— А точно, что камера будет работать под водой?

— Естественно, Констанция взяла ее у себя на работе, там же ей часто пользуются, — он говорил «есте-е-е-ст-венно» и «ча-а-а-сто». — Еще есть дурацкие вопросы?

У Юпитера было достаточно дурацких вопросов про запас, и все для того, чтобы у Питера было время подняться на борт, снять с пояса «уоки-токи» и спрятать приборчик в шкафчик на палубе так, чтобы Слейтер ничего не заметил. Юпитер был прирожденный актер, а роль дурачка была его любимой ролью.

— А хотелось бы знать, какая дальность действия под водой? — продолжал он игру с самым невинным выражением лица. — Далеко ли может уплыть Флаки?

— До пятидесяти метров нормально, — лысина Слейтера заблестела, а лицо покраснело от сдерживаемого раздражения. — Тебе что, Констанция этого не рассказывала?

— О да, ага. Но ведь на голове у него, у кита, будет прожектор, который…

Дальше он мог бы и не стараться. Пит стоял на палубе, приглаживая пятерней мокрые волосы. Это был тайный сигнал — значит, дело сделано.

— Ну да, я понимаю, что это мощный прожектор, — закончил Юпитер.

— Давай пошли, — бросил Слейтер и направился к корме, где Констанция, перегнувшись через борт, говорила Флаки что-то ласково и успокаивающе.

— А где третий парень? — Слейтер оглянулся. — Я думал, вас трое.

— Боб простудился, — отозвался Питер. — Он остался на берегу, а то…

— Ладно-ладно, — Слейтер отвязал канат, который помогал держать курс прямо, и взялся за ручку управления подвесным мотором. — С какой скоростью плывет твоя рыба?

Он взглянул в лицо Констанции.

— Флаки не рыба, — отрезала Констанция. — Это высокоразвитое, разумное животное. А плавает он со скоростью не меньше двадцати пяти километров в час, если в настроении. Но я предлагаю не делать больше восьми узлов — не хочу, чтобы он устал.

— Бог ты мой… — Слейтер включил газ и вырулил в открытое море.

Констанция не двинулась с места, она снова наклонилась к Флаки и говорила, говорила с ним. Кит весело плыл рядом с катером, то выпрыгивал из воды, красиво описывая в воздухе дугу, то уходил в глубину.

— Люди из береговой охраны, которые нас спасли, сказали потом, что мы были в восьми километрах от берега, — прокричал Слейтер сквозь шум мотора.

Юпитер обменялся взглядом с Питом. Нужно было кое-что выяснить, но ему в роли дурачка не пристало задавать умные вопросы, поэтому он хотел переадресовать их \'агенту № 2.

«Как долго?» — спросил Юпитер одними губами.

Питер мгновенно понял.

— Как долго вы находились в воде?

— Около двух часов, — отвечал Слейтер.

«Прилив или отлив?» — изобразил вопрос главный сыщик.

— Был прилив или отлив? — озвучил его вопрос Питер.

— Стемнело как раз, — вспоминал Слейтер. — И волны были огромные, так что ничего не увидишь, но когда я видел берег, то казалось, он все удалялся, хотя мы плыли к нему. Думаю, был отлив.

«Два часа», — считал про себя Юпитер. Он вспомнил ту штормовую ночь, когда дул северо-западный ветер. Значит, потерпевших кораблекрушение несло параллельно берегу, и этот фактор нужно учитывать в расчетах. В своих спасательных жилетах Слейтер и Кармел не могли бороться с течением. По оценке Юпитера, их могло унести от берега за два часа еще на три километра.

Он прошелся мимо Пита, шепнув ему по дороге пару слов.

— Я полагаю, что катер затонул в пяти километрах от берега, — не замедлил высказаться тот.

— Откуда ты взял? — крикнул Слейтер.

— Ну, ветер и все прочее, — уклончиво ответил Питер.

— Возможно. По моим подсчетам получается так же, — сказал Слейтер через минуту и повернулся к Констанции. — Ну, и что дальше? Запряжем это высокоразвитое животное и останемся тут, где находимся сейчас? А потом будем искать по этой прямой в том и другом направлении.

Он медленно развернул катер так, чтобы встать параллельно берегу.

— Флаки! — крикнула Констанция. — Сюда, Флаки!

Она приготовила ремни, которые лежали тут же на палубе. К ним уже был прикреплен прожектор и телевизионная камера. Девушка соскользнула в воду и подплыла к Флаки. Надеть на него ремни со всеми приспособлениями оказалось минутным делом. Киту эта игра была уже хорошо знакома.

Юпитер теребил нижнюю губу. Пять километров от берега. Но от какой точки? По той расплывчатой информации, которую они получили от Слейтера, катер мог затонуть в любом месте отрезка в пятнадцать километров длиной. Это все равно, что искать иголку в стоге сена.

Если только не определить более точно возможное место кораблекрушения.

Констанция как раз забралась на палубу, Юпитер поспешил к ней.

— Ваш отец ничего больше не говорил о той ночи? — спросил он.

Констанция покачала головой.

— Да нет, ничего членораздельного. Я же рассказывала о его бредовой фразе.

Да, Юпитер помнил об этом. «Две длинные дубины свести вместе». Это могло означать что угодно.

Агент № 1, прищурившись, посмотрел на берег. Смотреть особенно было не на что. Там вздымался крутой берег, а за ним вырисовывались силуэты горных хребтов. На некоторых вершинах виднелись строения. Выделялось четырехэтажное здание. На одной из вершин возвышалась антенная мачта, а правее — что-то вроде заводской трубы.

— Надевай костюм, Пит, — сказала Констанция. — А потом проверим кислород в аквалангах. Нужно уже готовиться.

Питер послушно кивнул и пошел в каюту, где их ждало все снаряжение.

А Юпитер все смотрел\" на берег, теребя губу.

Диего Кармел был опытным капитаном. Когда он понял, что судно идет ко дну, он наверняка попытался заметить ориентиры. Если бы он выздоровел и смог им объяснить…

Взгляд Юпитера заметался между мачтой и трубой на берегу. Внезапно он представил, как они смотрелись в ту страшную ночь. «Две длинные дубины».

Он схватил Слейтера за рукав. Больше не было смысла прикидываться полуидиотом.

— Свести вместе две длинные дубины! — выкрикнул он в возбуждении.

— Что? Чего ты мелешь, сынок?

— Капитан Кармел… — медленно начал Юпитер. — Когда катер стал тонуть, капитан попытался найти ориентиры на берегу. И увидел вон ту мачту и трубу за ней.

— Ну и?..

— Неужели не видите? — теперь Слейтер казался Юпитеру идиотом. — Чтобы найти то место, где лег на дно катер, нужно плыть вдоль берега назад, пока эти два предмета — «дубины» — не сойдутся!

Глава двенадцатая

Опасность под водой

Юпитер стоял, на передней палубе и смотрел в бинокль. Катер двигался вдоль побережья, удалившись от него на пять километров, и мачта постепенно приближалась к заводской трубе. «Еще метров сто», — подумал Юпитер.

— Сбавить ход! — крикнул он Слейтеру, стоящему у штурвала. — Внимание!

Ближе, еще ближе, и вот они слились в одну вертикальную линию, мачта точно закрыла собой трубу. Две «дубины» сошлись вместе.

— Стоп! — скомандовал Юпитер. — Это здесь.

Он опустил бинокль. Якорь невозможно было бросить из-за большой глубины, поэтому задачей Слейтера было оставаться у штурвала и следить, чтобы катер стоял на месте, хотя мотор его продолжал работать на небольших оборотах, чтобы бороться с течением, вызванным отливом.

Юпитер исподтишка присматривался к Слейтеру, когда тот разворачивал катер. Еще совсем недавно он считал, что у того явно не хватает шариков в голове, но сейчас, наблюдая, как этот лысый тип ловко управляет судном, понял, что недооценивал его.

— Все в порядке, Пит.

Констанция застегнула ремни акваланга на спине агента № 2 и начала проверять кислородный шланг и давление. Пит опустил маску на лицо.

Судя по показаниям прибора, акваланг был полным.

Шлепая ластами, Пит прошел вслед за Констанцией к поручням. Она села, отклонилась назад и мягко упала спиной в воду.

Питер повторил все ее движения. Уйдя на метр под воду, он выпрямился и поплыл, опустив лицо вниз. Ему удалось вспомнить все, чему их учили в секции ныряльщиков. Дышать через рот и все время следить за кислородным шлангом, чтобы он не перекрутился. Нырять только тогда, когда влага в костюме постепенно станет равна температуре тела. Чем глубже ныряешь, тем холоднее вода и выше давление. При первых признаках головокружения сразу подниматься на поверхность, но не слишком быстро.

Несколько минут Питер плыл близко от поверхности воды. Он лениво шевелил ластами, стараясь расслабиться и привыкнуть к подводному миру.

Ему всегда нравилось это занятие. Утяжеленный свинцом пояс на костюме мешал всплытию, и Питу казалось, что он летит. Летит, как птица — великолепное ощущение свободы.

Констанция и Флаки парили в некотором отдалении от него. Питер поднял руку и изобразил букву «о» большим и указательным пальцами, давая этим понять, что все о\'кей и он уходит на глубину.

Констанция провела рукой по спине Флаки. Кит заскользил вниз, круг света от прожектора, установленного у него на голове, захватывал довольно большое пространство. Он опускался все глубже и глубже. Так глубоко, что люди с аквалангами уже не могли последовать за ним.

Юпитер не спускал глаз с экрана в рубке. Слейтер, стоя за штурвалом, тоже поглядывал на него, нервно кусая губы.

Зрелище было захватывающим — как полет космического корабля. Круг света на экране, казалось, обследует небо, туманное, иногда облачное. Время от времени по экрану проплывала стайка рыб, словно рой насекомых.

Когда Флаки слишком удалялся от катера, свет становился слабее. Тогда Слейтер брал курс на берег, следя за тем, чтобы мачта все время закрывала трубу, и следовал за китом. Как только свет становился ярче, катер останавливался.

На экране появилось песчаное дно, камни, качающиеся водоросли. Флаки опустился на дно, камера на его голове ощупывала его метр за метром.

…Питер не решался спускаться ниже и плыл выше Флаки.

Во время занятий им говорили, что при увеличении давления на тело, ныряльщик испытывает странные ощущения, как пьяный. Его поведение становится легкомысленным, неконтролируемым, он перестает чувствовать опасность.

Он видел далеко под собой слабое свечение прожектора на голове Флаки. «Флаки хорошо, — подумал Питер. — Его тело приспособлено к нахождению на глубине».

Констанция рассказывала, что некоторые киты могут уйти на глубину до одной мили и оставаться там целый час.

Питер провел пальцами по кислородному шлангу до самого баллона на спине. «Удивительно», — подумалось ему. Шланг был ровный, без изломов и все-таки… Он еще раз пощупал шланг. Все-таки где-то он перекрутился. Ему становилось трудно дышать, как будто воздух перестал поступать в маску.

Питер схватился за застежку на поясе. «Задержать дыхание, — приказал он себе. — Не паниковать, ты, трус. Сначала расстегнуть пояс».

Но пальцы не слушались его, стали безжизненными. И со зрением что-то случилось. Вода перед глазами стала постепенно менять свою окраску. Сначала она стала бледно-розовой, потом красной, и темнела, темнела, пока не почернела…

Питер попытался оттолкнуться ластами, чтобы выбраться из этой черноты вверх, попытался…

Яркий свет внезапно ослепил его. Он почувствовал сильный удар в грудь. Что-то мощное, как бульдозер, подняло его и понесло наверх.

Он не сопротивлялся, наоборот, из последних сил обхватил загадочного колосса.

Вот он уже на поверхности. Протянувшаяся рука сорвала с него маску. Питер открыл рот и глотнул свежего воздуха.

Понемногу красный туман стал рассеиваться, и предметы начали приобретать свои очертания. Прямо перед собой он разглядел ремни из парусины. Лампа. Камера. Спина Флаки.

Рядом в воде была Констанция. Это она сняла с него маску.

— Не разговаривать, — сказала она. — Дышать глубоко, через минуту все будет нормально.

Питер лежал неподвижно, прижавшись щекой к гладкой серой спине кита. Постепенно дышать стало легче, он уже не хрипел. Красная пелена перед глазами окончательно исчезла. Наконец, он почувствовал в себе силы заговорить.

— Ты спас мне жизнь, Флаки, — было первое, что ему захотелось сказать.

— Ну, сначала ты спас ему жизнь, так ведь? — Констанция положила руку на голову киту. — Этого он не забыл…

Она замолчала, заметив приближающийся катер. Юпитер, стоявший у штурвала, остановил его. Слейтер склонился через поручни.

— Я его видел! — выкрикнул он. Его лысый череп блестел от возбуждения. — Он всего на секунду возник на экране. Но я знаю, что это был он, катер твоего отца, Констанция!

Он повернулся к Юпитеру.

— Держись этого места. Катер прямо под нами. Он мелькнул на экране, когда кит стал подниматься вверх. Потом я видел Пита…

— Сейчас это не важно, — резко оборвала его Констанция. — Сейчас Пита нужно перенести на катер и выяснить, что случилось, что на самом деле произошло.

— Но я же говорю… — Слейтер с досадой ударил кулаком по поручням.

— Потом, — твердо сказала Констанция. — Встаньте за штурвал, а ты, Юпитер, иди сюда, помоги нам.

Слейтер медлил. Но он знал, что пока командует Констанция. Без ее помощи груз со дна не поднять. Он угрюмо кивнул и сменил Юпитера у штурвала.

Вдвоем Юпитер и Констанция помогли Питу взобраться на палубу. Ноги его не держали, он сел на пол, чувствуя ужасную слабость.

Констанция принесла горячий кофе, пока Юпитер помогал другу освободиться от акваланга.

— Все хорошо, — сказала она. — Но что это было? Я заметила, что с тобой что-то не в порядке, но не поняла что. Ты был не так уж глубоко, значит, не давление. Так что случилось?

— Я просто не мог дышать, — Питер отпил кофе. Кофе казался удивительно вкусным. — Воздух через шланг не шел. Сначала я подумал, что он перекрутился. Но нет.

Он рассказал, как все вокруг стало красным, а потом черным.

— Углекислый газ, — констатировала Констанция. — Вместо кислорода ты дышал углекислым газом.

Она взяла акваланг и открыла вентиль. Шипения не последовало.

— Не удивительно, что ты не мог дышать. Баллон практически пуст, — заметила Констанция.

— Но мы же проверяли!

Юпитер посмотрел на манометр. Стрелка по-прежнему показывала «полный».

— Похоже, что кто-то зафиксировал это показание, а потом выпустил воздух.

Констанция кивнула головой. Это было единственно разумное объяснение.

— Откуда акваланг? — спросил у нее Юпитер.

— Из «Мира океана». Я сама привезла его на катер вчера вечером, и он был в полном порядке.

Она быстро направилась к Слейтеру.

— С аквалангом Пита кто-то поработал, — с горечью в голосе сказала она. — Я хотела бы знать…

— Не хочешь ли ты сказать, что это был я, а? — взорвался Слейтер, сердито обернувшись. — Меня интересует только то, как достать груз со дна. Я ваше снаряжение не трогал и зачем? Думаете, мне на руку все эти задержки? Все, что мне нужно…

Слейтер еще долго бушевал по поводу того, что катер прямо под ними, а они теряют время, а там калькуляторы, в которые он вложил кучу денег. И почему бы им не продолжить то, ради чего они здесь?

Юпитер в одном был полностью согласен со Слейтером. Действительно, тому не было никакого смысла вредить им. И все-таки кто-то выпустил воздух из акваланга.

— Кто-нибудь был вчера вечером или сегодня на катере кроме вас? — спросил он Слейтера.

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет, катер стоял у причала, а я спал внизу. Я вообще не сходил на берег после того, как ушла Констанция.

— К вам никто не приходил?

— Нет. Хотя… Пол Доннер, старый приятель. Мы посидели с ним, выпили. Но я не могу представить…

— Сколько он здесь пробыл? — прервал его Юпитер. — Кто он? Что вы о нем знаете?

— Вопросы. Без конца глупые вопросы, — Слейтер схватился руками за свою лысую голову. — Давайте оставим это, а лучше достанем ящик.

— Ответьте сначала на его вопросы, — Констанция встала перед Слейтером, с вызовом глядя на него. — Вы ответите на все, абсолютно все вопросы. Причем немедленно, мистер Слейтер. Было запланировано убийство, это вы хоть понимаете? Или у вас только деньги в голове?

— Ну ладно, — пробурчал лысый Слейтер. — Сколько времени мы знакомы? Ты это хочешь знать? — и продолжил после того, как Юпитер кивнул в знак согласия. — Мы познакомились пару лет назад в Европе. Мы там были оба, гм, по делам. Потом я опять встретил его в Мексике.

— Когда?

— О, это было несколько раз.

— И когда вы там были в последний раз — тоже? — настойчиво продолжал расспрашивать главный детектив.

— Вроде бы да. У него есть небольшая типография в Ла-Пасе. Мы же старые друзья. Я всегда к нему заходил, когда там бывал. А что тут такого?

Юпитер помолчал, размышляя.

— Что еще, Юп? — попыталась помочь ему Констанция.

— Нет-нет, больше ничего.

— Хорошо, — Слейтер повернулся к Констанции. — Можем теперь продолжать?

— Только после того, как я проверю свой акваланг, — ответила она и вышла на палубу.

Юпитер видел, как она отвинтила вентиль, слышал характерное шипение выходящего воздуха. У вредителя не было времени выпустить кислород из обоих аквалангов. Или просто он надеялся, что одного несчастного случая будет достаточно для того, чтобы приостановить всю операцию по поднятию груза.

Юпитер подошел к Констанции и прошептал:

— Думаю, прежде чем отдавать ящик Слейтеру, нужно будет посмотреть, что в нем.

— Хорошо, — медленно проговорила она. — Так и сделаем, Юп.

Хорошо, что Констанция ему доверяла. Сейчас, как никогда, он был близок к разгадке.

Акваланг без кислорода. Старый друг из Европы. И эта складка под глазом у Доннера, похожая на шрам. Все постепенно складывалось в единую картину.

Глава тринадцатая

Песня Флаки

— Я не могу опуститься на такую глубину, — Констанция, стоявшая в рубке, взглянула на Слейтера.

— А как же…

— Пожалуйста, не прерывайте меня. Ответьте лучше на некоторые вопросы. Мне нужна полная информация, ясно?

— Опять вопросы, — горестно вздохнул он. — Ну что, что еще вы хотите узнать?

— Где находится груз? Металлический ящик с этими… этими калькуляторами?

— Ну, самое ценное, — Слейтер пытался выдержать ее прямой взгляд, — все, что стоит поднять, находится в каюте под койкой.

— Оно как-то прикреплено?

— Нет, — Слейтер отвел глаза. — Ваш отец хотел сначала перегрузить это в шлюпку. Ящик мы хотели спасти. Но потом… времени уже не было. Вода заливала все… — он пожал плечами. — Нам ничего не удалось взять.

— Дверь в каюту заперта?

— Нет, отперта и открыта. Вы же знаете… Констанция кивнула. Когда ей было всего десять лет, отец уже брал ее с собой, и она знала на катере каждый уголок.

— Знаю, — кивнула она. — Эти железные крюки в палубе. Папа поднимал их, когда ему нужно было быстро ходить из рубки в каюту, тогда он держал дверь открытой.

— Да, точно, — Слейтер взглянул на Констанцию.

— Как выглядит ящик?

— Темно-зеленый, стальной. Длиной сантиметров шестьдесят, а шириной — тридцать. Высота, наверное, двадцать.

— Ручка есть?

— Есть. Такая… знаете, как у инкассаторского ящика, металлическая ручка на крышке.

— Мне нужна веревка, — Констанция задумалась. Юпитер догадался, что она ищет решение, как достать ящик. — Хорошая надежная веревка и вешалка для одежды. Железная.

— Сейчас.

Юпитер стоял за штурвалом, пока Слейтер не принес нужные предметы.

Констанция загнула концы вешалки к середине, придав ей ромбическую форму, и подняла крючок. Она смотала нейлоновую веревку в рулон и привязала ее конец к вешалке.

— Ну вот, я готова.

— Если хотите… — начал Пит. Ему совсем не хотелось идти в воду. После того, что случилось, он чувствовал, что подводное плавание некоторое время не будет его привлекать. Но предложить он был просто обязан. — Я спущусь с вами, если хотите.

Констанция улыбнулась.

— Нет, Пит, оставайся здесь, я хочу, чтобы ты был на борту, если что-то случится.

Питер ответил ей благодарной улыбкой.

Он смотрел, как она повесила рулон веревки на плечо, надела маску и спустилась в воду.

Флаки дремал неподалеку от катера. Как только Констанция приблизилась к нему, он сразу открыл глаза и радостно забил хвостом по воде. Она погладила его по спине и прижалась головой к плавнику.

Она что-то непрерывно говорила ему, но они были слишком далеко, и слов не было слышно.

Когда позже Питер думал об этом, он не мог понять, как она смогла объяснить киту, что от него требуется. Какими словами? Или им не требовались слова, и они уже понимали мысли друг друга. Он вспомнил их игры в бассейне Слейтера. Такая дружба и доверие, какие были между ними, вероятно, позволяли им угадывать желания друг друга.

Сейчас кит и девушка медленно погружались в воду, она по-прежнему обнимала его, как близкого друга.

Юпитер смотрел на экран: там появился светлый кружок — это Констанция где-то в глубинах океана включила прожектор на голове Флаки. Круг опускался все ниже в мутной воде, время от времени в свет попадали стайки рыб. И вот снова ребристое песчаное дно, галька, камень, обросший ракушками.

Камера захватила в объектив часть кормы.

— Вот он! — воскликнул Слейтер в крайнем нервном возбуждении.

Изображение кормы становилось все крупнее и вскоре заняло весь экран. Теперь прожектор освещал палубу. Вот рубка, штурвал. Изображение потемнело, стало смутным, но через пару секунд более светлым и четким, чем раньше. Юпитер увидел иллюминатор, потом стул. Флаки заплыл в каюту. Кадры начали быстро мелькать.

Юпитер почувствовал, как напрягся за его спиной Слейтер.

Наконец мельканье и дрожанье на экране прекратилось, камера остановилась на предмете, который все больше наплывал на экран. Металлический ящик.

— Черт, вот он, — Слейтер так перегнулся через штурвал, словно хотел схватить ящик на экране.

Наконец, изображение ящика заполнило весь экран — Флаки подплыл к нему вплотную — внезапно скользнуло вниз и исчезло совсем, вместо него появился белый круг. Первая мысль Юпитера была: «Что-то случилось с камерой», но потом он догадался, что голова кита оказалась под койкой, и объектив камеры оказался направленным на белую крашеную стену.

Камера замерла на минуту в этом положении, потом снова все пришло в движение. Кадры на экране сменялись так быстро, что невозможно было что-либо рассмотреть. Мелькнули поручни на палубе, потом только пятно света в мутной воде. Флаки поднимался вверх.

— Глупая скотина, — Слейтер тихо выругался. Он сердито обернулся и посмотрел на берег. Руки его крепко сжимали штурвал. — Даже не попытался достать ящик.

Но Юпитер был спокоен, он увидел кое-что на экране, что ускользнуло от Слейтера… На долю секунды там появилась Констанция, она протянула руку к объективу — и круг света на экране сузился, пока не исчез совсем. Она отключила камеру.

— На, подержи штурвал, — Слейтер стукнул Питера по плечу. — И старайся удерживать катер на месте.

Он вышел на палубу, Юпитер пошел вслед за ним. Слейтер облокотился на поручни, вглядываясь в воду. А Юпитер осторожно, стараясь, чтобы Слейтер его не заметил, прошел к корме и остановился там эколо шкафа. Он тоже смотрел на воду и ждал.

Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать на поверхности показалась голова Констанции, а потом выплыл Флаки. Камеры и прожектора на его голове уже не было. Вместо них там был прикреплен ремнями металлический ящик.

Юпитер открыл шкафчик и достал запаянную в целлофан коробочку, которую там припрятал Питер. Он разорвал целлофан и достал переговорное устройство, вытащил антенну и включил на передачу.

— Боб, — торопливо заговорил он. — Боб, включай магнитофон.

Он покосился на Слейтера. Тот перегнулся через поручни и заорал:

— Давай сюда! Быстро сюда ящик!

— Боб, включай магнитофон! — настойчиво повторял главный сыщик. — Песню Флаки!

Глава четырнадцатая

Упущенная добыча

— Понял, Главный. Конец связи.

Боб отключил «уоки-токи» и положил рядом. Ему не было видно катера, и он не представлял, где они находятся. Но из того, что он прочитал о китах; изучая специальную литературу в библиотеке, он знал, что у них необычайно развит слух. У них нет ушных раковин, как у человека, а есть крошечные отверстия в коже около глаз. Этот орган обладает более высокой чувствительностью, чем человеческое ухо. Он позволяет с помощью эха от собственного голоса так промерять пространство, что киты могли определять форму и величину объекта, находящегося под водой в радиусе нескольких сот метров. Эти животные могут слышать крики, означающие приветствие или опасность, издаваемые их сородичами на расстоянии нескольких километров.

Боб быстро снял свитер и кроссовки, схватил магнитофон, помещенный в герметический металлический корпус, и вошел в воду. Опустил его в воду, включив перед этим на полную мощность. Теперь песня Флаки должна зазвучать под водой и донестись до него. Человеку эти звуки не слышны, но кит должен узнать свой голос.

* * *

А Юпитер все еще стоял на корме. Он быстро спрятал «уоки-токи» в шкаф.

Метрах в двадцати от катера бок о бок плыли кит и Констанция. Слейтер продолжал кричать, требуя доставить ящик немедленно на борт.

Юпитер поднял руку, подавая Констанции сигнал, о котором они договорились заранее. Он означал, что переговоры с Бобом состоялись.

Констанция махнула в ответ рукой. Она погладила кита по спине, и оба исчезли. под водой.

— Что такое? — зарычал в бешенстве Слейтер и отступил назад.

Он кинулся в рубку, оттолкнул Питера от штурвала и бешено стал крутить его, пока не вывел катер на то место, где Флаки и Констанция скрылись под водой.

Констанция вынырнула неподалеку. Слейтер остановил катер и снова передал штурвал второму детективу.

— Стоять на месте, — бросил он, выходя на палубу.

— Где груз? — крикнул он Констанции.

Она не отвечала. Держа в одной руке камеру и прожектор, ухватилась другой за поручни и поднялась на борт.

— Где проклятая скотина?

Констанция продолжала хранить молчание. Она сняла маску и акваланг.

— Где он? — продолжал бушевать Слейтер. — Куда он поплыл?

Констанция пожала плечами.

— Не знаю.

— Как это «не знаю»? — Слейтер повернулся к Юпитеру. — Дай-ка мне бинокль.

Он схватил бинокль и стал осматривать безбрежную водную гладь океана.

Флаки исчез без следа. Где бы он сейчас ни был — плыл он под водой.

— Киты иногда странно ведут себя, — медленно проговорила Констанция. Слейтер стоял к ней спиной, и она подмигнула Юпитеру. — Сначала они вроде бы послушны и привязаны к тебе, а потом в них вдруг всколыхнется стремление к свободе, и они все забывают, уплывают, даже не простившись.

Слейтер опустил бинокль.

— Но у него мой ящик. Вы же привязали ему его на голову, — он подозрительно взглянул на Констанцию. — Зачем вы это сделали?

Констанция снова пожала плечами.

— Пришлось. Только так можно было поднять его наверх. Вы же видели, что Флаки справился со своей задачей отлично. Он сразу заплыл в каюту и под койку. Вешалку он держал во рту и сумел зацепить крючком ручку ящика. Потом я потянула за веревку и вытянула ящик…

— И почему же вы сразу не притащили его на катер?

— Не перебивайте меня, Слейтер. Я была на большой глубине и не смогла бы поднять такой тяжелый металлический ящик наверх…

— Не такой уж он тяжелый. Он…

— Я же просила не перебивать меня, — она встала перед Слейтером, глядя на него сверху вниз и уперев руки в бока. — У меня не было другого способа поднять из воды ящик с калькуляторами, поэтому я сняла с Флаки камеру и привязала вместо нее ящик с грузом.

Она взяла полотенце, перекинутое через поручни, и вытерла им свои коротко подстриженные волосы.

— Очень жаль, Слейтер, — продолжала она. — Но мне тоже жаль, что так получилось, ведь половина калькуляторов принадлежат моему отцу. И из-за Флаки я потеряла свою долю.

— Из-за Флаки, — беспомощно повторил Слейтер. — Где может быть это глупое, неблагодарное животное? Куда он делся?

Он снова поднял бинокль к глазам.

Констанция взглянула нач Юпитера.

— А ты что думаешь, Юпитер?

— Могу только догадываться, — мозг главного детектива заработал на полных оборотах.

У Флаки есть минут пятнадцать форы. Даже в мощный бинокль Слейтер не сможет его разглядеть. А Боб в бухте один, и, может быть, ему нужна помощь.

— Могу только догадываться, — повторил он. — Но думаю, не исключено, что Флаки вернулся в бухту. К тому месту, где его сегодня отпустили на свободу.

— С чего это ты взял? — Слейтер недоверчиво посмотрел на него.

— Какой-то инстинкт мог повлечь его к знакомому месту, — невинным голосом отвечал Юпитер. — Я же сказал, что это только мое предположение.

— Гм-м, — Слейтер бросил взгляд на берег. — Хорошо, ты, парень, вставай к штурвалу и бери курс на бухту.

Он быстро прошел на нос.

Юпитер сменил Питера у штурвала.

— Полный вперед! — раздалась команда Слейтера.

— Есть, сэр, — отвечал агент № 1.

Полный вперед! Это как раз то, что было нужно. Ему даже больше, чем Слейтеру хотелось вернуться в бухту. Хотелось узнать, сработал ли их план, услышал ли Флаки свою песню и доставил ли груз к берегу.

Если это так, то Юпитеру, естественно, не терпится открыть ящик и проверить его содержимое!

Глава пятнадцатая

Оказывается, у великана есть лицо

«Двадцать пять минут», — отметил Боб, взглянув на часы.

Уже двадцать минут он проигрывает песню Флаки. Еще пять минут, и пленка кончится. Тогда нужно будет перемотать ее назад и проиграть сначала.

Вода была холодной, и Боб переминался с ноги на ногу, старался шевелить пальцами, чтобы ноги совсем не превратились в ледышки, пока он стоит тут и держит магнитофон под водой.

Он поднял голову. Или у него разыгралось воображение, или по гладкой поверхности воды прошла зыбь, какое-то быстрое движение.

Вот снова! Теперь он был уверен, что это не воображение. Это так взволновало его, что он забыл переступать с ноги на ногу, а только смотрел и ждал.

Сначала из воды показался металлический ящик, всего в нескольких метрах от него. И тут же появилась голова кита, он подплыл к Бобу и ткнулся ему в колено.

— Флаки… Флаки!

Теперь Боб уже не чувствовал холода, он бросился в воду, обнял Флаки, погладил его.

— Флаки! Молодец!

Флаки обрадовался свиданию не меньше. Он поднялся почти вертикально из воды и с ожиданием посмотрел на Боба.

— Извини, Флаки, — Боб выключил магнитофон. — Мы тебя, можно сказать, одурачили.

Он спросил себя, что Флаки ожидал здесь найти, когда плыл на звук своего голоса? Другого кита? Или его обуревало любопытство?

— Не сердись, Флаки, — извиняющимся тоном сказал Боб. — Сначала я сниму с тебя груз, а потом ты кое-что получишь проглотить.

Констанция предусмотрительно прихватила с собой ведро с рыбой. Боб за несколько секунд снял все ремни и ящик. Ящик оказался на удивление легким.

— Подожди здесь, Флаки. Подожди, я принесу тебе обед.

Боб побрел к берегу, прижимая к себе ящик. Он почти дошел до кромки воды, когда увидел стоящего на песке человека, который наблюдал за ним. Это был очень большой человек. На нем была куртка и низко надвинутая на глаза шляпа. Плечи его были непомерно широкие — и это прежде всего бросалось в глаза. Следующее, что бросалось в глаза, было то, что у человека как бы не было лица. То есть оно было, но закрытое нейлоновым чулком.

— Так, — проговорил великан. — Ящик сюда.

Хотя Боб слышал этот голос только один раз — по телефону в штаб-квартире — он сразу его узнал. Человек говорил: «та-а-ак, сюд-а-а». Последующая их встреча, когда они дрались с этим безликим великаном за освобождение Юпитера, отнюдь не вызвала у Боба приятных воспоминаний.

— Давай сюда это.

Человек быстро приближался, между ними оставалась лишь пара метров.

Боб молчал. Ему нечего было сказать, он только крепче прижал ящик к груди и стал пятиться назад.

— Давай ящи-и-ик.

Великан уже ступил в воду. Боб продолжал отступать задом, но человек в маске оказался проворнее. Он уже ухватился обеими руками за ящик и стал тянуть его на себя. Боб ничего не мог сделать, он только старался не выпустить ящик из рук. Вообще-то сопротивляться такому громиле не имело смысла, но Боб по инерции продолжал отступать, вода доходила ему уже до груди. Великан грозно надвигался на него. Сердце Боба бешено колотилось. Сейчас великан утопит его и отнимет ящик. Крик ужаса едва не вырвался из его груди, как вдруг страшный человек стал медленно подниматься из воды, словно его вытягивал кто-то. Он поднимался все выше и выше, пока не вылетел из воды совсем и с громким плеском не упал на спину. Он забарахтался, отплевываясь и фыркая.

Но Флаки снова поддел его и подбросил в воздух. На этот раз человек пролетел довольно далеко в море, а Флаки продолжал игру, бросая его, словно мячик.