— Счастлив, Дэнни? — спросила она.
– К сожалению, только пиво.
Я кивнул и вспомнил, как это было в прошлый раз. Теперь все иначе.
– И на том спасибо.
Сейчас все гораздо лучше. — Ну, теперь можно уезжать отсюда, — сказал я.
Кларк сел на место водителя, допил пиво и включил приемник. Кабина наполнилась голосами комментаторов, обрывками мелодий, шумом моторов и выстрелов, воплями Майкла Джексона. В эти ранние утренние часы мир уже сходил с ума.
— Зачем? — спросила она. — Здесь же хорошо.
Дональд прошелся по шкале КВ-диапазона, потом перешел на УКВ и сразу наткнулся на передачу, адресованную «стопроцентным благонадежным американцам».
— Здесь неподходящий район растить ребенка, тем более, если есть возможность позволить себе кое-что получше, — уверенно сказал я. — Давай подыщем такое место, где побольше воздуха и светит солнце.
Она откинулась на спинку дивана. — Такое место стоит так дорого, Дэнни, — мягко возразила она. — Ты же знаешь, как трудно достать такое, да и вообще, чтобы снять любую квартиру надо переплачивать.
– ... «Грейт хантер». Экипаж погиб, выполняя свой долг. Все граждане Соединенных Штатов склоняют головы перед мужеством этих парней. Вот их имена...
— А кто говорит что-либо о квартире? — спросил я. — Я хочу купить дом!
— Дом! — Теперь настала ее очередь удивляться. — Это исключено.
Кларк выслушал некролог самому себе и выключил приемник.
Слишком уж дорого. Я лучше останусь здесь и придержу денежки.
К чертям все это! — твердо заявил я. — К чему тогда делать деньги, если только не для тебя... и для ребенка?
– Нашел! – вдруг завопил Дейм, торжествующе извлекая из багажника авоську, заполненную банками с яркими наклейками. Потом пригляделся и сплюнул. – Чтоб ты лопнул!
Глава 13
– Что там еще? – поинтересовался Кларк, с трудом одолевая неожиданный приступ апатии.
Дымящееся августовское солнце палило мне шею и плечи, выжимая из меня последние капли пота, когда я садился в машину и включал зажигание. Нажал на стартер. Двигатель было заурчал и захлебнулся. Я потянул за подсос и снова включил стартер. Мотор кашлянул и стал медленно проворачиваться, затем снова захлебнулся и стал. Я глянул на приборную доску. Стрелка амперметра дрожала в зоне «разряжено». Я снова включил стартер.
– Собачьи консервы, – буркнул пилот. – То-то я никак не мог определить, чем пахнет в кабине. Оказывается, псиной!
Бесполезно, аккумулятор сел. Отчаявшись, я выключил зажигание и вышел из машины. Я уставился на нее так, как будто бы она предала меня. Молча выругался. К тому же я обещал Нелли, что вернусь домой пораньше.
Дональд через силу рассмеялся.
Глянул на часы. Четыре тридцать. К тому времени, как мне подзарядят аккумулятор или заменят на новый, пройдет целый час, и Нелли крепко осерчает. Я запер машину и направился к метро. До ближайшей станции было шесть кварталов, и пока я туда дошел, взмок как мышь. Я бросил гривенник в турникет и спустился на платформу.
– Бедный пес, ему теперь придется туго. А консервы, кстати, не мешало бы захватить с собой: кто знает, не придется ли нам голодать...
Едва я попал туда, как мне захотелось пить. Я поискал газетный киоск.
– Разве мы собираемся идти пешком?
Иногда в них продавали кока-колу. В моем состоянии она была бы очень кстати. В дальнем конце платформы стоял прилавок, и я прошел туда почти полпути, когда заметил, что он закрыт. Расстроившись, я остановился.
– До Джорджтауна около мили, на дорогах наверняка пикеты, нас теперь ищут по всему Техасу. Жаль, что погода перешла на службу к полицейским.
Сегодня все что-то не ладится. Сначала захандрила машина, теперь даже попить негде. Я еще сильнее почувствовал жажду, она усилилась от моего расстройства.
Дейм поднял недоумевающий взгляд, не сразу поняв шутку командира.
Я выудил из кармана монетку и бросил ее в автомат с жевательной резинкой. Может быть, хоть резинка немного поможет, пока я найду что-нибудь попить.
– Ты прав, в дождь было бы легче пробираться. Как гласит неписаная пословица: «Хороший полицейский тот, кто в плохую погоду не высовывает нос на улицу».
На станцию с ревом ворвался поезд, и я сел в него, праздно разглядывая пассажиров. В желтом свете лица выглядели мрачными, сияя потом от влажной духоты. Вскоре я заскучал и пожалел, что не купил газеты. Все лица в метро были одинаковыми: скучные, усталые и пустые. Всем им так же как и мне, наверное, было жарко и хотелось пить. Чувствовали они себя так же неуютно, как и я.
– Сам придумал?
Я стал читать надписи, развешенные по стенам вагона прямо у себя над головой. Первой на глаза попалась афиша рекламы кока-колы. Это была обычная картинка обыкновенной здоровой улыбающейся девочки. Она выглядела бодрой и свежей, а позади нее был виден обычный голубовато-зеленый кусок льда. В руках она держала бутылку кока-колы, а внизу была обычная надпись:
– А что, плохо?
«Пауза, которая освежает».
Кларк допил пиво из второй банки, выбросил жестянку и тоже принялся осматривать машину. Закончив осмотр, разочарованно хмыкнул:
У меня потекли слюнки. Жевательная резинка вдруг стала сухой и безвкусной. Чертовски неприятно видеть такое, умирая от жажды. Просто в ярость приводит.
– Парень, видать, дошлый, ничего лишнего не возил. А переодеться нам не мешало бы.
Поезд снова остановился, и я посмотрел в окно. Какой-то мужчина бросал монету в автомат с жевательной резинкой. Лицо у него было красным и пылало от жары. Послышалось, как монета звякнула в аппарате, когда он потянул за ручку.
– И чтобы в карманах кое-что звенело в придачу. Если ты хочешь добраться до Вашингтона, без денег ничего не выйдет.
Двери стали закрываться, и я снова глянул на рекламу кока-колы. «К чертям эти машины с жвачкой, — устало подумал я, в метро лучше всего подойдут мои аппараты с газ-водой в разлив. Вот это действительно будет дело». И вдруг я вспомнил. Я вспомнил то, что мне когда-то сказала одна девушка, когда я работал у стойки с напитками. Вспомнил и девушку. У нее была здоровая пара грудей, которые она вывалила на прилавок передо мной. — Должны же они продавать кока-колу в метро, когда хочется пить, — сказала она тогда.
Кларк кивнул в знак согласия.
Я очумело смотрел на плакат. Если уж говорить о болванах, то вот вам и призер! У меня же это было все время под носом, а я не видел! Лучшее в мире место — нью-йоркское метро. Мне нужно всего лишь заключить договор с городскими властями, и тогда я на коне. Больше мне всю жизнь палец о палец ударять не нужно будет.
– В Вашингтоне делать нечего, там нас живо слопают парни ФБР. Сначала доберемся до Джэксонвилла, встретимся с отцом. Экипируемся – и в Нью-Йорк.
Всем в вагоне было жарко и хотелось пить. Я представил себе картину, как они бросают монеты в мои автоматы с кока-колой. Да что там, не только прохладительные напитки, зимой я могу продавать горячий кофе.
– Сразу к федеральному прокурору?
Я стал возбужденным. Из-за этого я перестал спать по ночам. Именно это я и искал все время, такое место, которое заткнуло бы за пояс все остальное. Я даже порадовался, что у меня испортилась машина. Понадобилось нечто в таком роде, чтобы встряхнуться. Если действительно хочешь заработать, то надо опуститься к людям. Деньги там, где находятся люди.
– Нет. – Дональд не поддержал шутку. – В ООН. Это единственное место, где мы можем сохранить шкуру.
Прав был Вулворт: бери по грошику, по копеечке. Если ты в этом преуспел, то дело в шляпе. А гривенники и пятаки в метро слагаются в большую сумму, чем во всех универмагах на Пятой авеню.
Дейм задумчиво поковырялся в ухе.
Я нетерпеливо нажал на звонок. Посмотрел на Нелли, стоявшую в тусклом свете прихожей, снова нажал на звонок и улыбнулся ей. Мне нравился ее вид.
– Что ж, ты командир, тебе и решать. Ну а если мундироносцы устроят засаду в доме твоего отца?
Ее слегка располневшая фигура делала ее еще более привлекательной.
– Я это предусмотрел.
— Совсем не понимаю, зачем тебе было нестись сюда сломя голову, ради только того, чтобы повидаться с Сэмом, — раздраженно сказала она. — Можно было сделать это и завтра.
Кларк достал из кабины номер «Остин таймс», расстелил на траве и стал выгружать на газету содержимое карманов: черный цилиндрик, похожий на баллончик из-под аэрозоля, два серебристых пакета, коробку с прозрачной крышкой, под которой виднелись коричневые продолговатые предметы, напоминающие грецкие орехи, пистолет необычной формы, еще один поменьше, но с оптическим прицелом.
Я понимающе оглядел ее. Было жарко, и она чувствовала себя неважно.
– Вот именно, – сказал Дональд, встретив взгляд пилота. – Мы с тобой уже не существуем, и спецкомандам наверняка дан приказ стрелять без предупреждения. Так что придется драться. Или ты иного мнения?
Даже больше обычного. — Пожалуй и так, — поспешно ответил я, — но если у меня появилась идея, то это даже лучше денег. И это не терпит отлагательства, нам надо... — я замолчал, так как дверь открылась.
Дейм отвел взгляд.
Там стояла Мими. Она несколько удивилась, увидев нас. — Дэнни! Нелли!
– Придется – буду. Я тоже не горю желанием стать покойником. – Он подумал. – Но и первым начинать стрельбу...
Мы вас и не ждали, — она улыбнулась и отступила, чтобы пропустить нас.
– Успокойся. – Кларк улыбнулся. – В нашем арсенале нет оружия, поражающего насмерть. Разве что та машина, которую принес ты? Например, эта штуковина – ультразвуковая. – Он взял в руки самый большой из пистолетов. – Тот, что поменьше, с прицелом, – пневматический, стреляет ампулами яда «Черный лист». Суточный паралич двигательных центров. В коробке – газовые гранаты, в баллоне – спецжидкость, вызывает припадки эпилепсии и называется подходяще – «Валькирия». В пакетах – порошок, вызывающий ожоги при добавлении его в воду. А это – пневмошприц со снотворным. Я мог бы взять еще «Тезер» – аппарат электрошока, но он слишком тяжел.
Я уже вошел в фойе. — Я пришел к Сэму по делу, — объяснил я, выискивая его взглядом в гостиной. — Он дома?
Из глубины квартиры донесся голос Сэма, отвечая на мой вопрос. — Кто там, Мими?
Пилот удивленно присвистнул.
— Дэнни с Нелли, — ответила та. — Дэнни хочет поговорить с тобой. — Она снова повернулась к нам. — Проходите. Сэм сейчас выйдет.
– И это все было на борту нашей лайбы?!
Мы проследовали за ней в гостиную. — Как ты себя чувствуешь?
— участливо спросила она Нелли.
– Было. «Для защиты экипажа», как гласит инструкция, которую учат только командиры. Все эти штучки прошли испытания в Сент-Олбансе и рекомендованы к применению на земле и в космосе. Знать бы, что за штуковину ты прихватил, не видел ничего подобного. – Дональд взвесил в руке ультразвуковой пистолет и протянул пилоту. – Это тебе. Применять только по моему сигналу. Обращаться так же, как с обычным пистолетом. Прицельная дальность стрельбы – до пятидесяти футов. Остальной арсенал у меня в сумке. Эх, нам бы еще пуленепробиваемых жилетов парочку...
— Чудесно, — счастливо ответила Нелли. — Если бы врач не сказал, что я беременна, я бы в это не поверила, так хорошо я себя чувствую.
Дейм поупражнялся с пистолетом, выхватывая его из кармана с гримасой, должной, по его мнению, принадлежать супермену вроде Рэмбо, и в это время над лесом послышался нарастающий рокот мотора.
— Хорошо тебе, — сказала Мими. — Я же всегда себя чувствую отвратительно. — И она доверительно понизила голос, именно так женщины разговаривают о беременности.
– Под дерево! – неприятным голосом приказал Кларк, подталкивая Стива к ближайшей сосне. – Вертолет!
— А чем занят Сэм? — нетерпеливо перебил я ее. С тех пор, как Нелли сообщила мне свою новость, я уже тысячу раз слышал о беременностях Мими.
Вертолет с опознавательными знаками ВВС летел над дорогой на высоте пятисот футов. Дональд возблагодарил Бога, что загнал машину в кусты, а не оставил ее на шоссе.
– «Чинук СН-27С», – сказал он, провожая глазами металлическую стрекозу.
— Он принимает душ, — ответила Мими. — Не переносит жары, он стал таким толстым, ты ведь знаешь.
– Это «Апач», – возразил Дейм. – У «Чинука» нет боковых подвесок с ракетами, а у этого шестнадцать штук, у меня зрение двухсотпроцентное.
Кларк не стал спорить.
Я кивнул и направился к лестнице квартиры в двух уровнях. — Занимайтесь своим делом, сказал я через плечо. — Я могу поговорить с Сэмом даже в душе.
– Идем, здесь нам ждать больше нечего.
Когда я вошел, Сэм стоял перед зеркалом, завернувшись в полотенце и причесываясь. — Ну что тебе? — недовольно произнес он.
Они тщательно замаскировали машину ветками чаппараля и вышли на дорогу, по которой за это время проехал всего один автомобиль – молочный фургон. Какое-то время шли молча, прислушиваясь к звукам лесной жизни. Пилот несколько раз споткнулся и раздраженно сказал, ни к кому не обращаясь:
– И почему это государственные дороги, черт побери, всегда хуже частных?
— Ты хотел бы заработать миллион? — с воодушевлением спросил я. Он посмотрел на меня в зеркало. Взгляд у него стал подозрительным. — Не интересуюсь, — быстро ответил он. — Как только ты приходишь ко мне со своими идеями, это мне обходится в копеечку.
— Брось откалывать шуточки, — сказал я. — На этот раз это дело верное. Так будешь слушать или нет?
Стивен Дейм принадлежал к «реактивным», деятельным натурам. Он не боялся попасть в калейдоскоп событий, сменяющих друг друга с бешеной скоростью. Это была его жизнь, торопливая и жадная на приключения, зачастую ставившая его на край пропасти, имя которой вечность. Дейм всегда спешил, спешил любить и ненавидеть, радоваться и мучиться от неудач; последние, правда, с ним случались редко. Рев мотора, мелькание сцен, головокружительное бегство в неизвестность – все это было для него скорее делом обыденным, нежели отклонением от нормы. Внезапная остановка, идиллическая тишина леса вдруг заставили его почувствовать иной ритм, ритм угрозы, скрытой вокруг опасности. Хорошее настроение покинуло пилота, и он наконец осознал, что играет в прятки со смертью. Однако природный оптимизм брал свое. Дейм не умел долго хмуриться и размышлять о последствиях своих действий, предпочитая действовать. Только одна мысль не давала ему покоя, и он ее высказал:
Он положил расческу и устало повернулся ко мне. — Хорошо, — сказал он. — Рассказывай. Все равно ведь я узнаю об этом так или иначе.
Я ухмыльнулся. — Ты когда-нибудь пробовал купить кока-колы в метро?
– Дон, мы все время летали с этим арсеналом в сейфе?
Он смутился. — Что ты городишь? Ты ведь знаешь, что я уже сто лет не езжу в метро. Оно ведь для толпы..
Кларк оглянулся и свернул в лес.
Я опустил крышку унитаза и сел на нее. — Вот то-то и оно, Сэм, — тихо сказал я. — Иногда надо спускаться к толпе, иначе забываешь, откуда ты сам.
– Все время. Вспомни, где мы только не были. Вынужденная посадка в любом горячем районе без оружия равносильна глотку яда, как говорил инструктор. Не отставай.
Сэма это раздосадовало. — Я еще не слышал твоей идеи на миллион долларов, — отрезал он.
Дальнейший путь продолжали в молчании, под шорох листьев и треск сухих веток, и через полчаса вышли к огороженной колючей проволокой городской свалке. Когда-то здесь была балка глубиной в тридцать и шириной в триста футов, по дну которой тек ручей. Теперь почти вся она до краев была заполнена мусором. Спектр запахов свалки был обширен: от бензина и ядохимикатов до мерзостных трупных миазмов.
— Ты уже слышал, — Сэм, — сказал я, — но беда в том, что ты так давно оторвался от народа, что даже перестал слушать. Я, может быть, тоже не заметил бы этого, если бы сегодня у меня не испортилась машина.
Дейм принюхался, забавно сморщив нос, и широко повел рукой:
— Ну хорошо, я давно уже не имею связей с толпой, — возмущенно произнес Сэм. — Тогда перестань морочить мне голову и выкладывай, или же проваливай отсюда и дай мне одеться.
– Меню на дисплее, кэп.
Я закурил и пустил струйку дыма в его сторону. — А помнишь ли, Сэм, — тихо сказал я, — помнишь, когда ты был одним из шести миллионов человек в этом городе, из тех, что не живут на Сентрал-парк-саут, и возвращался домой с работы? Тебе было жарко и хотелось пить, и когда ты попадал в метро, то это проявлялось особенно сильно. Тебе до смерти хотелось пить, но ты смотрел по сторонам, и нигде ничего не было, и тебе приходилось терпеть до выхода из метро. — Я перевел дыхание.
Кларк не ответил на шутку, выглядывая, нет ли поблизости роющихся в отбросах людей, но было еще слишком рано, к тому же мусор из города начинали вывозить после обеда. Это было им на руку, потому что у Дональда родилась идея – «приодеться» именно здесь.
— К чему ты клонишь? Ты что, хочешь завоевать приз «Академия» за лучшее выступление года? — ядовито спросил Сэм, прежде чем я успел продолжить.
– Следи за въездом. Увидишь кого-нибудь – свистни.
Я ощутил, как у меня вспыхнуло лицо. Я и не отдавал себе отчета, как патетически я говорю. — Ты еще не понял? — спросил я. Я никак не мог взять в толк, почему до него не доходит.
– Ты хочешь туда пробраться? Зачем?
Он покачал головой. — Нет, не понял, — ясно ответил он. — Я ведь из породы живущих на Сентрал-парке. Я туп. Я не из деревенских умников.
Кларк, не отвечая, быстро зашагал вдоль колючей изгороди, вскоре нашел дыру и пролез сквозь нее на территорию свалки. Вскоре он скрылся за горами мусора, а Дейм принялся терпеливо наблюдать за дорогой, готовый в случае чего бежать на помощь.
— А ты бы купил себе попить, если бы на платформе был мой автомат по продаже кока-колы? — быстро спросил я.
Время текло медленно. Заря гладила горизонт розовыми пальцами. Лишь карканье ворон нарушало утреннюю тишину. Вспугнутые Кларком, они поднялись в воздух и закружились над балкой, похожие на летящую по ветру тучу пепла.
Он снова стал вытирать себе лицо полотенцем. Затем опустил его и посмотрел на меня. В его глазах засветилась заинтересованность. — Ну-ка повтори, Дэнни, — осторожно произнес он. — И скажи это медленно. Я внимательно слушаю!
Командир вернулся через полчаса с каким-то тюком под мышкой.
Глава 14
Это действительно было крупное дело. Даже Сэм вынужден был это признать. И он ушел в него с головой. Специально для этого мы организовали отдельную компанию. Он финансирует дело и занимается организацией, а я буду практически управлять делом. А организационных вопросов оказалось много, гораздо больше, чем я предполагал. С тех пор, как я взялся за это, я стал настолько занят, что привлек Зепа к управлению старым делом, а сам полностью ушел в дела новой компании.
– Снимай все с себя, кроме нижнего, и переодевайся.
Автоматы с кока-колой в метро. Кто бы мог подумать, что такая простая вещь потребует столько времени и усилий? Нужно было повидать стольких людей, городских чиновников, сотрудников Транспортного совета, инженеров, людей из Управления здравоохранения. Утверждение нужно было получить в стольких местах, что иногда я даже сбивался с толку. И как будто бы этого было недостаточно, когда уже все утрясли, впереди оказались еще и политики.
– Вот в это?! – Пилот брезгливо развернул тюк.
Для такой работы надо иметь связи. Вот поэтому-то я прежде всего и направился к Сэму. У него были связи, но даже здесь мы натолкнулись на препятствие: Марио Ломбарди — спокойный человечек, который нанял пресс-агента, чтобы тот не пропускал его фамилии в газеты. Но она все равно попадала туда. Такого человека нельзя было удержать в тайне. У него слишком много власти. Я обнаружил, что ничего действительно крупного нельзя сделать в городе Нью-Йорке, если не получить одобрения Марио Ломбарди. Несмотря на все искренние намерения руководства города.
– Не крути носом, это некондиция с местной фабрики, нам повезло.
А Сэму был известен только один путь контакта с Марио Ломбарди. Через Макси Филдза. Мне очень хотелось бы найти другой путь связи с ним — любой другой, только не через Макси Филдза. Но Сэм заверил меня, что такого нет, иначе он сам предпочел бы его. Итак, мы поговорили с Макси, и вот сидим в домашнем кабинете Марио Ломбарди в фешенебельной части Парк-авеню. По всему было видно, что вот-вот нам придется взять себе новых компаньонов.
– Но тут только спортивные костюмы.
Я откинулся назад в кресле, а дым моей сигареты, клубясь, подымался вверх. Я скептически смотрел на Ломбарди, сидевшего за столом — Так мы берем вас в долю, г-н Ломбарди, — небрежно произнес я. — А каковы гарантии, что наш договор останется в силе после войны? Ведь политика в нашем городе — дело скользкое. Сегодня вы у власти а завтра — нет.
Кларк молча сбросил с себя куртку, выданную фермером, брюки из майлара и, оставшись в одних трусах, натянул спортивный костюм с эмблемой фирмы «Спиди».
Ломбарди осторожно стряхнул пепел своей сигары в пепельницу, при этом большой бриллиант у него на перстне сверкнул мне в глаза. Он спокойно выдержал мой взгляд. — Марио Ломбарди не дает обещаний, которые он не в состоянии сдержать, Дэнни, — тихо ответил он. — Меня не волнует, кто будет руководить городом после войны. Это мой город, и я по-прежнему буду править здесь бал.
– Тесноват, да и штанины разные, но сойдет. Я даже кроссовки нашел, почти новые. Надевай, время не ждет.
Кларк перекинул через плечо ремень своей сумки, а пневмопистолет сунул в карман.
— Это точно, Дэнни, — в гулком голосе Макси были раболепные тона, от которых мне стало тошно. — В нашем городе ничего не делается без согласия Марио.
Дейм с неохотой снял с себя одежду и проделал ту же процедуру с переодеванием.
Я холодно посмотрел на Макси Филдза. Я все еще недолюбливал его. В нем было что-то такое, что мне не по душе.
– Ну вот, теперь мы спортсмены из местного спортивного клуба «Синие блузы». В город войдем со стороны северного бидонвилля
[15], там полицейских пикетов быть не должно. Если нас и ждут, то на больших южных дорогах.
У Сэма лицо было бесстрастным, но он согласно кивал головой.
Они зарыли костюмы в песке и рысцой направились в обход свалки. Вскоре выбрались на узкую асфальтированную дорогу, ныряющую в трущобы бидонвилля. Кларк поздно сообразил, что дорога ведет к бензоколонке. Он совсем забыл о ней. Возле правой стойки маневрировал зеленый «Бьюик» с открытыми дверцами, а чуть поодаль стояла «Панда» – полосатая машина полицейского патруля.
Сэма это устраивает, и я снова повернулся к Ломбарди. Этот человечек в щегольском старомодном костюме казался более заинтересованным своими ногтями, чем нашим разговором. Я тихонько вздохнул. Мы дошли до конца, остальное — на волю судьбы. Я уже побывал у каждого из мало-мальски влиятельных политиков, и все они говорили мне, что Ломбарди — единственный достаточно весомый человек, который может провернуть такое дело. Итак, мы взяли себе компаньонов.
– Хэлло, парни, – приветствовал их лениво широкий, как комод, капрал, выплевывая жвачку. – Футболисты, что ли?
— Хорошо, Марио, — окончательно заявил я. Компаньонов никогда не называют по фамилии. — Договорились. Вы получаете десять процентов дохода.
– Бейсбол, сэр, – ответил Кларк, останавливаясь. – Тренируемся по утрам.
Ломбарди встал и протянул мне руку. — Ты не пожалеешь об этом, Дэнни, — сказал он. — Если тебе что-нибудь понадобится, приходи в любое время, Я пожал ему руку. — Все, что угодно? — улыбаясь спросил я.
– Что-то я вас раньше здесь не видел.
Ломбарди кивнул, и зубы у него ярко сверкнули на фоне смуглого лица.
– А мы в клубе недавно, сэр, – улыбнулся Дейм. – Вы нас еще оцените. На поле.
— Да, именно так.
Полисмен осклабился.
Тогда достаньте мне квартиру, — быстро сказал я, — жена у меня совсем сбилась с ног, подыскивая ее, а она уже на седьмом месяце.
– За кого играете?
Нелли по-прежнему не давала мне тратить деньги на дом.
– Не приставай к людям, Чарли, – проворчал второй полицейский из машины. – В таких костюмах тренируются только «Синие блузы». Это парни из команды Кроули.
Улыбка у Ломбарди перешла в сухую усмешку. Он выразительно пожал плечом и обвел взглядом присутствующих, а в его темных глазах смущенно мелькнуло веселое выражение. — Сдача в аренду средних размеров с утверждением в управлении? — спросил он.
– Вы настоящий детектив, капитан, – с уважением сказал Дейм.
Я кивнул. — От 75 до 100 долларов в месяц.
– Сержант, – поправил полицейский.
Ухмылка еще шире разлилась у него по лицу. Он выразительно поднял руки вверх. — Ну вот, такая простая просьба, Дэнни, и я попал впросак, — признался он. — Сегодня утром я разговаривал с одним человеком и получил утверждение на место судьи, разговаривал с другими людьми и устроил строительный контракт, обедал с мэром, днем договорился о займе в миллион долларов, но вот появляешься ты и просишь нечто простенькое, а я этого сделать не могу. Скажи жене, чтобы она бросила эту мысль. Иди и купи себе дом.
– Не хотите ли чашечку кофе? – сказал пожилой негр, владелец заправки. – Я болею за «Синих».
— Поедешь мимо меня, Дэнни? — тяжело спросил Филдз, когда мы вышли на улицу.
Летчики переглянулись.
Я кивнул и повернулся к Сэму. — Увидимся завтра?
– С удовольствием, – сказал Кларк. – Хотя завтракаем мы обычно позже.
Провожаемые взглядами полицейских, они зашли в «аквариум» бензозаправки, где стоял блещущий никелем кофейный автомат. Хозяин налил им горячего кофе в широкие чашки и соорудил трехэтажные бутерброды: хлеб, сыр, колбаса, кетчуп.
Обязательно, — ответил Сэм, усаживаясь в свой желтый «Кадиллак» с откидным верхом, — Утречком.
– Нам нечем заплатить, – сказал Дейм с набитым ртом, – бумажники остались дома.
Мы посмотрели ему вслед, затем повернулись и пошли к моей машине. Я молчал, подсчитывая кое-что в уме. 10% — Ломбарди и 5% — Филдзу за услугу.
– О-о, это бесплатно! Джо Рислинг не берет платы с игроков любимой команды.
Мысли мои прервал голос Филдза.
— Толковый мужик, этот Сэм, — сказал он, втискиваясь на сиденье рядом со мной.
С улицы донесся сигнал, и хозяин поспешил к колонке. Кларк видел, как капрал что-то буркнул по рации – и подошел к негру.
Я удивленно посмотрел на него. Впервые слышу, чтобы Филдз сказал о ком-либо доброе слово. — Ага, — ответил я, включив скорость и вливаясь в поток машин.
— Он создал себе внушительное дело, — вежливо продолжал Макси. — И все время растет.
– Стоят? – спросил, не оборачиваясь, Дейм.
Интересно, к чему это он клонит. Я ограничился туманным ответом.
— Он много работает, — сказал я. — Все время работает.
– Стоят. Кажется, мы таки влипли, они уже предупреждены о нашем возможном появлении.
— Это точно, — охотно согласился Филдз. Слишком охотно. — Насколько я понимаю, ты тоже поднаторел в этом деле. Ты ведь работал вместе с ним.
– Мы их слегка сбили с толку. – Пилот вдруг хихикнул. – «Спортсмены»... Я сроду в бейсбол не играл. У меня уже щетина выросла, так что я больше похож на менеджера в запое.
Я искоса глянул на него. Лицо у Макси было гладким, он смотрел в окно.
Краем глаза Кларк наблюдал за подъезжавшими машинами и думал, как выйти из создавшегося положения. Полицейские не уезжали, тоже следя за автомобилями, и поглядывали в их сторону. Потом капрал все-таки решил перестраховаться и направился к «аквариуму».
— Да, ответил я.
– Эй, приятель! – окликнул он Кларка с порога. – А где вы живете? Прошу извинить мое любопытство, но в этом районе я всех знаю, а вас вижу впервые.
— Если бы с ним что-нибудь случилось, то, наверное, тебе пришлось бы принять дело из-за сестры, — продолжил Макси.
– Я живу на Джексон-стрит, – сказал Кларк первое, что пришло в голову. – А он – на Десятой улице...
Дейм поставил стакан на стойку и нагнулся, словно для того, чтобы завязать шнурки.
На миг я так удивился, что даже не смог задуматься. — Ну да, — промямлил я, пожалуй придется мне.
На лице капрала отразилось легкое удивление, глаза его сузились, рука потянулась к поясу. В ту же секунду пилот выхватил свой внушающий уважение ультразвуковой пистолет и навел на полицейского.
Мы остановились у светофора, и я почувствовал, что Макси внимательно смотрит на меня, — Если у тебя когда-нибудь возникнет желание испытать себя на этом поприще, Дэнни, — небрежно предложил он, — почему бы тебе не поговорить со мной на эту тему? Может быть, я тебе и пригожусь.
– Стоять! – негромко сказал Кларк, не сводя глаз со второго полисмена. – Ни звука! Уложим на месте!
Меня стало поташнивать. Я крепко сжал руль, так что у меня побелели костяшки пальцев. Мне удалось сдержать голос и ответить так же безразлично, как и он. — Мне хватает, Макси, того, что у меня есть. Дела идут хорошо.
К его удивлению, на лице капрала вместо растерянности и страха появилось удовлетворенное выражение. Он с облегчением вздохнул:
— Да, но черный рынок на сигареты не сохранится вечно, пацан, грубовато-сердечно произнес он. — Да и война еще может продлиться довольно долго. Просто запомни то, что я тебе сказал, на тот случай, если передумаешь.
– Вот теперь все понятно, а то я боялся, что напрасно ломаю себе голову.
Остаток пути прошел в молчании. Я не мог дождаться, когда он выйдет из машины. И так уж плохо, что мне приходится работать с ним, я терпеть не могу находиться с ним дольше, чем это совершенно необходимо.
Кларк встал за стойку, достал второй пистолет.
Я потихоньку вошел в квартиру, услышал шум вентилятора из спальни и на цыпочках пошел туда. Через открытую дверь я увидел лежащую на кровати фигуру.
– Револьвер на пол! Живо! Зовите напарника. Один неверный жест – стреляем!
Нелли спала, положив голову на руку, а легкое дуновение вентилятора шевелило на ней простыню. Я поглядел на нее некоторое время и молча начал выходить из комнаты.
Полисмен бросил свой «смит-и-вессон» в угол, толкнул дверь и позвал:
Она окликнула меня. — Дэнни?
– Лон, зайди-ка, эти парни кое-что знают.
Я повернулся к ней. Ее темные глаза смотрели на меня. — Я так устала, — сказала она слабым голосом, — что даже уснула.
– Теперь три шага вперед, – приказал Кларк. – Лицом к стене.
Я сел рядом с ней на кровать. — Я не хотел тебя будить.
— Ты и не разбудил меня, — ответила она. — Да мне все равно надо готовить ужин. Я целый день искала квартиру, но так ничего и не нашла. И потом я почувствовала слабость, так что пришлось вздремнуть.
Пока второй полицейский обходил подкативший «Форд», Дейм почти ползком подкрался к двери и, когда та отворилась, рукоятью пистолета свалил вошедшего на пол. Быстро расстегнул кобуру и достал длиннорылый «магнум».
Я снисходительно улыбнулся ей. — Да брось ты это, давай лучше купим себе дом. Даже Марио Ломбарди не может достать нам квартиру.
Кларк вытащил из пакета пневмошприц со снотворным, подошел к капралу, следившему за ним широко раскрытыми глазами.
— Но ведь это столько денег, Дэнни, — возразила она, садясь на кровати.
– Что вы хотите делать, парни? У меня жена, трое детей...
Я наклонился к ней. — Хватит беспокоиться о деньгах, сладкая, — нежно сказал я. — Ломбарди одобрил нашу сделку с метро. Теперь нам это по карману.
– Не волнуйтесь, вы просто уснете на три-четыре часа, а проснетесь отдохнувшими и крепкими.
Она внимательно посмотрела мне в глаза. — А ты уверен, что именно это тебе и нужно, Дэнни?
– Наркотик? – спросил капрал, облизнув пересохшие губы.
Я кивнул. — Всю жизнь я хотел иметь собственный дом. — Даже не успев произнести это, я понял, насколько верны эти слова. Счастлив я был только в своем собственном доме. — Да, этого я и хочу, — добавил я.
– Нет, снотворное без всяких побочных действий.
Она вдруг резко вздохнула и обняла меня за шею. — Хорошо, Дэнни, дохнула она мне в ухо. — Коль ты так этого хочешь, так и сделаем.
– Напрасно вы это делаете, все равно вас поймают или подстрелят. Весь Техас на ногах.
Глава 15
Шприц, приставленный к оголенному локтю полицейского, слабо пшикнул, капрал обмяк и мягко осел на пол. Та же участь постигла и его молчаливого напарника, не успевшего прийти в себя после удара Дейма.
— Как выросли деревья, — подумал я, заворачивая машину на нашу улицу. Нелли молча смотрела в окно. Когда машина медленно поехала вдоль улицы, мне трудно было определить по выражению лица Нелли, о чем она думает.
– А как быть с негром?
За эти почти двадцать лет многое здесь изменилось. Дома в этом квартале обустроились. Стали постарше, на них появились следы непогоды.
Некоторые из них очень нуждались в ремонте. Но не изменилось одно.
Кларк посмотрел сквозь прозрачную стену помещения.
Несмотря на некоторые особенности, они были очень похожи друг на друга.
Я остановил машину у тротуара перед нашим домом, выключил мотор и повернулся к Нелли. Она сидела по-прежнему молча, не отрывая взгляда от дома. Я тоже посмотрел туда.
– Поредеет поток машин – усыпим. Переодевайся, пока он занят. Спортивная форма опасна.
По мне прокатилась теплая волна, мощное чувство удовлетворенности, которого я давно уже не испытывал. Теперь это действительно будет мой дом.
Они натянули мундиры полицейских, их самих уложили за стойкой так, чтобы не было видно с улицы.
— Агент сказал, что будет ждать нас внутри, — сказал я.
– Эй, хозяин! – окликнул пилот владельца бензоколонки.
Темные глаза Нелли стали задумчивыми. — Дэнни, — неуверенно сказала она, — может стоит подождать еще немного. Может, не надо так спешить?
– Слушаю, мистер, – возник негр на пороге и замер с открытым ртом, глядя на пистолет в руках Дейма.
Вдруг подвернется что-нибудь другое.
Кларк приставил шприц к его шее, и через секунду негр спал, не успев как следует испугаться. Оттащив его к полицейским, летчики повесили на двери заправки бирку: «Не работает. Ближайшая станция на 17-й улице», быстро влезли в кабину полосатого пикапа, и Кларк завел мотор.
— Что? — недоверчиво спросил я. — Целых полтора месяца мы ищем, и нам ничего не понравилось. Сейчас уже середина сентября, и если мы хотим переехать к первому октября, то надо решаться.
Он понимал, что на станцию им теперь нельзя и носа сунуть – там наверняка дежурят патрули. Аэропорт отпадал по той же причине. Оставались автодороги, всюду перекрытые и проверяемые с воздуха, но у беглецов не было выбора.
— Незачем спешить, — сказала она. — Можно подождать, пока родится ребенок.
Я покачал головой. — Не-а. Я хочу, чтобы все было готово. — Я открыл дверь. — Идем.
И снова им повезло. Насколько повезло – Кларк понял только час спустя, а сначала он просто подумал: хорошо бы зафрахтовать чей-нибудь частный самолет. И тут увидел на обочине дороги – они уже выехали за город – небольшой двухместный вертолет почтовой связи «Сикорский». Дверцы его были открыты, кабина пустовала. Видимо, пилоты завтракали: за шеренгами каштанов и акаций виднелся небольшой одноэтажный мотель с огороженным паркингом.
Она медленно вышла из машины и остановилась на тротуаре. Она протянула руку и коснулась моего плеча. В глазах у нее стояло глубокое беспокойство. Она слегка дрожала.
Кларк остановил пикап, посмотрел на пилота. Тот сразу все понял:
Я озабоченно глянул на нее. Не было никаких причин к тому, чтобы дрожать. Светило солнце, и было чуть ли не жарко. — В чем дело? спросил я. — Тебе нездоровится?
– О’кей! Прячем машину и...
Она покачала головой. — Нет, все в порядке.
Дональд свернул с шоссе, загнал пикап за акации, чтобы не увидели с дороги, да и из мотеля, и первым подошел к вертолету.
— Отчего же ты дрожишь? — спросил я. — Тебе холодно?
Ключ зажигания оказался в приборной доске, и беглецам ничего не оставалось делать, как влезть в кабину.
— Нет, — тихо ответила она. — Меня охватило вдруг жуткое чувство. Я боюсь.
Хозяева «Сикорского» выскочили на лужайку, когда вертолет был уже в воздухе.
Я улыбнулся ей. — Чего тебе бояться-то?
– Если Господь будет помогать нам так же и дальше, – сипло проговорил пилот, глядя вниз, – то мы выкарабкаемся.
Она повернулась и посмотрела на дом. — Я вдруг испугалась за тебя, Дэнни. Я чувствую, что должно случиться что-то ужасное.
Кларк взял штурвал на себя, и машина послушно полезла в небо...
Я только рассмеялся. — Что может случиться? — спросил я. — У нас все устроилось. Ничего не может произойти.
Она еще сильнее сжала мне руку. — Этот дом значит очень много для тебя, а, Дэнни? — спросила она, не отрывая от него взгляда.
ЭКСПРЕСС ЛЬЯНО – ШРИВПОРТ
5 июня, 10 часов утра
— Да, — ответил я. — Этот дом с самого начала предназначался для меня, но по существу так и не стал. Теперь он будет моим.
Разносчик ловко набросал из спецтермоса в тарелку из фольги жареных сосисок, полил их кетчупом и сунул Бартлоу.
– Приятного аппетита, сэр. – Похватал свои суповницы и термосы, подвешенные на специальном коромысле, и ретировался из купе.
Она повернулась ко мне, и лицо у нее вдруг осветилось пониманием. — И всю свою жизнь ты хотел расквитаться.
Сандерс закрыл за ним дверь и с минуту рассматривал себя в зеркале. Он нашел, что в этом костюме похож на биржевого дельца. Коренастый, с квадратным «бульдожьим» лицом, тусклыми пепельными волосами, круглыми совиными глазами и жестким, почти безгубым ртом, говорившим о жестокости, властолюбии и заносчивости, Бартлоу в свои сорок три года выглядел на тридцать с небольшим.
Я не понял. — Что ты хочешь сказать?
— Все это время ты хотел именного этого. Больше всего остального, — объяснила она.
По служебной лестнице он продвигался довольно медленно, пройдя путь от «синего воротничка» до «белого» за пятнадцать лет, да и то благодаря не уму, а неистовой ненависти к «цветным» и коммунистам. Вожака рабочих на заводе металлоизделий в Виргинии, умело использующего черную пропаганду, не скрывающего намерений попасть в истеблишмент, заметили в полиции, и Бартлоу стал ее нештатным осведомителем. Карьера Бартлоу быстро пошла в гору, поскольку он был умнее стандартного агента с «чугунным лбом, железным сердцем и оловянным взглядом».
Я поразмыслил. Может, она и права. Но теперь в этом не было большой разницы. Так уж оно получилось, что наш старый дом был выставлен на продажу как раз тогда, когда мы искали себе жилье. И к тому же новых домов в продаже не было. Так уж складывались обстоятельства. Он был предложен на продажу, и в то же время мне показалось, что так оно и должно быть.
Бартлоу закончил сначала колледж, потом, не без помощи новых друзей, – Ричмондский университет, принадлежавший к «Айви лиг» – «Бархатной лиге». К этому времени он работал уже на Федеральное бюро расследований, проявив недюжинные способности по выявлению неблагонадежных в студенческой и профессорско-преподавательской среде.