— Арендуют — так же, как и мы. Они хорошие соседи. У мистера Мартина — постоянная работа, и он очень приятный человек. Работает по вечерам и утром спит допоздна. А вот и Шейла.
Шейн нежно потрепал загорелую щеку девочки.
— Ну, пока. — Затем поднялся, обращаясь к женщине: — Я встречу ее здесь, чтобы не беспокоить мужа. — И двинулся по дорожке навстречу Шейле.
Она шла с непокрытой головой, на ней была свободная блузка, широкая юбка и кожаные сандалии на босу ногу, в руках — хозяйственная сумка. Увидев Шейна, она замедлила шаг, подошла совсем близко к нему и встревоженно спросила:
— Что такое, мистер Шейн? Что-нибудь случилось?
— Ничего особенного, вам не о чем беспокоиться, — ответил он небрежным тоном. — До сих пор никто еще не видел письма Ванды Уэзерби, предъявляющего вам обвинение. И пока, насколько мне известно, полиция даже не подозревает о вашем существовании.
— Слава Богу! — Шейла облегченно вздохнула. — Вам уже известно, кто это сделал?
Шейн отрицательно покачал головой и предложил:
— Давайте сядем на минуту в мою машину. Ваша соседка сказала, что ваш муж спит. Ни к чему втягивать его в эту историю. И не волнуйтесь о том, что подумает соседка, — добавил он, заметив, как Шейла в смятении взглянула на женщину. — Я сказал ей, что я — финансовый инспектор и провожу текущую проверку. Она думает, что я задам вам несколько вопросов.
Шейла успокоилась и села на переднее сиденье его «бьюика».
— Джейн — прекрасная соседка, но страшно любопытная.
Шейн захлопнул с ее стороны дверь, обошел машину и сел рядом.
С отчаянием в голосе Шейла спросила:
— Вы думаете, что сможете помешать полиции обнаружить… и прийти сюда допрашивать меня и Генри?
— Если с вашим алиби все в порядке, я сделаю все, что в моих силах. Многое зависит от вашей подруги, Бетти Хорнсби. Мне нужно точно установить, где вы находились между десятью и половиной одиннадцатого вчера вечером.
— О, конечно, Бетти подтвердит мое алиби. Я звонила ей сегодня утром и предупредила, что вы можете к ней зайти. Она живет в трех кварталах отсюда — на Восемьдесят четвертой улице. — Шейла дала Шейну адрес и добавила: — Бетти вспомнит все места, где мы вчера побывали.
— Надеюсь, это сработает, — рассеянно проговорил Шейн.
— Сработает непременно, — заверила она, схватив его за руку и крепко сжав ее. — Но скажите, что случилось вчера после того, как мы с вами расстались? Вы спешили к умирающей женщине, говорившей о Ванде. Это было что-то важное?
Шейн отнял свою руку и ответил:
— Не знаю. Она умерла прежде, чем я туда приехал. Вам не знакомы Мэри Девон и Элен Тейлор — актрисы, работающие на радио?
Шейла на мгновение задумалась.
— Нет.
— Радиопродюсер по имени Ральф Флэннаган?
— Н-нет. Не думаю.
— Насколько хорошо вы знаете Хендерсона?
— Хендерсона? — переспросила она, прикусив нижнюю губу и удивленно округлив глаза.
— Дональда Дж. Хендерсона. Местную «шишку».
— О! — Ее лицо прояснилось. — Кажется, я слышала это имя. И в газетах тоже встречала.
Шейн пожал плечами.
— О\'кей, Шейла. Я поговорю с Бетти Хорнсби. Если ваше алиби подтвердится, сделаю все возможное, чтобы вы избежали неприятностей.
Она опять схватила его за руку и с силой ее сжала.
— Если вам это удастся, я сделаю для вас все!
Шейн в раздумье посмотрел на нее, и она выдержала его взгляд без малейшего смущения. Он кивнул и грубовато ответил:
— Я это запомню.
Затем, перегнувшись через нее, открыл дверь с ее стороны, устроился за рулем и включил зажигание. Шейла Мартин, прижав к груди хозяйственную сумку, вышла из машины.
Шейн проехал три квартала с выражением хмурой сосредоточенности на лице и остановился напротив маленького уютного коттеджа с темно-красной бугенвиллеей и дверью, увитой бурно разросшимся до самой крыши виноградом.
Внешний вид дома настолько ввел Шейна в заблуждение, что к встрече с Бетти Хорнсби, открывшей дверь на его звонок, он оказался совершенно не готов.
Вместо опрятной домохозяйки, какую он рисовал в своем воображении, с кучей ребятишек, цепляющихся за ее юбку, перед ним предстала неряшливая полноватая блондинка с волосами, накрученными на металлические бигуди, и чрезмерно накрашенными губами. На ней было кимоно из цветастого шелка, подчеркивающее ее бесформенную фигуру.
— Войдите, — с жеманной улыбкой произнесла Бетти. — Здесь страшный беспорядок, но у меня не было времени убраться после вчерашней вечеринки. Знаете, как это бывает.
Шейн напомнил себе, зачем он здесь, и вошел в душный полумрак неубранной гостиной с занавешенными окнами. Воздух был пропитан зловонием переполненных пепельниц и запахом недопитых с вечера рюмок. Он бросил шляпу на стул и, вежливо отказавшись от настойчивых предложений выпить, сказал:
— Сядьте, пожалуйста. Я хочу задать вам несколько вопросов.
— Конечно, — с готовностью кивнула Бетти. — Теперь я поняла, кто вы. Вы — Майкл Шейн, знаменитый детектив. Шейла говорила, что вы ужасно привлекательны с этой рыжей шевелюрой и всем остальным. — Она присела на маленькую софу прямо напротив него и небрежно скрестила свои пухлые ноги, позволив полам кимоно раскрыться с обеих сторон. — И предупредила, чтобы я не смела к вам приставать. Как будто я могу… в таком виде. — Глупо хихикнув, она коснулась кончиками пальцев своих бигуди.
— Я очень спешу. Может быть, в другой раз, поскольку теперь я знаю дорогу. А сейчас я хотел бы знать, где вы с Шейлой были вчера вечером.
— Это было ужасно интересно! — оживилась она. — Шейла от волнения места себе не находила, но объяснять ничего не стала, сказала только, что ей позарез нужно собрать кучу денег до полуночи. Я ждала гостей, но Шейла была без машины — на ней уехал Генри, поэтому мы взяли мою. Я оставила входную дверь открытой, свет — включенным, и приготовила напитки — так, чтобы мои гости могли сами о себе позаботиться. А потом повезла Шейлу по всем знакомым, которых я знаю достаточно хорошо, чтобы попросить у них взаймы. И только сегодня утром она сказала мне, что деньги были нужны, чтобы заплатить вам гонорар, но не сказала, за что. Речь идет не о ней и Генри, а? Они не… поссорились?
— Это конфиденциальное дело, миссис Хорнсби, — веско ответил Шейн. — Во сколько Шейла приехала сюда вчера вечером?
Бетти с довольным видом откинулась на спинку софы.
— Она предупреждала, что вы будете об этом спрашивать. Она пришла в десять часов. Я знаю совершенно точно, потому что ждала выступления «Хельтер-Скельтер Бойз». Вы их когда-нибудь слышали, мистер Шейн? Иногда они просто буйствуют! Передача начиналась в десять часов, и когда Шейла вошла, диктор как раз объявлял их выступление. Я тут же ушла с ней, потому что она ужасно милая, и я сделаю для нее все, что угодно.
— И куда вы поехали вначале?
— К Мэйми Элдон. Это между Бульваром и Девяностой улицей. Джон, ее муж, спал, но Мэйми порылась в его брюках, нашла сорок два доллара и отдала их Шейле. Затем мы заскочили в бар «Крокус» на Бульваре, и я заняла десятку у бармена. «Хельтер-Скельтер Бойз» как раз заканчивали выступление, когда мы выходили из бара. Все-таки получасовая программа для них маловата. Ей-богу, мистер Шейн, они просто уморительны. Там есть один толстяк…
— Мне действительно пора идти, миссис Хорнсби, — твердо произнес Шейн и встал.
— Мисс Хорнсби, — кокетливо поправила его Бетти, поднимаясь с софы и провожая его до двери. — Я собиралась рассказать вам об остальных местах, в которых мы побывали, и…
— Я зайду, — пообещал Шейн, — если мне понадобится еще какая-нибудь информация.
— Заходите в любом случае. И в следующий раз дайте мне знать об этом заранее, я приготовлю коньяк.
— Обязательно.
Выйдя во двор, Шейн остановился, глубоко вдохнул свежий воздух и, не оглядываясь — поскольку сознавал, что Бетти Хорнсби стоит в дверях, приторно улыбаясь ему в спину, — зашагал по дорожке, недоумевая, как женщина, подобная Шейле Мартин, может называть Бетти своей лучшей подругой. Вернувшись в деловой центр Литтл-Ривер, он остановился у первого телефона-автомата и набрал номер актрисы с радио, который дал ему Рурк.
На его звонок ответил приятный женский голос:
— Мюриэл Дэвидсон слушает. Кто говорит?
— Майкл Шейн, мисс Дэвидсон. Тим Рурк дал мне ваш номер сегодня утром, я хотел бы с вами встретиться.
— Майкл Шейн? — недоверчиво переспросила девушка. — Детектив?
— Он самый. Тим рассказал мне о вашем звонке, и я хотел бы обсудить с вами это дело.
— Понимаю. Конечно. — Справившись с волнением, она тут же перешла на деловой тон. — Когда вам удобно, мистер Шейн?
— Прямо сейчас.
— Я собиралась позавтракать, а потом мне надо на студию.
— Давайте позавтракаем вместе, — предложил Шейн.
— Это было бы чудесно. Я живу между Бульваром и Двенадцатой улицей. Назовите место.
Шейн на мгновение задумался.
— Встретимся у Крамера. Вы знаете, где это?
— О, да.
— Через пятнадцать минут?
— Буду.
Мюриэл оживленно попрощалась, и Шейн нахмурился, понимая, что она придет в надежде, что ей предложат роль в радиопостановке, существовавшей лишь в чьем-то воображении. Он ненавидел себя за то, что не сказал ей правду по телефону, но при этом пришлось бы столько объяснять, что лучше отложить объяснения до личной встречи.
Глава 16
Молоденькая стройная Мюриэл с темными блестящими глазами оказалась удивительно красивой. На ее тонком изящном лице застыло выражение наигранного спокойствия.
Шейн привстал и улыбнулся ей, когда она в нерешительности остановилась на пороге кафе. Она тут же заметила детектива и, подойдя к его столику, спросила хорошо поставленным голосом:
— Вы мистер Шейн?
— Да, это я. Мисс Дэвидсон?
Она утвердительно кивнула и села напротив него. Девушка заказала апельсиновый сок, черный кофе и сухой тост, объяснив с кислой улыбкой:
— Телевидение гораздо строже к диете, чем радио.
— Я слышал, что телевидение жестче по отношению к актерам со многих сторон. Давно вы там работаете?
— О, я пришла туда недавно. Ваше новое шоу будет поставлено на телевидении или на радио, мистер Шейн?
Шейн на мгновение заколебался. Ему понравились ее чистые ясные глаза и по-юношески открытые манеры. Он быстро изменил свое решение.
— Об этом я и хотел с вами поговорить, Мюриэл. Откровенно говоря, в первый раз я услышал об этих планах сегодня утром от Тима Рурка, который сослался на ваш звонок.
Она удивленно моргнула.
— Вы хотите сказать, что они еще не заключили с вами договор?
— Я даже не знаю, кто такие «они».
— Но это невозможно. Они просто обязаны были получить ваше согласие, не так ли?
— Я тоже так думаю.
— Ничего не понимаю… — нерешительно произнесла Мюриэл, явно сбитая с толку и крайне разочарованная. — Мне сказали, что все решено, уже распределяют роли и готовятся к репетициям.
— Кто вам сказал?
— Мне очень жаль, но… — Мюриэл застенчиво опустила глаза, — я дала честное слово никому не говорить. Тем не менее, информация вполне достоверная. Я так поняла, что девушка, выбранная на главную роль, играть не сможет, значит, у другой актрисы появляется шанс… Потому-то и позвонила сегодня утром Тиму так рано. В этом бизнесе все вопросы решаются быстро, и я подумала, что, если смогу договориться с вами о встрече, и вы решите, что я подхожу для этой роли… — Она запнулась, но заставила себя улыбнуться и энергично продолжила: — Идея программы звучала очень интересно. С вашей репутацией и популярностью, мистер Шейн, провал просто невозможен. Может быть, продюсер, который все это придумал, откладывает встречу с вами, пока не будет готов сценарий и пока не пройдут первые репетиции? Это могло бы объяснить, почему все держится в такой тайне. Подобную идею могут перехватить, конкуренты с другого канала с радостью за нее ухватятся. Настоящий детектив в реальных обстоятельствах занимается расследованием преступлений, произошедших в действительности!
Шейн улыбнулся ее энтузиазму.
— Предположим, я пообещаю вам, что если в будущем подобная затея осуществится, я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы получили эту работу. В обмен на мое обещание вы скажете, кто вам рассказал об этой идее.
Мюриэл уныло покачала головой.
— Не могу, мистер Шейн. Я обещала.
— Но почему?
— Не знаю. Подозреваю, что этот человек сам нарушил обещание, сообщая мне эти сведения. Вы не представляете, насколько все скрытны и ревностно оберегают свои секреты на радио и телевидении.
— Это был Ральф Флэннаган?
— О, нет, — без колебаний ответила она. — Я, конечно, знаю Ральфа, но это лишь шапочное знакомство. Вы считаете, что это он планирует постановку?
Шейн пожал плечами.
— Просто так получилось, что из тех, кто активно работает на радио в Майами, он — единственный, с кем я знаком. А вам о чем-нибудь говорит имя Ванды Уэзерби?
— Ну, это женщина, которую убили вчера вечером.
— Раньше вы когда-нибудь встречали ее или хотя бы слышали ее имя при других обстоятельствах?
— Нет. Абсолютно уверена, что нет. Это имя не из тех, что быстро забываются. Почему вы об этом спрашиваете, мистер Шейн?
— Буду с вами предельно откровенен. Вполне возможно, что слышанная вами история о моем выступлении на радио имеет отношение к смерти Ванды Уэзерби. Какое именно — пока не знаю. На каждом шагу расследования я так или иначе натыкаюсь на радио или телевидение. Вот почему хочу попросить вас нарушить ваше обещание и назвать имя человека, давшего вам сведения о «моей» программе.
Девушка вновь нахмурилась, и на ее лице появилось озадаченное выражение.
— Боюсь, не совсем понимаю, о чем идет речь.
— Я сам себя не вполне понимаю, — раздраженно проворчал Шейн. — Это возможная зацепка. Вот и все. К настоящему моменту их у меня чертовски мало… Кстати, вы знали Элен Тейлор?
— Да, и довольно хорошо. Я была ужасно огорчена, когда сегодня утром прочитала в газете о ее внезапной смерти. Я виделась с ней всего несколько дней назад, и она выглядела вполне здоровой.
— В утренней газете нет полной информации. Элен Тейлор отравили.
— Вы хотите сказать — убили?!
Шейн утвердительно кивнул.
— Это тоже между нами. У меня есть основания предполагать, что ее убил тот же человек, который застрелил Ванду Уэзерби. Возможно даже — тот же человек, которого вы выгораживаете своим обещанием.
— Нет! — воскликнула Мюриэл. — Он не мог… нет, мистер Шейн, это просто невозможно.
— Я вовсе не утверждаю, что ваш друг — убийца, — поспешно перебил ее детектив. — С другой стороны, стали бы вы его защищать, если бы он им был? Если бы он действительно убил Ванду Уэзерби и вашу подругу Элен Тейлор?
— Нет. Конечно, нет. Но ничто не заставит меня поверить, что он на такое способен.
— Ну, что ж, если ему удалось внушить подобную преданность такой замечательной девушке, как вы, с ним, должно быть, все в порядке. Но мне необходимо знать, где он услышал то, что передал вам. Это может оказаться очень важным.
— Но, мистер Шейн, я уверена, что ни о чем таком он и понятия не имел, когда звонил мне!
— Конечно, нет. Если бы он знал, что эта информация может иметь важное значение для расследования убийства, не кажется ли вам, что он сам бы захотел рассказать обо всем мне?
— Наверное. Да, я уверена, что он так бы и сделал. Это Гарольд Прентисс, ассистент режиссера в постановке, которую мы сейчас снимаем. Он будет в студии, вы можете поехать и поговорить с ним прямо сейчас.
— Мне бы очень этого хотелось. — Пока Мюриэл допивала кофе и доедала последний кусочек тоста, Шейн взглянул на счет, положил на стол две банкноты и немного мелочи и встал из-за стола со словами: — Моя машина у входа.
— Это довольно далеко, в районе Уэст-Флеглер, — предупредила Мюриэл. — У них там в старом здании временные офисы и небольшая студия, оборудованная для съемок в интерьере.
Они вышли, сели в «бьюик» детектива и поехали по Бискейн-бульвар на юг.
Импровизированная телестудия оказалась большим трехэтажным особняком. Шейн припарковался в просторном дворе рядом с десятком других машин, по шатким ступенькам поднялся вслед за Мюриэл на крыльцо и попал в коридор, ведущий в помещение, по-видимому, бывшее когда-то танцевальным залом. Теперь это была огромная пустая комната с электрическими кабелями на потолке и на полу и осветительными лампами. Четыре камеры своими объективами нацелились на декорацию, имитирующую часть уютно обставленной гостиной — с диваном и креслами, на которых в окружении юпитеров сидели две девушки и мужчина. Вокруг них суетилось человек десять, жестикулируя и споря между собой, — этот галдеж показался Шейну вавилонским столпотворением.
— Боюсь, я опоздала, а я еще даже не загримирована! — воскликнула Мюриэл. — Извините, но мне надо бежать. Вы найдете Гарольда в его кабинете на втором этаже — наверх по лестнице, первая дверь направо. И обязательно объясните, почему я направила вас к нему.
Девушка торопливо скрылась в гримерке, а Шейн, поднявшись по старинной винтовой лестнице, постучал в дверь с табличкой: «Прентисс».
— Войдите! — ответил ему возбужденный голос.
Шейн повернул ручку и оказался в комнате, превращенной в самый захламленный кабинет, какой он только видел. Беспорядок, как постепенно выяснялось, был естественной средой обитания работников телевидения. Три письменных стола завалены папками и просто какими-то бумажками, в углу — две стойки с пишущими машинками, в трех картотечных шкафах почти все ящики наполовину выдвинуты. Уровень валявшихся на полу бумаг местами доходил до щиколотки. И посреди всего этого хаоса стоял костлявый, утомленного вида, молодой человек, возбужденно говоривший по телефону.
На нем были потертые голубые джинсы и рубашка неистово-розового цвета с зелеными слонами и жирафами, гонявшимися друг за другом. Ногти босых ног накрашены темно-красным лаком. Он уже начал лысеть, несмотря на далеко не пожилой возраст. Окинув Шейна полным безразличия взглядом, молодой человек продолжал взволнованно говорить по телефону:
— Гроша ломаного не дам за то, что ты об этом думаешь, дорогая! Говорю тебе — все декорации так провоняли, что пришлось проводить окуривание. И хватит об этом. Всего тебе, моя сладкая. — Он бросил трубку и, не переводя дыхания, спросил: — Кто вы такой?
— Майк Шейн. А вы — Прентисс?
— Несомненно. — Очевидно, имя Шейна ни о чем ему не говорило. Он сел за один из столов, повернулся к детективу спиной, положил локти на столешницу, закрыл лицо руками и застыл.
Шейн достал из нагрудного кармана сигарету, и звук чиркнувшей спички резко прозвучал в тишине. Ассистент режиссера продолжал сидеть в той же позе — молча и без движения.
Перешагнув через разбросанные бумаги, Шейн присел на угол стола в нескольких шагах от Прентисса и повторил:
— Меня зовут Майкл Шейн. Я хочу…
— Да помолчите! — Прентисс резко поднял голову и уставился на рыжего детектива. — Неужели вы не видите, что я пытаюсь сосредоточиться?
Шейн глубоко затянулся и спросил:
— Где вы слышали о том, что я собираюсь участвовать в радиопередаче?
— Вот это да! — Прентисс щелкнул своими костлявыми пальцами, затем положил руку на лоб. — Вы — настоящий, да? Действительно — Майкл Шейн! С тяжелыми кулаками, пьющий-только-коньяк частный детектив из Майами. Почему бы вам не поучаствовать в передаче, раз так уж хочется?
— Где вы об этом слышали? — терпеливо повторил Шейн.
Гарольд Прентисс непонимающе уставился на него, потом откинулся назад, положил одну ногу на край стола, пошевелил своими пальцами с темно-красными ногтями и с отвращением сказал:
— Ну, не дурацкий ли цвет? Я же просил цикламен, черт бы их побрал.
Шейн наклонился и хлопнул его по плечу с такой силой, что Прентисс развернулся, и его нога соскочила со стола. Обретя равновесие, он встал и совершенно серьезно спросил:
— Зачем вы это сделали?
— Прекратите валять дурака! — прорычал Шейн. — И отвечайте на мой вопрос.
— А о чем вы меня спрашивали? — Прентисс казался искренне озадаченным.
— Откуда у вас информация о радиопередачах с Майклом Шейном?
— А, это… — Прентисс неопределенно помахал рукой. — Должно быть, кто-то мне сказал. — Он склонил голову набок и прищурился. — Вы, конечно, будете играть самого себя. Это необыкновенная идея. Просто изумительная. На телевидении вы их всех сделаете.
— Сядьте и замолчите, — прошипел Шейн сквозь зубы.
Прентисс сел и замолчал.
— Вы можете либо ответить мне на этот вопрос здесь, — продолжал детектив, — либо вам придется отвечать на него в полиции.
— Боюсь, я… не совсем… вас понимаю, — пробормотал ассистент режиссера.
— Я занимаюсь расследованием убийства. Двух убийств. И эта информация может иметь к ним отношение.
— А я тут при чем? — Прентисс сбросил маску преувеличенной рассеянности и стал собранным и деловитым.
— Вы позвонили сегодня утром актрисе по имени Мюриэл Дэвидсон и посоветовали ей обратиться за ролью в этой постановке. Я хочу узнать, откуда пошли эти слухи.
— Кто знает, откуда берутся слухи? Подобные вещи невозможно сохранить в тайне. По крайней мере, в этом бизнесе.
— Но слух должен быть на чем-то основан, а в данном случае ничего такого нет.
— Нет? — Прентисс задумчиво нахмурился.
— Абсолютно ничего. Итак, кто-то пустил этот слух. Кто?
— Господи, я сейчас уже и не помню, где это слышал. Такие вещи можно подцепить…
— Это ложь, — мягко перебил его Шейн. — Вы не стали бы настаивать, чтобы Мюриэл пообещала не выдавать свой источник информации, если бы просто подцепили эти слухи. Я хочу знать, откуда у вас эти сведения.
— Понятно. — Прентисс вздохнул и, сжав губы, забарабанил пальцами по столу. Потом, не поднимая глаз, спросил: — Вы говорите, это может оказаться важным в расследовании убийства?
— Да.
— Было глупо с моей стороны говорить об этом с Мюриэл. Я пытался добиться ее в течение трех недель, не продвинулся ни на йоту и решил, что она должным образом оценит эти сведения. Каких только глупостей мужчина не вытворяет, когда его хромосомы теряют терпение.
— Я жду, — напомнил Шейн.
— Девушка по имени Элен Тейлор. Когда я услышал сегодня утром по радио, что она умерла прошлой ночью, и что полицию интересует, где она была между половиной девятого и полуночью, то понял, что не стоит впутываться в эту историю. Я и не стал — решил закрыть рот.
— Ну, так откройте его сейчас, — посоветовал Шейн.
— Да. — Гарольд Прентисс пожал плечами. — Я пригласил Элен на ужин. Вот и все. После ужина проводил ее домой, пожелал доброй ночи и по-братски чмокнул в щечку в вестибюле отеля. Дело в том, что она плохо себя почувствовала и не хотела, чтобы я к ней поднимался. Это абсолютно все.
— Где вы ужинали?
— В «Палм-Вилле». Мы встретились там без чего-то девять, а спать я ее отправил около десяти.
— Ей стало нехорошо после ужина?
Прентисс энергично кивнул.
— Элен выпила до нашей встречи и была слегка навеселе. У нее заболел живот. Она решила, что это из-за чего-то крепкого на пустой желудок, а потом — тяжелой пищи. Может, так оно и было.
— Вы знаете, где она пила?
— Нет, я не спросил. Элен только что получила новую работу и, как вы понимаете, отмечала это событие.
— Что за работа?
— В радиопостановке. Она особенно не распространялась на эту тему. Сказала только, что это большой секрет, поэтому я не стал на нее давить. Потом, за ужином, Элен спросила, слышал ли я когда-нибудь о Майкле Шейне. Я ответил, что слышал, и спросил, что знает она. Она смутилась и попыталась отговориться, сделав вид, что это праздное любопытство. Но когда я подыграл ей, она опять спросила, что я думаю по поводу радиопередачи о ваших подвигах с вами лично в главной роли…
Ну, я сказал, что это звучит чудесно, и что ей чертовски повезло, раз она получила главную роль в этой постановке. Она стала отпираться, но я думаю, ей просто велели об этом помалкивать. Когда сегодня утром я услышал о ее смерти, то подумал — черт возьми, это шанс для Мюриэл, и позвонил ей.
— Давайте расставим все по порядку, — сказал Шейн. — Во-первых, Элен сказала, что получила новую работу, но отказалась говорить, какую именно. Далее, она начала говорить обо мне, и, когда вы нажали на нее, пытаясь узнать, в чем причина ее интереса, она, в конце концов, призналась, что слышала — кто-то собирается сделать передачу с моим участием. Так?
— Да. Насколько я помню.
— Возможно, — медленно продолжал Шейн, — что Элен Тейлор интересовалась мной и спрашивала обо мне по совершенно иным причинам, которых не хотела раскрывать, а когда вы прижали ее к стенке, она могла экспромтом выдумать эту историю с радиопостановкой, чтобы объяснить свой интерес ко мне.
— Думаю, это возможно, — с сомнением кивнул Прентисс. — Она знала, что я, скорее всего, приму такого рода объяснение.
— Фактически она вам не сказала, что ее новая работа — это главная роль в детективной постановке?
— Н-нет. Я сам пришел к такому выводу. Вы серьезно не находите ничего в идее такого радиоспектакля?
— Абсолютно ничего.
— Но это же просто фантастика! — с воодушевлением завопил Прентисс, размахивая руками. — Боже мой! Вы будете великолепны в роли самого себя. Майкл Шейн собственной персоной. У вас есть все — и внешность, и голос. Это пахнет миллионами. Подойдите-ка сюда. — Он вскочил на ноги, подбежал к соседнему столу и отодвинул бумаги, освободив магнитофон. — Пока Шейн изумленно наблюдал за ним, Прентисс включил его, схватил маленький микрофон и протянул его в сторону детектива. — Скажите что-нибудь — что угодно. Я проиграю запись и покажу вам, как здорово звучит ваш голос. Я поставлю фильм, и это будет грандиозно.
Шейн улыбнулся.
— Спуститесь на землю. Я — детектив, а не актер. Вам придется отправиться в полицию и дать подробные показания о вашей вчерашней встрече с Элен Тейлор.
— Именно так! — возликовал Прентисс. — То, что надо. У вас — изумительный тембр. Прямо сейчас я набросаю коротенький сценарий, и мы сделаем настоящие пробные записи.
Шейн покачал головой и мрачно ответил:
— Прямо сейчас вы отправитесь со мной в полицейское управление и поговорите с Уиллом Джентри. Пойдете босиком, или у вас имеется какая-нибудь обувь?
Глава 17
У Гарольда Прентисса действительно имелась пара сандалий. По настоянию Шейна, он неохотно извлек их из-за двери, выражая громкие протесты — у него полно работы на студии, и это просто возмутительно насильно тащить человека в полицию, когда он и так уже все рассказал.
Однако Шейн был неумолим и решительно проводил его до машины, на минуту задержавшись у выхода, пока Прентисс кричал кому-то в студии, что скоро вернется.
Детектив припарковался перед зданием полицейского управления, и, выйдя из машины, они вдвоем направились к кабинету Уилла Джентри. Дверь была приоткрыта, и Шейн без стука толкнул ее.
Джентри сидел за письменным столом и с нахмуренным видом изучал лежавший перед ним листок бумаги. Он поднял на Шейна усталые глаза.
— Уилл, у меня для тебя небольшой подарок, — сказал Шейн. — Если бы я не так спешил, то завернул бы его в тонкую оберточную бумагу и повязал бы вокруг шеи красную ленточку.
Джентри переместил сигару в угол рта и внимательно осмотрел Прентисса — от лысеющей головы до пурпурных ногтей, выглядывавших сквозь прорези на сандалиях.
— На этом, — согласился он, — оберточная бумага с красной ленточкой выглядела бы совсем неплохо.
Прентисс откашлялся и открыл было рот, но Шейн его тут же перебил:
— Он хочет тебе рассказать, что ужинал вчера вечером с Элен Тейлор. Не суди его слишком строго за то, что он не пришел раньше, ведь в утренней газете была лишь небольшая заметка о ее смерти, к тому же ни слова о том, что ее отравили… Я сейчас убегаю, — поспешно добавил он, — а его историю я уже слышал. Что-нибудь стоящее откопали?
— Немного. — Кивком головы Джентри предложил ассистенту режиссера сесть. — Вот читаю отчет из Детройта, но он мало что дает. Только подтверждает, что ты был на правильном пути.
— Она была замужем? — спросил Шейн.
— Никаких сведений о замужестве, — проворчал шеф.
Шейн задумался.
— Джек Гарли был знаком с ней в Детройте?
— Нет. Это я проверил тщательно. Никаких упоминаний о Фонаре.
— У вас уже есть что-нибудь на Гарли?
— Мы его взяли, но еще не допрашивали. Он остервенело держится за свои конституционные права и требует, чтобы мы предъявили ему обвинение, а до тех пор не произнесет ни слова.
Шейн пожал плечами.
— А как он объясняет письмо Ванды, в котором она пишет, что он уже несколько раз пытался ее убить?
— Никак. Он вообще отказался говорить что-либо.
— Помнишь, я упоминал о возможной связи Ванды с порнобизнесом? — небрежно заметил Шейн, подходя к двери. — Прентисс, возможно, проконсультирует тебя в этой области. Он — ассистент режиссера на телевидении. — И прежде чем Джентри успел спросить его о чем-нибудь еще, детектив поспешно вышел из кабинета.
Сев в машину, он развернулся и поехал в редакцию «Ньюс».
Тимоти Рурк сидел в углу репортерской за своим рабочим столом. Перед ним лежала раскрытая толстая картонная папка и груда газетных вырезок, которые он периодически просматривал и делал краткие выписки на листке бумаги.
Когда детектив поставил рядом с ним стул, он поднял глаза и раздраженно сказал:
— Не знаю, что ты ищешь на Гарли, Майк.
— Тим, я еще сам не знаю, что мне нужно. Но, во-первых, ты узнал насчет Хендерсона?
— Этот мерзавец, кажется, чист. Том Меркл готовил репортаж об этом собрании и по ходу делал краткие заметки. Из них следует, что Хендерсон совершенно определенно был там примерно с половины десятого до одиннадцати. Он председательствовал, ему приходилось представлять выступавших и так далее.
— Так я и думал, — отозвался Шейн. Он наклонился вперед, чтобы взглянуть на досье. — Нашел что-нибудь интересное?
— Почти ничего. — Рурк посмотрел на свои записи. — В первый раз Фонаря сцапали за незаконное хранение оружия. После освобождения он обратился за лицензией на открытие бара, но получил отказ из-за своих прошлых связей. Но постепенно он становился вполне респектабельным гражданином. Вместе с Джорджем Стюартом купил фабрику по производству джина, и с того момента — когда речь пошла о настоящих деньгах — о его прошлом никто уже не вспоминал. В дальнейшем он еще больше упрочил свое положение, когда женился на некоей Изабель Ланкастер. У них была пышная свадьба, а во время медового месяца они ездили в круиз по Южной Америке. — Рурк перелистал вырезки и внимательно прочитал заметку светской хроники: — «Новобрачная — единственная дочь мистера и миссис Сэмюэль Ланкастер из Корал-Гейблс. Недавняя выпускница Брин-Мора, она достаточно известна в молодежных кругах Майами»… Ля-ля-ля…
— А там не говорится, что Гарли — вдовец? — поинтересовался Шейн. — Или что у него есть ребенок?
— Нет. — Рурк нехотя перелистал еще несколько заметок и вдруг оживился: — Совершенно верно! У него сейчас взрослая дочь, да?
— Она собирается замуж, значит, ей как минимум восемнадцать.
— Вот. — Рурк, взяв другую вырезку из раздела светской хроники, показал Шейну фотографию молодой женщины с девочкой лет двенадцати. — «Миссис Дж. Пирсон Гарли из Коконат-Гроув, — вслух прочитал он, — и ее падчерица Дженет, недавно закончившая закрытое учебное заведение и вернувшаяся в дом своих родителей».
— Думаю, Тим, это как раз то, что нам нужно, — тихо произнес Шейн. — Узнай в бюро лицензий — может, он раньше был женат — когда получал лицензию. И позвони Джентри.
Рурк с любопытством взглянул на него, но промолчал, снял трубку и набрал номер.
— Уилл? Майк хочет с тобой поговорить, — сказал он и передал трубку Шейну.
— Господи, Майк, — угрюмо проворчал Джентри, — где ты подцепил этого гомика? Он хочет снять на телевидении меня.
Шейн улыбнулся и радостно ответил:
— Это миллионное дело, Уилл. А пока ты еще не занят на съемках, свяжись еще раз с Детройтом и проверь списки Бюро статистики естественного прироста населения. Узнай, упоминается ли там Ванда Уэзерби и ее ребенок, и кто зарегистрирован как отец. Пол, имя и дальнейшую судьбу ребенка. — Он положил трубку и повернулся к Рурку: — Это может быть как-то связано. С самого начала я не мог понять, черт возьми, что же это за причина — достаточно веская, чтобы вынудить Гарли желать смерти женщины типа Ванды Уэзерби.
— Не так быстро, — запротестовал репортер. — Ты говоришь, у Ванды в Детройте родился ребенок?
Шейн кивнул.
— Надеюсь. Уилл получил данные из детройтской полиции, из которых следует, что ее освободили из-под стражи, потому что она была беременна. Это в точности подходит к мисс Дженет Гарли, которая вот-вот выйдет замуж и войдет в нэшвильский высший свет.
— Думаешь, Ванда и Гарли были женаты?
— Были они женаты или нет, не знаю, но, если она могла доказать, что Дженет — ее дочь, а Гарли — отец Дженет, представь, какую власть над ним это ей давало. Если они не были женаты, она могла заявить, что ребенок незаконнорожденный. А если были и не удосужились развестись, то Гарли — двоеженец. Так или иначе, есть масса способов надавить на Гарли, который приложил столько усилий, чтобы стать уважаемым членом общества, и который несомненно любит свою дочь. Представив такой мотив в суде, нетрудно будет убедить присяжных вынести обвинительный приговор.
— За что? — сердито спросил Рурк. — За то, что он подстрелил эту гниду, которая бросила свою собственную дочь, а потом шантажировала ею?
Шейн вскинул брови, и его губы растянулись в циничной усмешке.
— Все указывает на то, что она — гнида, согласен. Но власти пока еще не открыли сезон охоты на таких женщин… Проверь свидетельство о браке, Тим. Если мои подозрения подтвердятся, у нас будет уже три человека с достаточным для убийства мотивом. Но мне нужен и четвертый.
— Дональд Хендерсон?
— Ага, — с иронией кивнул Шейн. — Малый, который никогда даже не встречался с Вандой, и который утверждает, что обвинение в убийстве подстроили его враги. Вот его-то я бы с удовольствием поймал на крючок… Свяжусь с тобой сегодня днем.
Выйдя из редакции «Ньюс», детектив сел в машину и отправился к себе в контору.
Когда он вошел, Люси Гамильтон стояла перед зеркалом и надевала шляпку, собираясь пойти на обед.
Заметив выражение напряженной сосредоточенности на лице Шейна, она с интересом взглянула на него.
— Ты что-нибудь выяснил, Майкл?
— Мы продвигаемся, ангел мой. Ты звонила в бюро газетных вырезок?
— Да. — Люси сняла шляпку, тряхнула головой, потом достала блокнот и прочитала вслух: — Ванда Уэзерби написала им из Лос-Анджелеса чуть более года назад, заказав подборку газетных вырезок о Дж. Пирсоне Гарли и его семье в Майами. Они начали высылать их партиями раз в неделю, а примерно полгода назад выслали сотую вырезку. Затем она возобновила заказ, но вскоре прислала свой новый адрес — в Майами. Они продолжали выполнять ее заказ вплоть до последнего времени.
Шейн глубоко вздохнул.
— До обеда у меня есть для тебя еще одно поручение. Иди сюда. — Он прошел в свой кабинет, открыл телефонный справочник учреждений, взял карандаш и принялся изучать раздел под названием «Детективные агентства». На середине списка он остановился, сделал пометку, медленно продолжая читать, перешел к следующему названию, которое пометил сразу же и без колебаний. В конце списка он сделал еще одну пометку и протянул справочник Люси.
— Садись за мой стол и позвони по тем номерам, которые я отметил. Будешь звонить по первому номеру, позови Нэда Бейкера. Ни с кем другим не разговаривай. Если он подойдет, представься ему — ну… как Эдит Лейн, например, — что-нибудь, что звучит не слишком фальшиво. Спроси, есть ли у него фотоаппарат со вспышкой, и скажи, что сегодня вечером у тебя будет для него работа. Узнай, сколько это будет стоить, если между семью и десятью вечера он приедет по твоему вызову и сделает пару снимков. Не говори ему, что именно он будет снимать. Ну, ты знаешь, о чем я говорю. Мне только надо знать, берется ли он за подобную работу.
— Итак, мы ищем человека, который сфотографировал Ванду Уэзерби и мистера Флэннагана, — догадалась Люси.
— Совершенно верно. С такими просьбами, как правило, обращаются к частным детективам. Большинство из них не станут заниматься подобными вещами, но вот здесь я отметил троих, которые могут оказаться не столь щепетильными.
Люси набрала нужный номер и попросила к телефону Нэда Бейкера. После небольшой паузы она сказала:
— Понимаю. Нет, я не хочу оставлять свое имя. Попробую позвонить еще раз в течение этой недели. — Она положила трубку и повернулась к Шейну. — Мистер Бейкер сейчас в Вашингтоне, по делам.
— Так или иначе, я бы не хотел, чтобы это оказался Нэд, — ответил он. — Набери следующий номер и позови Джеда Пурли.
— Мистер Пурли? Вряд ли мое имя что-нибудь вам говорит, я — Эдит Лейн. Есть ли у вас фотоаппарат со вспышкой, который вы могли бы использовать сегодня вечером?.. Понятно, — продолжала она, выслушав ответ. — Дело в том, мистер Пурли, что я не уверена на сто процентов, что мне понадобятся сегодня вечером ваши услуги. Да… Что фотографировать? — Ее голос сделался тоньше. — Какая вам разница, если вам заплатят? Я думала, для такой работы и существуют частные детективы. Сколько это будет стоить?.. Хорошо. Мне необходимо, чтобы вы ждали моего звонка с семи до десяти часов, тогда я вам дам более подробные инструкции… Сколько? По-моему, это ужасно дорого… Ладно, почему бы мне и не позвонить вам сегодня днем, когда я буду знать все точно… Да. До свидания. — Она положила трубку. — Мистер Пурли — из тех частных детективов, которые не очень-то стесняются браться за такую работу. Сто долларов — и никаких каверзных вопросов.
Шейн удовлетворенно кивнул.
— Я бы тоже выбрал Джеда. Но все-таки позвони еще в агентство «Уорден». Попроси к телефону Питера Инрайта.
Люси набрала номер, подождала, пока к телефону позвали Инрайта, и завела ту же самую песню.
Но содержание ее «песни» вдруг резко изменилось, когда она из наступления явно перешла в оборону, избегая прямых ответов на недвусмысленно поставленные вопросы. Наконец, деревянным голосом она произнесла:
— Очень хорошо. Если вы не хотите выполнить мой заказ, я, конечно, не буду вас к этому принуждать, — и, бросив трубку, с пылающим лицом повернулась к Шейну. — Он оскорбился. Хотел узнать, кто мне его рекомендовал, кто я такая, какие могу дать ему полномочия, и что мне нужно — получить основание для развода или что-то другое.
Шейн рассмеялся.
— Прекрасная работа, ангел мой. Таким образом, у нас остается один Джед Пурли — если только Ванда действительно использовала детектива, а не втянула в это дело какого-то своего приятеля. Ты иди, поешь, а я заскочу к Джеду, пока он еще не ушел из своей конторы.
Глава 18
Детективное агентство Джеда Пурли находилось в старом трехэтажном доме без лифта. Его контора занимала две комнаты на втором этаже между страховым агентством и почтовым отделением.
Дверь конторы открылась, и на лестничную площадку вышла высокая худая женщина, поправляя на седых волосах соломенную шляпку с узкими полями.
— Пурли у себя? — спросил Шейн.
— Да, — ответила она и перешла на повышенный тон: — Я собираюсь пообедать. Если я зачем-либо ему понадоблюсь…
— О, нет, — сердечным тоном заверил ее Шейн. — У меня к Джеду личное дело. — Он открыл дверь, пересек пустую приемную и подошел к полуоткрытой двери с надписью «Личный кабинет».
Джед Пурли был маленьким толстым человечком с венчиком редких седых волос, окаймлявших большую розовую лысину. Он сидел развалившись, положив ноги на пустой стол и с интересом рассматривая черного паучка, который раскачивался на тонкой нити паутины, свисавшей с люстры.
— Входи, Майк, сынок, — обернулся к Шейну Джед.