— Т-а-а-к… Джесси я займусь позже. А теперь давайте есть.

Они ели мясной рулет. Он показался Саре вполне приличным, хотя и не таким вкусным, как мамин. Обед прошел в молчании, прерываемом лишь звяканьем столовых приборов и звуками жующих челюстей. Перед Дэннисом стояла банка пива; каждый раз, откусывая кусок рулета, он запивал его большущим глотком, ставил банку и пристально смотрел на своих домашних. Сара заметила, что он почти все время пялился на Терезу, однако Тереза из осторожности ни разу не взглянула на него. К концу обеда Дэннис прикончил третью банку.

— Девочки, уберите со стола и помойте посуду, — сказала Ребекка. — Мы с Дэннисом пойдем смотреть телевизор. Когда все сделаете, можете отправляться в свою комнату.

Кивнув, Тереза встала и принялась собирать тарелки. Сара ей помогала. И вновь воцарилось молчание. Ребекка курила сигарету и смиренным, полным отчаяния взглядом следила за Дэннисом, который, в свою очередь, не сводил глаз с Терезы, еле сдерживая эмоции, значения которых Сара еще не могла понять. Это было ей чуждо.

Дома за обедом всегда разговаривали, рассказывали истории, хохотали. Собаки вертелись тут же. Папа поддразнивал Сару, мама наблюдала за ними и улыбалась. Там, дома, Сару любили, и мир был полон шуток и света. А в этом мрачном мире ее на каждом шагу подстерегает опасность. Здесь Сару никто не любит, нисколечко…

Вслед за Терезой она пошла на кухню.

— Я буду споласкивать тарелки, а ты ставь их в посудомоечную машину. Знаешь, как это делается?

Сара кивнула:

— Раньше я помогала маме.

Тереза улыбнулась. Они приступили к работе и действовали очень слаженно.

— А кто это — Джесси? — спросила Сара.

— Сирота, как и мы, живет у Паркеров. Ему шестнадцать. — Тереза пожала плечами. — Джесси славный, только начал дерзить Дэннису. Не думаю, что он здесь надолго задержится.

Сара положила вилки в ящик.

— Почему? — спросила она. — Что с ним тогда случится?

— Он будет доставать Дэнниса, Дэннис начнет его бить, и тогда Джесси останется только отвечать ударом на удар. Даже такая сука, как Карен Уотсон, не сможет этим пренебречь.

Сара взяла у Терезы тарелку.

— А что, миссис Уотсон — нехорошая?

— Нехорошая? Конечно, Ребекка и Дэннис дурные люди, но Карен Уотсон — просто исчадие ада.

Сара и это приняла к сведению. «Исчадие ада».

Они закончили споласкивать посуду. Тереза взяла моющее средство, налила в посудомоечную машину и включила ее в сеть. Приглушенные звуки работающей машины успокоили Сару. Они совсем не отличались от тех, которые она слышала дома.

— А теперь пойдем в нашу комнату. Немедленно. Дэннис наверняка уже в стельку пьян.

Сара вновь почувствовала себя в опасности. Она уже начала понимать, что за жизнь с Паркерами. Словно в кромешной темноте ты пробираешься по минному полю, а враг локатором улавливает каждое твое неосторожное движение. Атмосфера этого дома была невыносимой и напряженной, опасность грозила на каждом шагу.

Испуганная Сара вслед за Терезой вышла из кухни. Она мельком взглянула на диван в гостиной, когда они проходили мимо. То, что там творилось, потрясло девочку до глубины души. Ребекка и Дэннис целовались. Конечно, ничего ужасного в поцелуях Сара не находила, мама и папа целовались много раз. Но Ребекка была без майки и с обнаженной грудью! При виде этого у Сары что-то сжалось в животе. Интуитивно она понимала: это зрелище не для ее глаз.

Целоваться — это прекрасно; грудь… ну что ж, грудь есть у всех женщин, будет и у нее, но поцелуи вкупе с обнаженной грудью… Сара покраснела и почувствовала тошноту. Они вошли в спальню. Тереза, стараясь не шуметь, очень осторожно закрыла дверь.

(Враг слышит все!)

Сара в изнеможении присела на кровать.

— Мне очень жаль, что ты увидела это, — в гневе прошептала Тереза. — Нельзя так себя вести, если в доме другие люди, особенно дети.

— Мне здесь не нравится, — тихо произнесла Сара.

— И мне тоже, мне тоже. — Тереза умолкла. — Знаешь, что я тебе скажу? Ты поймешь, когда вырастешь. Не верь мужчинам. Они хотят только одного — того, что ты видела на диване. А некоторым наплевать на твой возраст. Им так даже больше нравится.

Столько горечи прозвучало в словах Терезы, что Сара не могла не повернуться. Тринадцатилетняя девочка, с точки зрения Сары, почти взрослая, плакала тихими сердитыми слезами, которые можно было только почувствовать, а не увидеть. Сара подскочила к ее кровати, села рядом, обвила Терезу ручонками и крепко-крепко прижалась к ней. Она сделала это не задумываясь, бессознательно, так подсказало ей сердце.

— Тише, тише, не надо плакать, Тереза. Все будет хорошо. Не плачь.

Старшая девочка поплакала еще немного, вытерла слезы и заставила себя улыбнуться.

— Нет, ну ты посмотри, разревелась как маленькая!

— Все хорошо, — ответила Сара, — мы же сестры, а сестрам можно сколько угодно плакать друг перед другом, правда ведь?

Слова Сары поразили Терезу в самое сердце, наполнив ее исстрадавшуюся душу воспоминаниями о прежнем счастье.

Годы спустя Сара вспомнит эту минуту и поймет, что именно она заставила Терезу сделать то, что она сделала.

— Да-а, — дрожащим голосом ответила Тереза. — Мы сестры.

И она стиснула Сару в объятиях. Сара, закрыв глаза, еще крепче прижалась к ней, глубоко вздохнула и ощутила запах Терезы. «Так пахнут летние цветы». И на минуту, лишь на минуту, Сара почувствовала себя в безопасности.

— А теперь, — с улыбкой сказала Тереза, разомкнув объятия, — давай поиграем. Правда, у нас есть только «Поймай рыбку».

— Я люблю эту игру!

Девочки улыбнулись друг другу и стали играть, не обращая внимания на шум и стоны, доносившиеся из другой части дома. Они чувствовали себя в безопасности на своем маленьком плотике, дрейфующем в мрачном, бурном море.


Глава 27




Тереза и Сара играли часа полтора, а потом еще два часа не могли наговориться. Тереза рассказала Саре о своей маме и показала ее фотографию.

— Красивая, — восхитилась Сара.

Малышка не солгала. Женщине на фотографии было лет двадцать пять, она напоминала латиноамериканку, но у нее были явно экзотические корни, судя по разрезу смеющихся глаз, необычным чертам лица и роскошной гриве каштановых волос.

Тереза, улыбаясь, еще раз взглянула на фотографию своей мамы, прежде чем положить ее под матрас.

— Да, красивая. Она была еще и очень веселая, очень… и всегда смеялась. — Вдруг улыбка исчезла. Лицо Терезы словно заледенело, а взгляд стал отдаленным. — Ее изнасиловал… прости, ее убил какой-то мерзавец. Человек, который любил мучить женщин.

— Мою мамочку тоже убил плохой человек.

— Правда?

— Да, — печально произнесла шестилетняя Сара. — Только никто мне не верит!

— Почему?

И Сара рассказала Терезе историю о Незнакомце, о том, что он заставил сделать ее родителей. Когда она закончила, Тереза несколько минут не могла произнести ни слова.

— Какой кошмар! — в конце концов воскликнула она.

Сара с надеждой взглянула на свою новую сестру:

— Ты мне веришь?

— Конечно, верю!

Острое чувство любви к Терезе пронзило Сару в ту же секунду.

Спустя годы она размышляла об этом, пытаясь понять, действительно ли Тереза поверила ей. Размышляла… а потом выбросила из головы. Правда уже не имеет значения. Тереза дала Саре ощущение безопасности, вселила надежду, когда она нуждалась в ней больше всего. И Сара полюбила ее навсегда.

Ребекка постучала к ним в дверь, прежде чем часы пробили десять.

— Пора спать!

Теперь девочки лежали в темноте и смотрели в потолок. Сара даже позволила себе немного расслабиться. Все было плохо, очень плохо; со сном во сне ничего не вышло. Сара понимала, что дом Паркеров не лучшее место, и не знала, что ее ждет впереди. Но она больше не одинока, и это чувство было для нее самым главным.

— Тереза? — прошептала она.

— Да?

— Я очень рада, что ты стала моей сестрой.

— Я тоже, Сара, — произнесла Тереза, немного помолчав. — А теперь давай спать.



Впервые за много дней Сара спала без сновидений. Ее разбудили какие-то звуки. В кромешной тьме она увидела человека, склонившегося над кроватью Терезы. «Незнакомец!» — пронеслось у нее в голове, и Сара заплакала от страха.

Звуки затихли, и в комнате повисла зловещая тишина.

— Кто это? Сара? Ты не спишь?

Сара узнала голос Дэнниса. Страх сменился неловкостью, затем ею вновь овладела тревога. «Зачем он пришел?»

— Ну-ка отвечай, девчонка, ты не спишь? — прошипел Дэннис противным голосом.

Сара опять заплакала и кивнула. «Он не видит тебя, глупая!» — мелькнуло у нее в голове, и заикаясь она произнесла:

— Не сплю.

И вновь стало тихо. Сара слышала только тяжелое дыхание Дэнниса.

— Засыпай-ка опять. Или помалкивай!

— Все в порядке, Сара, — произнесла Тереза слабым голосом. — Только закрой глазки и заткни ушки.

Сара, дрожа от страха, зажмурила глаза и с головой накрылась одеялом. Уши она не заткнула, а, наоборот, прислушалась.

— Ну, давай, возьми его в рот, — услышала она шепот Дэнниса.

— Не надо, Дэннис, я не хочу… Пожалуйста, Дэннис, оставь меня в покое.

Голос Терезы был исполнен страдания. Затем послышался резкий звук и затрудненное дыхание Терезы. Сара задрожала мелкой дрожью.

— Быстро возьми его в рот, а то я найду, куда его засунуть! И будет еще больней! Поняла?

Наступившее молчание казалось бесконечным. А потом послышались чмокающие звуки.

— Вот так! Умница!

Сара не знала, что он имеет в виду, но понимала, его «умница» — это что-то плохое.

(Очень плохое.)

Всем своим существом Сара почувствовала близость чего-то мерзкого, словно ее изваляли в грязи, чего-то гнусного, что заставило ее стыдиться себя. Сара стыдилась — и не знала почему.

Звуки изменились, стали быстрее, а потом прекратились совсем, и Дэннис застонал, жутким, вселяющим ужас стоном, который вновь привел Сару в трепет.

И опять тишина. Какая-то возня… Скрип половиц. Шаги. Вот они приблизились к кровати Сары.

(Чудовище.)

Шаги прекратились, и Сара поняла, что Дэннис здесь. Стоит рядом с ней. Сара попыталась не двигаться, не дышать… попыталась исчезнуть. Она почувствовала запах спиртного, смешанный с отвратительным запахом пота, ей захотелось кричать и в то же время заткнуть себе рот.

— А ты милашка, Сара, — прошептал Дэннис. — Будешь красоткой, когда вырастешь. Может, я и тебя навещу через пару лет.

(Исчезнуть, как хочется исчезнуть, превратиться в ничто!)

От страха Сару затошнило. Потом она почувствовала, что Дэннис уходит. Услышала, как он направился к двери, как дверь за ним закрылась.

И вновь они остались одни. Теперь Сара слышала лишь биение собственного сердца, которое пыталось вырваться из груди. Сердце постепенно утихало, и Саре вдруг показалось, что Тереза плачет. Это был слабый, едва различимый плач. «Поговори с ней, тупица!» — «Я боюсь. Я не хочу вылезать из-под одеяла. Пожалуйста, не заставляй меня, мне всего шесть лет, я не сумею…» — «Заткнись! Она твоя сестра, ты, противная трусиха!» Сара крепко зажмурилась перед тем, как открыть глаза, глубоко вздохнула и, набравшись храбрости, сбросила с себя одеяло.

— Тереза? — прошептала она. — Что с тобой?

Тереза всхлипнула.

— Все в порядке, Сара. Спи.

Но тон Терезы говорил об обратном.

— Хочешь, я приду, обниму тебя и мы вместе заснем?

— Только не здесь… не в этой кровати, — помолчав, произнесла Тереза. — Я сама приду к тебе.

Скрипнули пружины, и старшая девочка прилегла на кровать рядом с Сарой. Малышка потянулась к ней, обняла за плечи и поняла, что Тереза рыдает, уткнувшись в подушку. Сара развернула ее к себе, еще крепче прижалась к своей старшей сестренке и принялась успокаивать:

— Ш-ш-ш, тише… все хорошо, Тереза! Все будет хорошо!

Тереза не противилась объятиям малышки и зарыдала у нее на груди. Сара обнимала ее за шею, гладила по голове и немножко поплакала сама. «Что произошло? Несколько часов назад мы играли в рыбалку и были так счастливы, а потом пришел Дэннис, и начался кошмар…» И вдруг Сару пронзила еще одна ужасная мысль: «Может, теперь все время так будет?»

Но она взяла себя в руки и покачала головой: «Нет. Бог такого не допустит».

Рыдания становились все тише и тише, пока не смолкли совсем. Голова Терезы так и лежала у Сары на груди, а Сара все гладила и успокаивала свою сестренку. Раньше так делала мама, когда Сара расстраивалась, и это всегда помогало. «Может, все мамы делают так? А может, мама Терезы ее тоже гладила?»

— Мужчины гадкие, — прошептала Тереза, нарушив тишину.

— Мой папочка не такой, — ответила Сара, сожалея о том, что у нее вырвались эти слова.

Ей было всего шесть лет, но она догадалась, что Тереза имела в виду мужчин, подобных Дэннису, а не таких, как ее папа. И хотя она впервые в жизни столкнулась с подобной ситуацией, она понимала, что Тереза на сто процентов права.

— Я знаю. — Это было все, что сказала Тереза. Она не обиделась.

— Тереза?

— Да?

— А что Дэннис имел в виду, когда сказал, что придет навестить меня через несколько лет?

И вновь наступила тишина, значение которой Сара понять не смогла.

— Не беспокойся, малышка. — От нежности, с которой Тереза произнесла эти слова, у Сары неожиданно брызнули слезы. Старшая девочка дотронулась до ее щеки. — Я не позволю ему добраться до тебя. Ни в коем случае!

И Сара заснула, поверив в обещание Терезы.


Глава 28




Это был воскресный день, и Сара вместе с мамой находилась в ее мастерской. Сара любила здесь бывать, она просто сидела и смотрела, как мама рисует, занимается лепкой или еще чем-нибудь. Мамочка казалась еще красивее, когда творила.

В этот день она работала над пейзажем. На заднем плане мама изобразила горы, перед которыми раскинулся большой луг. На лугу то тут, то там росли деревья с массивными кронами.

Цвета были сочными, яркими и необыкновенными: багрянистое небо, сливочно-желтая трава и неправдоподобно оранжевое солнце. Саре показалось это забавным.

— Как ты думаешь, какого цвета должны быть листья на деревьях? — спросила мама.

Сара задумалась. Ей не хватало слов, чтобы объяснить, почему ей нравится эта картина. Но, глядя на нее, Сара ощущала радость и счастье. Мама уже говорила ей раньше, что такое бывает, что главное — чувства, а не слова.

— Я думаю, как настоящие. Только светлей.

У Сары был небольшой словарный запас, но Линда сразу поняла, что дочка имеет в виду. В воображении Сары возникала картинка, девочка пыталась объяснить ее, и делом Линды было понять мысль дочери.

— Светлее… ты хочешь сказать — ярче? Будто они светятся, как электрические лампочки?

Сара кивнула.

— Так я и сделаю, котенок.

Линда в задумчивости смешивала красную и оранжевую краски. «Может, она тоже станет творческим человеком? Сара сказала, что листья должны быть такими, какими они бывают осенью, только ярче, чтобы соответствовать остальным цветам». Линда взглянула на дочку:

— Тебе нравится моя картина?

— Очень, очень нравится! Когда я на нее смотрю, мне хочется бегать, прыгать, играть и дурачиться!

«Это как раз то, чего я добивалась!» И обрадованная Линда стала рисовать листья, яркие, словно светящиеся изнутри.

Сара, наблюдая за работой мамы, испытывала глубокое, всепоглощающее счастье. Ребенок, она жила настоящим, а ее настоящее было просто замечательным.

Вдруг мама прекратила работу и застыла на месте.

— Что случилось, мамочка?

Линда вздрогнула, услышав голос дочери, и как в замедленной съемке стала поворачиваться к ней. Когда Сара наконец увидела мамино лицо, ее затрясло от ужаса. Линда с широко раскрытыми глазами застыла в безмолвном вопле.

— М-а-а-ма?

Линда вскинула руки, кисть вылетела из них и обрызгала девочку кровью. Сара взглянула на картину. Листья на ней пылали огнем. И вдруг она услышала крик — неистовый, ужасающий, словно из преисподней. Он усиливался с каждой секундой и эхом отдавался в голове.

— Что ты наделала! Что ты наделала! Что-о-о…

И Сара проснулась.

— Что ты наделала!

Этот крик был настоящим, кто-то действительно кричал, здесь, в этом доме.

«Незнакомец?»

Дверь в спальню была открыта.

— Дэннис! О Боже! Что ты наделала, Тереза?

Сара узнала голос Ребекки. «Быстро вылезай из кровати, трусиха! Может, Терезе нужна твоя помощь!» Сара заскулила от ужаса и одновременно от гнева: «Я больше не хочу быть смелой!» — «Противная трусиха, вот ты кто!»

Сара рыдала и тряслась от страха, но все-таки заставила себя вылезти из постели. На ватных, дрожащих ногах она подошла к двери и застыла. «А если там…» — «Быстро выходи!» — «А вдруг Тереза исчезла?» — «Бестолочь! Выходи сейчас же! Трусиха! Тебе уже шесть! Хватить вести себя как младенец!» Сара собралась с духом и вышла в коридор. Ей было так страшно, что она вновь зарыдала.

— Что ты наделала! — продолжала визжать Ребекка.

Рыдания Сары стали еще сильнее, когда она заставила себя пойти на голос женщины. Она хлюпала носом, из глаз текли слезы, и мир стал туманным и расплывчатым. «Не хочу! Не хочу на это смотреть!» На этот раз ее второе «я» немного смягчилось: «Знаю, ты боишься. Но ты должна. Ради Терезы. Она ведь твоя сестра!»

Сара заревела еще громче, однако кивнула в ответ и заставила ноги идти. Через минуту она оказалась в дверях спальни Ребекки и Дэнниса. Там была и Тереза. Она сидела на полу, опустив голову. На коленях у нее лежал окровавленный нож.

Ребекка была в истерике. Абсолютно голая, она сидела на кровати и как безумная беспорядочными движениями щупала Дэнниса. Дэннис лежал спокойно. Его глаза были открыты. И Сара вдруг поняла: Дэнниса больше нет.

— Что ты натворила?

Сара даже задохнулась: «О нет! Тереза!..» Она подбежала к своей старшей сестренке, присела рядом с ней на корточки и потрясла ее за плечо.

— Что произошло?

Лицо старшей девочки было бледным и отрешенным, глаза — безразличными.

— Как я и обещала, моя маленькая, он никогда не придет к тебе ночью. Никогда.

Сара отпрянула в ужасе.

— Вызови полицию, Сара.

Тереза вновь опустила голову и сидела, раскачиваясь взад-вперед.

Пораженная и сбитая с толку, Сара смотрела на нее во все глаза.

«Что же мне делать?» — «У тебя есть визитная карточка. От женщины-полицейского».

— Что ты надела-л-л-а-а-а-а?

«Позвони ей сейчас же».

Сара выбежала из комнаты. В коридоре она вдруг осознала: опасность покинула этот дом, минное поле исчезло.

Как произошло убийство, она поняла только много лет спустя. К тому времени Сара уже не верила в Бога.


Глава 29




Кэтти Джонс сидела рядом с Сарой в своей машине. Кэтти не работала в этот день, но девочка ей позвонила, вот она и приехала. Мигом примчалась. «Просто кошмар какой-то!» — подумалось ей. Кэтти взглянула на покрасневшие от слез щеки и глаза Сары. «Разве можно ее винить! Она попала в новый дом, и в первую же ночь ее приемный отец был убит другой воспитанницей семьи. Господи Исусе!»

— Сара, что произошло?

Шестилетняя девчушка вздохнула так тяжело, словно на ее плечах покоилась вся мировая скорбь, и этот вздох привел молодую женщину в смятение.

— Дэннис ночью пришел к Терезе. Он делал с ней нехорошее. Он сказал, что через несколько лет придет навестить и меня. — Личико Сары сморщилось от плача. — Тереза сказала, что она этого не допустит. Вот почему она убила Дэнниса! Из-за меня-а-а-а!

Сара бросилась к Кэтти, зарыдала у нее на руках. Кэтти замерла. Она была не замужем и не знала, как обращаться с детьми, вдобавок ее воспитал отец, не склонный открыто выражать свои чувства.

«Обними ее, дурочка!» Кэтти обвила девочку руками, и Сара заплакала еще сильнее. «А теперь скажи ей что-нибудь!»

— Ш-ш-ш… Все хорошо! Все будет хорошо, Сара!

«А может, отец правильно делал, что нечасто хвалил и утешал меня?» — мелькнуло у Кэтти. Она была почти уверена, что сказанные слова — неправда. Она сильно сомневалась, что когда-нибудь все будет хорошо.

Рыдания потихонечку стихли. Сара только хлюпала носом, и Кэтти, оставив ее одну, отправилась к Нику Роллинсу, следователю по этому делу.



— Девчонка так сказала?

— Да, сэр. Она сказала, что Дэннис Паркер, приемный отец, которого убили, наведывался к Терезе ночью.

— Черт меня возьми совсем! — воскликнул Роллинс и покачал головой. — Ну, если это подтвердится, тогда и последствия для Терезы будут другими. Если Паркер насиловал ее и грозил то же самое сделать с твоей девчушкой… — Роллинс пожал плечами. — Тогда ее не посадят за убийство.

Они стояли и смотрели, как женщины-служащие выводят Терезу из дома в наручниках. Опустив голову, Тереза шла, как призрак, закованный в цепи.

— Что прикажете делать?

— Посиди пока с малышкой. Сюда уже едут из социальной службы.

— Есть, сэр.

Кэтти наблюдала за тем, как Терезе помогли забраться на заднее сиденье полицейской машины. Потом молодая женщина взглянула на свой собственный автомобиль. Там сидела Сара и широко раскрытыми, невидящими глазами смотрела в ночь сквозь лобовое стекло.



Кэтти вернулась к Саре, и они вместе стали ждать представительницу социальной службы. Роллинс взял у Сары показания. Он говорил с малышкой ласково, и Кэтти была ему очень признательна.

— Кэтти? — позвала Сара, нарушив тишину.

— Да?

— Ты ведь не поверила мне, когда я рассказывала о человеке, который приходил ко мне в дом?

Почувствовав неловкость, Кэтти поежилась. «Что же мне теперь делать?»

— Я сомневалась, верить тебе или нет, Сара. Ты была… так расстроена!

Сара пристально посмотрела ей в глаза.

— Но ты рассказала об этом другим полицейским?

— Да-да! Конечно!

— И они не поверили?

Кэтти снова поежилась.

— Не поверили.

— Почему? Они думали, я вру?

— Нет-нет. Совсем не так. Просто… они не нашли ничего, что указывало бы на присутствие в доме другого человека… Порой, когда случаются несчастья, люди… люди могут что-нибудь перепутать. И не только дети, даже взрослые. Вот они и подумали… что ты не врешь, а просто запуталась.

Сара вновь уставилась сквозь ветровое стекло.

— Неправда, я ничего не перепутала. Но это не важно, злая тетенька уже приехала.

Кэтти обратила внимание на увядающую даму средних лет, которая шла по направлению к ним.

— Злая?

Сара кивнула:

— Тереза сказала, что она исчадие ада.

Кэтти уставилась на малышку.

Еще вчера она не обратила бы внимания на такое утверждение. А сегодня? «Девочка, которая убила растлителя малолетних, чтобы спасти Сару, называла эту женщину исчадием ада».

— Сара, посмотри на меня.

Малышка повернулась.

— Не потеряй мою карточку и звони мне всегда, когда я буду тебе нужна, — сказала Кэтти, кивнув в сторону Карен Уотсон. — Договорились?

— Хорошо.

«И это все, да? Все, что ты собираешься сделать для нее?» Неизменный ответ не заставил себя ждать, ответ, который всегда помогал Кэтти выходить из ситуаций, требующих больше участия, чем она могла предложить: «Пока все».

Кэтти уже привыкла не обращать внимания на свою неловкость. Однако признавала, что виноват в этом не только ее старый добрый отец.



Карен помогла Саре упаковать одежду и обувь. Она вела себя очень мило. И Сара поняла почему: вокруг было полно народу. Как только они останутся одни, Карен обязательно превратится в злючку.

И действительно, стоило им отъехать от дома Паркеров, как Сара вновь почувствовала на себе раздраженный взгляд Карен. Малышке было уже все равно. Она слишком устала.

— Испортить такое прибыльное дело! — ворчала Карен. — Можно подумать, у тебя большой выбор. Ну, на этот раз увидишь, что случится, если не сможешь поладить со всеми.

Сара не имела ни малейшего представления, о чем говорит Карен. О чем-то плохом. Но она была слишком несчастной, чтобы бояться. «Тереза! Тереза! Почему, почему, почему? Ты должна была мне сказать. Ведь мы сестры. А теперь я одна, совсем одна».

Они подъехали к большому одноэтажному зданию из серого бетона, окруженному забором.

— Вот мы и прибыли, принцесса, — сказала Карен. — Это приют, и ты останешься здесь до тех пор, пока я не найду тебе другую приемную семью.

Они подошли к регистратуре.

Уставшая женщина лет сорока пяти, завидев их, встала. Это была невероятно, нечеловечески тощая брюнетка, Сара таких еще не видела. Карен протянула женщине документы:

— Сара Лэнгстром.

Женщина тщательно изучила бумаги и, взглянув на Сару, кивнула Карен:

— Все в порядке.

— Увидимся, принцесса, — бросила Карен и удалилась.

— Привет, Сара, — сказала женщина. — Меня зовут Дженет. Сейчас я отведу тебя к твоей кровати, а завтра утром покажу весь дом, договорились?

Сара кивнула. «Все равно. Мне уже все равно. Лишь бы уснуть».

— Пойдем сюда, — сказала Дженет.

И Сара последовала за ней по коридору сквозь вереницу закрытых дверей. Стены были выкрашены зеленой краской, а пол выстлан линолеумом. Этот дом ничем не отличался от остальных изношенных, переполненных и не имеющих достаточной финансовой поддержки государственных учреждений. Очередной коридор, в котором они оказались, тоже изобиловал дверьми. Дженет остановилась напротив одной из них.

— Ш-ш-ш, — прошипела она, прижав палец к губам. — Все уже спят.

Дженет слегка приоткрыла дверь, чтобы воспользоваться светом из коридора, и Сара увидела большую, довольно опрятную комнату, в которой стояло шесть двухъярусных металлических кроватей. На них спали девочки разных возрастов.

— Иди сюда, — прошептала Дженет, указав на одну из них. — Нижняя койка твоя. Туалет в коридоре. Тебе туда не надо?

Сара покачала головой:

— Нет, спасибо. Я очень устала.

— Ну, тогда ложись спать. Увидимся утром.

Дженет подождала, пока Сара залезет под одеяло. Дверь захлопнулась, и стало темно. Сара не боялась темноты, она захотела в ней раствориться.

У нее не было ни сил, ни желания думать о Терезе, Дэннисе, о крови, о Незнакомце или о своем одиночестве. Ей хотелось закрыть глаза и увидеть лишь черный цвет. Однако едва она начала засыпать, как чья-то рука схватила ее за горло. Задыхаясь, Сара открыла глаза.

— Тихо, — прошептал чей-то голос.

Голос принадлежал девочке, очень сильной. Ее рука была жесткой, как тиски.

— Меня зовут Кристен. Я здесь главная. Как скажу, так и будет, и точка. Догоняешь?

Кристен ослабила свою хватку. Сара закашлялась.

— Почему? — спросила она, как только смогла дышать.

— Что почему?

— Почему я должна делать то, что ты говоришь?

И вновь в темноте появилась рука и сильно ударила Сару по голове.

— Потому что я сильней! Увидимся утром.

Тень удалилась. Саре было очень больно. Такой одинокой она себя еще не чувствовала никогда. «Да, только знаешь что?» — «Что?» — «По крайней мере ты больше не плакса!» И Сара осознала: так и есть. Далеко не обиду она чувствовала в этот момент, а самый настоящий гнев.

Засыпая, Сара вспомнила слова Кристен: «Потому что я сильней». И снова вспыхнула от гнева. «Нет, этого не будет никогда», — подумалось Саре, и на нее обрушилась благословенная тьма.



Эй, это опять я, теперешняя!

Оглядываясь в прошлое, я хочу сказать, что Кристен была совершенно права. Так устроена жизнь в приюте: сильные руководят слабыми. Она научила меня этому, хотя я не испытываю к ней благодарности. Черт возьми! Ведь мне было всего шесть лет. Теперь-то я старше и знаю, в чем истина. Кто-то должен был быть моим наставником. И я хорошо усвоила урок.



Я отложила дневник с первыми лучами восходящего солнца, заглянувшего в мое окно. Все равно не успею дочитать до работы. По крайней мере теперь я нашла ответ на волновавший меня вопрос: никто не поверил Саре потому, что после убийства Лэнгстромов Незнакомец тщательно скрыл свои следы. И никто не интересовался Сарой. Возможно, решили, что ей просто ужасно не повезло. Это подтвердили и последующие события в ее первой приемной семье. В таком случае возникает новый вопрос: почему Незнакомец решил раскрыть карты именно сейчас?

Я не учитывала пока всех остальных вопросов, касавшихся Сары и состояния ее души; это было бы слишком для такого великолепного рассвета.




Книга вторая



Люди, пожирающие детей





Глава 30




Проклиная дождь, я приготовилась добежать до крыльца офиса ФБР. В южной Калифорнии обычно мало дождливых дней и изобилие солнечных. Вот матушка-природа и наверстывает упущенное, потчует нас сильнейшими ливнями и ураганами где-то раз в три дня. Это началось в феврале и длится уже месяца два. Дождь был на исходе. В Лос-Анджелесе никто не носит зонтов, я не исключение. Чтобы не замочить дневник Сары, я запихнула его под куртку, схватила сумочку и брелок, чтобы на бегу поставить машину на сигнализацию, открыла дверь и бросилась вперед. На крыльце я поняла, что промокла насквозь.

— А дождь тебе к лицу, Смоуки, — заметил Митч, когда я проходила мимо охраны. Но ни улыбки, ни какого-либо другого выражения лица не предполагалось. Митч — начальник безопасности здания; он бывший военный, седой, лет пятидесяти пяти, в хорошей физической форме и с некоторой холодностью в зорких глазах.