— И чего же ты хочешь, Шорти?

— Хочу вернуться в участок.

— А тебя никто и не держит, малыш. Пешком пройдешься?

Шорти немного помолчал.

— Да, — наконец тихо проговорил он. — Пройдусь. — Он открыл дверь машины и ступил на тротуар. — Я думаю, вы понимаете, что мне придется обо всем доложить, лейтенант?

— Угу, — кивнул Дегармо. — Вебберу привет передай. Скажи, что когда в следующий раз будет покупать гамбургеры, пусть на меня не берет.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотал маленький полицейский. Он захлопнул дверцу машины.

– Это которую в собственном доме задушили?

Дегармо выжал сцепление, тронулся и очень быстро разогнался до скорости в сорок миль. Потом прибавил до пятидесяти. На бульваре он свернул на восток и снизил скорость до разрешенной. Нам попалось несколько запоздалых машин, но, в общем, весь мир еще спал в тишине раннего прохладного утра.

Вскоре мы выехали за городскую черту, и тут Дегармо заговорил.

– Ага.

— Ну, давай рассказывай, — спокойно предложил он. — Может быть, что и надумаем.

Машина достигла вершины длинного подъема и нырнула вниз, туда, где бульвар огибал парк при госпитале ветеранов. Как маяки в тумане, светились высокие тройные фонари. Я начал рассказывать:

– А Владану что за резон в это дело лезть?

— Сегодня ночью ко мне домой пришел Кингсли и сказал, что ему позвонила его жена. Ей срочно потребовались деньги. Он хотел, чтобы я передал ей деньги и помог выпутаться из трудного положения, в котором она оказалась. У меня намерения были несколько иные. Ей сказали, как меня узнать, а я должен был в течение пятнадцати минут после каждого часа появляться в «Павлиньей гостиной» на углу Восьмой и Аргуэлло.

– Что значит – лезть? Появился клиент.

— Ей надо было исчезнуть, — медленно проговорил Дегармо, — а это значит, что на ней висит что-то такое, от чего надо убегать, убийство, например. — Он приподнял ладони и снова уронил их на руль.

– Это кто ж такой? Брат ее, что ли? Или баба, что возле офиса терлась? Точно, баба… – глядя на меня, кивнула Тамара. – И Владан согласился? Не иначе как ты в уши надула.

— Туда я пришел уже спустя много часов после того, как она позвонила. Мне сказали, что волосы она покрасила в каштановый цвет. Выходя из бара, она прошла мимо меня, но я ее не узнал. Я до этого никогда не видел ее живьем. Видел только одну фотографию, довольно-таки неплохую, но этого мало. Она послала мальчишку-мексиканца, и он меня вызвал. Она хотела просто получить деньги, а разговаривать со мной не хотела. А я хотел услышать, что она расскажет. В конце концов она поняла, что от разговора не уйти, и сказала, что остановилась в «Гранаде». Велела мне, прежде чем следовать за ней, выждать десять минут.

– Да с чего вы взяли? – возмутилась я, чувствуя, как краснею.

— Этого достаточно, чтобы успеть подготовить ловушку, — сказал Дегармо.

– С того. Какого лешего Владану с наркотой связываться? Дураку ясно, за что бабу порешили. Пусть менты разбираются, а Владану это совершенно ни к чему.

– Убийство произошло в нашем районе, – начала я, но тут же сникла, сообразив, что мои слова на Тамару должного впечатления не произведут. – Если ни во что не вмешиваться, то бог знает до чего может дойти, – пробормотала я, теряя остатки уверенности.

— Ловушка там была, только я не думаю, что это она ее подготовила. Она вообще не хотела, чтобы я приходил, была против разговора. В принципе, она должна была понять, что пока не добьюсь от нее объяснений, деньги я ей не отдам, поэтому ее нежелание разговаривать можно объяснить притворством, таким образом она дала мне почувствовать себя хозяином положения. А играть она умела. Это я понял. Но, как бы там ни было, я пришел к ней, и мы поговорили. Она несла всякую околесицу, но лишь до того момента, когда мы дошли до убийства Лоури. Вот тут очень скоро все стало на свои места. Я сказал, что собираюсь выдать ее полиции.

– Ага, – кивнула Тамара, – я тут по телевизору передачу смотрела. В Крыму змей истребили, так грызуны замучили. Жрут посевы, просто беда. Пришлось змей завозить, теперь они вовсю ползают, народ ходить боится…

Мимо нас промелькнул погруженный в темноту Вэствуд-виллидж, светилась лишь круглосуточно работающая бензоколонка да несколько окон в жилых домах.

– Это вы к чему? – нахмурилась я.

— И тут она достала пистолет, — продолжил я. — Мне показалось, что она способна пустить его в ход, но подошла она слишком близко, и я схватил ее. Пока мы возились, кто-то вышел из-за зеленой занавески и ударом по голове оглушил меня. Когда я пришел в себя, убийцы уже не было.

– Это я к тому, что не фиг лезть. Уяснила? Вот хоть режь меня, ни за что не поверю, что Владан сам до такого додумался.

— А тебе не удалось хоть как-то разглядеть того, кто тебя ударил? — медленно произнес Дегармо.

– Мы расследуем убийство, может, с наркотиками оно и не связано. У полицейских вообще версия, что в доме были грабители…

— Нет. Я почувствовал или краем глаза заметил, что это был мужчина, и довольно крупный. А вот это лежало на диване вперемешку с остальной одеждой. — Я достал из кармана желто-зеленый шарф Кингсли и положил на колени Дегармо. — Сегодня вечером этот шарф я видел на Кингсли.

– Полицейские, как видно, поумнее будут. Куда не надо не лезут. Полина, отговори Владана от этого дела. У него и так врагов как грязи по осени.

Дегармо посмотрел на шарф. Поднял его, чтобы рассмотреть в луче света.

– Боюсь, что уже поздно, – сказала я с печалью, мысленно ругая себя на чем свет стоит: и чего, в самом деле, сунулась. Отговорить его теперь возможным точно не представлялось.

— Да, такое надолго запомнишь, — сказал он. — Значит, подошел и вмазал? Кингсли? Вот черт. Ну, а что дальше?

– А ты попробуй. Матрас-то не зря покупали, – добавила она, а я закатила глаза. И решила сменить тему.

— Стук в дверь. Я все еще как в тумане, голова не варит, растерялся слегка. Облит сверху донизу джином, пиджак и туфли с меня сняли, от меня разит и выгляжу так, будто вполне мог содрать с женщины одежду и задушить ее. Поэтому я и вылез в окно в ванной комнате, умылся, почистился как мог, ну а остальное тебе известно.

– Я сегодня мужчину заметила, похож на отца Джульетты. Стоял в подворотне, напротив нашего офиса.

— А почему ты не остался там, куда влез? — спросил Дегармо.

– Точно он?

– Похож.

— А какой в этом смысл? Думаю, даже полицейские Бэй-сити и те вскоре догадались бы, куда я скрылся. У меня был единственный шанс — уйти до того, как меня обнаружат. Если бы не оказалось никого, Кто бы меня узнал, я вполне смог бы выбраться из здания.

– Странно, что ему здесь понадобилось?

— Не уверен, — покачал головой Дегармо. — Но, конечно, сделав попытку, ты много не потерял. Как думаешь, какой может быть мотив преступления?

– Вот и я думаю, что?

– Он мужик с характером. А вот дочку, видишь, просмотрел. Да и разве уследишь? Только на что вы ему понадобились? – нахмурилась она. – Узнать, кто девке дурь продал? Так Владана беспокоить без надобности. У нас здесь все на виду. Любой нарик расскажет, кто девку жизни лишил.

— Почему Кингсли убил свою жену, — если, конечно, это он ее убил? Догадаться несложно. Она обманывала его, из-за нее у него могли начаться неприятности на работе, а теперь она еще и человека убила. А кроме того, у нее были деньги, а Кингсли хочет жениться на другой женщине. Он мог опасаться, что, имея деньги, жена сможет откупиться от обвинения и посмеяться над ним. А не удастся ей откупиться и попадет она в тюрьму, все равно он не сможет воспользоваться ее деньгами. Ему тут же придется с ней развестись. Мотивов для убийства тут предостаточно. Еще он видел возможность сделать из меня козла отпущения. Вскоре все бы раскрылось, Но на какое-то время возникла бы путаница, получилась бы задержка. Если бы убийцы не надеялись, что смогут скрыть свои преступления, не совершалось бы столько убийств.

— И все равно это мог быть кто-то другой, тот, кто не попал в поле нашего зрения. Пусть даже Кингсли ходил с ней на встречу, все равно это мог быть кто-то другой. Кто-то другой мог и Лоури убить.

– Может, его интересует, кто за всем этим стоит?

— Ну, если тебе так больше нравится.

– Колумбиец, кто ж еще! Нет, глупости это, обозналась ты.

Дегармо повернул ко мне голову.

Я-то знала, что не обозналась, но спорить не стала. Однако разговор продолжила и получила массу сведений о семье Джульетты. Жаль, не знала, что мне с этими сведениями делать. Посетители в баре начали прибывать, беседу Тамаре пришлось прекратить.

— Мне все это вообще не нравится. Но если я расколю это дело, то смогу отделаться выговором. А не расколю — надо делать ноги из города. Ты сказал как-то, что я дурак. Ладно, пусть дурак. Где живет Кингсли? Что я умею — так это заставлять людей говорить.

Бросив взгляд в окно, я увидела, что возле офиса тормозит джип Владана, и вышла из кафе.

— 965, Карсон-драйв, Беверли-Хиллс. Как повернешь на север, к подножью холмов, так кварталов пять. Слева, прямо на углу с Сансетом. Я там никогда не был, но знаю, в каком порядке расположены дома.

– Я на пять минут, – сказал он, заметив меня. – Пока я беседую с хорошими людьми, собери сведения об этом Фонде. Ну и о фирме Малышева.

Дегармо отдал мне желто-зеленый шарф.

Я кивнула, подумав при этом: «Могла бы и сама догадаться».

Мы вместе вошли в офис, но задержался здесь Владан недолго, что-то посмотрел в интернете и направился к дверям. Однако траекторию сменил и оказался возле моего стола. Я к тому моменту успела найти сайт Фонда.

— Засунь-ка пока его в карман. Достанем потом, когда потребуется расколоть Кингсли.

– Что-то хотел сказать, из головы вылетело, – нахмурился Владан.

– Вспоминай.

35

– Как отрезало.

Дом был большой, двухэтажный, белый с черной крышей. Ясный лунный свет покрывал стену, словно свежая краска. Окна, выходящие на улицу, до половины забраны железными решетками. Прямо к входной двери ведет ровный газон. Все окна были темны.

– Посмотреть, что есть на Екатерину? – подсказала я.

– Вряд ли.

Дегармо вылез из машины и посмотрел на въезд в гараж. Пошел по аллее и скрылся за углом дома. Я слышал, как поднялась, а потом с глухим стуком опустилась дверь гаража. Дегармо появился из-за угла, покачал головой и по траве пошел к входной двери. Нажал большим пальцем кнопку звонка, а другой рукой вытащил из кармана сигарету и сунул ее в рот.

Он продолжал хмуриться, а в глазах плескался смех. Тут до меня с опозданием дошло: Владан дурака валяет.

– Ты вроде на память не жаловался?

Прикуривая, он отвернулся от двери, и пламя спички высветило глубокие морщины на его лице. Вскоре в вентиляционном отверстии над дверью показался свет. На двери открылся глазок. Я увидел, как Дегармо достал свой жетон. Медленно, словно нехотя, дверь открылась. Дегармо зашел внутрь.

– Старею, наверное, – усмехнулся он. Сделал пару шагов, повернулся и сказал: – Вспомнил. Ты самая красивая девушка в мире.

Отсутствовал он минут пять. В разных окнах зажигался, а потом гас свет. Затем Дегармо вышел на улицу и пока шел к машине, свет исчез, и весь дом снова погрузился в темноту, как в тот момент, когда мы подъехали.

– На бумажке запиши, вдруг опять забудешь, – съязвила я.

Дегармо постоял рядом с машиной, куря и поглядывая вдоль улицы.

— В гараже стоит только одна маленькая машина. Кухарка сказала, что это жены. Никаких признаков присутствия Кингсли. Слуги говорят, что не видели его с утра. Я заглянул во все комнаты. Похоже, они не врут. Во второй половине дня сюда приходил Веббер и с ним человек из научно-технического отдела, по всей спальне до сих пор разбросан порошок. Наверное, Веббер снимал отпечатки пальцев, чтобы сравнить их с теми, что были обнаружены в доме Лоури. О результатах он мне не сообщал. Где же этот Кингсли может быть?

– Запишу. Золотыми буквами на серебряной пластине.

– Звучит издевательски.

— Где угодно, — сказал я. — В дороге, в какой-нибудь гостинице, может успокаивать нервы в турецкой бане. Но сначала надо попробовать разыскать его подругу. Зовут ее Фромсетт, а живет она в «Брайсон Тауэр», на площади Сансет. Это где-то в центре.

– На тебя не угодишь. Кстати, я тебя люблю, – взявшись за дверную ручку, сказал он.

— А чем она занимается? — спросил Дегармо, усаживаясь за руль.

– Гад.

— Держит оборону его кабинета, а в свободное время держит за руку самого Кингсли. Но она не просто конторская милашка. У нее есть и разум, и вкус.

– В смысле?

— В нынешней ситуации ей все это потребуется, — сказал Дегармо.

– Ты бы мог меня поцеловать, а не бежать сломя голову.

Через двадцать пять минут мы были у «Брайсон Тауэр», белого оштукатуренного дворца, площадка перед которым была украшена фонарями с лепным орнаментом и высокими финиковыми пальмами.

– Поцелую, когда вернусь.

Мы поднялись по мраморным ступеням, прошли под аркой в виде мавра и по очень голубому ковру вошли в очень большой холл. Везде были понатыканы голубые кувшины для масла в стиле «Али-баба», в каждом из них спокойно можно было уместить по тигру. Тут же был стол, а за столом — ночной дежурный с тонкой щеточкой усов.

– Я тебя люблю, – сказала я ему вдогонку.

Дегармо, не задерживаясь, прошагал мимо стола к открытой двери лифта, рядом с которым на стуле в ожидании клиентов сидел усталый старик. Дежурный, словно терьер, метнулся вслед Дегармо.

Плохого настроения как не бывало, вместе с ним растворилось и беспокойство. Абсолютно счастливая, я приступила к работе. Итогом стала стопка листов А4, которую я положила на стол Владана. Тут, кстати, и он вернулся.

— Минуточку, пожалуйста. Кого вы хотели видеть?

– Как прошла встреча? – спросила я.

– Нормально.

Дегармо повернулся на каблуках и удивленно посмотрел на меня.

Он устроился за столом, а я пояснила, кивнув на бумаги:

— Он сказал «кого»?

— Да, только не привязывайся к нему, — сказал я. — Есть такое слово.

– Верхняя пачка – Фонд, далее – фирма Малышева. Катерину я тоже проверила, но о ней сведений почти нет. В ее «Фейсбуке» только новости Фонда и ничего личного.

Дегармо облизал губы.

– Похоже, с личным у нее проблемы, – кивнул Владан.

— Да неужели? — сказал он. — Послушай, приятель, — обратился он к дежурному. — Нам нужна квартира шестнадцать на седьмом этаже. Возражения будут?

– Жаль, если так. Мне она понравилась.

— Конечно, будут, — холодно ответил клерк. — Мы не сообщаем о посетителях в… — он поднял руку и аккуратно повернул ее, чтобы взглянуть на узкие продолговатые часы на своем запястье, — в четыре часа двадцать три минуты утра.

Владан стал просматривать бумаги, а я решила еще кое-что проверить. Наконец он отложил бумаги в сторону.

+— Я так и думал, — сказал Дегармо. — Поэтому и не стал тебя беспокоить. Идея ясна? — Он достал из кармана жетон и показал его так, что свет блеснул на голубой с золотом эмали. — Я лейтенант полиции.

– Что ты узнал? – поспешила я задать вопрос.

— Ну хорошо, — пожал плечами клерк. — Надеюсь, ничего страшного не произошло. В таком случае, я лучше все-таки доложу о вас. Ваши имена?

– Екатерина права, особо следователи не продвинулись. Подозреваемых как не было, так и нет. В том, что мотивом убийства явилась ее профессиональная деятельность, то есть этот самый Фонд, они с самого начала сомневались.

— Лейтенант Дегармо и мистер Марло.

– Как же так? – нахмурилась я. – Ведь это очевидно.

— Квартира 716. Это к мисс Фромсетт. Одну минуту.

– Выходит, что нет. По мнению знающего человека, убивать Ольгу смысла не было. Прежде всего потому, что никакой угрозы Фонд для наркоторговцев не представлял. Если поначалу какая-то борьба с наркоманией и была заявлена, то сейчас это скорее клуб по интересам. В тесной связке с городской администрацией Фонд занимается организацией досуга, так сказать, в профилактических целях. Говоря попросту, молодым людям вместо того, чтобы по улицам шляться, предлагают занятия по душе.

Он зашел за стеклянную перегородку, и мы услышали, как после долгой паузы он заговорил по телефону. Вернулся и кивнул.

– Тоже неплохо, – пожала я плечами.

— Мисс Фромсетт у себя. Она вас примет.

– Согласен. Но за это не убивают.

— Ну вот, у меня прямо гора с плеч, — хмыкнул Дегармо. — Только не вздумай послать кого-нибудь подглядывать в дверной глазок. У меня аллергия на соглядатаев.

– И к чему склоняются следователи? Грабители не ожидали застать хозяйку дома?

Дежурный ответил легкой холодной улыбкой, и мы вошли в лифт.

– Вполне подходящая версия, учитывая дурную славу нашего района. Но есть одно «но». Ни в комнате, ни на окне, которое вскрыли, не обнаружено ни одного отпечатка пальцев.

На седьмом этаже было тихо и прохладно. Коридор вытянулся чуть ли не на милю. Наконец мы подошли к двери, на которой в обрамлении позолоченных листьев красовалась табличка «716». Рядом с дверью была кнопка цвета слоновой кости. Дегармо нажал на нее, внутри зазвенел колокольчик, и дверь открылась.

– И что тут необычного? Грабители были в перчатках. Сейчас об отпечатках пальцев даже детям известно.

На мисс Фромсетт поверх пижамы был надет стеганый халат. На ногах комнатные тапочки с высокими каблучками и помпонами. Темные волосы привлекательно распущены, кольдкрем с лица убран и как раз в меру наложена косметика.

– Сомневаюсь, что наркоманы стали бы особо париться по этому поводу. Об отпечатках пальцев подумает убийца, а не обдолбанные придурки, которые лезут в дом, чтобы стянуть что-нибудь на дозу.

Мы прошли в довольно узкую комнату с несколькими красивыми овальными зеркалами и стильной серой мебелью, обитой голубым демаском. Обстановка не походила на обычную обстановку многоквартирных домов. Мисс Фромсетт села на легкий красивый стул и откинулась на спинку, невозмутимо ожидая, когда кто-то из нас заговорит.

– Значит, все тщательно вытерли уже после убийства. Поняли, что натворили, испугались и поспешили уничтожить все следы.

– На это нужно время. А внизу был брат. Допустим, они в курсе, что он не поднимается на второй этаж, но вызвать полицию, заподозрив неладное, он вполне мог. Под окном тоже ни одного четкого отпечатка. Собака след не взяла.

— Это лейтенант Дегармо из полиции Бэй-сити, — представил я. — Мы ищем мистера Кингсли. Дома его нет. Мы подумали, что, может быть, вы сможете подсказать нам, где его можно найти.

– Ты хочешь сказать, убийство было тщательно спланировано?

Мисс Фромсетт заговорила, обращаясь ко мне, но не глядя на меня.

Владан кивнул:

— Это так срочно?

— Да. Кое-что произошло.

– Похоже на то.

— И что же произошло?

– Но… тогда следует подумать, кому мешала Ольга. Тем более если профессиональная деятельность не являлась поводом для убийства.

— Нам просто надо узнать, где Кингсли, сестренка, — рубанул Дегармо. — А церемонии разводить у нас нет времени.

– В таких случаях надо искать деньги, – продолжил Владан. – Но Фонд после гибели Ольги дышит на ладан, больших денег там нет. Брат – инвалид, и от ее смерти куда больше потерял, чем выиграл. Ольга пыталась сопротивляться, на руках синяки, но под ногтями ничего.

Женщина посмотрела на него без всякого выражения на лице. Снова перевела взгляд на меня и сказала:

– А должно бы, если она сопротивлялась, – кивнула я. – Еще один повод решить, что убийцы хорошо подготовились.

– Убийца, – поправил Владан. – Нет никаких оснований утверждать, что их было двое.

— Я думаю, мистер Марло, будет лучше, если вы расскажете.

– Значит, мы имеем дело с хорошо спланированным убийством, которое не связано с работой Фонда.

— Я поехал, чтобы отдать деньги, — начал я. — Как и было условлено, встретился с ней. Пошел в квартиру, где она остановилась, чтобы побеседовать с ней. И там меня оглушил какой-то мужчина, притаившийся за занавеской. Я его не рассмотрел. Когда я очнулся, то увидел, что она убита.

– Это утверждение все же не мешает проверить. Поэтому давай-ка прокатимся в одно малосимпатичное место. Я бы предпочел ехать один, но, хорошо зная тебя…

— Убита?

– Я поеду с тобой, – закончила я, а он поднялся из-за стола.

— Убита, — повторил я.

Мисс Фромсетт закрыла свои прекрасные глаза и поджала углы хорошенького ротика. Потом рывком поднялась и подошла к столику на паучьих ножках с мраморной столешницей. Достала сигарету из маленькой серебряной шкатулки с чеканным узором и закурила, уставившись пустым взглядом в стол. Спичка в ее руке качалась все медленнее и медленнее, потом замерла, продолжая гореть, и она бросила ее в пепельницу. Повернулась к нам лицом.

В машине я таки проявила интерес и спросила:

— Кажется, я должна вскрикнуть или сделать что-то в этом роде, — сказала она. — Но похоже, что я вообще не испытываю никаких эмоций по этому поводу.

– Куда мы едем?

— В данный момент меня не очень интересуют ваши чувства, — заявил Дегармо. — Мы хотим знать, где Кингсли. Вы можете нам сказать, а можете не говорить. Решайте.

– В ночной клуб «Огни». Время раннее, но хозяина клуба мы, надеюсь, застанем.

– А кто хозяин? – Хоть я и старалась быть в курсе здешних реалий, но многого, к сожалению, не знала.

— Этот человек из полиции Бэй-сити? — спокойно спросила меня мисс Фромсетт.

– Петряков Сергей Андреевич.

Я кивнул. Мисс Фромсетт медленно повернулась к нему с очаровательным выражением пренебрежения и чувства собственного достоинства.

– Колумбиец? – переспросила я, а Владан кивнул.

— В таком случае, — произнесла она, — у него не больше прав находиться в моей квартире, чем у любого идиота-горлопана с улицы.

Дегармо мрачно посмотрел на мисс Фромсетт. Усмехнулся, пересек комнату и уселся в глубокое низкое кресло, вытянув длинные ноги.

— Ладно, теперь давай ты с ней поработай. Я мог бы получить все что нужно от ребят из Лос-Анджелеса, да только пока им все растолкуешь, целая неделя пройдет.

— Мисс Фромсетт, — сказал я. — Если вы знаете, где он или куда собирался, пожалуйста, расскажите нам. Вы же понимаете, что его необходимо найти.

— Для чего? — невозмутимо спросила она.

Дегармо закинул голову и расхохотался.

— Очаровательная малышка, — сказал он. — Может быть, она считает, что от Кингсли надо держать в тайне, что его жену пришили?

— Ты плохого о ней мнения, — сказал я Дегармо.

Его лицо посерьезнело, и он укусил себя за большой палец. Нагло оглядел мисс Фромсетт с головы до ног.

— Все это только для того, чтобы поставить его в известность? — спросила она.

О Колумбийце я, само собой, не только слышала, но даже успела с ним познакомиться. Как-то он явился в наш офис за помощью, хотел, чтобы Владан разыскал киллера, охотившегося за его людьми. Но Владан ему отказал, правда, киллера все равно поймал[1], так что не ясно, как встретит нас Петряков, но почему-то восторженного приема я не ждала.

Я достал из кармана желто-зеленый шарф и, встряхнув, развернул его перед ней.

— Вот это было найдено в квартире, в которой ее убили. Мне кажется, вам эта вещь должна быть знакома.

Мисс Фромсетт посмотрела на шарф, посмотрела на меня, все это безо всякого выражения.

— Вы требуете от меня очень большого доверия, мистер Марло, — проговорила она. — Учитывая, что вы оказались не таким уж ловким детективом.

— Да, я рассчитываю на ваше доверие, — сказал я, — и надеюсь его получить. А относительно моей ловкости — так не вам об этом судить.

— Вот это здорово, — вставил Дегармо. — Отличный у вас дуэт. Вот только еще акробатов вслед за вами пустить. А теперь…

– Зачем нам Колумбиец? – сказала я. – Ты ведь не надеешься, что он признается в убийстве Ольги, если в самом деле к нему причастен?

– Как знать, – усмехнулся Владан.

Мисс Фромсетт совершенно проигнорировала его слова.

Я решила больше с вопросами не лезть. Не то чтобы предстоящая встреча меня пугала, но беспокоила совершенно точно. Владан из тех людей, с кем местные бандиты не вступят в конфликт, трижды хорошо не подумав. И все же… У Колумбийца слава жестокого и скорого на расправу парня. Говорят, он умудрился побывать в колумбийской тюрьме, откуда, собственно, и прозвище. Хотя кличку мог получить и потому, что по всем статьям считался наркобароном. Врагов у него немало, но и связи, судя по всему, имеются. Я уже не говорю про деньги. Что и позволяло ему до сих пор наслаждаться свободой, хотя по ту сторону тюремной ограды его явно заждались.

— Как ее убили?

— Задушили, раздели донага и исцарапали.

Намерения Владана были не совсем понятны. Ясно, что на дружескую беседу он не рассчитывал, и каяться в своих грехах Колумбиец уж точно не будет. Значит, Владан, скорее всего, намерен сообщить, что готов заняться этим делом, тем самым вынудив Петрякова действовать. Не мне учить Марича, как поступать в таких случаях, но идея лезть на рожон не самая лучшая. Впрочем, Колумбиец о нашем участии и без того скоро узнает, так что по большому счету ничего мы не теряем.

— Дерри не сделал бы ничего подобного, — тихо проговорила она.

Пока я размышляла об этом, мы успели подъехать к двухэтажному зданию, фасад которого украшало гигантское граффити: огни большого города. Угадывался Большой мост и Патриаршие сады. Было еще светло, и граффити я хорошо рассмотрела, пока мы шли от парковки к дверям заведения. Дверь оказалась заперта. Владан бухнул кулаком пару раз, после чего ожило переговорное устройство, скрытое от глаз, и мужской голос сурово поинтересовался:

Дегармо причмокнул губами.

— Никогда не угадаешь, кто на что способен, сестренка. Уж кому-кому, а полицейским это лучше всех известно.

– Чего надо?

Мисс Фромсетт даже не посмотрела на него. Тем же ровным голосом она спросила:

– Колумбиец здесь?

– А кто его спрашивает?

— Вы хотите знать, куда мы пошли после того, как покинули вашу квартиру, и провожал ли он меня? Именно это вас интересует?

– Давний приятель.

— Да.

Я не сомневалась, где-то здесь есть камера, за нами наблюдают, и Владана охранник, безусловно, узнал, в этом районе его знают все. Тут вышла заминка, то ли охранник с кем-то совещался, то ли просто гадал, как поступить. Вдруг дверь распахнулась, и я увидела парня лет двадцати пяти, с такими накачанными ручищами, что, казалось, он в любой момент способен подняться к облакам, точно воздушный шарик.

— Потому что если он меня провожал, то он не успел бы добраться до побережья и убить ее? Так?

— Главным образом из-за этого, — подтвердил я.

— Он не провожал меня, — медленно произнесла мисс Фромсетт. — Не позже чем через пять минут после того, как мы ушли от вас, я взяла такси на бульваре Голливуд. С тех пор я его не видела. Думаю, он поехал домой.

— Обычно приятельницы стараются дать своим друзьям алиби понадежнее, — сказал Дегармо. — Но ведь по-разному бывает, так ведь?

– Чего надо? – повторил он вопрос, загораживая проход.

Мисс Фромсетт продолжала, обращаясь ко мне:

– Ты что, глухой? – рявкнул Владан, вмиг обретя черты скорого на расправу вахмистра казачьей сотни.

— Он хотел отвезти меня домой, но это ведь совсем не по пути к его дому, к тому же мы оба устали. Говорю я вам это только потому, что знаю — все это не имеет абсолютно никакого значения. Если бы я думала иначе, я не стала бы об этом рассказывать.

– Зачем тебе Колумбиец?

— Итак, время у него было, — подытожил я.

– На спрос. А кто без дела спрашивает, у того бывают переломы.

Она покачала головой.

– А я думал, ты свою девку привел, – хмыкнул парень, переводя взгляд на меня. – Нам бы такая пригодилась.

«Дурак», – подумала я, а Владан спросил:

— Не знаю. Я не знаю, сколько времени потребовалось бы. Не представляю, откуда он мог узнать, куда надо идти. От меня узнать этого он не мог. Мне она об этом не сообщала. — Черные глаза мисс Фромсетт изучающе остановились на мне. — О таком доверии вы просили?

– Правда? Ты в какую больницу собрался? Заскочу навестить.

Я сложил шарф и сунул его в карман.

Охранник хотел что-то ответить, но не успел. Владан въехал ему кулаком в ухо, и тот грохнулся на пол. Звук вышел очень громким. Не удивительно, что тут же появились еще охранники, на сей раз двое. Однако в бой вступать не спешили.

— Нам надо знать, где он находится сейчас.

– Что за дела, Серб? – спросил тот, что постарше, ворчливо, но без угрозы в голосе.

— Не могу вам помочь, потому что не имею об этом ни малейшего представления. — Она глазами проводила шарф. — Вы сказали, что вас оглушили. Вы имели в виду, что от удара вы потеряли сознание?

– Если вы про парня, то он неловко на кулак налетел.

— Да. Меня оглушил кто-то, прятавшийся за занавеской. Такое случается. Она наставила на меня оружие, а я был занят тем, что пытался отобрать его. Нет никаких сомнений, что это она застрелила Лоури.

– Бывает, – сказал второй, помогая бедолаге подняться.

Дегармо внезапно встал.

– Мне нужен Колумбиец. Надо поговорить.

— Ты, приятель, конечно, все тут хорошо описываешь, — глухо проговорил он, — да только все на одном месте топчешься. Пошли-ка.

– Его здесь нет. Может, будет позже. А может, только завтра. Если решит встретиться, он тебе позвонит.

– Я готов ждать всю жизнь, но лучше ему не затягивать.

— Подожди минутку, — сказал я. — Я еще не закончил. Предположим, мисс Фромсетт, что у него было что-то на уме, что-то бередило ему душу. Сегодня вечером он выглядел именно так. Предположим, ему об этом деле было известно больше, чем мы предполагали, и он понимал, что события приближаются к развязке. Может быть, ему захотелось поехать в какое-нибудь спокойное место и там обдумать, что же делать дальше? Как вы думаете, возможно такое?

Владан взял меня за локоть, и мы вернулись к машине. Подъезжая к офису, я обратила внимание на старенькую «Хонду», которая пристроилась за нами.

Я замолк, ожидая ответа и успокаивающе поглядывая на Дегармо, проявлявшего нетерпение. Через мгновение женщина бесстрастно проговорила:

Разглядеть водителя толком не удалось. Волосы у него были обесцвечены, из-за чего я поначалу приняла его за девушку и должного внимания «Хонде» не уделила. Владан пару раз задержал взгляд на зеркале заднего вида, и я спросила:

— Он не стал бы ни убегать, ни прятаться, потому что ни убегать, ни прятаться ему не от чего. Но вполне возможно, что ему потребовалось время на размышление.

– «Хонда»? – Он кивнул.

— В какой-нибудь незнакомой гостинице, — сказал я, вспоминая рассказ, услышанный в «Гранаде». — Или в каком-нибудь еще более спокойном месте.

Я огляделся, ища глазами телефон.

Машина проследовала за нами до офиса и скрылась за поворотом.

— Он в спальне, — сказала мисс Фромсетт, сразу поняв, что я ищу.

Минут через пять, уже находясь в кабинете и подойдя к окну, я вновь обратила внимание на «Хонду», она замерла на углу дальше по улице. Разглядеть водителя по-прежнему возможным не представлялось, но теперь я не сомневалась: это по наши души. С того места, где сейчас находится машина, вход в офис отлично виден.

Я прошел по комнате и вышел в дальнюю дверь. Дегармо пошел следом. Спальня была выдержана в цветах слоновой кости и бледно-розовом. На большой кровати лежала смятая подушка. На встроенном шкафчике поблескивали предметы туалета, над ними висели зеркала. Сквозь открытую дверь были видны шелковичного цвета плитки ванной. Телефон стоял у кровати на ночном столике.

– Что нового в мире? – кивнув в сторону окна, спросил Владан.

Я сел на край кровати, похлопал по тому месту, где покоилась совсем недавно голова мисс Фромсетт, снял трубку и набрал номер междугородней. Когда телефонистка ответила, я попросил срочно соединить меня с констеблем Джимом Паттоном из Пьюма-Пойнт. Положил трубку и закурил сигарету. Дегармо стоял, широко расставив ноги, упорный и несгибаемый, готовый ко всяким неожиданностям.

– «Хонда» вернулась. Стоит на углу.

– Пусть стоит, – отмахнулся он.

— Ну, что там еще? — проворчал он.

– Как думаешь, кого мы успели заинтересовать? Колумбиец послал ребят присмотреть за нами?

— Подожди, увидишь.

Владан пожал плечами.

— Кто разыгрывает все это представление?

– Возможно. Хотя проще было встретиться.

— Раз спрашиваешь ты, то отвечаю я. Если только ты не хочешь, чтобы этим занималась полиция Лос-Анджелеса.

– Катерине я позвонила, сообщила о нашем решении. Кстати, нам не пора навестить Ольгиного брата?

Он чиркнул спичкой о ноготь большого пальца и стал наблюдать, как она горит, стараясь при этом загасить ее глубоким ровным дыханием, от которого пламя лишь изгибалось. Оставив это занятие, он сунул другую спичку в рот и принялся жевать ее. Через минуту зазвонил телефон.

– Не к спеху, – ответил Владан. – Завтра заглянем в Фонд. Посмотрим, что это за лавочка. Ну и парня послушаем.

— Ваш заказ на Пьюма-Пойнт.

– О делах сестры он наверняка осведомлен лучше других.

На линии послышался заспанный голос Паттона.

Марич кивнул, то ли соглашаясь, то ли просто не желая продолжать разговор, и вновь стал просматривать подготовленные мною бумаги.

— Это Марло из Лос-Анджелеса. Помните меня? — сказал я.

– На брата есть что-нибудь? – спросил он через некоторое время.

– В желтой папке. Там в основном о его спортивных достижениях и короткая заметка о нападении.

— Конечно, помню, сынок. Просто я еще не проснулся.

Я устроилась за компьютером, решив заняться личностью Малышева. Писали о нем много, а вот в соцсетях он не особо светился. «Инстаграм» был, но о семье и прочем он предпочитал помалкивать и сообщал в основном о новостях бизнеса. Ничего интересного.

— Сделайте мне одолжение, — попросил я. — Хотя я и не понимаю, с какой стати вы должны его делать. Съездите на Малое Оленье озеро и посмотрите, там ли Кингсли. Только так, чтобы он не видел вас. И задержите его. Как только выясните, позвоните мне. Я приеду. Сделаете?

– Ты обратил внимание, Малышев в том числе занимается доставкой грузов.

— Не вижу причины задерживать его, если он захочет уехать, — сказал Паттон.

– Да? – поднял голову Владан.

— Со мной будет полицейский из Бэй-сити, который хочет его допросить в связи с убийством. Не с тем… С другим.

– Это может быть важным? – полезла я с вопросом, уловив в слове «да» заинтересованность.

– Пока не знаю. Чем больше у нас будет сведений о нем, тем лучше.