Блондинка помрачнела.
— Не старайтесь узнать, чья я сестра, это вас не касается. Делайте то, что велю. Ланни попросит свою сестру или Барбару, а может быть, просто скажет, что это он, и вы передадите мне трубку. — Она полезла в сумку, снова достала свой нож и с нежностью на него взглянула. Вдруг она фыркнула. — А впрочем, подумаешь! Почему бы мне вам не сказать, кто я такая, кто такой Ланни, и вообще? Хотя бы для того, чтоб доказать вам, какой идиот этот ваш Майкл Шейн. Возьмите, например, записку, которую он дал для вас…
XVI
23.20
— Черт возьми! — в бешенстве воскликнул Джентри, когда Шейн повторил ему слова Люси. — Дурак! Так-то ты охраняешь свою клиентку? Ее поджидает какой-то убийца с кольтом, а ты позволяешь ей уйти. Браво! Теперь она не опоздает к нему на свидание!
— Как я мог предположить, что она не захочет тихо сидеть себе у Люси! А что касается свидания, о котором ты говоришь, тут могу поклясться, что-то не так. Если бы ты видел, как она тряслась от страха, когда явилась ко мне…
— Ты в очередной раз пошел на глупый чудовищный риск! — Джентри гневно обрушил свои кулаки на письменный стол. — Если б ты сразу мне все сказал, она сейчас была бы в безопасности.
— Разумеется, но…
— Никаких «но»! Ты никогда не изменишься, Майкл! Ты думаешь, что ты сам Господь Бог, и соответственно ведешь себя. Всемогущий Майкл Шейн дергает за ниточки и обращается с людьми как с марионетками? К сожалению, люди не куклы и не всегда поступают так, как кому-то хотелось бы. Если б ты хоть раз соизволил спуститься с небес на землю, всем стало бы намного лучше.
— Ладно, факты вынуждают меня признать твою правоту, — грустно согласился Шейн. — Только в конечном счете для тебя ситуация остается такой же, как десять минут назад, когда я еще не говорил тебе, что девушка прячется у Люси. Ты распространил описание ее примет и примет того типа со шрамом. Есть шансы, что их обоих доставят к тебе раньше, чем он ее найдет.
— Возможно, но это случится отнюдь не благодаря тебе, шляпа, дурак, несчастный самоуверенный осел и…
— Что толку ссориться! — оборвал его Шейн. — Ты можешь торчать тут в своем кресле, смешивать меня с грязью, но делу этим не поможешь. Мы по-прежнему будем топтаться на месте. Давай попытаемся разобраться по порядку. Учитывая все то, что нам известно на данный момент, как ты думаешь, Барбара действительно видела в номере труп, который был выброшен из окна в море?
Джентри яростно жевал сигару, которую забыл зажечь.
— Я думаю, да! — проворчал он. — Именно так оно и было, даже если какая-то потаскуха утверждает, что в десять вечера этот человек сидел в «Силвер Глэйд» живой.
— Прекрасно. Вот исходная точка. А теперь скажи, думаешь ли ты, что наш забияка со шрамом действительно Чарлз Барнс, что пострадавший в самом деле Берт Полсон, как уверяет его сестра, и что Барнс обменялся документами с Полсоном, после того как его убил?
— Ну а как тут еще может быть, по-твоему?
— Надо рассмотреть варианты. Можно допустить, что Барнс — это последняя жертва семейного дуэта Полсонов, которая решила выразить свой протест ударом ножа. Что скажешь?
— Все это из области предположений, — кисло заметил Джентри. — До тех пор, пока мы точно не установим некоторые факты…
— …мы вынуждены ограничиться предположениями. Я все время возвращаюсь к рассказу Барбары Полсон. Почему она говорила, что остановилась вместе с братом и «Рони Плаза», тогда как нам известно, что уже две недели она живет в «Ибикусе»? И где был на протяжении этих двух недель ее брат?
— Догадайся, раз ты у нас такой умный!
Нахмурив брови, Шейн теребил свое ухо.
— В случае если убийца Барнс, становится ясно, почему он во что бы то ни стало хочет поймать Барбару. И почему он выдал себя за ее брата: чтоб я сказал ему, где ее найти. И почему помчался в «Ибикус» и там тоже назвался ее братом.
— Да, — согласился Джентри, — потому что она единственная, кто видел тело. Она знает, что труп в триста шестнадцатом номере «Ибикуса» был на самом деле, и сможет дать свидетельские показания. Что ж, это годится. Но как ты объяснишь историю с другой дамочкой, которая сообщила тебе, что парень выпивает в «Силвер Глэйд», через полчаса после того, как его выкинули в море? Кто она такая и какое имеет отношение ко всему этому делу?
— Действительно, она сюда не вписывается.
Шейн в раздражении покачал головой и взъерошил рыжую шевелюру.
— Однако должна вписаться! В этой девице — разгадка всего дела. Она не случайно поджидала меня с фотографией!
— Ну так найди ее! — проворчал Джентри. — В Майами всего несколько сотен тысяч жителей, не больше! Найди ее и потребуй объяснений. Мерзавец! Ничтожество! Подумать только, ты даже не поинтересовался ее именем! И такое ничтожество становится знаменитостью с помощью рекламы, лошадиных доз коньяка и якобы вырученных из беды блондинок! Тысяча чертей! Твои клиентки, если угодят в беду, имеют все шансы из нее не выбраться!
— Да провалиться мне на этом месте! Я же не знал, что она играет в деле какую-то роль, эта самая женщина, которую я встретил у себя в отеле! Я даже не знал, что существует само дело, когда ее увидел! Я еще не разговаривал с Барбарой. Я подумал, что это просто какая-то ревнивица, которая хочет, чтоб проследили за ее мужем, и ничего другого!
— Может, так оно и есть, кто его знает… Может, Полсон был женат и речь идет о его жене. То есть… о его вдове.
Шейн с упрямым видом покачал головой.
— Почему же в таком случае она считала, что он находится в «Силвер Глэйд», тогда как его к тому времени уже бросили в воду?
— Пока мы не можем этого знать. Допустим, они назначили в баре свидание, и она была уверена, что он там. А может быть, она сама его убила? И ей пришла в голову мысль, что позднее ты подтвердишь, что в десять часов парень был еще жив, и это послужит ей алиби. Ну не знаю я! И вообще, все эти разговоры мне надоели! — заключил Джентри устало. — Давай-ка берись за дело и сам найди ответы на свои вопросы. Считаешь себя умнее всех, а сам все испортил. По твоей милости малышка сбежала от Люси. Прочеши весь Майами и найди ее, прежде чем ей перережут горло или пустят пулю в живот.
— Да, ты прав, пора мне вступать в игру.
Шейн, оттолкнувшись от кресла, встал и с озадаченным видом потер подбородок.
— Я тебе позвоню. Скоро у тебя будут отпечатки пальцев покойника, и из Нью-Йорка пришлют, возможно, что-то интересное. А в котором часу твой человек должен привезти из Джэксонвилла фотографии?
— Я жду его в минуты на минуту. Желаю удачи, Майкл. Но если б только ты с самого начала сказал мне…
— Знаю, знаю, — мрачно произнес Шейн. — Ни к чему повторять. Если с малышкой что-нибудь случится, меня и так будут мучить угрызения совести, без твоих нравоучений, можешь не сомневаться. Пока!
Понурив голову, он медленно вышел из кабинета.
XVII
23.27
Атмосфера изысканной роскоши, царившая в гигантском холле отеля «Рони Плаза», действовала слегка угнетающе. Хотя считалось, что пик зимнего сезона еще не наступил, здесь прохаживались многочисленные пары в вечерних туалетах — появляясь из лифтов, они устремлялись в бары и залы ресторанов, где ужинали и танцевали под звуки оркестра.
Майкл Шейн с трудом пробрался сквозь толпу и подошел к огромной регистрационной стойке, за которой с важным видом стояли двое служащих. Ему пришлось подождать, пока какой-то толстяк в белом пиджаке, ярко-красной рубашке и темно-синих брюках гневно жаловался на то, что ему более четверти часа не несли заказанное в номер виски. Дежурный — высокий, худой, средних лет мужчина — терпеливо выслушал клиента. На его лице с черными тонкими усиками появилось виновато-участливое выражение — клиент всегда прав. Он с готовностью признал действительно скандальным тот факт, что особу, проживающую в отеле «Рони Плаза», заставили ждать виски дольше пятнадцати минут, и твердо пообещал, что лично займется этим вопросом и виновный официант понесет самое суровое наказание. Когда наконец толстяк был вполне удовлетворен объяснением и прибывал в восхищении от себя самого и от отеля, дежурный перевел взгляд на Шейна. Растянув губы в некое подобие улыбки, он спросил:
— Чем могу быть полезен, сэр?
— У вас остановился мистер Барнс? Чарлз Барнс из Нью-Йорка?
— Вам надо бы справиться на коммутаторе, сэр. Можете позвонить, телефонные кабины в вашем распоряжении. Я провожу вас.
Шейн хотел было возразить, но подумал, что, согласившись соблюсти церемонию, сэкономит время. Он вошел в кабину, снял трубку и повторил свой вопрос телефонистке.
— Чарлз Барнс? — любезно переспросила она. — Секундочку, сэр… Вот — комната двенадцать-десять. Вас соединить?
— Да, пожалуйста.
В комнате у Барнса никто не отвечал, и Шейн вернулся к дежурному.
— Мистер Барнс проживает в номере двенадцать-десять. Может быть, вы знаете, где…
На лице дежурного появилась высокомерная гримаска, черные усики поползли вверх.
— Я не знаю абсолютно ничего, сэр. Если телефон не отвечает…
Шейн секунду стоял в раздумье, потом, решив, что настаивать бесполезно, пожал плечами и отвернулся. Закурив, он внимательным взглядом окинул холл и почти сразу заметил молодого человека в костюме из синей саржи, который стоял, подпирая колонну, и с деланным равнодушием поглядывал вокруг. Шейн заговорил с ним.
— Что, Джимми Кертис по-прежнему старший детектив отеля?
Молодой человек бросил на него угрюмый взгляд, но тут же лицо его озарилось улыбкой.
— Вы Майкл Шейн, да?
— Да. Джимми здесь?
— Он уже несколько месяцев не работает в отеле. Вместо него мистер Джердон.
— А где можно найти мистера Джердона?
— Идемте, я отведу вас к нему.
Молодой человек отделился от колонны, которая, однако, к великому удивлению Шейна, не рухнула, и проводил его в кабинет Джердона.
— Мистер Джердон, представляю вам Майкла Шейна.
Пол огромной комнаты был устлан толстым ковром. За письменным столом красного дерева сидел лысый мужчина лет пятидесяти с обвислыми щеками и глазами навыкате.
— Шейн? — Он медленно встал и уставился на гостя своими круглыми глазами. — Спасибо, Роусон, вы можете идти.
Не выразив особого радушия мистер Джердон, тем не менее, указал Шейну на кресло.
— Разумеется, я много слышал о вас. Вы пришли по делу или…
— По делу. Речь идет о некоем Чарлзе Барнсе, комната двенадцать-десять.
— Ничего неприятного, надеюсь?
Джердон развернулся в своем вращающемся кресле, выдвинул ящичек большой картотеки, перебрал карточки и, достав одну из них, положил ее на стол.
— Мне будет легче ответить на ваш вопрос, когда вы ознакомите меня с имеющимися у вас сведениями, — сказал Шейн.
— Мистер и мисс Барнс из Нью-Йорка, — прочел Джердон. — Это двухкомнатный номер. Прекрасные клиенты. Прибыли шестнадцать дней назад. Ничего такого, что следовало бы отметить особо. Они оплатили счет за первую неделю чеком на нью-йоркский банк.
— Их имена?
— Чарлз и Мэри.
Шейн откинулся на спинку кресла, выпуская в потолок облачко сигаретного дыма.
— Ни одной пометки какого бы то ни было рода.
— Вы можете найти кого-нибудь, кто бы точно описал мне их внешность?
Джердон был в нерешительности.
— Но… Может быть, вы объясните почему…
— Сегодня вечером в заливе был выловлен труп. В бумажнике покойного — документы на имя Барнса.
Ни о чем больше не спрашивая, Джердон склонился к маленькому микрофону на столе, нажал кнопку, тихо произнес несколько слов и снова выпрямился.
— Я пригласил горничную и официанта, который обслуживает номера на этаже по вечерам. Значит, Барнс умер? Несчастный случай?
— Убийство. — Шейн выразительным жестом провел ребром ладони по горлу. — Однако личность покойника точно не установлена. Неизвестно, кто Барнс — жертва или убийца. Вам нетрудно навести справки у дежурного и на коммутаторе, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что делали Барнс и его сестра сегодня вечером? Звонил ли им кто-нибудь или, может, они сами кому-то звонили?
Лицо Джердона выражало учтивое недоверие: клиент «Рони Плаза» не мог быть замешан в грязную историю с убийством ни как преступник, ни как жертва. Однако Джердон снова нагнулся к микрофону и дал соответствующие указания. Он как раз закончил говорить, когда в дверь тихонько постучали.
— Войдите!
Хорошенькая пухленькая девушка в форменном платье горничной нерешительно переступила порог кабинета, переводя опасливый взгляд с Шейна на Джердона. Она остановилась у письменного стола и опустила глаза.
— Не бойтесь, Ирма, — сказал Джердон. — Этот господин хотел бы задать вам несколько вопросов насчет постояльцев из номера двенадцать-десять.
Горничная повернулась к Шейну.
— Мистер и мисс Барнс? О, они оба очень милые. Очень, очень милые.
— Тем лучше, Ирма, — вздохнув, произнес Шейн отеческим тоном. — Послушайте, я бы хотел, чтоб вы их описали как можно лучше.
— Мисс Мэри вправду хорошенькая. Вся такая тоненькая и выглядит совсем молодо, я думаю, ей лет двадцать. Натуральная блондинка и… Ну, словом, я считаю, она очень миленькая. Она — дама, понимаете? Всегда благодарит. И дает чаевые, когда просит что-нибудь, что не входит в мои обязанности. Я надеюсь, с ней ничего не случилось?
— Я тоже очень надеюсь, — негромко произнес Шейн с мрачным видом. — А теперь ее брат: у него есть на лице шрам?
— Нет, что вы! — Казалось, Ирму вопрос шокировал. — Он тоже очень хорош собой. Он, должно быть, постарше, чем мисс Мэри, но ненамного.
— Вы уверены, что у него нет шрама?
— Ну конечно, я хорошо его знаю.
— Какой у него рост? Вес?
— Ох… Роста он среднего… Чуть пониже вас. А вес… Про мужчину мне трудно сказать. Ни толстый, ни худой, ну, в общем, средний!..
Шейн постарался скрыть свое разочарование.
— Ирма, вы, похоже, умная девушка. Работая горничной, можно многое узнать про постояльцев. Подумайте хорошенько и постарайтесь вспомнить, вы не замечали за Барнсами ничего необычного? Ничего такого не видели, не слышали?
— Господи, я… У них, должно быть, много денег, они привыкли к красивым вещам, одежде и вообще… Они вроде бы хорошо проводили здесь время. Мисс Мэри обожает купаться и ходила на пляж и утром, и вечером. Мистер Барнс выходил гораздо чаще, чем она. И потом, у него… ну, как сказать… манеры… — Она опустила голову, и щеки у нее слегка покраснели.
— Какие манеры? — спросил Шейн.
— Ну… О, ничего такого…
Девушка взглянула на Шейна, вся красная от смущения.
— Знаете, когда работаешь в отеле, к этому привыкаешь… Иногда он говорил мне разное… Словом… Обнимал за талию… Ох, просто так, в шутку, — быстро добавила она. — Я и не думала про что-нибудь серьезное… Но один или два раза мисс Мэри рассердилась и сказала ему, что нехорошо так себя вести и что ему должно быть стыдно. А он рассмеялся и ответил, что мне это абсолютно все равно, и я сказала, что да, конечно. Но это на самом деле все.
— Ну а как они жили здесь все это время? Весело? Кутили? Много ли, на ваш взгляд, у них здесь друзей?
— Нет, вправду нет. Мисс Мэри почти каждый вечер сидела в номере одна. Она заказывала ужин в номер и читала.
— Но ее брат, он-то выходил?
— Гм… Да… Он любил поразвлечься. Но в Майами для того и ездят, чтобы поразвлечься, разве не так?
Шейн охотно это подтвердил, задал девушке еще несколько вопросов и отпустил ее.
— Ну вот, — сказал он с недовольной гримасой, — все умные предположения развеялись как дым. Я начинаю верить, что убит именно Барнс. В принципе, то расплывчатое описание, которое дала эта девушка, подходит. Наверное, ей придется пойти в морг, чтобы опознать труп.
— Как распорядитесь, — сказал Джердон.
В дверь снова постучали. В кабинет вошел официант, худой юнец с прыщавым лицом, и встал навытяжку.
— Да, сказал официант, он обслуживает номер двенадцать-десять. Да, он знает Барнсов, особенно сестру, поскольку она меньше выходит и чаще его вызывает. Описание постояльцев, которое дал он, в основном совпадало с тем, что сказала горничная. По его словам, Чарлзу лет двадцать пять, а Мэри двадцать или двадцать два года. С его точки зрения, рост Чарлза — примерно шесть футов четыре дюйма, а вес — приблизительно восемьдесят килограммов. Нет, никакого шрама. Иногда, возвратившись в номер, Чарлз заказывает виски, но официант ни разу не видел его пьяным. Мисс Мэри перед ужином всегда выпивает двойной мартини, но после ужина пьет очень редко, и то лишь одну рюмку. Она дает обычные чаевые, не больше, однако обслуживать Барнсов, по сравнению с другими клиентами, — одно удовольствие.
Официант удалился, а в кабинет вошла секретарша и вручила Джердону два листка. Тот некоторое время молча их изучал: это был список телефонных номеров, по которым звонили Барнсы за время пребывания в отеле. Шейн отметил лишь, что они несколько раз звонили в «Ибикус», обычно в первой половине дня, дважды или трижды — вечером, а последний раз — сегодня, в четырнадцать тридцать.
Дежурный сообщил, что в настоящий момент Барнсов в номере нет и что они отсутствовали как будто большую часть вечера.
Это было все, что Шейну удалось узнать о Чарлзе и Мэри Барнс. Джердон вежливо поинтересовался, не желает ли он осмотреть их номер, но Шейн отказался. Он только попросил непременно проследить, когда они вернутся, и сообщить в полицию, а еще отметить все телефонные звонки Барнсам и спрашивать у тех, кто звонит, их имена.
Наконец он поблагодарил Джердона и распрощался с ним.
XVIII
23.35
Шейн вернулся в полицейское управление. Когда он быстрым шагом вошел в кабинет Джентри, сержант разговаривал по телефону. Повелительным жестом он дал Майклу знак молчать, и тот, опустившись в кресло, закурил сигарету.
— Ясно… Да… да… Продолжайте! — говорил Джентри в трубку. — Ладно. Большое спасибо. Я позвоню вам еще, если появится что-нибудь новое.
Он повесил трубку. Его оживленное цветущее лицо выражало удовлетворение.
— Это был Нью-Йорк, — объяснил он Шейну. — Они побывали на Шестьдесят третьей улице. У Барнса там квартира в мансарде, где он живет вместе с младшей сестрой. Две недели назад они уехали на месяц в Майами. Что ты на это скажешь?
— Браво! — буркнул Шейн.
— Они просили пересылать им почту в отель «Рони Плаза», — оживленно продолжал Джентри. — Нам остается лишь отправиться туда и выяснить, есть ли у Барнса на физиономии шрам. Когда мы это узнаем, дело, может быть, продвинется.
Он протянул руку к телефону, но Шейн остановил его.
— Я только что оттуда. У Чарлза Барнса нет шрама, и его приметы совпадают с приметами покойника.
— Черт побери! Но зачем ты ходил в отель?
— Я подумал, что не мешало бы кое-что проверить. Помнишь, девушка говорила мне, что они с братом остановились в «Рони Плаза»?
— Эта самая Полсон? Тебе же прекрасно известно, что она жила в «Ибикусе», в триста шестнадцатом номере!
— Но действительно ли имя особы, о которой идет речь, Полсон? А что, если ее зовут Мэри Барнс?.. Э, минутку! — Шейн встал и в раздумье принялся шагать из угла в угол, на лбу у него залегла глубокая складка. — Я ведь говорил тебе, этот тип со шрамом сказал, что ее зовут Барбара Полсон. Сама девушка своего имени не называла. Я как раз собирался у нее спросить, но тут приперся этот малый, и почему мне было ему не поверить? Его история совпадала с рассказом малышки, поэтому я подумал, что он назвал ее настоящее имя.
— Полная неразбериха! — прорычал Джентри. — Ты что, не можешь с самого начала поинтересоваться именами своих клиентов? Это, кажется, совсем нетрудно. Благодаря информации, полученной из Джэксонвилла, мы теперь знаем, что тип со шрамом врет, выдавая себя за брата Барбары Полсон. Так кто же он тогда, если не Барнс?
— Он не Барнс, — хладнокровно заявил Шейн. — Во всяком случае, в «Рони» под именем Барнса остановился не он.
Детектив снова уселся в кресло и вытянул перед собой свои длинные ноги.
— Если покойник Барнс, а я начинаю думать, что это так, то напуганная девушка, которая дожидалась у меня дома, должно быть, его сестра Мэри. Видишь, как все сходится? Вкратце она сказала мне следующее: «Мой брат на отдыхе связался с какой-то подозрительной девицей. Сегодня вечером он позвонил из „Ибикуса“ и попросил меня туда приехать». Хорошо. Теперь слушай дальше. В «Рони» я узнаю, что Барнсы несколько раз звонили в «Ибикус». Как ты думаешь, что за неприятности были у Чарлза? Его, очевидно, ограбили! Мисс Барбара Полсон из «Ибикуса», комната триста шестнадцать. Но прежде чем Мэри успела приехать, с ее братом случилось несчастье: ему перерезали горло, ни больше ни меньше. Она появляется в «Ибикусе» раньше, чем убийце удается избавиться от трупа. Она видит своего убитого брата, бежит звонить в триста седьмой номер, а когда возвращается, тело уже выброшено из окна. В этот момент на нее набрасывается тип со шрамом, она спасается бегством, прибегает ко мне и удирает снова, когда появляется этот малый. Улавливаешь?
— Да, — ухмыльнулся Джентри. — И она отправляется к Люси с твоим рекомендательным письмом.
Внезапно Шейн замер, растерянно взглянул на Джентри и схватился за телефон.
— Черт побери, — взволнованно прошептал он, — я не помню, назвала ли Люси имя девушки. Если к ней приходила Мэри Барнс, а не Барбара Полсон…
Он набрал номер Люси. Она, как и в предыдущий раз, ответила нервным неестественным голосом.
— Алло? Да? Кто говорит?
— Это Майкл, мой ангел. Слушайте меня хорошенько и подумайте, прежде чем ответите. Девушка, которая вручила вам мою записку, назвала свое имя?
— Но вы же мне сами сказали, Майкл. Сказали по телефону, что некая мисс Барбара Полсон придет ко мне и…
— Знаю, знаю, — прервал ее Шейн. — Я спрашиваю у вас, назвала ли она сама свое имя?
— Я… Погодите, я вспомню… Нет… нет. Не думаю… Но она дала мне ваше письмо, и я решила…
— Спасибо, и до скорого!
Шейн повесил трубку.
— Люси она тоже не представилась. Спорю на что угодно, что ее зовут Мэри Барнс. Не зря я думал, что она совсем не похожа на потаскушку…
— Почему же тогда этот, со шрамом, сказал, что он гнался за своей сестрой Барбарой Полсон?
— Господи, какая головоломка! Подожди, давай подумаем. Ага, вот! Малый со шрамом — не Полсон. Допустим, он знал, что Барбара живет в триста шестнадцатом номере. Он видит, как из комнаты выходит блондинка, и принимает ее за Барбару — ведь она тоже блондинка! Так… кажется, что-то проясняется…
— Что же именно? — с ехидством поинтересовался Джентри.
— Я еще до конца не понял, — сконфуженно улыбаясь, признался Шейн. — Но если эта девушка действительно Мэри Барнс, а не Барбара Полсон, ее история вполне правдоподобна. Разрази меня гром! У меня все время было чувство, что она не врет и что она не чокнутая, в отличие от Барбары, которая считается таковой.
— Ладно, ладно, — усмехнулся Джентри. — Ты не ошибся на ее счет, а значит, все в полном порядке.
— Совсем наоборот, — хмуро возразил детектив. — Я не слишком волновался, пока думал, что этот малый гоняется за Барбарой Полсон. Если эта жалкая потаскушка навлекла на себя неприятности, она их заслужила. Однако если опасность грозит Мэри Барнс!.. Черт возьми, Уилл! Пора уже твоим ребятам поймать его! Прошло немало времени, с тех пор как они получили описание его примет.
— Поймают! В общем… они его схватят, если он двинется с места. И прежде чем винить полицию, вспомни, что именно из-за тебя девушка подвергается опасности. Да, не забывай об этом! Подумай-ка лучше, что может произойти, если человек со шрамом найдет ее…
XIX
23.34
Полицейский Кассидэй служил в полиции Майами всего месяц. Это был крепко сложенный молодой парень, на котором форма сидела как влитая. После возвращения из Кореи мысль о том, чтобы снова вернуться к однообразной работе механика, показалась ему малопривлекательной. Кассидэю очень нравилась его новая профессия и новая форма, которая придавала ему авторитет.
Кассидэй нес службу в Приморском парке. Выпятив подбородок и глядя в оба, он не спеша прохаживался под пальмами в петляющих аллеях парка, готовый немедленно пресечь любое нарушение закона. Новоиспеченный полицейский чувствовал себя почти как в армии, когда стоишь на посту, — отрывки из устава то и дело приходили ему на память.
«Сохранять военную выправку… Постоянно быть начеку… Отмечать все, что видишь или слышишь…»
Конечно, мало шансов, что в этом парке будет совершено преступление, потому-то сюда и посылали всегда новичков. Но никогда не знаешь, степенно размышлял Кассидэй… Вдруг наткнешься на гангстеров, обсуждающих последние детали ограбления Национального банка. Или же…
Вот, скажем, дряхлая старуха, которая, охая, семенит впереди, оставляя за собой запах затхлости. Можно ли поручиться, что она не притворяется и не собирается похитить дочь мэра, каким-нибудь образом заманив ее в парк?
Мечтая о сенсационном деле, которое позволит ему проявить себя, молодой полицейский добросовестно продолжал обход и держался настороже. Особенно его занимали юные парочки: при его приближении они внезапно разъединялись и начинали громко болтать о разных пустяках, притворяясь, что не видят Кассидэя. Но стоило ему пройти, как они снова сливались в объятия.
Месяц назад, только приступив к службе в полиции, Кассидэй частенько останавливался, чтобы отчитать нахалов, и те, опустив головы, сконфуженно слушали. Конечно, целоваться на скамейке не запрещено, и Кассидэю была дана инструкция закрывать на это глаза, если только он не усмотрит посягательства на общественную нравственность, но с какого момента начинается это посягательство? Куда лучше, со всей серьезностью сказал себе Кассидэй, уничтожить в зародыше малейшую опасность скандала и суровым словом остудить пыл влюбленных. Так он и поступал в течение некоторого времени… три недели, пока не встретил Энн Шварц. С того памятного дня он проявлял куда большую снисходительность к тем, кто обнимался и целовался при свете луны. С Энн Шварц, молодой еврейкой с живым смеющимся взглядом и гладким гибким телом, Кассидэй познакомился у своего шурина и теперь, совершая свои обходы, много думал о ней.
Да, верно, она еврейка. «Ну и что?» — с вызовом говорил Кассидэй сам себе. Она не принимает свою религию чересчур всерьез, ест яичницу с ветчиной, как добрая католичка, и обожает дары моря. Вот такая еврейка. И что с того, что она еврейка, если он любит ее?! А Кассидэй и Энн любят друг друга, они признались в этом друг другу уже на втором свидании. Он тоже не очень религиозен. Изредка ходит на мессу. А она будет изредка ходить в синагогу. Почему бы и нет? В доме у них от этого ровным счетом ничего не изменится. Тем более ночью, когда они вместе лягут в постель…
Терпимость — вот чего этому миру больше всего не хватает, здраво рассудив, подумал Кассидэй, отводя взгляд от темных тел, копошащихся на траве возле кокосовой пальмы. Еще неделю назад он бы вмешался, и пристыженная парочка поспешила бы покинуть парк. Сегодня же он смотрел в другую сторону и даже блаженно улыбался, представляя, как бы он с Энн повалялся в траве.
Однако непохоже, чтоб Энн могла позволить такое. Или только с мужчиной, за которого она выйдет замуж. Но откуда Кассидэю знать — а может быть, эти нарушители порядка помолвлены? Зачем же тогда им мешать?
Он сдвинул фуражку на затылок, посмотрел на луну и почувствовал, как его переполняет, будоража кровь, мужская сила. Завтра у него выходной, и Энн собирается представить его родным. Кассидэя это не смущало. Он наденет свой новый двубортный костюм из орлана, белую рубашку и, быть может, повяжет черный галстук, чтобы выглядеть скромно и строго.
Слева Кассидэй видел серебрящуюся в лунном свете полоску Бискайн Бэй, чуть подальше — мерцающие огни пришвартованных в гавани яхт.
Он вошел в пальмовую аллею: растущие по обе ее стороны деревья смыкали над ним свои огромные листья. Дойдя до конца аллеи, он передаст в полицию свое первое сегодняшнее донесение: никаких происшествий. Кассидэй замедлил шаг: когда он думает об Энн, он всегда ускоряет темп и заканчивает обход слишком быстро.
Он миновал очередную скамейку, не заметив на ней темную бесформенную фигуру. Вдруг у него под ногой что-то звякнуло. Остановившись, Кассидэй включил электрический фонарик. Вначале он увидел золотистый футлярчик губной помады и карманное зеркальце. Когда же он наклонился, луч фонарика высветил лежащую на скамейке девушку с мертвенно-бледным лицом, остекленевшим взглядом и зияющей раной на горле. На земле расплылась большая лужа крови. Кассидэй в ужасе замер, смутно подумав, что мертвая девушка, наверное, ровесница Энн и что при жизни была, должно быть, так же красива. Наконец он заставил себя встряхнуться и, понурив голову, быстро направился к выходу из парка, чтобы вызвать полицию.
XX
23.38
Джентри в своем кабинете еще продолжал сыпать желчными упреками в адрес Майкла Шейна, когда раздался сигнал переговорного устройства. Джентри остановился на середине очередной ругательной фразы и включил аппарат.
— Убита молодая женщина. В Приморском парке, недалеко от угла Второй улицы и Второй авеню, — произнес бесстрастный голос. — Сообщение поступило от полицейского Кассидэя. У пострадавшей перерезано горло.
Джентри резко поднял голову и бросил на Шейна уничтожающий взгляд.
— Ну что ж! — в бешенстве рявкнул он. — Ты оказался прав. Ее ждал не выстрел из кольта. Снова работа ножом!
Шейн был уже у двери. Джентри последовал за ним.
— Ты еще не знаешь, она ли это! — оглянувшись, раздраженно бросил детектив.
— Держу пари на что угодно! — с вызовом произнес Джентри. — Принимаешь?
Невнятно пробормотав что-то в ответ, Шейн сбежал по лестнице, вскочил в свою машину и рванул с места. Когда он приехал в парк, там уже находились две радиофицированные полицейские машины и «скорая помощь».
Шейн остановился позади «скорой помощи», вышел из машины и с минуту стоял, не двигаясь, словно не решался пойти навстречу тому, что его ожидало. Затем, приняв невозмутимый вид, медленно зашагал по пальмовой аллее.
В тот момент, когда он приблизился к скамейке, трое полицейских молча расступились, пропуская интерна в белом халате. Тот встал на колени у скамейки, и Шейн через его плечо увидел лицо мертвой девушки. Он заранее приготовился к удару, и лишь непроизвольная гримаса выдала его чувства.
— Когда это случилось? — спросил он глухим голосом.
Интерн пожал плечами.
— Примерно час назад, — сказал он, не оборачиваясь.
— Вам известно что-нибудь об этом деле, Шейн? — поинтересовался один из полицейских.
Шейн, не отвечая, повернулся к Джентри. Тот только что появился и устремил на детектива вопросительный взгляд.
— Да, — сдавленно произнес Шейн. — Ты выиграл пари.
Мгновение они смотрели друг другу в глаза, потом Джентри грустно покачал головой и отошел в сторону вместе с полицейским, который обнаружил тело.
Шейн прислонился к пальме неподалеку и зажег сигарету, стараясь унять дрожь в руках. Он курил, притворяясь безучастным ко всему происходящему.
— Шейн! — вдруг окликнул его Джентри. — Взгляни-ка сюда!
Майкл бросил сигарету и подошел к Джентри, который держал в руке какую-то бумажку.
— И все-таки это Барбара Полсон. Вот счет за недельное пребывание в «Ибикусе»: номер триста шестнадцать, Барбара Полсон.
— Исключается! — воскликнул Шейн. — Мы же с тобой все обсудили, и ты согласился: это может быть только Мэри Барнс.
— Посмотри на нее еще раз. Ты уверен, что это та самая девушка, которая…
— Черт побери! — взорвался Шейн. — Разумеется! Достаточно взглянуть и один раз. Итак, значит, это Барбара Полсон… Ее убили, тем же способом, что и того малого в триста шестнадцатом. Что ты об этом думаешь, Уилл?
— Я думаю, что мы в полном дерьме! — в ярости вскричал Джентри. — Два убийства за один вечер!
— И второе — совсем близко от моего отеля, — усмехнулся Шейн. — Вероятно, девушка снова шла ко мне, чтобы попросить о помощи…
— Именно такое предположение я собирался высказать, — сердито произнес Джентри. — Несчастная, она плохо тебя знала. Она заблуждалась на твой счет. Тебе не кажется, что быть твоим клиентом — довольно-таки дорогое удовольствие.
— Чего мне только не кажется, Уилл… Поехали отсюда.
— И куда мы отправимся? — насмешливо спросил Джентри.
— Теперь нам, по крайней мере, известно, кто она. Попытаемся еще…
— Своеобразный способ устанавливать личность людей! Давай подождем немного! Если нам чуточку повезет, мы, возможно, наткнемся еще на парочку-троечку мертвецов, установим их личность и тогда «попытаемся», как ты говоришь! Это и есть твой метод работы?
Шейн, с ввалившимися глазами, осунувшимся лицом, безропотно сносил сарказмы Джентри.
— В настоящий момент, — произнес он наконец, — меня интересует, почему бывший Джи Ай, вооруженный кольтом, предпочитает пользоваться ножом.
— Прежде всего потому, что это менее шумно. Впрочем, можно допустить, что он таскает с собой свой кольт, чтоб запугивать частных детективов, а потом спокойненько пускать кровь их клиентам.
— Допустим, — примирительно сказал Шейн. Он отошел в сторону, пропуская санитаров с носилками. — Надо бы вызвать горничную из «Рони»: она скажет нам, являются ли убитые Чарлзом и Мэри Барнс.
— Ну да, — язвительно усмехнулся Джентри. — Когда они уже мертвы, мы здорово умеем устанавливать их личность!
Шейн по-прежнему старался не реагировать на колкости Джентри.
— Ты мне не сказал одну вещь, Уилл. Отпечатки пальцев убитого совпадают с теми, которые обнаружены в триста шестнадцатом?
— Что? Ах это! Да, он несомненно, побывал в номере после того, как комната была убрана.
Шейн вздохнул и вместе с Джентри направился к своей машине. Ступив на тротуар, он остановился.
— Слушай, Уилл, — обратился он к полицейскому, — давай больше не будем ругаться, пока не закончится дело.
— Ну разумеется, с удовольствием! — с неожиданной сердечностью согласился Джентри. — И можешь быть спокоен: я отберу у тебя твой патент без единого грубого слова.
— Наверное, я сам пришлю его тебе еще раньше.
Они обменялись вялым рукопожатием.
— Нож не найден? — спросил Шейн.
Джентри отрицательно покачал своей большой седеющей головой.
— Нет. Но рана абсолютно такая же, как у того парня в «Ибикусе». Один удар чертовски острого ножа. — Вдруг Джентри добавил почти умоляющим тоном: — У тебя нет никакой идеи, Майкл?
— Есть одна, но она недорого стоит… Мне давно следовало об этом подумать. Ты сохранил фотографию, которую я дал тебе в морге?
— Она у меня в кабинете.
— Если ты возвращаешься туда, я сейчас заеду к тебе за ней.
XXI
22.47
Берт Полсон вышел из «Ибикуса». Его лицо омрачала тревога. Он тяжело опустился на сиденье автомобиля и завел мотор.
Полсон катил по улицам без определенной цели. Куда теперь ехать? Что же могло приключиться с Барбарой? Он перестал что-либо понимать, и самые неожиданные мысли вихрем проносились у него в голове. Интересно, насколько можно верить тому, что рассказал ему рыжий детектив? А лифтер в «Ибикусе», узнал ли он его? Вспомнит ли, что видел Полсона на третьем этаже примерно в то же время, когда сообщили о каком-то воображаемом трупе в триста шестнадцатом номере?
Полсон содрогался от страха и лихорадочного нетерпения. Лишь кольт, тяжесть которого он ощущал у бедра, внушал некоторое спокойствие. Полсону хотелось взять дело в свои руки и самому выяснить что к чему. Барбара пряталась где-то в этом городе и дрожала от ужаса при мысли о том, что он может ее найти. На этот раз у нее были основания от него скрываться! Когда он думал обо всех этих мужчинах, которые прошли через ее комнату!.. Ну если только она попадется ему в руки!..
Его пальцы судорожно сжали руль. Лицо побагровело от ярости, и набухший шрам выделялся белизной. Неожиданно он рассердился на самого себя.
Это он виноват во всей этой грязной истории! Если бы только он раньше понял, что Барбара попала в переделку!
Увидев неоновую вывеску ресторана, Полсон вдруг вспомнил, что с полудня у него не было во рту ни крошки. Он резко затормозил и вышел из машины. Когда он немного выпьет и поест, то, возможно, лучше разберется в этом деле. К тому же оставаться на улице для него опасно. Этот проклятый рыжий наверняка уже доложил в полицию, что он ворвался к нему с пистолетом в руках, пообещав во что бы то ни стало найти Барбару. У легавых, должно быть, есть описание его примет.
В продолговатом с низкими потолками зале ресторана царил полумрак, который усугублялся густым облаком сигаретного дыма: множество посетителей сидело за столиками в центре зала и в разделенных перегородками кабинках справа от входа, напротив входа был бар.
С полдюжины клиентов выпивали у стойки, взгромоздясь на обитые кожей табуреты. Три четверти столиков были заняты парами или веселыми компаниями, заканчивающими ужин.
Полсон прошелся вдоль ряда кабинок, нашел свободную и уселся так, чтобы шрам был не виден посетителям. Почти сразу же появилась официантка и, всем своим видом выражая неодобрение, спросила:
— Вы один, сэр?
— Да, — ответил он резким тоном, немедленно насторожившись.
— В таком случае будьте любезны пересесть за маленький столик. Мы оставляем большие для групп…
Он чуть было не крикнул ей, что ему вовсе не хочется, чтобы все вокруг могли глазеть на него, что он платит так же, как остальные, и имеет полное право один занять кабинку в этой занюханной забегаловке. Но страх и беспокойство снова овладели им, и он постарался взять себя в руки.
— Я жду двух друзей на ужин, — вежливо объяснил он. — Пока они не придут, я что-нибудь выпью.
— Тогда разумеется, сэр. Что будете пить?
— Двойное виски и большой стакан воды.
Он устроился поудобней, зажег сигарету, вздохнул. Ему не повредит выпить стаканчик! Два двойных! Потом будет лучше думаться, а то сейчас у него голова идет кругом. Сегодняшний вечер можно считать настоящим кошмаром. Полсон чувствовал себя физически больным. Теперь он начинал думать, что не слишком-то умно повел себя с этим рыжим… Надо было войти к нему в доверие, заручиться его поддержкой, чтобы разыскать Барбару… Или же прикончить его, прежде чем уйти.
Официантка принесла заказанные напитки. Полсон жадно глотнул виски. Алкоголь обжег ему горло, внутри разлилось приятное тепло. Осушив стакан, он запил виски водой и сделал официантке знак повторить заказ.
На этот раз он вылил виски в стакан, где еще оставалась вода. Чудесно, просто великолепно! Кажется, он уже не чувствует себя больным.
Да, он совершил крупную ошибку, не убрав Шейна. Было бы легко и даже приятно — ну просто одно удовольствие — прикончить этого рыжего мерзавца. Он себя считает крутым парнем, честное слово! Вот получил бы пулю в живот, тогда б узнал!
Подумать только — он, Полсон, позволил этому гнусному типу обвести себя вокруг пальца, начал ему рассказывать про свою жизнь… А Барбара тем временем пряталась на кухне! Теперь она удрала, и одному Богу известно, где она и, главное, что делает.
Полсон допил свое виски. Он чувствовал себя совсем хорошо.
— То же самое, — сказал он официантке. — Мои друзья, похоже, задерживаются.
Она процедила сквозь зубы, что это, мол, очень жаль, и принесла третий стакан. Так, ладно, поглядим… Теперь Полсон был в полном порядке: ясная голова, живой ум. Главное — остаться в этом состоянии. Не думать больше ни о Шейне, ни об одном легавом в Майами. Как в Корее! Там он старался забыть про врага, и ему это отлично удавалось. В результате — он жив. Ему не впервой сражаться одному против всех. Чем он, в конце концов, рискует? На войне он и не то видел. Третий стакан был почти пуст, и Берт Полсон один чувствовал себя столь же мощным, как вся американская армия. Да, в Корее именно Берт Полсон сделал всю работу. Или почти всю. «А ведь это я — Берт Полсон. Да или нет?» — произнес он сквозь зубы чуть не во весь голос.
Его мысли начали слегка путаться. Во всяком случае, в «Ибикусе» с перерезанным горлом был наверняка не он! Какой-то болван утверждал это. Да, кто-то его якобы видел зарезанным в «Ибикусе». Кто же?
Ах да! Барбара. Если только рыжий не наврал! Полсону следовало бы это сразу понять. Будто Барбара видела его с перерезанным горлом в «Ибикусе»! Чушь! У Барбары со зрением все в порядке, и уж она-то немножко знает своего брата!
Полсон допил свое виски и серьезно задумался, а не заказать ли ему четвертую порцию. Скрепя сердце, он решил воздержаться: сейчас он чувствовал себя хорошо, исключительно хорошо, именно так, как надо, учитывая то, что ему предстояло сделать.
Только ничего не есть! Это неправильно — есть после выпивки. Пища поглощает жидкость, словно губка, и уже не чувствуешь себя так хорошо.
Больше не пить. Ничего не есть. Оставаться именно в этом состоянии.
Он вытащил бумажник. Официантка заметила его жест и принесла счет.
— Ваши друзья вас подвели? — любезно спросила она.
Полсон взглянул на нее, не понимая, потом вспомнил, что сказал ей, будто ждет на ужин друзей.
— Да, похоже, — смущенно ответил он. — Я не могу больше ждать.
Он смотрел на счет и никак не мог разобрать цифры. Что это с ним? Неужели болен? От ужаса Полсона прошиб холодный пот. Но секунду спустя он рассмеялся: ведь он без очков, а без них он никогда ничего не видел; он прекрасно помнит, что разбил очки, когда случилась авария. Завтра он купит другие, сегодня слишком поздно, потому что оптики, эти придурки, — все вокруг придурки! — уже позакрывали свои лавочки!
— Сколько с меня? — спросил Полсон.
Официантка сказала. Он положил на поднос пять долларов.
— Сдачи не надо.
— Спасибо, сэр.
Полсон тяжело поднялся со стула, выскользнул из кабинки, подошел, пряча свой шрам, к двери и снова очутился на улице. Вконец опьяненный свежим ночным воздухом, он нетвердой походкой добрался до машины и сел за руль.
Ага, Барбара… Да, верно… Надо разыскать Барбару.
Полсон завел мотор и тронул машину, толком не представляя, куда ехать: он плохо знал Майами. Остановившись на первом перекрестке, он разобрал и прочел вслух название улицы.
Ясно! Хорошо! Теперь он знал: надо свернуть налево, миновать шесть кварталов, повернуть направо и проехать еще три квартала.
Все нормально, теперь он сориентировался. Еще один, последний стаканчик, и он будет спать как убитый. А завтра утром он найдет Барбару, свою маленькую сестренку, которая пошла по дурной дорожке, шлюха… но тут есть и его вина, надо быть справедливым…
XXII
23.43
«Силвер Глэйд», скромное ночное кафе, находилось в Южном квартале, менее чем в десяти минутах ходьбы от отеля Шейна. Над площадкой для танцев возвышалась маленькая сцена. Посетители, местные жители и туристы, редко напивались здесь до такой степени, чтобы им было все равно что пить, поэтому в кафе были вынуждены подавать приличные напитки. К Шейну тут относились с почтением.