— Но ведь вашего вора задержали? Может, ваша жена видела его в тюрьме?

— Нет, его не задержали, это была ошибка. Мэйбл бывает наивна и слишком доверчива, но она бы узнала его. К тому же ее даже не вызывали в полицию.

— Но тогда кто же просил вашу жену опознать подозреваемого?

— Детектив из страховой компании, на следующий день после того, как она узнала свои часы-браслет. Мне пришлось отдать обратно двести долларов за них. Это были уникальные часы! К счастью, свои часы с бриллиантами Мэйбл держит в сейфе.

Мне еще никогда не приходилось допрашивать такого бестолкового типа. Я так и не узнал ровным счетом ничего из всей его болтовни.

— Если я правильно понял, — медленно проговорил я, — страховой компании удалось найти ваши часы?

— Точно! Ровно через пятнадцать дней после кражи, у скупщика в Лос-Анджелесе. Им даже удалось выяснить, кто именно продал эти часы. Какой-то фотограф из Пасифик Палисада.

— Фотограф?

— Да. Вор тоже был фотографом, по крайней мере, выдавал себя за такового. Но это был не тот. Тот, кто продал часы скупщику, сказал, что купил их у одного клиента, и, кажется, он говорил правду. Мэйбл ездила с этим типом из страховой компании в Пасифик Палисад. Она вошла в фотоателье и спросила, во сколько ей обойдется художественный портрет. Она прекрасно справилась со своей ролью, можете мне поверить. Она всегда была хорошей актрисой. Я лично поставил с ней тридцать фильмов.

На пороге появилась горничная.

— Вы вызывали меня, мистер Ричардс?

— Да, скажите миссис Ричардс, чтобы… Одним словом, попросите ее спуститься ко мне в библиотеку.

Когда горничная вышла, я спросил хозяина:

— Надеюсь, что миссис Ричардс вполне здорова? У нее не больное сердце?

— У Мэйбл? Она здорова как лошадь!

Подумав, он все-таки бросил на меня вопросительный взгляд.

— Фотографии, о которых я говорил, сняты с мертвого человека.

— Мертвого?!

— У него не слишком приятный вид, так как он погиб при несчастном случае. Я хотел вас об этом предупредить.

— Ба! Она достаточно их повидала!

— Что я повидала, Джесон? — раздался спокойный женский голос.

Миссис Ричардс вошла в комнату совершенно бесшумна Это была высокая, стройная женщина, и если бы не легкая седина в волосах, ее можно было бы принять за молодую девушку. На ней было черное, не слишком открытое вечернее платье.

— Что тут происходит? — спросила она.

— Вот этот джентльмен… Мистер Кросс, не так ли?.

Так вот, он хочет показать тебе фотографии мертвеца…

— Ради Господа Бога, мистер Кросс! Что за странная мысль?

— Я полагаю, мадам, речь идет о человеке, который вас обокрал, — попытался объяснить я.

— По правде говоря, — заметила она, — «обокрал» — это в данном случае не совсем точное слово.

— В самом деле, — согласился Ричардс. — Это ты сама пригласила его и практически все преподнесла ему на блюдечке. Если бы мы не были застрахованы, я бы стал беднее на тысячу четыреста двадцать долларов. Нет, ошибся… — машина в его голове принялась считать. — Нет, только на тысячу двадцать, потому что часы были возвращены.

Миссис Ричардс положила руку на его плечо.

— Но так как мы все-таки были застрахованы, ты не потерял ни цента. Запомните это, — обратилась она уже ко мне.

— А как все это произошло, миссис Ричардс? — спросил я, надеясь получить наконец какой-нибудь вразумительный ответ.

— О, самым естественным образом! Этот молодой человек — у него, кстати, был изумительный голос — позвонил мне в одно февральское утро…

— Нет, это было в январе, — перебил ее муж. — Двенадцатого января, чтобы быть точным.

— Пусть в январе, — вздохнула Мэйбл. — Он сказал мне, что работает на один магазин и что он слышал о нашем доме как об очень комфортабельном, модно и со вкусом обставленном. Попросил у меня разрешения сделать несколько снимков. Я, разумеется, согласилась. Видите ли, мистер Кросс, я очень горжусь нашим домом и…

— Еще бы ты им не гордилась! — снова вмешался Ричардс. — Он стойл мне шестизначную сумму и…

— Помолчи немного, Джесон. Короче, этот фотограф явился утром с фотоаппаратом, треногой и всем прочим. Я показала ему весь дом, и он сделал несколько снимков… а может, только делал вид, что снимает. Я была столь легкомысленна, что оставляла его одного в нескольких комнатах, и он воспользовался этим. По-моему, он хватал все, что под руку подворачивалось. Я же обнаружила это несколько позже?.. А тогда еще умудрилась предложить ему бутылочку пива.

— Пиво, кстати, отличного качества, — снова возник Ричардс. — Прямо из Англии…

— И стоит очень дорого, — со смехом закончила его жена. — Не обращайте на него внимания, мистер Кросс. Он совсем не скупой, у него просто мания — переводить все в цифры. Какова моя стоимость, Джесон? Можешь ответить сразу?

— Ты имеешь в виду — для меня? Миллион долларов!

— Выдумщик. Я просто старая кляча.

— Не говори так вульгарно, дорогая!

— Я никогда не корчу из себя, аристократку, — она повернулась ко мне. — Покажите мне эти фотографии, мистер Кросс.

Я протянул ей их. Она нахмурилась, разглядывая изуродованное тело.

— Бедняга! Что с ним случилось?

— Его сбила машина. Вы узнаете его?

— Я думаю, что это тот самый человек, но я бы не рискнула поклясться в этом.

— Этого я от вас и не прошу. Но ведь можно сказать, что вы, миссис Ричардс, почти уверены в этом?

— Да, мне кажется. Когда он погиб?

— В прошлом феврале.

Она вернула мне фотографии и сказала мужу:

— Видишь, я же говорила тебе, что этот фотограф из Пасифик Пэлисад — совсем другой человек. Он старше, солиднее и волосы у него гораздо темнее.

— Тем не менее мне хотелось бы поговорить с ним, — сказал я. — Где находится его ателье?

— Я уже не помню адреса, но попытаюсь объяснить вам, как туда проехать. Вы знаете перекресток, где бульвар Сансет пересекается с Пляжем прогулок?

— Слева, если ехать на север.

— Да. Вот там вы его и найдете. В тех местах просто нет другого фотографа, а у него на витрине выставлены портреты, — она слегка пожала плечами. — Надо сказать, что это одно из самых печальных мест, какие мне только попадались.

— Почему?

— Кругом такая нищета и просто пахнет мошенничеством. И этот человек даже ничего не понимал в фотографии.

— Мэйбл просто презирает тех, кто ничего не добился в жизни, — заметил Ричардс. — Это напоминает ей ее собственное детство и раннюю юность. Она работала и хлебнула горя, пока не встретила меня.

— Ваш муж сказал мне, миссис Ричардс, что вы разговаривали с этим фотографом с Пляжа прогулок. Это действительно так?

— Да. Детектив из страховой компании попросил меня отправиться туда и прикинуться клиенткой. Я задала этому фотографу несколько вопросов относительно формата, цены и прочего, но он не смог самостоятельно ответить ни на один вопрос. Он все время обращался за помощью к малышке.

— К какой малышке?

— В ателье была еще такая блондиночка, которая ему помогала. Возможно, его жена, потому что вряд ли при его заработках его хватило бы нанять себе помощницу. Малышка была очень любезна, она узнала меня. Она, видимо, смотрела по телевидению какой-то из моих старых, фильмов.

— Телевидение! — воскликнул муж. — Ты же знаешь, что я запрещаю произносить в своем доме это отвратительное слово!

— Прости, Джесон. Короче говоря, мистер Кросс, она даже попросила у меня автограф. Вот уже целую вечность никто не просил у меня автографа.

— Вы можете описать ее?

— Попытаюсь. Хорошенькая, с большими фиалковыми глазами, и вьющимися волосами. Но она не умеет пользоваться косметикой — слишком яркие губы, слишком много туши на ресницах и всего прочего. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь в том, что она его жена. Она называла его по имени… Артом, кажется…

Арт Лемп и Молли Фэйн. Я облизал сразу пересохшие губы.

— А как выглядел мужчина, миссис Ричардс?

— Совершенно аморфный… Я не могу подобрать для него лучшего определения. У него был такой безвольный рот, а это больше всего поражает меня обычно в лицах. Я думаю, это признак или злобности, или полного отсутствия воли.

— А какого он возраста?

— Трудно сказать. Между пятьюдесятью и шестьюдесятью.

— Плешивый?

— Нет. Но как странно, что вы спросили меня об этом. У меня тогда мелькнула мысль, что он носит парик. У него были очень старательно уложены волосы и это так контрастировало со всей его внешностью! Одет он был очень неряшливо.

Я направился к двери.

— Очень признателен вам обоим, — сказал я, уже взявшись за ручку. — Вы мне очень помогли.

Ричардс проводил меня до прихожей.

— Так в чем же, собственно, дело, мистер Кросс? — спросил он. — Этот фотограф, он что — скупщик краденого?

— Это очень длинная история. Я расскажу вам ее в другой раз, а сейчас я должен бежать.

— Как хотите, — он вышел вместе со мной на террасу и глубоко вдохнул свежий воздух. — Какой замечательный вечер! А вы видите эту панораму? Там внизу университет, и эта атмосфера культуры хорошо влияет на меня. Я, знаете ли, очень большой поклонник культуры.

— Физической, — поправила его жена, незаметно оказавшаяся рядом с нами. — Доброго вам вечера, мистер Кросс, — добавила она.

Глава 17

Двигаясь в общем потоке многочисленных в это время машин, я старался как-то систематизировать все, что мне удалось узнать. День, который начался так печально, кончался гораздо удачнее, чем я мог ожидать. Правда, Джемми не был возвращен родителям, и это было очень тревожно. Но за последние часы я сделал столько открытий, что, если так будет продолжаться и дальше, тайна может быть раскрыта гораздо быстрее, чем. это можно было предполагать.

«Прогулка» была очень оживленной, ярко освещена и заполнена людьми, снующими между открытыми магазинами. Наконец я обнаружил и ателье со светящейся вывеской, на которой было только одно слово: «Фотография». Я замедлил ход и, услышав позади себя сигнал, сделал жест рукой, предлагая обогнать меня. Я раздумывал, куда бы мне поставить машину, но тут один из стоявших на обочине как раз напротив ателье автомобилей тронулся, с места, освободив его для меня. Я тут же воспользовался этой удачей, припарковал машину и вышел из нее.

Ни витрина ателье, ни оно само, не были освещены, но уличное освещение и фары проезжавших машин позволяли прочесть почти на всех выставленных фотопортретах надпись: «Кэрри».

Помещение ателье было явно небольшим, и в глубине его, при ближайшем рассмотрении, все-таки можно было увидеть слабый свет. Я постучал в дверь и стал ждать. Стеклянная дверь неожиданно быстро осветилась, и за стеклом появилась женщина. Она сделала шаг вперед и спросила сдавленным голосом:

— Арт? Это ты, Арт?

— Это весть от него! — воскликнул я.

Один или двое прохожих обернулись, а затем продолжили свой путь. Женщина подошла вплотную к двери, и я смог различить ее черты. Я даже заметил, что у нее дрожали губы.

— Если он хочет вернуться, — сказала она из-за двери, — то передайте ему, чтобы он убирался к дьяволу!

— Как раз это я и хотел вам объяснить.

— После того, что он сделал, я не дотронусь до него даже пинцетом… — она вдруг замолчала, а потом спросила: — А что вы собираетесь объяснить мне?

— Позвольте мне войти, Молли. Мне надо многое вам сказать.

— А кто вы такой? Я вас не знаю.

— Я видел сегодня Арта, и он неважно чувствует себя.

— А мне наплевать на него! Спокойной ночи, уходите и оставьте меня в покое. Если вы друг Арта, можете все это ему передать.

— Это невозможно. Он не услышит.

— Пусть купит себе аппарат для тугоухих. Адью…

Но, говоря это, она все приближалась и приближалась к двери, и теперь ее нос оказался прижатым к стеклу. Видимо, она старалась разглядеть меня.

— А что вам нужно? — вдруг спросила Молли.

— Кое-что узнать у вас.

— Пойдите и узнайте все у Арта. Он уверял меня, что все знает. Спросите его, он вам ответит.

— Это невозможно. Он не может говорить.

Она подняла брови.

— Держу пари, что его посадили.

Она сделала шаг назад, и. я увидел красное пятно на стекле, оставшееся от ее губ.

— Неужели мне всю ночь придется уговаривать вас впустить меня? Дайте мне войти, и я вам все расскажу.

— А откуда я знаю, что рядом с вами там нет Арта?

— Выгляньте и убедитесь в этом сами.

— Спасибо. Очень мило — я выгляну, а вы вытащите меня наружу. Не о чем и говорить! Прежде всего, кто вы такой? Флик?

— Да, в некотором роде. Я надзираю за условно осужденными.

— А я не условно осужденная и даже никогда не была под судом.

Однако она отодвинула засов и слегка приоткрыла дверь. Я поспешил сунуть в щель ногу.

— Я невинна, как новорожденный ягненок.

— Когда вы видели Арта в последний раз?

— Добрых две недели назад. У нас с ним произошло объяснение, и я выставила его за дверь.

— Он ваш муж?

— Нет. Мы с ним… компаньоны. Я взяла его после отъезда Кэрри. Но у меня с ним все кончено, клянусь вам! Подумать только — он посмел поднять на меня свои грязные лапы! Если с ним что-нибудь случилось, я буду только рада, — она вздрогнула. — Боже, какой сегодня холодный вечер! Не стойте тут, входите, если еще хотите. Но сразу предупреждаю вас: я ничего такого Не сделала, и я не видела никого, кроме клиентов, с той поры, как Кэрри бросил меня.

Она снова вздрогнула, и тут я разглядел, что на ней было только легкое платьишко.

— Подождите меня секунду, Молли, — сказал я и вернулся к машине за портфелем.

— Что у вас там? — подозрительно спросила она.

— Я покажу вам в помещении.

Она открыла дверь шире и выглянула на улицу. Потом она провела меня через ателье в довольно большую комнату с двумя окнами и второй дверью, выходящей на пляж. В одном углу комнаты Стоял аппарат, прожекторы и прочее фотооборудование, в другом, освещенном торшером, я увидел диван-кровать, на котором в беспорядке валялись нейлоновые чулки, трусики и лифчики. На полу лежали газеты и журналы. В нескольких метрах от дивана стояла газовая плита, а на ней — кофеварка.

Этот невероятный беспорядок совершенно не вязался с обликом молодой, опрятной, хорошо одетой и аккуратно причесанной женщины, стоявшей передо мной.

Молли по-прежнему дрожала. Она накинула что-то на плечи и села на диван, отодвинув в сторонку белье.

В комнату доносились вой ветра с пляжа и шум морского прибоя.

— Ненавижу этот шум, — сказала Молли. — Просто не понимаю, как я могла обосноваться здесь… — она закрыла лицо руками. — Там, где я провела свое детство, были всегда такие теплые ночи!

— А где вы жили, Молли?

Она подняла голову и сжала губы.

— Это вас не касается, голубчик. Я совершеннолетняя и не сделала ничего такого, за что меня можно было бы упрекнуть.

— Меня интересуют только. ваши друзья. Кэрри Сноу, Арт Лемп, Фред Майнер.

— Какой Фред?

— Фред Майнер.

Я подробно описал ей внешность шофера.

— Не знаю я этого типа, — решительно заявила Молли. — Двух других — да. А что они натворили?

— Как странно, что вы меня об этом спрашиваете.

— Почему? Вы ведь флик, правда? Вы же не ради удовольствия болтаете со мной, — она громко проглотила слюну. — А вы недавно видели Кэрри?

Когда она произносила это имя, в ее тоне зазвучала нежность.

— Нет, в последнее время я его не видел. А когда он вас покинул?

— Точно не помню, наверное, месяца три назад. Мы прожили вместе всего один месяц. Я даже не удивилась, когда он ушел. Я знала, что рано или поздно он уйдет к ней. Когда мы были вместе, он только о ней и говорил.

— Я не совсем вас понимаю.

— Это не имеет значения.

— Когда же вы видели его в последний раз, Молли?

— Я уже сказала вам — примерно три месяца назад, в феврале. В начале февраля, — она грустно посмотрела на меня. — Я надеялась, что он хотя бы напишет мне, но так ничего и не получила от него. Я понимаю, у Кэрри неприятности, и вы наблюдаете за ним.

— Он больше не нуждается в наблюдении, Молли. Он умер.

Она открыла рот.

— Вы лжете! Кэрри не мог умереть! Он слишком молод.

— Он умер насильственной смертью в начале февраля.

— Вы хотите сказать, что его убили?

— Это я и стараюсь выяснить.

— Почему вы пришли ко мне?

— Потому что вы его знали.

— Я вам не верю. Я не верю, что он умер. Вы лжете, чтобы заставить меня говорить, но я не дам провести себя!

Я показал ей фотографии, которые дал мне Сэм Дрессен. Она просмотрела их одну за другой, уронила на пол и откинулась назад. Так она лежала несколько минут с устремленным в потолок взглядом и полуоткрытым ртом. Потом она повалилась на бок, начала всхлипывать, а затем сорвала с плечей шаль и закрыла ею голову, оставаясь неподвижной.

Я убрал фотографии в портфель и осторожно прикоснулся к ее плечу.

— Молли…

— Оставьте меня в покое! Уходите…

— Вы были очень привязаны к Кэрри?

— С чего вы взяли?

— Он был убит.

Она откинула шаль и выпрямилась, опершись на локоть. Лицо ее страшно изменилось, глаза были сухими.

— Кто убил его?

— Мы до сих пор точно ничего не знаем. Он был сбит машиной. Но только вчера вечером нам удалось его опознать.

— Это сделал Арт Лемп, — заявила Молли. — Он вернулся на «крайслере» Кэрри…

— Откуда вернулся?

— Оттуда, куда они ездили. Кэрри мне ничего не сказал. Они уехали вместе, и больше я Кэрри не видела, — она замолчала и снова судорожно глотнула. — Я слышала их разговор накануне отъезда. Арт говорил, что знает, где находится эта женщина, и готов отвезти туда Кэрри.

— К женщине, о которой вы уже говорили?

— Да, та, которая была причиной всех его бед. Она донесла на него фликам, и это стоило ему шести лет в Портсмуте. После своего освобождения Кэрри все время пытался разыскать ее.

— А когда он вышел из тюрьмы?

— В прошлом году. Вскоре после этого я и познакомилась с ним.

— А как зовут эту женщину?

— Не знаю. Я только знаю с его слов, что она донесла на него.

— А где она живет?

— Да не Знаю я. Какое это вообще имеет значение? Арт Лемп соврал, что разыскал ее. Просто он хотел заманить Кэрри в такое место, где его можно было убить.

— Вы уверены в том, что говорите, или это просто ваши догадки?

— Я знаю Арта. Это грязный лгун. Он вернулся на машине Кэрри и сказал мне, что Кэрри продал ему машину, потому что отправился путешествовать. Арт заявил, что больше он ничего не знает, но он врал, и это так же верно, как то, что я еще дышу.

— Вы считаете, что он уехал вместе с Кэрри для того, чтобы убить его?

— Да, потому что он хотел оторвать Кэрри от меня. Арт сходил с ума по мне. Но, в сущности, это я сумасшедшая, потому что терпела его возле себя.

—. Почему вы его приняли?

— Я надеялась с его помощью найти Кэрри. К тому же я чувствовала себя одинокой, и мне нужно было, чтобы кто-нибудь оплачивал это помещение. Какая я была дура! А он постоянно пьянствовал и ругался.

— А когда вы выставили его за дверь?

— Дней пятнадцать назад. Я вдруг обнаружила, что он продал мои часы — мой свадебный подарок от Кэрри. В тот день мы по-настоящему подрались с этим подонком. Он посмел поднять на меня руку! Но это было в первый и в последний раз. Я велела ему немедленно убираться отсюда, если он не хочет иметь дело с полицией. У меня до сих пор остались следы на спине… И нет никакой надежды отомстить ему! Я же ничего не могу доказать…

Она встала и начала снимать платье.

— Не надо, Молли, я и так верю вам, — поспешил сказать я. — А после этого вы видели Лемпа?

— Он звонил мне по телефону почти каждый день, умолял разрешить ему вернуться или хотя бы встретиться со мной. Чего он только не предлагал мне! Норковую шубу, новую машину и даже путешествие на Гонолулу! Я отвечал ему, что предпочитаю бедствовать.

— Вы знаете его адрес?

— Отель в Лонг Бич. Думаю, он оттуда звонил мне.

— Какой отель?

— Кажется, «Нептун», Он все повторял, что сходит по мне с ума и не может без меня жить. Я сказала, чтобы он убирался…

Глава 18

Мы ехали по направлению к Санта-Монике. Был уже двенадцатый час ночи, и интенсивность движения на шоссе спала. Пляж был безлюдный, виднелось лишь несколько парочек, которые, видно, считали, что любовь согревает их. Над морем свистел ветер, и порывы его чувствовались даже в машине.

Молли с явным раздражением смотрела в боковое окно.

— Ненавижу этот грязный пляж! — вдруг сказала она. — Когда я смотрю на океан, я начинаю сходить с ума, потому что представляю себе, что он простирается больше чем на пятнадцать тысяч километров и что здесь находится самое глубокое место на свете. Это мне Кэрри сказал. Вы знаете океан?

— Пришлось пересекать его во время войны.

— Кэрри тоже. Не меньше шести раз!.. Теперь он тоже отправился в далекое путешествие, но на этот раз он не вернется, — она прижалась лбом к стеклу. — Он, наверное, чувствует себя таким одиноким там, где теперь находится.

Молли вздохнула и подняла воротник пальто. Когда я свернул налево, она обернулась и смотрела на океан, пока он не скрылся из виду.

— Откуда ты родом, Молли?

— Не скажу, а то вы отправите меня туда.

— Разве тебе самой не хочется вернуться, после того, что ты тут пережила?

— Я никогда не рассчитывала на легкую жизнь… Не так это легко — стать звездой. Но если ты красива и у тебя талант… — можно было подумать, что она читает заученный текст. — Почитайте киножурналы, если мне не верите.

— Ты действительно красива, это правда. Но есть ли у тебя талант?

— Я красива, — повторила она. — Все жюри находят меня красивой. Они говорят, что я представляю классический тип красоты: восемьдесят восемь — пятьдесят восемь — восемьдесят восемь. И талант у меня есть. Я могу играть на сцене. Хотите покажу? Я помню кое-что наизусть.

— Я веду машину и не могу следить за твоей игрой. А что побудило тебя приехать именно сюда? Конкурс красоты?

— Я участвовала в нескольких у себя. Жюри сказало мне, что у меня классический тип красоты. В своем штате я даже вышла в финал. Но сюда я приехала не по своему желанию.

— Ты удрала из дому?

— Что вы, нет! Мать сама разрешила мне уехать и даже дала деньги на автобус. Мать у меня обеспеченная, у нее свой косметический кабинет.

— Где?

— Поищите, если хотите. Я все равно не скажу.

— Почему? Ведь мама знает, где ты.

— Не знает.

— Как так?

— Она умерла. Погибла при наводнении прошлой весной.

— А отец?

— Тоже умер. Вся семья погибла в один день.

— Но тогда, значит, ты унаследовала косметический кабинет?

Молли немного помолчала.

— Нет. Там все было снесено водой. Так что, сами видите — нет смысла отправлять меня домой. Я останусь здесь и буду ждать, пока мне не предложат хороший контракт. А я его обязательно получу, вот увидите!

— Сколько тебе лет, Молли?

— Двадцать один.

— Не может быть. Девушки в таком возрасте уже не делают подобных глупостей.

Она не обиделась на меня, но повторила:

— Мне двадцать один год, и я совершеннолетняя.

— У меня не было ни малейшего желания пререкаться с ней, и я решил сменить тему.

— А на каком корабле служил Кэрри?

— Кажется, на авианосце. Он служил фотографом. Поэтому после демобилизации он занялся тем же.

— Ты не помнишь названия этого авианосца?

— Дайте подумать… В его названии было слово «Бай».

— «Эрика Бай»?

— Точно, «Эрика Бай».

— Фред Майнер тоже служил на этом корабле. Он был механиком. Кэрри никогда не говорил о нем?

— Вы уже задавали мне этот вопрос, и я ответила отрицательно. А какую роль во всем этом играет ваш Фред Майнер?

— Это он в феврале был за рулем той машины, что сбила Кэрри.

— Вы говорили, что это был Арт Лемп.

— Нет, этого я не говорил. Это ты так решила. Но я не удивлюсь, если окажется, что Лемп тоже замешан в эту историю:

— Я в этом уверена. Арт всегда завидовал Кэрри. Он первый познакомился со мной и считал, что имеет на меня больше прав. После нашей свадьбы с Кэрри…

— Ты действительно была замужем за Кэрри?

— Конечно, и могу это доказать. Но даже после моего замужества Арт не прекратил приставать ко мне. И он постоянно пытался вовлечь Кэрри в свои махинации, чтобы скомпрометировать его. Арт Лемп — это грязный тип… Когда-то он был фликом, но потом стал чем-то еще худшим. Он просто преступник!

— А Кэрри?

— О, Кэрри был совсем, другой. У него была артистическая натура. Мы с ним хорошо понимали друг друга. Конечно, ему приходилось заниматься в жизни не совсем чистыми делами, но пусть найдется такой ангел, чтобы бросить в него камень!.

— Тем Не менее он просидел в Портсмуте шесть лет.

— Это ничего не значит. Просто вышла какая-то ошибка.

— Открой-ка «бардачок», там лежит фотоаппарат. Взгляни на него.

— Фотоаппарат? Зачем мне смотреть на него?

Но она выполнила мою просьбу. Я включил свет на приборном щитке.

— Тебе знакома эта вещь, Молли?

— Очень возможно. Откуда вы взяли этот аппарат? Мне кажется, что это тот, который был у Кэрри.

— Он принадлежал Кэрри? — переспросил я.

— Он был у него.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сейчас я вам все объясню. Он не собирался его украсть. Он мне все рассказал. Его корабль стоял в сухом доке в Сан-Диего, и там, на танцевальном вечере, он встретился с этой рыжей женщиной.

— Как ее звали?

— Он не сказал мне этого. Он просто называл ее «рыжая женщина». Она ему нравилась, и она уговорила его уйти с корабля. А когда он это сделал, она сдала его фликам. У него с собой было два аппарата, он просто забыл отнести их на место, а его судили за дезертирство и за кражу государственного имущества. Но этот вот, второй, фотоаппарат они не нашли, потому что он спрятал его у одного товарища.

Я прибавил газу. Мы миновали черту города, и впереди теперь простиралось, прямое, открытое шоссе. Слева виднелись огни аэропорта. Спидометр показывал сто тридцать.

— Это Кэрри тебе рассказал или ты сама все выдумала?

— Это чистая правда. Кэрри никогда не лгал.

— Ты должна попытаться тоже хоть иногда не лгать, — заметил я, так как она уже начинала злить меня.

Молли инстинктивно отшатнулась от меня.

— Я говорю вам правду! Я не лгунья. Куда мы едем?

— Повидать Арта.

— Я не верю вам. Это вы лжете. Вы собираетесь передать меня полиции для отправки домой?

— Помолчи и сиди спокойно, — приказал я ей. — А то я рассержусь!

Она сразу же присмирела. Краем глаза я успел заметить, что она полезла в «бардачок», и через мгновение она уже держала в руках мой кольт, который, как всегда, лежал там.

Я инстинктивно затормозил, раздался скрежет, машину занесло. Молли рассмеялась.

— Кончилась наша прогулка вдвоем, — насмешливо сказала она. — Вылезайте-ка из машины.

Она держала мой кольт обеими руками, и отвратительная маленькая дырочка смотрела мне прямо в глаза. Это был служебный револьвер калибра 45, способный кого угодно прострелить насквозь. Я медленно остановил машину, стараясь одновременно припомнить, ставил ли я оружие на предохранитель. Если да, то я ничем не рисковал, так как она наверняка не разбиралась в таких вещах. Если же нет, то ей достаточно было нажать на курок, чтобы отправить меня на свидание со своим дружком Кэрри.

Дорога была пустынная, вокруг никого. Шансов на появление встречной машины — никаких. Я почувствовал неприятное посасывание в желудке. Представитель закона, позволивший какой-то девчонке завладеть своим оружием! Я потянул за ручной тормоз.

— Не стоит этого делать! — снова засмеялась Молли. — Выходите! И не забудьте, оставить ключи от зажигания.

— Я не двинусь с места.

— Выходите, или я стреляю! Вам не удастся отправить меня в Синтоуз, чтобы там обо мне позаботились. И я не хочу быть задержанной по обвинению в краже аппарата.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я понял, что она, не задумываясь выполнит свою угрозу.