— В рапорте сказано, что Вито защищал Гелларда, который, возможно, оплатил и счета девушек. Так сказать, в порядке самозащиты.

Майк покачал головой.

— Не знаю. Что-то тут не так:

Френк улыбнулся ему.

— Забудь об этом, Майк. Проработав подольше, ты столкнешься с таким количеством совпадений, что перестанешь обращать на них внимание.

— Не могу. Все время вспоминаю об этой несчастной девушке в больнице. Она ведь не за этим приехала в большой город.

Френк кивнул.

— Приехала она не за этим, верно. И будь она порядочная девушка, то не попала бы в такую беду. Я разговаривал с ее отцом, когда тот приезжал за телом. Она всегда была необузданная.

Майк отпарировал:

— Есть разница между необузданными и испорченными.

Взял рапорт и опять пробежал его.

— Сам был бы рад забыть об этом.

— Что собираешься делать?

Майк поднял голову. В глазах следователя было такое странное выражение, что неожиданная настороженность помешала Майку рассказать о своих планах.

— Не знаю. Пойду спать. Утро вечера мудренее. Если что-то придет в голову, я тебе позвоню утром.

Френк с улыбкой поднялся.

— Отличная идея. Хорошенько выспишься, и все предстанет в ином свете. Если все же решишь дать ход делу, то я и завтра буду на этом самом месте.

— Спасибо, Френк.

Уже подходя к лифту, Майк заметил, что вместе с рапортом прихватил со стола Миллерсена еще какую-то бумагу, и повернул назад.

Прошел через наружный офис, открыл дверь к Френку и произнес прежде, чем успел заметить, что тот говорит по телефону:

— Френк...

Следователь быстро прикрыл трубку рукой.

— Подожди минутку, Мэри.

Майк с любопытством взглянул на него. Обычно багровое лицо Миллерсена сейчас было как мел. Майк машинально извинился:

— Прошу прощения, Френк. Не заметил, что ты говоришь по телефону. Я вот прихватил по ошибке.

Он положил листок на стол.

Френк с трудом выдавил из себя напряженную улыбку.

— Пустяки, Майк. Просто я разговаривал со своей половиной. Спасибо.

Майк кивнул и вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. Уже отходя от двери, он услышал голос Френка, продолжившего разговор. Вернувшись в свой офис, Майк тяжело опустился на стул и уставился в рапорт. Джоэл спросил:

— Что сказал Френк?

Майк нахмурился.

— Миллерсен считает, что все это — ерунда.

— Френку виднее, он специалист.

Майк еще раз внимательно изучил рапорт. Повернулся к Джоэлу.

— Ты случайно не знаешь, как зовут жену Миллерсена?

Джоэл ухмыльнулся.

— Разумеется. Миссис Миллерсен.

— Не смешно. Так знаешь или нет?

— А зачем это тебе?

— Простое любопытство. Когда я зашел к нему, он разговаривал с ней по телефону.

— Элизабет. Как-то вечером мы выпили вместе по стаканчику. Френк зовет ее Бетти.

Майк закурил, повернулся на стуле и стал смотреть в окно. Люди на улице уже шли в рубашках с короткими рукавами. Лето стремительно накатывалось на Нью-Йорк, обещая адское пекло. Бетти. Зачем было Миллерсену лгать?

Он повернулся обратно к столу и снова взял рапорт. Что это за агентство такое, «Парк Авеню Моделс»? Он никогда раньше не слышал о нем, а тут за две недели уже дважды столкнулся с ним. Потянулся к телефону.

— Соедините меня с Алексом Темплом.

Алекса совсем недавно перевели в отдел по борьбе с рэкетом.

В трубке раздался голос Алекса:

— Слушаю, Майк.

— Окажи мне услугу. Мне нужно основательно проверить одно учреждение — «Парк Авеню Моделс», адрес: Парк Авеню 79.

— Что ты хотел бы узнать?

— Все, что сможешь раскопать. Крайне важно, чтобы внизу никто ничего не разнюхал. Не хочу, чтобы в конторе Миллерсена об этом узнали раньше времени. Думаю, пора преподать им урок.

Алекс рассмеялся.

— Хорошо, Майк. Я тебя понимаю.

Между прокурорской службой и полицией всегда существовало негласное соперничество.

— И как можно быстрее.

Алекс спросил:

— Завтра утром — это для тебя достаточно быстро?

— Отлично. Спасибо.

Майк положил трубку, погасил в пепельнице окурок, и в этот момент телефон снова зазвонил. Он снял трубку.

— Кейес слушает.

В трубке загрохотал густой бас Миллерсена.

— Майк, это Френк Миллерсен.

— Да, Френк.

Миллерсен как бы слегка извинялся:

— Я подумал, может, действительно проверить это агентство, раз у тебя сомнения.

— Забудь об этом, Френк. Ты был прав. Простое совпадение. Извини, что побеспокоил тебя.

В голосе Миллерсена прозвучала нотка нерешительности:

— Ну что ж, раз ты уверен.

— У меня нет сомнений. В любом случае, спасибо за готовность помочь.

— Всегда рад оказать тебе услугу, Майк.

Повесив трубку, Майк погрузился в размышления, действительно ли он слышал облегчение в голосе Френка, или это ему только показалось.

16

Окружной прокурор пронзительно посмотрел на Майка сквозь очки в роговой оправе и принялся барабанить золотым карандашиком по бумагам на столе, потом тихо спросил:

— Значит, просишь отставки?

— Да, сэр.

— Почему?

— Личные обстоятельства, сэр.

Старик крутанул стул и уставился в окно.

— Тебе не нравится работать здесь, Майк?

— Нравится, сэр.

Прокурор замолчал и некоторое время в кабинете было слышно только его хриплое дыхание.

— Никогда не думал, что ты слабак, Майк.

Майк не ответил.

— Расследование по «Парк Авеню Моделс» ты провел великолепно. Одно из самых крупных дел, которыми занималась наша контора. И теперь, когда оно потянулось в высшие сферы, ты хочешь уйти в тень.

Майк опять промолчал.

Старик повернулся к нему и неожиданно спросил:

— Как, по-твоему, должен был себя чувствовать я, когда обнаружил, что мой главный следователь вовлечен в преступную деятельность? Ты думаешь, мне не хочется все бросить и уйти?

Он не стал дожидаться ответа Майка и продолжил:

— Но я не могу, ведь я дал клятву. И ты дал ту же самую клятву, когда я брал тебя на работу. Значит, мы не можем уйти.

— Моя просьба с этим совершенно не связана, сэр.

Старик взорвался:

— Как бы не так! Да пусть хоть дюжина вонючих политиков и богатеев будет замешана. Боишься, что они испортят тебе карьеру?

Майк молчал.

— Если ты сейчас уйдешь, они действительно карьеры тебе не испортят. Нечего будет портить. Все будут знать, что ты трус.

Майк сделал глубокий вдох.

— Извините, сэр, это все?

Старик наклонился над столом, тяжело дыша.

— Ты не понимаешь, Майк. Такой шанс выпадает раз в жизни. Вспомни Тома Дьюи. Всю его судьбу определило одно единственное дело, похожее на это. Проведи его удачно до конца, и ты сможешь выбирать все, что захочешь. Не пускай свою жизнь на ветер, мальчик.

— Вы позволите мне уйти сейчас, сэр?

В голосе Старика зазвучало презрение.

— Я редко ошибаюсь в людях, а вот в тебе ошибся. Видно, смелость — это нечто большее, чем умение не кланяться пулям.

Лицо Майка вспыхнуло, и он закусил губу, чтобы не ответить на оскорбление.

— Ужасно, когда приходится проглотить такое о Миллерсене, но уж совсем кошмар обнаружить, что еще и ты трус.

Его тон вдруг изменился.

— Я — старый человек, Майк. Большую часть жизни я провел в этом кабинете и всегда хотел только одного — хорошо делать свое дело, честно защищать людей, которые доверились мне. В первый раз я чувствую, что обманул их.

— Вы ничем не подвели их, сэр. Все улики перед вами на столе.

— Я отвечаю за каждого человека, который служит у меня. Мне придется платить за Миллерсена, буду платить и за тебя. Быть окружным прокурором — это не только представать перед судом присяжных и добиваться справедливого приговора. Это значит еще и гордиться тем, что делаешь свое дело без страха и без пристрастия. Твоя капитуляция — это и моя капитуляция. Все всегда становится явным.

Майк не ответил.

— Хорошо. Уходи, если хочешь, но, по крайней мере, имей смелость объяснить мне причину. Я ведь знаю, ты не трус.

Майк снова глубоко вздохнул и почувствовал, что у него трясутся руки.

— Объясни, Майк. Ты был хорошим полицейским, потом прекрасным помощником. Почему ты уходишь?

Майк посмотрел ему прямо в глаза, пробормотав тусклым голосом:

— Она была моей девушкой, сэр.

Старик был явно озадачен.

— Она? Кто она?

— Мария. То есть, я имею в виду, Мэриен Флад.

— Та самая Мэриен Флад?

Майк кивнул.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Когда я позвонил Алексу три недели назад и попросил его собрать сведения про «Парк Авеню Моделс», сэр, я не знал, что она в этом замешана.

Майк сделал паузу и закурил.

— Если бы я знал, я бы, может, ничего не стал затевать.

Окружной прокурор взглянул на него и, все поняв, прошептал:

— Я не ошибся в тебе.

Майк, словно не слыша его слов, продолжал:

— Получив досье, я уже не имел права остановиться. Сделал запрос и получил разрешение на дальнейшее расследование. Все начало складываться в стройную картину, даже то, о чем мы и не думали. В частности, стало ясно, почему многие налеты не давали никаких результатов. И так шаг за шагом. Подняли данные о первом аресте Мэриен и выяснили, что арестовывал ее именно Френк Миллерсен. Потом узнали, что он откладывал по двадцать тысяч в год. Ни один полицейский в мире не сумел бы этого сделать, живи он только на зарплату. Отсюда уже один шаг к дельцам, которые ее финансировали, политикам, которых она покупала, полицейским и детективам, о которых она заботилась. Расследование закончилось так же внезапно, как и началось. В какой-то момент все оказалось готово, чтобы обратиться в суд за ордером. И вот тогда я понял, что это выше моих сил, и попросил Джоэла Рейдера пойти к судье вместо меня.

Старик взглянул на него.

— Ты сказался больным.

Майк кивнул.

— Я и был болен. Болен изнутри.

— Однако ты пришел сюда раньше, чем Джоэл вышел из зала суда.

— Да, хотел убраться отсюда до того, как узнаю, какой удар я ей нанес.

Старик мягко произнес:

— Тебе все равно никуда от этого не деться, Майк.

Майк глубоко затянулся.

— Я могу попытаться, Джон.

— Ты все еще любишь ее.

Это был не вопрос, а утверждение. Майк посмотрел на шефа исподлобья и ничего не сказал.

Дверь в кабинет распахнулась, и влетел возбужденный Джоэл Рейдер. С порога он завопил:

— Ты своего добился, Майк! Мы получили ордера на всех. Флад, Миллерсен. Это будет самое крупное дело на весь Нью-Йорк!

Он обратился к окружному прокурору, по-прежнему сидевшему за столом:

— У меня с собой все бумаги для их ареста. Сейчас мы пойдем вниз за Миллерсеном.

Окружной прокурор встал.

— Я пойду с вами.

Взглянул на Майка.

— Пошли, фараон.

* * *

Френк Миллерсен сунул в рот трубку и принялся тщательно раскуривать ее. Когда пламя стало ровным и сильным и дым пошел легко, он взялся за бумаги на столе. Ничего серьезного. Он может рассчитывать на тихий уик-энд с Бетти и детьми. Впервые за долгое время. В дверь постучали.

— Войдите.

Звук шагов нескольких человек заставил его поднять голову. Перед его столом стоял окружной прокурор, за ним — Кейес и Рейдер. Из-за их спины выглядывала синяя форма охранника. Грудь сжало недоброе предчувствие, но он сделал над собой усилие, встал, выдавив улыбку, и протянул руку.

— Давненько вы сюда не захаживали, шеф.

Рука повисла в пространстве между ними, окружной прокурор не сделал попытки пожать ее. Миллерсен неловко поднес руку ко рту и вынул трубку, пытаясь, чтобы движение руки выглядело естественным, так с самого начала и задуманным жестом.

Голос окружного прокурора звучал глухо:

— У нас ордер на твой арест, Френк.

Лицо Миллерсена побелело. И хотя ответ был написан на лице Майка, он все же спросил:

— В чем меня обвиняют, сэр?

Старик мягко и почти нежно произнес:

— Нужно ли мне отвечать, Френк?

Миллерсен ссутулился и рухнул на стул, сразу превратившись в дряхлого старика. Опустил голову и начал бессмысленно перебирать бумаги на столе, потом покачал головой.

— Нет.

Не поднимая головы, он понял, что окружной прокурор повернулся и вышел из кабинета. Раздался голос Рэйдера:

— Пошли, Френк.

Он поднял голову и хрипло произнес:

— Дайте мне минуту, чтобы собраться. Я сейчас же выйду.

Джоэл посмотрел на Майка, тот кивнул.

— Хорошо. Мы подождем тебя снаружи.

Они пошли к двери. Голос Миллерсена остановил их.

— Майк.

Майк обернулся.

Миллерсен с трудом заставил себя улыбнуться.

— Мне следовало бы помнить, что ты был первоклассным полицейским до того, как поступил к окружному прокурору. У меня бы самого лучше не получилось.

Губы Майка двигались как деревянные.

— Мне очень жаль, Френк.

Тот спокойно ответил:

— Ты сделал свое дело.

Майк кивнул и пошел вслед за Джоэлом. Миллерсен смотрел, как закрылась дверь. Взял трубку и затянулся. Тяжелый дым наполнил легкие. Он не чувствовал жалости к себе, открыв ящик стола и вынув оттуда серый с синеватым отливом револьвер. В душе оставалась только печаль о Бетти и детях, когда он вместо теплого обкусанного мундштука трубки вставил в рот холодное металлическое дуло револьвера.

17

Майк через силу открыл входную дверь и услышал, что мать с кем-то разговаривает на кухне. Медленно прошел через гостиную к своей комнате. Так он еще никогда не уставал.

Из кухни донесся голос матери:

— Это ты, Майк?

Голос едва повиновался ему:

— Да, ма.

Майк вошел в комнату и закрыл дверь. Снял пиджак и сел в кресло у окна. Закурил, смотря в окно невидящими глазами.

Дверь в комнату открылась, но он не обернулся.

— Все в порядке, сынок?

— Нормально, ма.

Она обошла кресло и посмотрела ему в глаза.

— Ты рано пришел домой. Что-то случилось?

Он поднял голову и посмотрел ей в лицо, на котором было написано участие.

— Ничего не случилось, ма.

— Ты плохо выглядишь. Я приготовлю чай.

Он резко и раздраженно произнес:

— Оставь меня в покое, ма. Со мной все в порядке.

В ее глазах проглянула обида, и он взял ее за руку.

— Извини, ма. Я не нарочно.

— Ничего, сынок. Я понимаю.

— Нет, ма.

Никто этого не понимает, только он знает, что чувствует.

Мать постояла в нерешительности.

— Я знаю это выражение на твоем лице, сын.

Он рассеянно спросил, отворачиваясь к окну:

— Какое выражение, ма?

— Опять появилась эта девушка. Я поняла это по твоим глазам. Он резко поднял голову, но ничего не сказал.

— У тебя было такое же выражение лица, когда ты отправился в Бронкс, чтобы привезти ее домой, а она с тобой не поехала. В голосе матери звучала боль за него.

— Ты не можешь изгнать ее из своей памяти, сын?

Он уронил ее руку.

— Я пытался, ма. Не знаю, как это назвать, но у меня такое чувство, будто она часть меня.

— Ты видел ее?

— Нет, ма.

— Что же тогда?

— Полиция сейчас едет, чтобы арестовать ее. Я вел дело, по которому ей грозит тюрьма.

Мать помолчала.

— Это твоя работа, сын.

В нем вспыхнул гнев. Миллерсен тоже это говорил, а теперь он мертв.

— Могла бы этого не говорить, и так тошно.

Мать направилась к двери.

— Я всегда говорила, что она не подходит тебе, может быть, ты, наконец, признаешь мою правоту.

Он с отчаянием закричал:

— А что делать, если для меня больше никто не существует?

* * *

Мэриен подняла голову. Перед ней стоял Том и улыбался.

— Такси внизу, мисс Мэриен. Остался час до вылета.

Она улыбнулась в ответ.

— Еще пару минут, Том.

— Я посижу в машине. Не могу дождаться, когда мы увидим нашу белокурую малышку.

— Я тоже. Том.

Том вышел из кабинета и закрыл дверь. Мэриен бросила взгляд на фотографию Мишель, затем взяла несколько листков и быстро просмотрела их: счета, которые могут подождать ее возвращения. Сложила их в папку, убрала папку в ящик стола заперла стол и встала.

Взяла со стула пальто и оглядела напоследок комнату. Зазвонил телефон. Мэриен заколебалась, затем скорчила гримасу и пошла к двери. Если это Джокер, пусть о том, что она улетела, он узнает завтра. Пошел он к черту. Всего пара недель, но она должна сдержать слово, данное Мишель.

Протянула руку, но дверь неожиданно открылась, и Мэриен столкнулась с высоким мужчиной. Автоматически взглянула на его ботинки, и волосы зашевелились у нее на затылке. Легавый. Она холодно произнесла:

— Вы когда-нибудь слышали о том, что надо стучаться прежде, чем входить?

За ним следом вошло еще несколько человек. Вошедший первым улыбнулся.

— Куда-то собралась, крошка?

Она отрезала:

— Не ваше дело.

Черноволосый коротышка протиснулся вперед и строго сказал:

— Кончай ломать комедию, Джордж.

Затем, обращаясь к ней:

— Вы — Мэриен Флад?

Она кивнула.

— Я — Джоэл Рэйдер из окружной прокуратуры. Эти люди — полицейские. Мы просим вас поехать с нами.

Она оперлась о стол.

— Это арест?

Высокий грубо бросил:

— Именно так.

Сделав вид, что его не существует, она обратилась опять к черноволосому:

— Какое обвинение мне предъявляют, мистер Рэйдер?

Тот протянул ей листок.

— В ордере все написано.

Мэриен быстро просмотрела документ, но ни один мускул не дрогнул в ее лице. Она подняла голову и спросила:

— Могу я позвонить своему адвокату?

Джоэл кивнул, с восхищением наблюдая за ней. Мэриен села за стол, сняла трубку и быстро набрала номер. Ну и нервы у нее, ни одна женщина не смогла бы себя так вести. В трубке раздался мужской голос, и она спокойно сказала:

— Хенк. Меня только что арестовали... Я еще в своем кабинете...

— Встретимся там.

Положила трубку и взглянула на Джоэла.

— Я готова.

Джоэл посторонился, чтобы пропустить ее вперед. Снаружи стоял старый негр с серым лицом. Мэриен задержалась около него.

— Не волнуйся, Том. Поезжай домой и приготовь обед. И позвони малышке. Скажи, что нас задержали дела.

* * *

Том с тревогой посмотрел на Джокера, сидевшего в кабинете Вито.

— У мисс Мэриен большие неприятности?

Джокер бросил взгляд на Хенка, затем перевел его опять на Тома.

— Да, очень большие.

В голосе Тома послышалось негодование:

— И все из-за этого полицейского, который, если верить газетам, вел дело? Из-за этого мистера Кейеса? Который уехал отдыхать, когда мисс Мэриен попала в беду?

Джокер спокойно произнес:

— Из-за этого самого парнишки.

Том серьезно сказал:

— Это низкий и подлый человек, мистер Джокер. Сделать такое с мисс Мэриен только за то, что она не вышла за него замуж.

Джокер подался вперед:

— Что?! Что ты имеешь в виду?

Смутное воспоминание замаячило в сознании. Ведь того приятеля Росса, который всегда встречал Марию после работы в танцзале, тоже звали Майк. Уставившись на Тома, он повторил: