Я позвонил у главного входа. Через пару минут за дверью раздался женский голос:
— Кто там?
— Лу Арчер!
— Прошу вас, уходите! — умоляюще попросила меня хозяйка.
— Может быть, мне лучше позвать капитана Маккендрина, раз вы со мной разговаривать не хотите?
Наступила минутная тишина-раздумье. Потом раздался звук ключа в замке: двери открылись. Издали в тишине слышался шелест прибоя. Все вокруг спало глубоким сном. Но не здесь, на вилле…
Внутри дома было темно. Ни в холле, ни в глубине дома света не было. На фоне какой-то давящей изнутри темноты поблескивали серебром волосы миссис Хантри.
— Входите же, раз уж считаете это необходимым… — тихо проговорила она каким-то бесцветным тоном.
Я прошел вслед за нею в салон. Лишь здесь она включила бра и вопросительно на меня посмотрела
— Двадцать пять лет назад здесь в доме был убит человек! — четко проговорил я, намеренно стараясь сразу же ошеломить эту смелую и энергичную женщину.
Медленно усевшись, я пристально посмотрел ей в глаза и так же четко продолжал:
— Откровенно признаюсь, что пока не знаю имя того человека, но вам это отлично известно, не так ли?
Я вновь сделал паузу, не спуская глаз с побледневшего лица миссис Хантри, потом продолжил, чеканя слова:
— Ваш Рино закопал тогда труп в оранжерее вашей виллы… Это было двадцать пять лет тому назад. А вот сегодня тот же Рино, но уже с вашей помощью, выкопал кости и череп этого человека, и его останки сложил в старый обшарпанный мешок. К вашему несчастью, я выследил Рино и задержал его с помощью оружия, вместе с мешком. Я успел это сделать еще до того, как он бросил его кости с мола в море!
Новая пауза, полная напряжения.
— Так чей же это труп, миссис Хантри? — резко спросил я.
Она тяжело вздохнула и наконец заговорила:
— Я не знаю этого человека… — в ее голосе слышалось напряжение и дрожь, а лицо еще больше побледнело. — Он явился к нам неожиданно, настаивая на том, чтобы увидеться с моим мужем… Рихард не должен был его принимать, и в нормальных условиях наверняка не сделал бы этого… Но тот человек упрямо и твердо настаивал на встрече, назвал себя. Его имя, видимо, что-то сказало мужу… Рихард попросил меня провести этого человека в его мастерскую…
Она вновь тяжело вздохнула, помолчав минуту, пытаясь подавить сильное волнение, потом добавила: — Когда я увидела этого мужчину во второй раз у нас в доме, он был… уже мертв…
— Ваш муж убил его?
— Я не знаю точно… Скорее всего, это был просто несчастный случай…
— Это так утверждал ваш муж?
— Не знаю… Мы с ним не успели потом обо всем этом поговорить… В тот же день он написал свое последнее письмо и исчез навсегда…
— А я, видите ли, слышал иной вариант того, что происходило у вас! — строго возразил я. — Рино утверждал, что вы вместе с мужем говорили с человеком в коричневом костюме, и были в мастерской в течение некоторого времени. Так о чем же вы говорили с этим человеком?
— Прошло ведь столько времени… Я даже не припомню, чтобы я участвовала в этом разговоре…
— Но вот Рино отлично помнит об этом!
— Рино лжет! — резко и твердо заявила миссис Хантри.
Заметно было, что она начинает постепенно терять присущую ей уверенность и мужество. Ею начал овладевать гнев на своего Рино.
— Утром вас может посетить капитан Маккендрин… — заметил я как бы между прочим.
— Я думала, что вы хотите мне помочь в трудную минуту… — тихо проговорила она.
— Хорошо, но лишь в том случае, если вы сами дадите мне шанс к этому! Вы не рассказали мне всего происшедшего… Еще один вопрос: знаете ли вы, где сейчас находится Бетти Посидан?
— К сожалению, не знаю. Что с ней случилось?
— Она отправилась разыскивать Милдред Меад и сама исчезла… Сможете ли вы подсказать, где мне найти Милдред?
— Нет, я не знаю этого, — уже тверже ответила миссис Хантри. — Она как-то мне позвонила, пару месяцев назад, когда приехала в наш город. Но я не захотела встречаться с ней… Мне совсем не хотелось пробуждать давние воспоминания…
— В таком случае вам не следовало бы выкапывать из оранжереи старые кости! — резко проговорил я, подлаживаясь под ее тон.
Миссис Хантри вздрогнула всем телом и послала меня ко всем чертям. Все это прозвучало как-то фальшиво, словно она адресовала брань себе самой. Серая тень досады, даже ненависти покрыла ее бледное лицо. Она нервно передернула плечами, а затем закрыла лицо ладонями.
— Так почему вы решили вдруг выкопать эти старые кости через двадцать пять лет забвения? — спросил я, настаивая своим твердым тоном на ее ответе.
Миссис Хантри еще некоторое время помолчала, видимо обдумывая что-то в эти короткие минуты. Лишь потом она тихо ответила:
— Просто по-глупому запаниковала…
— Может быть, кто-то стал вам грозить, что обо всем донесет?
Она ничего не ответила. Я принял ее молчание как подтверждение своего внезапного предположения. Впрочем, она сама призналась в этом через несколько минут молчания…
— Какая-то женщина, действительно, позвонила мне по телефону прошлой ночью… Она угрожала, что все расскажет обо мне… Думаю, это была та самая женщина, которая приходила к нам тогда вместе с мальчиком, в день смерти того человека…
— Чего же она от вас хотела?
— Денег… — нервно ответила миссис Хантри.
Теперь ее губы скривились в презрительной усмешке, а в глазах засверкала враждебность, когда она добавила:
— Эта женщина точно не говорила о размерах суммы… Она лишь сказала, чтобы я быстренько собрала побольше денег, обещая утром мне позвонить.
— Вы решили так и поступить?
— Да, я думала вначале… Но ведь теперь все круто изменилось. Было бы бесполезно так поступать, не правда ли?
Нервно погрузив пальцы в свои волосы, она подняла голову и так удерживала двумя руками, будто боялась, что она упадет с плеч…
— Хорошо, я попытаюсь вам помочь, насколько смогу, — задумчиво проговорил я. — Но вам наверняка не удастся избежать не слишком приятной встречи с капитаном Маккендрином. Более того, думаю, что вам необходимо сейчас же попытаться уладить с ним это дело.
— Нет, не сейчас! — твердо возразила миссис Хантри. — Мне необходимо какое-то время на размышление. Надо все обдумать…
* * *
С полчаса назад оставив миссис Хантри в одиночестве на своей вилле, чтобы она могла подумать, я медленно ехал в южном направлении. По пути заглянул в свой отель, надеясь получить хоть какую-нибудь информацию от Бетти Посидан… или о ней самой… Однако ничего не было, что еще больше меня встревожило. Мне лишь сообщили, что звонила некая Паола Гримес и просила передать, что ждет меня в отеле «Монте-Кристо». Я тотчас направился туда, и уже через несколько минут входил в отель.
— Хэлло, Паола, что скажешь хорошего? — приветливо проговорил я, как только мы встретились с девушкой.
— Все это время я вспоминала и повторяла про себя то, что говорил отец… Он верил, что Рихард Хантри жив и находится где-то в Санта-Тереза, но живет под другим именем, скрытно. Он был также убежден в том, что сам Хантри рисовал портрет Милдред Меад, стараясь доказать подлинность картины. В течение последних дней своей жизни он искал эти доказательства… Даже сумел разыскать саму Милдред Меад, которая, как оказалось, живет сейчас в этом же городе. Она была излюбленной натурщицей Рихарда Хантри, но не позировала для того портрета, так как стала уже старушкой.
— Ты тоже видела ее? — спросил я, не скрывая своего нетерпения.
Паола кивнула головой:
— Да, видела. Отец привел меня к ней за несколько дней до своей смерти. Она, оказывается, дружила когда-то в Аризоне с моей матерью, а я, будучи ребенком, ее знала. Отец повел меня с собой, надеясь на то, что мое присутствие в доме Милдред Меад развяжет ей язык. Но Милдред в тот день мало что рассказала отцу, оставаясь скрытной…
— Где именно ты видела тогда Милдред Меад? — поспешно спросил я.
— В маленьком домике в одном из районов города. Его название, кажется, «Магнолия-порт»… Посередине этого района растет большая магнолия.
— Значит, это здесь, в Санта-Тереза?
— Да, в самом центре… Милдред говорила, что наняла этот домик, так как уже почти не может ходить. Но похоже было, что она чего-то боялась… Мой отец расспрашивал ее о Рихарде Хантри, интересуясь, жив он или нет… Является ли он автором того портрета… Но Милдред не хотела о нем разговаривать. Сказала, что не видела Хантри более тридцати лет и надеется, что он уже мертв. При этом она сама казалась очень взволнованной и нервной…
— В этом нет ничего удивительного… — задумчиво откликнулся я. — Не исключено, что именно Рихард Хантри убил ее родного сына Вильяма.
— Наверное, он убил и моего отца… Возможно, отец все же его разыскал, прослеживая историю того портрета, и стал жертвой Хантри, который боялся разоблачения… Мне тоже нужно будет убраться из этого города, хотя полицейские приказали мне оставаться пока в Санта-Тереза. Я им нужна как свидетельница, что ли… Но они ведь не обеспечивают мне охрану…
— Охрану от чего? — уточнил я.
— От Хантри, конечно! — уверенно ответила Паола. — Я убеждена в том, что это он убил отца, я это чувствую всей своей кожей! Конечно, я не знаю, как он внешне выглядит… Он может оказаться любым из мужчин на улице… Я не знаю, куда мне пойти… Могла бы, конечно, вернуться к себе, в магазин-галерею: там у меня есть маленькая комнатка, но я боюсь туда возвращаться… Тем более одна, когда уже рядом со мной нет отца…
Паолу бил нервный озноб. Она тихо добавила, передернувшись от этой мысли:
— Он ведь может вернуться!..
Ее нервные, взволнованные, сбивчивые фразы почему-то меня тоже как-то возбудили. К сердцу подступил неприятный холодок…
«Не помешалась ли Паола с горя, боясь преследований? — мелькнула у меня неприятная мысль. Я считал, что она близка к этому… Я определенно почувствовал какую-то ответственность за девушку. Не подставил ли я ее под чей-то удар, ведя свое расследование?»
«Если я попробую хоть чем-то помочь этому одинокому, измученному горем и страхом существу, возможно, кто-то другой захочет оказать помощь попавшей, видимо, в беду Бетти Посидан… Она ведь тоже в опасности… Что-то наверняка произошло на том опасном пути, на который вступила эта энергичная и напористая журналистка…»
— Паола, я забираю тебя отсюда! — решительно заявил я взволнованной и до предела издерганной девушке.
Оплатив счет в отеле, я вынес ее чемодан в холл и понес его к своей машине.
— Куда же мы едем? — с тревогой спросила она: в ее голосе продолжал звучать все тот же страх за свою жизнь.
— Я найму тебе номер в том же отеле, где сам проживаю. Там, по-моему, намного спокойнее, чем здесь, если проголодаешься, то сможешь сходить за угол, где круглосуточно работает ресторан.
— Признаться, я и сейчас очень голодна… Ничего не ела уже давно…
Я решил добавить к счету Бемейеров дополнительные расходы на Паолу. Ведь она проходила официальной свидетельницей в этом сложном и до предела запутанном деле. К тому же она стала источником полезных сведений о своем отце, Хантри и Милдред Меад.
Глава 26
Густая крона большого дерева магнолии отвечала названию района. Это раскидистое, высокое дерево было видно издалека.
Вокруг царили тишина и темнота. Лишь в одном из небольших домишек горел несколько притушенный закрытыми жалюзями свет… Он-то мне как раз и был нужен!
Я медленно подошел ко входу в этот аккуратный, небольшой домик, бегло осмотрелся вокруг и постучал молоточком о головку маленького льва, прикрепленного к двери. Через несколько минут я услышал внутри какое-то движение, а затем едва сдерживаемое дыхание молчавшего человека.
Прошла еще одна минута обоюдного ожидания.
— Кто там? — отозвался наконец-то немолодой женский голос.
— Мое имя Арчер, Лу Арчер. Я частный детектив, работаю на… Джека Бемейера.
— Тогда отправляйтесь ко всем чертям! — воскликнул из-за двери решительный голос. — Но перед тем, как это сделать, посоветуйте Бемейеру побыстрее убраться в преисподнюю!!!
— Я охотно передам ваше искреннее пожелание, — ответил я. — Признаться, я тоже недолюбливаю этого человека.
Говорившая со мною из-за двери женщина что-то тихо воскликнула, издав нечто похожее на смешок, а потом медленно отворила входную дверь.
На фоне двери передо мной возник силуэт хрупкой, небольшой женской фигуры.
— Меня направила сюда Паола Гримес, — откровенно пояснил я.
Она кивнула и шире распахнула дверь. Ее голова была небольшой и аккуратной, чем-то напоминая головку птички. Бросался в глаза высокий лоб, правильно очерченные брови, чуть впалые щеки, тонкий и прямой нос, особенно очень живые и быстрые глаза, в которых все еще плясали искорки радости жизни.
Заметив мой внимательно изучающий взгляд, она весело улыбнулась. Во рту у нее теперь не хватало переднего зуба. Возможно, поэтому ее улыбка выглядела симпатичной даже в старческом возрасте.
— Что это вы так смотрите? Может быть, я вам нравлюсь? Но не стоит утверждать небылицу, будто годы и старость не повлияли на мою красоту…
Я лишь вежливо улыбнулся в ответ.
Мы прошли внутрь. Она заняла кресло вблизи торшера, а я уселся напротив, чтобы вкратце ей рассказать о Поле Гримесе, его поисках доказательств по поводу подлинности картины и о его внезапной смерти.
Милдред Меад казалась потрясенной моим лаконичным рассказом.
— Не хотите ли взглянуть на фотокопию той украденной кем-то картины? — вежливо спросил я.
— Картины моего портрета? — переспросила она.
— Да. Той самой картины-портрета, которой так интересовался Поль Гримес в последние дни своей жизни, — подтвердил я, вручая ей фотографию.
Милдред Меад некоторое время внимательно рассматривала снимок под светом торшера. Потом издала какой-то звук, означавший, видимо, что она узнала этот портрет.
— Вы когда-нибудь видели эту картину раньше или хотя бы ее фотокопию? — спросил я с нескрываемым интересом.
— Я вижу ее уже в третий раз за короткое время! — резко ответила она. — И дважды уже в течение вечера. Но все еще не уверена в том, кто нарисовал этот портрет. Конечно, очень похоже на творение Рихарда Хантри, но я не припомню, чтобы позировала ему в этом…
— Некоторые утверждают, что этот портрет рисовался не с натуры, а по памяти, — пояснил я, внимательно смотря на Милдред Меад, — …и совсем недавно!
— То же самое рассказала мне сегодня вечером эта девушка…
— Какая девушка? — встрепенулся я.
— Журналистка из местной газеты.
— Ее звали Бетти Посидан?
— Вроде бы так… Бетти Посидан… Вы знаете ее?
— Я пытался встретиться с ней сегодня вечером, но она неожиданно куда-то исчезла… Она не сказал вам, куда собирается направиться? — спросил я с некоторой надеждой в голосе.
— Сказала лишь, что пойдет на пляж… Синамор-Бич, что ли… Не помню точно.
— Может быть, Синамор-Бюйсбит?
— Пожалуй, что так, вы, наверное, правы… Так или иначе, но человек, продавший ранее Полю Гримесу эту картину, утонул позавчера в океанских волнах… Как там его звали? Не помню…
— Его звали Якоб Вайтмор. Но он не утонул, а его убили, бросили в море уже мертвым. А сперва его утопили в пресной воде… Наверное, в чьей-то ванне, чтобы потом имитировать его смерть в волнах океана от сердечного приступа.
Своим мрачным рассказом об этих двух преступлениях я сильно взволновал старенькую Милдред Меад, хотя и не намеревался этого делать. Ее маленькое личико покрылось бледностью… из него как бы стала уходить жизнь…
И все же черты лица Милдред Меад даже теперь, в старости, были все еще красивы, а вот в глазах уже терялась прежняя живость и, видимо, исчезла уверенность в красоте, свойственная пленительной молодости и даже симпатичной зрелости. Теперь, когда она заметно занервничала, ее глаза показались мне какими-то неживыми… впалыми и почти пустыми, как у статуи.
Через одну-две минуты Милдред Меад начала приходить в себя, ее бледно-фиолетовые губы зашевелились и тихо проговорили:
— Значит, и этот художник Вайтмор тоже был… убит? — ее голос был еле слышен.
— Да, так считает опытный патологоанатом, производивший вскрытие по заданию полиции, — подтвердил я.
— Господи! — воскликнула Милдред Меад. — Господи! — она учащенно задышала, как спортсмен-бегун после продолжительного кросса.
Я постарался перевести разговор в иное русло, которое сейчас особенно меня беспокоило.
— Интересно, а каким образом отыскала вас эта журналистка Бетти Посидан? — спросил я.
— Она позвонила… — тихо и отрывисто ответила старая Милдред Меад, но потом добавила: — Впрочем, я не имею понятия, как это ей удалось…
— Вы начали говорить, что она звонила куда-то или кому-то… — подсказал я.
— Разве я так сказала?.. Следовательно, вы знаете больше, чем я… Вероятно, я думала о чем-то другом… Я вас больше не задерживаю…
Сейчас Милдред Меад выглядела более постаревшей, чем час назад, когда она с веселой улыбкой впустила меня в дом. Похоже, что мой рассказ о недавних смертях и чьих-то преступных действиях выбил ее из колеи. Она нервно поглаживала морщинистой рукой блестящую поверхность столика, стоящего вблизи кресла.
— Я никуда не спешу, — возразил я.
— Но вот мне хотелось бы, чтобы вы поскорее ушли… — откровенно призналась она. — Я очень устала, даже измучилась… В конце концов, я рассказала вам все, что знала! — уже тверже добавила она.
— Сомневаюсь в этом, позвольте вам заметить! — ответил я решительно. — Когда я посетил недавно Аризону, то узнал там много любопытных вещей… и интересных фактов…
Сделав небольшую паузу, я отметил про себя, что старая Милдред Меад никак не прореагировала на мои слова об Аризоне. После этого я продолжил:
— В начале сороковых годов был убит ваш сын Вильям… Избит до смерти, а его тело брошено в пески пустыни… Но преступник так и не был обнаружен!
Лицо Милдред Меад теперь побледнело еще сильнее и как-то вытянулось… или перекривилось… Но она продолжала молчать.
— Разве вам не хотелось бы узнать, кто убил вашего сына? — подчеркнуто четко проговорил я эти строгие слова.
— Теперь это уже все равно… — ответила она еле слышным голосом. — Какая разница, узнаю я это или нет? Он ведь уже мертв… Умер более тридцати лет тому назад… Теперь все это в прошлом…
— Но ведь тот человек, который убил вашего сына, по-моему, все еще жив! — резко бросил я, надеясь заставить ее откровенно поговорить о прошлом.
— Откуда… вы это знаете? — тихо спросила она с заметной дрожью в голосе.
— Я чувствую это! — твердо и уверенно ответил я. — К тому же, есть также и множество улик и фактов! Например, недавно погибли, вернее были убиты Поль Гримес и Якоб Вайтмор, как я вам только что рассказал. К тому же есть еще один убитый много лет тому назад мужчина. Его кости были внезапно выкопаны сегодня ночью из земли в оранжерее виллы Рихарда Хантри.
Милдред Меад намеревалась что-то сказать. Она пошевелила своими побледневшими губами, но четко выговорить слова ей удалось только со второй попытки.
— Что же это за мужчина? — чуть слышно прошептала она.
— Он еще пока не идентифицирован. Но это лишь вопрос времени. Двадцать пять лет назад этот мужчина неожиданно появился у двери виллы Хантри вместе с какой-то женщиной и маленьким мальчиком. Это был его второй приход, в первый раз он появился там один. Так вот, между ним и Хантри произошла ссора, и даже, возможно, драка. Это пока предположение, но оно более реально, чем та версия, которая дошла до меня. Согласно той версии, пришедший был вообще болен. Он якобы упал, ударился головой о лестницу и тут же умер. А миссис Хантри сразу же закопала его труп у себя в оранжерее, чтобы избежать огласки и расследования.
— Вы все это… узнали от Франчины Хантри? — тихо спросила Милдред Меад.
— От нее и от… других тоже!
Старая Милдред Меад широко открыла глаза. Ее лицо еще больше скривилось, будто сразу осунулось, похудело, сморщилось. Но больше она ничего не сказала.
— Можно допустить и такое, что Джек Бемейер купил для вас большой дом у каньона… За счет семьи Хантри… Возможно и так, что они его вам презентовали при посредничестве Бемейера?
— Зачем бы все это делать?
— Чтобы обеспечить ваше молчание по делу об убийстве вашего сына! Ведь могло быть и так?!
Старая Милдред Меад медленно покачала головой.
— Смерть Вильяма была всем известным фактом… Кому нужно было мое молчание? — тихо возразила она.
— Его убийце, конечно же! — резко ответил я. — Допустим на минуту, что это был Рихард Хантри… Почти сразу же после смерти Вильяма в Аризоне он поспешно оттуда уехал в Калифорнию, за пределы досягаемости властей штата, и больше никогда туда не возвращался. Следствие против Рихарда Хантри было вскоре прекращено. Если у вас и были какие-то подозрения, то вы почему-то сохранили их при себе и никому не сказали ни единого слова! Ведь так?
Милдред Меад снова покачала головой:
— Вы совсем меня не знаете! — теперь уже резко отозвалась она. — Когда мне показали тело сына для опознания, я чуть не умерла сама… Не забывайте того, что Вильям тоже принадлежал к той же семье! Во-первых, отец Вильяма — Феликс Хантри. А во-вторых, между Вильямом и Рихардом никогда не было конфликтов…
— Тогда почему же Рихард Хантри так поспешно уехал из Аризоны? Сразу же после смерти Вильяма?
— Не знаю… Может быть, боялся того, что его тоже убьют…
— Так он утверждал?
— Я никогда не говорила с ним на эту тему! — сердито возразила она. — Более того, просто ни разу не видела его с тех пор.
— После смерти Вильяма? — упорно уточнил я.
— Да, конечно! Я не видела Рихарда Хантри более тридцати двух лет. И в течение четверти века не слышала о нем ничего… Не знаю даже, что с ним произошло… Говорят, он просто исчез из города.
Мне так и не удалось получить больше никаких сведений от старой Милдред Меад. Видя бесполезность дальнейших расспросов, мы распрощались.
Но настороженность у меня осталась…
Глава 27
В доме Якоба Вайтмора горел свет. Это немного меня обрадовало, и я даже стал питать надежду, что застану там наконец Бетти Посидан такой же веселой, непосредственной, живой.
Но мои надежды не оправдались. Внутри находилась только все та же Джеси Габл, подруга умершего Якоба Вайтмора. Как только она открыла мне дверь и впустила внутрь, я сразу же отметил в молодой женщине заметную метаморфозу. Теперь ее движения были более уверенными и обдуманными, а в глазах светилась надежда на лучшее будущее.
— С вас полагается 100 долларов! — сразу же заявила Джеси Габл, как только мы уселись на старые стулья в их бедной гостиной. — Мне удалось узнать, как зовут ту женщину, которая продала Якобу картину, которой вы так интересовались.
— И кто же это был? — спросил я с явным интересом.
— Минуту терпения! Не спешите! Откуда я могу знать, что у вас есть с собой эти 100 долларов…
Я вынул из кармана портмоне, медленно отсчитал нужную сумму и положил деньги на стол перед ней.
Джеси Габл сразу же протянула руку и накрыла их своей ладонью. Потом торжественно сообщила:
— Ее зовут Джонсон!
— Мать Фреда? — уточнил я.
— Я не знаю, чья она мать.
— А как ее имя, этой Джонсон?
— Тоже не знаю. Стенли Мейер сообщил мне только ее фамилию.
— А кто такой Стенли Мейер?
— Это санитар в больнице, и, кроме того, художник-аматор. Продает свои картины во время базаров на пляже. Его прилавок расположен рядом с местом этой женщины Джонсон. Он как-то видел, как мой Якоб покупал у нее картину… эту картину, которой вы так интересуетесь.
— Откуда санитар знает фамилию женщины, продававшей картины?
— Он хорошо ее знал по больнице. Эта Джонсон работала там же санитаркой.
Теперь я был вполне удовлетворен этими сведениями. Поблагодарив Джеси Габл, я уехал с побережья.
* * *
Я мчался по опустевшей автостраде как сумасшедший. Теперь я точно представлял, где может находиться Бетти Посидан и понимал, что она в большой опасности…
* * *
Я застал капитана Маккендрина в его кабинете. Он будто бы и не уходил из него с тех пор, как мы расстались в полночь.
— Вы, похоже, не выспались, — сказал он вместо приветствия, посмотрев внимательно на меня.
— Я вообще еще не ложился, — признался я. — Все эти часы пришлось ездить туда-сюда, чтобы разыскать исчезнувшую журналистку Бетти Посидан.
— Не понимаю, почему вы так близко принимаете к сердцу ее отсутствие? Разве возможно проследить за передвижениями каждого журналиста? Они ведь беспрерывно носятся куда-нибудь в течение всех двадцати четырех часов в сутки…
— Это действительно так, — согласился я. — Но сейчас мы имеем дело с другой, необычной ситуацией. Думаю, что следовало бы обыскать дом Джонсонов! — решительно и уверенно заключил я.
— Опять вы за свое! У вас имеются какие-либо четкие основания, чтобы утверждать, что журналистка Бетти Посидан находится именно в этом доме?
— К сожалению, у меня нет конкретных фактов… это так. Однако такая вероятность очень реальна, ручаюсь вам! Скажу даже больше того: именно там, в доме Джонсонов, находится пропавшая картина Бемейеров! Она уже прошла недавно через руки ее сына, Фреда Джонсона. — Пришлось детально напомнить капитану Маккендрину все уже известные факты. — Фред Джонсон действительно одолжил эту картину в доме Бемейеров с разрешения их дочери, но затем картина была украдена из музея или даже из дома Джонсонов…
Ко всем этим фактам я добавил только что полученную информацию от Джеси Габл о том, что погибший недавно Якоб Вайтмор купил эту картину именно у миссис Джонсон, а потом уже сам продал ее Полю Гримесу, а тот — Рут Бемейер.
— Все, что вы рассказываете, может быть очень интересно… — отозвался с каким-то безразличием капитан Маккендрин, — но у меня нет сейчас времени искать журналистку Бетти Посидан. Я не могу пойти на противозаконные действия, чтобы искать украденную или потерянную картину, которая к тому же не представляет, видимо, особой ценности…
— А исчезнувшая девушка? — настаивал я. — Именно пропавшая картина — это ключ ко всей нашей загадке!
Капитан безразлично пожал плечами, но я как бы мимоходом добавил:
— Вчера, очень поздно, я все же нанес визит миссис Хантри…
Лицо капитана нахмурилось, посуровело. В уголках губ и глаз увеличилось число морщинок. Он, видимо, сильно рассердился, но старался себя сдерживать.
— И что же вы там узнали, Арчер? — резко спросил он после напряженной паузы.
Я коротко пересказал капитану Маккендрину наш разговор с миссис Хантри, ее взволнованность и возбужденность, когда она отрицала свое непосредственное участие в тех событиях на вилле. Я отметил роль мужчины в коричневом костюме, чьи останки были недавно выкопаны в оранжерее Хантри, подчеркнув насколько важно выяснить его личность, чтобы раскрыть мотивы двух последних убийств.
Капитан Маккендрин заметно разволновался, его лицо покраснело.
— Значит, миссис Хантри не рассказала, откуда появился тот мужчина в коричневом костюме? — спросил он с интересом.
— Нет, она уверяет, что ничего о нем не знала и не знает до сих пор. Вероятно, он тогда выписался из больницы для инвалидов… — задумчиво добавил я.
Капитан Маккендрин раздраженно ударил по столу ладонью.
— Почему, черт возьми, вы не сказали мне об этом раньше, Арчер? Ведь если человек хоть раз побывал в больнице для инвалидов, по его скелету и черепу можно легко установить его личность!
Капитан Маккендрин заметно повеселел. Что касается меня, то я попрощался и ушел.
* * *
Возвращаясь в свой отель, я по дороге заново обдумывал по памяти свой разговор в Аризоне с шерифом Бротертоном. Вспомнил о том, как шериф рассказывал о солдате, которого звали Вильсон или Джексон… Он был другом Вильяма Меада по службе в армии… Другом убитого в какой-то неизвестной драке сына Милдред Меад… Шериф рассказывал, что после войны он получил от этого друга Вильяма открытку из калифорнийской больницы для инвалидов…
«Не здесь ли разгадка личности мужчины в коричневом костюме, погибшего много лет назад в мастерской Рихарда Хантри на вилле?» — раздумывал я, взвешивая все эти данные и так и эдак. Я был почти уверен теперь в правильном ответе на этот, казалось бы, очень сложный вопрос.
* * *
Из своего отеля я заказал разговор с Аризоной, попросив соединить меня с шерифом Бротертоном в Копер-Сити. После недолгого ожидания я услышал его громкий голос. Мы дружески поздоровались.
— Я рад, что вы разыскали меня, Арчер! — воскликнул он.
— Шериф, мне необходимо выяснить у вас один очень важный вопрос. Прошу прощения, если снова спрошу о том, что уже служило предметом нашего разговора… Скажите, привлекался ли каким-нибудь образом Бемейер по делу о смерти Вильяма Меада?
— Вы уже спрашивали меня об этом. И тогда, и теперь отвечу вам то же самое: я просто этого не знаю!
— Но такая возможность существует?
— У Бемейера не было никакой причины для этого. Он был слишком тесно связан с матерью Вильяма, чтобы покушаться на него самого.
— Выражала ли Милдред Меад желание, чтобы следствие о смерти ее сына продолжалось?
— Этого я не знаю. Она разговаривала тогда по этому поводу на слишком высоком уровне. К тому же определенное время находилась в шоке…
— Шериф, еще одно ваше сообщение, сделанное в прошлый раз, приобретает особую важность… Вы тогда вскользь упомянули, что один из друзей Вильяма по армии приезжал в Аризону и беседовал с вами о его смерти, не так ли?
— Вроде бы так…
— Вы не помните его фамилию?
— Кажется, Джексон… — ответил шериф после минутного раздумья, — да, точно, Джери Джексон!
— А, может быть, несколько иначе: Джери Джонсон?
— Может быть, и так… — сказал шериф, вновь задумавшись.
— Падали подозрения на Хантри при расследовании убийства Вильяма?
— Его очень быстро увезли за пределы штата. Насколько я знаю, в Аризону он потом никогда не возвращался.
— Значит, между братьями был все же какой-то конфликт?
— Не уверен, можно ли это назвать конфликтом… Между Рихардом и Вильямом было скорее здоровое соперничество, даже определенная конкуренция. Так бы я это назвал! Оба они страстно хотели стать хорошими художниками… Оба хотели жениться на одной и той же девушке… В результате всего этого можно сказать, что Рихард Хантри выиграл оба раунда у Вильяма Меада. Плюс к этому заполучил еще ценное имение…
— Вы не догадываетесь о том, что все-таки могло произойти с Рихардом Хантри?
— Нет, не могу даже представить. Это уже не моя область! Извините, у меня вскоре назначена одна встреча, поэтому я должен закончить на этом наш разговор. Уже опаздываю… — и шериф Бротертон поспешно опустил трубку на рычаг, тепло попрощавшись со мной перед этим.
Глава 28
Я направился на Олив-стрит.
Среди зданий, свидетельствующих о довольстве и порядке, дом Джонсонов казался каким-то инородным телом. Он предстал передо мною темным, мрачным, неуютным, напоминая вытянутое и морщинистое старушечье лицо, затесавшееся в общество молодых, красивых и жизнерадостных женщин.
Выйдя из машины, я медленно направился к этому неприглядному строению, когда вдруг до моего слуха донеслось какое-то подозрительное движение в темноте со стороны угла дома. Я мгновенно остановился и тесно прижался спиной к ближайшей стене, ожидая любых неприятностей. В моей руке уже находился пистолет, готовый отразить любое нападение.
Чутко прислушиваясь, я услышал шаги, приближавшиеся в мою сторону.
Я зорко вглядывался в окружающую полутьму.
— Мистер Арчер… это вы? — услышал я тихий голос Фреда Джонсона.
— Да! — с облегчением отозвался я, опуская свое оружие в карман.
Фред перепрыгнул через какую-то канавку и подошел ко мне. Он был взволнован, его лицо бледно, как мел. Молодой человек тяжело дышал…
Я нетерпеливо схватил его за плечи и притянул к себе. Все тело Фреда била мелкая дрожь. Его рыжеватые усы спадали пучками на вздрагивающие губы, как бы символизируя его чахлую, никудышную жизнь и давно израненное вдоль и поперек мужское достоинство.
— Что случилось, Фред? — спросил я, стараясь говорить спокойно и дружелюбно, не выказывая волнения и нарастающих все больше и больше тревогу и опасений, которые меня охватили.
— Не знаю даже… точно… Родители… — бормотал он невнятные слова, выговаривая их прерывисто и с трудом.
У меня не было времени и желания заниматься успокоением Фреда. Я резко спросил:
— Твои родители удерживают в доме какую-то молодую женщину, да?!
Он лишь мрачно кивнул в ответ.
— Почему ты не сказал мне об этом сразу же?
— Я ведь… и сам не видел, что там… происходит… — с дрожью ответил он. — Мне казалось, что… Но я совсем не был… уверен… я не знал: это мисс Посидан… или кто-то другой… Пока не обнаружил… за нашим домом… ее машину…
— За кого ты принял ее до этого?
— За очередную женщину, которую… не раз… приводили… с улицы… А может, и из больницы… Так было раньше… Да он сам, отец, заманивал раньше в дом девиц, а потом… заставлял их раздеваться… С тех пор мать и начала запирать крепко дверь на замок, не выпуская его… на улицу…
— Он что, полусумасшедший?
— Не знаю… — еле слышно ответил Фред. Его глаза наполнились слезами.
— У тебя есть с собой ключ от входной двери? — строго и непреклонно спросил я, стараясь придать своим тоном ему хоть какое-то мужество.
— Да! Есть. Но будет лучше, если я войду вместе с вами… Ведь я хорошо знаю расположение комнат, а там, внутри, может быть сейчас совсем темно.
Я кивнул. Мы с Фредом тихо подошли к входной двери. Он всунул ключ дрожащей рукой в замок и тихо открыл дверь. Тут же, неподалеку, находилась миссис Джонсон, настороженно всматривавшаяся в наши лица. Увидев нас, она выдавила из себя смущенную улыбку и тихо пояснила:
— Мне никак не удавалось справиться сегодня с этим безумцем…
— Вы пойдете со мной наверх, чтобы спокойно с ним поговорить? — спросил я, надеясь на ее опыт и помощь.
— Я уже не раз пыталась это сделать… Еще ночью… Но он сказал, что застрелит себя и ее, если мы не оставим его в покое…
Тогда я отвел в сторону взволнованную и измотанную миссис Джонсон, а сам стал медленно и осторожно подниматься наверх по ступенькам лестницы.
Фред шел за мной на небольшом расстоянии, а миссис Джонсон осталась внизу.
Как только я поднялся на один этаж, то стазу же был вынужден остановиться в темном холле. Необходимо было сориентироваться и хорошенько осмотреться, насколько возможно в этом темном помещении.
Наши осторожные, тихие шаги по лестнице были все же услышаны. Из-за двери, ведущей на чердак и крышу, раздался взволнованный мужской голос:
— Кто там?
Голос Джонсона был хриплым, напряженным и явно испуганным.
— Джери, это я, Арчер, ваш друг!
— У меня нет друзей… — тихо возразил он из-за закрытой двери.
Я тихо поднялся еще на несколько ступенек и проговорил дружелюбным голосом:
— Разве вы уже позабыли, Джери? Ведь это я приносил вам позавчера две бутылочки техасского виски, помните?
— О, оно было отличное! Да и сейчас тоже пришлось бы кстати… — отозвался он после недолгого раздумья. — Но я не спал всю ночь и очень устал…
Поддавшись какому-то внутреннему побуждению, я медленно достал из кармана пистолет и снял его с предохранителя.
— Что вы делаете там за дверью? — насторожившись, спросил Джери Джонсон. Он, очевидно, услышал металлический щелчок предохранителя на моем оружии.
Я приготовился действовать по обстоятельствам, ответив ему миролюбивым тоном:
— Я снова приготовил вам, Джери, техасского виски! — С этими словами я подошел вплотную к двери и осторожно нажал на нее свободной левой рукой, держа в правой наготове пистолет.
Дверь открылась.
Джери Джонсон сидел у подножья лестницы, ведущей в получердачное помещение. Неподалеку от него лежал маленький пистолет…
Здесь оказалась импровизированная, но неплохо оборудованная мастерская под крышей. Я в этом убедился уже через пару минут, как только поднялся сюда.
Распахнулась дверь, и Джери Джонсон увидел пистолет вместо бутылочки с виски. Он сразу же потянулся за своим оружием, но его реакция была гораздо медленнее, чем моя.
Я быстро шагнул вперед и наступил на его ухватившую уже пистолет руку.