– Смотри-ка, как вам понравилось! – Мохи сердито покачал головой. Можно было решить, что я здорово перед ним провинился.



Мы с сэром Рогро вышли на улицу вместе.

– Если хотите, могу подвезти вас к Управлению, – предложил он. – В отличие от вас, я приехал сюда на амобилере.

– Нет уж, – отказался я. – Я, хвала Магистрам, никуда не опаздываю, а прогулка к Дому у Моста – мой единственный шанс не упустить такую ночь. Эта сумасшедшая полная луна кружит мне голову.

– Луна действительно вполне сумасшедшая, – согласился мой собеседник, – но еще не полная. Полнолуние будет завтра.

– Неужели? – удивился я. – Совершенно незаметно. Она такая круглая!

– Да, но в таком деле лучше доверять не глазам, а астрономическим расчетам. В силу некоторых причин космического характера фазы луны не отличаются постоянством. Эта хитрюга предпочитает быть загадочной и непредсказуемой. От одного полнолуния до другого может пройти от двух с половиной до трех дюжин дней. Но поскольку я на досуге занимаюсь астрологией, я – не худший эксперт в такого рода вопросах.

– Вы еще и этим занимаетесь? – поразился я.

– А почему нет? Тоже хобби, не хуже других. А пока меня не выперли из Ордена Семилистника, астрология была, можно сказать моей основной профессией. Хотя в те времена мне куда больше нравилось просто хорошо подраться… Тем не менее, я кое-чему успел научиться. Хотите, составлю ваш гороскоп?

– Спасибо за предложение, – вздохнул я. – Но ничего у нас с вами не выйдет, к сожалению. Я не знаю ни даты, ни времени своего рождения.

Не мог же я признаться представителю прессы, что родился под совсем иными звездами.



С Джуффином я столкнулся на пороге.

– Минута в минуту! – уважительно кивнул он. – Хорошей ночи, Макс.

– Хорошей ночи, – эхом откликнулся я.

У меня были все основания полагать, что сегодня мне никто не помешает бессовестно проспать собственное дежурство. Ничего лучшего я не мог и пожелать. Все-таки Теххи разбудила меня слишком рано. Хотя, оно того, конечно, стоило, кто бы возражал.

Меня действительно никто не побеспокоил. Разве что сияние почти полной луны просачивалось под веки и отравляло кровь, но я быстро сообразил, что могу повернуться спиной к окну. Под ноги – стул, под голову – тюрбан, укрыться Мантией Смерти, и – поминай как звали. Нет меня больше. Сбежал.

Поэтому утром я был в отличной форме. А посему решил задержаться на службе, дождаться шефа и официально сообщить ему, что сегодня вечером на меня не следует рассчитывать. Я твердо вознамерился отвести свою девушку поужинать, и она в кои-то веки не стала возражать.

– Вообще-то, нормальные люди с этого как раз начинают, – с порога заявил Джуффин.

– В смысле? – опешил я.

– Сначала кормят девушек ужином и только потом совращают. Но у тебя все через задницу.

Я растерянно заморгал.

– Вы что, читаете все мои мысли? Даже такие пустяковые?

– Магистры с тобой, парень. Очень надо. Просто иногда ты слишком громко думаешь, – объяснил шеф. – Ладно уж, развлекайся, не так часто тебя посещают хорошие идеи, чтобы я препятствовал их осуществлению. Кофа тебя с удовольствием заменит, если я открою ему истинную причину твоего отсутствия. Он убежден, что еда и любовь – самые важные вещи на свете, – причем, заметь, именно в такой последовательности.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Честно говоря, после того, как мне удалось убедить Теххи закрыть свой притон хотя бы на один вечер, меня стали одолевать дурные предчувствия. Ну, скажем, что некий болван прирежет другого болвана, да еще и с применением какой-нибудь серо-буро-малиновой магии пять тысяч восемьсот шестьдесят первой ступени ровно за минуту до нашего торжественного выхода в свет.

– Это тебе точно не грозит, – ухмыльнулся Джуффин. – Поскольку человеческие возможности ограничены всего-то двести тридцать четвертой ступенью, трудно предполагать, что кто-то сподобится на большее только ради того, чтобы испортить тебе вечер.

– Вы плохо знаете людей, – вздохнул я. – Они еще и не на такое способны, поверьте моему горькому опыту.

– Ты меня разжалобил, – признал шеф. – Можешь быть спокоен, даже если сегодня вечером Мир покатится в тартарары, я постараюсь спасти его без твоей неоценимой помощи.

Я выскочил в Зал Общей Работы, не веря своему счастью. Слово сэра Джуффина Халли дорогого стоит, как бы он при этом ни кривлялся.



Но прежде, чем я ушел домой, мне пришлось выпить по кружке камры со всеми коллегами. При этом злодеи появлялись в Доме у Моста не все вместе, а по очереди. Это здорово тормозило процесс моего отступления на заранее подготовленные позиции. В конце концов, меня настиг удивленный зов Теххи.

«Макс, у вас там что-нибудь случилось? – осведомилась она. – Я опять зашла к тебе домой. Хотела проверить качество остальных стульев в твоей гостиной, ну и заодно разбудить тебя пораньше. Знаешь, с самого утра так и подмывало сделать какую-нибудь пакость!»

«Ничего у нас не случилось, я даже выспался во время дежурства. И как раз собираюсь домой, так что постарайся не погибнуть в битве с моей мебелью, ладно?»

«Сделаю все, что в моих силах. Но поспеши. Твоя мебель коварна, а я беззащитна».

Я спрыгнул с рабочего стола Мелифаро. Поскольку этот засоня явился на службу последним, я засиделся в его кабинете почти до полудня. Дневное Лицо сэра Джуффина Халли заметно оживилось.

– Ага, ты небось решил, что время не стоит на месте, пора бы уже выйти на улицу и убить пару-тройку мирных жителей. Я угадал?

– Почти, – кивнул я. – Ох уж эти мне мирные жители… Хуже другое: я только что выяснил, что променял общество прекрасной леди на созерцание твоей физиономии. Тебе не кажется, что это нелогично?

– Моя физиономия, между прочим, тоже не худший объект для созерцания, – обиделся Мелифаро.

– Не худший, – согласился я. – Но я обожаю разнообразие.



Теххи сидела в моей гостиной, уткнувшись носом в «Суету Ехо», только серебристые кудряшки ангельским нимбом сияли над газетой. Моя прекрасная леди пыталась раскачиваться на стуле, словно он был креслом-качалкой.

– А, так вот как было дело, – укоризненно вздохнул я.

Газета полетела на пол, открыв моему взору одно из самых удивительных женских лиц.

– Что ты говоришь, Макс? Какое дело?

– Да так, ерунда, – улыбнулся я. – Просто в этом Мире теперь стало одной тайной меньше. Для меня, во всяком случае. Теперь я знаю, почему время от времени падают мои стулья… Надеюсь, ты предупредила своих бездельников-клиентов, что сегодня вечером им не светит напиться до потери сознания?

Она кивнула, потом осторожно спросила:

– Макс, ты не обидишься, если сегодня вечером я изменю внешность?

– Нет. А почему я должен обижаться? Твое лицо устраивает меня как нельзя больше, но поступай, как хочешь. Что, сплетники достали?

Теххи презрительно пожала плечами.

– Какое мне до них дело! Просто не люблю, когда на меня пялятся. На меня, знаешь ли, и так всю жизнь пялятся, то по одной причине, то по другой. Быть дочкой Лойсо Пондохвы – то еще удовольствие… А если я попрошу тебя тоже переменить внешность, это будет уже слишком?

– Да нет, – удивленно ответил я, – не слишком. Со мной вообще очень легко договориться. Но в «Джуффиновой дюжине» собираются необыкновенно милые люди. И они вообще ни на кого не «пялятся», они просто не умеют это делать. Разве что смотреть, но это уже совсем другое.

– Охотно верю. Но если ты хочешь, чтобы я получила больше удовольствия…

– Хочу. А может быть, я и сам получу больше удовольствия, кто знает? Будет, как минимум, забавно, если вместо нас с тобой развлекаться отправятся какие-то незнакомые ребята. Я попрошу сэра Кофу, он из меня такого красавца сделает! С кем предпочитаете провести вечер, леди? Можете заказывать.

– Не нужно дергать Кофу по пустякам, – улыбнулась Теххи. – Я и сама кое-что умею.

– Правда? – удивился я. – Что ж, тем лучше. Я посмотрюсь в зеркало и сразу же узнаю, как должен выглядеть мужчина твоей мечты. Наверное это будет нечто потрясающее, заранее трепещу.

– Нет, так не пойдет, – рассмеялась Теххи. – Чтобы из тебя получился мужчина моей мечты, мне придется внести только одно-единственное изменение, так что тебя узнают.

– Какое такое изменение? – возмутился я.

– Укоротить твой язык, метров на восемь. Оставшихся четырех, на мой вкус, будет вполне достаточно.

– Ох, ты могла бы быть великодушнее. Я только что расстался с Мелифаро. Свою ежедневную порцию, вроде бы, уже получил, – вздохнул я.

Теххи тут же исправилась и ласково меня обняла, чего за Мелифаро, надо заметить, никогда не водилось. Оно, впрочем, и к лучшему.



Весь день мы провели у меня дома, так что огромная квартира на улице Желтых Камней наконец-то показалась мне вполне уютной. Впервые с момента переезда я почувствовал, что вполне способен возлюбить это слишком просторное, так толком и не обжитое помещение. Оно не годилось для одного обитателя, зато вполне подходило для двоих. Впрочем, эта нехитрая формула счастья действительна почти для любого фрагмента обитаемого пространства.

Сразу после заката Теххи взялась за дело. Она, конечно, не была таким выдающимся мастером маскировки, как сэр Кофа Йох. То, что он шутя проделал бы за несколько секунд, отняло у нее куда больше времени и усилий. Но старания ее были вознаграждены. Через полчаса мы оба стали вполне неузнаваемыми. На мой вкус, Теххи даже несколько переусердствовала. Мы стали на редкость заурядными ребятами, во всяком случае моя новая физиономия не вызывала особого энтузиазма. Да и сама Теххи превратилась в довольно симпатичную, но на редкость тривиальную барышню. Таких смазливых мордашек пруд пруди на любой городской улице в любом из Миров. Но она была очень довольна результатом, и я не стал придираться. В конце концов, я твердо решил сделать все, чтобы первый совместный выход в окружающий нас человеческий космос ей понравился. Очень уж хотелось, чтобы прецедент поскорее превратился в традицию.

– Удивительное дело, какие-то чужие люди будут ужинать в моем любимом трактире, а я почему-то должен за них платить, – это было единственное высказывание, которое я себе позволил.

– Ничего страшного. Ты же у нас богатый, хвала Донди Мелихаису! – незнакомая барышня легкомысленно отмахнулась от моих финансовых проблем.

По счастью, Теххи не удалось распрощаться с собственными манерами. А посему никакая чужая физиономия не могла ее испортить.

Мы вышли на улицу.

– Придется идти пешком, дорогой мой конспиратор, – объявил я. – Мой амобилер – в своем роде единственное и неповторимое чудовище. Не узнать его просто невозможно.

– Разумеется, мы пойдем пешком. Не так уж это и далеко, а я собираюсь развлекаться по полной программе. Если я скажу, сколько лет мне не удавалось погулять под полной луной, да еще и под ручку с каким-нибудь красавчиком, ты от меня тут же сбежишь, поскольку поймешь, что я старше, чем камни у нас под ногами.

– Все равно не сбегу, не надейся. Между прочим, ты тоже не знаешь, сколько мне лет.

Да уж, если бы Теххи узнала, сколько мне лет, ей, пожалуй, было бы непросто переварить такую информацию. В этом Мире человек, которому исполнилось тридцать два года, как раз поступает в начальную школу. Так что возраст всегда будет оставаться самой неприкосновенной из моих интимных тайн.



В конце концов, мы все-таки добрели до «Джуффиновой дюжины». Я, к слову сказать, снова умудрился заблудиться, нужный поворот нашелся только с четвертой попытки. Великодушие Теххи не знало границ. Она делала вид, что наши сумбурные блуждания по темным подворотням – в порядке вещей. Но судьба ко мне, болвану, благоволила: нам все же удалось найти вожделенную дверь.

– Здорово! – сразу же сказала Теххи, улыбаясь до ушей. – Ты был абсолютно прав, это – отличное местечко.

– Приятно, когда мнение профессионала совпадает с твоим собственным, – насмешливо заметил я, увлекая ее за дальний столик. – Приготовься к сражению, незабвенная. Сейчас придет грозный Мохи и потребует от нас внимания к туланской кухне. А мы будем отбиваться руками и ногами.

– И не подумаю. Никогда в жизни не пробовала туланскую кухню. Что, это так плохо?

– Да нет, – я растерянно пожал плечами, – на мой вкус, так просто отлично.

– Ну и зачем, в таком случае, сражаться?

– Понятия не имею. Был бы здесь сэр Кофа, он бы тебе объяснил, а я могу только слепо следовать заветам великого учителя… Хороший вечер, Мохи.

– Хороший вечер и вам.

Мохи Фаа равнодушно посмотрел на меня. До меня, наконец, дошло, что он меня не узнает. Теххи все-таки не зря старалась.

– Я – Макс, только никому не говорите, – шепнул я. – Сегодня я путешествую инкогнито, поскольку этой леди смертельно надоела моя рожа.

– Хорошо, я никому не скажу, – покорно кивнул Мохи. – Вот вам меню, выбирайте.

Какой-то он сегодня был вялый, это даже настораживало. Молча стоял возле столика, не вмешиваясь в процесс. Заболел он, что ли?

– Я буду пить какое-нибудь хорошее вино, – мечтательно сказала Теххи. – Что-нибудь южное. У вас есть ташерские вина?

– Да, конечно.

– Ну вот и принесите самое лучшее из них.

– Да, конечно. У меня есть «Струи Гаппарохи», это лучшее из ташерских вин, – кивнул Мохи и пошел за вином.

– И не забудьте принести мне камру перед едой, – крикнул я ему вслед.

– Да, конечно.

Однообразие положительных ответов ворчуна Мохи совершенно выбило меня из колеи. В конце концов, его сварливый нрав был одной из важнейших составляющих неповторимой атмосферы этого местечка.

– Кажется, он не в форме, – виновато сообщил я Теххи. – Жаль, я-то надеялся, что ты получишь удовольствие.

– А я и так получаю удовольствие, – улыбнулась она. – Не переживай, Макс, мы как-нибудь повторим это приключение. Ты даже можешь прийти первым и постараться довести этого милого человека до белого каления, чтобы к моему приходу он уже озверел окончательно – если тебе так уж необходимо, чтобы он меня отругал.

– Совершенно необходимо, – кивнул я. – Пожалуй, в следующий раз мы именно так и сделаем.

Мохи тем временем вернулся с нашими напитками. Вино «Струи Гаппарохи» оказалось густой, как ликер, жидкостью ярко-оранжевого цвета.

– Я собираюсь попробовать вашу хваленую туланскую кухню, – объявила Теххи. – Только можете не слишком торопить вашего повара. Нас вполне устроит, если еду подадут через час, поскольку сидеть тут мы намерены долго. Правда, Макс?

– Как скажешь, – улыбнулся я. – Лично у меня нет никаких иных планов на вечер.

– Все будет так, как вы хотите, – флегматично кивнул Мохи и поспешил на кухню.

Я озадаченно посмотрел ему вслед. Что за непостижимые перепады настроения?

В конце концов, я решил не забивать себе голову всякими глупостями и принялся разглядывать немногочисленных посетителей. К моему величайшему удивлению, очкастый тип в темно-красном лоохи снова сидел на своем месте у противоположного окна. Я тут же вспомнил вчерашнее забавное происшествие и пересказал его Теххи. К моему удивлению, она не рассмеялась, а удивленно наморщила лоб.

– Погоди-ка. Эта история мне что-то напоминает, вот только не могу вспомнить, что именно…

– Может быть, этот тип заходил и к тебе? – предположил я. – И тоже предлагал пойти с ним? Ну что ж, значит, появился еще один городской сумасшедший – вполне, как я понимаю, безобидный.

– Да нет, не то. Я его вообще впервые вижу, это точно. Но твоя история мне почему-то знакома – вот только где я могла ее услышать?

– Наверное, сегодня днем, от меня же. У меня есть дурная привычка рассказывать одно и то же по нескольку раз.

– Да нет, не от тебя, и не сегодня, а очень давно… Но я все равно ничего не могу вспомнить. Ладно, Магистры с ним, с этим очкастым господином. В Мире есть вещи и поинтереснее.

Тут я был не совсем согласен. Честно говоря, эта история уже заинтриговала меня по-настоящему, так что я дал себе слово проследить за незнакомцем. Мало ли что он еще выкинет.



Через полчаса Теххи призвала к себе трактирщика.

– Это ташерское вино, которое вы мне дали, очень даже ничего. Но знаете, я поняла, что уже привыкла пить крепкий Осский Аш. Принесите нам его, ладно?

– Ладно, – кивнул Мохи и решительно вышел на улицу.

– Куда это он? – удивился я.

– Надеюсь, Мохи когда-нибудь вернется, и у тебя будет возможность спросить, каких вурдалаков он ходил искать, – пожала плечами Теххи. – Слушай-ка, Макс, а почему, собственно, ты сидишь, как на иголках? Это полнолуние на тебя так действует?

– Ну да, как на всякое уважающее себя чудовище, – обрадовался я. Немного подумал и нашел еще один, более правдоподобный ответ: – Знаешь, наверное, это просто дурная привычка, что-то вроде условного рефлекса. Обычно в это время суток я приступаю к работе, так что…

– Так что ты принял боевую стойку и начал искать тайны, – усмехнулась Теххи. – Хорошо, что я иначе устроена. А то меня могло бы потянуть наполнить дюжину-другую стаканов, поскольку в это время суток я тоже, как правило, работаю. Не думаю, что хозяин этого трактира отказался бы от возможности меня поэксплуатировать. У него лицо человека, который способен найти работу для кого угодно, желательно бесплатную.

– Надеюсь, он хотя бы позволил оставить себе чаевые. По крайней мере, половину.

– Четверть, не больше. Уж ты мне поверь, я таких насквозь вижу! – рассмеялась Теххи.

Мохи вернулся через несколько минут, по его кожаному лоохи стекала вода. Оказывается, пока мы здесь сидели, на улице успел пойти дождь.

– Вот ваш крепкий Осский Аш, леди.

К нашему неописуемому изумлению, Мохи извлек из-под лоохи большую темную бутылку.

– Вы что, ходили куда-то за этим пойлом? – спросила Теххи. – Спасибо вам огромное, но зачем было так хлопотать? Вы могли бы просто сказать, что у вас нет этого напитка. Ничего страшного, я бы выбрала что-то другое.

– Ладно, в следующий раз я скажу, если у меня чего-то не будет, – покорно кивнул Мохи. – Но вы просили меня принести вам Осский Аш. Я принес. Пейте.

– Спасибо, – растроганно прошептала Теххи. – Так мило с вашей стороны! А наша еда уже готова?

– Думаю, что да, – кивнул Мохи. – Хотите, чтобы я вам ее принес?

– Да, пожалуйста.

Теххи была готова заплакать от умиления. Я тоже был готов заплакать, поскольку уже ничего не понимал. Ни-че-го-шень-ки.

Мы оба проводили удаляющегося на кухню трактирщика недоуменными взглядами.

– Он в тебя влюбился, дорогуша, – ехидно заключил я. – Это единственное разумное объяснение. Если бы ты не поменяла внешность, я бы, пожалуй, его придушил. А так – могу лишь посочувствовать.

– Ничего-то ты не смыслишь в женских лицах! – вздохнула Теххи. – В кои-то веки решила стать красавицей, а ты бубнишь что-то несуразное, вместо того, чтобы оценить.

– Ну, должен же хоть кто-то бубнить, если уж Мохи не в форме, – объяснил я. – Чего не сделаешь ради создания теплой доверительной атмосферы.

Мохи появился снова, на этот раз с нашими тарелками. Теххи тут же приступила к дегустации пловоподобного туланского деликатеса. Я же не сводил глаз с хозяина «Джуффиновой дюжины». Сердце мое было не на месте. Вернее, оба сердца.

Мохи тем временем направился к посетителю в красном лоохи. Немного с ним пообщался и снова отправился на улицу.

– Это уже слишком, – шепнул я Теххи. – Мохи опять побежал под дождь. Что с ним сегодня творится?

– Просто слишком много капризных посетителей, – объяснила она. – Этот славный человек дорожит репутацией своего заведения. На мой вкус, даже слишком дорожит… Жуй, милый. Никогда не предполагала, что ты способен целую минуту просидеть над полной тарелкой и не съесть ни кусочка.

– Да, действительно. Стыд какой. Никому не рассказывай, ладно? – попросил я, принимаясь за индюшатину в кислом меду по-изамонски.

Кто бы мог подумать, оказывается, обладатели чудовищных меховых шапок и облегающих лосин очень неплохо питаются в своем захолустном Изамоне. Хоть кухарку оттуда выписывай.

Тем не менее, я не упускал из виду посетителя в темно-красном лоохи. Я и на входную дверь то и дело косился, очень уж мне хотелось, чтобы Мохи поскорее вернулся. Его отсутствие здорово портило мне аппетит. Но трактирщик все не возвращался, а вот незнакомец в красном поднялся с места и вышел на улицу.

– Гляди-ка, очкарик в красном тоже ушел, – я озадаченно покачал головой.

– И наверняка не заплатил по счету, – вздохнула Теххи. – Бедный господин Мохи Фаа. В этом грешном городке полным-полно жуликов. Странно, что в его отсутствие за посетителями никто не присматривает.

– Кофа говорил, что у него семейный бизнес. Никаких слуг. Жена орудует у плиты, сестры ей помогают, дети мешают, а сам Мохи мечется между обеденным залом и кухней. К тому же, все постоянные посетители «Джуффиновой дюжины» друг с другом знакомы, только мы с тобой здесь новенькие, да еще этот очкарик, его даже сэр Кофа не признал… Ох, не нравится мне эта история!

– Да? – Теххи внимательно посмотрела на меня. – Ну так не мучайся. Пойди за этим господином в очках, и все выясни. Или тебе под дождь выходить не хочется?

– Да не в дожде дело, – сердито сказал я. – Хорош я буду: притащил тебя сюда, а теперь брошу?

– Тоже мне проблема, – фыркнула Теххи. – Я взяла с собой газеты, на всякий случай. Ты ведь так и не дал мне их дочитать.

– Не дал. А ты что, всерьез решила от меня избавиться?

– Конечно. Это гораздо лучше, чем требовать от тебя остаться и сгорать от любопытства. У тебя, между прочим, до сих пор полная тарелка. Ты так вконец изведешься. Лучше уж пойди за этим человеком, который кажется тебе таким загадочным. А еще лучше, поищи господина Мохи. Что-то его, и правда, слишком долго нет, а хороший хозяин трактира ни за что не уйдет надолго, пока в его заведении хоть кто-нибудь сидит, по себе знаю.

– Ну, если ты так говоришь…

Я решительно поднялся с места, а потом кое-что вспомнил, и снова сел на стул.

– Ты все-таки решил плюнуть на тайны и спокойно поесть? – обрадовалась Теххи. – Всегда подозревала, что ты гораздо мудрее, чем кажешься.

На самом-то деле, конечно, все обстоит ровно наоборот. Я гораздо глупее, чем кажется. А избыток могущества окончательно отбил у меня привычку обдумывать свои действия. Хорошо хоть сейчас спохватился.

Основная проблема в том, что я не могу позволить себе роскошь встать на чей-нибудь след. Это слишком опасно для жизни хозяина следа. Если я управлюсь за несколько минут, здоровый человек вполне может выдержать, но на сей раз у меня не было уверенности, что я управлюсь за несколько минут. Не было у меня и гарантий, что трактирщик Мохи Фаа, чья судьба с каждой минутой волновала меня все больше, действительно такой богатырь, каким кажется. Знаю я этих здоровенных дядек, у них, как правило, слабое сердце, да и прочие потроха изнашиваются быстрее, чем у среднестатистического заморыша.

Поэтому я решил вызвать нашего штатного Мастера Преследования, леди Меламори Блимм. Послал ей зов и попытался лаконично обрисовать сложившуюся ситуацию. Дескать, возможно, ничего не случилось, но сердце у меня не на месте – сама знаешь, как это бывает. Лучше бы все же пойти по следу, а там – по обстоятельствам.

Реакция Меламори была совершенно неожиданной.

«Макс, – сурово сказала она, – дай мне честное слово, что ты не сидишь там вместе с Кимой, который жаждет со мной помириться. Интрига как раз в его стиле. Знаю я его штучки, он кого угодно может уговорить».

«Не выдумывай. С каких это пор я у тебя на подозрении? – обиделся я. – Никаким дядей Кимой здесь пока не пахнет. Впрочем, я могу встретить тебя на улице. И кстати, имей в виду, я отвратительно выгляжу. Теперь у меня маленькие глазки и курносый нос, зато моя новая нижняя челюсть – самая крупная в Ехо. Постарайся не умереть от любви».

«Ладно, ради такой челюсти можно и приехать, – сказала она. – Будет лучше, если ты действительно встретишь меня на улице, я не очень-то знаю, в какую подворотню нужно сворачивать… А почему ты изменил внешность? Ты что, с самого начала догадывался, что может произойти какая-нибудь пакость?»

«Да нет, это Теххи меня изуродовала. Увидела впервые при свете дня, ужаснулась и попыталась исправить ошибки природы. Но вышло только хуже».

«Неужели? До сих пор всем казалось, что хуже уже некуда».

«Ладно, кончай издеваться. Лучше приезжай скорее. Отбой».

Я закончил этот в высшей степени увлекательный разговор, вытер вспотевший лоб и виновато посмотрел на Теххи.

– А вот теперь я все-таки пойду. Я вызвал Меламори, нужно проследить, чтобы она не заехала в другую подворотню. Они все так похожи.

– А Мохи так до сих пор и не вернулся, – вздохнула Теххи. – Думаю, что твои предчувствия начинают сбываться. К сожалению.

– Ты действительно переживешь мое отсутствие? – Я изо всех сил старался оставаться галантным кавалером.

– Переживу, – она легкомысленно махнула рукой. – Пережила же я как-то твое присутствие. Тоже не сахар, если задуматься. Не волнуйся, милый, у меня есть две газеты и почти полная бутылка «Осского Аша». Когда ты вернешься, я буду гораздо более информированной и гораздо менее трезвой, чем сейчас. У меня давненько не было возможности так хорошо отдохнуть.

– Ты кого хочешь уговоришь.

– Нет, только того, кто хочет, чтобы его уговорили, – усмехнулась Теххи.

Несмотря на кукольные глазки и аккуратный точеный носик, сейчас она была так похожа на себя настоящую – дальше некуда.



На улице я оказался в тот самый момент, когда амобилер Меламори лихо вынырнул из-за угла. Дождь лил как из ведра – не лучшая погода для приключений, но у меня не было выбора.

– Здо́рово! – сказал я Меламори. – Ты ездишь все быстрее и быстрее.

– Ох, Макс, какой ты смешной! – расхохоталась она, вглядываясь в мое лицо. – Это тебя Теххи так разукрасила? Она, оказывается, умеет пошутить.

– Еще как умеет, – проворчал я. – Ладно, давай все-таки поищем Мохи.

– Давай. Ты извини, что я подумала про Киму. Наверное, у меня началась мания преследования. В последнее время мое семейство из кожи вон лезет, чтобы со мною помириться. Они так обрадовались, что Алотхо уехал! Как будто это что-то меняет.

Меламори разулась, немного потопталась на пороге «Джуффиновой дюжины» и встревоженно посмотрела на меня.

– Думаю, я нашла то, что нам нужно. Знаешь, этот твой Мохи простоял на пороге чуть ли не полчаса и только потом куда-то пошел. Ничего, ничего, сейчас мы его обнаружим.

Мои дурацкие сердца глухо стукнулись одно о другое.

– А рядом со следом Мохи есть другой след, верно? – спросил я.

– Есть.

Мои предчувствия уже успели превратиться в неопределенную, но отчетливую уверенность: дело плохо.

– Это след могущественного колдуна?

– Да нет, кажется. Простой человеческий след. Есть в нем что-то скверное, но это определенно не сила. Пока не могу сказать, что.

– Ладно, – кивнул я. – В любом случае, сейчас нас интересует Мохи.

– Мохи уехал отсюда на амобилере, – сообщила Меламори несколько секунд спустя. – Но он не сидел за рычагом. Давай сделаем так: ты подгонишь сюда мой амобилер, сядешь за рычаг, а я буду говорить тебе, куда ехать. Так мне будет легче. Очень трудно управлять амобилером, когда стоишь на следе пассажира, а не возницы.

– Конечно.

Я бегом пересек подворотню. Через минуту Меламори устроилась на заднем сиденье и начала командовать.

– Сначала нужно выехать на улицу, теперь направо… Хорошо, что ты так быстро едешь, Макс, но я не успеваю говорить повороты, так что лучше немного помедленнее, мы все равно их догоним – минутой раньше, минутой позже. Теперь еще раз направо.

– А что у тебя случилось с Кимой? – спросил я. – Вы же никогда не ссорились. И вообще он показался мне симпатичным. Я бы сам не отказался от такого дядюшки.

– Вообще-то ты прав… теперь налево. Мы с Кимой всегда были настоящими друзьями, или мне так казалось. Пока едем прямо, я скажу, когда нужно будет поворачивать… Именно поэтому я на него и обиделась! Выходки моего драгоценного родителя вполне в порядке вещей, я от него ничего иного и не жду. Другое дело, что Корва меня достал, но и это вполне нормально, иначе просто быть не может. А Кима делал вид, что все в порядке… теперь поворачиваем направо. Да, Кима делал вид, что все в порядке. И незаметно пытался научить меня уму-разуму. То есть, ему только казалось, что он делает это незаметно. В конце концов, это меня взбесило!

– Смотри-ка, мы, кажется, выезжаем из города, – удивился я.

– Да, выезжаем. Но они уже близко, можешь мне поверить.

– Отлично. Так чему же Кима пытался тебя научить?

– У него спроси. Наверное, ему казалось, что он учит меня мудрости… Знаешь, в тот день, когда Алотхо уехал в свой грешный Арварох, я поехала к Киме. Я с детства привыкла идти к нему, когда с моей жизнью происходит что-то не то. Лучше бы я сразу отправилась поболтать с тобой! Одним разочарованием было бы меньше.

– Грешные Магистры, да что же он такое тебе сказал?

– Наверное, ничего особенного. Но мне показалось, что хуже нельзя и придумать. Он начал издалека: «Меламори, девочка моя, я прекрасно понимаю, что с тобой происходит, бу-бу-бу…» Кстати, ты заметил, что этот Мир полон людей, которые совершенно уверены, будто прекрасно понимают, что происходит с остальными?.. А потом он заявил: «Тебе кажется, что с тобой происходит нечто необыкновенное. Но можешь мне поверить, с тобой случилось самое банальное событие, какое только может случиться. Любовь – всего лишь уловка природы, с помощью которой она заставляет людей производить потомство». Вот что он мне выдал, представляешь? Трудно объяснить, почему, но эта фразочка меня доконала.

– Довольно цинично, – согласился я. – Нормальный влюбленный человек совершенно не в силах спокойно пережить сообщение, что с ним случилось нечто банальное. Попробовал бы мне кто-то такое сказать пару лет назад! Я бы умер на месте. Или, по крайней мере, обиделся на всю жизнь.

– А сейчас? – осторожно спросила Меламори. – Хочешь сказать, что теперь ты спокойно относишься к подобным высказываниям?

Я пожал плечами.

– Просто теперь мне плевать на чужие высказывания. Хотя, может быть, я просто переоцениваю собственную терпимость, потому что мне уже давно не говорили ничего в таком роде?

– Скорее всего, – улыбнулась Меламори. – Видишь огонек впереди? В этом амобилере сидит твой драгоценный Мохи, я совершенно уверена.

– Вот и отлично. Что будем делать, незабвенная?

– Ай, там видно будет! – отмахнулась Меламори.

Мои проблемы ее пока не беспокоили, и я прекрасно понимал почему. Когда Мастер Преследования приближается к концу следа, его волнует только одно: сделать последний шаг, а там хоть трава не расти. Так уж все устроено, ничего не попишешь. Мне предстояло выкручиваться самостоятельно.

Легко сказать – выкручиваться! Я даже не был уверен, что Мохи действительно требуется моя помощь. У трактирщика вполне могло быть какое-нибудь важное деловое, или, чем черт не шутит, романтическое свидание, ради которого и любимое заведение можно бросить на произвол судьбы. Впрочем, отступать было слишком поздно. Поэтому я сделал первое, что пришло в голову: прибавил скорость, на полном ходу пронесся мимо интересующего нас амобилера, лихо развернулся и рванул ему навстречу. Я спиной чувствовал, как Меламори сжалась в комочек на заднем сиденье. Кажется, она даже не дышала. Мне оставалось только надеяться, что мчащийся навстречу возница не окажется каким-нибудь камикадзе.



Он не был камикадзе, этот очкарик в красном лоохи. Но он здорово испугался. И вместо того, чтобы просто остановиться, он попытался свернуть. Дорога была мокрая и скользкая, а гонщик из него вышел никудышный. В результате через несколько секунд его амобилер лежал в придорожной канаве. Проклиная все на свете, я резко затормозил и бросился к поверженному амобилеру.

Сейчас меня интересовала только одна вещь на свете: здоровье господина Мохи Фаа. Мне очень не хотелось обнаружить, что моя дурацкая выходка угробила этого чудесного сердитого дядьку. Поэтому я сразу же кинулся к пассажиру на заднем сиденье. Мокрая от дождя кожа лоохи не оставляла сомнений: это действительно был Мохи. И он был без сознания. Или еще хуже.

– Мохи, не вздумайте умирать! – дрожащим голосом сказал я.

Конечно, это было глупо, но подействовало самым удивительным образом. Мохи открыл глаза.

– Как скажете, – покорно согласился он.

Я перевел дыхание. Такого облегчения я уже давно не испытывал.

– Вы в порядке?

– Не знаю, – равнодушно ответствовал Мохи.

Только теперь я заметил, что его лицо в крови. Плохо дело.

– Я так хочу, чтобы вы были в порядке, – в отчаянии сказал я. – Больше всего на свете я хочу, чтобы вы были в порядке!

– Да, я в порядке, – неожиданно согласился Мохи. – Я даже могу встать.

– Вот и отлично. Сейчас мы с вами поедем к Джуффину, он кого угодно способен на ноги поставить, – радостно забормотал я.

– Ладно, поедем к Джуффину, если хотите, – кивнул Мохи.

Он действительно поднялся на ноги и медленно пошел к амобилеру Меламори.

Только тут я вспомнил, что должен быть еще и возница. Я посмотрел на переднее сиденье. Но там уже никого не было. Наверное, пока я сосредоточился на Мохи, парень успел удрать, или…

Далеко он не удрал, этот бедняга в красном лоохи. Просто вылетел из амобилера при падении. Я нашел его в той же канаве, в нескольких шагах от машины. Парень был мертв, это сразу бросалось в глаза. Живой человек не может лежать в такой неестественной позе. Видимо, бедняга свернул шею.

По идее, я должен был огорчиться. Но мои сердца отреагировали на происшествие совершенно равнодушно. Почему-то я был совершенно уверен, что смерть этого человека в красном – вовсе не такое уж плохое событие.

Я подивился собственной душевной черствости, пожал плечами и пошел к амобилеру.

– Что с возницей, Макс? – спросила Меламори.

– Он умер. Наверное, это плохо. Но гораздо хуже другое: я почему-то совершенно не расстроен этим происшествием. А ведь я даже не знаю, был ли он хоть в чем-то виноват.

Я повернулся к Мохи, который уже успел удобно устроиться на заднем сиденье.

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо. Только я почти ничего не вижу. Мои очки…

– Конечно, какой я идиот! Мне следовало поискать ваши очки. Хоть это я должен был для вас сделать.



Я отправился обратно. Спустился в канаву, подошел к амобилеру, внимательно огляделся. Одну пару очков увидел почти сразу же. Они лежали на мокрой траве, возле передней дверцы. Я подобрал их и еще раз огляделся. В этом амобилере ехали два человека в одинаковых очках, и я не был уверен, что нашел именно те, которые принадлежали Мохи.

Вторые очки действительно обнаружились между передним и задним сиденьями. К моему изумлению, все четыре стекла были целехоньки, у одной из пар слегка погнулась дужка. Этим и ограничилось. «Мы, люди, удивительно хрупкие существа, зато нас окружают чертовски живучие вещички, – подумал я. – Здесь только что погиб один человек, чуть не погиб другой, а с их очками все в полном порядке».

Я вернулся к своим спутникам, торжественно размахивая обеими парами очков.

– Вот. Только я не могу понять, какие тут ваши.

Мохи примерил первую пару и вернул ее мне.

– Во всяком случае, не эти, в них я вижу еще меньше, чем без них.

Надел вторые и удовлетворенно кивнул:

– А вот эти – мои.

Я задумчиво крутил в руках ненужные очки, имущество мертвого незнакомца в красном, сентиментальный сувенир на долгую память о моем идиотизме, смертельно опасном для жизни ни в чем не повинных людей.

Меламори смотрела на меня со спокойным любопытством. Видимо, считала, что все происходящее – в порядке вещей. Мохи возился с очками, выпрямлял погнувшуюся дужку. Похоже, у него не было пока иных забот.

Я почему-то не спешил возвращаться в город. Казалось, что это может подождать; кроме того, я больше не был уверен, что Мохи нужна медицинская помощь. Он и без того неплохо выглядел. Вот только вел себя странно – по крайней мере, до недавних пор.

Наконец я решился приступить к допросу.

– А почему вы вообще поехали с этим человеком, Мохи? Ваше исчезновение здорово меня напугало, поэтому я и затеял всю эту кутерьму – гонки с преследованием и так далее. Что он вам сказал?

– Он сказал: «Пошли со мной», – объяснил Мохи. – Велел подождать его у входа. Я вышел, подождал, он тоже вышел, и мы поехали.

– Подождите, – перебил его я. – Это же чепуха какая-то получается. Мало ли что он сказал. Он вам, между прочим, и вчера говорил то же самое, а вы его послали подальше. И правильно сделали. Вы можете объяснить, что произошло?

– Не могу, – честно признался Мохи.

– Погоди-ка, Макс, – вмешалась Меламори. – Ты неправильно формулируешь. Надо иначе.

Она повернулась к Мохи и решительно приказала:

– Объясните нам, почему вы пошли с этим незнакомым человеком!

– Я постараюсь объяснить, если вы так хотите, – кивнул трактирщик. – Просто сегодня такой день. Сегодня я никому не могу сказать «нет». У меня такое ощущение, что если я не выполню чью-то просьбу, я умру или сойду с ума, хотя это не так, наверное… Я понятно объясняю?

– Более или менее, – озадаченно протянула Меламори, скорее просто для того, чтобы его успокоить.

«Как ты догадалась, что его нужно спрашивать именно в такой форме?» – Я воспользовался Безмолвной речью – решил, что обсуждать проблемы Мохи вслух будет несколько бестактно.

«Ха, тут любой бы догадался! После того, как ты велел ему ожить, и он ожил…»

«Что ты сказала?» – потрясенно переспросил я.

«Ты не ослышался. Я ведь еще стояла на его следе, когда они перевернулись, так что можешь мне поверить, Мохи умирал. Но ты велел ему не умирать, и он послушался. А потом ты велел Мохи «быть в порядке», и теперь он действительно в полном порядке. Так что нам даже не придется везти его к Джуффину. У него была ужасная рана на голове, а теперь там свежий шрам. И не потому, что ты – такой уж великий целитель, а потому, что твой подопечный дисциплинированно делает то, что ему велят. Я знаю, что говорю: когда стоишь на чьем-то следе, очень легко понять, что происходит».

– Так, – сказал я вслух, усаживаясь на траву. – Приехали. Не с моей бы дурацкой башкой нарываться на такие головоломки, но тут уж ничего не попишешь.

Я повернулся к Мохи.

– Ладно, но ведь вчера вы не испытывали настоятельной необходимости выполнять чьи-то просьбы, верно? И вообще, насколько я успел вас узнать, это – не ваш стиль, да? Ответьте мне, пожалуйста.

– Да, конечно, я отвечу, – покорно кивнул Мохи. – Разумеется, такие вещи происходят со мною не каждый день, хвала всем Магистрам!

– Но это случилось не впервые? – уточнил я.

– Нет, не впервые, – согласился Мохи. – Такие вещи случаются со мной с раннего детства, по несколько раз в год, но до сих пор обходилось без неприятностей. Видите ли, это никогда не длится дольше одного дня. Думаю, мои домашние бывают очень довольны, когда я…

– Могу их понять!

Я рассмеялся. Мохи тоже улыбнулся, но как-то вяло. Меламори тем временем успела отобрать у меня очки покойного незнакомца и принялась крутить их в руках.

– Ладно, – отсмеявшись, вздохнул я. – Что мы теперь будем делать, Меламори? Мне ужасно хочется узнать, куда направлялся наш мертвый друг. Это возможно?

– Я не могу даже узнать, откуда он пришел. Для меня след мертвеца перестает существовать очень быстро, он просто исчезает – и все. Только с ожившими мертвецами иногда что-то получается. А этот парень пока не ожил. Может быть, у тебя получится? Ты же вечно доказываешь, что нет предела человеческим возможностям. Во всяком случае, стоит попробовать. Но для этого нам все равно надо вернуться в «Джуффинову дюжину», поскольку нужный тебе конец его следа именно там – если он вообще еще существует.

– Ладно, значит, возвращаемся. В любом случае, Мохи давно пора быть дома – после такого-то приключения.

– Только нам, наверное, следует взять с собой этого мертвого человека, – напомнила Меламори.

Вид у нее был почти виноватый. Ну да, конечно, заниматься-то этим малоприятным делом предстояло мне.

Я обреченно вздохнул и отправился в проклятую канаву. Разыскал труп, сделал привычный жест левой рукой. Уменьшившийся до неправдоподобных размеров мертвец занял положенное место между большим и указательным пальцами моей руки. Дело было сделано, теперь я мог без проблем доставить его хоть на край света, а не только в Ехо, в маленькое пустое помещение на нашей половине Дома у Моста, служившее моргом. Мне сразу же захотелось помыть руки. Все-таки нервы у меня до сих пор ни к черту!



– Поехали, ребята, – с деланной бодростью сказал я, усаживаясь за рычаг амобилера.

– Поехали, – Меламори выглядела вполне довольной, видимо, наш неожиданный ночной рейд был вполне в ее вкусе. – Поздравляю, Макс, – улыбнулась она. – Теперь ты опять похож на себя. Смотреть приятно.