— Ты была, как всегда, на высоте, ангелочек, — поспешил он успокоить свою половину. — Кроме шуток. Без тебя у меня не было ни малейшего шанса добиться чего-нибудь путного от этой дамочки.

— Разве что тебе пришло бы в голову использовать мою булавку, чтобы разбудить ее, — рассмеялась Филлис.

— Хуже всего, что, когда она протрезвеет, она, наверное, станет утверждать, что слыхом не слыхивала ни о какой записке, — вздохнул Шейн. — Черт бы побрал эту бабу!

Он сделал изрядный глоток коньяка и поставил бокал на пол.

— Может быть, мне стоит повторить попытку, — предложила Филлис.

— Лучше и не пробовать, — грустно усмехнулся Шейн. — Придется придумать что-нибудь получше, если мы намерены справиться с этим делом. А пока хвастаться нечем. Сначала я позволил Джо Миду обвести себя вокруг пальца, а затем и ты не сумела обработать Селию Мур.

На глаза у Филлис навернулись слезы. Ей было хорошо известно, что больше всего на свете ее рыжеголовый супруг опасался вида плачущих женщин. А она так гордилась своей ловкостью, проявленной во время пресловутой встречи! Но разве можно ожидать благодарности от мужчины, тем более от собственного мужа? Сквозь слезы она наблюдала, как ее супруг поднялся со своего места и направился к телефону.

— Я хотел бы переговорить с шерифом Флемингом, — сообщил он в трубку, набрав номер. — Какого черта! — рявкнул Шейн, неожиданно переходя на крик. — Откуда мне знать, где вы можете его отыскать? Звоните в офис, домой, в бары, наконец. Разумеется, это важно! Перезвоните мне, как только разыщете его.

Детектив швырнул трубку на рычаг и в очередной раз потянулся к бутылке с коньяком.

— Ты что-то придумал, Майкл? — спросила жалобно Филлис.

— То, до чего мне следовало додуматься по меньшей мере час тому назад, — Шейн взял бокал, согревая коньяк теплом своих больших ладоней. — Боюсь, что я теряю хватку, Фил. Это дельце превращается для меня в кошмар. Каждый раз, когда я начинаю думать, что наложил лапу на что-то существенное, я вытягиваю пустышку. Ни один из моих обычных методов здесь не срабатывает. Я привык идти к цели напролом и, раз ухватившись за нужный конец, уже не выпускать его из рук. Здесь это не проходит.

Звонок телефона прервал его покаянную речь. Шейн поднял трубку.

— Это вы, шериф? — спросил он. — Я хотел бы, чтобы вы приставили своего человека к Джо Миду. Пусть не оставляет его ни на одну минуту. Это может оказаться чертовски важным. Надеюсь, что у вас найдется подходящий кандидат?

Несколько секунд, он, нахмурившись, вслушивался в слова, произносимые на другом конце линии.

— Правильно, шериф. Считайте, что я прошу вас охранять Мида именно по этим двум причинам. Первая — держать Мида и все его слова под постоянным контролем и вторая — изолировать его от нежелательных посетителей… Полностью полагаюсь на вас. Всего хорошего.

— Ты все-таки думаешь, что Мид убил Нору и ее отца, а затем в порыве раскаяния пустил себе пулю в лоб? — недоверчиво спросила Филлис.

— Все может быть, — неопределенно буркнул Шейн. — Хотя причиной может быть и вполне понятное желание отвести от себя подозрения.

— Отвести от себя подозрения… — недоуменно повторила Филлис.

— Ну да, что же тут непонятного? — Шейн сопроводил свои пояснения нетерпеливым жестом. — Если Мид почувствовал, что мы сели ему на хвост, то ему было просто необходимо предпринять какие-то меры, чтобы обеспечить себе мало-мальски приличное алиби.

— И принял такие меры, что едва не отправил себя на тот свет, — с сомнением произнесла Филлис.

— Некоторые ребята, случается, совершают весьма необдуманные поступки, когда накладывают в штаны, — объяснил Шейн. — Откуда мы знаем, может быть, он собирался только слегка поцарапать себе физиономию. В таких делах надо иметь очень крепкие нервы, — закончил он, опускаясь в кресло.

— Но если ты думаешь, что Мид убил миссис Карсон, почему ты не сказал об этом прямо? Шериф мог подумать, что ты опасаешься за жизнь самого Мида.

— Я не говорил, что подозреваю его в убийстве Норы. Черт меня побери, если я знаю, кто это сделал. Но кто бы ни стрелял в Мида, этот же человек был и убийцей Норы. Возможно, Джо видел его. В этом случае можно предположить, что убийца попытается одним махом убить двух зайцев, прежде чем Мид сможет заговорить.

Филлис вздрогнула и поплотнее закуталась в одеяло.

— А ты что, больше не собираешься ложиться? — поинтересовалась она. — По-моему, в номере достаточно прохладно.

— Я уже подумывал об этом, но пока коньяк неплохо меня согревает.

Наступила непродолжительная пауза.

— Ты не знаешь, как далеко отсюда до Теллуриды? — неожиданно спросил Шейн.

— Мне кажется, что мы проезжали мимо этого городка на прошлой неделе, — неуверенно ответила Филлис. — Помнишь, крошечный старый горняцкий поселок у подножия горы. Он виднеется где-то глубоко внизу с этого удивительно прекрасного и опасного шоссе стоимостью в миллион долларов.

Шейн угрюмо кивнул.

— По меньшей мере день на машине, чтобы добраться туда, — прикинул он.

— Наше путешествие заняло три дня, — возразила Филлис.

— Естественно, раз мы останавливались и в Гуннисоне, и в Колорадо Спрингс. Сначала тебе приспичило посмеяться над моими попытками поймать радужную форель, а затем захотелось полюбоваться пиком Пайка.

— О\'кей, — пришлось на сей раз уступить Филлис. — Итак, один день пути. Когда мы отправляемся?

— Что касается тебя, то ты никуда не отправляешься, — объявил Шейн, доставая из кармана жестяную коробку из-под табака «Принц Альберт» и вытряхивая на стол ее содержимое.

— Что это? — спросила Филлис, с интересом наблюдая за действиями мужа.

— Да вот, прихватил это сокровище из хижины малахольного Пита, — объяснил Шейн, выбирая из кучки газетных вырезок ту, в которой сообщалось об исчезновении Питера Делкора. — Одну минутку, ангелочек.

Он поднял телефонную трубку и попросил междугородный коммутатор.

— У аппарата Майкл Шейн из отеля «Теллер-Хаус», — сказал он и попросил, взглянув еще раз на вырезку. — Соедините меня с редактором газеты «Теллурид Кроникл», Теллурида, штат Колорадо.

Он положил телефонную трубку на рычаг и передал фотографию и заметку жене.

— Бедный старик, — пробормотала Филлис, бегло просмотрев заметку. — Наверняка был под башмаком у своей супруги. Представь себе, что должен был он почувствовать, увидав в газете фотографию Норы всего в нескольких дюймах от своей собственной. Поди переживал, прочитав историю о том, как она разыскивала его все эти годы. Странно только, что после этого он не отправился немедленно к дочери. Как ты думаешь, почему он так поступил?

— На мой взгляд, возможны два объяснения, — предположил Шейн. — Либо сделав, наконец, свою первую богатую заявку после десяти лет неудачных поисков, старик не захотел разделить ее с дочерью; либо, напротив, его испугал ее успех, и он не пожелал опозорить свою дорогую дочурку перед ее богатыми и влиятельными друзьями.

Раздался телефонный звонок. Шейн схватил трубку и, когда редактор «Теллурид Кроникл» оказался на линии, произнес медленно и отчетливо:

— С вами говорит Майкл Шейн, детектив из Сентрал Сити… Да, совершенно верно… Извините, что беспокою вас в столь ранний час, но на нас сейчас висит пара нераскрытых убийств, и мы нуждаемся в вашей помощи.

Выслушав слова, произнесенные на другом конце провода, Шейн продолжал:

— Большое спасибо. Я высоко ценю ваше согласие. А скажите мне, сколько лет вы работаете редактором «Кроникл»?… Превосходно. Тогда вы должны помнить исчезновение Питера Делкора, случившееся около десяти лет тому назад.

Шейн с нетерпением ждал ответа, привычно теребя мочку левого уха. Затем он заговорил вновь:

— Да, это тот самый человек. Старый золотоискатель, исчезнувший без видимых причин средь бела дня. После него осталась дочь Нора… Совершенно верно. Теперь она довольно известная актриса… Да, участвует в спектакле театра Сентрал Сити. Я хотел бы узнать у вас, не остался ли в живых еще кто-нибудь из их родственников?… Совсем никого?… Вы абсолютно уверены? Это осложняет ситуацию. А, может быть, вы знаете кого-нибудь из жителей Теллуриды, кто был знаком с Делкором? Вы сами знали его?… Замечательно… А не могли бы вы прямо сейчас приехать в Сентрал Сити и помочь нам разобраться с этим делом?

Настроение Шейна явно улучшалось.

— Да, это чертовски важно!.. Очень благородно с вашей стороны… Значит, встречаемся в отеле около шести, как только вы доберетесь до Сентрал Сити. Огромное вам спасибо, мистер Рэтон.

Шейн положил трубку и недоуменно потряс головой.

— Честное слово, местные аборигены не перестают удивлять меня. Представь себе, он согласился немедленно выехать в Сентрал Сити. Заметил, что это всего лишь несколько сотен миль от Теллуриды! Господи помилуй! Фил, ты можешь себе представить, что произошло бы, если бы я обратился с подобной просьбой к незнакомому человеку, допустим, в Майами? А этот редактор, который до сего дня никогда не слыхивал моего имени, согласился вылезти из постели и пилить несколько сот миль в автомобиле только потому, что я попросил его об этом. Ну что ж, с такими помощниками нам просто стыдно не разобраться в этом деле.

Шейн подобрал свой бокал, но тут же, не поднося его к губам, поставил на место и снова подошел к телефону.

— Доброе утро, мистер Фэйвер, — начал он, когда на том конце провода сняли трубку. — Меня по-прежнему беспокоит состояние Мида. Боюсь, что я произвел неважное впечатление на вас вчера вечером.

Шейн невольно улыбнулся, услышав ответ врача.

— Именно так я и думал, — продолжал он. — Но уверяю вас, доктор, что я не такой уж бессердечный человек. Чтобы загладить свою вину, я отныне действую только в интересах вашего пациента. По моей просьбе шериф уже послал своего помощника охранять покой больного. Если вы считаете, что для выздоровления Мида необходимо дать ему еще одну дозу успокаивающего… О, разумеется. Поступайте, как сочтете нужным, доктор… Спасти человеческую жизнь куда более важная задача, нежели распутать пару дел об убийстве. Так что, ради Бога, забудьте о моем нетерпении. Я смогу обождать по крайней мере до вечера. Семь часов или, скажем, половина восьмого — какое время вас больше устроит?

Шейн положил трубку и, вполне довольный собой, повернулся к жене.

— Как видишь, солнышко, моя приверженность общечеловеческим ценностям растет как на дрожжах под твоим благотворным влиянием, — заметил он, улыбаясь. Широко зевнув, он небрежным жестом закинул руки за голову. — Теперь, пожалуй, можно и поспать, — он ослабил узел галстука и расстегнул рубашку.

— Майкл Шейн, — в голосе Филлис прозвучали обвинительные нотки, — так ты уже знаешь, кто это сделал?

— Уверяю тебя, что ты ошибаешься, Фил, — голос Шейна, заглушённый рубашкой, оказавшейся в этот момент вокруг его головы, прозвучал менее убедительно, чем ему бы хотелось. — Я все-таки не сыщик из детективных романов. Только они заранее знают ответы на все вопросы и предпочитают молчать лишь для того, чтобы подогреть интерес читателя. А мне предстоит еще докопаться до многих вещей, прежде чем мы отправимся на встречу с Джо Мидом сегодня вечером.

Шейн швырнул брюки на пол и, подойдя к окну, полной грудью вдохнул холодный воздух высокогорья. Продолжая стоять спиной к жене, он задумчиво произнес:

— Кто его знает, может быть, Брайант не слишком и ошибался, рассчитывая сорвать куш в этом захолустье. Одним словом, вкладывайте ваши денежки в поиски золота, и рано или поздно вы сделаете миллион, не покидая Колорадо!

Глава 15

Выходя из автобуса в Денвере, Майкл Шейн на всякий случай посмотрел на часы. Стрелки показывали ровно десять, и Шейн решил, что час хотя и ранний, но все же вполне приемлемый для утреннего визита. В первой же телефонной будке он отыскал в справочнике адрес Мэттсонов и, записав его в блокнот, остановил такси.

Через двадцать минут шофер затормозил перед воротами старинного каменного особняка в фешенебельном районе города. Шейн заплатил по счету и, пройдя по вымощенной каменными плитами дорожке, позвонил у дверей дома. Тяжелая дверь распахнулась, и на пороге появилась опрятно одетая горничная с луноподобным личиком и большими блестящими глазами.

— Миссис Мэттсон дома? — осведомился Шейн.

— Как ваше имя? — в свою очередь, приятным голосом спросила горничная.

Шейн улыбнулся.

— Скажите просто: джентльмен по важному делу.

— Миссис Мэттсон сейчас завтракает, сэр, и вряд ли согласится встретиться с незнакомым джентльменом, — предупредила его горничная.

— Не беспокойтесь, ваша хозяйка согласится встретиться со мной, — успокоил ее Шейн. — Скажите, что это очень важно в первую очередь для нее.

Несколько секунд девушка колебалась, затем пожала плечами и скрылась в доме, не позаботившись прикрыть за собой дверь. Воспользовавшись этой ее оплошностью, Шейн последовал за ней и комфортабельно расположился в приглянувшемся ему кресле.

— Джентльмен желает видеть мадам по важному делу, — донесся до него звонкий голос горничной. — Он не пожелал сообщить своего имени.

— Заберите этот поднос, Мария, — приказала Оливия Мэттсон. — Как я выгляжу, по-вашему?

— О, мадам, вы выглядите, как всегда, чудесно, — успокоила хозяйку Мария. — Голубой цвет вам очень к лицу.

— Вероятно, это Фрэнк, — продолжала размышлять вслух миссис Мэттсон. — Бедный мальчик пришел извиниться за вчерашнее.

— Но это не мистер Карсон, мадам, — услышал Шейн предостерегающее замечание служанки.

— Не Фрэнк? Кто же тогда это может быть? Конечно, я не приму никого из посторонних. Еще слишком рано для светских визитов. Объявите ему, что я не принимаю.

— Боюсь, что его это не убедит, мадам. Похоже, ему действительно весьма важно встретиться с вами.

— Тогда пойдите и узнайте хотя бы его имя, — раздраженно приказала миссис Мэттсон.

— Я уже пыталась выяснить это, мадам. К сожалению, безуспешно.

В комнате за закрытыми дверями наступило непродолжительное молчание. Шейн встал, отыскал пепельницу и, раздавив в ней окурок, направился к украшенной богатым орнаментом двери.

— Расскажите мне хотя бы, как он выглядит, — потребовала Оливия Мэттсон.

— Высокого роста. Я бы не назвала его красивым, мадам, но в нем, безусловно, есть свой шарм.

— Глупости, — с гневом произнесла Оливия Мэттсон. — Объясните ему, что его желание невыполнимо.

— Невыполнимо, — повторил Шейн, возникая на пороге залитой солнцем комнаты. — Не слишком ли это сильно сказано, миссис Мэттсон?

Шейн пересек роскошно обставленную комнату, не обращая внимания на возмущение хозяйки.

— Да как вы осмелились без разрешения подняться ко мне?! — встала на дыбы Оливия Мэттсон. — Мария, пригласите шофера. Пусть он выкинет из дома этого нахала.

Шейн скептически приподнял рыжую бровь.

— Мария? — повторил он. — Вашей горничной больше подошло бы имя Катрин. Звучит куда более изысканно. Но как бы там ни было — ей лучше пригласить заодно и садовника с дворецким. Меня не так просто выставить за дверь.

Носком ботинка детектив подтянул к себе обитый розовым сатином стул и, не ожидая приглашения, опустился на него.

Оливия Мэттсон невольно отпрянула в сторону, и в ее глазах помимо естественного выражения испуга мелькнуло нечто похожее на воспоминание.

— Мое имя Шейн, — пришел ей на выручку детектив. — Я расследую дело о двух убийствах, случившихся в Сентрал Сити прошедшей ночью.

— Мария, вы можете идти. Я сама поговорю с этим джентльменом, — объявила Оливия Мэттсон и, когда девушка послушно удалилась, надменно повернулась к невозмутимому детективу.

— Не понимаю, какое отношение я могу иметь к этим убийствам? — поинтересовалась она презрительным тоном.

Несмотря на выражение подчеркнутого безразличия, которое она постаралась придать своему лицу, ее темные глаза были предусмотрительно прикрыты длинными ресницами.

— Допустим, что пока я сам этого не знаю, — вежливо согласился Шейн. — Но когда убивают чью-то жену, самое разумное — поискать другую женщину.

— Это неслыханно! Вы оскорбляете меня! У вас не может быть ни малейшего основания подозревать меня!

— Я обычно подозреваю каждого, имеющего мотивы и возможность совершить убийство, — пояснил Шейн. — У вас было и то, и другое.

Глаза миссис Мэттсон стали почти круглыми от возмущения. С трудом сдержав себя, она протянула руку к стоявшему рядом журнальному столику и взяла мундштук из слоновой кости.

Шейн привстал со своего места и услужливо чиркнул спичкой.

— Согласитесь, что ваш предполагаемый развод с мужем не мог остаться вне нашего внимания, — пояснил он. — Неожиданная смерть миссис Карсон оказалась для вас весьма кстати.

Он погасил спичку и принял прежнюю позу.

Чувственные ноздри миссис Мэттсон затрепетали, когда она выпустила через них струйку дыма.

— Абсолютно бестактное замечание, мистер Шейн, — заметила она. — К вашему сведению, Фрэнк и так собирался разводиться с Норой.

— Это только ваша версия, мадам, — напомнил Шейн. — Даже если Фрэнк подтвердит ее. Я же со своей стороны берусь доказать совсем обратное. Миссис Карсон по-прежнему стояла между вами. Мне не составит труда найти с десяток свидетелей, которые под присягой подтвердят, что Нора Карсон горячо любила своего мужа и не собиралась без борьбы уступать его вам.

— Что ж, — произнесла Оливия Мэттсон после непродолжительной, но тревожной паузы, — а я со своей стороны найду столько же свидетелей, готовых поклясться, что между Фрэнком и мною было все кончено еще до того, как Нора была убита. Это не оставит камня на камне от ваших грязных инсинуаций.

— Вы имеете в виду сцену за кулисами после спектакля? — с иронией спросил Шейн.

— Совершенно верно, — согласилась с горечью Оливия Мэттсон. — Несколько человек, присутствовавших при этом, охотно подтвердят вам справедливость моих слов. Надо признать, что это была весьма неприглядная и унизительная лично для меня сцена.

Шейн равнодушно пожал плечами.

— К несчастью для вас, миссис Карсон была убита раньше этого времени.

Оливия Мэттсон испуганно прикрыла рот тыльной стороной ладони. На мгновение выражение паники появилось у нее в глазах, но она сумела вскоре взять себя в руки.

— Если миссис Карсон была убита во время спектакля, мне тем более нечего опасаться, — заметила она. — Один Бог знает, сколько разных людей видело меня в зале.

— Отвлечемся ненадолго от попыток точно установить время убийства, — был вынужден отступить Шейн. — Объясните, зачем вам понадобилось поднимать вопрос о разводе, если, как вы говорите, между вами и Фрэнком Карсоном все было кончено.

— Вопрос о разводе не имеет никакого отношения к Фрэнку, — медленно произнесла миссис Мэттсон. — Во всяком случае после вчерашнего вечера. Можете мне не верить, но у меня еще сохранилось немного уважения к себе.

— Может быть, вопрос о разводе вообще никогда не связывался вами с именем Фрэнка Карсона, — мягко предположил Шейн. — В конце концов вы достаточно зрелая женщина, чтобы потерять голову из-за какого-то мальчишки. О, я не сомневаюсь в ваших способностях вскружить голову кому угодно, а не только Фрэнку Карсону, но вы никогда не заставите меня поверить, что серьезно собирались выйти за него замуж. На мой взгляд, вы пытались использовать его как прикрытие. И меня нисколько не удивит, если я узнаю, что фактически вы сами спровоцировали скандал за кулисами минувшим вечером.

Оливия Мэттсон отложила в сторону мундштук и кончиком языка облизала пересохшие губы.

— Что навело вас на подобную мысль, мистер Шейн? — осторожно осведомилась она.

— От всей этой истории за милю несет липой, — непринужденно заявил детектив. — Меня не оставляет мысль, что вы сознательно разыграли этот спектакль, чтобы обеспечить себе желаемый развод, — пояснил он и ловким щелчком отправил окурок в пепельницу.

— Если вы на самом деле так думаете, как прикажете понимать ваши гнусные намеки относительно моей причастности к смерти Норы?

— Разве я утверждал что-то подобное? — с искренним изумлением спросил Шейн. — Разумеется, детективу приходится принимать во внимание самые различные варианты. Но согласитесь, что на этот раз и ваш муж был одурачен ничуть не меньше меня.

— Джон? — Оливия Мэттсон даже не пыталась скрыть прозвучавшего в ее голосе презрения. — Если бы я знала наперед, что он окажется таким дураком…

— То тогда, по-видимому, вы бы предпочли объяснить ему истинные причины своего решения, — заключил за нее Шейн.

— Да, я сказала бы ему, что ненавижу его, что устала от этой гнусной жизни, когда мне приходится унижаться ради каждого пенни…

— Я думал, что вы богатая женщина.

— Это мой муж богатый человек, мистер Шейн, — высокомерно поправила его Оливия Мэттсон. — О, я могу покупать все, что мне заблагорассудится и любой счет будет оплачен без возражений. Но попробуйте попросить у Джона немного наличных денег!

Оливия Мэттсон закатила глаза и в ужасе подняла руки к небу.

Серые глаза Шейна насмешливо блеснули, когда он невольно обвел ими роскошно обставленную комнату.

— По-моему, неплохое гнездышко для влюбленных.

— Гнездышко для влюбленных? Да я здесь раба, мистер Шейн, — воскликнула с надрывом в голосе миссис Мэттсон. — Я отдала все, что имела, ради успеха моего мужа, работала на него, как черная невольница, пока мы были бедны. Я заработала право на свою собственную жизнь. В конце концов это право каждой женщины. Но пока я остаюсь его женой, он считает возможным обращаться со мной как, с бедной родственницей, бросая мне подачки лишь тогда, когда он сочтет это нужным.

— Многие богатые люди ведут себя подобным образом, — примирительно заметил Шейн. — Контроль над кошельком дает им ощущение власти.

Он помолчал, закурил новую сигарету и небрежно задал следующий вопрос:

— Вы часто ездите на Восток, миссис Мэттсон?

— Очень редко. Джон не может бросить свои дела.

— И не разрешает вам путешествовать одной? — полюбопытствовал Шейн сочувственным тоном.

— Что вы! Это еще одна причина моего раздражения. У него, видите ли, старомодные взгляды. Правда, месяца два тому назад я плюнула на его взгляды и отправилась в Нью-Йорк одна. Это был настоящий праздник! — ее глаза заволокло дымкой воспоминаний. — Никто не говорил мне, что можно делать и чего нельзя. Эта короткая поездка открыла мне глаза, мистер Шейн. Я поняла, какой прекрасной могла быть моя жизнь, имей я чуть больше свободы. Вы правы, я решилась развестись с Джоном задолго до того, как познакомилась с Фрэнком Карсоном.

Во время всей этой прочувствованной речи Шейн меланхолично разглядывал узор на ковре.

— Два месяца назад, — задумчиво повторил он. — Послушайте, а как вы относитесь к игре? — спросил он, поднимая глаза на собеседницу.

Оливия Мэттсон презрительно поджала губы.

— Я бы ответила, что скорее равнодушна к азартным играм, мистер Шейн, — огрызнулась она, — хотя абсолютно не понимаю, почему, собственно, это вас интересует?

— Мне пришло в голову, что вы вполне могли увлечься картами. Нью-Йорк весьма подходящее место для этого. Многие люди теряют за один вечер куда больше, чем могут себе позволить, и порой оказываются в весьма неприятном положении.

— Из меня вряд ли получится настоящий игрок, мистер Шейн. Наверное, потому, что я ненавижу проигрывать.

Детектив кивнул, бросил очередной окурок в пепельницу и поднялся со своего места.

— Итак, вы не собираетесь арестовать меня? — спросила Оливия Мэттсон, кокетливо опуская ресницы.

— Во всяком случае не в данный момент. Но я попрошу вас приехать сегодня вечером в Сентрал Сити приблизительно часам к семи. Думаю, что эта мера скорее всего освободит вас от необходимости присутствовать на официальном слушании дела.

— Боюсь, что это невозможно, — объявила хозяйка дома с прежним апломбом. — Сегодня вечером я собралась в Рено.

— Не старайтесь осложнить себе жизнь, миссис Мэттсон, — посоветовал Шейн. — Пусть я не могу заставить вас выполнить мою просьбу, но поверьте, что мне ничего не стоит устроить вам официальный вызов в суд в качестве свидетеля обвинения. В результате вы вообще не сможете покинуть город до суда.

Оливия Мэттсон слегка побледнела, закусила нижнюю губу и бросила на детектива недоверчивый взгляд.

— Но если я соглашусь, вы гарантируете мне, что после окончания этой процедуры я смогу беспрепятственно покинуть город?

— Безусловно, если только мне не придет в голову повесить на вас обвинение в двух предумышленных убийствах, — успокоил ее Шейн.

Миссис Мэттсон с трудом выдавила из себя бледную улыбку.

— Что с вами поделаешь, мистер детектив. Полагаю, что у меня нет выбора.

— Вы правы. Добавлю только, что многие люди рискуют сегодня вечером оказаться в положении сходном с вашим, — уже серьезно заметил Шейн. — Итак, в семь часов в частной больнице доктора Фейвера. Спросите мистера Шейна. Вы увидите, что я сумею оценить искреннее стремление к сотрудничеству.

Глава 16

Возвращаясь в Сентрал Сити по новому скоростному шоссе, Шейн проскочил серию туннелей у подножья Флойд-хилл и сбросил скорость перед очередным подъемом к западу от Блэк Хаук. Добравшись до окрестностей Сентрал Сити, он поехал еще медленнее, время от времени окидывая взглядом стену каньона, вздымавшуюся слева от него. Свернув с шоссе недалеко от того места, где минувшей ночью они с Кэлом Стренком перешли через ручей в брод, чтобы подняться к хижине старого Пита, Шейн перевел рычаг коробки передач в нейтральное положение и позволил машине свободно скатиться по крутому склону холма. Здесь у небольшого мостика оканчивался деревянный желоб, и далее воды ручья свободно бежали по каменистому дну ущелья.

Заглушив двигатель, Шейн поднял глаза к одинокой, хижине, зацепившейся за крутой склон высоко над его головой. Тропинка, бежавшая вверх, и при свете дня казалась настолько узкой, что оставалось только удивляться, как он, Стренк и остальные участники вчерашних событий ухитрились не потерять ее в темноте.

Шейн, не выходя из машины, какое-то время изучал склон, стараясь запомнить мельчайшие детали окружающего ландшафта. Хижина находилась футов на двести выше ложа ручья. На всем протяжении каньона в направлении Блэк Хаук дно ущелья было захламлено грудами пустой породы, оставшейся после промывки, и сломанной горнодобывающей техникой. Был свободен лишь узкий глубокий канал, предназначавшийся для сброса воды.

При свете дня становилось понятным, сколь несложно было для неведомого злоумышленника пристрелить Мида, а затем и избежать встречи с Кэлом Стренком и Шейном, медленно взбиравшимися по склону холма. Как и предполагал Стренк, для ловкого человека не составляло особого труда спуститься напрямик по склону, перейти ручей вброд и, поднявшись к шоссе, ведущему из Блэк Хаук в Сентрал Сити, незамеченным вернуться в город. При известной доле сообразительности преступник мог поступить и того проще — сойти с тропинки, пропустить поднимающихся вверх Шейна и Стренка, обождать, пока они удалятся на достаточное расстояние, спокойно вернуться на тропинку и успеть попасть в город до начала общей тревоги.

Открыв дверцу автомобиля, Шейн спустился к шатким перилам, ограждавшим желоб с обеих сторон, и недоверчиво уставился на тонкую струйку воды, падающую с края деревянного настила. Примитивное сооружение было тем не менее достаточно велико, чтобы в случае необходимости принять куда больший объем воды, чем сейчас. Это была предосторожность на случай сильных дождей, время от времени выпадавших высоко в горах.

Деревянный мостик, на котором стоял Шейн, представлялся идеальным местом для злоумышленника, если бы ему взбрело в голову сбросить мертвое тело в стремительный поток, бушевавший здесь минувшей ночью. Детектив внимательно осмотрел перила и края желоба в поисках клочка материи или, может быть, чудом сохранившегося пятна крови, способных подтвердить его догадку.

Он не нашел ни того, ни другого. Впрочем, и негативный результат еще не опровергал его версии. Нору убили одним ударом, и достаточно было легкого толчка, чтобы мертвое тело было тут же унесено водой, не оставив после себя никаких следов. Шейн припомнил замечание доктора о том, что на теле жертвы не осталось следов предсмертной борьбы.

Тем не менее детектив не поленился распространить свои поиски еще футов на сто вдоль желоба до места, где тот исчезал под полуразрушенным зданием старого склада. Присев передохнуть, Шейн обратил внимание на молодого паренька, с любопытством наблюдавшим за его маневрами с бензоколонки. Помахав ему рукой, Шейн попросил паренька подойти поближе.

— Ты не знаешь, выходит ли желоб на поверхность еще где-нибудь между этим местом и зданием Оперы? — осведомился Шейн.

— Вы детектив, мистер, не так ли? — веснушчатое лицо паренька прямо-таки светилось от восторга.

Шейн полным достоинства кивком подтвердил справедливость его предположения.

— Я стараюсь выяснить, где еще в черте города тело убитой накануне женщины могло быть сброшено в ручей, — солидно пояснил он. — Но если на других участках желоб сверху перекрыт, то получается, что это и есть единственное возможное место.

— Как же, мистер. Другого такого места вам не найти, — небесно-голубые глаза мальчишки едва не вылезали из орбит от возбуждения. — Ниже по ущелью желоб проложен под городскими строениями и Мейн-Стрит. Даже «Теллер-Хаус» и здание Оперы построены прямо над ним.

— А как вверх по ущелью? — уточнил Шейн. — Насколько далеко желоб перекрыт в этом направлении?

— О, еще дальше, чем отсюда до здания Оперы. Вы что, мистер, считаете, что ее могли сбросить в ручей где-то выше по ущелью? Получается, что поток протащил ее тело под всем городом, пока оно не застряло наконец у старого пня?

От пережитого потрясения, вызванного столь гениальной догадкой, глаза парня стали совсем круглыми.

— Все может быть, — дипломатично ответил детектив. — Понимаешь, тело не застряло где-то в другом месте, потому что днище у желоба достаточно ровное. Но дело не только в этом. Очень важно точно знать, сколько потребуется времени, чтобы пешком добраться от здания Оперы до тех мест, где желоб выходит на поверхность. Ты бы не согласился помочь мне?

— Помочь вам вести расследование? Еще бы!

— Тогда сделаем так, — Шейн достал из кармана часы.

— По-моему сигналу отправляйся кратчайшим путем к зданию Оперы. Не мешкай, но и не беги. Я засекаю время. Сам я доберусь туда на автомобиле и встречу тебя у главного входа. Понятно?

Парнишка кивнул и тут же начал карабкаться по склону к Эурека-стрит. Шейн вернулся к автомобилю и отправился в том же направлении. Обогнав своего гонца около почты, он благополучно припарковал свою машину напротив здания Оперы.

Парнишке потребовалось всего семь минут и тридцать пять секунд, чтобы преодолеть расстояние, отделявшее нижний конец желоба от места парковки машины детектива.

Теперь полезай в машину, — предложил Шейн, — и покажи мне верхний конец желоба. Затем мы повторим наш эксперимент.

Проследовав на малой скорости мимо здания суда и полуразрушенных строений мельницы, детектив остановил машину по сигналу своего добровольного помощника.

— Здесь, — объявил парнишка. — Желоб начинается всего в нескольких десятках футов от нас.

Припарковав машину у края шоссе, Шейн вышел из автомобиля и последовал за своим энергичным провожатым через захламленный двор какого-то дряхлого строения к месту, где скалистые стены ущелья почти соприкасались друг с другом и поток воды направлялся в деревянный желоб, проложенный под нынешней территорией города. Здесь Шейн произвел такие же поиски, что и у мостика ниже по течению, и снова не нашел ничего, что послужило бы указанием на то, что именно здесь Нора Карсон встретила свою смерть. Покончив с осмотром местности, детектив взглянул на часы и предложил своему помощнику повторить следственный эксперимент. На этот раз прошло восемь с половиной минут, прежде чем партнеры встретились снова.

— Ты был прав, — одобрительно отметил Шейн, захлопывая крышку своего хронометра. — Нижний участок расположен куда ближе. Хотя последний раз ты спускался по склону холма, но на преодоление этого расстояния тебе потребовалось ровно на одну минуту больше, чем раньше.

— Послушайте, мистер, — произнес паренек с солидным видом. — Насколько я понял, вы считаете, что минувшей ночью некто выскользнул из здания Оперы и убил нашу даму. Затем он поспешно вернулся назад, чтобы обеспечить себе алиби. Вот почему вы решили провести этот эксперимент.

Шейн одобрительно хмыкнул и вытащил из кармана долларовую банкноту.

— Продолжай в том же духе, малыш, и ручаюсь, что тебе не понадобится много времени, чтобы стать еще лучшим детективом, чем я.

Паренек зарделся от похвалы, но при виде денег отрицательно покачал головой.

— Спасибо, мистер, но все же уберите свой доллар. Я помогал вам не ради денег. Лучше дайте мне знать, если вам снова потребуется помощь.

Шейн торжественно обещал, и довольный паренек отправился восвояси.

Главный вход в здание Оперы оказался закрытым, и Шейн направился проторенным маршрутом к служебному входу. Здесь он столкнулся с двумя незнакомыми ему мужчинами: высоким изможденным и весьма небрежно одетым субъектом, что-то горячо обсуждавшим с плотным коренастым мужчиной в рабочем комбинезоне и неправдоподобно больших очках.

Потревоженные внезапным вторжением, они с неудовольствием уставились на детектива. Тому не оставалось ничего другого, кроме как представиться и объяснить цель своего визита.

— Моя фамилия Джонсон, я продюсер вчерашнего спектакля, — объявил в свою очередь высокий мужчина. — А это, — он кивком головы указал на своего собеседника, — мистер Маклеод, наш декоратор и главный бутафор.

Шейн обменялся сердечными рукопожатиями с обоими представителями славной театральной профессии.

— Я рассчитываю, джентльмены, — начал детектив, как только с церемонией представления было покончено, — что вы сможете помочь мне снять незаслуженные подозрения в причастности к убийству Норы Карсон с большинства участников вашей труппы. Должен пояснить, что лицо, убившее миссис Карсон, должно было покинуть здание театра на срок не менее пятнадцати минут даже без учета времени, которое должно было потребоваться ему или ей для того, чтобы совершить само преступление.

Оба джентльмена с интересом, хотя и без особого энтузиазма, выслушали рассуждения детектива.

— Более всего меня интересуют передвижения двух лиц мужского пола — Фрэнка Карсона и Джо Мида. Прошу вас не торопиться с ответом на мой вопрос. Подумайте получше. От ваших слов зависит слишком многое. Ответьте мне, кто из двух упомянутых джентльменов мог незаметно отлучиться из здания театра во время спектакля?

Воспользовавшись предоставленной ему паузой, Шейн вытащил сигарету и чиркнул спичкой. С неудовольствием он отметил, что его руки слегка дрожат от волнения. От ответа на его вопрос зависело, подтвердится или будет опровергнута версия, над которой он терпеливо работал с раннего утра.

— Боюсь, что мне придется разочаровать вас, мистер Шейн, — нарушил затянувшуюся паузу продюсер. — Карсон определенно не мог покинуть театр даже на куда меньший срок без того, чтобы это было немедленно замечено остальными участниками спектакля.

— Даже в антрактах? — переспросил Шейн.

— Абсолютно исключено! Карсон занят на сцене в первом и втором актах, не говоря уже о необходимости сменить костюм в перерыве. Если желаете, мы можем вместе просмотреть тетрадь режиссера и проследить за его передвижениями по сцене — буквально за каждым шагом. Хотя уверяю вас, что в этом нет необходимости. У Карсона не было и десяти свободных минут от поднятия занавеса в начале первого акта и вплоть до финала.

— О\'кей. Что вы скажите о Джо Миде?

— Думаю, что Мак ответит лучше меня, — заметил Джонсон, поворачиваясь к Маклеоду. — Ему проще контролировать людей, находящихся за кулисами.

Бутафор с сомнением покачал головой.

— Естественно, что я не могу столь же категорично ручаться за точность своих слов, как Джонсон. Я не расписываю заранее действия рабочих сцены. Однако мне кажется, что я смогу обеспечить алиби и для Мида. По сценарию пьесы предусмотрена полная смена декораций после каждого акта и более мелкие работы на площадке после каждой картины. Очень сомнительно, чтобы при таком напряженном ритме работы у Мида появилась возможность незаметно отлучиться из театра даже на пятнадцать минут.

Шейн даже не пытался скрыть своего разочарования. Сердито ущипнув себя за ухо, он пару минут молчал, собираясь с мыслями, после чего снова обратился к Джонсону:

— Скажите, а у Карсона есть свой постоянный дублер?

— Нет, мистер Шейн, мы не можем себе позволить держать по нескольку исполнителей на каждую роль. Слишком большая роскошь для нашей труппы.

— Но должен же быть кто-нибудь, способный заменить Карсона на случай его болезни или иного чрезвычайного происшествия?

— Разумеется, мы стараемся быть готовыми к любым неожиданностям, — неохотно согласился Джонсон. — У нас есть актер, некий Филип Стил, который в случае крайней необходимости может заменить большинство участников нашего спектакля. Весьма честолюбивый и талантливый молодой человек.

Глаза детектива загорелись, как у кота, почувствовавшего запах жареного.

— Вероятно, он к тому же еще и неплохой гример? — предположил Шейн. — Иначе трудно поверить, что он способен без ущерба для спектакля заменять столь разных исполнителей.

— Вы правы, Филип Стил обладает редким талантом в этой области, — согласился Джонсон. — Я бы назвал его настоящим волшебником грима. Но если из этого факта вы собираетесь сделать вывод, что Карсон сумел договориться со Стилом, чтобы тот временно подменил его на сцене со всеми вытекающими отсюда последствиями, то, простите, я назову вашу идею абсурдной.

— Я действительно размышлял в этом направлении, — признался Шейн. — Согласитесь, такая замена дала бы Карсону желаемое алиби. А почему вы, собственно, столь уверены, что минувшей ночью этого не произошло? Вы же сами признали за Стилом исключительный талант гримера.

— Послушайте меня, мистер Шейн. Не забывайте, что я все-таки продюсер. В ночь премьеры я ни на минуту не покидал этого здания. Мне надо было либо мертвецки напиться, либо сойти с ума, чтобы не заметить такой подмены, если бы она имела место. Уверяю вас, что я пока в здравом уме и вчера вечером пьян не был.

— Извините меня, — пробормотал Шейн. — Конечно, вы правы, но мы имеем дело с убийством, и приходится рассматривать все варианты.

— Я готов, если понадобится, подтвердить свое заявление в суде, — предупредил его Джонсон. — И между нами, мистер Шейн, на вашем месте я все же попытался бы поискать убийцу за пределами этого здания.

— Поверьте, что у меня хватает кандидатов на эту роль, — невесело пошутил Шейн. — Их настолько много, что мне приходится прилагать немало усилий, чтобы как-то сузить круг претендентов.

— Кстати, — он снова повернулся к Маклеоду. — Я только что припомнил одну деталь. Видите ли, я тоже находился в зрительном зале вчера вечером. После первой картины произошла небольшая заминка. Занавес не поднимался так долго, что публика начала выказывать свое неудовольствие. Не могли бы вы мне пояснить, чем была вызвана эта задержка?

Глаза Маклеода сердито сверкнули за толстыми стеклами очков. С истинно актерским темпераментом он яростно ударил кулаком по ладони собственной левой руки.

— Боюсь, что мне до смерти не забыть этой позорной накладки, — зарычал он. — Счастье для Мида, что он сам пустил себе пулю в лоб. Я бы никогда не простил ему подобной безответственности. Ему, видите ли, приспичило покурить в самый неподходящий момент, а лишних рабочих рук у нас, к сожалению, не бывает. Естественно, что смена декораций заняла несколько больше времени, чем потребовалось бы при нормальных условиях. Будьте покойны, я высказал ему все, что я о нем думаю.

— Вышел покурить, — задумчиво повторил Шейн. — Но откуда вы, собственно, можете знать, чем он занимался на самом деле?

— Но он сам сказал мне об этом… — Маклеод запнулся на половине фразы. Квадратная челюсть бутафора растерянно отвисла.

— В том-то все и дело, — детектив удовлетворенно кивнул. — Потому что он сам так сказал. Но вы не сможете поклясться в суде, что в это время Мид действительно курил сигарету у служебного входа. Согласитесь, что если бы он собирался на время покинуть театр, чтобы совершить хладнокровное убийство, то навряд ли стал бы оповещать вас о своих намерениях. Именно это я и пытался втолковать вам, когда просил предварительно хорошенько обдумать ваши ответы, — ядовито заключил Шейн.

— Можете ли вы точно припомнить, когда точно произошла эта заминка? — спросил он после паузы.

— К этому времени мы уже выбились из графика и опаздывали примерно минут на пять, — пояснил бутафор. — Стало быть, это случилось около 8.50 плюс-минус две минуты.

— Ваше заявление может оказаться очень важным, — мрачно предупредил Шейн.

Он вновь обратился к Джонсону:

— Могу ли я еще раз осмотреть комнату миссис Карсон?

— Ради Бога!

Чувствовалось, что оба собеседника все больше нервничали и, будучи неглупыми людьми, по мере сил старались искупить невольную предвзятость, проявленную ими в начале беседы.

Продюсер самолично вызвался проводить детектива в цокольный этаж театра, где размещались артистические уборные.

Шейн невольно поежился от промозглой сырости, царившей в этой части строения.

— Увы, кондиционеры еще не были изобретены, когда строилось это здание, — натянуто пошутил Джонсон. — Правда, в погребе имеется старая печь, — он показал рукой куда-то в глубину коридора, — но мы, естественно, не используем ее во время летних гастролей. Хотите взглянуть?

— Местечко что надо, если понадобится спрятать еще один труп, — заметил Шейн, останавливаясь у двери, которая, по словам Джонсона, вела в погреб. — При такой температуре здесь даже летом вряд ли появится запах разложения.

— Действительно, не слишком жарко, — согласился Джонсон, явно не испытывавший желания спускаться вниз. — Однако надеюсь, мистер Шейн, что вы не рассчитываете обнаружить здесь еще один труп.

Несколько секунд детектив оставался в нерешительности. Странное выражение появилось на его лице. Можно было подумать, что он тщетно пытается поймать какую-то мысль, остающуюся пока за пределами его сознания.

— Там есть электрическое освещение? — осведомился он.

Джонсон несколько раз лязгнул зубами, прежде чем сумел ответить на этот вопрос.

— Выключатель с внутренней стороны двери. Лицо продюсера посерело от страха. С трудом передвигая ноги, он обошел детектива, открыл дверь и щелкнул выключателем.

Пресловутый погреб оказался обширным помещением с влажным земляным полом, заваленным старыми театральными декорациями, сломанной мебелью и другими предметами театрального реквизита, очевидно, накапливавшимися здесь в течение многих лет.

Шейн сделал несколько шагов вперед и мрачно заметил:

— Возможно, я и в самом деле рехнулся, но меня не оставляет чувство, что в кошмарной шараде, предложенной нам убийцей, определенно не хватает какого-то элемента. И главное, в противоречии со старой театральной приметой, в ней отсутствует третий труп.

После недолгого колебания продюсер присоединился к детективу.

Прямо посередине подвала был проложен деревянный желоб, по которому неспешно текла мутная струя воды. У дальней стены помещалась кирпичная печь столь солидных размеров, что в ней при желании можно было и впрямь спрятать не менее дюжины трупов.

Шейн открыл массивную металлическую заслонку и обследовал внутренность печи, но, к облегчению Джонсона, не нашел ничего достойного профессионального внимания. Покидая погреб, детектив грустно улыбнулся.

— Похоже, скоро я буду искать трупы под собственной кроватью, — мрачно предрек он, — но если уж мне придется избавляться от трупа, я выберу заурядный морг. Кстати, если не ошибаюсь, мы как раз находимся рядом с уборной миссис Карсон, не так ли? — остановившись в коридоре перед одной из дверей, спросил Шейн.

— Вы правы. Она использовала ее вместе с Селией Мур, — подтвердил Джонсон, решивший на этот раз не испытывать судьбу, а посему благоразумно задержавшийся у порога, предоставив Шейну самому обследовать помещение.

— Похоже, мне начинает изменять память, — заметил детектив, указывая на черную накидку, висевшую на вбитом в стену гвозде. — Убей меня Бог, если я помню, видел ли я ее здесь вчера вечером!

— Она принадлежала миссис Карсон, — удостоверил Джонсон. — А что, это может иметь важное значение?

— Само по себе вряд ли, — успокоил его детектив, — разве что в связи с другими событиями минувшей ночи. Например, теперь мы можем понять, зачем миссис Карсон понадобилось возвращаться в отель. Как вы помните, прошедшая ночь была очень холодной, а вечернее платье — не самый подходящий туалет для прогулок под звездами. Следовательно, мы можем предположить, что она очень спешила, иначе не забыла бы столь необходимую вещь. Если только… — Шейн сделал небольшую паузу и нахмурился, — если только она вообще собиралась покидать здание театра… Что ж, большое спасибо за содействие, мистер Джонсон. Пожалуй, больше мне здесь делать нечего.

Продюсер проводил детектива к выходу.

— Рад, что смог оказаться вам полезным, — заметил он на прощанье. — А еще больше тому, что сумел убедить вас в невиновности Карсона. Вы думаете, что Джо Мид действительно приложил руку к этому делу?

Шейн остановился и в упор посмотрел на своих спутников.

— Вы знаете Мида лучше меня. Что вы сами думаете по этому поводу?

Мужчины растерянно уставились друг на друга.

— Что вы думаете, Мак? — спросил Джонсон.

Маклеод покачал головой.

— Лично я не поверю в его вину, пока не получу убедительных доказательств. Возможно, он странный малый, у которого полно заскоков, но, на мой взгляд, он не способен на убийство.

— Поверьте, что и я никого не собираюсь обвинять, не имея на то веских доказательств, — улыбнулся детектив, выходя на улицу.

Филлис нетерпеливо поджидала мужа, сидя у себя в номере.

— Ты сегодня смылся, прежде чем я проснулась, — объявила она прокурорским тоном, едва Шейн вошел в комнату.

Шейн улыбнулся и нежно обнял свою дражайшую половину.

— Кто-то должен собирать червячков на завтрак, пока некоторые ленивые пташки предпочитают нежиться в теплом гнездышке.

— Ну и каковы успехи у нашей рабочей пташки? — фыркнула Филлис.

— Нашел несколько сочных толстых червячков, — неопределенно сообщил Шейн. Он поцеловал супругу, затем нежно отстранил ее и плеснул себе в стакан умеренную порцию коньяка.

— Пока тебя не было, звонил доктор Фэйвер.

Шейн вздрогнул и резко повернулся к жене.

— Как здоровье его пациента?

— Если бы ты оставался в постели со мной, как и подобает приличному мужу, а не порхал где-то в поисках червячков, ты бы уже мог поговорить с Мидом. Но когда мне пришлось признаться, что я не имею ни малейшего представления о том, где болтается мой супруг и когда он собирается вернуться домой, доктор объявил, что в таком случае он вынужден ввести своему пациенту новую дозу успокоительного. Сколько раз я тебе говорила, что ты должен ставить меня в известность о своих намерениях, Майкл!

— Как его рана?

К недоумению Филлис, её муж отнюдь не выглядел огорченным.

— Доктор Фейвер утверждает, что Мид вне опасности, — продолжала она. — Ты сможешь побеседовать с ним сегодня вечером, когда закончится действие снотворного.