Фотограф Юрген Бергбауэр (Juergen Bergbauer). «Studies after Nature» has been published as an artist book by Fotohof, Salzburg.
К 1860 году золотая лихорадка докатилась до Тасмана*[Тасман и (ниже) Отаго, Саутленд — регионы Новой Зеландии (здесь и далее прим. пер.).], чтобы поцеловать в горло и лишить покоя даже самых флегматичных мужчин. Виктория — это не край многолюдных рудников и гравийных карьеров, уверяли газеты, а поля, где золотоносные жилы выглядывают прямо на поверхность, заманчиво мерцая в лучах солнца. Балларат, Бендиго, Бичуорт — эти названия были у всех на устах, и все говорили о Желанном Самородке размером с младенца, но в десять раз тяжелее.
Виктория! Само это слово будило надежду — торжественное, величавое, похожее на победный зов трубы.
Люди, передающие молву — жители высокогорья, фермеры из долин, скотоводы с заросших колючим кустарником пустошей, — еще не умели распознать тот слабый блеск радужки, что служил верным симптомом рокового недуга. Они еще не знали, как застит глаза золотая катаракта алчности и азарта. Они знали только истории, которые везли им пароходы с запада, захватывающие, головокружительные истории о тысячах счастливцев с промывочным лотком, чудом разбогатевших за один день.
Новая Зеландия прозябала в тени материковой славы до слякотной зимы 1861–го, когда из далекого южного ущелья раздался воспламеняющий клич. Туземцам из племени каи таху уже не первый год было известно, что в горах Отаго есть золотые блестки, но они были равнодушны к этому металлу, и виновником ажиотажа стал белый человек по имени Габриэл Рид. Старатель — ветеран, побывавший и в Калифорнии, и в Виктории, Рид принадлежал к числу тех, для кого жажда золота — точно пылающий уголь в груди. Чутье привело его в Саутленд, откуда он без спутников отправился в горы. В нескольких милях к северу от места, где он брился в последний раз, Габриэл Рид скинул с плеч вещевой мешок, воткнул в землю лопату, вырыл двухфутовую яму и увидел в мокрой смеси песка и гравия свою удачу. Весть о его открытии промчалась по всему побережью со скоростью лесного пожара. Под мелким песочком на дне высохших рек, заявил Рид, таятся целые россыпи сверкающих зерен, самородки блестят среди камней, будто полновесные соверены. Золотоносные воды, вскричал он, и от этих слов всех рисковых парней передернуло судорогой восторга.
Привлеченные слухами о новом месторождении, холодную бухту Порт — Чалмерса быстро заполонили корабли из Мельбурна и более далеких краев. Рисковые парни побросали свои возделанные участки и ринулись в лавки за плоскодонными посудинами и заплечными сумками. У каждого в кармане был мешочек с солью — сдабривать угрей, которых он поймает руками и будет есть в одиночку на берегу ручья, уставившись в черную воду и молясь о том, чтобы повезло ему, а не соседу выше по течению. В считанные месяцы ущелью Габриэла суждено было превратиться в выпотрошенное болото, усеянное кучами пустой породы и разбитыми лотками. Липкая грязь ущелья всползала по ногам старателей, словно сифилитическая лоза.
К 1864–му почти все они либо умерли, либо обеднели еще сильнее. Их десны стали бледными и мягкими, зубы шатались. Многие утонули при паводках. Как и в Виктории, на смену отдельным старателям быстро пришли крупные золотодобытчики, и на каждом акре появились карьеры с рабочими платформами. Самыми перспективными участками в горах завладели компании с землечерпалками и рудодробилками, которые предлагали одиночкам работу за жалованье. Но жалованье — это не фарт, и в 1865–м, когда по изрытым бесплодным оврагам Данстанской долины на крайнем юге пронесся очередной слух, рисковые парни подняли свои пожелтевшие глаза и насторожились. Новое нетронутое месторождение, богатое, многообещающее, к западу от гор. Ловцы удачи свернули палатки и снялись с первыми лучами зари.
К узкому, продуваемому насквозь коридору между живой стеной джунглей и кипящим морем вел посуху лишь один маршрут: через перевал Хурунуи и вниз по реке Тарамакау. Рисковые парни двинулись этим путем. Они латали свои дырявые сапоги смолой. Они ели чаек и голубей. Они пили стоячую воду и целыми днями тужились над желтым дерьмом.
Мир за перевалом был совсем не похож на колдобистые луга центрального Отаго, где старатели сооружали себе хижины из сланца и дерюги и жили на высоких плоскогорьях под самым небом. По всему побережью стелились пышные зеленые дебри. В каждой долине висело по облаку.
Вокруг царила сплошная сырость. Проворная бронзовая Тарамакау была подернута маслянистой пленкой, играющей, как пенка на горячем молоке. Когда над водой проплывало облако, она меняла цвет с буроватого на темно — синий. Повсюду валялись мясистые листья пальмы никау, двойные и с заостренными кончиками, похожие на китовые хвосты.
Рисковые парии растаптывали их в мучнистую, волокнистую капгу и вдыхали сладкий запах гнили.
Когда они наконец добрались до тасманских пляжей — узловатые, бородатые, с перекошенными ртами, — то бросились туда, где река прорезала песок, истончаясь в узкую ржавую ленту, и впадала в море. Песок был груб — ближе к камешкам, чем к пыли.
Над ревущим прибоем стояла густая дымка, и береговая линия, изгибаясь к югу, уходила в белесую мглу — к реке Грей, новорожденному городу Хокитике и золоту.
Фортуна! По ее прихоти вырастали целые города, словно гигантские гребни, протыкающие земной холст. Здесь уже появились и улицы, и гостиницы, и планы по строительству порта за коварными песками ближней косы. Появились и банки, и казематы, где можно было приковать к стене набитый слитками сундучок в ожидании специального фургона с охраной. Всего какой‑нибудь год тому назад эти края были непроходимы и неизведаны. Их плохо знали даже маори, которые приходили сюда только затем, чтобы достать из рек поунэму, местный нефрит, и отправить его в Нельсон, откуда этот камень развозили по всему миру. Когда рисковые парни, еле волоча ноги, наконец добрались по берегу до новой городской зоны — измученные, оголодавшие, заплесневелые от вездесущей сырости, — они нашли там кипучее великолепие временного расцвета и новый прилив веры в то, что им тоже когда‑нибудь улыбнется счастье.
Прииски Туапеки*[Река в Отаго] измотали и обглодали их, высосали из них все силы. Отаго пошел на пользу ветеранам, обладающим почти сверхъестественным чутьем на вожделенный металл, и китайцам, которые сколотили себе состояние, перелопачивая отвалы и роясь в ямах, брошенных их более нетерпеливыми конкурентами. Рисковые парни вспоминали Отаго с досадой. У них вызывал досаду и Габриэл Рид, потому что он не сделался сыт и пьян, не промотал свои тысячи на потаскух и модных портных и сохранил трезвость и здравомыслие даже в искристом ореоле своего новообретенного богатства. Это было нечестно. Отаго подвел их, но уж Хокитика‑то пе подведет!
Они застолбили себе участки, разбили в грязи холщовые палатки и принялись за работу. Они промывали гравий горсть за горстью, прочесывали каждую речушку, снедаемые неуемной жаждой отыскать наконец тот огромный золотой шмат, с которым не стыдно будет навсегда вернуться домой. По ночам им мешали спать птичьи крики. Черный лесок в Окарито, глубокие рвы в Чарльстоне, вырубленные туннели в Россе*[Окариго, Чарльстон, Росс — места золотодобычи на западном побережье Южного острова.]. Каждый месяц появлялось новое местечко — новая лощина, новый соблазн, — и люди бросались туда, чтобы еще раз попытать счастья. Лил дождь. Они жили на пресных лепешках, плохом чае и дешевом виски из местных кабаков; иногда кто‑нибудь убивал дикую свинью и продавал ее товарищам кусок за куском. Женщина — боже ты мой, женщина — съежилась в их мыслях до запредельного ничто, абстрактная мать и шлюха.
Рисковые парни — те, что еще держались, еще не сгинули, — каждый день просеивали землю, бережно складывая свои скудные находки в ситцевые кисеты, похожие на мешочки со специями. К этому времени их поразила полная слепота. Лихорадка изъязвила их души навеки, как уродуют тело оспенные рубцы. Они видели только то, что блестит. Они уже не могли вернуться к своим делянкам, на свои фермы. По ночам они вскрикивали в палатках, засыпая в обнимку с мокрыми грязными лотками.
В самом начале весны 1866 года по восточной дороге, бегущей вдоль скалистой лощины, в Хокитику вошел старатель.
Он был смугл, коренаст, и его борода торчала лопатой. За спиной у него висел мушкет, обернутый в чертову кожу, под котомкой позвякивала пара котелков. Он шел, не глядя по сторонам, подперев нижнюю губу языком и упрямо выпятив подбородок.
Он шагал быстро. Выйдя на главную улицу, он поднялся по тесовым ступеням к дверям банка «Грей и Буллер», постучал носками по пяткам, стряхивая с сапог грязь, снял шляпу и переступил порог.
В невзрачном, обшитом досками помещении горела пара газовых ламп, потому что сквозь единственное мутное окошко у двери просачивалось слишком мало света. По стенам были расклеены объявления из местной газеты и мельбурнского портового вестника, а стена рядом с дровяной печкой так накалилась, что отливала рыжиной. В комнате пахло подгнившим деревом, прибрежной сыростью и скверным кофе.
Банковский клерк оторвал взгляд от конторской книги.
— Золото? — спросил он.
— Нет, — ответил старатель. Он вынул из кармана узелок и аккуратно развязал его. Клерк увидел на мягком платке серебряные карманные часы с бриллиантовой инкрустацией. Старатель положил их на весы, и чаша с бряканьем опустилась вниз.
— Нашел на участке и подумал, может, они чего стоят, — сказал он. — Камушки вот. И на крышке внутри имя какой‑то богатой леди.
Клерк взял часы и взвесил их на руке.
— Славная вещица, — сказал он. — Только вам не сюда, а в ломбард. Мы имеем дело с золотом и ценными бумагами. Я это даже оценить не могу: не разбираюсь.
— Ну да, — сказал старатель, но не тронулся с места.
Клерк открыл часы и прочел:
— «Анне — Марии, моей любви и опоре». По — моему, дорогая штука.
— Ну да, — повторил старатель, — Какой‑то богатой леди.
— Я же говорю, в ломбард отнесите.
Старатель покосился на печь. Его явно грызли сомнения.
— Не, — наконец сказал он. — Я их лучше с собой возьму. Заложу в Говернорс — Бэе*[Городок в регионе Кентербери, в восточной части Южного острова.].
— Хейгу, значит, не доверяете? — спросил клерк, имея в виду хозяина ломбарда.
— Обижать не хочу, — ответил старатель. — Как‑то не приглянулось его заведение.
— Показать‑то в любом случае можно, хоть для проверки. Или у вас размолвка вышла?
— Не хочу зря на человека наговаривать, — повторил его гость. — Чего зря болтать. Да я все равно сегодня вечером на восток уезжаю.
— На «Аделаиде»?
— Ага. Надо кое‑что забрать, оставил на черный день. А потом в Порт — Чалмерс и дальше на юг. Хочу там попытать счастья.
Служащий поморгал.
— Нечего там делать, — сказал он. — Точно вам говорю. Там уже все по второму разу перекопали. Отаго пуст. Он был пуст еще два года назад.
— Да ну? — спросил старатель. Он переступил с ноги на ногу.
— Послушайте. Я вот на этом столе каждую неделю по самородку видел. С тех пор как мы открылись, я видел три таких, что на всю жизнь хватит.
Старатель пососал губу.
— Ну да, — сказал он, — но тут уж кому как везет.
— Каждую неделю по самородку, клянусь.
— Кому как везет, — снова повторил гость. — Эти паршивые часы — первое, что мне за целый месяц перепало. Я‑то думал, оно. Заорал, как дурак.
— Говорю вам, — сказал клерк, — лучше не торопитесь. Вы куда думали податься — в Дунеган, на Каварау? Ничего там нет, все перекопано.
Старатель поворошил рукой у себя в кармане.
— А вы сами когда‑нибудь пробовали?
— Ну нет, — сказал клерк. — У меня работа сидячая. Я в Вальхалле сидел, пока там все не выпотрошили.
— То там, а то здесь.
— Да один черт, — сказал клерк. — А вы что, тоже, значит, в Виктории были?
— Не, никогда. Последние несколько лет жил в Хобарте*[Город на острове Тасмания.]. Ну и дыра, скажу я вам. Землишка у меня там была, коровки.
— Стало быть, первый раз этим заболели.
— Ну да, — сказал гость. — Первый раз. — Он глянул на часы в руке служащего. — А на юге в банках работали?
— В Отаго‑то? Ну нет.
— Так вы, может, и не знаете, — сказал старатель. Он кивнул на часы. — Может, не знаете, да и все.
— Послушайте меня, — сказал клерк. — Я свое дело знаю. Отаго пуст.
Старатель покачал головой и одновременно пожал плечами. Его взгляд скользнул обратно к печи в углу, а пальцы затеребили лямку котомки.
— У вас жена, с вами приехала?
— Нет.
— Где‑нибудь невеста ждет?
— Нет.
Старатель с присвистом выпустил воздух сквозь зубы.
— Этак‑то полегче, — сказал он. Наступила тишина, потом клерк нарушил ее:
— Так вы, значит, поссорились с Хейгом?
— Не ссорились мы, — сказал старатель. Он протянул руку за часами. — Ладно. Спасибо вам.
Клерк ссыпал часы с цепочкой в ладонь своему гостю.
— Не за что.
— Я уже и билет взял. Не выбрасывать же.
— Что ж, тогда удачи вам.
— Я приберег кое‑что на черный день. Надо забрать.
— Да, — сказал клерк. — Понятно.
— Так же не бывает, чтоб всегда не везло, верно?
— Верно.
— Где‑нибудь там, на юге, — сказал гость. — Вдруг да и попадется чего. — Он кивнул и повернулся, чтобы уйти, но, взявшись за дверную ручку, помедлил и спросил: — Не посоветуете тут какого‑нибудь парикмахера?
— Дальше по улице, на углу. Желтая вывеска, — сказал клерк, махнув рукой. — Пенни за бритье без горячей воды.
Когда гость ушел, служащий не сразу вернулся к книге. Ах, эти рисковые парни, подумал он, что за народ! Он барабанил пальцами по столу, пока весы не запели в ответ тихо и жалобно.
Рисковые парни. Он думал обо всех них разом — обо всем этом сонме проклятых.
Вообще‑то клерк был женат — он солгал гостю. В Ливерпуле у него была женщина, избранная за немногословие и форму рук.
Были и другие — в Вальхалле и Мельбурне, по большей части на сносях, или уже родившие, или мертвые. Ливерпуль он оставил без предупреждения — там нечего было терять, абсолютно нечего, — и несколько лет после этого подумывал, не отправить ли туда денег через какого‑нибудь осторожного поверенного или посредника, который сумеет удалить почтовую марку Виктории и каким- то образом переправить пакет по назначению, но эти раздумья утомили его. Да и вообще, пускай лучше его семья думает, что он умер, — так оно гуманней. Он взял билет на пароход, подпоясался и был таков. Это было легко. В колониях все иначе, казалось ему. Там свобода, раздолье. Но он не учел лихорадку.
Он смотрел на удаляющуюся фигуру старателя, искаженную мутным стеклом, и жалел его. Страшное дело — лихорадка!
Сам он не потерял на нее ни часу, никогда не маялся ночью на мокрой подушке; золото было для него просто желтым крошевом или кусками весом в столько‑то унций. Рисковые парни вызывали у него грусть. Ему было грустно смотреть, как старатель тщательно заворачивает часы обратно в платок. Этот бедняга ехал на выработанные прииски, на бесплодную землю. Наверное, он заложит свои часы за фунт или пусть даже за три, пропьет эти монеты в кабаке, а потом, рано или поздно, его убьют над пригоршней желтого песка где‑нибудь в глуши, в грязной канаве. Клерк покачал головой. Он не мог представить себе, каково это — стремиться к чему- то. Что это за странная тяга? Свобода была для него бегством не к чему‑то, а от чего‑то.
Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь снова постучали, и на пороге возник замурзанный мальчишка с сумкой и небольшой пачкой листков, перевязанной шпагатом. Он вытащил из нее один листок и протянул его клерку.
— К вашему сведению, если не возражаете, — сказал он и собрался уходить.
Клерк взглянул на листок. Он был тонкий, с расплывчатыми черными строчками, оттиснутыми на газетном прессе: «Утеряны дамские часы, ценные, дорогие, свадебный подарок. Вернувший владельцу Дж. Маршаллу в гостиницу „Коринтиан“ получит награду в 100 фунтов и благодарность».
— Погоди‑ка, — сказал он мальчишке. — Ты от мистера Маршалла?
— Ага, — сказал тот. — Он нынче из Росса возвращается.
— Так он сейчас не в гостинице?
— Вечером будет.
— Сотня фунтов, значит.
— Чего? — спросил мальчишка. Вид у него был глупый.
— За часы.
Олег Новоселов
— Ну да, часы.
Женщина. Руководство для мужчин
— И он за них сотню обещает?
— Так там написано?
Предисловие
— Написано «сотня».
— Тогда да.
— Чем он занимается, твой мистер Маршалл?
— Он инспектор, — сказал парень. — И еще у него доля рудников в Клуте*[Район в Отаго].
— Богатый, стало быть.
— Одежка у него что надо, — сказал парень. — А дома дочка, у нее тоже все как надо.
Он мялся у стола. Клерк вздохнул и полез в карман за фартингом.
— На, возьми. Скажешь мистеру Маршаллу, что у мистера Абернати из банка «Грей и Буллер», возможно, есть для него хорошие новости. Понял?
Посетитель. Здравствуйте, доктор. У меня проблемы. Доктор (пишет что-то в истории болезни). Присаживайтесь, голубчик. Рассказывайте. Посетитель. У меня… погасший взгляд. И дергается правое плечо. Доктор (продолжая писать). Валерьянка и две таблетки пофигина на ночь – и как рукой, как рукой. Посетитель. Ночами мне снится, что я строю подземные пирамиды в Тоскане. Меня страшно беспокоит сохранность фресок и поведение связующего раствора в контакте с грунтовыми водами. Доктор (продолжая писать). Что вы говорите. А чем армируете фундамент? Очень рекомендую скрученные по четыре каленые прутья, веками, знаете ли, обкатанный прием. Посетитель. Доктор, что-то идет не так. На определителе телефоны людей, которые мне не звонили, все слова на вывесках и афишах, за которые цепляется взгляд – однокоренные. Мой хомяк не разговаривает со мной уже четвертый день, он неподвижно сидит в углу клетки и смотрит на меня взглядом Балрога, целящегося в Гэндальфа кончиком бича. Доктор (продолжая писать). Какой, однако же, начитанный зверек! Вы не пробовали давать ему русскую классику? Посетитель. Доктор, я чувствую и понимаю женщин. Доктор (поднимая глаза и роняя ручку под стол, вполголоса): – Оп-паньки….. Анекдот — Так мне что, это не разносить больше? У меня еще много.
Женщина… Она прекрасна. Она окружена ореолом загадочности. Она является предметом желаний мужчины и объектом его любви. К ее ногам складываются результаты его борьбы за выживание. А в ее честь складываются стихи. В ее присутствии у мужчин отключаются мозги и парализуется воля. А когда она исчезает из жизни мужчины, он чувствует себя несчастным. И еще он ощущает странную пустоту в карманах… При этом вокруг отношений между полами напущено столько тумана и наворочено столько эмоций, что сразу и не разберешься, что к чему. Литературы, где бы было все четко и ясно описано и разложено по полочкам, просто не существует. Есть либо сложные путанные и неубедительные теории психологов, либо восторженные ахи и охи поэтов, либо злобная агрессивная демагогия феминисток, либо нелогичные в своей озлобленности сочинения женоненавистников. Но ничего хоть сколько-нибудь внятного. Можно лишь найти хоть какую-то информации у биологов, привыкших изучать поведение живых существ, но цельной ясной картины не дают и они. Книжки на полках магазинов, написанные женщинами для женщин на женском эзоповом языке типа «Как хорошо быть стервой» или «Как обдурить мужчину», а также инструкции по соблазнению и технике секса не в счет. И это в ХХI то веке, когда ученые разгадали тайны эволюции Вселенной, изучили природу элементарных частиц и генетически модифицируют живые организмы. Женщина до сих пор остается для мужчины (даже для мужчины с научной степенью) непознанным, практически сверхъестественным объектом. Правда, есть отдельные мужчины, которые знают женщин и даже умеют ими управлять. Но, к сожалению, такие мужчины не умеют писать книг. Попробуем же, наконец, устранить это досадное недоразумение.
— Делай то, что тебе велел мистер Маршалл, — сказал клерк. — А теперь повтори, что ты ему передашь.
— Про мистера Абернати из банка.
Как-то раз, после очередного любовного похождения мне вдруг захотелось найти ответ на вопрос: «С чем собственно я имею дело и какова природа явления?» А так как университет в свое время подготовил меня как исследователя, то подгоняемый своей основной движущей силой – любопытством, я принялся систематизировать свои знания о женщинах, заполняя пробелы фактами и наблюдениями, почерпнутыми из окружающей жизни, опрашивая не заинтересованных во лжи дам и изучая специальную литературу. ** Анализируя и перепроверяя все найденное на несколько раз. На это ушла пара лет. Начал я с систематизации женских бытовых приемов. А в конце пришлось перелопатить всю историю Человечества вплоть до первобытного стада и вскрыть биологическую логику истории человеческого общества. Сложившаяся в итоге из всей этой пестрой мозаики цельная картина оказалась настолько проста и логична, что не захотелось оставлять без использования накопленный материал. Тогда я написал эту книгу, построив ее так, как строятся учебники. Последовательно и логично. От простого к сложному. От общего к частностям. Ну и, кроме того, учебник не обязан ссылаться на другие публикации. А о многих вещах кто-нибудь обязательно додумался раньше меня. Поэтому я не только построил книгу как учебник, но и назвал ее так.
— Банк «Грей и Буллер». На Ревелл — стрит. А теперь давай, двигай.
Когда клерк вошел в парикмахерскую, старатель уже выпрастывал из- под воротника полотенце. Теперь он был чисто выбрит, а его подстриженные волосы лоснились маслом. После стрижки он словно похудел еще больше и выглядел совсем больным. Под ушами у него желтели остатки мыльной пены. Он кивнул и поднялся, уступая место новому клиенту.
Чтобы книга была понятна возможно большему числу читателей, я старался не злоупотреблять научной терминологией, жертвовать доказательностью в пользу убедительности и точностью формулировок в пользу доступности для понимания. Да простят меня за это профессиональные ученые.
— Нет — нет, — сказал клерк. — Я не бриться. Хочу вам кое‑что сообщить. Насчет часов, которые вы нашли.
— Да?
В книге привычным для мужчины понятным и логичным языком описаны и объяснены природа женщин, особенности их поведения, природа женской логики, женской загадочности, описаны принципы взаимоотношений с мужчиной, детьми и обществом. После прочтения книги мужчиной женщина перестанет быть для него непонятна. Книга предназначена для широкого круга мужчин, от президента до подростка в период гиперсексуальности, желающих понимать женщин и не терпеть неудач в личной и деловой жизни, эффективно управлять женой, коллективом или государством. Книга также интересна для женщин, желающих лучше понять себя, мужчин и межполовые отношения.
— В гостинице «Коринтиан» есть такой мистер Маршалл. Обещает сто фунтов, если ему их вернут.
— Сколько?
Добро пожаловать в реальный мир!
— Сотню, — сказал клерк. — Они ему дороги. Свадебный подарок.
— Сто фунтов?
— Ну да.
* ВНИМАНИЕ!!!
— За часы?
Настоятельно не рекомендуется обсуждать прочитанное в этой книге с женщинами. Большинство из них крайне не заинтересованы в том, чтобы мужчины понимали их слишком хорошо. Поэтому вы скорее всего нарветесь на агрессию, негатив и оскорбления.
— Его слуга говорит, он богач.
Старатель задумался. Его взгляд скользнул в угол комнаты.
** Пользуясь случаем, я выражаю признательность им, а также авторам виртуальных дневников в Интернете, цитаты из которых я использовал в качестве бытовых примеров. К сожалению, я не знаю их реальных имен, в Сети все они скрываются под никами. Однако в случае, если кто-то узнает свои тексты и пожелает под ними подписаться, мы с удовольствием подпишем цитаты реальными именами в следующих изданиях.
— Очень вам благодарен, — наконец сказал он. Кивнул парикмахеру, взял свой мушкет с котомкой и вышел на улицу. Клерк последовал за ним. Отойдя от двери парикмахерской на несколько шагов, старатель внезапно развернулся к нему с угрожающей миной.
Введение
— Так, — сказал он. — И что все это значит?
Для начала распутаем основной запутанный узел – определимся, что такое отношения мужчины и женщины.
— То есть?
Почему мужчине с его логическим складом ума чаще всего не удается понять женщину? Причин несколько. Среди них, например, сексуальное влечение как природный механизм отключения адекватности восприятия партнера. Мы разберем это ниже. Но главная среди причин – составной характер отношений. Мужчина и женщина взаимодействуют друг с другом сразу в трех измерениях:
— Мне светит сто фунтов, — сказал старатель. — Я иду и хватаю за шиворот парня с часами, отнимаю их силой, даю ему десятку, краду их — все что угодно, а потом забираю свои деньги, и до свиданья. А вы что задумали?
1. Как самец и самка вида Хомо сапиенс, биологические отношения.
— Просто хотел помочь, — ответил клерк.
2. Как партнер и партнер в бизнесе, экономические отношения. 3. Как личность и личность, межличностные отношения. И каждая из этих составляющих не только несет свой вклад в результирующую, но и влияет на другие составляющие.
— И? — спросил старатель, тяжело дыша.
— И все. Только я еще кое‑что узнал. Его пока нет, этого мистера Маршалла. Так мне мальчишка сказал, его слуга. Он вернется из Росса сегодня вечером.
Рис. 1. Вектор человеческих отношений
— Надуть меня хочешь?
Если рассматривать сразу результирующую отношений, то невозможно ничего понять, настолько все перемешано и запутано. Поэтому рассмотрим каждую из составляющих по отдельности. Это несказанно облегчит нам задачу. Мы разберем по винтикам просто, понятно и наглядно взаимоотношения между полами, а заодно между людьми вообще.
— Да нет же, друг, — сказал клерк. — Смотри, у меня и объявление есть.
3. Отношения личностей. Рассматривать эту составляющую мы не будем, а особо любознательным читателям посоветуем как-нибудь на досуге изучить учебник психологии. Впрочем, и это не обязательно, так как эта составляющая вносит лишь небольшой вклад в отношения А то, что ошибочно приписывается межличностному взаимодействию, как правило, на самом деле является проявлением либо иерархических, либо половых инстинктов биологической особи.
Он протянул старателю листок, и тот посмотрел на него сосредоточенным, неподвижным взглядом человека, не умеющего читать. Потом вернул бумагу, дернул подбородком и сказал:
Займемся лучше разбором основных и самых интересных на наш взгляд составляющих:
— Вижу.
1. Отношения самца и самки.
— Я просто помочь тебе хотел, вот и все. — Клерк поднял ладони.
2. Отношения партнеров.
— Это обман, — сказал старатель. — Только я не пойму, в чем тут штука.
Однако немыслимо описать устройство такого сложного объекта, как реактивный самолет, без базовых знаний физики, специальных знаний в области термодинамики, аэродинамики, механики и электротехники. Точно так же совершенно невозможно описать женщину и мужчину, которые являются составными частями Человечества, и их взаимоотношения без базовых знаний о Человечестве в целом. Поэтому начнем наше повествование с основы основ – природы нашего биологического вида.
— Спроси у слуги, — сказал клерк. — У мальчишки, который мне его дал, У него их целая пачка. Черт возьми, приятель! У мальчишки спроси!
Глаза старателя сузились. Его рука потянулась к бедру.
Глава 1
— Мы его спросим, — сказал он наконец. — Веди. Говорить буду я. Если что не так, ты у меня пожалеешь.
Самец и самка. Биологическая эволюция отношений
— Ладно, — сказал клерк. Он вспотел. — Я без задних мыслей. Зря ты это.
Из разговора Бога с Адамом: – Тебе что, ребра жалко? – Да нет, просто какое-то нехорошее предчувствие… Анекдот Я просто подумал, почему бы не по- мочь человеку.
1.1 Эволюция вида и врожденные инстинктивные программы поведения
Они нашли мальчишку перед гостиницей «Коринтиан». Объявлений у него уже не было, и он сидел, посасывая кусок солонины.
— Этот, что ли? — спросил старатель.
— Он самый, — ответил клерк.
Чем больше смотришь на людей, Тем больше нравятся собаки. Армейская поговорка — Не вздумай сбежать, — сказал старатель и поддернул на плечах котомку. Когда они пересекали улицу, он окликнул паренька. Тот поднял голову и лениво покосился на них. На его губах блестела слюна.
Рассмотрим сначала составляющую № 1, то есть разберемся в отношениях мужчины и женщины как самца и самки нашего биологического вида. Давайте посмотрим, а что собственно представляют из себя с биологической точки зрения люди, общество и по каким законам природы они живут. Для наглядности мы будем иллюстрировать наш рассказ рисунками-схемами.
— У тебя, говорят, богатый хозяин? — спросил старатель, остановившись чуть поодаль и расставив ноги.
Перенесемся на несколько сотен тысяч лет назад. Нижний палеолит. В те далекие времена, когда только начинал формироваться наш биологический вид, и в мозгах наших далеких предков, гоминид, «прошивались» инстинктивные программы поведения. Специфическими особенностями всех видов людей являются прямохождение и большой размер головного мозга. Другими словами, так как передние конечности предназначены для использования и производства орудий труда и оружия, то человек уже не мог полноценно использовать их для передвижения. Поэтому он уступал в скорости и ловкости остальным животным. Чтобы скомпенсировать этот недостаток и выжить, человек должен был иметь некое преимущество в чем-то ином. Таким преимуществом являлся мощный человеческий мозг. Он позволял человеку иметь гораздо больше вариантов поведения. Например, использовать большее количество охотничьих приемов, запоминать их и обучать им соплеменников, быстро усваивать, использовать и передавать информацию. А также изготавливать и применять простейшие орудия труда и оружие. Однако за все нужно платить. И большой размер головного мозга повлек за собой чрезвычайно продолжительный срок внутриутробного, а также последующего развития и обучения потомства. Кроме того крупная голова ребенка обусловила необходимость уширения таза человеческой самки, что сделало ее еще менее ловкой и быстрой. Удлинение же срока развития и обучения потомства сделали самку на длительный срок слишком привязанной к детенышам. Следовательно – в значительной степени беспомощной и неспособной на самостоятельное существование в окружении полчищ кровожадных саблезубых тигров, пещерных медведей и иных опасностей дикой природы.
Клерк кивнул, и старатель нахмурился.
— Ты его знаешь? — спросил он.
Рис. 3. Гибель человеческой самки и потомства без человеческого самца
— Сегодня в банке познакомились, — ответил паренек.
— И что ты делал в банке?
Итак, сформировались значительные анатомические различия между самцом и самкой человека разумного. Это в свою очередь привело к достаточно узкой специализации самца и самки, четкому разделению их ролевых функций в социуме. Самка оказалась ориентированной на выкармливание и сохранение потомства. Самец – на их обеспечение и охрану.
— Объявление принес.
— Про что?
Мощный головной мозг дал нашим предкам огромное преимущество по сравнению с другими животными. И люди, научившись в конце концов изготавливать оружие и пользоваться огнем, стали благополучно размножаться, осваивая все новые и новые территории. Биологическая эволюция человека пошла очень быстро (как и почему – расскажем позже). Настолько быстро, что инстинктивные программы, требующие для своего изменения значительного эволюционного периода, не успевали меняться полностью. Поэтому у современного человека встречаются и чисто животные инстинкты, характерные для различных видов стайных животных, и специфические человеческие инстинкты. Да вот, покажем это хотя бы на примере приема пищи. Мы приглашаем делового партнера на обед в ресторан, чтобы обсудить в неформальной обстановке важный вопрос. Когда к нам приходят друзья или любимый(ая), мы обязательно их угощаем. К чему бы это? Почему хотим накормить, а не усаживаем, к примеру, на унитаз? Не задумывались? А все просто. Живет в нас дремучий животный инстинкт, который диктует нам правило бытия: делиться пищей можно только со своими. Доступ к добыче в животном мире имеют только члены своей стаи.
— Да про часы.
— Маршалл потерял часы?
Остальные – отгоняются. Ибо пища – основа выживания. Поэтому, чтобы установить доверительные отношения, мы и устраиваем совместную трапезу. Используем живущий в нас инстинкт. То же самое – с алкоголем. Или с трубкой мира индейцев. Жестокий закон джунглей, записанный глубоко в нашем мозгу, гласит: «Расслабиться можно только среди своих». Ибо если расслабишься среди чужих – разорвут. Это тоже животный инстинкт. Знакомые всем фразы: «пойдем, покурим» или «да он свой в доску, мы же пили с ним вместе подчеркивают доверительность отношений. То же самое – с огнем. Но это уже не животный, а специфический человеческий, более молодой инстинкт – общность огня. Вокруг огня в пещере собиралось племя. Только свои. Поэтому, встречаясь с близкими людьми, мы обязательно что-нибудь зажигаем. Свечи, камин, костер, мангал, барбекюшницу. Должен быть открытый огонь, который производит на нас «магическое» действие, сближая, завораживая, создавая ощущение покоя и безопасности. А иногда мы объединяем все это в одну кучу и устраиваем с друзьями шашлыки (барбекю), где есть и еда, и алкоголь, и огонь. Тогда параллельно, усиливая друг друга, работают и человеческие, и более древние животные инстинкты. И иногда такое совместное расслабление человеческих особей выливается даже в дикие пляски в лесу вокруг костра, если алкоголя достаточно, чтобы сознание отключилось окончательно и работали только инстинкты. Точь-в-точь, как десятки тысяч лет назад. Кстати говоря, разум вообще чаще всего занимается лишь обслуживанием инстинкта. Например, в случае опасности инстинкт самосохранения с помощью эмоции (страха) диктует человеку, что нужно спасаться. А разум всего лишь обслуживает это принятое инстинктивное решение, соображая как именно спасаться.
— Ага, — сказал паренек. — Это жены его. — Он переводил взгляд с одного мужчины на другого. — А в чем дело‑то?
И точно так же, именно работой инстинктов определяются отношения между мужчиной и женщиной. Например, первобытный инстинкт размножения молодой и неопытной еще девушки (молодой половозрелой самки человека разумного) определил, что данный «крутой» (то есть демонстрирующий высокий первобытный ранг) юноша (молодой половозрелый человеческий самец) жизнеспособен (по понятиям каменного века). Следовательно, его гены должны быть обязательно переданы потомству. Тогда инстинкт включает у девушки эмоциональное состояние, широко известное в народе под названием «любовь», которая должна заставить данную самку принести потомство именно от этого самца. Рассудок, разумеется, тут же отключается, чтобы не мешаться. Либо переключается на обслуживание инстинкта, обосновывая уже принятое инстинктом решение: «Я буду с ним потому, что он хороший пацан, у него классный мотоцикл, а он потом бросит пить, воровать и буянить». А голос разума окружающих: «Да очнись ты, он же полный придурок и неудачник, тюрьма по нем плачет, останешься одна с трудным ребенком на руках без средств существования», как и любые другие факторы, мешающие реализации инстинктивной программы, полностью игнорируется либо агрессивно подавляются. «Любовь может свернуть горы», так кажется нам в этом состоянии, хотя по факту чаще оказывается, что можем мы только наломать дров. Знакомая ситуация, не правда ли?
Прежде чем ответить, старатель пожевал губами.
— Я нашел часы его жены, — сказал он после паузы. — Там, в овраге. Хочу получить за них сотню.
По большому счету, человек, управляемый древними инстинктами, подобен старому глючному компьютеру, в котором параллельно работают как убогие древние программы, так и конфликтующие с ними более современные. Рассудок также пытается то препятствовать работе врожденных программ, то, наоброт, обслуживает их. Все это дает постоянные сбои, зависания и требует постоянной наладки и корректировки. «Любовь зла, полюбишь и козла», – гласит народная мудрость. Собственно, этой теме и посвящена наша книга. Объяснению взаимоотношений полов в контексте работы древних инстинктов. И все те вещи, над которыми мы всю жизнь ломали голову, станут просты и понятны. Влияние древних животных инстинктов уровня первобытного стада на отношения между полами в процессе выбора партнера очень подробно и обстоятельно описано этологом А. Протопоповым. Поэтому мы здесь лишь кратко изложим содержание его исследования, а основной акцент сделаем на роли более молодых специфических человеческих инстинктов и культурных традиций. Особое внимание мы уделим инстинктам, управляющим поведением мужчины и женщины в паре. Ведь парное сосуществование полов у человека существует уже достаточно давно для того, чтобы закрепиться, хоть и не сильно, в инстинктивных поведенческих программах. И разумеется, закрепилось. Например, внутри любой предоставленной самой себе группы, состоящей из мужчин и женщин, спустя некоторое время обязательно образуется достаточно большое количество стабильных пар. Это – инстинктивное поведение. При этом параллельно работают и описанные Протопоповым животные стадные инстинкты. Например, несмотря на существование устойчивой пары, люди могут иметь множество сексуальных контактов на стороне.
— Нашли, да? — спросил мальчишка.
— Да, — сказал старатель. — Лежали себе там на солнышке. Обронила, видать.
Мальчишка внимательно посмотрел на него.
Инстинкты существуют в наших с вами головах не по отдельности, они связаны и постоянно взаимодействуют друг с другом. То есть образуют единую программу инстинктивного поведения. Подобным образом известная всем операционная система Windows, установленная на вашем персональном компьютере, состоит из множества программ, взаимодействующих и друг с другом, и с системами самого компьютера. Однако ученые для удобства изучения условно делят эту единую инстинктивную программу, управляющую человеческим поведением, на отдельные блоки. Например, инстинктом самосохранения называется блок поведенческих программ, которые отвечают за безопасность человеческого существа. Половым инстинктом или инстинктом размножения называется блок поведенческих программ, которые отвечают за процесс размножения. Иерархическим инстинктом – за соперничество особей внутри группы и управление. И так далее. Но, повторимся, деление это условно.
— А может, вы их украли?
Инстинкты управляют поведением человека, воздействуя на него с помощью специфических состояний – эмоций и желаний. Если у вас возникло какое-либо желание или эмоция, то не сомневайтесь – это вами управляет инстинктивная программа, доставшаяся вам от ваших далеких пращуров. Например, если вы захотели заняться сексом с женщиной, то будьте уверены, что вами управляет половой инстинкт. А если вы чувствуете злость на своего начальника, то это, несомненно, работа вашего иерархического инстинкта.
— Да ты что! — возмутился старатель. — Говорю тебе, в овраге нашел. Думал, самородок. Заорал так, что на всю долину слышно было. Человек пятнадцать видели, как я их поднял. Пятнадцать — это самое малое. Хочешь, иди спроси.
Одни и те же инстинктивные программы у разных людей действуют с различной интенсивностью. Например, в ситуации, когда женщина приказывает своему мужу прекратить половой акт, у разных мужчин может быть различная реакция. У одного мужчины половой инстинкт окажется сильнее инстинкта самосохранения, мужчина не сможет остановиться и будет посажен в тюрьму за «супружеское изнасилование». У другого же мужчины инстинкт самосохранения может оказаться настолько сильнее полового инстинкта, что полностью отключит механизм эрекции, и мужчина с перепугу станет импотентом.
Мальчишка пожал плечами и отвел глаза.
Наличие взаимодействующих друг с другом и порождающих гамму эмоций инстинктов разного уровня и разных групп, а также разума и культурных традиций вносит дополнительную путаницу в наше поведение, делая его на первый взгляд таким противоречивым и трудно анализируемым. Но это только на первый взгляд. Если знать эволюционную историю нашего вида, то разобраться проще простого. Например, мы знаем, что на разных этапах эволюции человек был невооруженным, слабо вооруженным и сильно вооруженным видом. Каждый этап закрепился в виде инстинктивной поведенческой программы, управляющей человеком с помощью эмоций. И когда человек попадает в условия, идентичные тем, в которых формировалась поведенческая программа, она тут же включается. Когда я иду без оружия по дикому лесу, в котором водятся хищники, я чувствую опасность, меня охватывает страх, я ощущаю себя беспомощным объектом охоты, потенциальной жертвой, стараюсь не шуметь, держать ухо востро и избегать опасных мест. Если на глаза попадается хорошая палка, то инстинктивно беру ее с собой. С ней я чувствую себя уверенней. Если у меня есть палка или охотничий нож, то я ощущаю себя в безопасности и чувствую готовность отразить нападение. Стараюсь шуметь, чтобы издалека отпугнуть хищника, показать, что я не добыча. Если у меня есть ружье, то я уже ощущаю себя опасным хищником. Моя походка автоматически становится крадущейся, органы чувств сканируют пространство в поисках жертвы. Особенно остро я почувствовал эту перемену состояния, когда первый раз прогулялся с ружьем по тайге. В трех описанных ситуациях работают три инстинктивные программы разного уровня, имеющиеся в человеческой «прошивке».
— Ты передай мистеру Маршаллу, — сказал старатель, — Передай, что я нашел его часы.
— Ну и хорошо, — сказал парень. — Только я ему навстречу не побегу.
Итак, продолжим распутывать этот интереснейший клубок. Тянем дальше за уже ухваченную нами ниточку – биологическую эволюцию нашего вида. Рассмотрим в свете работы древних инстинктов систему отношений между людьми. Биологической единицей (единицей способной к самостоятельной жизни и размножению) на протяжении всего эволюционного периода являлось сообщество особей, включающее мужчин и женщин, в зависимости от стадии развития, размера и иерархической структуры называющееся стадом, племенем, кланом или семьей.
— Он что, в дороге?
— К вечеру будет. Да чего вы вообще? Я же вам только что все объяснил, — вдруг обратился он к клерку. Тот сморгнул и немного отступил назад от неожиданности.
1.2 Первобытное стадо. Структура иерархии и набор стадных инстинктов. Структура межполовых отношений
— Не твоя печаль, — сказал старатель. — Ладно, у нас все, — Он отвернулся и поймал клерка за локоть. — Пойдем‑ка туда, — сказал он и отвел его от гостиницы на порядочное расстояние.
— Просто я раньше уже попадался, — сказал он.
— Ничего, — отозвался клерк и вытер лоб рукавом.
Женщины говорят о любви и молчат о любовниках. Мужчины – наоборот. Марина Цветаева — Это сто фунтов меня с толку сбили.
— Угу.
— Странно как‑то — за часы.
Пока наши предки были еще относительно низкоразвиты, не обладали эффективными орудиями труда, оружием, приемами охоты, не знали земледелия и скотоводства, уровень сытости и безопасности их существования ничем не отличался от животного. Они точно так же гибли в зубах хищников, зависели от колебаний численности дичи и урожая диких съедобных плодов и кореньев. Балансировали на грани жизни и смерти, участвуя в великом природном конвейере борьбы за выживание наравне с другими видами животных. Тогда человеческое сообщество почти ничем не отличалось от стаи обезьян. Во главе – вожак, самый сильный и агрессивный самец. Он доминировал над всеми остальными членами стада. Остальные самцы выстраивались по своему положению в виде пирамидальной иерархической структуры. Формировалась эта структура в постоянных жестоких стычках, конфликтах самцов между собой. Однако ввиду отсутствия у гоминид, предков современного человека, эффективного естественного оружия (клыки, рога, копыта) эти конфликты редко приводили к гибели конфликтующих. По этой же причине был невозможен уход из стада отдельной особи, пары или даже небольшой группы. В окружении дикой природы отдельный практически безоружный человек, не обладающий ни скоростью, ни клыками, ни рогами, становился легкой добычей хищников. А так как естественная убыль численности стада была примерно равна приросту, то и количество таких стад в природе не особенно росло. И, разумеется, образ существования людей, аналогичный существованию животного стада, привел к тому, что врожденные инстинктивные программы в человеческом мозгу (на техническом сленге – «прошивка») практически не отличались от инстинктивных поведенческих программ остальных видов стайных животных. Разумеется, эта «прошивка» никуда не делась и сегодня. И попав в такие же условия, какие существовали в древние времена, человеческое существо начинает жить в полном соответствии с этой инстинктивной программой. Образуется животное стадо во главе с самым агрессивным хитрым и наглым самцом и жесткими конфликтными отношениями внутри пирамидальной иерархии. Примеры таких сообществ – детские дома, места лишения свободы и призывная армия («дедовщина»).
— Угу.
— Чересчур вроде.
Положение же самки в таком стаде в силу вышеописанной видовой человеческой специфики было уже не полностью таким же, как в стаде животных. Общим было то, что самки предпочитали совокупляться с самыми сильными и агрессивными самцами. Именно эти самцы являлись в окружении дикой природы самыми жизнеспособными, племенными. От них же рождалась большая часть потомства.
— Богатые есть богатые, так я полагаю.
— Ну да, — сказал старатель. — Я не хотел тебя обидеть.
Естественный отбор – закон природы, никуда от него не денешься. Однако повторимся, самка была гораздо менее жизнеспособна и не в состоянии самостоятельно прокормить потомство. А хитрый сильный конфликтный самец был гораздо более озабочен удержанием своего привилегированного места в стадной иерархии, чем заботой о самках и потомстве. Да и самок у него слишком много. И потомства – большинство детенышей стада. Поэтому возникла система поощрения самцов сексом, при которой самец рангом пониже вожака, среднеранговый самец, мог также заслужить благосклонность самки, поделившись с ней добычей. Добычливость в этом случае являлась критерием жизнеспособности. То есть существовал своеобразный рынок предоставляемых самками сексуальных услуг. Стоимость секса для самца зависела как от размера оплаты, так и от его положения в иерархии. Вожак спаривался с самками бесплатно. А низкоранговый даже за плату, в тех редких случаях, если было чем заплатить, не имел шанса на спаривание вовсе. (Заметим кстати, что корни современной проституции не столько социальные, сколько биологические, инстинктивные. Поэтому и все попытки борьбы с ней никогда не приводили к полному ее искоренению.)
— Ладно, — сказал клерк. Он уперся взглядом в землю.
— Чего ты не попробовал‑то? — спросил старатель. — В смысле, как‑нибудь меня обмануть?
Рис. 4. Иерархическая структура первобытного стада вместе с половыми подструктурами. Стрелками показано возрастное движение особи по иерархии
Клерк открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг заколебался.
И впрямь, почему? Неужели такая мысль просто не пришла ему в голову? Это было бы наивно и даже стыдно. На самом деле причина заключалась в том, что он пожалел этого малого, ему стало горько за него, как было горько за всех ловцов удачи.
Вместе с тем и вожак, и другой, следующий за ним по рангу сильный хитрый конфликтный самец и сам более добычлив, и может вдобавок еще и отобрать добычу у слабого. Следовательно, для самки именно он является наилучшим источником ресурсов.
— Напрасно ты едешь в Отаго, — наконец сказал он. — Вот почему.
Он также может отогнать от самки слабого низкорангового самца, совокупляться с которым самка не хочет. Поэтому самка старалась добиться эксклюзивного кормления и защиты именно этим, особо ценным самцом, отогнать от него соперниц, привязать его к себе сильнее и сексом, и ритуальным кормлением какими-нибудь особенно вкусными плодами, добытыми ею в процессе собирательства, и прочими доступными ей методами. И чтобы справиться с этой задачей, будучи слабой, стала хитрее самого хитрого самца. Всем нам, к примеру, знакомы эротические женские фишки, когда женщина передает в виде поцелуя изо рта в рот мужчине какую-нибудь вкусную ягоду. Это – древний животный ритуал, присущий многим приматам. Так зародилась парная структура человеческого общества. Однако в условиях стада пара обычно существовала очень недолго.
Старатель посмотрел на него.
Стариков в стаде не было. Как только особь начинала слабеть, она съедалась хищниками.
— Я билет менять не стану, — сказал он. — Мне надо свое забрать. Меня женщина ждет. Слушай. Что, если я дам тебе… — и он сунул клерку завернутые в платок часы.
— Что? — изумился клерк. — Им же цена сто фунтов.
Структура иерархии человеческого стада, определяющая структуру межполовых отношений, изображена на рисунке 4. Поэтому внимательно изучите данную схему. Она является ключом к пониманию поведения женщин.
— Ну да, — сказал старатель. — А ты мне дашь пятьдесят. Годится? Поделимся пополам. Сначала ты мне помог, теперь я тебе. А то ведь я свой рейс пропущу.
1.3 Работа основных программ. Самосохранение. Половой и иерархический блоки. Инстинкт вожака. Инстинкт территории. Врожденная мораль и инстинкт «убий». Инстинкт «укради»
Клерк отступил на шаг. Старатель не смотрел на него; он наблюдал за парой лошадей, топчущихся и пофыркивающих перед китайской кумирней. Глаза его были прищурены, уголок рта опущен. В душе у клерка что‑то шевельнулось. Вот она, подлинная человечность, подумал он. Вот отголосок того, кем был этот парень, кем он мог бы остаться, не порази его эта чертова лихорадка.
— Хорошо, — сказал он после долгой паузы, — я выпишу тебе пятьдесят фунтов.
Все, что делает женщина, делает, движимая страстью. Овидий «Аделаида» ушла в Литтелтон*[Порт на восточном побережье Южного острова.] под вечер, вместе с отливом. Клерк не видел, как ее высокие мачты проплыли над бухтой и исчезли за косой в открытом море. Он сидел у себя в банке, заполняя конторскую книгу и сжимая в левой руке прохладную тряпицу с драгоценной находкой.
Разберем основные группы человеческих инстинктов стадного животного уровня.
За пятьдесят фунтов мистер Абернати мог уехать куда угодно. Эта мысль взбудоражила его. Странно, что он получил возможность покинуть Хокитику прежде, чем для этого появилась причина: на сей раз ему не от кого было бежать, он так и не обзавелся здесь очередной надоедливой девицей. Но сама эта странность была так приятна, что он засмеялся и крепче стиснул часы в кулаке. Теперь перед ним открыты все дороги. Он может одеться как настоящий богач, может купить себе револьвер, жеребца, трость! Он больше не чувствовал жалости к едущему на юг старателю. Может, и правда найдется там какой- нибудь уголок, подумал он, какая‑нибудь забытая долина близ Туапеки, какая‑нибудь нетронутая жила. Что- нибудь да найдется.
1. Инстинкт самосохранения
После захода солнца он выждал еще пару часов и только потом сменил рубашку и отправился в «Коринтиан».
Служит для сохранения особи в случае опасности. Управляет человеком с помощью эмоции «страх». Под действием страха человек уходит от опасности. Инстинкт самосохранения может быть подавлен инстинктом защиты потомства, а у самца – еще и инстинктами защиты самки или группы. В этом случае особь подвергает опасности себя, чтобы сохранить репродуктивное ядро группы. Инстинкт самосохранения подавлен у низкоранговых особей, чтобы им легче было жертвовать собой для спасения репродуктивного ядра. У особей, образующих репродуктивное ядро, инстинкт самосохранения напротив, обострен.
— Я к мистеру Маршаллу, — сказал он портье за столом, но никакого мистера Маршалла не было. Он показал портье свой листок, теперь сложенный вчетверо. Тот пожал плечами. Но дорога из Росса была вся в колдобинах, ее заливали дожди, на ней можно было застрять в любое время года. Ктерк ушел и вернулся на следующий вечер, потом на следующий. Мистера Маршалла не было.