— Девальвация. Чертова девальвация.

— Если вы не знаете, почему кто-то что-то делает, приходится анализировать результаты этих деяний.

— Кто-то экспериментировал, разбрасывая конверты с деньгами по всей стране? — спросил Б. Н. Зеро.

— Нет, — ответил Флинн. — Кто-то предупреждал правительство Соединенных Штатов Америки.

— А мы не вняли предупреждениям, — отозвался президент Соединенных Штатов. — Обычное дело.

— Откровенно говоря, мистер президент, — высказал свое мнение Флинн, — предупреждения получились не очень внятными.

— Скажите мне прямо, мистер Флинн, вам известен источник этих денег?

— Почти наверняка, сэр.

— Источник этот бездонный?

— Можно сказать, что да.

— Приезжайте немедленно.

— Будет исполнено, сэр.

— Извините, что вмешиваюсь, — вновь подал голос Б. Н. Зеро, — но о чем вы говорите?

— Соединенные Штаты вот-вот завалят деньгами, — ответил ему президент. — Американскими долларами.

— Засыпят, — уточнил Флинн. — Засыпят.

— Мистер Флинн, ответьте мне на очевидный вопрос. Есть способ это предотвратить? Предотвратить то, что должно случиться?

— Думаю, что нет, сэр. Я попытаюсь, но думаю, что нет. Подготовка продолжалась не один месяц. Все продумано до мелочей. И то обстоятельство, что в Денвере деньги просто разбрасывались по городу, указывает приближение завершающей стадии.

— Чертова пресса уже сообщила, что в Денвере подбрасывали настоящие деньги — не подделки, — бросил президент.

— Но, Френк, раз завершающая стадия еще не началась, может, мы успеем вмешаться? — спросил Б. Н. Зеро.

— Мы не знаем, как организована система доставки. Или системы. Сейчас уже точно никто не крадется во тьме, оставляя конверты с деньгами на крыльце каждого дома. Этот метод использовался только для того, чтобы предупредить нас о грядущем.

— Может, президент тебя понимает, Френк, но я, хоть и знаком с тобой дольше, — нет, — признался Б. Н. Зеро.

— Сэр, по моему разумению, есть все основания полагать, что в самое ближайшее время Соединенные Штаты засыпят американскими же долларами. Я не знаю, как это произойдет. Я думаю, что помешать этому мы уже не сможем. Мы не можем помешать самому событию, но можем предотвратить последствия этого события. Если вы меня понимаете…

— Но если вы знаете, кто за этим стоит…

— Позволю себе процитировать мою жену, Элсбет, сэр. Она как-то сказала, что за самыми значительными событиями истории стоит чем-то обиженный маленький человечек…

— Что-нибудь еще, мистер Флинн?

— Ну, она варит отличный куриный суп, моя Элсбет…

Глава 30

Как только самолет английского военно-морского флота Великобритании приземлился на военно-воздушной базе «Эндрюс», к нему подкатил синий «Линкольн-Контитентал» с номерами округа Колумбии.

Мужчина в темном костюме, вылезший с переднего сиденья, не протянул руки.

— Мистер Флинн. Я — Крейг, из секретариата Белого дома. Хорошо долетели?

— Немного поспал.

— Мне поручено немедленно доставить вас в Белый дом, сэр.

— Сразу мы в Белый дом не поедем, сэр, — возразил Флинн.

Мужчина открыл заднюю дверцу.

— Сэр?

— Сначала заглянем в Джорджтаун.

— Сэр? Но, сэр!

Десятидолларовая купюра спланировала с неба и упала между ними.

Флинн вскинул голову.

Еще три или четыре купюры летели следом.

Около ангара механик наклонился, поднял купюру, поднял голову, что-то прокричал своим друзьям, работающим в ангаре.

— Слишком поздно, — вздохнул Флинн. — Уже началось. Но мне все рано надо в Джорджтаун.

Крейг поднял десятку, уставился на нее.

Флинн вырвал купюру у него из рук, бросил на землю.

Крейг в удивлении посмотрел на него, потом на валяющуюся у его ног десятку.

— В чем дело? — спросил Крейг. — Она фальшивая?

— Нет, — ответил Флинн. — Настоящая. В этом и беда.

* * *

Водитель и сотрудник секретариата Белого дома сели на переднее сиденье, Флинн — на заднее.

В Джорджтаун они попали за час до наступления темноты.

В Джорджтауне царил хаос.

С неба падали деньги.

— Не останавливайтесь, — приказал Флинн.

Одни люди на четвереньках ползали по тротуарам и мостовой, подбирая купюры. Другие бегали между автомобилями и хватали их в воздухе. На перекрестке двое мужчин, зажав в кулаках купюры, мутузили друг друга. На тротуаре валялись пакеты с продуктами. Молодая женщина, прижав к груди младенца, плакала. Они миновали полисмена, который нес фуражку, доверху заполненную купюрами. Старуха запихивала деньги за пазуху.

— Не останавливайтесь! — приказал Флинн.

Люди прыгали на медленно движущийся автомобиль, хватая купюры с капота до того, как они упадут на мостовую. Через лобовое стекло Флинн видел перекошенные от жадности лица.

Водитель остановил автомобиль, повернулся, бросил на Флинна дикий взгляд и выскочил из салона. Побежал по улице, подбирая купюры с асфальта, ухватывая их в воздухе. Столкнулся со старухой, сшиб ее с ног, переступил через нее, побежал дальше.

— Да уж, — пробормотал Флинн. — При таких ценах…

Крейг не двинулся с места.

Флинн вылез из «Линкольна», посмотрел на небо. Три самолета медленно кружили, из них вываливались маленькие бумажные прямоугольники — доллары Соединенных Штатов Америки. Ветра не было. Купюры падали на землю, как конфетти.

— Санта-Клаус раздает подарки, — бормотал Флинн. — Он у нас добряк! А я-то думал, что он воспользуется услугами почты!

У него за спиной раздался звон разбитого стекла. В витрине универмага мужчина бегал среди манекенов, срывая с них свитера.

Флинн сел за руль, включил первую передачу. Ему пришлось включить и дворники, чтобы очистить ветровое стекло от пятерок, десяток и двадцаток.

Глава 31

— Я надеялся, что вы появитесь, Флинн.

Дверь Пол Сэнки оставил открытой, свет из гостиной освещал темный проулок.

— Мне следовало прислушаться к вашим словам, — признал Флинн, переступив порог.

Сэнки сжигал в камине какие-то бумаги. Графики по-прежнему висели на стенах.

— Вы и прислушались. Но услышали только то, что я хотел вам сказать.

Он поднялся, отряхнул пыль с ладоней.

— Услышал, точно. Думаю, я даже услышал ваше признание. Вы все сказали. Только я не сумел сложить два и два. Мой мозг не мог воспринять столь чудовищную идею.

Сэнки плюхнулся в кресло.

Флинн шагнул в комнату.

— Вы же сказали, что ваш Особый отдел разрабатывает новые системы циркуляции денежных потоков. Поскольку вы работаете в Федеральном резервном банке, речь идет о наличных деньгах. Системах их изготовления и доставки. И системах уничтожения старых, выведенных из обращения купюр. Так?

Сэнки кивнул.

— Но вы не уничтожали старые, потрепанные купюры, так?

— Так.

— Вы их где-то прятали. Миллиарды и миллиарды долларов.

— Миллиарды.

— Долгие годы?

— Несколько лет.

— Как вам это удавалось?.

— Разработчик любой новой системы имеет определенные преимущества, — ответил Сэнки. — Он знает слабые места, которые недоступны постороннему взгляду.

— Так что вы сжигали вместо выведенных из обращения купюр? Я знаю, что Федеральный резервный банк проверяет химический состав золы.

Сэнки рассмеялся:

— Газеты. Влажные газеты с химическими добавками. Мое изобретение. Зола получалась что надо. Не подкопаешься. Контролеры видели, как в печь загружается расчетная масса денег, а из печи выходит расчетное количество золы требуемого состава. Нужно ли мне объяснять вам очевидное, Флинн? Конечно же, у печи было двойное дно.

— Потрясающе, — покивал Флинн. — Нет ничего опаснее умного человека, которого достала жизнь.

— Я хотел, чтобы вы знали об этом, Флинн, на случай, если бы вы не заглянули ко мне сегодня. Я так обрадовался, когда вы нарисовались в Федеральном резервном банке. Поначалу я очень перепугался, потому что не знал, как далеко вы продвинулись в своем расследовании.

— Вы всегда преувеличивали мои способности. Жаль, что я оказался не таким умным, как вы меня себе представляли.

— Когда я понял, что вы хотите всего лишь установить подлинность купюр, я не мог не посмеяться. Над вами, Флинн. Над вами. Я готовлюсь перевернуть мир, а вы приходите ко мне с вопросом, достойным деревенского детектива. После разговора в банке я понял, что путь открыт. Вы слишком отстали, чтобы перехватить меня у финишной черты.

— Вы воспользовались моей врожденной глупостью.

— Вы не глупы, Флинн. Вы — здесь.

— Не так рано, как мне хотелось бы.

— А потом у меня возникло желание рассказать вам о моем видении экономики. Разумеется, ставя под угрозу задуманное.

— Да, я помню ту лекцию. «Мировая экономика с точки зрения Пола Сэнки».

— Ирония судьбы. Восемнадцать лет тому назад, в Гааге, вы вставили в речь посла пару предложений, которые круто изменили судьбы мира.

— Между прочим, и в этом вы тоже ошиблись.

— А восемнадцать лет спустя, когда я готовился исправить ту ошибку, вы появляетесь вновь. Все тот же Флинн. Курица возвращается на насест. Мне более всего хотелось, чтобы вы стали свидетелем кошмара, который вы сами и породили. Вы и наши люди.

— Вернемся к этим двум предложениям, вставленным в речь посла в Гааге восемнадцать лет тому назад. Я знаю, что посла быстро отправили в отставку. Эти предложения отразились и на вашей профессиональной карьере?

— Конечно. В то время никто не сомневался, что к сорока годам и я стану послом. Но на государственной службе достаточно споткнуться один раз, чтобы тебя списали в архив. Или вы этого не знаете, Флинн?

— Что-то такое слышал.

— Мне потребовалось много времени, очень много, чтобы дослужиться до начальника отдела в Федеральном резерве.

— Я убежден, что ваше начальство сильно ошиблось с выбором. С учетом всех обстоятельств.

— А я думаю, что нет.

— Вы также мните себя великим экономистом.

— Не просто великим. Величайшим. Я — единственный человек в мире, который понял, что происходит с американским долларом, а следовательно, и с мировой экономикой.

— На самом деле вы — экономист, готовый уничтожить мировую экономику ради того, чтобы доказать верность ваших экономических прогнозов.

Сидя в кресле, Пол Сэнки пробежался взглядом по графикам.

— Вы — не экономист, Флинн.

— Согласен. Не экономист. Но приходилось гораздо чаще, чем хотелось бы, иметь дело с различными пророками, оракулами и прочими идиотами. Да спасет нас Господь от всех тех, кто начинает реализовывать свои собственные представления об истине.

— Экономика Свободного мира не может постоянно опираться на американский доллар, — гнул свое Сэнки.

— И вы решили это доказать, так?

— Это доказано. Естественным ходом событий. Никто меня не слушал. Я — простой чиновник в Федеральном резервном банке. Так? Мне не было нужды что-либо доказывать. Потому что время работало на меня. Единственное, что я сделал, так это открыл людям глаза. Теперь все понимают, что в экономике мир сбился со столбовой дороги и произошло это много лет тому назад. Я остановил мир. Дальнейшее движение в этом направлении невозможно.

— Подозреваю, ваше лекарство похуже того, что мы принимаем от простуды.

— Иногда без этого нельзя. Приходится применять сильнодействующие снадобья.

— Деньги разбрасывают по всей стране?

Сэнки кивнул.

— Вам меня не остановить, Флинн. Человеческая жадность утоляется от побережья до побережья. Последние два часа самолеты разбрасывают деньги над шестью десятками самых крупных городов Америки. Миллиарды и миллиарды долларов. Выведенных из обращения долларов, но настоящих.

— Как вы подбили столько пилотов к участию в вашей авантюре?

— Деньги.

— Я вам не верю.

— Деньги и ложь. Им заплатили вперед. Они не знали, что будут разбрасывать купюры. Им дали запечатанные мешки, еще одно мое изобретение. Они раскрывались ветром только после того, как покидали борт самолета.

— И что вы сказали пилотам?

— Я сказал, что в мешках политические листовки. Между прочим, в этом я даже и не солгал.

— Вы хоть отдаете себе отчет, что вы — сумасшедший? — спросил Флинн.

— Я знаю, что мир сошел с ума.

— Скорее все-таки вы, а не мир. — Флинн достал из кармана трубку и кисет. — Ваша жена и дочери погибли неподалеку от Национального аэропорта под колесами трехосного армейского грузовика, который спешил привезти в Пентагон двенадцать дюжин свежесрезанных роз. Я ничего не перепутал?

— Это лишь один пример неоправданных государственных расходов. Государство тратит все больше денег, добиваясь при этом все меньших результатов.

Набивая трубку, Флинн смотрел на Сэнки.

— Мне очень жаль вас. Но вы приложили столько усилий, чтобы превратить нашу жизнь в ад…

— Это все, Флинн? — Сэнки сунул руку в зазор между спинкой и подлокотником кресла. — Или хотите сказать что-нибудь еще?

— Хочу, — кивнул Флинн. — Думаю, вы потерпели неудачу.

Если в глазах Сэнки и мелькнуло любопытство, то лишь на секунду.

Он согласно кивнул.

А потом достал револьвер, приставил дуло к виску и нажал на спусковой курок.

Глава 32

— Вы обогнали меня, Флинн. Прибыли сюда первым.

Флинн склонился над Полом Сэнки.

— Он мертв, как «зелененькие». — Флинн выпрямился, повернулся, сунул руки в карманы пальто.

Дуся Уэбб, сунув руки в карманы пальто, стояла в дверях маленького домика Пола Сэнки.

— Стоило ли его убивать?

— Он покончил с собой, — пояснил Флинн. — В целеустремленности ему не откажешь. Маленький обиженный человечек, как сказала одна моя знакомая.

— Поворачивая в проулок, я услышала выстрел…

Мертвое тело ее нисколько не смущало.

— Дуся Уэбб, — продекламировал Флинн.

Она молча смотрела на него.

— Вы — роскошная женщина.

— Благодарю.

— Манящая и загадочная.

Она предпочла промолчать.

— И очень умная, как я слышал. Первая во всем. Что ни возьми. Ум. Красота. Способности. Умение манипулировать людьми. На одиннадцати языках, и каждый что родной. Собрать бомбу — раз плюнуть. И блестящее знание литературы, искусства, направлений моды. По крайней мере, мне так говорили.

Выражение лица Дуси не менялось — каменная маска.

— Колледж К. может вами гордиться, милая моя. Скажите мне, родились вы в Америке?

— Вы слишком много знаете, Флинн.

— Много где бываю, вот и узнаю всякое. Дуся Уэбб. Дьявол во плоти, плетущий свою паутину. Правда, есть два ограничения, которые могут оборвать вашу карьеру: редкая красота и разные глаза, хотя каждый из них — само совершенство.

— Вы не поверили, что меня послал президент, так?

— Не поверил. Ваше исчезновение на полчаса в тот день, когда вы ехали следом за мной по Техасу, что-то означало. Я до сих пор не знаю, что именно. И потом, вы должны понимать, что рекомендательное письмо, написанное собственноручно президентом Соединенных Штатов, — это перебор, хотя отсутствие подписи — очень милый штрих. А ведь могло хватить и простого: «Привет, Флинн. Что это вы тут делаете в такой чудесный день?»

Ее глаза затянуло туманом.

— Такие вот дела, крошка. Это ошибка молодости. Как говорится, грех стрелять из пушки по воробьям.

— Спасибо за науку.

— Пустяки, деточка. Вы только четыре года как закончили колледж. Так что вся учеба еще впереди. Но как вы связали падающие с неба деньги с этим милым мужчиной, который отдыхает в кресле, лишившись половины головы?

— Я знала, что вы уже виделись с Полом Сэнки в этом самом доме. Поэтому выяснила, кто он. А когда всю страну завалили деньгами, я поняла, что у них может быть только один источник.

— Федеральный резервный банк.

— Да.

— Так много денег. — Флинн покачал головой. — Слишком много денег. Но скажите мне, девочка, если вы такая умная, почему связались с К.? Вот что мне хочется знать. Вы против мира и процветания?

— Так уж получилось, что вы и я верим не в одно и то же.

— Ах, девочка, я абсолютно ни во что не верю. Кроме того, что день надо начинать с завтрака и чашки хорошего чая.

— Ерунда.

— Дело в том, что я стараюсь не верить, но понять.

— Тогда вы можете понять меня… и К.

— Я понимаю. Чуть-чуть. Но принять не могу. Вы понимаете, большинство людей этого мира хотят продвигаться вперед медленно, получив образование, наслаждаясь всеми теми благами, что несут с собой хорошее здоровье, мир и процветание. Бомбы, падающие на них со всех сторон, отвлекают от главного. Чего-то можно достичь войной и насилием. Даже чего-то хорошего. Но К. пытается изнасиловать весь мир, пытаясь сделать его таким, каким он видится тем нескольким людям, которые стоят во главе К.

— Вы понятия не имеете, кто стоит во главе К.

— Но я знаю, что ваша организация имеет очень древнюю историю и всю свою энергию тратит на то, чтобы превратить людей в маленькие винтики одной огромной машины.

— Вы все очень упрощаете, — возразила Дуся Уэбб. — Голодными людьми проще управлять.

— Я знаю. Еще как знаю. Можно сказать, за свою короткую жизнь я сталкивался с К. неоднократно.

— Это мне известно.

— Неужели?

— Я все о вас знаю.

— Жаль, что я не могу сказать то же самое.

— Между прочим, Флинн, К. не имеет к этому ни малейшего отношения.

— К чему?

— К происходящему. К американским долларам, которые заваливают сейчас Соединенные Штаты.

— Я знаю.

— Мы, конечно, были в курсе событий. И об инцидентах в Аде и Ист-Фремптоне узнали раньше вас.

— И бросились разбираться, что к чему?

— Мы ничего не поняли. Абсолютно ничего.

— Мы тоже. Что тут скажешь?

— Наверное, мы хотели бы провернуть что-то подобное. Это укладывается в планы К. Такие попытки предпринимались. В Чили, в Израиле… Руководство К. пришло к выводу, что самый быстрый способ узнать, что происходит, — взять вас под наблюдение.

— Вы прикидывали, а не приписать ли все заслуги себе?

Дуся Уэбб улыбнулась:

— Этот вариант по-прежнему рассматривается.

— Приписывайте. Я возражать не стану.

— Получилось-то все как надо. Американский доллар рухнул.

— Рухнул, но не умер, — уточнил Флинн.

— Капиталистическая система так много о себе мнит, что ей пора и лопнуть.

— А многим она нравится. Свободное предпринимательство — это не пустой звук.

— Вы тоже много о себе мните.

— Безусловно. Но на один вопрос я ответа найти не могу. Может, вы мне поможете? Не зря же вас обучали в колледже К.

— Давайте попробуем.

— Восемнадцать лет тому назад, в Гааге, американский посол произнес речь. Кто-то вставил в нее два предложения, которые определили дальнейшее развитие экономики Свободного мира. По крайней мере, так думал наш безвременно ушедший друг, Пол Сэнки. Вы знаете, что это за предложения?

Дуся Уэбб ответила без запинки:

— «Европейский Общий рынок никогда не будет обладать такой же экономической мощью, как Соединенные Штаты Америки. Вот почему европейские государства, объединившиеся в Общий рынок, могут рассчитывать на всеобъемлющую поддержку Соединенных Штатов Америки».

— Вы попали с первой попытки. Так эти два предложения вставил в речь агент К.?

— Конечно.

— Отличная работа.

— И я того же мнения. Благодаря двум этим предложениям мировая экономика перешла на долларовый стандарт. Прежде всего они побудили нефтедобывающие страны отвергнуть идею Специальных прав заимствования и брать плату за нефть исключительно в долларах.

Флинн искоса взглянул на Пола Сэнки со снесенной верхней половиной головы.

— По мере того как запасы нефти уменьшаются, поставки долларов увеличиваются, — продолжила Дуся Уэбб. — Можно сказать, происшедшее сегодня, я про доллары на улицах, неизбежно случилось бы.

Флинн подумал о Мардж и Сэнди Фреймен, Джо Баркере, Парнелле и Элен Сполдинг, Габриэле и Алиде Симе, Рональде и Барбаре Эллин, Милтоне и Джекки Шланджер, Синди Лоунсберри, майоре Уильяме Колдере, генерале Сейлере, полковнике Перхэме, полковнике Сили, майоре Розенстоуне, лейтенанте Дюпонте, Адель Хьюз, Хьюлетте Уиде, всех погубленных жизнях и карьерах… Неизбежно?

— Значит, К. может записать это себе в заслугу, — заметил Флинн. — В основе каждой логической системы должна лежать аксиома, истинная или ложная.

— Что?

— Просто рассуждаю. Рассуждаю.

С тем же каменным выражением лица Дуся Уэбб достала из кармана автоматический пистолет 45-го калибра и нацелила на Флинна.

— Все та же ошибка, деточка, — покачал головой Флинн. — Из пушки по воробьям. Пистолет слишком мощный для столь хрупкой девушки.

— Шовинист.

— Почему-то мне кажется, что сейчас не самый удобный момент для дискуссии на эту тему.

— Я должна вас убить. Вы знаете, кто я.

— С другой стороны, крошка, дверь за вашей спиной открыта.

— Так почему же мне вас не убить?

— Хотя бы потому, что жизнь и так коротка.

— Почему-то у меня такое ощущение, что я совершаю ошибку.

— У меня есть для вас загадка. Как человек может выстрелить себе в голову, не имея револьвера?

Ее глаза обежали комнату.

— И где он?

— У меня в кармане, нацелен аккурат между ваших разноцветных глаз.

— Однако! — вырвалось у Дуси Уэбб.

— Однако! — согласился Б. Н. Тринадцатый.

— Хорошо. — Она сунула пистолет в карман. — Все равно эту денежную лавину вам не остановить.

— Сообщите К., что небо рухнуло. Ответственность возьмите на себя.

— На этот раз у нас ничья. Так?

— Что-то вроде этого.

Не спуская глаз с Флинна, Дуся Уэбб, пятясь, покинула гостиную и дом.

После ее ухода Флинн нашел револьвер Пола Сэнки. Он лежал на полу за креслом.

— Никто так не верит в ложь, как лжец, — пробормотал Флинн. — И это истинная правда.

Глава 33

Сидевший за своим столом в Овальном кабинете президент Соединенных Штатов положил трубку на рычаг, когда вошел Флинн. Позади него, за окнами переливались огни Вашингтона.

Президент поднялся, пожал руку Флинну.

— Как приятно видеть вас, мистер Флинн, входящим через дверь… а не проходящим сквозь стену, с нацеленным на меня пистолетом.

— Вас не затруднит затянуть шторы, мистер президент? Простая предосторожность, знаете ли, но…

— Да, конечно. — Президент потянул за шнур. — Странно, что никто об этом не подумал. Присядьте, мистер Флинн, присядьте. Вы где-нибудь такое видели? Деньги, падающие с неба. По всей Америке. — Президент рассмеялся. — И кто теперь скажет, что я не сдержал своих предвыборных обещаний?

Флинн рассмеялся вместе с президентом.

— Поверите ли, мистер президент, но, проезжая по улицам, я видел лежащие под ногами деньги. Никто за ними больше не нагибался.

— Слишком много хорошего тоже плохо, — улыбнулся президент. — Уголь — в Ньюкастле, «зелененькие» — в Вашингтоне. — Он сел за стол. — Я уверен, что до рассвета дворники очистят улицы.

— Неужели?

— Точно. Уличные дворники города Вашингтон, штат Колумбия, умнее девяти десятых членов конгресса. По крайней мере, дерьмо они отличают с первого взгляда.

— Вы в игривом настроении, мистер президент.

— А почему нет? Если бы все кризисы разрешались так легко, как этот. Да, на этот уик-энд страна ударится в загул. Имеет право. А теперь, раз уж вы здесь, скажите, откуда взялись все эти деньги?

— От маленького рассерженного человечка. Неприметного сотрудника Федерального резерва. Экономиста, готового уничтожить экономику ради того, чтобы его предсказания оказались верными. Убитого горем безумца, жена и дочери которого трагически погибли несколько лет назад.

— И это все один человек?

— И это все один человек.

— Кто-нибудь надел на него смирительную рубашку?

— Он сделал себе недорогую лоботомию. С помощью револьвера. Чуть больше часа тому назад.

— Понятно.

— В Федеральном резерве он ведал сжиганием выведенной из оборота наличности. Он снабдил печь вторым дном.

— Удивительно, что никто не додумался до этого раньше.

— Все не так просто. Ему пришлось поработать и с устройствами, призванными гарантировать, что сжигаются именно деньги. Как я понимаю, руководство положилось на его компетентность при создании новой системы уничтожения наличности и ослабило контроль. Он этим воспользовался.

— Видать, умный был человек.

— Не сумел разобраться, кто у него — друг, а кто — враг, — вздохнул Флинн. — Такое уже случалось. Я тому свидетель.

— Это все? — спросил президент. — За ним никто не стоял?

Флинн помялся:

— Нет. — Он решил, что полный отчет получит только Б. Н. Зеро. Традиционно донести до президентов США даже общие представления о Б. Н. удавалось с трудом. А вот заставить поверить в существование К. просто не представлялось возможным. — Нет, сэр.

— Что ж, я рассматриваю случившееся как подарок судьбы.

— Неужели?

— Конечно. — Президент что-то рисовал в блокноте. — Мои советники давно уже твердили, что мы должны провести девальвацию. Доллар теперь стоит всего лишь десять или двадцать центов, и весь мир это знает. Однако мы никак не хотели с этим смириться. А теперь есть благовидный предлог. За пределами нашей страны гуляет слишком много долларов.

— Более полутриллиона, — уточнил Флинн. — Уж не знаю, что бы это значило.

— Что бы это ни значило, все знают, что слишком много. А чем дешевле стоит доллар за границей, тем дешевле нефть обходится всем и тем дороже стоит она для нас. Этому следовало положить конец.

Неизбежность.

— Сценарии действий у нас были, а благодаря вам мы получили время на их реализацию. Те тридцать шесть часов, которые мы выгадали благодаря вашему предупреждению, решили все проблемы.

— Спасибо, сэр.

— В понедельник утром все жители этой страны отнесут старые доллары, зелененькие, в банк и получат новые доллары, синенькие. То ли один, то ли два новых за десять старых. Этот вопрос сейчас уточняется. Урон еще полностью не подсчитан. Кабинет министров должен собраться на экстренное заседание, после которого я и приму решение. Цены… цены на все, от золота и акций до хлеба и бензина, упадут в течение нескольких часов. В полдень понедельника ваша жена, к примеру, сможет купить батон хлеба за полтора старых доллара или за пятнадцать новых центов. И скоро в обращении старых долларов не останется.