– Он, должно быть, чертовски стар, – сказал Конклин. – Маленький старичок, который здесь, в космосе, ждал нашего прибытия, ждал все эти годы…

– Думаю, что мы туда попадем, – сказал Гровс. – Даже если они и убьют Картрайта, мы все равно доберемся до Диска.

– А что сказал Картрайт? – поинтересовался Джерети. – Он обрадовался, узнав про Престона?

Какое–то мгновение Гровс колебался.

– У Картрайта слишком много дел.

– Но он наверняка…

– Его вот–вот убьют! – Гровс с силой ударил кулаком по пульту управления. – У него нет времени думать о чем–то еще.

Какое–то время все молчали. Наконец Конклин спросил:

– Есть какие–нибудь новости?

– Я не смог связаться с Батавией. Военные блокировали все линии связи. Я перехватил приказ о срочной переброске войск с внутренних планет[3] на Землю. Подразделения Директората возвращаются домой.

– И что это означает? – спросил Джерети.

– Пеллиг добрался до Батавии. И что–то у них там не заладилось. Картрайт, должно быть, приперт к стене. По всей видимости, Корпус телепатов потерпел поражение.

– Бентли! – отчаянно закричал Вейкман. – Послушайте меня, Бентли! Мур жульничает, вас обманули. Переключения происходят не случайным образом.

Но это было бесполезно. Звук здесь не распространялся. Без атмосферы его голос не мог покинуть шлема. Мысли Бентли доходили до Вейкмана ясными и четкими, но вот ответить на них телепат никак не мог. Он был в этом шлеме немым. Фигура Кита Пеллига и мозг Теда Бентли были всего лишь в нескольких футах от него, а он не мог установить с ними контакт.

Мысли Бентли перемешались.

«Это Питер Вейкман, – думал он. – Телепат, которого я встретил тогда в приемной верховного крупье. Он понимает, что он в опасности. Он знает о расположенном поблизости освещенном куполе курорта».

Вейкман уловил изображение Картрайта, цели убийцы. А под всем этим были глубокое нежелание и сомнение, недоверие к Веррику и недовольство Гербом Муром. Бентли был в нерешительности. Его палец–пистолет подрагивал.

Вейкман спустился на ровную поверхность. В судорожной спешке он начертил в вековой пыли крупными буквами:

МУР НАДУЛ ТЕБЯ. СЛУЧАЙНОСТИ НЕТ.

Бентли увидел слова, и невыразительное лицо Пеллига стало мрачным. Мысли Бентли застыли. Что за черт?! Он обдумывал ситуацию. Потом он понял, что Вейкман зондирует его мозг и таким образом можно поддерживать односторонний разговор: он будет передатчиком, а Вейкман – приемником.

«Продолжай, Вейкман, – поспешно послал мысль Бентли. – Что значит «надул»?»

У Бентли в мыслях было ироничное любопытство. Он смотрел на телепата, продвинутого человеческого мутанта, который первобытным образом царапал на земле каракули. Вейкман быстро начертил:

МУР УБЬЕТ ТЕБЯ ОДНОВРЕМЕННО С КАРТРАЙТОМ.

В мыслях Бентли проскочил интерес:

«Что ты хочешь этим сказать?»

Затем подозрение:

«Это своего рода стратегия. Должно быть, сейчас подойдут остальные телепаты».

Он вскинул палец–пистолет.

БОМБА.

Вейкман нацарапал это и тут же, задыхаясь, начал искать новую поверхность для письма. Но он уже и так написал достаточно. Бентли сам дополнил детали. Фантасмагория понимания: живое изображение его драки с Муром, его сексуальные отношения с любовницей Мура, Элеонорой Стивенс, ревность Мура к нему. Все это промелькнуло в мозгу Бентли с поразительной быстротой; палец–пистолет снова опустился.

«Они видят это, – подумал Бентли. – Все операторы сидят у экранов. И Мур тоже видит».

Почувствовав приближающуюся опасность, Вейкман прыгнул вперед и побежал к фигуре Пеллига. Отчаянно жестикулируя, стараясь докричаться через шлем, он подскочил к Бентли. Тот остановил его в двух футах от себя взмахом пальца–пистолета.

«Не подходи ко мне, – мрачно подумал Бентли. – Я все еще тебе не доверяю. Ты на стороне Картрайта».

Вейкман впопыхах нацарапал:

ПЕЛЛИГ БУДЕТ ВЗОРВАН РЯДОМ С КАРТРАЙТОМ. В ЭТОТ МОМЕНТ МУР ПОДКЛЮЧИТ К ТЕЛУ ИМЕННО ТЕБЯ.

«Веррик знает об этом?» – спросил Бентли.

ДА.

«Элеонора Стивенс?»

ДА.

В мозгу у Бентли промелькнула ярость.

«Почему я должен в это поверить? Докажи!»

ОСМОТРИ СВОЕ ТЕЛО. НАЙДИ ПРОВОДА ПИТАНИЯ. ПРОСЛЕДИ ИХ ДО САМОЙ БОМБЫ.

Пальцы Бентли поспешно разорвали синтетическую грудь. В его мозгу замелькали технические термины, пока он отыскивал провода, проходящие под искусственным слоем кожи. Он оторвал довольно большой кусок материала, продолжая изучать проводку в синтетическом теле. В это время Вейкман сидел перед ним на корточках, сердце у него в груди замерло, он очень жалел, что бросил свой талисман на письменный стол и так и не забрал его.

Бентли начал осознавать ситуацию. Последнее облачко верности Веррику быстро рассеивалось. На его месте зарождались ненависть и отвращение.

«Так вот как это должно было сработать, – наконец подумал он, схема стратегии вырисовалась в его голове. – Хорошо, Вейкман. – Его мысли стали твердыми. – Я уношу тело обратно. Прямо на Фарбен».

Вейкман осел на лунную поверхность.

– Слава богу, – громко сказал он.

Бентли быстро начал действовать. Понимание того, что Мур следит за ним, придало его пальцам судорожную поспешность, пока он изучал реактор и его систему управления. А затем он, не сказав ни слова, устремил синтетического робота–ракету в темное небо, направляя его прямо на Землю.

Тело уже пролетело с четверть мили, когда Герб Мур переключил механизм смены операторов. Резко, без всякого предупреждения, Тед Бентли оказался на своем стуле на Фарбене, окруженный защитным кольцом.

На маленьком экране перед ним тело Пеллига, описав широкую дугу, снова устремилось к лунной поверхности. Оно обнаружило внезапно побежавшую фигурку Питера Вейкмана и навело на него палец–пистолет. Вейкман понял, что сейчас произойдет. Он резко остановился и стоял спокойно, с достоинством. Синтетическое тело спустилось, развернулось и испепелило телепата. Телом снова управлял Мур.

Бентли выбрался из своего защитного обруча. Он сорвал провода, которые были подключены к его коже, языку, подмышкам и ушам. В одно мгновение он оказался около двери камеры и взялся за тяжелую стальную ручку.

Дверь была заперта.

Он ожидал этого. Он вернулся ко все еще работавшему оборудованию и вырвал из него несколько реле. Раздался громкий хлопок, сопровождаемый яркой вспышкой, – это замкнулись главные кабели питания. Обесточенный замок перестал работать, и дверь открылась. Бентли бросился по коридору к лаборатории Мура. По дороге он наткнулся на охранника. Бентли сбил его на пол и выхватил из рук оружие. Завернул за угол и ворвался в лабораторию.

Мур без движения, расслабленно лежал в своем защитном обруче. Вокруг него группа техников работала над сборкой второго синтетического тела. Собранные части тела плавали в ваннах, подвешенных над рабочими столами. Никто из техников не был вооружен.

По всему периметру лаборатории были установлены небольшие кабинки, в которых сидели люди, напряженно следившие за событиями на экране. Их тела были окружены таким же, как у Мура, оборудованием. Бентли мгновенно охватил взглядом эти камеры, подобные его собственной, только с другими операторами, и отвернулся. Он отмахнулся от удивленных техников и бросил быстрый взгляд на экран Мура. Тело еще не достигло купола, он успел вовремя.

Бентли вскинул оружие и выстрелил в расслабленное, незащищенное тело Мура.

Это событие моментально отразилось на теле Пеллига. Оно конвульсивно дернулось и закрутилось на лунной поверхности. Тело извивалось и содрогалось, исполняя странный безумный танец в яростном ритме смерти. Падая и подпрыгивая, оно все–таки умудрилось подняться над поверхностью, описало полукруг и устремилось в открытый космос.

На экране лунная поверхность начала удаляться. Сначала Луна превратилась в шарик. Потом в пятнышко. А затем исчезла вообще.

Двери лаборатории распахнулись, и в них стремительно вошли Веррик и Элеонора Стивенс.

– Что он делает? – хрипло закричал Веррик. – Он с ума сошел! Он удаляется от поверхности…

Он увидел безжизненное тело Мура.

– Так вот оно что, – тихо сказал он.

Бентли выскочил из лаборатории. Веррик даже не попытался остановить его. Он стоял, потрясенно склонившись над телом Мура.

Бентли быстро спустился на первый этаж и выбежал в вечернюю темноту улицы. Когда группа работников Холма Фарбен появилась в дверях здания, он уже добрался до таксопарка и сел в такси.

– Куда едем, сэр или мадам? – спросил макмиллановский робот–водитель, закрывая двери и запуская турбины.

– В Бремен, – выдохнул Бентли. Он торопливо пристегнул ремни безопасности и откинулся на спинку кресла. – И побыстрее.

Робот согласно пробормотал что–то в ответ своим металлическим голосом и стартовал. Маленький скоростной корабль устремился в небо, оставляя Фарбен позади.

– Приземлись на каком–нибудь большом поле для межконтинентальных кораблей, – сказал Бентли. – Знаешь расписание межконтинентальных полетов?

– Нет, но я могу соединить вас с информационной сетью.

– Не надо, – отказался Бентли.

Он задумался о том, слышали ли его разговор с Вейкманом другие телепаты Корпуса. Нравилось ему или нет, но сейчас Луна была для него наиболее безопасным местом. Все девять планет оставались ловушками, которыми управляли Холмы: Веррик не успокоится, пока не отомстит ему. И трудно предсказать, какой прием окажет ему Директорат. Его могут не задумываясь пристрелить, как агента Веррика. С другой стороны, они могут рассматривать его как спасителя Картрайта. «Куда отправилось синтетическое тело?»

– Вот летное поле, сэр или мадам, – сообщил робот.

Такси начало опускаться на стоянку.

Летное поле обслуживали работники Холма. Тут и там стояли межконтинентальные лайнеры, вокруг толпился народ, и повсюду, исполняя полученный приказ, сновали охранники Холма.

Бентли переменил свое решение:

– Не опускайся. Я лечу дальше.

– Хорошо, сэр или мадам.

Корабль послушно начал набирать высоту.

– Здесь есть где–нибудь поблизости военное летное поле?

– У Директората есть небольшие военные ремонтные мастерские в Нарвике. Хотите туда? Но там запрещено садиться гражданским кораблям. Я высажу вас где–нибудь рядом.

– Прекрасно, – сказал Бентли. – Похоже, это именно то, что мне надо.

Леон Картрайт уже проснулся, когда в его комнату вбежал телепат Корпуса.

– Он еще далеко? – спросил Картрайт. Даже после снотворного укола он проспал всего несколько часов.

– Полагаю, уже совсем близко, – ответил телепат. – Питер Вейкман погиб.

Картрайт мгновенно вскочил:

– Кто его убил?

– Пеллиг.

– Значит, он здесь! – Картрайт выхватил пистолет. – Какую защиту мы можем здесь организовать? Как он меня нашел? Что случилось с сетью телепатов в Батавии?

В комнату вошла Рита О’Нейл, бледная, но спокойная.

– Корпус окончательно проиграл. Пеллиг добрался до твоего кабинета и не обнаружил тебя там.

Картрайт бросил в ее сторону быстрый взгляд, затем снова повернулся к телепату:

– Что случилось с вашими людьми?

– Наша стратегия провалилась, – просто ответил телепат. – Веррик прибег к какому–то жульничеству. Думаю, Вейкман его раскусил перед самой своей смертью.

– Вейкман мертв? – поразилась Рита.

– Пеллиг убил его, – кратко ответил Картрайт. – Теперь мы отрезаны от остального Корпуса. Мы можем рассчитывать только на самих себя. – Он повернулся к телепату. – Какова ситуация на данный момент? Знаете ли вы точно, где находится убийца?

– Наша защитная сеть разорвалась. С того момента, как убили Вейкмана, у нас нет никаких данных о Пеллиге. Мы даже не представляем, где он может сейчас находиться. Мы больше не смогли установить с ним контакт.

– Раз уж Пеллиг зашел так далеко, – задумчиво сказал Картрайт, – то у нас не слишком много шансов на то, чтобы остановить его.

– До сих пор этим руководил Вейкман, – жестко заявила Рита. – Ты бы сделал это намного лучше.

– Почему?

– Потому что… – Она нетерпеливо пожала плечами. – Вейкмана нельзя и сравнивать с тобой. Он был просто пустым местом. Мелкий бюрократ.

– Помнишь это? – Картрайт показал ей свой пистолет. – Он лежал у меня в машине годами. Мне никогда не доводилось пользоваться им. Я послал людей, чтобы забрать его. – Он провел пальцами по знакомой металлической поверхности. – Полагаю, это просто сентиментальная привязанность.

– И ты собираешься этим защитить себя? – В глазах Риты сверкали искры. – Это все, что ты собираешься сделать?

– На данный момент я хочу есть, – спокойно сказал Картрайт. – Который час? Пока мы ждем развития событий, вполне могли бы подкрепиться.

– Сейчас не время для… – начала было Рита, но телепат прервал ее.

– Мистер Картрайт, – сказал он, – только что прилетел корабль с Земли. – Он внимательно вслушивался в себя. – На борту майор Шеффер и остальные телепаты. И… – Он помолчал. – Тут что–то еще. Шеффер хочет немедленно с вами переговорить.

– Прекрасно, – ответил Картрайт. – Где он?

– Сейчас будет здесь. Он уже поднимается сюда. Картрайт полез в карман и вытащил смятую пачку сигарет.

– Странно, – сказал он Рите. – Вейкман все так тщательно спланировал, а сейчас оказался мертвым.

– Мне не жаль Вейкмана. Но я хочу, чтобы ты что–то предпринял, а не просто стоял здесь.

– Что ж, – отозвался Картрайт. – Мне больше некуда бежать. Мы попробовали спрятаться, но не получилось. В нашей ситуации не очень много возможностей. Я понял, что если один человек задумал убить другого, то его не так–то просто остановить. Ты можешь создать ему трудности, можешь его задержать, придумать хитрости, на преодоление которых ему потребуется уйма времени и энергии, но рано или поздно он все равно доберется до тебя.

– Я прихожу к выводу, что ты мне больше нравился, когда был перепуган, – с горечью заметила Рита. – По крайней мере, это было для меня понятно.

– А то, что я сказал сейчас, непонятно?

– Тогда ты боялся смерти. А теперь ты просто не человек… у тебя не осталось никаких эмоций. Ты как будто уже мертвый. Можно считать, что тебя уже убили.

– Я принял решение, – заявил Картрайт. – Я буду сидеть лицом к двери. – Он решительно сел на край стола, держа в руке пистолет, и лицо его стало бесстрастным. – Как выглядит Пеллиг? – спросил он телепата.

– Молодой. Худощавый. Блондин. Без особых примет.

– Что у него за оружие?

– Палец–пистолет, излучатель. Конечно, у него может быть что–то еще, о чем мы не догадываемся.

– Я хочу узнать Пеллига сразу же, как только его увижу, – объяснил Картрайт Рите. – Он вполне может оказаться следующим, кто войдет в эту дверь.

Но следующим в дверь вошел майор Шеффер.

– Я привез с собой этого человека, – пояснил он, оказавшись в комнате. – Думаю, вы захотите с ним поговорить.

Темноволосый, аккуратно одетый молодой человек лет тридцати с небольшим легкой походкой вошел вслед за Шеффером.

– Это Тед Бентли, – представил его Шеффер. – Он находится под присягой Ризу Веррику.

– Вы несколько поспешили, – обращаясь к Бентли, сказал Картрайт. – Можете спуститься к бассейну или пойти в комнату для игр. Или в бар. Убийца должен появиться здесь в любой момент. Это будет недолго.

Бентли резко и напряженно рассмеялся. Теперь было заметно, что он возбужден намного больше, чем это казалось с первого взгляда.

– Шеффер несколько неточен, – сказал он. – Я больше уже не под присягой Ризу Веррику. Я покинул его.

– Вы нарушили свою присягу? – спросил Картрайт.

– Это он нарушил присягу по отношению ко мне. Мне пришлось покинуть его очень поспешно. Я прибыл сюда прямо с Фарбена. У меня возникли некоторые трудности.

– Он убил Герба Мура, – пояснил Шеффер.

– И опять не совсем так, – поправил его Бентли. – Я убил его тело.

– Что случилось? – на одном дыхании выпалила Рита.

Бентли начал объяснять. Когда он рассказал половину своей истории, Картрайт прервал его вопросом:

– Где Пеллиг? Последний раз, когда мы о нем слышали, он находился поблизости, всего в нескольких милях отсюда.

– Тело Пеллига сейчас по пути в дальний космос, – ответил Бентли. – Вы Мура не интересуете: у него свои проблемы. Когда он понял, что ему теперь не вернуться в свое тело, что он навсегда привязан к синтетическому, то покинул Луну и направился прямо в космос.

– Куда именно в космос? – поинтересовался Картрайт.

– Не знаю.

– Это и не имеет значения, – нетерпеливо вмешалась Рита. – Он больше не охотится на тебя: это самое главное. Может быть, он просто сошел с ума. А может быть, потерял контроль над этим телом.

– Вполне возможно, – согласился Бентли. – Такого развития событий он не ожидал, ведь он сумел прорвать вашу телепатическую сеть. – Тед рассказал, как Мур уничтожил Питера Вейкмана.

– Мы об этом знаем, – сказал Картрайт. – Какую скорость может развить синтетическое тело?

– У него Си–плюс, – ответил Бентли. – Разве вам мало того, что Мур убрался отсюда?

Картрайт облизал губы:

– Я знаю, куда он направился.

Последовали удивленные возгласы, а потом Шеффер сказал, быстро прозондировав мозг Картрайта:

Реймонд Чандлер

– Конечно. Ему надо найти какой–то способ остаться в живых. Бентли мне многое рассказал по дороге сюда; после этого вся картина мне стала ясна. Мур явно хочет найти Престона.

– Престона? Он жив? – удивленно воскликнул Бентли.

Великий сон

– Это объясняет наличие второго запроса на анализ записи, – сказал Картрайт. – Очевидно, Веррик перехватил наши переговоры с кораблем. – Его сигарета истлела, он бросил окурок на пол, сердито его затоптал и закурил новую. – Мне надо было более внимательно отнестись к той информации, которую предоставил мне Вейкман.



– И что бы вы тогда сделали? – поинтересовался Шеффер.

I

– Наш корабль летит рядом с кораблем Престона. Вполне возможно, что Мура это очень заинтересовало. – Картрайт раздраженно тряхнул головой. – Мы можем наладить визуальную связь с Муром?

Середина октября, около одиннадцати часов. Солнце спряталось, и в чистом воздухе чувствовалось приближение дождя. Темно-синий костюм, такая же рубашка, галстук, платок в кармашке, черные спортивные туфли, носки с темно-голубыми стрелками — я пристойно одет, чист, выбрит, трезв, и плевать, кто и что об этом думает. В общем, выглядел я так, как положено приличному частному детективу. И шел навестить четыре миллиона долларов.

– Полагаю, что да, – сказал Бентли. – Тело поддерживает постоянную видеосвязь с Фарбеном. Мы можем подключиться к этой связи, она все еще действует. Я знаю частоту этого канала. – Он внезапно замолчал, словно ему в голову пришла внезапная мысль. – Но Гарри Тейт под присягой Веррику.

Нижний холл особняка Стернвудов возвышался в два этажа. Над главным входом, через который прошло бы стадо индийских слонов, громоздился большой витраж, изображавший рыцаря в доспехах, хлопочущего возле дамы, привязанной к дереву. Дама была без платья, но с длинными волосами, которые в данной ситуации оказывались как нельзя кстати. Забрало рыцаря задвинуто наглухо, он ковырялся в узлах веревок, которыми была опутана дама. Пожалуй, живи я в этом доме — рано или поздно забрался бы наверх, чтобы помочь. Хотя вряд ли ему это понравилось бы.

– Складывается впечатление, что нынче все под присягой Веррику, – заметил Картрайт. – Есть кто–нибудь из связистов, с кем мы могли бы работать?

В задней части холла высились французские окна до пола, за которыми виднелась широкая полоса изумрудного газона вплоть до белого гаража, где молоденький шофер-брюнет в черных сверкающих сапогах наводил блеск на коричневый паккард-кабриолет. За гаражом торчали деревья, заботливо подстриженные наподобие пуделей, за ними виднелась оранжерея с крышей куполом. Дальше опять деревья, а потом — плотная ломаная линия гор.

– Надавите на Тейта. Если вам удастся отсечь его от Веррика, то он будет сотрудничать с вами. Элеонора Стивенс мне говорила, он не в восторге от всей этой компании.

Шеффер с интересом прозондировал его мозг.

Справа широкая, выложенная плиткой лестница вела на галерею с перилами из кованого железа и с новым сюжетом на витраже. Вдоль стены холла расставлены большие стулья с выпуклыми сиденьями из красного плюша. Похоже, на них никогда не садились. Посредине левой стены возвышался большой камин с решеткой и мраморной плитой, украшенной по углам амурами. Над камином — большой портрет, писанный маслом, а над портретом, под стеклом, висели две охотничьи перчатки, продырявленные пулями, а может, молью. Портрет изображал офицера в величественной позе, облаченного в парадный мундир времен мексиканской войны. С ухоженной черной бородкой, такими же усами, с жесткими, жгучими, как уголь, черными глазами, он производил впечатление человека, с которым лучше не спорить. Наверное, дед генерала Стернвуда. Сам генерал — вряд ли, хотя я и слышал, что он весьма преклонных лет, несмотря на двух дочерей в опасном еще возрасте где-то возле двадцати.

– Она вам многое рассказала. Так как она была раньше с нами, а потом перешла к Веррику, то принесла ему большую пользу.

– Да, я хотел бы иметь возможность следить за Пеллигом. – Картрайт повертел в руке пистолет и наконец сунул его в полураспакованный чемодан. – Мы легко отделались. Спасибо, Бентли. – Он слегка поклонился Теду. – Итак, ситуация изменилась. Пеллиг сюда не заявится. Об этом больше не надо беспокоиться.

Я все еще не мог оторваться от жгучих черных глаз, когда сзади под лестницей отворилась дверь. Наверное, возвращается дворецкий. Однако вошла девушка.

Рита пристально посмотрела на Бентли:

– Так вы не нарушили присягу? Вы не считаете себя предателем?

Лет двадцати или около того, маленькая, гибкая, но крепкая. На ней были светло-голубые брючки, и это было то, что надо. Не шла, а пританцовывала. Мягкие, волнистые, золотистожелтые волосы острижены короче, чем диктовала мода пажеской прически с загнутыми внутрь концами. Глаза, серые, как слюда, смотрели на меня без всякого выражения. Приблизившись, она улыбнулась одними узкими губами, обнажив мелкие острые зубы, белые и блестящие, словно фарфор. Лицо было лишено красок и казалось не слишком здоровым.

– Я ведь уже сказал, – ответил Бентли, так же пристально глядя на нее. – Веррик сам нарушил свою присягу по отношению ко мне. Он освободил меня от присяги, предав меня.

Наступила неловкая пауза.

— Высокий-то какой, а?

– Ладно, – сказал Картрайт. – Я все еще хочу поесть. Давайте пообедаем, поужинаем, или что там у нас сейчас, а за едой вы объясните нам все остальное. – Он направился к двери, на его усталом лице играла облегченная улыбка. – У нас есть время. Мой первый убийца теперь закрытая книга. Спешить нам уже ни к чему.

— Это не моя вина.

Раскрыв глаза, она застыла — задумалась. Даже такого короткого знакомства было достаточно, чтобы убедиться, что процесс мышления для нее явно затруднителен.

Глава 14

— И красавчик, — продолжала она. — И вы это знаете.

Пока они ели, Бентли попробовал описать свои чувства словами:

Я что-то пробормотал.

– Я убил Мура, потому что у меня не было другого выбора. Через несколько секунд он бы передал управление Пеллигом кому–нибудь из своих техников, а сам вернулся бы в свое тело на Фарбене. Пеллиг появился бы здесь и взорвал вас вместе с собой; у Мура есть достаточно преданные ему сотрудники.

— Как вас зовут?

– Как близко тело сумело подойти ко мне? – поинтересовался Картрайт.

— Рейли. Дуглас Рейли.

– Тело было менее чем в трех милях от вас. Еще две мили, и Веррик праздновал бы победу.

— Смешное имя.

– Разве для этого не требовался непосредственный контакт?

Прикусив губу и склонив голову, она бросила на меня глубокий взгляд. Потом опустила ресницы и снова медленно подняла их, как театральный занавес. С этим трюком стоило познакомиться поближе: рассчитан на то, чтобы я завалился на спину и задрал все четыре лапки.

– У меня не было времени подробно изучать схему проводки, но стандартное опознавательное устройство было настроено на вашу мозговую структуру. К тому же учтите и мощность самой бомбы. Закон запрещает применять оружие, которое человек не смог бы нести в одной руке. Это водородная граната, сохранившаяся с последней войны.

— Вы профессиональный боксер? — спросила она.

– Бомба осталась, – напомнил ему Картрайт.

— Не совсем. Тайный.

– Рассчитывали только на Пеллига? – спросила Рита.

— Ф-фу, — девушка мотнула головой, — делаете из меня дурочку.

— Угу.

– Существует второе синтетическое тело. Оно уже наполовину собрано. Никто на Фарбене не ожидал такой полной дезорганизации Корпуса телепатов; они получили больше, чем ожидали. Но теперь у них нет Мура. Второе тело никогда не заработает: только Мур мог довести это устройство до завершения. Он никого не подпускал слишком близко к своим работам, и Веррик это знает.

— Что?

– А что случится, когда Мур найдет Престона? – спросила Рита. – Мур снова выйдет на сцену?

— Да ладно. Вы же слышали.

– Я ничего не знал о Престоне, – ответил Бентли. – Я убил тело Мура, а в синтетическом он не сможет долго оставаться. Если Престон согласится помочь Муру, то ему придется действовать очень быстро. Синтетическое тело в открытом космосе долго не протянет.

— Ничего вы не сказали. Только меня дразните.

– Почему вы не хотели, чтобы он меня убил?

Она подняла палец ко рту и прикусила его. Палец был тонкий и прямой, как указка. Она грызла его, немного причмокивая, поворачивая во рту, как ребенок соску.

– Меня совершенно не беспокоило, убьет он вас или нет. Я думал не о вас.

– Это не совсем так, – возразил Шеффер. – Эта мысль присутствовала у вас на заднем плане. Когда у вас произошел психологический перелом, вы автоматически выступили против стратегии Веррика. Вы действовали как помеха – полусознательно.

— Вы ужасно высокий, — сообщила она, хихикнув. Потом медленно, но упруго повернулась — всем телом, не сгибая ног. Уронив руки и встав на цыпочки, она спиной упала в мои объятья. Мне пришлось подхватить ее, чтоб не разбила голову о мозаичный пол. Я крепко держал ее под мышками, стараясь удержать на весу, так как ноги девицы мгновенно подогнулись.

Но Бентли его не слушал.

Коснувшись головой моей груди, она рассмеялась мне в лицо:

— Вы вкусный. И я вкусная.

– Меня надули с самого начала, – признался он. – И в этом были замешаны все: Веррик, Мур, Элеонора Стивенс. С того самого момента, как только я появился в приемной, Питер Вейкман пытался предупредить меня; он сделал все, что мог. Я пришел в Директорат, чтобы избавиться от разложившейся системы. Но меня подрядили на работу для Веррика; после этого он отдавал распоряжения, а я выполнял. А что еще прикажете делать в насквозь прогнившем обществе? Вы предлагаете мне подчиняться гнусным законам? Разве это преступление – нарушить подлый закон или мерзкую присягу?

– Преступление, – неторопливо сказал Картрайт. – Но, возможно, это был единственный правильный поступок.

Я онемел. И точно в этот момент вернулся дворецкий и, конечно, узрел идиотскую ситуацию. Мне показалось, он не обратил на это внимания. Высокий, худой мужчина с серебряной сединой, лет шестидесяти, может, меньше, но не более. Голубые глаза, настолько глубокие, насколько вообще могут быть посажены глаза. Гладкая, блестящая кожа лица, и двигался он как человек с тренированными мышцами. Когда дворецкий, не торопясь, приблизился, девушка оторвалась от меня и, пробежав через холл, как серна, скользнула в коридор. Исчезла раньше, чем я успел сделать вдох и выдох.

– В обществе преступников, – заметил Шеффер, – невинный попадает в тюрьму.

Дворецкий объявил ровным голосом:

– А кто определит, когда общество стало преступным? – спросил Бентли. – Как узнать, что общество пошло по неверному пути? Как узнать, что настало время прекратить подчиняться законам?

— Господин генерал ждет вас, мистер Марлоу.

– Но вы–то это знаете, – горячо заявила Рита.

Выпятив нижнюю челюсть, я мотнул головой:

— Кто это была?

– У вас есть встроенный механизм? – спросил ее Бентли. – Тогда это великолепно; я бы тоже хотел иметь такую штуку. Я хотел бы, чтобы такая штука была у каждого… Это же чертовски удобно. В нашей системе живет шесть миллиардов человек, и большинство из них считает, что система работает просто замечательно. И вы предлагаете мне пойти против большинства окружающих меня людей? Они все подчиняются законам. – Он подумал об Але и Лоре Дэвис. – Они довольны, удовлетворены, счастливы; у них есть хорошая работа, они хорошо едят и живут в уютных квартирах. Элеонора Стивенс сказала, что у меня больной мозг. Откуда мне знать, что я не слабое звено в цепи? Не свихнувшийся чудак?

— Мисс Кармен Стернвуд, сэр.

– У вас должна быть вера в самого себя, – сказала Рита.

— Не мешало бы отучить ее сосать палец. Ведь уже выросла из этого возраста.

– У каждого есть вера в себя. Это обычное явление. Я терпел эту прогнившую систему, пока у меня хватало сил, а потом взбунтовался. Может быть, вы и правы, может быть, я и преступник. Но я считаю, что Веррик нарушил свою присягу по отношению ко мне… После этого я посчитал себя свободным от всяких обязательств. Но может быть, я был не прав.

Ответив мне вежливым, серьезным взглядом, он повторил свою фразу.

– Если вы не правы, – заметил Шеффер, – то вас расстреляют.

– Я знаю, но… – Бентли судорожно подыскивал слова. – В каком–то смысле это уже не важно. Я никогда не нарушал присягу, уже потому, что просто боялся ее нарушить. Я придерживался присяги, потому что считал, что ее нельзя нарушать. До сих пор я так и жил. Предел наступил в тот момент, когда меня довели до того, что я уже не мог больше терпеть. Больше я так жить не могу! Даже учитывая, что в конце концов меня могут выследить и застрелить.

II

– Это не исключено, – согласился Картрайт. – Вы говорите, что Веррик знает про существование бомбы?

– Безусловно.

Через французские окна-двери мы вышли на ровную дорожку из красных плиток, окаймлявшую газон напротив гаража. Шофер-мальчишка драил теперь большой черный с хромом седан. Дорожка привела к оранжерее, дворецкий распахнул передо мной дверь, и я очутился в какой-то прихожей, где было тепло, как в хорошо нагретой духовке. Войдя вслед, дворецкий закрыл за собою дверь, толкнул другую, и мы вошли. Тут стало уже по-настоящему жарко. Воздух был густой, влажный, насыщенный тяжелым ароматом цветущих тропических орхидей. Стеклянные стены и крыша запотели, и крупные капли шлепались с них на листья растений. Свет неестественно зеленоватый, как в аквариуме. Растения заполняли все пространство — настоящий лес, с неприятными мясистыми листьями и стеблями, напоминающими чисто вымытые пальцы покойника.

Картрайт задумался.

– Покровитель не имеет права посылать на смерть своего классифицированного служащего. Так поступать можно только с неклами. Он обязан защищать своих классифицированных служащих, а не уничтожать их. Я полагаю, что судья Воринг в этом разберется, он специалист в таких вопросах. Вы не знали, что Веррик смещен, когда давали присягу?

Дворецкий почтительно провел меня через заросли, заботливо отводя мокрые листья, и через минуту мы оказались на полянке среди джунглей под круглой крышей. Площадка, выложенная шестиугольной плиткой, была застелена старым красным ковром с восточным орнаментом, в центре стояло кресло на колесах, и оттуда на нас взирал старый, явно умирающий человек. Былой огонь в его черных глазах уже выгорел дотла, но еще сохранилась угольно-черная твердость и прямота взгляда с портрета в холле. Остальная часть лица представляла оловянную маску с бескровными губами, острым носом и ввалившимися щеками. Длинное худое тело укутано — в такую жару — в плед и выцветший красный халат. Тонкие прозрачные руки с сиреневыми ногтями покоились на пледе. На черепе кое-где лепились клочки сухих белых волос, словно диковинные цветы, сражающиеся за жизнь на голой скале.

– Нет. Но они все это знали.

Остановившись перед ним, дворецкий объявил:

Картрайт потер заросший подбородок:

— Мистер Марлоу, господин генерал.

– Ну что ж, может быть, вы и сумеете вывернуться. А может быть, и нет. Вы очень интересный человек, Бентли. И после того как вы отбросили в сторону все правила, что вы собираетесь делать? Вы опять намереваетесь принять присягу на верность?

Старец не шевельнулся, не заговорил, даже не кивнул — просто смотрел на меня. Дворецкий придвинул сзади плетеное кресло, я сел, и он ловким движением принял у меня шляпу. Наконец старик подал голос, шедший как бы из глубины колодца.

– Не думаю, – покачал головой Бентли.

— Бренди, Норрис. Какое вы любите, сэр?

– Почему нет?

— Любое, — отозвался я.

– Человек не должен быть слугой другого человека.

Дворецкий исчез среди мерзкой растительности. Генерал опять заговорил, расходуя силы с той осторожностью, с какой безработная танцовщица обращается с последней парой чулок.

– Я не это имел в виду, – сказал Картрайт, тщательно подбирая слова. – Я имею в виду должностную присягу.

— Мне когда-то нравилось шампанское. Очень холодное, а под ним так на треть бренди. Можете снять пиджак, мистер Марлоу. Для человека, в жилах которого течет кровь, здесь слишком жарко.

– Не знаю, – вяло ответил Бентли. – Я устал. Может быть, позже.

Поднявшись и сняв пиджак, я вытащил платок, вытер шею. лицо и руки. Сан-Луис а августе — рай по сравнению с этим местечком. Я опять уселся, автоматически потянулся за сигаретами, но вовремя спохватился. Заметив мое движение, старик слабо улыбнулся.

– Вы должны присоединиться к команде моего дяди, – сказала Рита О’Нейл. – Вы должны принять присягу ему.

— Можете курить, мистер Марлоу. Мне нравится запах табака.

Все взгляды устремились на него. Какое–то время Бентли хранил молчание.

Закурив, я выпустил в его сторону дым от своей затяжки, а он внюхивался, как терьер перед кротовой норой. Обвисшие уголки губ дрогнули в слабой усмешке.

– Члены Корпуса телепатов принимают должностную присягу? – наконец поинтересовался он.

— Милая ситуация, когда вынужден утолять собственные желания лишь через посредников, — сухо объявил он. — Перед вами жалкие останки довольно пестрой жизни: калека, охромевший на обе ноги, имеющий к тому же всего полжелудка. Есть мне почти ничего нельзя, а сон так мало отличается от бдения, что вряд ли заслуживает своего названия. Пожалуй, я живу в основном теплом, как новорожденный паук, а орхидеи лишь придаток к теплу. Вы любите орхидеи?

– Именно так, – подтвердил Шеффер. – Именно такой присяге и оставался верен Питер Вейкман.

— Не очень, — покривил я душой.

– Если вы заинтересованы, – сказал Картрайт, устремив на Бентли проницательный взгляд, – я могу, как верховный крупье, принять у вас должностную присягу.

Генерал прикрыл глаза.

– Мне никогда не забрать у Веррика свою правовую карточку, – заметил Бентли.

— Они отвратительны. Мякоть их стеблей похожа на человеческую плоть. А запах напоминает тошнотворную сладость проститутки.

Мимолетное лукавое выражение промелькнуло на лице Картрайта.

Я смотрел на него, раскрыв рот. Старик наклонился, словно слабая шея не могла удержать голову. В это время появился дворецкий, толкающий сквозь джунгли столик на колесиках, смешал бренди с содовой, обернул медное ведерко со льдом мокрой салфеткой и опять бесшумно исчез среди орхидей.

– Да? Ну, это вполне можно исправить.

Я отхлебнул бренди. Старик наблюдал за мной, облизывая и посасывая то одну, то другую гy6y со скрытым предвкушением, с каким потирает руки владелец погребальной конторы.

Он залез в карман и вытащил оттуда небольшой аккуратный сверток. Неторопливо развернул его и выложил содержимое на стол.

— Расскажите о себе, мистер Марлоу. Хотя вряд ли я имею право на вопросы.

Там оказалась дюжина правовых карточек.

— Почему бы нет? Только рассказывать нечего. Тридцать четыре года, когда-то учился в университете и еще до сих пор могу говорить по-английски как образованный. Профессия не бог весть как интересна. Раньше был следователем при государственном прокуроре Уайлде. Его главный следователь, Берни Олс, дал знать, что вам угодно поговорить со мной. Жены нет, так как не люблю супруг полицейских.

Картрайт перебрал их, выбрал одну, внимательно осмотрел, затем тщательно запаковал остальные. Вернул пакет в карман, а оставшуюся карточку протянул Бентли:

А вы немного циник, — улыбнулся старик. — Вам не понравилось работать на Уайлда?

– Это стоит два доллара. И можете оставить ее у себя, я не стану ее забирать назад. У вас должна быть карточка, каждый должен иметь шанс сыграть в большую игру.

— Он уволил меня. За нарушение дисциплины. Нарушать дисциплину я мастак, господин генерал.

Бентли медленно встал. Вынул бумажник, вытащил оттуда два доллара и положил на стол. Спрятал правовую карточку и остался стоять, ожидая, пока встанет Картрайт.