Я специально не освобождал номер; найти жилье было нелегко. В связи с приездом Представителя город был переполнен. Я сказал, чтобы сумку принесли в номер, и пока носильщик ехал в лифте, мы поднялись наверх.
Нам нечего было сказать друг другу, любые слова лишние. Она разделась при свете ночника. На внутренней стороне бедра я увидел кобуру с плоским пистолетом 22-го калибра.
19. Человек Куо
Виниа заплакала, я почувствовал на своей руке ее горячие слезы. Бессознательно она произнесла имя “Ричард”.
Чэндлер, Дэйвис, Браун. Она вспомнила кого-то из них.
Господи, упокой их души.
Придя в номер, мы не стали гасить свет, я выключил его только под утро, когда проснулся.
Светящиеся стрелки показывали 3.21. Животное легко получает удовлетворение, с человеком дело обстоит сложнее. Голова у меня была ясной, и я начал размышлять.
Вопрос: знал ли человек в храме, что его послали на смерть? Вряд ли. На верную смерть посылают только на войне, даже на Востоке. Его, наверно, завербовали, как запасного стрелка, пообещав хорошо заплатить, приказали занять позицию, которую выбрал Куо, и стрелять по королевскому лимузину, когда автомобиль проедет поворот. Если бы машина проехала поворот, значит, Куо промахнулся, или что-то случилось с винтовкой, или он по какой-то причине не стреляет, предоставляя это право запасному стрелку.
Я сфотографировал Куо, но за час до покушения он ушел на свою позицию и подставил под пулю своего “заместителя”. Разумеется, они подобрали человека, похожего на Куо. Затемненные очки были последним штрихом. Дымка и расстояние сыграли им на руку.
Вопрос: откуда Куо знал о моем плане? Ломэн сказал, чтобы я на этот счет не беспокоился. Тем не менее я беспокоился.
Вопрос: почему для обмена понадобился такой известный человек, как Представитель? Ответ: потому что система обмена стала слишком простой. Если обмен захваченными агентами станет повседневным явлением, то сложится опасная ситуация: разведчики будут идти на крайний риск, чтобы заполучить нужную информацию — даже если в Англии их посадят на четырнадцать лет, их отпустят, как только будет найден кандидат для обмена, Чем больше риск, тем больше шансы заполучить нужную информацию.
Про Хуа Сюли было известно, что он имел доступ к максимально важной для Китая информации, и поэтому Пекин пошел на крайние меры. Им нужен был человек, ради которого Великобритания готова расстаться с такой ценной информацией, как открытие группы Хеэра — Фейдимэна.
Вопрос: как может правительство признать, что оно санкционировало похищение известного деятеля, которое повлекло гибель невинных людей? Это преднамеренный акт насилия.
Вряд ли какое-нибудь правительство пойдет на это. Но Ломэн и Виниа знали больше меня. Я вспомнил, что они говорили мне.
Ломэн: “Кто может выложить такую сумму? Только правительство”.
Виниа: “Я подумала, что вы можете сесть в самолет… Вам нельзя лететь в Китай”.
И снова Виниа: “Если им де удастся доставить его к границе, они похитят вас”. Она говорила о границе с Китаем.
Вопросов у меня больше не было. Все ясно — операция продолжается, я должен найти Куо и освободить Представителя до того, как произойдет обмен.
В комнату через противомоскитные сетки, закрывавшие окна, врывался уличный шум. Я слышал, как полицейский патруль остановил машину, проверил документы у пассажиров и разрешил им ехать дальше.
Самый главный вопрос: где сейчас Куо? Где-то в этом городе, в этой западне. Он думает, как выбраться отсюда со своим пленником. Куо похитил Представителя средь бела дня, ему не смогли помешать ни полиция, ни телохранители. Застава или контрольно-пропускной пункт его не остановят.
— Уже утро?
Ее разбудил звук отъезжающей машины, а может быть, она проснулась раньше. Я не заметил.
— Сейчас часа четыре, — сказал я.
Она встала с постели, посмотрела на меня сверху вниз, и в слабом свете, проникавшем в окна, я увидел, что она улыбается.
— Я почувствовала, что наступило утро.. После стольких лет наступило утро.
Я включил лампу, пока она была в ванной. Виниа вошла в комнату и увидела свой пистолет у меня в руке.
— Это не игрушка, — тихо сказала она. Я никогда не видел такого плоского пистолета и с любопытством разглядывал его. Это был миниатюрный “астра каб”. Вес — около трехсот граммов, длина ствола — семь с половиной сантиметров. Специальная кобура увеличивала толщину пистолета всего на несколько миллиметров.
— Конечно, не игрушка, — ответил я и протянул ей оружие.
Она закрепила его на бедре, посмотрела на меня сквозь упавшие на лицо шелковистые волосы. Ее голос стал холодным, и я понял, что сейчас Виниа скажет мне то, что еще несколько часов назад было ее тайной.
— Я хочу извиниться, Квилл.
Я молчал.
Красивый пистолет на ее бедре казался мне уродливой опухолью.
— Я помню, как произнесла его имя. В такие моменты мы часто что-то… говорим. Так получилось… Мне было так… хорошо с тобой. Я забыла, где была, кто ты. Она начала одеваться. Я сказал:
— Я ничего не слышал.
Виниа поблагодарила меня взглядом.
— Его звали Ричард. Я была с ним на задании, когда ему всадили по пуле в каждый глаз. — Она говорила очень быстро и очень тихо. — Я не знаю, на кого “они” работали, но они могли убить его и по-другому, а не стрелять в глаза. Конечно, не имеет значения, как он погиб. Людей помнишь живыми, а не в момент смерти. Но зачем они так жестоко убили его у меня на глазах?
Она надела платье, подняла руки, чтобы собрать волосы на затылке, и закрыла глаза, пытаясь забыть сцену, которую заставила себя вспомнить. Потом она разгладила платье на бедрах и тихо сказала:
— Посмотри, ничего не видно.
Она повернулась к зеркалу, достала расческу. Платье действительно сидело прекрасно, никогда не скажешь, что под ним на бедре висит кобура с пистолетом.
— Когда-нибудь мне представится возможность рассчитаться с ними, — сказала Виниа. — Мне не надо знать, кто они такие. Просто “они”. Люди, которые его убили.
Я молчал. Ей был нужен слушатель.
— Ты не был дублером, Квилл.
Когда я вышел из ванной, она все еще стояла перед зеркалом. Я оделся, и мы поцеловались, взявшись за руки. По-моему, в последний раз. Я проводил ее до машины.
Рано утром зазвонил телефон.
— Слушайте меня внимательно, мистер Квиллер, сказал Пангсапа.
Его голос был абсолютно спокоен. Я ответил:
— Если это важно, давайте встретимся. Так будет безопаснее.
Куо где-то прятался, разговор подслушать не мог, но надо действовать согласно инструкциям. Инструкция — вещь надежная.
— Это важно, — объяснил Пангсапа, — но у нас нет времени встречаться. Выслушайте меня, пожалуйста. Некоторые мои люди работали на нас все время, один из них только что позвонил мне. Вы можете узнать человека, которого я посылал с вами в спортзал?
Я вспомнил маленького индуса.
— Да.
— Он ждет вас на ступеньках, перед входом в универмаг на Фет Бури Роуд. Быстрее отправляйтесь туда. Если он не придет, сразу звоните.
— А если придет?
— Он все сам расскажет.
Пангсапа повесил трубку. Я решил обдумать сложившееся положение. Но это можно сделать и по дороге. Пангсапа все сказал, ситуация мне ясна: индус за кем-то неотступно следит. Не может же он прекратить слежку и встретиться со мной. При первой возможности он позвонит Пангсапа и сообщит свое местонахождение. Потом позвоню я, и Пангсапа скажет мне, где найти индуса.
До места встречи было десять минут ходьбы, и я пошел пешком. Полицейские патрули останавливали все машины, включая такси, а спокойствие в голосе Пангсапа подсказывало мне: “Поторопись!”
Я первым заметил полицейский патруль, потерял две минуты, пока обходил его, — на проверку документов ушло бы пять минут, — еще две минуты я потерял у отеля “Эраван”, там тоже проверяли документы. Но я был почти на месте.
Человек, следивший за мной, работал хорошо, чтобы избавиться от него, потребовалась еще минута. Я ушел переулком у телефонной станции от косолапого агента, которого заметил напротив отеля “Пакчонг”, когда провожал Винию. Хотя она была со мной, он “работал в свою смену” — разведка не рисковала. Молодцы, ребята, но сейчас вы мне не нужны — голос Пангсапа звучал по-деловому — возможно, сегодня же придется перейти к активным действиям.
Я избавился от “хвоста”, проверил, не появился ли он снова. В голове у меня гудело, будто там работал генератор. Ожидание, судя по всему, кончилось. Оно оказалось настолько тревожным, что я боялся себе в этом признаться. “Операция продолжается”, — сказал Ломэн, я снова прислушивался к гулу летающих над рекой вертолетов, смотрел, как полицейские обыскивали строения у фонтанов, останавливали машины. А в подсознании возникали гнусные мысли: тебя купили на подсадную утку, на твоих глазах похитили Представителя, ты не знаешь, где он, — а ведь его могут убить. Раньше ты был хорошим агентом, неужели пора на пенсию?
Из-за угла выехала патрульная машина, я спрятался в тень, подождал, пока она проедет. Небо на востоке просветлело, но у здания универмага горели фонари.
Я ждал индуса на ступеньках.
По улице проезжают только полицейские машины. Велорикши сегодня запаздывают. Ритм жизни нарушился, город с опаской вступал в новый день.
Невысоко в небе стучал мотор вертолета.
Про себя я отсчитал время — прошло уже две минуты. Жду еще минуту и звоню Пангсапа.
Вдруг я заметил движение в небольшом скверике через дорогу. На жарких улицах Бангкока эти скверики напоминают оазисы. Человек стоял лицом ко мне, его голова и плечи были видны среди олеандровых листьев. Он жестами звал меня к себе.
Прежде чем перейти улицу и войти в сквер, я внимательно огляделся. Все спокойно. Лучи солнца касались распускающихся цветов и золотили купол храма, видневшийся над магнолиями. На листьях, которые находились в тени, лежала темная роса. Индус стоял один в сквере и ждал меня. Он выпалил:
— Не мог отойти — боялся упустить его.
Индус смотрел в просвет среди листьев. Я взглянул туда же и увидел на углу человека. Нас разделяло метров пятнадцать, просвет был не больше ладони, но я сразу его узнал.
Одного из людей Куо.
20. Саван
Начинался новый день. Казалось, что рассвело только в сквере. На улицах царила ночная тишина.
Лучи солнца касались лепестков, цветы распускались. Орхидеи свисали над прудом, в котором цветы лотоса раскрывали свои белоснежные чашечки. В ароматном воздухе чувствовался сильный запах камелий; все, что я видел и слышал, имело цвет и ясные очертания: жужжала пчела, падал лист, капля росы сверкала в тени.
Он сделал шаг, и я повторил это движение, чтобы не потерять его из вида. Полчаса назад я отпустил индуса, и он, довольный, ушел. Он так боялся Куо, что приводил меня в отчаяние. С его уходом я успокоился.
Китаец сделал шаг — я продолжал следить за ним. Он кого-то ждал, эти люди опаздывали, и он нервничал, потому что вокруг было полно полицейских. Мне оставалось только молить Бога, чтобы какой-нибудь патруль не привязался к нему и не забрал с собой, — тогда я упущу Куо и шанс найти Представителя.
Так начинался этот день. У меня в руках была такая тонкая нить, что ее мог порвать падающий лист.
Если его сейчас заберут в полицию, на допросе он будет молчать. Этот человек появился в городе открыто с какой-то целью. Он не прятался в развалинах или на причалах — местах, которые наверняка будут проверены.
Моя версия: Куо посылал их одного за другим, чтобы подготовить маршрут, по которому он и его пленник смогут выбраться из города. Если полиция их не тронет, они свяжутся со своими людьми, тщательно разработают маршрут и обеспечат безопасность Куо. Если полиция их арестует, то они будут молчать. Человек, который принял яд, ничего не скажет под любой пыткой.
Надежд на успех мало. Я не могу выпустить его из поля зрения, я должен следить за ним, выяснить, с кем он идет на связь, и все это в городе, где полно полицейских, которые в любую минуту могли кого-то из них арестовать, — тогда Представителя уже не найти.
Пангсапа знал об этом. Думая о своей выгоде, он изо всех сил старался найти Представителя, не привлекая внимания полиции.
Жара усиливалась. Влага испарялась под лучами солнца с травы и с листьев — над деревьями появилась дымка. С центральных магистралей доносился негромкий шорох шин.
Он отвернулся, я проследил за его взглядом и увидел подъезжавшую машину.
Значит, встреча назначена здесь. Я уже все рассчитал: он пришел пешком, но это не означало, что человек, с которым он должен встретиться, тоже придет пешком. Я мог попросить индуса пригнать мне машину или найти такси. Но это рискованно: нервы китайца напряжены до предела, и неожиданное появление машины напугало бы его. Он мог не пойти на связь и скрыться.
Появление этой машины его не испугало: он знал о ней, ждал ее и уже направлялся к краю тротуара. Машина начала притормаживать. Я подождал, пока она остановилась, подошел ко входу в сквер и приготовился действовать.
Это был массивный черный “линкольн”. В машине сидел только водитель, который обратился к китайцу, они поговорили, китаец открыл заднюю дверь, влез в “линкольн”. У меня оставался только один выход.
Если я сейчас упущу их, тонкая ниточка порвется, и я могу никогда больше не увидеть ни этого китайца, ни Куо, ни Представителя. Надо ехать за ними, но машины у меня нет. Массивный “линкольн” поехал, набирая скорость, мимо входа в сквер. Я рассчитал все правильно, рывком открыл дверцу, прыгнул внутрь и захлопнул ее за собой. Водитель повернулся и что-то сказал, замедляя ход. Китаец приказал:
— Не останавливайся.
Китаец похож на Куо в молодости: широкоплечий, узкий в бедрах, со спокойными глазами спортсмена, посвятившего свою жизнь установлению новых рекордов. Он — хозяин положения: встреча прошла успешно, выматывающее нервы ожидание кончилось. Его голос был таким же спокойным, как и глаза.
— Ведите себя тихо, пожалуйста.
Я посмотрел на опущенный между нами подлокотник. Дуло пружинного пистолета находилось в нескольких сантиметрах от моего живота.
Главное преимущество пружинного пистолета в том, что он действует бесшумно, бесшумнее, чем огнестрельное оружие с любым глушителем. Но пружинный пистолет бесполезен на расстоянии даже двух метров, если жертва одета. И в метре пальто или пиджак являются надежной защитой. Из подобного оружия можно убить меньше чем с шестидесяти сантиметров легко одетого человека, если металлическая стрелка попадет в жизненно важный орган, не задев кость.
Неудивительно, что такой пистолет оказался в арсенале людей профессионального убийцы Куо. Город патрулировался крупными силами полиции, от внимания которых ничего не должно ускользнуть. Раздайся в этой обстановке выстрел, все силы безопасности поднимут по тревоге. У него с собой должен быть еще пистолет, стреляющий пулями: им он мог воспользоваться в критических обстоятельствах и для поражения дальних целей. В машине пружинный пистолет — идеальное оружие.
Китаец обратился к водителю:
— Поезжай вокруг парка.
“Линкольн” свернул к Рама IV. Мы удалялись от их убежища. Естественно. Им будет трудно присматривать еще за одним пленником, когда надо срочно вывезти из города Представителя. Остается надеяться, что я с ними справлюсь, выбью из них адрес убежища и передам их полиции. Сейчас все решится.
Он спросил у меня на хорошем английском:
— Где женщина?
Переднее сиденье закреплено намертво, и сдвинуть его невозможно. Мягкая кожаная спинка заднего сиденья сожмется сантиметров на двенадцать, если я резко откинусь назад.
— Она сейчас на конспиративке.
Все понятно: для них мы работники одной службы. Они видели нас на улицах, когда она следила за мной. Возможно, нас видели, когда мы входили или выходили из здания нашего посольства.
Он решил и с ней разделаться.
Двенадцати сантиметров вполне хватит. Когда он выстрелит, ствол пружинного пистолета будет направлен мимо меня.
— Где ваша конспиративка? — спросил он.
Мы поехали налево по Рама IV к парку “Лампини”. Склад ближе, чем ювелирная мастерская, и места в нем дольше: мне там будет свободнее, и я смогу поговорить с китайцем по-другому.
— В переулке Сой Наронг, — ответил я, сильно ударил ногами в переднее сиденье, вжался в мягкую спинку на двенадцать сантиметров и резко стукнул его ребром ладони по запястью руки, державшей пистолет.
У тренированного спортсмена реакция, как у кошки, и мышцы мгновенно выполняют команду двигательных нервов.
Звук выстрела был еле слышен. Ствол пистолета чуть отклонился в сторону, и стрелка распорола мне руку.
— Пожалуйста, ведите себя спокойно, — сказал он.
Ребро моей ладони начало кровоточить. Он сказал водителю:
— Давай на Сой Наронг. Только не гони.
Полицейская патрульная машина поравнялась с “линкольном”. Нас долго и пристально рассматривали. Дуло пистолета врезалось мне в бок, как бы напоминая, что надо сидеть спокойно. Я сидел спокойно и смотрел, как полицейская машина втиснулась между нами и идущим впереди автомобилем, сильно газанула и исчезла из виду.
— Какой номер дома в переулке?
— Это склад.
Он снова заговорил с водителем.
Глядя на китайца, я медленно вытянул руку вперед, чтобы кровь капала на ковер, а не мне на брюки. Он улыбнулся и кивнул.
Когда мы подъехали к складу, он спросил:
— Скажите, пожалуйста, через какую дверь вы входите?
— Через дверь в проулке.
Он сказал шоферу, чтобы тот подал машину назад, как можно ближе к двери. Машина въехала в тупик, и он хотел, чтобы она могла быстро уехать. Меня беспокоило, что китаец не нервничал. Он совершенно не волновался. Когда я нахожусь лицом к лицу с врагом, то хочется, чтобы он нервничал и испытывал страх или хотя бы ненависть. Чем сильнее эмоции, тем менее трезво человек мыслит.
Он был совершенно спокоен. Его “пожалуйста” доказывало, что он полностью уверен в себе. Именно таких набирал Куо: мозг и мышцы хищного зверя, сердце робота.
Машина остановилась — у меня было секунды три-четыре, чтобы оценить свои шансы. Они невелики. Если бы мне противостоял обычный бандит или даже двое, то с ними я бы справился: места мало, не повернешься, машина загораживает проход, а ведь еще надо открыть и закрыть двери автомобиля и склада. В таких условиях, если у противника замедленная реакция, преимущество на твоей стороне. Но с реакцией у китайца все в порядке. Я решил завести его в помещение склада — там больше места. Пока я ничего не мог предпринять.
В узком тупике громко работал восьмицилиндровый двигатель “линкольна”.
Китаец обратился к водителю на своем языке:
— Когда я зайду на склад, поезжай к нашим. Скажи, что я буду через час.
Потом мне, по-английски:
— Дверь заперта?
— Да, — ответил я.
— У вас есть ключи?
— Да.
— Откройте дверь и входите. И ведите себя спокойно, пожалуйста.
Большие змеи-мужчины “чула” и змеи-женщины “пакпао” смотрели, как мы вошли. Они висели неподвижно: на улице ни ветерка, и, когда дверь открылась, сквозняка не было.
Я услышал, как он закрыл дверь. Шум работающего мотора усилился и стих где-то вдали. Лишь приглушенный звук шагов подсказал мне, что китаец отошел назад на несколько шагов. Я понял зачем.
— Повернитесь ко мне лицом, пожалуйста.
На расстоянии пяти шагов пружинный пистолет бесполезен. Он держал в руке автоматический пистолет 38-го калибра с глушителем.
Глушитель — неточный термин. Ни один выстрел нельзя заглушить полностью. Мощный глушитель поглотит большую часть шума, но уменьшит убойную силу оружия: выстрел может не убить, а ранить. А раненый может бегать и даже драться. Он может наброситься до того, как успеешь выстрелить во второй раз. Когда из пистолета с глушителем стреляют в жилом доме или на улице, звук выстрела все равно слышен. Здесь подобного не случится: глушитель и сотня воздушных змеев — никто ничего не услышит. Он это понял и решил сменить оружие — сработал инстинкт профессионала.
— Где женщина?
Солнечный свет падал через слуховые окна. Мы наступали на собственные тени. На расстоянии пяти шагов я ничего не мог сделать. Если прыгну на него, он меня просто расстреляет. Оставалось одно: убедить его отвезти меня в их убежище, чтоб меня допрашивал сам Куо.
— Ее здесь нет, — сказал я. Мне нужно время. Время придумать довод, чтобы он мне поверил.
— Вы сказали, что она здесь.
Он просто, не удивляясь, констатировал факт. Китаец быстро огляделся — я не получил и половины нужного для нападения времени — и снова повернулся ко мне.
— Мне приказано убить вас на месте. Как и эту женщину. Ее здесь нет. Я не могу ее ждать.
У меня по спине побежали мурашки. Передо мной стоял не человек, а робот-убийца в костюме, вызванный к жизни специалистом Куо.
— У полиции есть план, — сказал я. Может, это его остановит?
— У полиции?
Трудно мне придется: он запрограммирован убивать. Если на робота кричать, его программа не изменится.
Я чувствовал, как кровь собиралась у меня на кончиках пальцев и запекалась, как воск на свече. Рана медленно затягивалась; организм приступил к самолечению. Рана заживет без всяких лекарств недели через две. Но зачем думать об этом? Ведь жить осталось от силы две минуты.
— У них есть план. Вам не выбраться из города ни с пленником, ни без него. Я знаю этот план в деталях. Я помогал полиции его разрабатывать.
Он меня не слушал, а продолжал оглядывать склад. Я сказал:
— Когда задействуют этот план и поймают Куо, он поймет, что я мог ему все рассказать вовремя, что, убив меня, вы совершили ошибку, и он попал в ловушку. Представляете, что он с вами сделает?
— Встаньте туда, пожалуйста.
Стволом пистолета он показал на ближайший длинный ящик слева. Такой здоровый парень мог бы легко поднять мой труп и положить его в ящик, но зачем возиться? Кому нравится таскать мусор?
— Встаньте, пожалуйста, перед ящиком с этой стороны. — Стволом пистолета он показал куда.
— Я дорожу и своей, и чужой жизнью. Отвезите меня к Куо, и я гарантирую вам обоим жизнь.
— Побыстрее, пожалуйста, — сказал он.
Я вспотел, меня охватил гнев. Раньше все всегда получалось: находил выход и выпутывался еще не из таких положений. Я был весь в шрамах, но живой, а это самое главное.
Что же делать, в последний раз подумал я: если не подойду к ящику, он выстрелит. Подойду, все равно выстрелит. Если буду продолжать уговаривать его, получу пулю. Брошусь на него, он всадит в меня пулю и успеет всадить еще две, пока я буду падать. Господи, как не хочется умирать.
Я повернулся, посмотрел на свой гроб.
— Поближе, пожалуйста, — пригласил он. Голос китайца стал резче: в нем звучал не приказ, а нетерпение разделаться со мной. Совсем плохо дело.
Если вообще думаешь, что когда-нибудь погибнешь, то надеешься, что будешь сопротивляться, что будет хотя бы крохотный шанс спастись, что твои паршивые боги не позволят увести тебя в темноту, как животное на убой.
Я подошел к ящику не потому, что подчинился насилию, — просто хотел прожить еще несколько секунд. Вдруг что-нибудь произойдет, и у меня появится крохотный шанс спастись.
Я встал перед ящиком, взглянул на китайца. Гнев прошел, мысли стали ясными, даже интересно, что он сделает с моим трупом: сказал водителю, что будет через час. Значит, спрячет мой труп здесь, чтобы его не нашли и не подняли тревогу. Может быть, возьмет какой-нибудь воздушный змей, накроет им ящик и уйдет.
Странный будет у меня саван. Китаец приготовился стрелять, прижал пистолет к себе, чтобы уменьшить отдачу, и сказал:
— Если хотите, можете закрыть глаза.
— Благодарю за любезность. Я их не закрою.
— Как хотите.
Звук выстрела оказался не очень громким — пистолет с глушителем — но легкие воздушные змеи закачались.
21. Посредники
В комнате № 6 кроме Ломэна было еще трое. Как только я вошел, он попросил их выйти. Но тут зазвонил телефон, он взял трубку и долго слушал, безразлично поглядывая на меня.
Потом он повесил трубку и ядовито сказал:
— Я вас разыскивал.
— У вас есть какие-нибудь новости?
— Да. Что случилось?
Он посмотрел на мою руку.
— Ничего интересного. Так что, сделка становится официальной?
Лицо Ломэна стало непроницаемым, и я его сразу возненавидел. Ломэн не любит тех, кто знает больше него. Я сел боком на край стола и подождал, пока он не выдержал и спросил:
— Откуда вы знаете про обмен?
Нельзя говорить ни “захват”, ни “сделка”. Надо говорить “похищение” и “обмен”. Как будто от этого меняется суть.
— Мне сообщили люди из разведки.
— А они откуда узнали?
— Они знали об этом все время.
Он подарил мне сверкающий взгляд. Сегодня он был похож на воздушный шар, который вот-вот лопнет.
— Они не могли об этом знать. Если бы знали, приняли контрмеры.
— Они догадывались, что готовится нечто подобное, но не думали, что кандидатом будет Представитель. Предполагали, что этим кандидатом буду я. Его маленькие руки взлетели в воздух.
— Вот к чему приводит тупое соперничество между спецслужбами! Они знали, что готовится обмен, мы знали, что на Представителя будет совершено покушение. Обменялись бы информацией, прибавили бы к двум два и провели совместную операцию. Почему же они…
— Господи, Ломэн, у нас нет времени ябедничать на них министру. Что у вас нового?
День начался очень неудачно, я не хотел, чтобы он так же продолжался. Даже не знал, как смогу посмотреть в глаза Пангсапа: он на блюдечке преподнес мне великолепную возможность найти Представителя, а я ее упустил.
Ломэн придвинул ко мне лист бумаги.
— Читайте.
Никакого заголовка не было — просто страница наскоро отпечатанного текста.
“Краткое изложение сообщения № 6 34/33/Л202. Официально получено через посла: Пекин извещает Соединенное Королевство, что неизвестные в настоящий момент лица предложили обсудить условия доставки Представителя на территорию Китая в обмен на уплату им 80 миллионов гонконгских долларов. Пекин, будучи незаинтересованной стороной, понимая серьезную озабоченность Соединенного Королевства обстановкой в Бангкоке, предлагает обеспечить освобождение Представителя, уплатив указанную сумму. В свою очередь Соединенное Королевство должно освободить китайского патриота Хуа Сюли, находящегося сейчас в заключении в Дарэмской тюрьме, в Англии. Он может быть доставлен в любой пункт, о котором заинтересованные стороны договорятся, где и произойдет обмен. В то же время Пекин потребует полного возмещения уплаченной суммы”.
Ломэн с нетерпением наблюдал за мной.
— Понятно, — сказал я.
И тут его как прорвало:
— Они нас официально известили рано утром. Разумеется, их предложение рассматривается в первую очередь. О том, чтобы его отклонить, не может быть и речи: никто не гарантирует, что Представителя найдут живым и невредимым. Мне сказали, что сейчас, параллельно с усиленными поисками Представителя, идет подготовка к обмену. Время становится решающим фактором. Обмен произойдет в ближайшие дни. Английская общественность встревожена — китайское предложение осложнит ситуацию. Как вы понимаете, сначала обмен состоится, а только потом о нем сообщат общественности.
Он расхаживал взад и вперед — я не смотрел на него, наслаждался сильной болью в руке: я жив, а совсем недавно думал, что никогда больше не испытаю боль.
Значит, так. Все сделано по заданию Китая, хотя ранее я так не считал. Захват произвели “неизвестные лица”, а не китайцы. Все произошло на территории Таиланда, а не в Китае. Цель похищения самая простая: получить выкуп, что никак нельзя связать с китайским агентом, сидящим в тюрьме. Но… в интересах дружбы между народами… учитывая то, что китайский агент действительно сидит в английской тюрьме… давайте договоримся и заживем счастливо.
Даже вопрос с деньгами продуман. Китай заплатит Куо 80 миллионов гонконгских долларов из казны Соединенного Королевства. Хуа Сюли достанется китайцам даром. А вместе с ним и научно-техническая информация.
— Время становится решающим фактором, — повторил Ломэн.
— Сколько дней в нашем распоряжении?
— Пока неизвестно. Но меня заверили, что, как только Представитель окажется на территории Китая, Англия официально примет китайское предложение. Поступило сообщение, что Хуа Сюли освободили из Дарэмской тюрьмы и везут в Лондонский аэропорт. Все происходит с поразительней быстротой. За последний час я из посольства дважды связывался с Управлением по прямому проводу и получил категорический и точный приказ: найти Представителя и обеспечить его безопасность до того, как будет произведен обмен.
Зазвонил телефон, Ломэн сразу же схватил трубку.
— Слушаю.
Кивком он подозвал меня. Я подошел и взял трубку. Медленно и спокойно Виниа сказала:
— Тебя спрашивают. Неприятный будет разговор.
— Вам повезло? — он не назвался.
— Нет.
— Что случилось?
— Мне не повезло. Я упустил свой шанс. Линия могла прослушиваться — разговор был осторожный.
Он спокойно спросил:
— Это произошло по вине моего связника?
Он имел в виду индуса.
— Нет, он-то все сделал правильно. Виноват я. Ломэн пристально посмотрел на меня, я отвел взгляд.
— Вам придется трудно. Куо загнали в угол. Надеюсь, мои люди нападут на его след. Я немедленно сообщу об этом вам. Если вы срочно понадобитесь, я смогу вас найти?
— Да. Можете не сомневаться.
— Хорошо.
Кто-то забарабанил в дверь, Ломэн пошел открывать. Я положил трубку. Пришел какой-то работник посольства. Ломэн поговорил с ним, повернулся ко мне и спросил:
— Что-нибудь срочное?
— Торговец рыбой.
— Можете подождать?
— Да.
Он кивнул и вышел. Кличку “Торговец рыбой” мы дали Пангсапа за его сосуд с кроваво-красной водой.
Я остался один, хотел позвонить Винии, спросить, как у нее дела, но передумал — все у нее в порядке. Просто хотелось услышать еще раз ее голос. Я мог это сделать, я был жив, чувствовал боль в руке.
В полицейском госпитале хирург наложил мне пять швов и начал задавать вопросы. Я сказал, что прищемил руку сиденьем унитаза; он заткнулся.
Мне все еще было не по себе. Я вспоминал бумажных змеев. В темноте склада мое воображение разыгралось. Один воздушный змей с человеческим лицом висел прямо за китайцем, который собрался стрелять. Все три лица — нарисованное и два человеческих — промелькнули передо мной одно за другим.
Когда раздался выстрел, лицо китайца было совершенно бесстрастным. Потом оно приобрело удивленное выражение, и он медленно упал. За ним открылось лицо на воздушном змее, с жестоким взглядом и ужасными клыками. Она вышла из-за змея и с отвращением посмотрела на упавшего китайца. Потом Виниа закрыла глаза, и ее лицо обрело спокойствие спящего ребенка.
Китаец не шевелился. Из дыры в шее текла кровь. Пуля попала в затылок, раздробила третий шейный позвонок и перебила нервы. Хирургически точный выстрел, только таким и можно убить из пистолета небольшого калибра.
Из дула поднимался дымок, в лучах солнца короткий ствол казался серым. Она открыла глаза, я переступил через труп, забрал у нее пистолет. Больше он ей не понадобится. Сегодня наступил ее звездный час.
Мы решили прогуляться и медленно, как влюбленные, шли по парку в тени магнолий. Я молчал: ей тяжело, пусть выговорится.
— Рано утром позвонил Лоусон и сказал, что ты ушел от него около телефонной станции. Объявили тревогу: Лоусон поехал обратно к твоей гостинице, Грин — на Сой Суек, я — на склад. Так уж получилось. На склад мог поехать любой из нас.
Она неожиданно схватила меня за руку, и я почувствовал, что ее трясет. Она отомстила за Ричарда.
Виниа шевельнула пальцами, и я отпустил ее руку.
— Я видела, как “линкольн” въехал в тупик, и вошла через вторую дверь. Я еще подумала: вдруг тебе понадобится помощь.
У Винии и ее людей были ключи от склада: она уже открывала дверь в ту ночь, когда проследила Ломэна.
— Он, — ей пришлось сделать глубокий вдох, у нее перехватило дыхание, — он бы убил тебя, если б я не выстрелила?
— Конечно. Как собаку.
Все ясно: пытается оправдать убийство и забыть о нем.
— Я не хотела.
— Понимаю.
— Когда-нибудь все равно бы пришлось. В нашем деле убийство — дело наживное. Слава Богу, я спасла тебя.
Листья магнолий покачивались под самым голубым небом в мире. Мы купались в золотом солнечном свете. Я сказал:
— Мне грех жаловаться.
Она тихо засмеялась и продолжала смеяться скрипучим неестественным смехом, пока я не прикрикнул на нее:
— Прекрати!
Она успокоилась, я поймал такси, велел шоферу отвезти ее в английское посольство. Неподалеку находился полицейский госпиталь. Туда я и пошел, чтобы мне зашили руку.
Ломэн вернулся через десять минут, но не сказал мне, зачем его вызывала. Люди вроде Ломэна, когда выполняют задание вместе с оперативником, всегда подчеркивают, что они начальники. “За последний час я из посольства дважды связывался по прямому проводу с Управлением”.
Плевать я на тебя хотел.
— Что от вас хотел Торговец рыбой?
— Интересовался, где можно меня найти.
— Пангсапа — весьма полезный и нужный человек. У него прекрасные источники информация.
— Черт возьми, мне ли этого не знать. Сегодня его информация могла нам пригодиться.
Ломэн навострил уши и застыл на месте:
— Ну и что произошло?
— Ничего хорошего. Я попал в ловушку. Один человек убит.
Он кивнул:
— Надеюсь, там ничего не найдут? Может быть, вам нужна помощь?
— Нет.
Странный человек Ломэн. Вроде надоел до смерти, ты уже готов растерзать его на куски — и вдруг говорит простые человеческие слова, и ты успокаиваешься. А он должен мне голову оторвать за то, что я упустил единственную возможность найти Куо.
Он взял телефонную трубку, но я остановил его:
— Из госпиталя я позвонил в местную службу безопасности, все им рассказал: черный “линкольн”, номер, в салоне в задней двери торчит стрелка, выпущенная из пружинного пистолета. Вдруг найдут машину.
Ломэн задал мне несколько вопросов, и я сообщил основные факты. Про китайца он не спрашивал:
если мне не требуется помощь, чтобы замести следы, значит, все в порядке.
— Машину, может, и найдут. В Бангкоке не так много “линкольнов”. Но служба безопасности не станет совместно с полицией проводить общегородскую операцию по розыску автомобиля. Сами знаете, как службы безопасности любят делиться информацией. — Он отвернулся и спросил:
— Про покойника им сказали?
— Нет.