ГЛАВА 10

В поисках девушки

— Майкл, объясни! Довольно говорить загадками.

— Все очень просто. Кто-то примерно в четверть первого ночи позвонил Люси на квартиру и назвался моим именем. Этот неизвестный назначил ей встречу, и назначил очень хитро, очень предусмотрительно: велел никому не говорить, куда едет, даже Люси, — Майкл перевел дыхание и продолжал: — Признаюсь честно, Уилл, я подумал, это ты, — от досады и боли он поморщился, прикусил губу и заговорил опять: — Я знаю, Уилл, как неприятно тебе было видеть, что я что-то скрываю, что прячу ее. А Рурк, кстати, правильно догадался. Я думал, что и ты тоже подозреваешь это, иначе зачем бы тебе так давить на меня и требовать ее выдать. Но я не особенно волновался. Опасался разве что за затеянную мной игру с неким толстосумом, впрочем ты его знаешь — Бертон Харш, маленький местный магнат. Я боялся, что все сорвется. Но если не ты ее похитил и не Рурк…

— Нет, Майкл, ни я и ни Рурк ее у тебя из-под носа не уводили. Мне было неприятно, верно, что ты прячешь ее, но я на тебя надеялся и думал, ты о ней позаботиться сумеешь. А кто еще знал о ее местонахождении?

— Здесь-то, Уилл, и загвоздка. Никто не знал. И не мог знать.

Засунув руки глубоко в карманы, Шейн метался между столом и дверью.

Джентри заворочался, кресло под ним заскрипело. Выплевывая крошки полуразжеванной сигары, он процедил:

— И тем не менее кто-то позвонил. На если, Майкл, это был убийца и если он…

— Знаю, Уилл, — огрызнулся Шейн, — хоть ты мне не говори, я и так как оплеванный. Мисс Лалли вызвала такси компании «Мартинз-Кэб» и на нем уехала от мисс Гамильтон. Случилось это около четверти первого. Я звонил в компанию, справлялся, какой адрес был назван водителю, но диспетчер дать его отказался. Он не дал мне, но даст тебе, Уилл.

Джентри уже пододвинул к себе телефон и набирал номер. Пока он разговаривал, немногословно и повелительно, Майкл Шейн опять взгромоздился на стул как на лошадь, дрожащими пальцами зажег сигарету и, несколько раз глубоко затянувшись, попробовал спокойно и быстро проиграть в уме все события, происшедшие с момента их приезда с Беатрис Лалли на квартиру к Люси Гамильтон. Кто-то догадался, но кто? Кто, черт возьми?!

Лео Ганнет? А что, он мог организовать слежку на Майами-Бич, и ему потом доложили, где девушка. Майкл нахмурился, припоминая буквально по минутам тот отрезок времени, когда они ехали по Венеция-Козуэй. Сейчас он бы не побожился, что за ними никто не ехал, хотя тогда он об этом не думал. Но инстинктивно он все равно заметил бы, не мог не заметить. Слишком долго он промышлял частным сыском, и развившееся шестое чувство не подвело бы его. А сколько раз Майкл ловил себя на том, что наблюдает за автомобилем, пристроившимся позади, даже когда не думал ни о какой работе, а просто гнал в свое удовольствие? Нет, если сзади, не отставая и не приближаясь, шла неизвестная машина, он всегда это знал.

Но если не Ганнет, то кто? Харш, Гарвин, Мортон, Пейсли?

Эти четыре имени, появившиеся в его голове за сравнительно короткий период расследования убийства Сары Мортон, засели в памяти крепко. Кто-то из этих четверых, но кто? Двоих из них он до сих пор даже не видел.

Эдвин Пейсли? Но он в Майами новичок, чужак, мог и вообще не знать, что у него есть секретарша.

Бертон Харш к вновь приезжим безусловно не относится, знает о Майкле Шейне практически всю подноготную, ибо газеты городские читает постоянно: сумел выйти на детектива безо всякого труда — значит, знает и адрес. И к тому же узнал в лицо в «Золотом петухе». А помимо всего прочего, у Харша в Майами прочная сеть деловых контактов и выяснить, где проживает Люси Гамильтон, для него не проблема.

Но был ли у Харша повод подозревать, что Беатрис Лалли скрывается именно у мисс Гамильтон? Ладони у Шейна стали влажными, сжав пальцы в кулаки и плотно закрыв глаза, он вновь и вновь возвращался к их недавней беседе. Бертон Харш упомянул мисс Лалли не раз и не два, их разговор постоянно крутился вокруг секретарши, потому что она была как раз тем человеком, которого он более всего опасался. Неужели от отчаяния он решился на двойную игру и, взвесив все за и против, склонился в конце концов к тому, что Майкл Шейн может его обмануть, а следовательно, доверять частному сыщику полностью нельзя?

Майкл отчетливо помнил, что дверь телефонной будки в пивном заведении он закрыл плотно и даже встал так, что, набирая номер Люси, оказался строго между Харшем и телефонным аппаратом. Тот, правда, слышал пощелкивание наборного диска, но вряд ли можно допустить, что по этому пощелкиванию Харш определил набираемый номер. В прошлом Майклу приходилось слышать о невероятно ловких и чутких на ухо личностях, отличавшихся редчайшей способностью воспроизводить только что набранные цифры по услышанным щелчкам, но в глубине души он этому не верил. Много лет тому назад он и сам было попробовал и убил несколько недель своей молодости на такую тренировку, но ничего не вышло. Он быстро сдался и теперь вспоминал об опыте тех недель не иначе как с отвращением.

Нет, Харш не мог таким способом узнать номер Люси. Но может быть, как-нибудь иначе? Но как?

«Стоп, Шейн», — Майкл открыл глаза. Одна возможность, несмотря на всю ее кажущуюся фантастичность, все же оставалась. Он распахнул дверь кабинки, и Харш вошел сразу же после того, как Люси ответила. Имя ее он не называл, это точно, но зато сказал кое-что другое. Майкл обратился к ней «ангел», и Харш вполне мог это расслышать. Знать, к кому Шейн обращается столь фамильярно, тот не мог, догадаться — тоже, но не исключено, что потом Харш через каких-то знакомых мог это выяснить.

Хорошо, допустим. Но с другой стороны, что дает Бертону Харшу похищение Беатрис? Сидя с Майклом в автомобиле, он и так уже обо всем рассказал. Впрочем, обо всем ли? Не знала ли мисс Лалли чего-то еще, что сообщать частному детективу никак нельзя? Может быть имеются какие-то факты, напав на которые полиция однозначно повесит убийство Сары Мортон на незадачливого пьяного скандалиста?

Нет, такую возможность отбрасывать не следует. Харш снова и снова желал получить подтверждение, что мисс Лалли не проговорилась. Он с самого начала сомневался, что Майкл Шейн сможет не допустить этого. И, убедив себя в ненадежности обещаний детектива, решил принять свои меры. Логика Харша в этом случае проста: если девушка не выдала его, надо лишить ее такой возможности в дальнейшем, и дело с концом.

Невеселые размышления Майкла нарушил звук брошенной на рычаг телефонной трубки и голос Уилла Джентри.

— Есть, Майкл, они мне сказали. Не знаю только, поможет это или нет. Мисс Лалли попросила водителя такси отвезти ее на угол Второй Северо-Восточной и Двенадцатой улицы. Выйдя на юго-восточном углу перекрестка, она дала двадцатипятицентовик на чай и потопала в обратном направлении. А докуда дошла, куда свернула, водитель не видел — уехал сразу же.

— Угол Второй и Двенадцатой, — повторил Шейн. — Кто бы это ни звонил, ему не откажешь в сообразительности. Посоветовал сойти на углу, а остальной путь проделать пешком — неплохо. Но в этом районе в радиусе двух-трех кварталов не одна дюжина маленьких гостиниц и частных пансионов. Взять, к примеру, «Эджмонт-отель» на Одиннадцатой, или…

— «Эджмонт»! — увесистый кулачище Уилла Джентри уже не в первый раз обрушился на заваленный бумагами стол главного полицейского. — А я-то ломаю голову, я-то думаю — это же вертится у меня в мозгу уже целую минуту, ну конечно, куда еще с угла Второй и Двенадцатой?! Мисс Мортон из своего отеля звонила в «Эджмонт» несколько раз, — Шейн в удивлении поднял брови, а Джентри, отвечая на невысказанный вопрос, продолжал: — Мы начали расследование, ты знаешь, и среди всего прочего выяснили, что убитая журналистка постоянно звонила в «Эджмонт-отель». В какой номер и кому — естественно, узнать не удалось.

Шейн, снова на ногах, принялся лихорадочно выправлять поля шляпы.

— Едем, Уилл. Скорее. И дай команду, чтобы оцепили район. Хотя и много времени прошло, но можем успеть, — последние его слова донеслись уже из коридора.

Через три минуты тормоза автомобиля частного детектива Майкла Шейна резко завизжали и смолкли на обочине дороги перед отелем «Эджмонт». Майкл пулей пронесся мимо трех припаркованных рядом такси и влетел в просторный, богато отделанный вестибюль. В вестибюле за исключением ночного дежурного за стойкой администратора да двух дремлющих носильщиков, было пусто.

Быстрым шагом подойдя к стойке, Майкл напористо спросил:

— Ральф Мортон в каком номере?

— Мортон, сэр? — полусонный служащий часто заморгал глазами. — Но такой здесь не проживает. К тому же по радио я слышал, что его…

— Пейсли? — напирал Шейн. — Эдвин Пейсли, есть такой? — И как только он произнес имя, ответ стал ясен без слов. — В каком номере?

— Но позвольте, сэр… э-э… номер четыресто девятнадцать. Если, конечно, вы из полиции…

— Оттуда, дружок, оттуда, — Майкл не церемонился. — И я поднимусь к господину Пейсли немедленно. Еще — скажи своим из безопасности, чтобы пришли тоже; и последнее — когда прибудут полицейские, проводи туда же, понял?

— Но постойте, сэр, мистера Пейсли не было в номере весь вечер, — служащий отеля крикнул это Майклу вдогонку, потому что тот уже нажимал кнопку лифта. — К тому же его ключ здесь.

Майкл задержался.

— С какого часа ты дежуришь?

— С полуночи, сэр. И в ячейке вместе с ключом какое-то письмо.

— Давай его сюда, — Шейн решительно протянул руку.

Напуганный бедняга служитель облизал пересохшие губы, что-то промямлил, но, встретив неумолимый взгляд напавшего на след детектива, повиновался и послушно вынул из соответствующей ячейки сложенную в несколько раз записку.

Шейн прочитал: «Получено в 5.40. Немедленно позвонить мисс Мортон». Кладя записку на стойку, Майкл увидел, что к нему из служебного помещения направляются мужчина в форме службы безопасности и женщина в обычном гражданском платье.

— Вы хотите что-то сообщить? — осведомился Шейн.

— Нет, сэр. Но мы готовы помогать вам.

— Прекрасно. Дело в следующем, — Майкл устало провел рукой по лбу и начал рассказывать: — Около половины первого на углу Двенадцатой и Второй из такси вышла молодая дама. Она, вероятно, направлялась на встречу с убийцей Сары Мортон. Жених мисс Мортон зарегистрирован у вас в отеле, но с пяти сорока по всей видимости ушел и не появлялся. Эдвин Пейсли из четыреста девятнадцатого. Начинать надо оттуда. Если вы сможете найти Пейсли, если кто-нибудь в округе видел, как он в половине первого встретился на улице с молодой женщиной… — Майкл снова вытер лоб. — Ее зовут Беатрис Лалли. Работала секретарем Сары Мортон, — рука его бессильно упала вдоль тела. — Одета в серый костюм, юбка с жакетом, и голубую блузку, блондинка, рост пять футов с половиной, полненькая. Возможно, что она будет в очках с толстыми дужками. Если она до сих пор жива, то, по всей видимости, знает, кто убил ее босса.

Майкл Шейн вышел из отеля, сел за руль и тронулся с места.

На ближайшем же углу ему попалась патрульная машина с радиопередатчиком, он слышал, как с разных сторон с воем подъезжают автомобили, но не остановился, а выехав на Бискайский бульвар, свернул на север. Ничем больше помочь Беатрис Лалли он не мог, даже если расшибся бы в лепешку. У полиции средства связи, другое оборудование, они отлично знают район. Расспрашивать жителей и искать следы Эдвина Пейсли — это уже без него.

Повернув на восток с Четырнадцатой, он второй раз за этот вечер пересек Бискайскую бухту. Глаза не видели ничего, кроме дороги. Что бы сейчас ни приключилось с мисс Лалли, какое бы несчастье на ее долю ни выпало, вина целиком ложилась на него. Он это признавал, но упреки совести много пользы не принесут. Главное в данный момент — исправить то, что еще можно исправить.

Оба окна в машине были опущены, и свежий солоноватый воздух приятно холодил виски, выдувая из головы последние паутинки сомнений относительно правильности своих действий. Майкл мчался на средней скорости вдоль по Каунти-Ко-зуэй. Он расслабился за рулем, откинулся на сиденье и еще раз мысленно обратился к событиям бурного вечера и наполовину прошедшей ночи. Все началось в восемь тридцать, когда в офисе на столе он обнаружил заказное письмо от Сары Мортон.

Событий было не так уж много. И абсолютно ничего, за что бы можно было зацепиться. Какие-то идеи, догадки то появлялись, то исчезали, растворяясь в новой информации. Рассказ Бертона Харша. Провалиться мне ко всем чертям, но это не рассказ убийцы! И тем не менее он сам признался, что убивал по меньшей мере однажды. Ну, а если не убивал, то подозревался в этом так сильно, что дело дошло до предъявления обвинения.

С первых же минут Майкл невольно почувствовал к финансисту жалость, проникся состраданием. Парню не повезло, он как угорь извивался на подготовленной шантажисткой сковородке, а из всех статей уголовного кодекса шантаж Майкл Шейн ненавидел сильнее всех. Он знал о предпринятой попытке вымогательства, и ему трудно было определить, как же на самом деле он к ней относится, чувствует ли что-нибудь?

В глазах закона шантаж не является оправданием убийства, это верно, но в случае с Бертоном Харшем, принимая во внимание чудовищные, невосполнимые потери, которыми Сара Мортон ему грозила, это все-таки хоть какое-то смягчающее обстоятельство.

Если же Харш заманил Беатрис Лалли в ловушку и совершил второе убийство, то все дело представало в совершенно новом свете. До настоящего момента, насколько Майкл понимал, Бертон Харш являлся единственным человеком, который каким-то образом мог догадаться о местонахождении мисс Лалли. Как связать тогда Харша и Пейсли? Для этого Майклу не хватало фактов. Но в любом случае, кто бы ни был этот звонивший, выйти из такси он велел в квартале от отеля, где остановился Пейсли.

Совпадение? Можно допустить, но Шейн не верил в совпадения, особенно когда это касается нескольких человек, прямо или косвенно замешанных в делах убитого. Пейсли и Харш могли быть связаны чем-то, что пока еще не выплыло на поверхность. А что, могли бы, и Майкл не удивился бы, если бы за всем, что удалось обнаружить, проступила фигура Эдвина Пейсли.

Доехав до полуострова, Майкл стряхнул с себя навалившиеся заботы и по Пятой выехал к знакомому ночному бару.

Он поставил машину, вошел внутрь и, обратившись к телефонному справочнику, отыскал в толстенной книге рабочий и домашний адреса Бертона Харша. Домашний значился где-то южнее Семьдесят Девятой улицы, на дальнем конце пляжа, и соответствовал, если Майклу не изменяла память, одному из самых внушительных и шикарных имений, выходивших на том участке побережья на океан.

Ехать пришлось быстрее, чем раньше. Шейн надеялся, что деньги по его адресу уже доставлены, спрятаны в сейф, но так это или нет, выяснится окончательно в ближайшие полчаса.

На небе появились облака, звезд стало меньше, и резкий ветер с океана с диким неистовством кидался на волнорезы и на заснувший до утра тихий берег. Пожирающий милю за милей автомобиль нес своего хозяина все дальше и дальше, мимо плотно застроенных жилых районов, мимо подползающих к самой воде огромных отелей и еще дальше, туда, где на металлических табличках, прикрепленных к каменным аркам ворот, тускло высвечивались имена богатых владельцев.

Имение Харша по территории было одним из наиболее солидных, его окружала низкая массивная стена из светлого известняка. Шейн остановился перед двумя высокими столбами с провисающей между ними тяжелой цепью, выключил фары и, обойдя автомобиль сзади, нырнул под цепь и пошел к дому по широкой и тщательно ухоженной подъездной дорожке, по обе стороны которой росли стройные австралийские сосны. За рядами сосен слились в одну сплошную темную массу пальмы, подстриженный кустарник и внушительных размеров особняк в три этажа. Идти было легко, потому что звук шагов заглушал играющий верхушками пальм ночной ветер и едва ли не громче его рокотали набегающие на берег волны.

В доме было темно. Узенькая полоска света просачивалась наружу только из-под опущенных жалюзи одного из окошек на первом этаже. Майкл подошел и огляделся. Подъездная дорожка уходила влево и вела к рассчитанному на четыре «кадиллака» гаражу с какими-то жилыми помещениями наверху.

Не более чем в десяти футах стояла брошенная на улице машина. Майкл приблизился к ней, и его сердце учащенно забилось, когда детектив заметил, что перед ним видавший виды потрепанный двухместный «жучок», по цене один из наиболее дешевых, по возрасту отметивший как минимум пятилетний юбилей, то есть совсем не то изделие автомобильной промышленности, которым пользовались обитатели дома Харша. К учащенным сокращениям сердца добавилась испарина, когда Майкл, приложив руку к капоту, ощутил тепло двигателя.

Не медля более ни секунды, Шейн по дорожке вышел к единственному освещенному окну. Между жалюзи и подоконником оставалось дюйма четыре. Так как окно располагалось довольно низко, пришлось пригнуться. Взгляду Майкла предстала небольшая комната, интерьером напоминающая личную библиотеку.

В комнате, в низком плетеном кресле с яркими подушками восседал Бертон Харш и курил. Дым от сигары в левой руке, лениво извиваясь, уходил к потолку, в правой хозяин особняка держал стакан с коктейлем. Харш сидел к окну боком, его профиль был четко виден на фоне находившегося за ним света, и он внимательно слушал кого-то, стоявшего в дальнем углу комнаты.

Сместившись в сторону до упора, Шейн смог увидеть краешек каминной доски и часть очага, а затем и чью-то руку, поставившую на камин стакан с виски. Рука была белая и тонкая, и рука эта мелко дрожала. Вернувшись взглядом к Харшу, Майкл сделал вывод, что его ночной посетитель пришел сообщить что-то явно неприятное, ибо финансиста эти новости повергли в рассеянную задумчивость.

Ветер и океанские волны не позволяли разобрать ни слова. К тому же кроме жалюзи мешало еще и оконное стекло: рама была опущена до самого низа. Шейн выпрямился, вернулся по дорожке обратно и, завернув за угол, вышел по выложенной каменными плитами тропке к парадному входу.

Он нашел кнопку электрического звонка, несколько раз надавив на нее пальцем, подождал.



ГЛАВА 11

Труп ждет

Прошло несколько минут. Никто не отвечал.

Наконец сквозь витражи входной двери Майкл Шейн различил внутри слабое свечение. Он опустил руку. Вверху над крыльцом зажглась лампочка, и в створке приоткрывшейся двери показалось лицо Бертона Харша.

Харш немедленно распахнул дверь пошире и приветствовал нежданного гостя с нескрываемым раздражением.

— Шейн! Зачем ты пришел ко мне в такой час? Деньги у тебя в отеле, как договаривались, что еще?

— Трудно было собрать наличные? — вежливо полюбопытствовал Майкл.

— Как тебе сказать. Чтобы набрать пять тысяч, пришлось заглянуть в три места.

— Какие три места?

Раздражение хозяина дома усилилось.

— А какое, собственно говоря, тебе до этого дело? К чему такие вопросы? Я пообещал, и я сдержал обещание, и я, Шейн, не понимаю…

— Вы ошибаетесь, — остановил его Майкл, — мне есть до этого дело. У вас имеются основания скрывать, кто дал вам деньги?

— Нет, но мне, право, непонятно…

— Тогда хватит толочь воду в ступе, скажите — у кого вы взяли наличные?

— Ну, Шейн, коли ты настаиваешь, изволь. Чек на две тысячи я оставил в баре «Фламинго», в «Серебряном полумесяце» взял одну двести и последние тысячу восемьсот — в «Эльдорадо». Надеюсь, ты удовлетворен?

Майкл прикинул в уме возможность объехать три довольно отдаленные друг от друга ночные заведения и обменять в каждом из них чек на живые деньги. Если Харш не врет, чтобы собрать такую сумму, доставить ее по адресу Шейна и вернуться к себе, ему и впрямь потребовалось немало времени. На что-то другое, а уж тем более на похищение мисс Лалли, времени действительно почти не оставалось.

— На данный момент я удовлетворен, — спокойно ответил Майкл, — и надеюсь, что не разочаруюсь, наведя справки в каждой из этих трех точек.

— Но, Шейн, как ты смеешь! — вспылил финансист. — Мне не нравится твой тон. Не понимаю, с чего вдруг ты начал сомневаться в моих словах? И какая разница, в конце концов?

— Послушайте, почему бы нам не выпить? Пригласите меня войти, и я объясню, в чем дело.

— Выпить? Но… уже поздно, и я собирался лечь… Вымотался за день. Вообще-то, когда ты позвонил, я как раз шел к себе в спальню.

— Мистер Хврш, поверьте, нам есть что обсудить, — Шейн сделал шаг вперед, и его собеседнику ничего не оставалось, как отступить и впустить детектива в просторную прихожую.

— Что ж, заходи, если это так важно, — недовольство Харша уступило место показному радушию, лицо казалось бесстрастным. — Присядем в маленькой гостиной, — он уже подошел к двери, ведущей в комнату справа, и взялся за ручку, но Майкл предложил сделать иначе:

— А в библиотеке нам не будет удобнее? В задней части дома нам точно никто не помешает.

— Ну, Шейн, это уж слишком! Не хочешь ли ты воспользоваться моими затруднениями и… это же чистейшая грубость!

— Вовсе нет, мистер Харш. Будучи хозяином, грубым рискуете показаться вы, а не я. Элементарное гостеприимство требует предложить гостю стаканчик, и нет для этого более подходящего уголка в доме, чем уютная личная библиотека. К тому же, — небрежно добавил Майкл, — мне кажется, вам следует представить меня другому вашему гостю.

Рука Харша отпустила ручку двери и плетью упала вниз, сильные неправильные черты лица превратились в вялую маску, изборожденную массой больших и мелких морщинок. Перед Шейном стоял испуганный старик, застигнутый врасплох последней фразой и ставший от этого как будто меньше ростом.

— Как ты узнал? — голос у Бертона Харша стал каким-то жалобным, почти скулящим. — Не понимаю, Шейн, как ты узнал? — Он постепенно овладел собой и даже попытался изобразить благородное негодование: — Как?!

— Сейчас это неважно, — Майкл взял его за локоть и мягко развернул, направляя вперед, в глубину прихожей.

Харш нехотя, с опущенными плечами, сделал десять или пятнадцать шагов, после чего, видимо, принял какое-то решение, выпрямился во весь рост и обернулся к Майклу.

— Мне неизвестно, Шейн, что ты задумал и что подозреваешь, но визит Карла, пусть даже и посреди ночи, — это самая обычная и естественная вещь на свете. Мы обменивались соображениями, как смерть Сары Мортон может сказаться на судьбе статьи. Я имею в виду ее опубликование. Карл готов помочь мне избежать этого, и мы, откровенно говоря, пытались придумать способ, как этой статьей завладеть.

Футах в десяти от приоткрытой двери в библиотеку Бертон Харш остановился. Он говорил громко и уверенно, и Шейн таким образом понял, что о чем бы ни шел у них разговор с Карлом Гарвином, тот теперь предупрежден.

— У меня и к Гарвину пара вопросов, — сказал Майкл. — Они касаются определенных моментов дела, прояснить которые можете только вы и он. То, что вы здесь вместе, очень кстати, — он сам прошел вперед и распахнул дверь в библиотеку, в то время как Харш покорно уступил инициативу.

Гарвин, напряженно выпрямившись, сидел на стуле у потухшего камина. Лет двадцать пять — двадцать восемь, высокий выпуклый лоб и начинающая редеть шевелюра — в первый момент отметил про себя Майкл. Гарвин носил пенсне, это придавало ему солидности, но выступающие вперед верхние зубы все портили, лицо его казалось глупо и бессмысленно ухмыляющимся. Когда Шейн вошел, Карл Гарвин курил сигарету и дрожащей рукой играл стаканом с остатками виски, удерживая его на закругленной ручке стоящего рядом плетеного кресла.

При виде незнакомого человека Гарвин поднялся, и в этот момент вслед за Шейном в комнату вошел Харш.

— Познакомься, Карл, это — детектив, о котором я говорил, — Майкл Шейн. Он зашел совершенно случайно, но это кстати, сейчас мы сможем вместе все обсудить.

— Здравствуйте, мистер Шейн, — сердечно произнес молодой человек. — Ваша репутация мне известна.

Шейн ответил сдержанным кивком.

— Сначала несколько вопросов, мистер Гарвин, а уж обсуждать будем потом, — он повернулся к хозяину дома. — Помните, о чем я предупреждал вас сегодня вечером? У нас есть единственный шанс не допустить с Божьей помощью появления вашего имени в газетах в связи с убийством и предотвратить публикацию известной статьи, и шанс этот заключается в том, чтобы как можно быстрее распутать дело. До того, как полиция на вас выйдет.

— Но я полагал, расследование завершено, — робко возразил Гарвин. — Разве это не правда, что, по мнению полиции, Сару Мортон убил ее собственный муж?

— Ральфа Мортона ищут, — нетерпеливо ответил Шейн, — но я не уверен, что у него не окажется алиби. Вполне может выясниться, что мисс Мортон была еще жива и в полвосьмого, иными словами более чем через час после того, как Ральфа Мортона видели входящим к ней в номер.

— Но тогда и у меня полное алиби, — напомнил Харш. — Присаживайся, Шейн, — он пододвинул детективу кресло, а сам со вздохом облегчения опустился в свое. — Я уже говорил, что мы с Карлом встретились в семь за ужином.

Майкл сел.

— Я не забыл, — он перевел взгляд на стоящего у камина Гарвина и, четко произнося каждое слово, спросил: — Насколько глубоко ты запутался с Лео?

— С Лео Ганнетом? — имя матерого волка майамского игорного дела вырвалось у Гарвина само собой, он побледнел, светлые серо-зеленые глаза округлились от удивления.

— И не пудри мне мозги, — предупредил Майкл, — мне известно, что ты увяз в его дерьме по самые уши, но я хочу знать точнее.

— Но, мистер Шейн, какое это имеет отношение к нашему… почему вы об этом спрашиваете?

— Возможно, Гарвин, это и не мое дело. Возможно. Но сейчас мне необходимо быть в курсе. Сколько все-таки? Десять косых? Двадцать?

По выражению лица молодого любителя азартных игр Майкл понял, что цифра где-то в этих пределах. Принятый за вечер алкоголь отразился не только на физиономии Карла Гарвина, но и на его мыслительных способностях: он что-то мямлил и язык его заплетался. На помощь ему пришел Бертон Харш.

— Карл сам способен решать свои финансовые проблемы, оставим это ему, согласен, Шейн? Даже если он и проиграл больше своих возможностей, что из того? Парень не дурак, выпутается.

Шейн посмотрел на Харша пристально и многозначительно, вспомнив, что чуть раньше тот отзывался о пагубных привычках Карла несколько иначе, считая их мимолетной юношеской шалостью, никогда не выходившей за пределы самых мизерных ставок.

— Поставим вопрос по-другому, — продолжил он. — Какой залог был представлен Ганнету в счет такого солидного кредита? — Майкл обращался к Гарвину, но взглянув мимолетом на Харша, дал понять, что дело касается и его. — Лео не потерпит подобного долга, не будучи стопроцентно уверенным в его погашении. И не забывайте, он готов был расстаться с двадцатью пятью тысячами, словно для него это не сумма, лишь бы заставить мисс Мортон покинуть Майами с невыполненным заданием. Она деньги не приняла. Но в таком случае мне интересно, а не предлагал ли он тебе часть этих денег? С той же целью, естественно. Да или нет, Гарвин?

Гарвин боком плюхнулся на стул.

— Конечно же нет, мистер Шейн. — Затем он начал объяснять: — Мисс Мортон прибыла сюда по заданию Нью-Йорка. Местное отделение не имело никакого права контролировать ее работу. О Боже, вы что же, полагаете, что я мог сделать так, чтобы подготовленная ею статья о мистере Харше не появилась?

— Не знаю, не знаю, — Шейн задумался. Он не знал, продолжать ли тянуть за эту ниточку. — Была у тебя такая возможность или нет, тебе нетрудно было убедить Ганнета в том, что она у тебя есть.

Гарвин опрокинул остатки виски и встряхнулся, собираясь с мыслями.

— Предположим, мистер Шейн, что нечто подобное я ему наплел. Но ответьте, это преступление? Я думал исключительно о погашении долга. И если бы выяснилось, если бы дошло до прямого разговора…

— Но ты продолжал играть и проигрывал все больше. Ты не думал о последствиях. И вот настал час, когда Ганнет потребовал доказать на деле, что значат твои обещания. Он отказал в очередном кредите. За свои деньги он хотел от тебя услуги. Где ты был, Гарвин, сегодня вечером между половиной седьмого и семью?

— Боже праведный! — Карл Гарвин со стоном выпустил стакан, стакан упал на пол и разбился. Он побледнел как полотно и тяжело задышал. — Вы не можете, мистер Шейн, считать меня убийцей. Вы не можете обвинять меня в столь тяжком преступлении.

— Но у тебя есть мотив. Теперь давай проверим, есть ли у тебя алиби.

— Нет. Но лифтер может подтвердить время моего ухода, — Гарвин вдруг страшно занервничал, кончик языка его несколько раз пробежался по короткой верхней губе.

— Какой еще лифтер? Где, в каком месте?

— Я находился у себя в офисе до без пятнадцати семь, затем спустился вниз на лифте и поехал в «Семь морей», чтобы поужинать там с мистером Харшем.

— Был ли кто-нибудь еще в офисе?

— Нет, но…

— Шейн, что это за комедия, это же несерьезно! — горячо вступил в разговор Харш, но тут же одернул себя, сообразив, очевидно, что для роли защитника Карла больше подойдет тон спокойный и уравновешенный. — За него я поручусь лично. Он же фактически мой зять. Ну понадобятся ему деньги, чтобы оплатить глупые долги, ну придет он ко мне, неужели я откажу? Да ради Бога, пусть только не стесняется!

Шейн закурил сигарету и выпустил в потолок густое облачко дыма. Харш, по его собственному признанию, готов за Гарвина поручиться и гарантировать выплату его долгов, но это возможно только в случае, если статья Сары Мортон в газетах не появится. Эта вездесущая журналистка могла не просто довести Бертона Харша до финансового краха, она могла навлечь несмываемый позор на его репутацию, и, останься она жить, Сара Мортон имела бы реальную возможность одним движением пальца отдать на расправу Ганнету и Карла Гарвина. Итак, Харш и Гарвин, вероятно, были вместе с без пятнадцати семь. Точное время смерти мисс Мортон не установлено. Спрашивается, мог ли Харш встретиться с Гарвином сразу после того, как тот, уйдя из офиса и добравшись до отеля мисс Мортон, сначала убил ее, а затем поспешил в «Семь морей», чтобы обеспечить себе алиби?

Прошла минута или две. Бертон Харш не шевелясь сидел в кресле.

Гарвин подошел к хромированной дверце встроенного в стену бара и смешал себе еще коктейль, после чего принялся нервно расхаживать по комнате, с силой сжимая стакан, чтобы рука не дрожала.

Шейн задумчиво погладил переносицу.

— Скажите, Харш, когда вам стало известно, что ваш будущий дорогой зять играет значительно крупнее, чем на тот один доллар, о котором вы упоминали в нашем разговоре?

— Сегодня вечером. То есть пару часов назад, — упрямо ответил финансист. Глубокие морщины на его лице и квадратный, говорящий о природной несгибаемости и решительности подбородок резко контрастировали с испуганными глазами.

Шейн перебирал варианты. Сегодня вечером, значит, сегодня вечером. Но это запросто могло означать и день назад, и неделю. Он еще раз затянулся, выпустил дым и наугад спросил у Гарвина:

— Сегодня вечером, после того, как Ганнет потребовал от тебя или деньги, или молчание Сары Мортон, куда ты отправился?

Гарвин как мешок опустился на стул, пролив при этом добрую половину того, что налил.

— Куда я пошел? Я пошел домой, — он неожиданно начал заикаться и старался не глядеть Шейну в глаза. — А перед этим встретился с мисс Лалли, и от Ганнета узнал, что вы с ней у него были. Я еще не знал об убийстве. Я услышал по радио, когда ложился, но тут же оделся и приехал обсудить это с мистером Харшем.

Майкл затушил сигарету о пепельницу в боковинке стола и повысил голос.

— Нам всем станет намного проще жить, Гарвин, если ты сейчас перестанешь мне врать. Я знаю, что от Лео ты поехал не домой. Ты пообещал ему достать денег и вернуться этой же ночью. Где ночью ты собирался взять наличные?

Гарвин потупился.

— Странно, откуда такая информация? Я сказал Ганнету, что заплачу, как только смогу. Мне было не по себе. И если даже я остановился по пути, чтобы выпить, что из того? — с вызовом закончил он.

— На это «чтобы выпить» у тебя ушел целый час?

— А может быть, и час, откуда вам знать? Мне надоел этот допрос, этот подозрительный тон, довольно! — он поднес стакан к губам и выпил до дна.

— Где ты был в двенадцать пятнадцать?

— Я не пом-ню, — Гарвин заговорил по слогам, сопровождая каждый слог энергичным жестом. — Я не привык записывать и запоминать по минутам, где и сколько нахожусь. Но если б я знал, что буду подвергнут допросу в качестве свидетеля, то, пожалуй, записал бы и запомнил.

— Постой, Шейн, — оборвал его Харш, — ты только что заявил, что у Карла имелась причина желать смерти мисс Мортон. Что ты этим хотел сказать? Уж не думаешь ли ты, будто он из тех, кто пойдет на убийство ради погашения небольшого в общем-то долга и восстановления дружбы с хозяином игорного дома?

Отвечая на вопрос Харша и одновременно внимательно наблюдая за реакцией Гарвина, Майкл Шейн сказал:

— Кто-то писал Саре Мортон письма. Кто-то ей угрожал и требовал покинуть Майами. Кто? Лео Ганнет на такую заморочку не потянет. Текст вырезался человеком, имеющим доступ к специальному клею и острым редакторским ножницам. И если письма отправлял не Гарвин…

— Я не отправлял, мистер Шейн. — Это — нелепица, абсурд! Но… но мне кажется, я знаю, кто это делал.

— Кто?

— Ральф Мортон. Муж Сары. Дня три или четыре тому назад он ввалился ко мне в кабинет и спросил, в каком отеле остановилась его жена. Я ничего не знал об их отношениях и поэтому сказал. Затем посыпались брань и ругательства. Он хотел знать, сколько времени прошло с тех пор, как она в Майами, — я и это сообщил. Тогда он взбесился окончательно и начал кричать, что она желает с ним развестись. — По мере рассказа Карл Гарвин возбуждался все больше и больше, снял пенсне и начал им размахивать: — Мортон признался, что через несколько дней истекает срок получения законного вида на жительство, а затем, вконец, видимо, обнаглев, предложил мне денег, чтобы я придумал какую-нибудь увертку для синдиката и они послали бы Сару в другой штат — до того, как вид на жительство во Флориде будет получен. Я, разумеется, ответил, что мои полномочия так далеко не распространяются, что я не могу этого сделать, и с трудом от него избавился.

Шейн обдумал услышанное, не забывая, что информация о письмах угрожающего содержания Гарвина совсем не удивила.

— Ну вот видишь, они оба — и Ральф Мортон, и Лео Ганнет — сулили тебе вознаграждение за то, чтобы убрать мисс Мортон из Майами. Кстати, сколько отстегивал Мортон?

Карл Гарвин с достоинством расправил плечи.

— Я не допустил, чтобы дело дошло до обсуждения какой-то суммы, я заткнул ему рот сразу же. Теперь вы видите, что, кроме Ральфа Мортона, посылать эти мерзкие письма было некому?

— Хм, я подумаю. А где остановился Мортон?

Последовала длинная пауза.

— Не знаю, — произнес наконец Гарвин. — Не знаю, мистер Шейн.

— Но он наверняка оставлял адрес? Ведь он хотел, чтобы ты с ним связался?

— Я не собирался связываться с этим негодяем, — Гарвин снова уныло потупился.

— Не дури, парень, давай представим — он приходит к тебе и делает предложение. Ты оказываешься, выкидываешь его за дверь, так я понял? Но! Надежда у Мортона все равно остается. Он надеется, что ты передумаешь, и вот для этого-то и оставляет свой адрес. Он просто-напросто не мог его не оставить.

— Если даже и так, то я не помню.

— Но ты должен был где-то это отметить, например у себя в офисе.

Гарвин снова помедлил, не зная, что отвечать.

— Может быть, я так и поступил, — безразлично согласился он, — но ей-богу, сейчас не вспомню.

— А не пошел бы ты знаешь куда?! — взорвался Майкл. — Пойми же наконец своей пьяной башкой, что полиция его разыскивает. А ты не выдаешь адрес. Что они подумают? Хочешь помочь ему смыться?

Апатия Гарвина резко перешла в лихорадочную активность.

— А ведь верно! Как же я не подумал, мистер Шейн! Но я и не подозревал, что это может иметь такое значение. Вы правы, — он поднялся на ноги и выпрямился. — Мне следовало подумать об этом сразу же. Я немедленно отправляюсь на работу и посмотрю, нет ли где его адреса.

— Я пойду с тобой, Гарвин, — сказав это, Майкл обратился к Харшу: — До того, как мы уйдем, я должен получить одну вещь. Ту записку, в которой Сара Мортон вас шантажирует.

— Пожалуйста, она здесь, — все трое мужчин уже стояли на ногах, Бертон Харш подошел к секретеру и, вынув из одного ящичка квадратный белый конверт, вручил его Шейну.

Бумага была такой же плотной и гладкой, как и та, что пошла на конверт, доставленный ему заказной почтой. Адрес напечатан на машинке, какие-либо координаты отправителя отсутствовали. Майкл вытащил из конверта один-единственный листок, развернул его и, на мгновение задержав взгляд на голубом оттиске подписи Сары Мортон в верхнем углу, прочитал следующий короткий текст:



Не желая вдаваться в дальнейшее обсуждение вопроса, я со своей стороны предлагаю вам немедленно передать мне по почте оговоренную сумму, к которой приложить подписанную вашей рукой записку о том, что я должна принять это в качестве полной оплаты за оказанные вам услуги.

С уважением…



После слов «с уважением» следовала подпись голубыми чернилами, и она в точности повторяла оттиск в верхнем углу.

Закончив читать, Майкл посмотрел на Гарвина.

— Ты видел это?

— Конечно. Мистер Харш показал. Он специально пригласил меня приехать предыдущим вечером.

— Можешь ли ты установить подлинность подписи?

— Да, я… я бы сказал, что это ее подпись, посмотрите сами. Как две капли воды, если сравнить с факсимиле вверху, а…

— А имея образец вверху, не надо быть мастером-фальшивомонетчиком, чтобы нарисовать такую же завитушку и внизу страницы, верно? — уверенно договорил Шейн.

— Минуту, Шейн, к чему ты клонишь? — вмешался Харш. — Кто еще мог, да и кому это нужно — сляпать подобную гнусность и заверить ее подделанной подписью?

— Не знаю, — Майкл рассеянно уставился в пространство. Сложив записку, он сунул ее обратно в конверт, а конверт положил в карман. — Могу я видеть копию статьи, переданной вам мисс Мортон?

— Она заперта в моем личном абонентском ящике.

— О\'кей, тогда идем, — Майкл Шейн повернулся к Гар-вину.

С востока надвигалась гроза. Узкие и длинные сполохи молний с секундными интервалами разрывали черноту ночи, освещая тяжелые, темные тучи, а вслед за молниями накатывались глухие громовые раскаты. Шквалистой силы ветер не давал идти. Когда садились в старенький «жучок» Гарвина, Майкл сказал:

— Доедешь до ворот и остановишься.

Сев за руль, Карл развернул машину и на самой медленной скорости доехал до высоких каменных стоек с увесистой цепью. Шейн выскочил наружу, нагнув голову пробежал под цепь, добежал до своего автомобиля, сел, развернулся и, подъехав к месте, откуда бежал, снял цепь с крючка, давая проезд Гарвину.

— Поедешь первым. Я следом.

Вернувшись к автомобилю, Майкл врубил передачу и, пристроившись за машиной Гарвина, старался от него не отставать. Так они проехали несколько кварталов на север, пересекли бухту и по Семьдесят Девятой Козуэй-стрит въехали на основную территорию города. Здесь Гарвин повернул на Литл-ривер. На Сорок Шестой машина Гарвина затормозила перед мрачным, ветхим четырехэтажным зданием.

Шейн припарковался в десятке футов сзади. Гарвин уже ждал на тротуаре со связкой ключей в руке.

— Два этажа придется подняться пешком, — словно извиняясь, объяснил он, — лифт отключают в десять.

Здание было погружено в полную темноту. Гарвин отпер одним из ключей входную дверь, протянув руку куда-то в сторону, включил свет под потолком, и взгляду Майкла Шейна предстал небольшой холл, в глубине которого виднелся лифт, а чуть дальше — ведущая наверх лестница. Миновав два пролета, они оказались перед очередной дверью; Гарвин нашел ключ, открыл ее, вошел и зажег свет внутри.

В небольшой, тесной комнатушке, служившей Гарвину офисом, не было даже видимости какого-либо порядка. В дальнем углу стоял телетайпный аппарат, а у стены напротив двери — большой конторский стол, заваленный газетными вырезками и страницами с машинописным текстом. Не успел Майкл сделать и двух шагов, как наступил на большой кусок скомканной бумаги, он выругался, пнул его в сторону и подумал, что, если Карл намерен перерыть в поисках адреса Ральфа Мортона весь этот бардак, удачи им не видать.

Но хозяин офиса уверенно сел на крутящийся стул за столом и с сосредоточенным видом принялся один за другим вытаскивать и задвигать ящики. Не найдя ничего в левой тумбе, он, невнятно что-то бормоча, перешел к правой и с верхнего ящика началось то же самое.

Пока Карл рылся в бумагах, на лбу у него появилась глубокая морщина. Она исчезла, когда очередь дошла до последнего нижнего ящика.

— Вот, нашел, — он протянул Шейну блокнот с отрывными листками. — Сейчас я вспомнил. Бросил его сюда сразу после того, как Мортон ушел. Он был открыт, и я, вставая, об него зацепился.

Майкл не слушал. «Рикардо-отель» — прочитал он на верхнем листке. — Где находится этот «Рикардо»?

— На Одиннадцатой между Первой и Второй авеню. Но номера комнаты он не оставил.

— Все. Едем отсюда.

Глаза у Шейна загорелись. Это же менее чем в квартале от того места, где сошла с такси Беатрис Лалли. Он резко развернулся, распинывая по углам комки бумаги, быстро пошел к выходу и уже в дверях осознал, что шагов Гарвина позади что-то не слышно.

Он повернул голову — Карл сидел на своем стуле и закуривал сигарету.

— Я сказал едем, ты что, не слышал?

— Нет, мистер Шейн. Гоняться за убийцами — не мое дело. Особенно за подонками типа Ральфа Мортона. Вам надо, вы и поезжайте, — Гарвин произнес это холодно, почти враждебно.

Шейн вернулся к столу и склонился над Гарвином. На левой щеке у него задергался мускул.

— Ты едешь со мной, ясно? — рявкнул Майкл, протягивая правую руку, открытой ладонью вперед, к лицу Гарвина.

Гарвин среагировал, крутанулся на стуле к стене и успел сорвать пенсне как раз вовремя, потому что рука Шейна его все-таки достала. Он рывком вскочил на ноги и возмущенно запротестовал:

— Послушай, детектив… если ты думаешь, что я потерплю такое…

Майл Шейн начал огибать стол.

— У меня нет времени тебя уговаривать, понял?

Под угрожающим взглядом Майкла Гарвин сжался и задом попятился к телетайпу. Шейн без труда нагнал его, железной хваткой вцепился газетчику в худенький локоть и одним мощным движением толкнул его ко входной двери. Подождав, пока тот запрет ее, Майкл увлек Гарвина вниз на первый этаж, затем в холл, а оттуда на улицу и к автомобилю.

— Твоя колымага постоит здесь, — сказал он, открывая дверцу с правой стороны, но в тот момент, когда Гарвин был уже почти внутри, налетел ветер и дорогая шляпа растерянного Карла, кувыркаясь в воздухе, слетела на дорогу.

— Моя шляпа, — завопил он, — ты рехнулся, детектив, ты не имеешь права…

Но Шейн, не внимая протестам и жалобам своего пассажира, ухватил его за грудки, наполовину приподнял, бросил на сиденье и с силой захлопнул дверцу. Последние слова Гарвина еще висели в воздухе, а Майкл был уже за рулем, газанул и, рванув с места на второй, выжал уже почти тридцать. Только тогда Карл Гарвин, без шляпы и с уязвленным самолюбием наконец осознал, что происходит, и сел как следует.

— Ну, Шейн, ты даешь, — заскулил он, — я не заслужил такого обращения. Я добровольно пошел на сотрудничество, согласился помочь, и я вовсе не намерен был…

— Заткнись, — бросил Шейн. Он ехал уже на четвертой, и стрелка спидометра подрагивала на шестидесяти пяти, а колеса машины жадно пожирали пустынное в этот час пространство дороги.

Прошли какие-то минуты, и они остановились на Одиннадцатой улице перед входом в «Рикардо-отель».

— Выходи, пойдешь со мной, — скомандовал Майкл.

Гостиница была старенькая, вестибюль небольшой, их шаги отозвались по нему гулким эхом, и дремлющий ночной портье поднял голову до того, как Шейн дошел до стойки.

Старичок зевнул, прикрывая рот ладонью, но при виде сурово настроенного посетителя, шлепнул себя по губам, щелкнул зубами и изобразил внимание.

— В каком номере Ральф Мортон?

— Он в-в… э-э… в триста девятом. Но послушайте, мистер…

Мистер, однако, слушать ничего не желал. Он обернулся к выходу — Карл Гарвин медленно приближался, причем его напускная чопорность совершенно не вязалась с растрепанным и помятым внешним видом. Волосы у Карла взъерошило ветром, пиджак и плащ сползли на бок. Держа пенсне в руке, он усиленно тер правый глаз, но, когда заметил, что Майкл уже у лифта, пошел побыстрее.

— Мне что-то попало, — пожаловался он, вставая с детективом рядом, — болит, и чешется, и не могу достать. Боюсь, что придется…

— Ничего, до свадьбы заживет, — мрачно пошутил Шейн, заталкивая газетчика в лифт, — ты сам вынудил меня применить силу, — дверь лифта закрылась. — Третий. Учти, Гарвин, если с мисс Лалли что-то случилось, вина напрямую ложится на тебя.

— Мисс Лалли? Но ей-то что здесь… — лифт остановился, Гарвин, водружая пенсне на нос, вышел первым, решив, что вопросов пока лучше не задавать. Шейн обернулся к лифтеру: — Подержите здесь, пока не скажу.

Следом за Гарвином Майкл пошел по коридору и настиг его, когда, пройдя несколько дверей, тот остановился перед номером с табличкой «309».

Шейн громко постучал. Подождав немного, он повернул ручку и вошел.

В номере было темно и тихо.

Майкл пошарил пальцами по стене, щелкнул выключателем. Загорелся яркий верхний свет.

Убитый лежал поперек кровати, но взгляд Шейна на нем не задержался, а скользнул дальше, по комнате, и замер на валявшихся на полу слева от двери очках с толстыми дужками. Массивная роговая оправа была вся изогнута, одна из линз треснула, и осколок выпал.

Еще до того, как Майкл наклонился, чтобы подобрать их и осмотреть, он точно знал, что очки эти принадлежат Беатрис Лалли.



ГЛАВА 12

«…как будто я в гробу»

Тишина в комнате стояла полнейшая. Тишина и что-то еще, но что именно, Шейн не осознал, потому что не отрываясь смотрел на сломанный атрибут симпатичной девичьей непосредственности, который так мгновенно и так ярко преображал его хозяйку, стоило той поместить его на положенное место. От порыва ветра оконное стекло задребезжало, и только после этого Майкл Шейн ощутил, насколько сильно пропах номер 309 табаком и алкоголем. Приторно-сладковатый запах крови, витавший в душной и спертой атмосфере комнаты, вызывал тошноту и головокружение.

Сбросив оцепенение, Майкл направился к окну, но вспомнил о Гарвине и обернулся. Недавно еще уверенный в себе молодой прожигатель жизни замер на пороге, лицо его стало землисто-серым, а в светлых глазах застыл ужас.

— Он м-мертв? — Гарвин мог говорить только хриплым шепотом.

Шейну от отвращения захотелось сплюнуть.

— Это Мортон? — спросил он.

Гарвин кивнул. Майкл подошел к окну, подергал, рама не поддавалась. Повозившись с задвижкой, он смог наконец открыть его. Ворвавшийся ветер в мгновение ока опустошил стоявшую на столике пепельницу. Майкл сдвинул раму немного вниз и, оставив окно приоткрытым примерно на дюйм, подошел к кровати.

Ральф Мортон лежал на спине, и на правом виске у него зияла маленькая круглая дырочка. Кровь сгустками запеклась на стеганом покрывале, и видно было, что она просочилась также и на простыни, а сквозь них — на матрас. Майкл Шейн смотрел. Муж Сары Мортон оказался человеком большим и сильным, с крупными чертами лица, смертельную бледность которого оттеняла густая черная щетина на щеках и подбородке. На кровати, рядом с правой рукой покойного, валялся маленький пистолет с изящной резной рукояткой, калибр его Майкл определил как ноль-двадцать-два или ноль-двадцать-пять. Обследовав кровать, он осмотрел тумбочку. На ней стоял пустой стакан, а на полу рядом лежала перевернутая бутылка из-под виски.

Шейн подошел к телефону и, едва только в трубке послышался заспанный голос портье, дал номер Центрального полицейского управления. Ответил Джентри.

— Привет, Уилл, опять я. Есть что-нибудь о мисс Лалли?

— Ничего, Майкл. Номер Пейсли в «Эджмонте» обложили, как медвежью берлогу, но он до сих пор не появлялся. И никаких признаков, что девица сюда приходила. Мои ребята прочесали весь район, тоже безуспешно.

— Дай ребяткам отдохнуть, Уилл. И пусть отдел убийств выезжает в отель «Рикардо» на Одиннадцатой. Номер три-ноль-девять.

— В чем дело, Майкл? — от усталого брюзжания не осталось и следа, Джентри заметно оживился. — Она там, у тебя? Она мертва?

— Пташка залетала, но уже выпорхнула, — ответил Майкл, — а в роли жмурика — Ральф Мортон. Жду, Уилл, — он положил трубку и заметил, что Карл Гарвин наконец-то вошел в комнату. Ужас в глазах смешался с непониманием, взгляд его с тела убитого перешел на сломанные очки.

— У м-мисс… Л-Лалли… были такие, — Гарвин снова заикался, указывающий на очки палец дрожал. Потом он опять взглянул на кровать, на неподвижное тело и воскликнул: — О Боже! Неужели это она, Шейн?! Что ты думаешь?

— В данный момент я пытаюсь не думать. Стой где стоишь и главное — ничего не трогай. Сейчас приедет полиция, — Шейн подошел к ванной — дверь в нее была открыта, — заглянул, затем вернулся к Гарвину и, взяв его под руку, вывел в коридор. — Когда ты в последний раз виделся здесь с Мортоном?

Гарвин испуганно замахал руками.

— Но я здесь не бывал ни разу. Вообще. Я же говорил, Шейн…

— Тс-с, говори тише, — шикнул на него Майкл, — хочешь весь этаж разбудить? Ты уже много всего наговорил. Сейчас давай правду.

— Но я позабыл даже этот адрес, — Гарвин громко шептал, вытаращив глаза, — и я бы никогда не вспомнил об этой записи у меня в блокноте, если б ты, Шейн, мне не напомнил.

— Брось придуряться, Гарвин, со мной такой фокус не пройдет. Ты, между прочим, заявил мне недавно, что номер комнаты, в которой живет Мортон, не знаешь, а сам, выйдя из лифта, подошел и остановился точно у этой двери. Что скажешь?

— Но я… я слышал, как номер Мортона называл портье.

— Нет, ты не слышал. Когда портье мне это сказал, ты находился еще за дверью вестибюля. Я подозреваю, что ты специально наклонил голову так, чтобы шляпа слетела, когда мы садились в машину. А потом, перед отелем, ты специально отстал, чтобы не подходить вместе со мной к портье, а побыстрее проскочить мимо него. Иначе он непременно узнал бы тебя. Хватит корчить из себя идиота, Гарвин! В этом отеле тебя запомнили.

— Да, я приходил к нему вчера, — признался Гарвин, понурив голову, — но он был в доску пьян, ругал меня последними словами…

Двери поднявшегося на третий этаж лифта раскрылись, и в коридор вышли первые из прибывшей группы полицейских. Шейн кивком головы поздоровался с ними и указал на открытую дверь триста девятого.

Когда они входили в номер, Майкл остановил одного, высокого и худого, и на секунду отвел в сторонку.

— Одолжи мне твою шляпу, Райли.

Райли, взглянув на растрепанную рыжую голову частного детектива, уже хотел было отпустить по этому поводу какую-нибудь остроту, но, мрачное выражение лица Шейна его остановило. Медленно приподняв шляпу из коричневого толстого фетра, он передал ее Майклу и, стоя рядом, смотрел, как тот в свою очередь отдал ее Гарвину.

— А ну-ка, надень.

Гарвин безо всякого желания водрузил кое-как ее себе на макушку. Шляпа оказалась немного мала, и вид у него был забавный. Но Шейн снова рыкнул: