– Кто-то подвез его, Гобл. Прокатная машина стоит рядом с твоей. Если он оставил ее у «Касы», как он вернулся за ней?

Гобл медленно повернул голову и посмотрел на меня.

– Я думал, что я тертый калач. Теперь я знаю, что ошибался. Я хочу только одного: вернуться в Канзас-Сити. Мелкоте никогда не справиться с паханами. Никогда. Наверно, ты спас мою жизнь.

Тут появилась полиция.

— Ерунда. Каждый может утром поесть, если сделает усилие. — Она схватила его кофейную кружку, вылила остатки в раковину и заменила их пенистым горячим кофе. Пепельница у его локтя, с вечера полная окурков, была вычищена, содержимое вытряхнуто в мусорное ведро.

— Спасибо, мамочка, — сказал Келсо, когда девушка обернулась.

Сначала два парня из патруля, спокойные, серьезные, в новенькой форме и с невозмутимыми лицами. Затем здоровый напористый сержант, который назвался дежурным сержантом патруля Хольцминдером.

— Если ты храпишь, как свинья, это не значит, что и жить нужно так же. Как бутерброд?

Он бросил взгляд на рыжего и подошел к постели, – Вызови «скорую помощь», – бросил он коротко через плечо.

Чтобы ответить, он попытался проглотить, но не смог полностью освободить горло.

Один из полицейских вышел к машине. Сержант наклонился над Гоблом.

— Это хрюканье означает, что ничего? — спросила она.

Он кивнул и протолкнул остатки с помощью кофе, обжегшего губы.

– Хочешь рассказать?

— Как ты умудрилась не выйти замуж? — наконец удалось выговорить ему. Прошлым вечером он обратил внимание на средний палец ее левой руки.

— Откуда ты знаешь? Отсутствие кольца может входить в мою легенду. Я твоя девушка.

– Рыжий избил меня. Он взял мои деньги. Взял меня на пушку в «Касе», заставил привезти его сюда. Затем он избил меня.

— А что, замужем?

Она покачала головой и присела за стол. Ее бутерброд был почти таких же размеров, что и его.

– Почему?

— А ты как умудрился?

Снова в его глазах мелькнула тревога, но тут же исчезла.

Гобл испустил подобие вздоха, и его голова откинулась на подушку. Он потерял сознание или притворился. Сержант выпрямился и повернулся ко мне.

— Это заметно? — спросил он, и девушка ощутила его сознательное стремление расслабиться.

— Что? Что не женат? Да, это заметно. Но мне вкратце рассказали о тебе.

– Что вы расскажете?

Келсо нахмурился.

— И что тебе еще рассказали?

– Мне нечего рассказывать, сержант. Я ужинал сегодня с этим человеком.

— О, только в общих чертах биографию. Ты хороший агент.

Мы встречались пару раз. Он сказал, что он частный детектив из Канзас-Сити.

— И больше ничего?

Не знаю, что привело его сюда.

— А есть еще чтото?

– А этот? – сержант сделал неопределенное движение в сторону рыжего, который все еще неестественно ухмылялся.

Он уставился в свою кружку:

– В жизни его не видал. Ничего о нем не знаю, кроме того, что он поджидал меня с револьвером в руках.

— Нет. Ничего важного.

– Это ваша монтировка?

Несколько мгновений Элли рассматривала его, вгрызшись в свой бутерброд, и, проглотив, сказала:

– Да, сержант.

— Ладно, что у нас на сегодня?

Другой полицейский вошел в комнату и кивнул сержанту:

Келсо сложил руки на столе:

– В пути.

— Ну, как я уже говорил вечером, пока я на нуле. Городишко тихий, дружелюбный, не заметно никакой криминальной активности.

– Значит, у вас была монтировка, – сказал сержант спокойно, – Почему?

— Милое местечко. Я прошлась утром за покупками. Кстати, все это за мой счет — как я сказала, наши суточные более реалистичны, чем ваши.

– Скажем, у меня было предчувствие, что меня поджидают.

— Другой бы спорил. Так вот, река течет параллельно морскому берегу на протяжении миль семи, прежде чем повернуть. Расстояние от реки до моря — не более двухсот ярдов. Идеально, чтобы проводить лодки через канал и потом вглубь суши. Идеально для провоза контрабанды или чего угодно, если бы за каждой лодкой не следила береговая охрана. Все подозрительное немедленно досматривается.

– Скажем, что это было не предчувствие. Скажем, вы знали это. И не только это.

— А разве нельзя разгружаться на пляже, а потом переносить груз к реке?

– Скажем, что вы не будете называть меня лжецом, не зная, в чем дело.

— Нельзя. Увидят. Даже ночью слишком рискованно.

Этот тип, может, и гангстер, но все же у него сломаны оба запястья. Знаете, что это значит, сержант? Он никогда больше не возьмет пушку в руки.

— А кто плавает по реке?

– Значит, мы привлечем вас за нанесение тяжелых телесных повреждений.

— В основном прогулочные катера. Там, где река отворачивает от моря, бухтой пользуется пара рыбацких дрифтеров — они слишком велики, чтобы их вытаскивать на берег.

– Как вам угодно, сержант.

— А они разве не могут перевозить наркотики?

Келсо покачал головой:

Затем приехала «скорая помощь». Они взяли Гобла первым, а затем санитар наложил временные шины на запястья рыжего. Они развязали его колени. Он глянул на меня и рассмеялся.

— Навряд ли. Их досматривали, даже обыскивали. Все, что они возят — это рыба. Вчера вечером произошло нечто необычное, впрочем, оно может ничего не значить.

– В другой раз, кореш, я придумаю чего пооригинальнее, но ты чисто сработал.

— Необычное?

— Да, странное. Ничего особенного, просто маленький инцидент в местном пабе. — Келсо вкратце рассказал о встрече с молодым бородатым рыбаком и его спешном уходе при появлении человека в кожаной куртке. — Да, наверное, ничего особенного, но это единственный интересный случай, что я заметил с самого прибытия сюда.

Он вышел. Двери «скорой помощи» захлопнулись, завыла сирена, и машина скрылась в ночи. Сержант устало вытирал пот со лба.

— И как он выглядел, этот тип?

– Давайте попробуем еще раз. С самого начала, – сказал он ровным голосом. – Как будто мы не вцепились друг другу в глотки, а лишь пытались понять друг друга. Попробуем?

— Не похож на местных. Кажется, ему было бы приятнее пить в ГринГейте или в БенталГрине. Да — на правой руке у него не хватает мизинца.

– Да, сержант. Попробуем. Спасибо за доверие.

Элли до ушей вгрызлась в свой бутерброд, ни кивнула, давая знак продолжать.

— Вот и все, больше ничего. Тревик вылетел из паба, а я подождал, не последует ли ктонибудь за ним. Но этот тип остался. Продолжал пить.

Глава 22

Девушка задумалась, отложив свой завтрак, потом проговорила:

— Не густо для трехнедельной работы, а?

В конце концов я оказался в участке. Капитана Алессандро не было. Я подписал протокол допроса, который вел сержант Хольцминдер.

— Я докладывал об этом в моих еженедельных отчетах. Копаться в этом захолустье — не моя идея.

– Монтировка, а? – сказал он задумчиво. – Мистер, вы здорово рисковали.

— Извини, я не собиралась критиковать.

Он достал сигарету и закурил. Потом, словно вспомнив, протянул пачку ей. Элли покачала головой.

Он мог пристрелить вас несколько раз, пока вы размахивались.

— Забавно, — проговорил Келсо, выпуская дым. — Я чувствую, что чтото происходит. Можешь назвать это интуицией, предчувствием — как хочешь. Место как будто бы слишком благопристойное, слишком спокойное. Но должно быть какоето объяснение, что случилось с семьей Присов.

– Не думаю, сержант. Я здорово шарахнул его дверью. И я не очень-то размахивался. А может, он и не собирался пристрелить меня. Я не думаю, что он пустился в это приключение по собственной инициативе.

— И с американским пилотом.

Еще немного таких разговоров, и они разрешили мне уйти.

— Ты действительно думаешь, что тут есть связь?

Было уже слишком поздно для задушевных бесед. Но все равно я пошел к маленькой аккуратной телефонной кабинке и набрал номер «Каса дель Пониенте».

— В обоих случаях замешан ЛСД, и в обоих жертвы непохожи на наркоманов. Тут задумаешься, а? Конечно, твой случай — не единственный, который мы отслеживаем. Можешь представить, какой фурор он произвел! Пилот, накачавшийся наркотиком во время полета — это не просто замять. Командующему базой придется дать немало объяснений.

— И не удивительно. Как могли допустить к полетам наркомана? И как я понял, А10 нес оружие?

– Мисс Мэйфилд, будьте любезны. Мисс Бетти Мэйфилд. Номер 1224.

— Они не говорят.

– Я не могу беспокоить постояльцев в такой поздний час.

— Да уж я думаю.

— Что касается пилота, он, очевидно, не был замечен в употреблении наркотиков. Теперь всю его биографию прочесывают мелким гребешком.

– Почему? У вас сломано запястье? – Я был груб в эту ночь. – Думаете, я позвонил бы, если б мог ждать? Он соединил меня, и она ответила сонным голосом.

— Поздновато.

– Говорит Марлоу. Прийти к вам или вы придете ко мне? Случились крупные неприятности.

— Они могут откопать чтонибудь полезное.

– Что? Какие еще неприятности?

— Я так и не понимаю, как он взлетел, если был под кайфом.

— Тото и оно: не был. Он вел себя совершенно нормально. Если бы он принял порошок или жидкость через рот, эффект наступил бы через час. Инъекция непосредственно в кровь действует много быстрее. А при той огромной дозе, что он принял, реакция наступила мгновенно.

– Поверьте мне хоть раз. Подобрать вас на стоянке?

— Значит, укололся в воздухе.

– Мне надо одеться.

— Значит, так.

Я вышел к своей машине и поехал к «Касе». Я курил уже третью сигарету и уже жалел, что позвонил, когда она быстро и бесшумно подошла к машине и села в нее.

— Боже, хорошо еще, что он решил нырнуть в море.

— В этом все сходятся. Но как бы то ни было, официально мы не ведем расследования. Мы вообще принимаем в этом участие только потому, что мой отдел пробовали задействовать в поисках легких наркотиков на базе. Думаю, министерство обороны хотело бы держать все под своим надзором. В действительности мы только бегаем вокруг да около, стараясь никому не наступить на мозоль.

– Я не знаю, о чем речь, – начала она. Но я перебил ее:

— Понятно.

– Только вы и знаете, в чем дело. И сейчас же мне расскажете. И не стоит изображать возмущение. Со мной этот номер больше не пройдет.

Келсо задумчиво смотрел, как Элли пьет кофе.

Я рывком тронул машину с места, пронесся по безмолвным улицам, спустился вниз к «Ранчо Дескансадо» и поставил машину под деревьями. Она вышла, не говоря ни слова, я отпер дверь и зажег свет.

— Ты собирался рассказать мне, что у нас намечено на сегодня, — напомнила она.

– Виски?

— Я думал, можно опять ткнуться к Тревику. Может быть, стоит познакомиться с ним поближе.

– Ладно.

— Хорошо, я пойду с тобой.

– Таблеток не принимала?

— Ну, а сначала я должен побродить по болотам — просто чтобы оправдать свою легенду. Я хочу пройтись вдоль берега реки и взглянуть на тамошние окрестности. Ведь если наркотики завозят вверх по реке — уж Бог знает, каким образом — то гдето их выгружают. Имело бы смысл осмотреть подходящие места.

– Нет, не сегодня, если вы имеете в виду снотворное. Я кутила с Кларком и выпила слишком много шампанского. А от него меня всегда клонит в сон.

— Река тянется на мили, ведь так?

Я налил виски в два стакана и дал ей один. Я сел в кресло и откинулся.

— Да, но чем дальше от моря, тем она уже. Думаю, мы можем сосредоточиться на более широкой части, посмотрим, что найдем. Первые пару недель здесь я провел, лазая вдоль берега в поисках укромных уголков, и пришел к заключению, что, если перевозка идет, товар должен выгружаться выше по реке — побережье слишком открыто.

– Извините, – сказал я, – я немного устал. Раз в два-три дня мне нужно присесть. Это слабость, с которой я пытался бороться, но я уже не так молод.

— Ладно, давай начнем.

Митчелл мертв.

Элли собрала тарелки и кружки и свалила их в раковину.

Она вздрогнула, а может быть, и побледнела. Я не мог судить наверняка.

— Я, хм, хотел бы сначала позвонить, — сказал Келсо.

Она обернулась и улыбнулась ему:

– Мертв? – прошептала она. – Мертв?

— Ты знаешь, они этого не сделают.

Он вскинул брови:

– Ну, хватит. Как сказал Линкольн, можно дурачить всех детективов в течение некоторого времени, можно дурачить некоторых детективов все время, но невозможно...

— Чего?

– Заткнись! Заткнись немедленно! Что ты из себя строишь?

— Не дадут мне отстать от тебя. Боюсь, ты от меня не отвяжешься.

– Просто человека, который старался изо всех сил помочь тебе. Человека с опытом в таких делах, видящего, что ты влипла, пытающегося помочь тебе выпутаться, без всякой помощи с твоей стороны.

«Посмотрим», — подумал он, а вслух сказал:

– Митчелл мертв, – сказала она тихим, сдавленным голосом. – Я не хотела тебя обидеть. Где?

— Я должен проверить все, что ты мне рассказала.

– Его машина была найдена за городом, в двадцати милях отсюда, на проселочной дороге. Место под названием каньон Лос-Пенаскитос. Пустыня, В машине ничего не было, даже чемоданов. Просто пустой автомобиль стоит на обочине дороги.

— Хммм, — промычала она.

Она заглянула в стакан и отхлебнула здоровый глоток.

— Это не займет много времени.

– Ты сказал, что он мертв...

Келсо взглянул на погоду за окном и надел легкую, до пояса куртку.

– Кажется, прошли годы, но на самом деле лишь несколько часов назад ты приходила ко мне и предлагала лучшую половину Рио, чтобы сбагрить его труп.

— Эй, — позвала его Элли.

– Но ведь не было... я имею в виду, мне просто приснилось...

Он обернулся в дверях.

— Ты сегодня собираешься побриться?

– Уважаемая, вы явились сюда около трех часов утра в почти шоковом состоянии. Вы описали мне, где он был и как он лежал в шезлонге на вашей веранде. Я поехал с вами в гостиницу и поднялся по служебной лестнице с профессиональной осторожностью. Что же я увидел? Митчелла нет, а вы спите в своей узкой девичьей постели в обнимку со снотворной таблеткой.

Келсо пощупал подбородок и ощутил жесткую щетину.

– Хватит валять дурака, – отрубила она. – Я знаю, как тебе это нравится.

— Разве уже воскресенье?

Почему ты не уснул со мной в обнимку? Мне бы тогда, может быть, не понадобилась таблеточка.

И, закрыв дверь трейлера, насвистывая, направился к выходу со стоянки.

– Давай по порядку. Первое: ты говорила правду, когда прибегала сюда.

~~

Труп Митчелла лежал на твоем балконе. Но, пока ты здесь устраивала истерику, кто-то взял труп, отнес его в машину, упаковал его чемоданы и снес их вниз.

Услышав ругательства, он оглянулся и увидел, что девушка скользит по заросшему травой склону насыпи. Келсо стоял и смотрел, как Элли шлепнулась вниз. Она взглянула снизу на его довольную ухмылку и нахмурилась.

Все это требовало времени. И не только времени. Это требовало веских оснований. Кто сделал бы это, чтобы уберечь тебя от минутного конфуза в связи с найденным на балконе мертвецом?

— Тебе повезло, что свалилась не на другую сторону, — крикнул он. — А то угодила бы в реку.

– Ах, заткнись. Я... – Она допила виски и поставила стакан рядом. – Я устала. Не возражаешь, если я прилягу на твою постель?

— Какого черта они сделали дорожку в десяти футах над землей?

– Нет. Если разденешься.

Она полезла наверх, но высокие сапоги, купленные в городе по совету Келсо, завязли в болотистой почве.

– Хорошо. Я разденусь. Значит, к этому ты и вел все время?

— Эта насыпь — дамба против наводнений. С другой стороны река всего в шести футах ниже, и когда она разливается, насыпь не дает ей перелиться.

— Судя по этим болотам, это не всегда удается — там ни одного сухого участка на полмили вокруг.

– Может, эта постель тебе не понравится. Только что на ней был избит до полусмерти Гобл – наемным убийцей по имени Ричард Харвест. Он был изувечен.

— Да нет, есть. Просто ты выбрала не самый лучший участок, чтобы упасть.

Помнишь Гобла, а? Жирный человечек в темной машине. Он следил за нами в горах вчера вечером.

— Угу, это утешает.

– Не знаю никакого Гобла. Не знаю никакого Ричарда Харвеста. Откуда ты все это знаешь? Почему они были тут – в твоем номере?

Коекак выбравшись из грязи, Элли вылезла на склон. К несчастью, один сапог остался внизу, завязнув в сочащейся жиже.

– Наемный убийца подкарауливал меня. Когда я услышал о машине Митчелла, у меня возникло предчувствие. Даже у генералов и прочих важных людей бывают предчувствия. Почему бы не у меня? Весь фокус – поверить в него. Мне повезло. Я верю в предчувствия. У него была пушка, но у меня была монтировка.

— Эти каналы поперек болота забирают основную воду, — сказал Келсо, глядя на отдаленный город.

– Какой ты все-таки неукротимый тип, – сказала она желчно. – Я не возражаю против этой постели. Прямо сейчас раздеться?

— Я очень рада, — ответила Элли, больше занятая своими усилиями вытащить свой сапог, чем этими рассуждениями. В конце концов она его все же вытянула и, надев на ногу, стала взбираться по склону.

Я подошел и поставил ее на ноги и встряхнул:

Келсо спустился подать ей руку, и последние шаги девушка сделала с его помощью. Он вздернул ее на вершину и руками крепко обхватил за плечи, чтобы она не упала на другую сторону.

– Прекрати этот вздор, Бетти. Когда я захочу увидеть тебя в постели, ты перестанешь быть моим клиентом. Я хочу узнать, чего ты боишься. Как я могу помочь тебе, если я не знаю? Только ты можешь рассказать мне.

Но, вдруг засомневавшись, убрал руки.

Она зарыдала в моих объятиях. У женщин мало средств защиты, но они совершают чудеса и теми, что есть.

— Спасибо, — кивнула Элли.

Я крепко прижал ее к себе.

Келсо отвернулся и указал вперед, где река изгибалась назад почти в форме буквы V.

– Можешь плакать, сколько хочешь, Бетти. Давай, валяй, у меня есть время. Если бы не...

— Я хочу пройти туда, посмотреть, что там дальше. Согласно карте, там начинаются дома — или, я бы сказал, частные владения.

Тут я смолк. Она крепко прижалась ко мне, вся дрожа. Она подняла лицо, потянула мою голову вниз, и я поцеловал ее.

Они отвернулись от реки.

– У тебя есть другая? – спросила она тихо, не прерывая поцелуя.

— А что это высится там, где реку пересекает дорога?

– Была.

— Это молтинги.

– Не такая, как все?

— Что?

– Была, но очень недолго. И очень давно.

— Мельницы для перемалывания корма для животных. Они перерабатывают кукурузу, ячмень, турнепс и прочее в корм для скота.

– Возьми меня. Я твоя. Возьми меня.

Несколько мгновений они молча изучали подробную карту, легкий ветерок шевелил бумагу. Келсо прав, подумала девушка. Река обеспечивает идеальную дорогу от моря в глубь суши. Путь уединенный, не очень оживленный, но и не слишком пустынный, чтобы привлечь внимание к отдельной лодке. Единственный недостаток — устье просматривается, вход и выход лодки будет замечен, а любое подозрение приведет к обыску. Элли знала, что за нелегальными иммигрантами и не прошедшими карантина животными вдоль побережья всегда велось бдительное наблюдение, а с тех пор, как власти в Испании и Португалии крепко взялись за борьбу с контрабандой наркотиков, сделав Британию слишком популярной для их переправы, наблюдение за всеми судами стало еще внимательнее.

Глава 23

— Не возражаешь, если мы присядем? — спросила она.

Меня разбудил стук в дверь. Я открыл глаза, ничего не соображая. Она прижалась ко мне так плотно, что я с трудом мог пошевелиться. Я осторожно высвободился из ее объятий.

— Конечно. Я должен был предупредить, что прогулка будет нелегкой.

Она по-прежнему крепко спала.

Он сложил карту и сел на дорожке, свесив ноги со склона к реке. Девушка села рядом и смотрела на вялое течение, наслаждаясь солнцем, тепло лучей которого, умеренное легким апрельским ветерком, падало на ее лицо. Мимо проплыли два лебедя.

Я выбрался из постели, накинул себе на плечи халат и подошел к дверям.

— Что сказал твой босс по телефону? — вдруг спросила она.

Я спросил, не отворяя дверей:

Келсо пожал плечами:

– В чем дело? Я сплю.

— Велел, невзирая на боль в животе, продолжать работу.

– Капитан Алессандро вызывает вас немедленно в участок. Откройте дверь.

Элли рассмеялась.

– Простите, не могу. Мне нужно побриться, умыться и так далее.

— Еще сказал, что ты знаешь дело. Профессионал.

– Откройте дверь. Это сержант Грин.

— Да.

– Прошу прощения, сержант, но это невозможно. Я приду, как только смогу.

На дальней стороне реки против течения ровно поднималась маленькая моторка, шум ее двигателя еле доносился через широкую протоку.

– Что там – баба у тебя?

— Сказал, что твои друзья хотели наводнить весь район сыщиками.

– Сержант, подобные вопросы неуместны. Я скоро приду.

— Чрезмерная реакция, вот и все. Потом они и сами поняли, что от этого будет больше вреда. И это испортило бы тебе все дело.

Я услышал его шаги на лестнице. Я услышал, как кто-то рассмеялся. Я услышал, как кто-то сказал: «Этот парень времени зря не теряет. Интересно, что он делает по выходным?»

— Вот они и прислали взамен тебя.

— Я — это все, что позволил бы твой департамент.

Я услышал звук удаляющейся полицейской машины. Я пошел в ванную, принял душ, побрился, оделся. Бетти по-прежнему была приклеена к подушке. Я написал записку и положил ее на свою подушку; «Меня вызвали в участок. Пришлось пойти. Ты знаешь, где стоит машина. Вот ключи».

Они помолчали. Девушка наконецто отошла от тяжелого похода, в который он ее впутал, а он отошел от своего раздражения. Наконец Келсо сказал:

Я осторожно вышел, запер дверь и сел в машину рыжего бандита. Я не сомневался, что в машине найдутся ключи – гангстерам вроде Ричарда Харвеста ключи ни к чему. Они носят связки ключей для всех машин.

— Что тебя толкнуло войти в эту игру, Элли?

Капитан Алессандро выглядел так же, как и вчера: он, видимо, никогда не менялся. С ним был пожилой, хмурый человек со злобным взглядом. Капитан Алессандро кивком предложил мне сесть. Один из полицейских принес мне чашку кофе. Он улыбнулся мне исподтишка и вышел.

— В таможенную и налоговую службу?

– Это мистер Генри Кинсолвинг из Уэстфилда, штат Каролина, Северная Каролина.

— В расследование дел с наркотиками.

– Я не знаю, как он попал в наши края, но факт остается фактом: он здесь. Он говорит, что Бетти Мэйфилд убила его сына.

— Мне не нравится, что они делают с людьми.

Я ничего не сказал. Мне было нечего сказать. Я отпил глоток кофе, слишком горячего, но вполне сносного.

— Даже марихуана?

– Хотите рассказать нам подробности, мистер Кинсолвинг?

Она посмотрела ему в лицо, потом перевела взгляд на реку.

– Кто это? – У него был резкий голос, под стать злобному выражению лица.

— О многой дряни говорят, как она безвредна.

– Частный детектив по имени Филип Марлоу. контора в Лос-Анджелесе.

— Ну, не знаю. Даже мы в полиции немного цинично смотрим на законы против нее. Если подумать, они жестковаты.

Он пришел потому, что Бетти Мэйфилд – его клиент. Видимо, у вас более мрачное представление о мисс Мэйфилд, чем у него.

— Если подумать, что она действует не хуже умеренной выпивки?

– Нет у меня никакого представления, капитан, – сказал я, – я просто люблю ее гладить по головке – время от времени. Это меня успокаивает.

— Некоторые говорят, что гораздо лучше. Дети видят, что со старшими делает пьянство, и им это не нравится. Успокойся, не волнуйся. По крайней мере, марихуана успокаивает людей, делает их дружелюбными. Знаешь, сегодня ее курят предположительно более двухсот миллионов человек, в том числе религиозные и медицинские группы. Все они не могут заблуждаться.

– Вас успокаивают ласки убийцы! – рявкнул на меня Кинсолвинг.

— И сколько из них потом перейдут к более сильным средствам? Каждый сотый? Или тысячный? Даже один на миллион — слишком много!

– Ну, я ж не знал, что она убийца, мистер Кинсолвинг, Для меня это внове. Будьте любезны, поподробнее.

— Ну, ну, продолжай.

– Женщина, которая называет себя Бетти Мэйфилд – это ее девичье имя,была замужем за моим сыном Ли Кинсолвингом. Я никогда не одобрял этого брака. Он женился на ней сдуру, во время войны. У моего сына были сломаны шейные позвонки на войне, и ему пришлось носить шейный протез. Однажды ночью она спрятала протез и стала дразнить его, пока он не кинулся на нее. К сожалению, он слишком много пил с тех пор, как вернулся с фронта. Они часто ссорились. Он поскользнулся и упал поперек кровати. Когда я вошел, она пыталась нацепить ему протез на шею. Он был уже мертв.

— Я серьезно. Это благодушие по отношению к так называемым легким наркотикам меня заводит. Больше вреда и смертей причиняется именно барбитуратами и амфетаминами, чем героином и прочими сильными наркотиками.

Я посмотрел на капитана Алессандро.

— Да, меня тоже учили.

– Это записывается, капитан?

— Тогда ты должен знать, как вовлекаются дети. Они видят, как родители принимают таблетки — от головной боли, от бессонницы, для похудения, — и сами пробуют. Слышал когданибудь о «наркотическом салате»?

– Каждое слово.

Он покачал головой, удивленный ее злостью.

– Хорошо, мистер Кинсолвинг. Есть и продолжение, я предполагаю.

— Дети крадут из дома всякие таблетки, какие могут найти, и смешивают с тем, что притащат друзья. Цель — растворить и проглотить полученную смесь. Представляешь, что может вызвать комбинация некоторых таблеток? В Штатах матери суют детям в школьный завтрак витамины, некоторые даже посыпают бутерброды пенициллином, чтобы уничтожить микробов. Следующий шаг для детей — травка, может быть, соломка — или какое еще название они придумают отраве, чтобы звучало поласковей, не так страшно. Когда от этих препаратов кайф уже не приходит изза привыкания — организм научился сопротивляться, — они переходят к коечему посильнее. Кокаину, опиуму, героину. Или синтетическому суррогату вроде физентона. А может быть, ЛСД и ТГК. В зависимости от того, что могут себе позволить. И, заметь, нынче на улицах героин дешевле, чем конопля. А если денег нет, находятся криминальные пути их добывания.

– Естественно. У меня немалое влияние в Уэстфилде. Я владелец банка, ведущей газеты, почти всех фабрик города. Жители города – мои друзья. Моя невестка была арестована и предстала перед судом по обвинению в убийстве.

— Но ты так говоришь, будто сама никогда не принимаешь от головной боли аспирин, потому что этим дело не ограничится. Потом потребуется две таблетки. Потом, возможно, три.