— Мне было не до этого, па.
— Похоже на то.
— Па, я ужасно устал.
— И это понятно. Если я не ошибаюсь, тебе не помешает укол антибиотика?
— Да, сэр. Не повредит.
— По дороге домой загляни к доктору Муру. Теду Муру. Я думаю, сейчас доктора в кабинете нет, но ты его дождись.
— Ты ему позвонишь?
— Ты стесняешься рассказать обо всем?
— Да.
— Я ему объясню. Скажу, что тебя заразили при выполнении боевого задания.
— Спасибо, па.
— Ни о чем не беспокойся. А в остальном ты в порядке?
— О, да. Все было прекрасно, па.
— К сожалению, все хорошее когда-нибудь да заканчивается, не так ли?
— Я совершенно вымотался.
– А ты не знаешь? Я думал, вы пришли ко мне в гости, – голос прозвучал разочарованно. – Я так редко кого-то вижу. Никто меня не навещает. Может, мой сын и хотел, но его – увы! – как всегда, наверное, нельзя беспокоить. Так что когда я увидел своих младших внуков, я, естественно, подумал…
— Слишком много хорошего.
— Я там был нарасхват.
– Внуков? – ошеломленно спросил Нико.
— Рад это слышать. Кстати, я забыл сказать Рэнди, что нашел его скрипку.
— Где?
– Да, тебя и Септимуса, – произнес голос. – Я бы узнал вас из тысячи, вы так похожи на Сайласа, когда он был мальчишкой.
— В ломбарде. Скажешь ему об этом, хорошо?
— Ты знаешь, кто ее украл?
И тут чувство огромного облегчения охватило Нико. Он даже боялся поверить в свою удачу.
— Откуда мне знать?
— Ты — коп.
– Вы что… правда дедушка Бенджи? – спросил он у дерева.
— Мне было не до того. А теперь отправляйся на встречу с доктором Муром и его шприцем. Маме я все объясню.
— Ладно.
– Конечно это я. А ты думал кто?
— Скрипка лежит на заднем сиденье полицейского автомобиля. Я принесу ее домой, когда появлюсь там в следующий раз. Я надеюсь, что новые познания в активном сексе не отразятся на твоем умении играть на скрипке?
— Уверен, что нет.
– Плотоядное дерево, – ответил Нико.
— Это хорошо. До скорой встречи.
* * *
– Это я-то? Плотоядное дерево? Я похож на плотоядное дерево?
Пока Флинн искал в справочнике телефон отеля «Королевский», Коки рассортировывал записки, которые оставил на столе инспектора.
Одну протянул Флинну.
– Ну не знаю. Я их не видел.
— Что это?
– Тогда позволь сказать, что они не похожи на меня. Они грязные, запущенные, неопрятные. От них воняет гнилым мясом. У них жуткие черные листья, они поросли плесенью. Портят Лесу репутацию.
«Инсп. — Звонил Пол Левитт, спортивный обозреватель „Геролд Америкэн“. Прочитал в своей газете, что, по свидетельствам очевидцев, Перси Липер, перед тем как зайти в салон самолета, повторял слово „пеппеминт“. Пол думает, что знает, о чем речь. Очередной претендент на звание чемпиона мира в среднем весе, с которым предстояло встретиться Липеру, — боксер из Пуэрто-Рико, Хосе „Пепе“ Минц. Забавно, не так ли?»
– Вот это чудеса! Поверить не могу! Дедушка Бенджи…
— Действительно, — кивнул Флинн. — И мистер Левитт сказал, что боксерские трусы у сеньора Пепе Минца разрисованы, как обертка жевательной резинки?
Коки ухмыльнулся половиной лица.
От облегчения Нико обмяк, и дедушка ослабил ветку, которая не давала внуку пошевелиться.
Флинн снял телефонную трубку.
— А теперь давай надавим на его превосходительство.
Правая рука Коки дернулась.
– Ты ведь больше не полезешь вниз? – спросило дерево. – Эти росомахи еще немного подождут. Сиди тихо, а я постелю тебе постель. Не двигайся.
— Он жив?
— Надеюсь на то.
– Ладно, деда, – слабым голосом ответил Нико.
* * *
— Да?
Он уселся на ветку, чувствуя себя маленьким комком желе. И впервые с тех пор, как они ступили в Лес, немного успокоился.
Голос тихий, прямо-таки шепот, испуганный.
— Ваше превосходительство?
Дерево принялось сплетать ветки, чтобы получилась мягкая колыбель из листьев. Закончив, оно гордо сказало:
Секундное колебание.
– Вот. Видишь, сделать постель совсем не трудно. Так что можете всегда приходить и оставаться на ночь. И папа ваш тоже пусть приходит. И ваша дорогая матушка. В любое время.
— Да?
— Говорит инспектор Френсис Ксавьер Флинн.
Дерево осторожно переложило на подстилку Септимуса, все еще обмотанного в кокон, который не давал ему упасть.
— Доброе утро, мистер Ксавьер Флинн. Ваш охранник все еще стоит у двери.
— Ваше превосходительство, Назим Салем Зияд или Михсон Таха находятся рядом с вами?
– Подхватил его как раз вовремя, – сказало дерево. – Еще секунда – и росомахи накинулись бы на него. Одна даже прыгнула и цапнула парня. Чуть не опоздал.
— Нет. Я — в спальне. Они — в гостиной. Дверь закрыта.
Нико заполз на подстилку рядом с братом и начал распутывать кокон. Он увидел большой синяк на голове у Септимуса, там, где мальчик ударился о ветку при падении.
— У меня к вам личный разговор. Я не хочу, чтобы они нас слышали.
— Все в порядке, мистер Ксавьер Флинн. Я заметил, что в этой спальне телефонный номер отличается от телефонного номера в гостиной и другой спальне.
– Ой! – пискнул Септимус. – Не трожь, Нико.
— Хорошо. Как по-вашему, они слышали телефонный звонок?
— Я снял трубку сразу же. В гостиной работает телевизор. Михсон Таха пристрастился к вашим телевизионным передачам, в ходе которых участникам раздают разные призы…
Нико был рад слышать его голос.
— Ваше превосходительство, я хочу поделиться с вами некоторыми любопытными фактами, ознакомившись с которыми, вы, в своей мудрости, решитесь мне открыться.
— Открыться?
– Эй, Сеп, ты в порядке? Какое облегчение!
— Поговорить со мной начистоту.
— Но разумеется, мистер Ксавьер Флинн. Я…
— Я не могу связать эти факты между собой, но вам, возможно, это удастся.
Септимус сел и сквозь пелену на глазах посмотрел на Нико. Синяк над бровью пульсировал, но теперь это был такой пустяк! Главное – они в безопасности. Падая с дерева, Септимус ударился головой и на какое-то время потерял сознание. Но пока его поднимали вверх, гулкий голос дерева привел его в чувство, и Септимус услышал разговор Нико с дедушкой. Сначала мальчику показалось, что он спит, но, открыв глаза, Септимус увидел успокоившегося Нико и понял: все это правда.
— Я уверен, что не смогу сообщить вам что-то новое. Мое правительство…
— …я хотел поговорить с вами и о вашем правительстве.
– М-м-р-р, – промямлил Септимус и еле-еле улыбнулся.
— Мое правительство…
— Использовало вас и выбросило за ненадобностью. Можете вы хоть минуту послушать?
– Это дедушка Бенджи. Мы спасены! – восторженно сказал Нико. – А теперь спи, – добавил он, видя, какой брат бледный. – Утром будешь как новенький.
— Разумеется, мистер Ксавьер Флинн, но…
— Во-первых, ваше превосходительство, ваше правительство аннулировало сделку о покупке оружия, которую вы, от его лица, заключили с Соединенными Штатами.
Нико улегся на подстилку рядом с Септимусом и крепко его обнял – на всякий случай, чтобы тот опять не свалился.
— Как такое могло случиться? Мы удачно завершили нашу миссию, подписали необходимые…
Сквозь листья пробивалась луна, дедушка Бенджи покачивался на ветерке, усыпляя мальчиков. Только они задремали, как среди деревьев разнесся вой.
— Во-вторых, по неофициальным каналам нам сообщили, что ваше правительство заключило другую сделку о покупке оружия, с Китайской Народной Республикой.
— С Красным Китаем? Это очень маловероятно, мистер Ксавьер Флинн. Идеологически наши государства…
– У-у-у-а-а-а-а!
— Третье, ваше правительство официально сообщило о вашей смерти от сердечного приступа, двое суток тому назад, в Эйнсли.
— То есть как?
И вслед за ним – хриплый кашель и какая-то суматоха.
— Вам об этом известно?
– Аф-аф-аф!
— Нет.
Нико понял, что это росомахи.
— Иногда самые важные новости, касающиеся непосредственно нас, мы узнаем последними, — в голосе Флинна слышалось сочувствие. — Вы мертвы.
— Но, мистер Ксавьер Флинн, это же очевидно, что…
– Они ведь не смогут залезть на дерево, а, Сеп? – спросил он.
— Вы по-прежнему можете есть и пить.
— …я жив. Мое правительство, в своей мудрости…
Септимус помотал головой, и у него зазвенело в ушах.
— В четвертых… вот сейчас слушайте особенно внимательно. Пол Киркман, который заведует в «Зефир эйруэйз» пассажирскими перевозками, утверждает, что вас хотели посадить на семнадцатый ряд не по прихоти стюардессы. Эти места были зарезервированы за вами.
— Как?
С некоторым трепетом мальчики посмотрели вниз на желтоглазых хищников. Вся стая словно взбесилась. Росомахи носились вокруг дерева кругами, лаяли, подвывали и отчаянно терли свои носы.
— Их заранее забронировали именно для вашей троицы. Скажите мне, кто занимался покупкой билетов?
– Что они делают? – пробормотал Нико.
— Как кто? Михсон Таха.
— А когда вы поднялись на борт самолета, вылетающего рейсом восемьдесят в Лондон, кто указал, что ваши места находятся в семнадцатом ряду?
И тут Септимус прыснул со смеху:
— Михсон Таха.
— Именно так.
— У меня кружится голова…
– Гляди! Они съели мои припасы…
— Ваше превосходительство, я полагаю, вы до сих пор не убиты только потому, что два дня тому назад я нашел вас в бостонском отеле живым и невредимым. Обдумайте мои слова.
— Тут нечего и думать. Как скоро вы сможете приехать сюда, мистер Ксавьер Флинн?
– Неужели все было настолько невкусным?
* * *
— Можем ехать? — спросил Флинн вошедшего Гроувера.
– Да нет, это они нашли «Мятную взрывчатку»! – рассмеялся Септимус.
— Куда?
— Отель «Королевский».
— Инспектор, я слышал по радио, что у ФБР большие успехи в расследовании взрыва «семьсот седьмого». Нам надо ехать в аэропорт.
16
— Хочешь присутствовать при задержании преступника? — Флинн уже надевал пальто. — Мы едем в отель «Королевский».
Коки протянул Флинну еще одну записку.
Дурные Земли
— А это что? Самые свежие новости о Факере Генри и Пепе Минце?
«Инсп. — Лаборатория закончила анализ человеческой кисти, найденной в вашем дворе. Согласно их исследованиям, эту кисть не могло оторвать в результате взрыва самолета в ночь с понедельника на вторник. Они говорят, что руку отрезали от тела не позднее субботы».
Пока Септимус и Нико блуждали в Лесу, Саймон Хип увозил Дженну все дальше в Дурные Земли.
— Господи! — Флинн нахлобучил шляпу. — И все это время отрезанная кисть лежала у меня во дворе! Что ж, ничего не попишешь. В путь, Гроувер. Нас ждет отель «Королевский».
Гром, спотыкаясь, медленно тащился по узкой тропке, которая вилась среди бесконечных Сланцевых карьеров: одни старые и заброшенные, в других заметны признаки недавней работы, хотя и там было как-то жутко и пусто. Развороченная земля и разбросанные камни выглядели угнетающе, и Дженна упала духом. Высоко над головой от одного до другого одинокого холма плыл скорбный вой – это дул восточный ветер, и плотные тучи сгущались на небе. Солнце потускнело, и в воздухе чувствовался холод. Саймон закутался в свой длинный черный плащ, а Дженна дрожала – на ней была только легкая летняя туника.
Глава 35
— Гроувер, арестуй этих людей!
– Прекрати трястись, – проворчал Саймон.
Воспользовавшись ключом, взятым у полисмена, охранявшего дверь, Флинн ворвался в гостиную.
– У меня, в отличие от тебя, нет плаща, – огрызнулась Дженна.
Михсон Таха и Назим Салем Зияд вскочили. Удобно устроившись, один на диване, второй — в кресле, они смотрели телевизионную викторину «Выигрывай! Выигрывай! Выигрывай!»
– Тебе не понравится такой плащ, – презрительно усмехнулся Саймон. – Слишком много черной магики для такой маленькой госпожи Совершенство, как ты.
На лице Гроувера, переступившего порог, отразилось недоумение.
— Кто?
– Не шути о таких вещах, Саймон, – возразила девочка.
— Ты!
— Арестовать кого?
– А кто шутит?
— Вот этих людей, известных как Эбботт и Карсон, или как Десмонд и Эдуардс. Пару фамилий можешь выбирать любую.
— За что?
Дженна замолчала, продолжая дрожать.
— За что?
— Мои слова, инспектор? За что?
– Вот, возьми и перестань суетиться, – рассерженно сказал Саймон, выудил из седельной сумки какой-то сверток и грубо сунул Дженне.
— Мне без разницы. За то, что они смотрят телевизор днем! За массовое убийство! Как тебе больше нравится.
— Инспектор, мы не можем ни с того ни с сего арестовывать людей.
— Арестуй их за ношение оружия без соответствующего разрешения.
Она думала, что это теплая попона для лошади, но удивлению ее не было предела. Никогда еще Дженна не видела такого красивого плаща – роскошный, цвета ночного неба, изящно сотканный из нежнейшей шерсти, состриженной с брюха горного козла; и на золотой подкладке. Вообще-то, Саймон собирался подарить этот плащ Люси Гриндж: хотел оставить его возле сторожки, спрятав за подкладкой записку, чтобы ее нашла только Люси. Но когда утром Саймон приехал к Северным воротам, завернувшись по глаза в черный плащ, чтобы его не узнал Гриндж, то увидел, как Сайлас беспечно идет по улице с коробкой шустрых шашек под мышкой. Меньше всего на свете Саймон хотел видеть своего отца, поэтому резко свернул в другую сторону и короткой дорогой поехал к Пути Волшебника. Сайлас его даже не заметил – был слишком занят обдумыванием стратегии для сегодняшней игры. Так что теперь красивую и очень дорогую вещь, предназначенную для Люси Гриндж, пришлось надеть на маленькую принцессу-совершенство.
— Они носят оружие без разрешения?
— Если нет, дай им свой револьвер.
— Инспектор…
Дженна укуталась в плащ. Ей стало тепло, но она очень утомилась и сидела перед Саймоном на усталой лошади. Темные Сланцевые карьеры тянулись бесконечно, и Гром еле волочил ноги по ровному склону. Дорога сужалась. С одной стороны подступал крутой сланцевый обрыв, уходящий в затянутое облаками небо, а с другой стороны – глубокое ущелье, на дне которого бурлила черная река, подтачивая острые камни. Дженна уже не знала, когда Саймон остановится: его как будто не волновали ни она, ни его конь. Гром быстро терял силы, раз или два он поскользнулся на падающем щебне, которым были усыпаны серые холмы. Седоки чуть не свалились прямо в реку.
— Арестуй их за воспрепятствование отправлению правосудия.
Михсон Таха и Назим Салем Зияд стояли не шевелясь, лишь переводили взгляды с Флинна на Гроувера.
И вдруг Саймон заговорил:
— Они ничему не препятствуют. Наоборот, мы ворвались в их комнату без ордера.
Открылась дверь в спальню.
– Тпру! Гром, здесь, тпру!
В дверном проеме возник Рашин-аль-Хатид, безукоризненно одетый. Сложил руки на груди.
— За сопротивление аресту, — предложил Флинн.
Гром остановился и потряс головой, устало фыркая. Дженна огляделась вокруг и теперь, когда они уже не шли дальше, забеспокоилась.
— Они не сопротивляются!
— Зато ты сопротивляешься! Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда ты не захочешь кого-то арестовать.
Саймон быстро спешился и взял Грома под уздцы.
— Инспектор…
— Взять их! — обратился Флинн к затянутому в форму копу. — Наденьте на них наручники. Уведите вниз. Посадите в патрульную машину. Отвезите в полицейское управление. И, черт побери, отправьте в камеру! Я хочу поговорить с его превосходительством.
– Можешь слезть, – сказал он Дженне. – Мы приехали.
— Его превосходительством? — переспросил Гроувер.
* * *
Почувствовав внезапную слабость, Дженна соскочила с коня и встала на месте, не зная, что же ей делать – может, попытаться сбежать? Беда в том, что бежать особо было некуда. И Саймон прочитал ее мысли.
— Так что вы хотели сказать, ваше превосходительство?
Рашин-аль-Хатид сидел на краешке кровати, положив руки на колени.
– Даже не вздумай, глупая, – грубо сказал он. – Тебе здесь негде скрыться, если только не хочешь оказаться в норе пещерного вюрма.
Флинн закрыл дверь в гостиную.
– Не надо меня пугать, Саймон, – ответила Дженна. – Мы оба прекрасно знаем, что они выходят исключительно ночью.
— Что-то насчет мудрости вашего правительства?
— Я не знаю, что и сказать, мистер Ксавьер Флинн.
– Да ты что! Как же я совсем забыл? Наша маленькая принцесса знает все на свете! Ладно, если хочешь, могу тебя тут оставить на ночь. Здесь превосходное разнообразие пещерных вюрмов, можешь посмотреть!
— Я рассчитываю, что слова вы найдете.
— Я верю, что моей жизни угрожает опасность, как вы и сказали. Однако я не знаю, по какой причине. Я выполнил свою миссию. Не моя вина, что самолет взорвался в небе. Однако, когда твое правительство объявляет миру о твоей смерти…
— Возникает некоторая неопределенность, не так ли?
Но Дженне хватило ума не принимать вызов Саймона. Она не раз слыхала страшные истории о гигантских серых пещерных вюрмах, которые обитали в Сланцевых карьерах и ночью охотились на проходящих странников. Многие жители Замка думали, что это только байки старых рудокопов, сочиняющих небылицы, чтобы народ держался подальше от сланцевых разработок (ведь там иногда находили чистейшее золото), но Дженна верила в эти рассказы. И вот она стояла рядом с Громом в плаще для Люси, вперив взгляд в землю. Нет, Саймон никогда не увидит ее страха.
— Да…
— И некоторая тревога.
Саймон крепко схватился за узду.
— Да.
— И еще, возможно, любопытство?
– Иди за мной, – сказал он Дженне и повел коня по крутой извилистой тропке.
— Мистер Ксавьер Флинн, любопытство не покидало меня с самого начала.
— Неужели?
Дженна поплелась следом, опасливо озираясь на случай, если за ними увяжется пещерный вюрм. Ей почему-то казалось, что Саймон не бросится ее спасать.
— Да. Видите ли, с самого начала я задавался вопросом, почему я? Я ничем не прославился, меня никто не знает. Я — не родственник президента. А обычно такой важный пост, как министр иностранных дел, отходит к одному из ближайших родственников главы государства.
— Тут вы правы.
Внезапно тропинка закончилась, а перед ними выросла гладкая скала.
— У меня нет семьи. Родители умерли. Я не женат. Моего брата убили при последнем перевороте, когда к власти пришло нынешнее правительство. Поначалу у меня возникла мысль, что этот пост мне даровали как компенсацию за его смерть. Но нет, он был простым фермером, который ночью угодил под колеса военного джипа. При последнем перевороте погибло много людей, мистер Ксавьер Флинн. Я даже не принимал в нем участия. Лежал дома, с тяжелой простудой.
— Сожалею, что так вышло.
– Дом, милый дом, – с угрюмой улыбкой произнес Саймон.
— Благодарю вас.
— Но теперь вам лучше?
— Да, от той простуды не осталось и следа.
Дженна недоуменно посмотрела на него: может, он сошел с ума? Это бы многое объяснило.
— Хорошо.
— Я — обычный бухгалтер, мистер Ксавьер Флинн. Надеюсь, вы понимаете, что в этой профессии нет ничего героического. Мое дело — заносить числа, которые называет мне мой начальник, в бухгалтерские книги. Утром я заношу их в одну книгу, во второй половине дня — в другую.
— Понятно.
– Открыться тебе приказывает Номйас, владыка твой, – прошептал Саймон.
— Тогда, наверное, вы можете представить себе мое изумление, когда однажды утром мой начальник вызвал меня и сказал, что мне велено явиться в президентский дворец. К самому президенту. «Но кто будет записывать числа в книгу?» — спросил я. Я до сих пор не знаю, кто ведет сейчас мои бухгалтерские книги, мистер Ксавьер Флинн.
— И президент тут же назначил вас министром иностранных дел?
Дженна прислушалась и вздрогнула от этих слов: ведь это же обратное заклинание! Она отпрянула, так как старалась держаться подальше от любой черной магики.
— Он оказал мне такую честь. Лично привел меня в мой новый кабинет, вызвал машину, которая отвезла меня в мой новый дом неподалеку от дворца. В тот же день пришли портные, чтобы сшить мне новую одежду. И с того незабываемого дня меня не покидает любопытство.
— Когда это случилось?
Часть скалы бесшумно превратилась в массивную железную заслонку, которая выдвинулась вперед и поднялась вверх, открывая перед своим господином ход. Дженна оглянулась: ей вдруг пришло в голову развернуться и убежать, но вид мрачной и пустынной долины и заунывный голос ветра над холмами не вселяли ей радужных надежд. Запрокинув голову, Дженна увидела то, от чего ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Девочке показалось, что из черной, идеально круглой норы в соседнем выступе на нее смотрит пара красных глаз пещерного вюрма.
— Шесть или семь недель тому назад. Все произошло так быстро. Я, конечно, сказал себе, что мое назначение на столь высокий пост обусловлено тем, что я никогда не сходил с пути, начертанного Аллахом, и…
— Вам удалось поработать министром иностранных дел?
– Ты где там застряла? – Саймон нетерпеливо дергал Грома за уздечку.
— Особых дел у меня не было. Михсон Таха, мой секретарь, очень знающий человек. Он заверил меня, что вся работа должна ложиться на плечи сотрудников министерства, а отнюдь не министра. А через день или два президент начал объяснять подробности предстоящей мне миссии. Я далеко не сразу понял, чего от меня хотят, но президент проявил ангельское терпение. А когда приехал американский бизнесмен, мистер Фрингс, из банка «Кассель-Уинтон», по вопросу, связанному с международными векселями, мне выпала честь принять его у себя…
— А потом вы отправились в Америку, с вашими секретарем и телохранителем….
Пришлось выбирать: пещерный вюрм или Саймон. Победил Саймон, хотя и с крошечным отрывом. Дженна глубоко вздохнула и последовала за братом в пещеру.
— Я всегда хотел побывать в Соединенных Штатах Америки. По правде говоря, и в других странах тоже.
— Однако вас не оставляло любопытство, почему именно вам поручили столь важное дело.
17
— Оно не оставляет меня и сейчас, мистер Ксавьер Флинн.
Нора
— Вы хорошо говорите по-английски.
Железная дверь с громким лязгом захлопнулась позади них, и они вдруг оказались в кромешной тьме. Дженна старалась сохранять спокойствие и повторяла про себя то, что ей, бывало, говорил Сайлас, если она боялась темноты: «Хоть ты ничего и не видишь, твари тебя тоже не видят».
— Английский язык — моя страсть. Об этом знает только моя канарейка, но моя единственная радость в жизни — писать стихи на английском.
Пока Дженна беззвучно шептала это себе под нос, Саймон достал что-то из кармана и зажал в руке. Затем он подул на этот предмет и пробормотал несколько слов, которые Дженна не смогла разобрать, – и в его ладонях засиял зеленый огонек.
— Ваша канарейка?
— Говорю вам, у меня никого нет. Только моя канарейка слышала, как я читаю свои стихи. Я думаю, они ей нравились. Она всегда хорошо спала, послушав мои стихи. Конечно, в моей стране многие хорошо говорят по-английски. Но мой отец был конюхом и…
– Мы дома, Сыщик, – сказал Саймон и бросил предмет на землю.
— Понятно. И вы до сих пор не знаете, почему вас назначили министром иностранных дел?
— Нет. Я же не родственник президента, мистер Ксавьер Флинн. А вот Михсон Таха — родственник.
Блестящий зеленый мячик поскакал перед ними, освещая гладкий круглый туннель. Света едва хватало, чтобы они могли идти.
— Михсон Таха — родственник президента?
— Да. Мой секретарь. Если не ошибаюсь, его троюродный брат. И при этом он очень компетентный человек…
– Пошли за мной, – резко сказал Саймон, и его голос отозвался эхом в темноте. – Не трать попусту время, пытаясь найти выход. Его здесь нет. Кстати, если хочешь знать, мы в старой норе, – усмехнулся Саймон. – Не беспокойся, дорогая сестричка, пещерный вюрм, который жил здесь, давно умер.
— Готов спорить, что так оно и есть.
Флинн открыл дверь в гостиную. Гроувер, коп, секретарь и телохранитель уже отбыли.
– Пещерный вюрм? – выдохнула Дженна.
— Возьмите ваш паспорт, — приказал Флинн Рашин-аль-Хатиду.
— Куда мы едем, мистер Ксавьер Флинн?
– Да. Если не веришь, потрогай стенки. Гладкие, как шелк, от чудесной вюрмовой кислоты. И до сих пор скользкие. Здорово, да?
— В Монреаль. Это в Канаде. Повидаться с одним другом. Китайским другом. Мистером Цинем. Но сначала мне надо позвонить.
Дженна не смогла удержаться – надо было проверить, правду ли говорит Саймон, – и осторожно дотронулась до камня. Какая мерзость – гладкий, как лед, покрыт клейкой слизью, которая налипла на палец. Дженна еле справилась с подступившей тошнотой и вытерла руку о плащ для Люси. От слизи было почти невозможно избавиться: она как будто притягивалась к коже человека.
Глава 36
Отставив подальше испачканный палец, Дженна пошла на цокот копыт. Саймон вел ее все дальше в темный туннель норы пещерного вюрма. И пока они петляли по серпантину закоулков, Дженну не покидало чувство, будто она идет по внутренностям самого вюрма.
— Не волнуйтесь, — Флинн под руку провел Рашин-аль-Хатида, министра иностранных дел Республики Ифад, в терминал авиакомпании «Эйр Канада». — На этом самолете вы не увидите семнадцатого ряда. Я об этом позабочусь.
Вюрм оказался длинный, но все же они дошли до конца облепленного слизью туннеля, и Гром, спотыкаясь, шагнул в огромную круглую пещеру.
— Даже возвращение в аэропорт вызывает у меня дрожь, мистер Ксавьер Флинн. Если кто-то в нынешние времена взрывает самолеты, боюсь, мне негоже летать на них. Как бы не нарушить предначертанное Аллахом.
– Это жилище вюрма, где он спал днем и впадал в спячку зимой, – сказал Саймон, заметив при свете зеленого мячика испуганные глаза Дженны.
— Посмотрите, — Флинн его словно и не слышал. — У нас шестая посадочная галерея. Можно ли желать большего?
Ему так понравилось выражение ее лица, что он не мог остановиться и добавил:
Министр пожал плечами:
– Если посмотреть на стены, увидишь отпечатки колец вюрма разного размера. Все идеально гладкие – от кислоты, разумеется.
— Четвертая была бы еще привлекательней…
Саймон с любовью погладил стенку пещеры, и Дженна поняла, что липкая слизь совсем не вызывает у него отвращения.