эдик примчится ее спасать по первому же ее зову, она почему-то не сомневалась. Ей с первого взгляда понравился этот высокий стройный парень, и от нее не укрылось то, как он украдкой посматривал на нее, когда чистил от вирусов ее компьютер.
Князь! Князь Андрей, брат самого Невского… Можно было раньше догадаться; хотя кто бы мог подумать — бродящий по ночному лесу, с одним только спутником…
Так или иначе, сказал себе Ильма, в первом контакте ты наткнулся на двух высших военачальников — редкая удача.
— Прощай мене, княже, — наконец неловко пробормотал он. — Коли б ведал я…
Жгучая брюнетка с длинными стройными ногами и великолепной фигурой, Илона давно привыкла к тому, что мужчины буквально раздевают ее взглядом, и в свою очередь сама смотрела на них как на возможных партнеров по сексу, который еще со времен ее спортивной молодости был для нее как допинг.
Андрей, не поворачиваясь к нему, кивнул головой.
Гуськом все трое вышли к озеру и пошли по берегу узмени на запад, впереди молодой князь, немного позади и правее — Кербет, за ними обоими шел историк, оглядываясь по сторонам.
Они вышли на берег, и взгляду Ильма открылось бескрайнее темное ледяное пространство, сливавшееся вдалеке с чуть более светлым небом. В лицо ему ударил порыв пронзительного холодного ветра.
В шестнадцать лет она выполнила норматив мастера спорта по лыжным гонкам, а когда нужно было переходить из юниорок во взрослую категорию, в которой были большие проблемы с финансированием, ей предложили перейти в биатлон. Илона согласилась, но ей очень тяжело дался такой переход. Если на лыжах она стояла с малых лет, то от винтовки поначалу просто ревела. Потом, конечно, привыкла, и за один год ей удалось выполнить норматив мастера спорта по биатлону, к тому же у нее появился шанс попасть в олимпийскую сборную.
Князь и Кербет стояли на берегу.
В уже светлеющей ночи, сквозь голые ветви деревьев, сияло пламя бесчисленных костров в лесу. Лагерь был полон сидящих, бродящих, переговаривающихся людей. Можно было поразиться многообразию их одеяний и оружия: от кольчуг и панцирей до армяков; от шлемов с платами — до простых шапок; от мечей и копий — до дубин и рогатин.
Нет ни в одной сфере жизни столько фанатиков, сколько в спорте. Для завоевания рекордов люди идут на все. Ради того чтобы достичь олимпийских высот в современном большом спорте, многие спортсмены готовы принимать запрещенные препараты. Изначально под словом «допинг» подразумевались витамины и протеиновое питание, позволяющие быстрее восстанавливаться работающим на полный износ спортсменам, которые вынуждены были постоянно держать себя в максимальной форме. Поначалу это было разрешено официально, но когда спортсмены стали злоупотреблять фармакологическими препаратами с ущербом для своего здоровья, даже до летального исхода, пришлось ввести допинг-контроль. При обнаружении допинга спортсмену теперь грозит дисквалификация, вплоть до полного отлучения от спорта.
Многие сошлись в этом месте на сечу с супостатом под знамена князя, имя которого гремело по всей Руси, — тут были из Новгорода и из Переяславля, из Пскова и Суздаля.
Они пришли, чтобы защищать не княжескую власть и не лавки городских купцов, вся Русь лежала за их широкими плечами — будто протяжная и печальная песня, словно святой в нищенском рубище, почерневшая от дыма пожаров, кровью щедро политая…
Князь Андрей и Кербет отправились искать Невского, историк попытался увязаться за ними, но воевода только нахмурился и сказал: «Пош-то?»
Но есть такая форма допинга, которая не фигурирует ни в одной из книг о запрещенных в спорте препаратах. Качественный секс накануне соревнований вызывает у спортсменок эмоциональный подъем и приводит в действие внутренние резервы организма, стимулируя их получше любого допинга. Пловчихи и бегуньи после ночи любви проходили дистанцию намного быстрее, а фигуристки и гимнастки выполняли упражнения более выразительно.
Ильма решил, что увидит князя позже, и, побродив по лагерю, подсел к одному из костров. В его медовых отблесках полулежали два бойца в иссеченных кольчугах и неторопливо поучали новичков хитростям боя против! немцев
Один из двоих взглянул на историка и спросил:
Илона тренировалась в команде, где секс-допинг всячески поощрялся, и когда из-за порванного мениска ей пришлось уйти из большого спорта, потребность в таком «допинге» осталась. Когда у нее наступал период обострения сексуальных чувств, ей нравилось инкогнито встретиться с новым мужчиной на один, максимум два раза, и все. Еще она любила встречи вслепую, когда идешь и не знаешь, кто тебя будет любить, – такие авантюрные сексуальные приключения ее очень заводили. Знакомилась она обычно через Интернет. В тот вечер она под ником Анжелика оставила на сайте знакомств почти поэтическое сообщение: «Так хочется, чтоб кто-нибудь был рядом, и трепетать под страстным взглядом. Так хочется, почувствовав прикосновенье, замереть…», и через час ее уже забросали анкетами. Выбрав самую, по ее мнению, лучшую анкету, она договорилась о встрече с парнем под ником Моцарт, двадцати трех лет, который написал о себе: «Веселый, активный парень, музыкант, поэт и просто интересный человек. Люблю море, закат, рассвет, звезды. Хочу найти девушку, желающую испытать полную гамму чувств».
— Отколе есь?
— Савва я, с Копорья, — ответил тот.
— С Копорья, — оживился второй. — И я! Митрий мене кличут!
О, именно «полную гамму чувств» Илона и хотела испытать! Заниматься любовью с поэтом ей еще не доводилось. «Как это, наверное, будет все романтично», – думала она, надевая свое любимое нижнее белье и чулочки на поясе. Стоя перед зеркалом, она невольно залюбовалась собой. Да, Бог ее внешностью не обидел – с таким великолепным телом, как у нее, смело можно было фотографироваться для обложки какого-нибудь глянцевого журнала, что ей однажды уже и предлагали. В принципе, Илона не видела ничего особо предосудительного в том, чтобы сняться обнаженной для мужского журнала, но, оказавшись в фотостудии под слепящим светом направленных на нее юпитеров, она вдруг сильно засмущалась, так и не решившись полностью раздеться перед фотокамерой.
Ильма сделал вид, будто обрадовался земляку, особой радости, однако, не испытывая. Они сели рядом.
— Зрю я, — оказал Митрий, — был ты уж в сечах.
Историк был доволен, что речь зашла не о Копорье, хоть и знал этот городок досконально.
В общем, фотомодели из нее не вышло, зато в интимной обстановке с избранным мужчиной приступами девичьей стыдливости она не страдала. Сегодня ее избранником стал неизвестный ей поэт и музыкант. Взяв такси, Илона приехала к нему домой по названному им адресу. «Моцарт», долговязый парень вполне интеллигентной наружности, жил в однокомнатной квартире в «хрущобе», убогая обстановка которой – старая кровать с панцирной сеткой и замызганный коврик на полу – Илону весьма смутила. Не так она себе представляла «любовное гнездышко» молодого поэта, да и сам поэт явно не тянул на мужчину ее мечты. Правда, нетерпеливая активность, с которой он начал ее раздевать прямо с порога, Илоне понравилась. Ну не стихи же она пришла сюда слушать, так что чем скорее их свидание перейдет в горизонтальное положение, тем лучше, подумала она, когда «Моцарт» уложил ее на скрипучую кровать и безо всяких там любовных прелюдий стал стягивать с нее кружевные трусики. Илона от столь быстрого развития событий так же быстро завелась. Пяти минут не прошло, как она позвонила в дверь, и вот уже лежит абсолютно нагая перед едва знакомым парнем. Она хотела трепетать под страстным взглядом и, почувствовав прикосновение, замереть? Вот ее сокровенные мечты и воплотились в реальность. Но когда этот любовник вдруг вздумал привязать ее руки к дужкам кровати разорванным при ней полотенцем, мол, это такая ролевая игра в насильника и жертву, она вдруг испугалась, что нарвалась на какого-то извращенца.
— Бывал, — спокойно отозвался Ильма, подтягивая ножны меча, чтобы не мешали сидеть. — На Неве бился со Ярославичем. — И это была правда.
«Моцарт» же вместо того, чтобы отпустить ее на все четыре стороны, раз она вдруг так заартачилась, заявил, что не выпустит ее из своей квартиры, пока они не займутся тем, ради чего она к нему приехала, чем напугал ее еще больше, и она с перепугу решила, что угодила в логово настоящего сексуального маньяка. Вырвавшись из его объятий, она схватила с тумбочки свой смартфон и бросилась в ванную. Закрыв трясущимися руками дверь на крючок, она с первого раза дозвонилась Эдику и успела сообщить ему, что ее насильно удерживает какой-то маньяк по такому-то адресу.
— Жена у тебя али еще хто?
— Один.
«Моцарт», который, на свою беду, не слышал, кому она там звонила и что говорила, достал из холодильника бутылку водки и, отхлебнув прямо из горлышка, стал терпеливо ожидать, когда его чокнутая гостья выйдет из ванной. Результатом этих ожиданий для него стало сотрясение мозга и сломанный нос. И это он еще легко отделался, потому что неожиданно ворвавшийся к нему в квартиру разъяренный Эдик, выбивший хлипкую дверь с одного удара ноги, убил бы незадачливого «музыканта, поэта и просто интересного человека», если бы Илона вовремя не остановила своего заступника.
По лесу разнесся клич — выходить на лед. Историку показалось, что он узнал голос Кербета.
С возбужденным гомоном воины стали вставать от костров, осматривать оружие и потуже перевязывать лапти; многие шли со щитами.
Оставив несостоявшегося насильника утирать кровавые сопли, Илона уехала с Эдиком на скутере и готова была теперь с ним и в огонь, и в воду.
Берег узмени, пустынный до того, вдруг наполнился русскими воинами. Они шли и шли, выходили на берег и спускались на лед.
«…На Чудьском озере, на узмени, у Воронея камени…»
Легендарный Вороний камень. Но это было вчера, четвертого апреля. К ночи полки перешли южнее, и теперь скалу даже не было видно, ее заслонял собой лесистый выступ полуострова; у оконечности последнего и строились сейчас воины.
Одним из последних выходя из леса, историк увидел наконец и самого князя Александра.
Ответ от «заказчика», что сумма его устраивает, Максим получил уже через час. Оставалось только договориться с ним, как получить эти деньги, но это-то Максима и пугало. До этого момента в их играх особого криминала не было, но взять деньги за заказное убийство – это уже не шутки, даже если никто никого убивать не собирался. Его опасения разделяли и Кристина, и Эдик с Илоной, но в итоге все сошлись во мнении, что за такие деньги можно и рискнуть. Поскольку передача денег из рук в руки исключалась, ведь на сайте четко было указано: «В силу специфики работы личных встреч мы не устраиваем», надо было придумать наиболее безопасный способ их получения, что оказалось не так-то и просто, как им вначале представлялось.
Невский неподвижно, как изваяние, сидел на белом коне на пригорке, взгляд его был устремлен на далекий ледовый горизонт. Ильма подумал, что Александр мало изменился со времени битвы на Неве.
Князь был высокий, мощного телосложения молодой мужчина, на вид лет тридцати, на самом же деле в то утро пятого апреля было ему всего двадцать два года.
Как вариант – предложить «заказчику» оставить оговоренную сумму в какой-нибудь автоматической камере хранения, после чего тому останется только сообщить им шифр и номер ячейки, предложила Кристина.
Из-за деревьев рванулись первые лучи восходящего солнца. Митрий улыбнулся.
— Ну, светило, здравствуй! — сказал он. — Теперь и помереть можно. Но, бог даст, живы выйдем.
– Да, но ты учти, что везде, где есть камеры хранения, может быть установлено видеонаблюдение, – предупредил ее Максим.
Раздались крики. Земляки обернулись. Со стороны Суболичского берега, крича что-то, во весь опор мчался всадник.
Через секунды он приблизился, пролетел сквозь расступившиеся полки и, подскакав к береговой линии, попытался резко осадить лошадь, но она поскользнулась и грохнулась об лед. Всадник успел отскочить в сторону; прихрамывая, он подбежал к пригорку и торопливо поклонился князю, не снимая шлема.
– Я думала об этом. Но для нас это даже плюс. Если за всем этим стоят менты, где, как ты думаешь, они нас будут пасти?
— Што? — крикнул Невский, перегнувшись к нему в седле.
— Немцы на лед спускаша! — громко ответил гонец.
– За монитором камер наблюдения, скорее всего.
Известие быстро облетело полки, гомон притих.
Александр, не оборачиваясь, сделал короткий знак рукой, подзывая Кербета, и что-то тихо сказал ему.
– Правильно. Поэтому, прежде чем открыть ячейку, нам надо будет проверить, кто там сидит за этим монитором. Если обычный охранник и никаких ментов там нет, значит, это не подстава, а действительно реальный заказчик. Тогда можно спокойно забрать деньги. Как автор идеи, это сделаю я, – вызвалась Кристина.
Воевода слегка наклонил голову, повернулся и издал громкий клич: из леса немедленно выскочило несколько всадников, он помчался с ними на лед к войскам.
За десять-пятнадцать минут Кербет выровнял войска в огромную много-рядную дугу недалеко от берега. Историк и Митрий оказались в самом центре ее, заполненной суздальцами.
– Рисковая ты девчонка, Кристи, за что тебя и люблю, – признался Максим, но Кристина оставила его признание в любви без внимания. Сейчас ее больше всего занимала разработка предстоящей операции.
Воцарилась тишина.
Ильма услышал стук копыт, обернулся и успел заметить, как Невский и князь Андрей, разделившись, поскакали в разные стороны и исчезли в лесу. «Засадные конные дружины», — с удовлетворением отметил историк и, оглядевшись, увидел на левом фланге Кербета на гнедой лошади.
– Ну что ж, отличный план! – одобрил ее предложение Эдик. – Лучше всего для нашей операции подойдет железнодорожный вокзал. Там постоянно толпится куча народу, и нам будет легче затеряться в толпе, чтобы не привлекать к себе внимания. Нужно будет только придумать, как, не вызвав подозрений, проверить, кто там ведет видеонаблюдение за камерами хранения.
В полном молчании застыли полки. Лица людей казались одинаковыми, все они были суровы и угрюмы, готовые принять смерть; все знали, что она не заставит себя долго ждать, еще невидимая, она уже мчалась навстречу. Историк внимательно вглядывался в приближающихся рыцарей.
– Я с этим, думаю, справлюсь, – сказала Илона.
Рыцари надвигались, как всегда, гигантским ровным тупым клином — впереди пятеро, за ними семеро, девятеро…
Молодой воин, стоявший рядом с Митрием, не в силах сдержать смятения, попятился, не сводя расширенных глаз со стремительно надвигающегося ливонского войска. «Ну! — ухватил его Митрий. — Не бойсь!»
– Хорошо, – согласился он. – А я буду ожидать Кристину с деньгами на выходе из вокзала. На моей «Ямахе» со стопятидесятикубовым движком мы от любой погони уйдем – гарантирую.
Рыцари приближались с каждой секундой, уже видны были их рогатые шлемы и вьющиеся белые плащи. Они мчались, подняв длинные копья, но осталось не более пятисот метров, и одним движением, сверкнув, опустились острия, нацелились вперед.
— Эй… братия! — раздался в рядах позади Ильма чей-то одинокий растерянный голос. — Как же мы их…
– Надо все будет продумать так, чтобы до погони дело не дошло, – сказал Максим. – Если не возражаете, я беру на себя общее руководство операцией, ну и Кристину на вокзале подстрахую, само собой.
Русское войско неровно ощетинилось копьями, над головами мелькнули крючья.
— Щас… — пробормотал Митрий, пробуя большим пальцем острие меча.
Никто не возражал.
Расстояние между войсками быстро сокращалось; лед гудел под копытами лошадей. Оставалось сто метров, пятьдесят… Напряжение выросло до предела.
– Да, и еще чуть не забыл! – продолжил он. – На время операции нам всем надо будет сменить симки на анонимные – у нас они продаются в любом киоске, а потом их просто выбросим и все, никакая спецслужба нас по ним не вычислит.
Историк, вытащив меч, до последнего мгновения, когда войска взорвались единым ревом, с интересом разглядывал трепещущий на ветру, знакомый огромный крест на знамени центрального рыцаря.
– Для полной конспирации нам нужно сменить не только симки, но и телефоны, – поправил его Эдик. – У меня одноклассник на вещевом рынке торгует бэушными мобильниками, можно у него недорого купить работающие, и выбросить их потом будет не жалко.
Конный клин, как топор в полено, на полном скаку врубился в центр русской дуги и разметал на две стороны пеших суздальцев.
Митрий, оскалясь, ухватил крюком ливонского всадника и, упираясь, тащил его на лед.
– Годится, – поддержал его Максим.
Над узменью, далеко разносясь в холодном воздухе, качался бешеный двуязычный крик ярости и злобы. Молодой воин, вскрикнув, отшатнулся от лошади и упал под мечом, как срубленная ветка.
И поскольку больше вопросов и предложений не поступило, отправил по электронной почте письмо «заказчику» с указанием, что тот должен оставить для них оговоренную сумму в автоматической камере хранения на Центральном железнодорожном вокзале и сообщить им номер ячейки и шифр. Как только деньги будут получены, его заказ считается принятым к исполнению.
«Фланги должны начать смыкаться, фланги… Нет, рано», — мелькнуло в голове у Ильма, рассчитанными движениями отбивающегося от ударов меча.
Строй ливонцев нарушился, они остановились и скучились, рубя направо и налево.
Перед тем как идти «на дело», Кристина постаралась изменить свою внешность так, чтобы даже соседи по подъезду ее не узнали.
Фланговые переяславские и новгородские дружины стали наконец смыкаться, прижимая рыцарей к берегу, охватывая их в полукольцо.
Огромный тевтонец с волочащимся за конем знаменем льва яростно наступал на историка. Тот, размахнувшись, ударил мечом по лошадиной морде. Лошадь дико заржала и, встав на дыбы, свалилась на окровавленный лед.
Известно, что с помощью косметики, используя различные оттенки теней, румян, губной помады, женщина может изменить свое лицо до неузнаваемости. Основная цель макияжа – подчеркнуть природную красоту и скрыть некоторые недостатки внешности. Маленькие глаза можно визуально увеличить с помощью светлых теней, а их разрез удлинить карандашом для подводки. Накладные ресницы помогут «распахнуть» взгляд, а губы, обведенные чуть выше естественной границы, кажутся более пухлыми и чувственными. И так благодаря удачно подобранному макияжу неприметная девушка может преобразиться из дурнушки в настоящую красотку.
«Дружины, конные дружины… Перелом наступает. Не пропустить появления конных дружин князя. Проследить…» Историк метался в гуще боя, автоматически отбивая удары Древко копья скользнуло по шлему и сдвинуло спираль.
Ильма ощутил жестокий удар и почувствовал, как с головы, порвав ремень, слетел шлем. Забыв обо всем, он в страхе тронул висок, обруча со спиралью не было.
Кристине же нужно было сделать все с точностью до наоборот – превратиться из неотразимой красавицы в эдакую «серую мышку», на которую никто не обращает внимания. Поэтому она смыла всю косметику, стерла с губ помаду, а свои роскошные белокурые локоны упрятала под бейсболку, козырек которой натянула на самый нос, и надела на себя самую невзрачную одежду, которая нашлась в ее гардеробе, – мешковато сидевшие на ней старенькие джинсы и светло-синюю футболку. На случай, если вдруг придется срочно удирать, она обулась в удобные кроссовки, в которых бегала когда-то стометровку на уроках физкультуры. Свой новый смартфон ей пришлось оставить дома. С этого момента все переговоры между собой они условились вести только с тех телефонов и сим-карт, которые приобрел для них Эдик. Кристине досталась старенькая «Нокия» с черно-белым экраном, для «серой мышки» такой мобильник был в самый раз.
Чей-то яростный голос взревел над самым ухом. Ильма дернулся, резко обернулся и успел лишь заметить плеснувший на все небо василиск, и меч, разрубив кольчугу, швырнул историка на кровавый лед. В смятении он попытался вскочить, но лошадь снова опрокинула его под ноги сражающихся.
Не понимая, что делает, он пополз в сторону и замер.
Что-то угрожающее родилось вокруг него. Солнце потемнело, мозг сжало, как в тисках.
На железнодорожный вокзал Кристина приехала в метро. Надев для пущей маскировки закрывающие пол-лица солнцезащитные очки, она спустилась на цокольный этаж, где находился зал автоматических камер хранения. Увидев там озирающегося по сторонам Максима, она специально два раза прошла мимо него, но он не обратил на нее никакого внимания, явно ее не узнав. Пройдя в конец зала, Кристина позвонила ему на мобильный, выяснить, как обстановка. Макс заверил ее, что все в порядке. Только что ему отзвонилась Илона и сообщила, что за пультом видеонаблюдения сидит штатный оператор и никаких ментов там нет.
Перед ним вдруг возникла исполинская стена-чудовище; она окружала его, живая, полупрозрачная, с дрожащими крохотными огоньками, словно вкраплинками слюды.
Расширенными глазами он смотрел на нее и внезапно понял, что это. Он понял и закричал от ужаса…
Получив «добро», Кристина уверенно подошла к нужной ячейке и набрала по памяти шифр, который им прислал по электронной почте заказчик. Шифр подошел. Кристина открыла дверцу предательски задрожавшими руками, но кроме стандартного листа бумаги, на котором была напечатана черно-белая фотография какого-то лысого урода, никаких денег там и близко не было. Разочарованию ее не было предела. Недоуменно пожав плечами, она забрала эту бумажку и, сложив ее вчетверо, сунула в сумочку, направившись к выходу, где ее ожидал Эдик на своем скутере. Тот узнал Кристину только после того, как она обратилась к нему.
При утере… Контакта… Энергетической спиралью… Может при определенных условиях… Амнезия… Потеря памяти…
Ильма закричал. Стена серой мглы накренилась и стремительно понеслась на него…
– Как тебе мой маскарад? – сняв солнцезащитные очки, поинтересовалась она.
— Возьмите меня отсюда! — заорал вне себя историк. — Дежурный, возьми меня отсюда!
— Ильма! — завопил Стью. — Найди спираль, спираль! Она у тебя под ногами! Найди спираль! Скорее, скорее! — И кричал кому-то там: — Не могу… Не могу удержать Ильма! Сделай что-нибудь!
– О, это ты?! – удивился он. – Ну что, забрала деньги?
Ильма сидел на земле и остановившимся взглядом смотрел перед собой. Перед глазами его цвели красные маки.
— Ильма Кир! — кричал кто-то из пространства. — Закрой… Слышишь меня? Закрой глаза, надави на виски и старайся ни о чем не думать! Ты продержишься некоторое время… Ильма!!
– Не-а. Там только эта фотка была, – развернув лист бумаги, она протянула ее Эдику.
Было поздно.
Полупрозрачная стена уже обрушилась на его мозг. Все смешалось. Ильма Кир перестал существовать.
– Похоже, это фото нашего клиента, а это значит, что все только начинается. Так, быстро садись ко мне, поехали отсюда! – приказным тоном произнес он, убирая скутер с боковой подножки.
* * *
Савва очнулся и поморщился от боли в голове.
По его встревоженному голосу Кристина поняла, что рано она расслабилась. Как только они оседлали скутер, Эдик поддал газу и с ветерком довез ее прямо к ее подъезду. Кристина оглядывалась всю дорогу, но никакой погони за ними не заметила.
Он лежал на спине в ложбинке, образованной двумя лошадиными трупами, голова его опиралась на конский круп, в расслабленной ладони ощущалась рукоять меча.
Он вспомнил сечу и удар по голове. Теперь вокруг царила тишина.
Вечером ей позвонил Максим и сказал, что завтра они действуют по тому же сценарию. Только что по электронной почте ему пришло письмо от заказчика с новым шифром и номером ячейки, в которой он оставил для них двадцать тысяч долларов сотенными купюрами в сумке для автомобильной аптечки. И еще заказчик проинформировал их, что Бес остановился в гостинице «Динамо».
«Язвен яз, али што?» — подумал Савва и попытался встать, но не смог.
– А он как-то пояснил, почему сегодня денег не было? – поинтересовалась она.
Плечо ссохлось с кольчугой в запекшейся крови. Савва выругался и поднял глаза.
– Нет. Похоже, заказчик нам проверку устроил. Слушай, может, нам лучше отказаться от этой авантюры, пока еще не поздно? – предложил он.
По пустынному, каркающему воронами полю к нему с залитым кровью лицом, волоча меч и пошатываясь, брел Митрий.
– Думаешь, меня могли засечь на вокзале?
Он подошел к земляку и обессиленно рухнул на колено.
— Како, брате? Живы вышли?
– Могли. Там столько разного народу крутилось…
— Живы, — с трудом шевельнув почерневшими губами, ответил Савва. — А сеча?
– Понятно. Хорошо, что я так замаскировалась, даже ты меня не узнал. А потом мы с Эдиком сразу же уехали, и никто за нами не погнался. Так что ничего страшного в том, что нам устроили проверку, я не вижу. Просто заказчику тоже надо было убедиться, что это не ментовская провокация, – предположила она.
— Побили супостата, — со злобной радостью отозвался Митрий. — Иные пали, иные на сиговице сгинули… А иных княже семь верст бил по леду до самого Суболичьского берега!
– Видно, убедился, раз снова вышел с нами на связь.
— Побили ворогов, — проговорил Савва.
– Ну да, менты ведь на мопедах не ездят, а вот киллеру такие колеса в самый раз.
— Язвен есть? — спросил Митрий.
– Плохо, конечно, если вас с Эдиком видели…
— А! — махнул рукой Савва и, опираясь на плечо друга, встал.
— Язвен! — сказал Митрий. — И я. Да только иные наши совсем убиты.
– Ну даже если и видели, что с того? У меня же на лице не написано, что я Кристина Истомина? А скутер у Эдика без номеров. Таких скутеров сотни по городу катаются.
— Идемо, брате, — сказал Савва.
– Убедила, – согласился он.
— Идемо, — отозвался Митрий.
Они обнялись и, шатаясь, побрели среди трупов по окровавленному льду в ту сторону, откуда доносился отдаленный колокольный звон.
На следующий день у них все прошло как по нотам. Кристина благополучно забрала из камеры хранения сумку для автомобильной аптечки, только на этот раз Эдик на своем скутере повез ее такими дворами, где и дорог-то нет, так что проследить за ними на автомобиле было просто невозможно. Содержимое сумки они проверили уже в подъезде Кристины, куда она зашла в сопровождении Эдика. На этот раз заказчик их не обманул, там действительно было ровно двести стодолларовых купюр. Пересчитав деньги, Кристина забрала свою долю пять тысяч долларов, остальные пятнадцать тысяч Эдик рассовал по карманам – пять тысяч взял себе и десять отложил для Максима с Илоной. Пустую сумку он выбросил на улице в ближайший мусорный ящик, и тем же вечером они всей командой отпраздновали в кафе свой, как они считали, выигрыш, при этом, правда, все согласились с Максом, что в киллеров лучше играть за монитором компьютеров. Договорившись со своими друзьями, что в такие игры они больше не играют, Максим собрал все левые мобильные телефоны, приобретенные Эдиком у одноклассника почти задаром, и выбросил их в реку. А чтобы окончательно обрубить все концы, удалил всю переписку с заказчиком вместе с электронным почтовым ящиком, адрес которого был указан на их псевдокиллерском сайте, а заодно и сам сайт закрыл от греха подальше.
Яцек Савашкевич
Оборвав все связи с заказчиком, Максим никак не мог избавиться от гнетущего чувства тревоги, что просто так это им с рук не сойдет, и дурные предчувствия его не обманули.
На третий день после того, как он удалил «киллерский» ящик, вдруг куда-то пропала Кристина. На телефонные звонки она не отвечала и в Сеть не выходила. Дома ее тоже не было. Эдик съездил к ней, но дверь ему никто не открыл. А еще через день с ее мобильного телефона позвонил ее отец сначала Илоне, потом Эдику и Максиму. Как они поняли, он обзванивал всех знакомых Кристины, чьи номера телефонов были у нее в списке контактов, пытаясь хоть что-то узнать о своей дочери. Потом их всех вызывали в милицию по поводу без вести пропавшей Кристины, но никто из них не решился рассказать следователям про свои игры в киллеров, а в том, что ее исчезновение как-то с этим связано, сомневаться не приходилось.
КОНТАКТ
– Мужики, ну надо же что-то делать! Не можем же мы сидеть просто так сложа руки? – воззвала Илона к Эдику с Максом, ожидавшим ее под стенами райотдела.
ТМ 1979 № 6
– Никто и не собирается сидеть сложа руки, – ответил ей Максим. – Поехали ко мне и в спокойной обстановке все обсудим, – предложил он.
— Работа хорошая, — говорили старшие дежурные, и Макинто в глубине души признавал их правоту. Но он не любил свою работу. По многим причинам. В основном потому, что она была действительно хорошей, спокойной, и потому, что коллеги, четверть жизни просидевшие на дежурствах, так ее хвалили.
Собрав у себя дома очередной «военный совет», Максим первым делом проверил свою электронную почту – новых писем не было, а вот в скайпе для него было оставлено видеосообщение от Кристины. Подозвав к монитору Илону с Эдиком, Максим включил видеозапись, на которой какой-то тип в маске измененным на компьютере голосом вещал, что «профсоюз киллеров» дает им неделю на выполнение заказа, за который они взяли стопроцентную предоплату. И пообещал, что Кристина вернется домой в тот же день, когда этот заказ будет ими исполнен, предупредив при этом, что если они не выполнят взятые на себя обязательства перед заказчиком в недельный срок, то их трупы никто никогда не найдет.
Обязанности дежурного были очень просты — сиди себе, и только. Остальное — работу, о которой техник Пабле говорил, что неизвестно, где ее начало, а где конец, — исполняли автоматы. Пабле приходил раз в неделю, чтобы осмотреть радиоприемную аппаратуру. В среднем это занимало четверть часа, остальным рабочим временем он мог распоряжаться свободно. Макинто завидовал ему, пока не узнал, что техник все остальные дни недели торчал в мастерской, где работы почти не было, да и была она еще скучнее, чем в обсерватории. Потому что в обсерватории хоть иногда что-то да происходило. Например, в среднем два раза в неделю включался зуммер, и хотя заранее было известно, что это опять ложная тревога, сама необходимость проанализировать поступивший сигнал позволяла убить время.
Судя по тому, что такой же ультиматум пришел по скайпу и Эдику с Илоной, Кристина сдала этому «профсоюзу» всю их команду, так что угроза насчет трупов всех не на шутку напугала. В этой ситуации Максим не видел иного выхода, кроме как передать это видеосообщение в милицию.
Бывало, что старшим коллегам Макинто надоедало слушать читающий аппарат, а по видео шел малоинтересный публицистический блок. Тогда они, пользуясь монтажным столом и архивными пленками, писали так называемую космическую музыку. Из зарегистрированных импульсов и потоков сигналов, принятых радиотелескопом из Галактики, выбирали и объединяли наиболее интересные, по их мнению, отрывки. Так иногда появлялись произведения с удивительной мелодической линией. Самое красивое из них (по мнению большинства работников обсерватории) — им страшно гордился его автор, старший дежурный Хеннес, — называлось «Симфония пульсара РР Лира».
Подобные творческие пробы Макинто считал проявлением детства, а причину почти поголовного увлечения ими усматривал в монотонности работы. Он с тревогой думал о своем будущем и часто упрекал себя в том, что, имея все условия, не пишет диссертацию или, что сейчас страшно модно, какую-нибудь научную работу. Конечно, сразу после учебы, когда он еще радовался диплому радиоастронома, у него была масса планов, и именно для их реализации он устроился в обсерваторию.
– Если ты уверен, что менты спасут Кристину, а заодно и нас защитят от этих киллеров, идем с этой видеозаписью сдаваться в милицию прямо сейчас, – сказала на это Илона.
Но работа, которую он исполнял, делала безвольным, опустошала. Достаточно было взглянуть на постную физиономию Гулла, которого Макинто обычно сменял, сесть к пульту и послушать монотонное гудение аппаратуры.
– Я ни в чем не уверен, – признался он. – Просто не знаю, что мы сами можем сделать для освобождения Кристины. Ну не убивать же нам этого чертова Беса, в самом деле. Это же вам не компьютерные «стрелялки». Тут уже все по-настоящему, а я и стрелять-то толком не умею…
— Есть что-нибудь новое? — спрашивал Макинто, потому что так повелось. Этот риторический вопрос стал традиционным.
– Да уж, доигрались… – обескураженно протянул Эдик.
— Одна «молния» от архангела Гавриила и хоровое пение с группой цефеид.
Это мрачная шутка, которую Макинто знал наизусть и к которой был всегда готов, каждый раз его раздражала. Он постоянно обещал себе поговорить с Гуллом, но кончалось тем, что Макинто молча падал в теплое еще кресло и с миной мученика ждал, пока Гулл уберется к черту, что тот и делал довольно быстро и охотно.
– Так, давайте перестанем паниковать, – призвала Илона. – Безвыходных ситуаций не бывает, и мы просто обязаны выручить нашу Кристину, тем более что задачу нам поставили не такую уж невыполнимую. Я, кстати, видела вчера этого Беса – он у нас двухместный люкс снял. Типичный уголовник, по которому тюрьма давно плачет. Такие же бандиты, как этот Бес, десять лет назад отца моего убили. Мой папа таксовал тогда по ночам, и какие-то гопники его задушили ради несчастных копеек, что он успел натаксовать. Ненавижу бандитов. Эти двуногие особи только внешне похожи на людей, а так ничего человеческого в них нет – они хуже зверей. И если так получилось, что нас поставили перед выбором – жизнь Кристины против жизни какого-то уголовника, лично у меня рука не дрогнула бы пристрелить этого Беса.
Но сегодня Гулл задержался.
– У меня тоже, но это все эмоции. Максимум, на что мы реально способны, так это пульнуть в него из пейнтбольного ружья, как мы раньше развлекались, – напомнил Эдик об их пейнтбольных играх в киллеров.
— Обрати внимание на квадрат Кардашева, — сказал он, — в нем было четыре тревоги.
— Ого! — удивился Макинто. — А текст?
– И что ты предлагаешь? Сидеть и ничего не делать?
Четыре сигнала за смену явление необычное, и об этом можно было поговорить. Макинто приготовился высказывать различные предположения, выслушивать их от Гулла, то есть как-то скрашивать долгое дежурство.
– Ну почему ничего не делать? Мы можем обратиться в милицию, как Макс говорил. Профессионалы ведь лучше нас, дилетантов, знают, как действовать в таких ситуациях. Они могут, например, устроить инсценировку убийства Беса, и если «профсоюз» поверит в нее, то и Кристину тогда отпустят, и убивать никого не надо будет, чтобы выполнить их требования.
— Что-то невразумительное. — Гулл кивнул и вышел.
Макинто даже обиделся — он никакого другого ответа и не ждал, но поговорить-то можно было. В то же время явное бегство Гулла привлекло его внимание к сигналам.
– Вот именно, что если! А если не поверят?! А если у этого «профсоюза» есть свои люди в милиции, а такие наверняка у них есть, ведь они сами бывшие менты, что тогда? Нас-то этот тайный синдикат наемных убийц, может, и не тронет, потому как ментам, если мы придем к ним с повинной, придется взять нас под свою защиту или еще проще – посадить в тюрьму, где нас уж точно будут охранять, причем очень строго. А вот Кристину, если фокус с инсценировкой не пройдет, киллеры уже никогда не отпустят. Вы же сами должны понимать, что таких свидетелей в живых не оставляют.
Лаборатория принимала все диапазоны радиоволн, улавливаемые системой антенн с орбиты Земли. Особенное внимание обращалось на сигналы с частотой от 2000 до 4000 мегагерц, которые наименее подвержены искажениям, о чем должна знать каждая научно-техническая цивилизация. А так как неведомая передача велась на этих частотах, то приняли ее довольно четко.
Макинто проверил отдаленность радиоисточника от Земли. Получилось около пятисот световых лет, что в пересчете на мощность давало величину в миллиард раз больше достигнутой в мире. Предположение, что данный радиоисточник искусственного происхождения и его активность подтверждает существование научно-технической цивилизации, можно было исключить полностью. На лекциях ему футурологию не преподавали, а в работе принимаются во внимание только факты.
– Эдик, Илона права, – заметил Максим. – Рисковать жизнью Кристины мы не можем.
Удивляло лишь то, что никогда еще не принимали сигнала с настолько стабильной и узкой полосой частот, да и район, из которого поступал сигнал, считался зоной низкой активности радиоизлучения.
Макинто оторвал взгляд от осциллографа и вернулся к пеленгатору, нацеленному на радиоисточник. Индикаторы однозначно указывали водородное облако. Согласно закону Баррета — Хойла его мощность должна быть несравнимо меньше мощности принятого сигнала, а наука категорически отрицала возможность естественного и к тому же внезапного ее увеличения.
– И что ты предлагаешь?
Это определение «естественного» не давало Макинто покоя. С трудом он вспомнил гипотезу Хойла — как-никак одного из крупнейших авторитетов астрономии и астрофизики XX века, приведенную на какой-то лекции как пример того, к чему может привести чрезмерно буйная фантазия исследователя. Ибо Хойл утверждал, что разумные существа, достигшие соответствующего уровня развития, вполне могут использовать водородные облака для усиления радиоволн. Электростатическим полем в облаке нужно было создать резонаторную нишу и направить в нее излучение кристаллического мазера. Усиленный в миллион раз сигнал устремится в пространство вдоль оси резонатора.
– У нас есть деньги, которые мы взяли у заказчика, гипотетически можно было бы нанять на них настоящего киллера, только я не представляю, как его найти без риска нарваться на тех же ментов или, что еще хуже, на таких «шутников», как мы. И деньги потеряем, и Кристину не спасем.
Макинто пожал плечами. Если даже и так, то почему выбрана отдаленная солнечная система, когда о жизни на Земле и соседних планетах не свидетельствовали абсолютно никакие радиосигналы (кроме шумов, излучаемых естественными источниками). Так было в то время, когда этот сигнал отправился в сторону Земли.
Резкий звук зуммера вырвал Макинто из задумчивости. Одного взгляда на приборы хватило, чтобы обнаружить причину тревоги. Линия, определяющая частоту выделенного сигнала, находилась на том же месте; частота осталась прежней, но салатовые листики оптического индикатора объединялись, колебались с десяток секунд, потом возвращались в первоначальное состояние. Продолжалось это полчаса, ну, может, час без четверти. Потом наступил долгий перерыв.
– Так ты считаешь, что найти киллера – это совершенно безнадежная затея? – уточнила Илона.
Это была уже пятая передача. Получалось что-то невообразимое: с точки зрения здравого смысла это не мог быть естественный сигнал, с точки зрения здравого смысла ни одному разумному существу не должно прийти в голову посылать его к Земле и с точки зрения здравого смысла это не могло быть ничем иным.
– За неделю, которую нам дали на выполнение заказа, это точно нереально.
Но, вероятно, именно для этих случаев была составлена инструкция, не очень умная, по мнению сотрудников, но по крайней мере обязывающая к действиям.
Макинто прежде всего переписал на магнитную ленту данные из памяти компьютера. Теперь он должен приготовить весь комплекс информации для многопрограммного читающего устройства. Но вначале он решил переговорить с Гул-лом.
– Тогда у нас нет другого выхода, как все сделать самим.
Телефон в квартире Гулла не отвечал.
Макинто отключился. Ему пришло в голову, что Гулл ждал этого звонка и потому сбежал. Но чего он опасался? Если он нашел правильный путь, если ему удалось найти верный ключ и расшифровать сигнал, то какого черта он это скрыл? И где расшифрованные записи?
– В смысле? – недоуменно переспросил Максим.
Он машинально посмотрел на люк мусоропровода. Из него торчал прижатый дверцей конец ленты. Макинто вытянул почти триста метров, которые спасло от сожжения в излучателе то, что люк был слишком поспешно захлопнут.
– Да ты не беспокойся, стрелять ни тебе, ни Эдику не придется, – заверила она. – Все, что от вас сейчас требуется, – это достать для меня спортивную малокалиберную винтовку БИ-6, желательно с оптическим прицелом. Причем срочно. Мне ее еще пристрелять нужно успеть. Патроны есть. У меня отец был заядлым охотником. Он приобрел в свое время пачку сверхскоростных американских патронов «Стингер» для охоты на мелкую дичь, но так их и не использовал.
Торопливо намотал пленку на катушку и включил воспроизведение. На верхней дорожке был записан сигнал в естественном виде. Нижняя заключала перевод этого сигнала. Макинто уменьшил громкость зуммера, который продолжал издавать незначительно модулированные звуки с интервалами по несколько минут. Трижды прослушал запись и ничего не понял. Из репродуктора плыло заунывное низкое гудение, вдобавок искаженное механическими повреждениями пленки. Тогда он увеличил скорость. Текст звучал приблизительно так:
— МА-МА… ТУТ… МА-МО-ЧКА… НО… НО… МА-ЛА… ЛЯЛЯ…
– А почему нужна именно БИ-6? – поинтересовался Эдик.
Теперь Макинто понял, почему Гулл предпочел не делиться своим открытием. Хвастаться такой расшифровкой значило бы нарваться на насмешки. А все-таки Гулл считает, что нельзя пренебречь этим сигналом, потому что, сдавая дежурство, не преминул сказать о нем.
– Потому что из нее можно стрелять такими мощными патронами, а, например, БИ-7 такой патрон уже не выдержит.
Следовало проверить, какой программой пользовались при первом переводе.
6-ЭТА-М — зажглось на экране, когда компьютер проанализировал пленку Гулла.
– Не понял?! Откуда ты все это знаешь – ну, какая нужна винтовка и какие нужны патроны к ней? – Эдик изумленно уставился на Илону.
Макинто поместил свою катушку с записью на панель шифратора, отстучал на перфораторе: «6-ЭТА-М» и нажал кнопку пуска. Пленка исчезла в щели, а через секунду, уже закодированная, вплыла в считывающее устройство. Еще через пять секунд она была намотана на ту же катушку и расшифрована. Минуту поколебавшись, он включил воспроизведение.
Услышал как будто продолжение:
– Вообще-то, мальчики, я мастер спорта по биатлону, чтобы вы знали. За последние два года, правда, я ни разу по мишеням не стреляла и на лыжах не стояла. А в свое время выступала за «Динамо», но из-за травмы колена – порвала мениск на отборочной гонке в олимпийскую сборную – с большим спортом мне пришлось распрощаться. За мои спортивные заслуги перед «Динамо» динамовское начальство и пристроило меня в свою гостиницу администратором.
— О… О… СЕ-СЕ… МО Я… МАМА… МА-МО-ЧКА… НО… СЕ СЕ… ТИ ХО… ТИ ХО…
– Круто! – восхитился Эдик. – Я где-то читал, что самые дорогие киллеры – это бывшие мастера спорта по биатлону. А у нас с Максом денег-то на тебя хватит, ну если ты это, сама Беса решила завалить?
В пользу гипотезы Хойла, если рискнуть и принять ее всерьез, свидетельствует исключительно неправдоподобный скачок мощности сигнала, излучаемого наблюдаемым водородным облаком. Принятый сигнал мог быть случайном набором знаков — ведь компьютер располагал сотнями тысяч программ, а значит, и почти любое множество импульсов, подобранных более или менее случайно, мог перевести на человеческий язык.
Макинто, как и другие дежурные, больше всего боялся оказаться смешным. Поэтому он смотал с катушки ленту и вместе с лентой Гулла бросил в люк, проследив, чтобы она не застряла в узком канале.
– Это у тебя шутки такие?
Правда, сигнал навсегда записан в памяти компьютера, но, во- первых, контроль этой памяти производился нерегулярно и бессистемно, во-вторых, никто не мог бы — на основании воспроизводимого текста перевода — обвинить Макинто в небрежности.
– Почему шутки? Ты же сама сказала – достаньте мне винтовку.
В неожиданно наступившей тишине до него дошло, что гудение, которое последние четыре часа гнетуще давило на его уши, вдруг прекратилось. Салатовые крылышки в оптическом индикаторе сузились до линии толщиной в волос, затем амплитуда волны спала до минимума. Но что хуже всего — и Макинто констатировал это с ужасом — исчезла кривая, определяющая полосу частот сигнала, значит, исчез и сам сигнал! Водородное облако вдруг смолкло, будто его кто-то выключил.
– Я твою фразу насчет денег имела в виду, – напомнила она. – Ты что, Эдик, считаешь, что я за деньги на это иду?
Макинто снова взялся за работу. Переписал все на магнитную ленту, закодировал по программе «6-ЭТА-М» и пропустил через считывающее устройство. Установил регулятор скорости ленты на максимум и включил перевод.
– Да нет, что ты. Конечно, я так не считаю. Извини, брякнул не подумавши.
По мере того как из репродуктора вытекали слоги, черты лица Макинто искажала гримаса растущего изумления.
— ЦЕ-ТЫ-ТЬ… ВЕДЬ… СТОЛЬКО… РАЗ… Я… ТЕ-БЕ… ГО-ВО-РИ- ЛА… ЧТО-БЫ… ТЫ… НЕ… И-ГРА- ЛА… ПА-ПИ-НЫМ… РА-ДИ-О-ТЕ-ЛЕ-ФО-НОМ.
Макинто ошеломленно вглядывался в вертящиеся перед ним катушки.
Перевод с польского Р. Матвеевой
Артур Ч. Кларк
ДВОЕ В КОСМОСЕ
ТМ 1979 № 7
Известный ученый и писатель-фантаст в остросюжетной форме раскрывает ситуацию, когда присущие миру капитала человеконенавистнические отношения людей, будучи перенесенными в космос, приобретают особо трагическую окраску.
Грант делал запись в бортовом журнале «Стар Куин», когда дверь за его спиной отворилась. Оглядываться он не стал: на корабле, кроме него, был только один человек. Но так как Мак-Нил не начал разговора и не вошел, затянувшееся молчание в конце концов удивило Гранта, и он круто развернул свое вращающееся кресло.
– Ладно, проехали.
Мак-Нил просто стоял в дверях с онемевшим от ужаса лицом.
Пока они выясняли отношения, Максим набрал в поисковике «продам малокалиберную винтовку БИ-6 с оптическим прицелом».
— В чем дело? — сердито спросил Грант. — Вам дурно или случилось что?