Не находя слов, чтобы передать свои чувства, Бьянка молчала. Она подумала о сестре, ведь и ей захотелось бы посмотреть на розы. Она это знала, ощущала кожей. Ночью, пока все спали. Бьянка нередко тайком проскальзывала в комнату сестры и слушала ее часами. Казалось, все, о чем рассказывает Джулия, оживает. Какая же она храбрая и талантливая! Она знала каждый уголок виллы. Как-то сестра показала Бьянке проход между коридорами, ведущий на мансарду. Оттуда казалось, что небо близко-близко и до звезд рукой подать. Эту мансарду Бьянка полюбила больше всего в доме.
Но и мансарда принадлежала Джулии. Это Джулия ее нашла.
Она не могла отделаться от дурной мысли: все. что она любит, принадлежит Джулии. Все.
Но и у нее есть кое-что свое - тайная мечта. Она посмотрела на Стефана. Ему можно сказать, он поймет.
- У меня цветок вот здесь, - Бьянка прикоснулась к груди. - Этот цветок чистый как весенние облака, и аромат его приносит радость.
Стефан опустился на колени возле нее:
- Цветы всегда так делают. Они распускаются в душах тех, кто умеет их увидеть. Даже розы.
Бьянка не могла не ответить на его кроткую улыбку. Тишина полнилась у мирным жужжанием пчел и легкими напевами ветра. Стефан порывисто схватил ее за руку:
- Что. если мы выведем твой цветок вместе, ты и я?
- Но как?
- Вот так, - он кивнул на новые ростки. - Есть материнское и отцовское растения. Так рождается все на свете.
Конечно, она это знала. Бьянке известно было о процессе скрещивания все - от подготовки цветов до посева полученных семян. Знала она и еще кое-что. Например, что подходящие цветы будет легко найти в ее розовом лабиринте.
Внезапно лицо Стефана стало жестким. Он резко обернулся к двери:
- Это твой отец! Если он нас здесь застанет, нас ждут большие неприятности.
Бьянка похолодела от ужаса. Что, если отец снова отошлет ее прочь? Неужели никак нельзя сбежать?
- Ты мне доверяешь? - подошел к ней Стефан.
- Да.
Рука об руку они бросились прочь, лелея на сердце общую мечту - мечту которая соединит их навсегда.
15
Высадка семян приносит покой в долгие зимние месяцы, возвращая нам надежду, что в жизнь придет новая весна. Герань, или пеларгонию, следует сажать раньше прочих однолетних растений. Лучше всего всходят ростки из семян, посеянных в январе-феврале. Благодаря своей красоте и неприхотливости герань - один из цветов, наиболее часто высаживаемых на балконах. Она предпочитает расти на солнечной стороне. Сухие листья и цветки лучше обрезать. Прежде чем поливать герань, стоит убедиться, что земля уже достаточно просохла.
Франческо не сомневался: Клаудия от этих изменений в планах в восторг у не придет. Но что ему было делать? Он долго ломал над всем этим голову, пока наконец не принял решение. Так просто было бы уехать и бросить Джулию, ведь они еще даже багаж не разбирали.
Но сможет ли он потом не винить себя? Мать, бесспорно, была тяжело больна. От нее прежней осталась лишь тень - тень, с трудом бредущая за своим наваждением. После ужина они долго беседовали, и мать не раз просила его остаться, повторяя, как счастлива, что он приехал, и как много ей нужно ему рассказать.
Будто и не было прошлого, всех этих лет и страшных слов, которые они наговорили друг другу, прежде чем расстаться.
Несомненно, Джулия нуждалась в нем и в девочках. Но каково было его удивление, когда мама спросила его о Клаудии. «Я сожалею о том, что между нами произошло», - сказала она.
Он провел ладонями по волосам. И что теперь делать? Это же просто смешно. Но в глубине души он свыкся с тем, что история повторяется. Они с
Клаудией провели в Спинозе целых два года после рождения девочек, и за все два года свекровь и невестка так и не нашли общего языка. Клаудия хотела сама принимать решения, иметь независимость и собственный дом. Джулия во все влезала и диктовала им свои правила. Споры, жалобы, ссоры... Лицо Франческо застыло, а губы сжались в жесткую складку. Только уезжая, он находил покой. Он хватался за те предложения работы, которые требовали его постоянного присутствия чем дальше от Италии, тем лучше. Франческо нуждался в деньгах, чтобы увезти из Спинозы жену и детей. Поначалу Клаудия мирилась с его постоянными отъездами, но вскоре потеряла терпение и начала его пилить. Джулия же не выносила Клаудию.
Пока Франческо брел по аллеям, где когда-то в прошлой жизни гулял с женой, он вдруг увидел все до боли ясно. В прошлом он слишком многому не < придавал значения, пока наконец проблемы, от которых он пытался убежать, не разрушили его семью.
И с этим ему так и не удалось смириться.
Франческо достал из кармана телефон. Хорошо хоть, ловила связь. Тяжело вздохнув, он набрал номер жены.
- Здравствуй, Клаудия. - Тишина на том конце ничего хорошего не предвещала. - Ты тут?
- Да, я слушаю. Где вы? - резко спросила Клаудия.
- Мы в Спинозе. Может, вы здесь к нам присоединитесь? - на одном дыхании выпалил он. Ему ли не знать, как она ненавидела это место.
- Что? Ты что, шутишь?! Ты привез Айрис к своей матери? Мы договорились встретиться в Лондоне! Какого черта ты затеял, Франческо? -Клаудия обессиленно прикрыла глаза. Память один за другим рождала пугающие образы. Ее как будто разом отбросило в прошлое. - Как ты можешь просить меня о таком...
- Произошло нечто непредвиденное. Мне пришлось выбирать.
- Ну конечно! Джулия для тебя всегда на первом месте! Как я могла забыть?
- Да послушай ты, черт возьми! Она больна, ясно тебе? Мама уже не та, что прежде, - он помолчал, дав жене время подумать над его словами. - Из-за ерунды я бы не стал отменять планы. Если бы не болезнь мамы, я сейчас был бы там, с тобой.
- Со мной?! С ума сошел? Думай, что говоришь! Со мной ты никогда не будешь! Мы встречаемся только из-за девочек, так что не мути воду.
- Давай не будем спорить. Послушай, прошло столько времени. С тех пор все изменилось. Пора положить конец этой истории. Чем скорее мы это сделаем, тем скорее сможем вернуться каждый к своей жизни.
Будь только у него выбор, он бы никогда не оказался в этом положении. Но эта история началась в Спинозе, здесь она и должна закончиться. Нет, не закончиться, а пойти по иному пути. Разлучать девочек было ошибкой, и теперь они должны все исправить. И даже Джулия должна помочь им. Франческо сжал в руке трубку.
- Вместе мы сможем расставить все по своим местам, - снова спокойным голосом заговорил он. - Мы избавимся от этого груза на сердце. Разве ты не понимаешь, что так будет лучше для всех?
- Твоя мать тебе не позволит.
- Мать такие вопросы больше не решает. Поверь мне, она другой человек. Ты ее просто не узнаешь.
- Ха! Она тебе не позволит, попомни мое слово! - горько, с досадой и недоверием рассмеялась Клаудия.
- Да ты хоть слышала, что я сказал? Она тяжело болеет и сама на себя не похожа. Тут все в руинах. Джулия. Я даже не знаю, как долго ей осталось.
Клаудия резким движением вытерла слезы. Губы ее затряслись. И все же до нее мало-помалу доходили оправдания Франческо. Спиноза в руинах, Джулия больна. Клаудия испытала по-звериному беспощадное чувство облегчения. Сколько лет она надеялась? Как долго ждала этого момента? Больше Джулия Донати ей уже не навредит. Но Клаудия тут же закрыла лицо руками. Что она несет? Ведь Джулия поселилась внутри нее, наполнила собой каждый день ее жизни. Она - тень, мрак, тьма и зло. Грусть, тоска, злоба и горький упрек - все она. Она - проклятие за то, что Клаудия совершила много лет назад.
- Что ты от меня хочешь?
- Приезжай сюда... Приезжайте обе. Ты нужна Айрис. Она так хочет, чтобы у нее появилась семья.
Все переворачивалось у нее внутри. Нет. Слово с болью взорвалось в ее теле. Нет. Никогда она не вернется туда, пока там эта женщина. И не важно, < как она больна: ей плевать.
Все из-за Джулии. Во всем, что произошло, только ее вина.
И вот теперь там оказалась ее дочь, ее дорогая девочка там, с ней, слушает ее версию событий. Джулия, конечно, станет вертеть ею, как хочет, настроит Айрис против матери, заставит поверить в свою ложь... Она прикрыла рот ладонью. Последние несколько часов она разглядывала фото Айрис и перечитывала письма, которые передавал ей адвокат. Искала слова, чтобы просить прощения. Напрасная надежда. Айрис никогда ее не простит. Никогда, пока она под влиянием свекрови. Все бесполезно. Клаудия заплакала навзрыд.
- Столько времени прошло... Все изменилось, сейчас все по-другому. И я тоже хочу - нет, мне необходимо увидеть Виолу, - продолжал Франческо. -Приезжай в Вольтерру, мы поговорим, мы все исправим раз и навсегда.
Клаудия коротко вздохнула. Мучительные мысли разрывали ее на части: «Я передумала. Я не хочу тебя видеть».
На несколько секунд Франческо потерял дар речи.
- Клаудия, речь не о нас с тобой. Мы говорим о счастье наших дочерей. Я мог бы тебя понять, согласиться с тобой, а девочки не поймут. Айрис хочет узнать свою родную мать, и я обещал ей, что все устрою. Я хочу поговорить с Виолой. Она еще не видела бабушку... Клаудия, приезжай, или приеду я и заберу нашу дочь.
- Нет. - Клаудия замолчала. Взгляд ее блуждал по саду а в голове, тщетно ища решения, блуждали мысли. Она слышала, как дышит Франческо, и знала, о чем он думает. Ее затрясло. Она не хотела этой близости, не желала его видеть, не желала знать! Но ничего не изменишь. Когда-то он был ей другом, любовником, мужем. Он - отец ее дочерей. И сколько бы она ни проклинала каждый проведенный вместе миг, от этого ничего не меняется. Она знала его, знала ход его мыслей. И наконец приняла решение: «Я спрошу у Виолы. Если она захочет, пусть приезжает. Я же не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей матерью».
- А как же Айрис? Разве она не заслужила узнать свою мать, черт подери?
- Мы познакомимся. Позже, потом.
- Когда потом? - нахмурился Франческо. Он ждал ответа, пока не понял, что Клаудия уже положила трубку. - Проклятие.
Утром Айрис прогулялась по вилле, поднялась по парадной лестнице и остановилась на террасе. Каменные скамьи позеленели от мха, а облупленная краска серой чешуей покрыла колонны и перила. Айрис не терпелось исследовать здесь каждый уголок - кто знает, какие тайны скрывает Спиноза! Куда ни глянь, все вызывало любопытство. Вот, например, один из павильонов вместо кровли был покрыт металлической сеткой. «Что за сумасшедший станет жить в комнате без крыши?» - удивлялась она. И это был лишь один из тысячи вопросов, что возникли у нее, пока она осматривала виллу. Поглядев на окрестности, Айрис пошла по той же аллее, что и накануне вечером. В ярком утреннем свете глиняные горшки казались совсем древними. Она снова подошла к своей розе. За прошедший день та словно бы стала еще прекраснее. Айрис встала на колени и, вдохнув сладкий аромат, подумала, что бабушке бы роза наверняка очень понравилась. Она сжала руку и провела пальцами вдоль стебля, но тут же отдернула ладонь. Она не станет ее срывать. Эта роза - особенная.
- Я расскажу про тебя бабушке, - прошептала она. - Может, она захочет прийти тебя проведать.
Айрис улыбнулась и направилась к вилле. Не успела она войти, как ей навстречу вышла Фиоренца:
- Отец тебя уже искал. Он просил тебя подождать его в доме.
- Уже иду! - отозвалась девушка.
Она очень надеялась, что у Франческо есть новости о Виоле и Клаудии.
- Бабушка проснулась?
- Она завтракает в зимнем саду, - кивнула Фиоренца. - Ты как раз вовремя, проходи.
Еще с порога Айрис бросился в глаза необычайный наряд Джулии: на бабушке было зеленое платье, явно пошитое много лет назад. Волосы ее были собраны в пучок, и она ясным взглядом глядела на внучку.
- Здравствуй, бабушка.
-Айрис, присаживайся возле меня. Как погуляла?
Джулия выглядела чудесно и вовсе не походила на ту старушку с угасающим взором, что встретила ее накануне. Пожалуй, Фиоренца была права: вчера бабушка просто распереживалась, увидев их с отцом после стольких лет, и ей стало дурно.
- Вилла потрясающая! Жаль только, не все комнаты открыты, -улыбнулась Айрис.
Джулия аккуратно вытерла губы салфеткой:
- Рада, что она тебе понравилась. К сожалению, перекрытия в некоторых комнатах прогнили, и заходить туда опасно.
- А ты не думала сделать ремонт?
- Я не могу себе этого позволить. Нам и без того едва хватает на жизнь.
- Как жаль! А с папой ты не говорила? Может, он мог бы помочь с деньгами.
- Не беспокойся о нас, Айрис, мы пока не бедствуем, - рассмеялась Джулия. - Когда-то мы были настоящими богачами, дома всегда было полно гостей, а моя мать задавала чудесные балы.
Она вздохнула и пожала плечами: «А знаешь, ведь мы и сейчас получаем небольшую ренту, вот только на ремонт ее не хватит. Да и разве возможно восстановить этот дом?»
Айрис была уверена, что смогла бы что-то придумать. Да только Спиноза принадлежала не ей, она ведь и приехала-то сюда лишь для того, чтобы у увидеть бабушку. Она вспомнила, что скоро снова уедет, и погрустнела.
- Что-то не так? - поинтересовалась Джулия.
- Я так счастлива, что мы познакомились, бабушка, - покачала головой Айрис.
Глаза Джулии наполнились слезами:
- Я тоже, радость моя. У нас будет еще немало времени побыть вместе. Кстати говоря, я хотела попросить у тебя прощения.
- За что. бабушка?
Джулия отвела глаза.
- За вчерашнее, - она поставила чашку на блюдце и улыбнулась. -Видишь ли, несколько месяцев назад у меня был удар. Не волнуйся, сейчас мне гораздо лучше. И все-таки бывает, что мысли у меня путаются.
Прежде чем отвечать, Айрис надолго задумалась и наконец решилась выложить все как есть:
- Знаешь, бабушка, сначала я перепугалась. Но потом некоторые твои слова заставили меня задуматься.
- Какие же?
Айрис улыбнулась - не могла же она объявить бабушке, что временами чувствовала себя чудачкой.
- Я люблю разговаривать с растениями. Я знаю, что красная герань придает смелости, синий тюльпан успокаивает, а роза внушает жизнелюбие. Теперь я начинаю понимать, почему меня всегда завораживали цветы.
Джулия не проронила ни слова. Сердце ее тревожно забилось. Затем она напомнила себе, что все Донати профессионально занимались садоводством. Возможно, ничего из ряда вон выходящего в пристрастиях Айрис и не было. Она призвала на помощь весь свой здравый смысл и прикусила язык, хоть и умирала от желания завалить внучку вопросами.
- Так, значит, тебе нравятся цветы? Это замечательно. А теперь расскажи мне. ты уже видела наш парк?
Айрис взяла с протянутого бабушкой блюдца пирожное.
- Видела. Меня поразило, что там совсем не цветут цветы.
- Сад страдает и не хочет больше улыбаться, - тяжело вздохнула женщина.
- Что ты имеешь в виду?
- Разве растения не расцветают цветами, как лица улыбкой?
Какие прекрасные слова! Теперь Айрис еще больше обрадовалась, что не сорвала розу.
- Наверняка все из-за нехватки удобрений, ну или мороз побил бутоны. Уверена, сад еще расцветет! Я вчера такой кустик нашла! Вроде розового шиповника, очень душистый. Я хотела принести тебе розу, но больно жалко было срывать.
Джулия побледнела, отставила чашку и впилась во внучку взглядом:
- О какой это розе ты говоришь?
- Сорняки ее едва не задушили, так что пришлось над ними слегка поработать. Зато теперь ее видно издалека, - и Айрис показала Джулии свои расцарапанные руки.
- Отведи меня туда!
- Что, прямо сейчас?
- Немедленно.
- Я с удовольствием, но идти неблизко, - кивнула Айрис.
- Не важно, я обопрусь на трость. Фиоренца, помоги мне! Я собираюсь прогуляться.
- Ты что, даже не доешь? Опять двадцать пять!
Не удостоив ее ответом, Джулия поспешила вслед за внучкой. Сердце едва не выскакивало у нее из груди. Прошлым вечером Фиоренца задала ей настоящую головомойку. «Ты вела себя с девочкой как сумасшедшая! > Упрямица! Будешь продолжать в том же духе, и она уедет! Ты этого хочешь?» -ворчала она и была права: Джулия с ума сходила от страха и непреодолимого желания рассказать Айрис все, что столько месяцев не давало ей покоя. Вот она и перегнула палку. «Заруби себе на носу, что эта история про сестер и их предназначение - всего лишь небылица!»
Выслушивая распекания Фиоренцы, Джулия корила себя за неосмотрительность, но лишь потому, что вовсе не таким способом следовало открыть внучке правду о прошлом семьи. Она знала, чувствовала, что история о близнецах - правда. Иначе как бы им удалось спасти сад?
- Ты сама знаешь, что это не так, - отвечала она.
- Что я знаю? Что своими глазами мы никаких чудес не видали? Джулия, послушай, все это старые сказки. В былые времена народ во что только не верил. Мне ли тебе напоминать, о чем говорит легенда?
Джулия и бровью не повела. Фиоренца знала далеко не все. Она и не подозревала, что сад болен уже много лет - одной лишь Джулии известно сколько.
Но теперь здесь ее внучка Айрис - одна из сестер Донати. И именно сейчас, после того как весной сад отказался цвести, впервые распустилась роза. Это не могло быть обычным совпадением.
Айрис шла рядом с ней, а Фиоренца - на несколько шагов позади. Потихоньку ковыляя со своей тростью, Джулия почувствовала, как в ней возрождается надежда на будущее сада и семьи. На будущее для нее самой. И, увидев, как среди изумрудной листвы алеет роза, она поняла: надежда не обманет. Она спрашивала себя: если благодаря лишь одной из сестер сад уже зацвел, на что же способны будут они обе?
- Смотри, бабушка! Разве она не прекрасна?
Джулия отбросила трость и опустилась на колени. Закрыв глаза, она < вдохнула аромат розы. Только так можно увидеть правду сердца.
- Да, Айрис. Она прекрасна, - Джулия обернулась к Фиоренце: - Ну, что ты скажешь теперь? Может, и розу я тоже выдумала?
- Роза на розовом кусте, - поджала губы старуха. - Тоже мне чудо.
- Да погляди кругом! Ты другие цветы видишь? До ее приезда здесь не было ни одного цветка!
Айрис помрачнела. Бабушка ее как будто обвиняла.
- Я просто нашла ее, вот и все, - пробормотала она.
- Вот именно! - тряхнула головой Фиоренца. - Ты тут вовсе ни при чем.
- Это мы еще посмотрим. Айрис, пойдем в дом, поможешь мне! Нужно привести все в порядок до приезда твоей сестры.
По дороге к вилле Джулия исподтишка наблюдала за внучкой. В ней ключ ко всему - в ней и ее сестре. Но одного их присутствия недостаточно, чтобы вылечить сад. Эти девочки понятия не имеют, кто они такие. Им не известно ни о прошлом Донати, ни об их наследии. «Как много мне еще предстоит», -подумала женщина. Она должна научить их, передать все свои знания. И как можно скорее. Сад не сможет долго ждать. Она обратилась к нему с безмолвной молитвой. «Я сделаю все, что должна, чтобы искупить свои ошибки, но прошу потерпи еще немного. Крепись». Она не ждала ответа (сад молчал уже много лет), и все-таки этим утром в сердце Джулии впервые за долгие годы зажглась надежда.
16
Название «агапантус» происходит от греческого «цветок любви». Это растение с мясистым корневищем во время цветения выпускает длинные живописные цветоносы, несущие яркие соцветия. Голубые, лиловые и белые цветы агапантуса даруют покой и внутреннюю гармонию. Высаженные вдоль дорожек агапантусы украсят собой любую садовую тропу. Растение предпочитает рыхлую, хорошо дренированную почву, любит солнце и тянет к нему побеги. Поливать его нужно в меру. Агапантус цветет на протяжении всего лета.
Три долгих дня Виола с трепетом ждала, когда мать позовет ее. Теперь же, < когда Клаудия наконец готова была поговорить, она умирала от страха. Глубоко вздохнув, она вошла в кухню:
- Мам?
- Я здесь, солнышко.
- Ну как ты?
Клаудия не знала, что ответить. Как она? Ей уже приходилось ощущать, как земля уходит из-под ног, но никогда еще она не была так одинока. Никогда не чувствовала такой безысходности.
- Виола, прошу, сядь.
Виола почувствовала, что ноги у нее словно ватные. Она послушно присела. Клаудия внимательно посмотрела на дочь.
- Я совершила нечто ужасное и не знаю, как все исправить. Я не знаю... -от нахлынувших чувств слова комом вставали в горле. - Твой отец просит приехать к нему в Италию, но я не в силах. Я не могу.
По ее щекам потекли слезы.
- Мама, прошу тебя, не надо! - Виола бросилась к ней и сжала ее в объятиях.
- Прости, прости меня. Я не могу туда вернуться, - она вытерла глаза.
- Постарайся успокоиться и расскажи все по порядку.
Клаудия кивнула и, переведя дыхание, начала свой рассказ:
- Твоего отца зовут Франческо Донати. Я познакомилась с ним в Пизе, когда училась на факультете агрономии. Я только-только окончила лицей. Франческо был таким милым, обходительным, умным. Мне было хорошо с ним. Она на мгновение задумалась:
- Он умел меня рассмешить, и рядом с ним мир становился прекраснее, ярче и интереснее.
Захваченная воспоминаниями, она снова замолчала.
- Очень скоро я поняла, что беременна. Мой отец был жестким человеком, гораздо более вспыльчивым и непримиримым, чем я. Они с мамой завели ребенка уже в зрелом возрасте. Я же была в ужасе. Знаешь, чего стоит разочаровать тех, кого любишь? - Клаудия вздрогнула. - Прости, откуда тебе знать. Но я знаю.
Она горько улыбнулась:
- Моя беременность стала для родителей тяжелым ударом, а я просто не знала, что делать. Но Франческо во что бы то ни стало хотел тотчас же на мне жениться, хотя он и был тогда еще мальчишкой. Мы оба были детьми.
Она снова замолчала, глядя в стену:
- Мы очень любили друг друга.
Она тихонько засмеялась:
- Любви нам всегда было не занимать. Только одной любви мало, дочка, когда голодаешь и нечем платить по счетам. Тогда все меняется. И вот появились вы - два маленьких чуда: ты и твоя сестра. Ваши первые дни были самыми счастливыми в моей жизни.
Ее улыбка погасла:
- Вскоре мы поняли, что нам по силам далеко не все. Франческо пришлось бросить учебу. У него тоже не было денег, и семья его не поддерживала. Он все больше тревожился, переживал, а я чувствовала, что он ожесточился. Он не мог найти ничего лучше временных подработок. В это время умер мой отец, а мать уже тогда была больна. Поэтому, когда ваша бабушка Джулия Донати пригласила нас жить к себе, я сама упросила его согласиться.
Она помолчала:
- Это была огромная ошибка. Его мать оказалась очень странным, очень непростым человеком. Нам так и не удалось найти общего языка, а наши отношения с Франческо становились только хуже и хуже. А потом произошло еще кое-что.
- Но почему вы не могли уехать?
- Мы уехали, но, как оказалось, ничего было уже не спасти.
Виола хотела бы кивнуть, показать, что она все понимает, но она не могла. Вся эта история казалась какой-то бессмыслицей. И в глазах девушки отражался безжалостный приговор.
Клаудия подняла взгляд на дочь, и ужас волной прокатился по ее телу. Ну конечно, Виола ничего не поняла. Она бы тоже не поняла на ее месте. Но как объяснить, почему она пошла на то, что не простить и через тысячу лет? Понять ее сможет лишь тот, кто сам через такое прошел. Она прикрыла глаза и склонила голову.
- Все ответы ты найдешь в Вольтерре
[1]. Если ты хочешь поехать, отец встретит тебя в аэропорту Пизы, - она протянула дочери билет. - Я забронировала рейс на завтрашнее утро.
Виоле вдруг стало по-настоящему страшно, страшно так, что перехватило дыхание. Такого она не ожидала.
- Нет, это невозможно, - покачала головой она. - Я не могу просто взять и уехать. А как же учеба, работа? С какой стати я должна все бросить и ехать к чужим людям, которым я даром не нужна!
- Он тебя любит, - Клаудия нервно облизнула пересохшие губы. - Пора научиться ценить себя по достоинству, солнышко.
- Я верю в себя, мама.
Потянувшись, она слегка коснулась пальцев дочери - всего на мгновение:
- Когда мы с твоим отцом разошлись, он понимал, что я не переживу потери обеих дочерей. Он позволил мне забрать с собой тебя, ведь ты... ты была такой хрупкой. Ты плохо спала, и я всегда старалась быть рядом, чтобы взять тебя на руки и укачать.
Клаудия замолчала и, казалось, совсем ушла в прошлое:
- Но и твой отец не смог бы выжить в одиночестве. Только поэтому мы так и поступили.
Она закрыла лицо руками. Чуть погодя она встала и подошла к плите, где уже закипала вода:
- Он никогда не бросал тебя. Когда я перестала писать ему о тебе, он нанял частного детектива. Франческо мог заявить на меня в полицию, но он этого не сделал. И всегда помогал нам деньгами. Конечно, мы не богаты, но я откладывала деньги, которые он присылал. Однажды они тебе понадобятся. Надеюсь, они помогут тебе стать счастливой.
- Почему же ты молчала все эти годы? - сквозь слезы спросила Виола.
Клаудия положила чайные пакетики в воду и застыла, глядя на поднимающийся пар. Ей никак не удавалось сбросить с себя беспомощное оцепенение.
- Я не знаю, что ответить, - смиренно ответила она. - Это жизнь. Она пытается раздавить тебя, а ты, как можешь, удерживаешься на плаву. И нет никакого рецепта успеха. Нет верного или ошибочного пути.
- Ты лишила меня сестры и отца и так просто об этом говоришь?
- Просто? - резко обернулась Клаудия: - Да что ты в этом понимаешь? Разве ты знаешь, чего стоит сжечь все мосты и начать жить заново?
Виола схватила билет и сунула в сумочку:
- Нет, не понимаю. И только поэтому я туда поеду. Только поэтому!
Клаудия не сводила глаз с дочери. Сердце едва не выскакивало из груди:
- Подожди, Виола, не уходи вот так... Подожди.
Она вздрогнула от грохота захлопнувшейся входной двери, опустилась на стул и закрыла лицо руками. Рано или поздно это должно было случиться. Она всегда это знала. Но, сколько бы она ни воображала эту сцену, ничто не могло подготовить ее к тому горю, что терзало душу.
Все было совсем не так, как двадцать лет тому назад. Тогда Клаудия чувствовала горечь, отчаяние и ярость. Но она удержалась на плаву благодаря маленькой Виоле. Она боролась за дочь, за ее будущее. Но теперь, когда Виола отдалилась, что ей оставалось? Клаудия вытерла мокрое от слез лицо и попыталась проглотить сжимавший горло комок. Она встала, открыла застекленную дверь и вышла в сад. Мгновение спустя она уже стояла на коленях, касаясь пальцами земли. Нужно придумать способ все исправить. Но прежде всего нужно успокоиться.
Она погладила землю и зарыла в нее руки. Казалось, она погрузилась в другой мир, уютный, гостеприимный. Она принялась рассыпать заранее заготовленные семена и сразу ощутила, как напряжение отпускает. В своих ладонях она чувствовала сейчас и душу, и сердце. В этой кишащей жизнью теплой колыбели семена взойдут и станут новыми цветами.
Клаудия посмотрела на небо. Начинался дождь, и капли его скатывались ручейками по ее лицу.
Виола всегда была необузданной. Что-то толкало ее на неожиданные, необоснованные поступки. Из-за очередного порыва она теперь и оказалась в ситуации, которая ее до смерти пугала. Самолет слегка подскочил, коснувшись земли, и Виола напомнила себе, что должна быть сильной. Она дождалась, пока сойдут остальные пассажиры, и подхватила сумку. Шаг еще один. Она сможет. Она подошла к терминалу и направилась к выходу.
И остановилась. Встречающих было слишком много. Она обвела взглядом толпу, надеясь узнать человека, о котором ничего не помнила. Она знала лишь его приметы. Высокий, привлекательный, с темными глазами и волосами - вот и все, что удалось разузнать о Франческо Донати от матери. У нее не было ни одной фотографии отца, а мать не захотела больше ничего рассказывать. Другие пассажиры находили друзей и родных, а она все разглядывала встречающих. Все обнимались, молодой человек с алой розой в руках страстно целовал свою девушку.
Но Виолу тронули за душу не страсть и не нежность. Ее поразило, как сплелись их пальцы. Будто на свете были лишь эти двое, а остального мира и не существовало. Как все банально - все эти поцелуи, алые розы. Дешевые клише. Почему же она не могла отвести от них взгляд? Потому что, сплетая пальцы, они так доверчиво растворялись друг в друге. На миг она вспомнила о Уильяме: не об этом ли он пытался ей сказать? Но Виоле уже довелось узнать любовь, и она не принесла ничего, кроме боли и унижения. Виола на мгновение прикрыла веки и вдруг увидела их.
Застыв, как каменные статуи, они стояли прямо перед ней. Отец был точно такой, как описала Клаудия. Высокий, темноволосый, темноглазый. Красивый. Мама не могла описать этого взгляда, этого выражения лица. Внезапно колени у Виолы подогнулись, и ей пришлось опереться на чемодан. И тут она посмотрела на сестру. Сердце дико заколотилось. Вот она. ее точная копия! Она будто гляделась в зеркало. Сестра плакала, уткнувшись в отцовский пиджак. Виола прикрыла рот обратной стороной ладони и поняла, что у нее самой все лицо в слезах. Она досадливо оттерла его рукавом. Не надо плакать. Она должна сдержаться.
Шаг другой. Она с трудом передвигала ноги и: когда Айрис бросилась к ней, на автомате позволила себя обнять.
- Я не знала, Виола, я ничего не знала...
Она попыталась сказать что-то в ответ, но звуки не складывались в слова. А девушка, ее точная копия, смотрела и ждала. Виола собралась с силами и наконец выдохнула:
- Я тоже ничего не знала, Айрис.
С опухшими от слез глазами Франческо стоял перед ними. Он мог лишь молча смотреть на дочерей. Он и сам оказался не в состоянии что-то говорить, будто свинцовый обруч сдавил ему горло. Он протянул дочери руку, но стоило ему встретить взгляд Виолы, как она сама беспомощно опустилась. Плечи его отяжелели. Он никогда и не думал, что будет легко. Но теперь удостоверился в < этом на собственном опыте. Эта встреча развеяла все его надежды. Дочка окинула его ненавидящим взглядом. И она была права: ей было за что его ненавидеть.
- Идем, нам пора. Бабушка заждалась. Через час будем в Спинозе.
Джулия, не отрываясь, смотрела на дорогу. За поворотами и изгородями было ничего не разглядеть, и все-таки она не могла отвести глаз.
- Оденься, посвежело.
Фиоренца накинула ей на плечи жакет. Они больше не говорили о розе, которую нашла Айрис, и обошли молчанием тот факт, что Джулия часами рылась в книгах, пока не отыскала среди них все упоминания о сестрах Донати. Фиоренца была женщиной практичной и каждого умела спустить с небес на землю. Кузины были слишком привязаны друг к другу, чтобы позволить этому спору разрушить их дружбу.
- Она меня ненавидит. Конечно, Клаудия чего только ей обо мне не наговорила. Обо мне и о том, что я совершила.
- Да прекрати ты изводить себя! Теперь все в руках Божьих. Господь все видит помяни мое слово. А тебе надо бы еще раз поговорить с сыном. Скажи ему, что ты их всех любишь. Любовь не может кормиться одним воображением. Важны и поступки, и слова.
- Сколько времени потеряно впустую, сколько ошибок мы совершили, -кивнула Джулия. Губы ее снова затряслись.
- Все будет хорошо, ты только не теряй веры.
- Вот они, приехали!
Фиоренца заметила, что она ищет свою трость, и поставила ее около кресла подруги.
- Сядь пока, а то не успеют они из машины выйти, как ты рухнешь на дорожку. И зачем только тебе было сидеть здесь все это время! Неужели не могла дома подождать?
Джулия и ухом не повела. Все было как в тумане от выступивших слез, но на лице ее блуждала счастливая улыбка.
- Уж больно ты расхозяйничалась! Вот попляшешь у меня, когда вся эта история закончится!
-А история-то прелюбопытная. Ей-богу, будет что Стефану рассказать.
Джулия нащупала ладонь Фиоренцы, и кузины с чувством пожали друг ДРУГУ руки.
- Вот они, едут!
Опираясь одной рукой на трость, а другой - на руку Фиоренцы, Джулия спустилась с террасы. Она задыхалась от волнения. Автомобиль притормозил, хлопнули дверцы, и из машины вышли девушки, похожие как две капли воды. Сердце Джулии бешено застучало. Она с трепетом впилась глазами во внучек.
Вместе девушки производили неизгладимое впечатление. Воспоминания накрыли ее с головой, мигом возвращая в прошлое. Стоило большого труда не потерять связи с реальностью. Она должна сосредоточиться на настоящем.
- Добрый день, синьора.
У Джулии встал ком в горле. Она забыла все заготовленные слова, которые часами заучивала перед их приездом. Виола недоверчиво смотрела на нее. Шипы. Девушка была словно покрыта шипами неприязни.
- Добро пожаловать домой, малышка. Только я не синьора, а твоя бабушка. Скажи, ты сможешь называть меня бабушкой?
- Ну конечно, она обращается к тебе на вы, это логично, ведь она тебя не знает, - встал рядом с дочерьми Франческо.
Так оно и было.
-Да, - прошептала Джулия. Нужно набраться терпения. Сын прав. Откуда Виоле знать, что ради нее Джулия готова на все. Она не знала, что бабушка не переставала скучать по ним все эти двадцать лет. Ей было невдомек, что от них с сестрой зависели судьба Спинозы и будущее семьи. Только бы удержать < их здесь, научить, открыть их предназначение! Только так можно все исправить. Она знала - тогда сад удастся спасти.
Наконец Виола как будто приняла решение и подошла к Джулии.
- Ты права, бабушка, просто для меня все тут в новинку. Еще недавно я не знала ни о тебе, ни обо всем этом, - она обвела рукой вокруг.
- Если кто и должен извиниться, так это я, - произнесла Джулия, оставив без внимания ошеломленные взгляды Фиоренцы и Франческо. Сейчас она думала об одной Виоле. Она внимательно разглядывала внучку, не пропуская ни единого движения: вот она провела рукой по волосам, а вот бросила неуверенный взгляд на отца. От сестры девочка держалась на расстоянии. За эти несколько мгновений Джулия поняла больше, чем из пространной беседы. И то, что она узнала, сильно ее встревожило. Айрис вся будто светилась, а в Виоле чувствовались готовность бежать прочь и затаенное недоверие.
Джулия знала, что это значит. Виола была такой же, как она, - колючей розой.
- Этой девочке нужно особое внимание, - взяв внучку под руку, подумала она.
- А теперь присядем, родные мои, я устала.
- Тебе здесь удобно, бабушка? - спросила Айрис.
- Превосходно, - не отводя глаз от Виолы, Джулия усадила внучек по обе стороны от себя и на миг замерла. Щеки ее разрумянились под солнцем. Как славно! Она оглядела лужайку, спутанные стебли и кусты на изумрудном ковре листвы, протянула руку и едва не поймала в кулак луч солнца. Она пропустила его сквозь пальцы. Теперь Джулии дышалось свободно, воздух стал мягким и больше не сдавливал горло. Обычный холод в сердце сменился теплом и надеждой.
- Бабушка? Что ты хотела сказать?
Джулия подняла голову и как будто издалека поглядела на внучек. Что-то снова толкало ее высказать всю правду. Но она не совершит ту же ошибку дважды. Джулия откашлялась и улыбнулась:
- Моего отца, а вашего прадеда, звали Лоренцо, а мать - Инес. Мои родители жили здесь, в поместье.
Она обвела рукой виллу:
- В те времена все было совсем по-другому. Каждую весну на лугах распускались цикламены, а на вилле было полно гостей. Они приезжали полюбоваться нашим парком и спросить совета. И знаете, с ними всегда были дети. Под присмотром родителей они играли среди деревьев и делились с садом секретами. Сад принимал их детские горести и возвращал им улыбки и надежду. Дамы рассказывали саду о своей любви и мечтах. А сад слушал.
Голос Джулии становился все слабее:
- Мне нелегко... Столько нужно сказать вам, что я не знаю, с чего начать.
- Это не важно, бабушка. - озадаченно переглянулись сестры.
Но Джулия не желала прерываться. Все нужные слова уже крутились у нее на языке.
- Спинозу основал Гоффредо Донати. Это он посадил первую розу там, где прежде были лишь глухие леса и продуваемые всеми ветрами холмы. Свою супругу, принцессу Серафину, Гоффредо привез из самого Дамаска и поместье посвятил именно ей. Первая роза была частью ее приданого. Мы, Донати, зовем ее тысячелетней розой. Она принадлежала...
Выбившись из сил, Джулия замолчала.
- Тысячелетней розой? Бабушка, разве у тебя в саду есть такой древний цветок?
- Есть, но наша роза перестала цвести. Когда-то ее сладкий аромат разносился по всей усадьбе, привлекая путников, - ее мысли путались, язык заплетался. Джулия поймала взгляд Фиоренцы, и та поспешно подошла к ней.
- Не пора ли вернуться в дом?
-Да, я утомилась.
- Для ваших семейных преданий будет еще полно времени. Вовсе не обязательно сразу все вываливать. Дай бедным девочкам перевести дух с дороги!
Джулия кивнула и приняла поданные внучками руки. Усталость тяжелой мантией легла на ее плечи, а ноги налились свинцом. Сейчас, когда сестры Донати в Спинозе, она могла передохнуть.
- Продолжим завтра. Теперь, когда вы здесь, времени у нас вдоволь.
17
Бегония вечноцветущая, или просто бегония, - прелестное многолетнее растение с сочными, слегка мясистыми листьями, которое отлично приживется и в комнате, и в саду, и на балконе. Бегония относится к однодомным растениям, то есть на одной особи находятся и тычиночные, и пестичные цветки. Бегонию следует поливать в меру и беречь от прямых солнечных лучей. Зимой она распространяет легкий аромат, а также очищает воздух - за эту способность бегония среди других пятидесяти растений была отмечена учеными из NASA. Ее цветы пригодны в пищу и используются для украшения напитков и десертов.
Высокие зубчатые башни расположенной на вершине холма Вольтерры прорезали кобальтовое небо. Тяжеловесный, величественный город был словно окутан историей. У его подножия лежали руины цивилизации, говорившие о былой славе, жестоких битвах, доблести и долгих осадах. Под надежной защитой каменных крепостных стен Вольтерра процветала. В каждой ступеньке, в каждой трещине необъятных стен проступала древняя культура. Над мощеными улочками высились своды и ворота. Сколько поколений стремящихся в город друзей и недругов повидали эти стены! Вопреки пожарам, кровопролитиям и самому времени, древний город, который много тысяч лет назад этруски считали символом своего могущества, сохранился невредимым.
Глазея по сторонам, Айрис вела велосипед в гору. Вокруг виднелись изборожденные кипарисовыми аллеями покатые холмы. Кроны деревьев тянулись к ясному, безоблачному небу.
Когда-то она читала, что деревья связывают небеса с землей, но никогда прежде не понимала эти слова по-настоящему. Заметив у обочины кипарис, она не удержалась и, бросив старенький велосипед, который нашла в одной из пристроек усадьбы, направилась прямо к нему. К счастью, благодаря густой траве, в грязи было не испачкаться, ведь она еще собиралась в город. Теперь Айрис стояла прямо перед деревом, окутанная свежим смолистым ароматом, и могла наконец сделать то, чего хотела с того момента, как увидела кипарис с дороги.
Она прикоснулась ладонями к коре и обняла теплый шершавый ствол. Айрис с улыбкой закрыла глаза и прислонилась к стволу щекой. Ее наполнило чувство абсолютного умиротворения. Цветы и деревья всегда дарили ей счастливые мгновения. Эту вечную связь было не разорвать, она была символом преемственности. Растения связывают небеса и землю... Сколько раз она слышала, как это говорили о розах деревенские старожилы? Это правда и в отношении человека: наши ноги - как корни, тело - ствол, руки -ветви, что тянутся к небу и вот-вот коснутся его.
Она постояла несколько минут, прильнув к грубой коре, сплетясь волосами с тонкими ветвями, которые будто поглаживали ее в ответ. Ощутив, как вибрирует в кармане мобильный, она открыла глаза и торопливо ответила на звонок.
- Да, папа, что такое?
- Ты где?
Айрис обвела глазами раскинувшийся перед ней город. Казалось, до него рукой подать.
- Я в Вольтерре.
- Как, черт возьми, ты там оказалась?
- Нашла в сарае велосипед.
- А предупредить нас, что ты уехала, тебе в голову не пришло? -Франческо устало прикрыл глаза ладонью. За его спиной, не спуская глаз с его телефона, ожидали новостей Виола, Фиоренца и даже Джулия.
В это мгновенье раздался стук в дверь.
Глава 2
Напряженное молчание… Затем Мод неуверенно спросила:
— Кто там?…
— Князь Сергей…
Мод повернулась к незнакомцу, чтобы отправить его в ванную, но нахала нигде не было видно. Нетерпеливый стук в дверь повторился.
— Сейчас… — с напускной бодростью ответила девушка, — закончу только одеваться. — Через мгновенье она весело крикнула: — Входите!
Пока дверь отворялась, она начала быстро поправлять платье, чтобы вошедший решил, что присутствует при последних мгновеньях утреннего туалета.
Вошел князь. Это был седой мужчина лет около шестидесяти, с худым, бледным лицом и удивительно чистыми умными синими глазами.
— Почему вы не вышли на завтрак, Мод?
— Когда одевалась, оборвала пряжку у платья. Но сейчас мы уже можем пойти, — быстро нашлась Мод.
«Ага, — подумал про себя лежавший под кроватью нахальный незнакомец. — Хочет увести его. Похоже, ей не по вкусу, что я могу услышать разговор. Собственно говоря, стоило бы навострить уши, но не хочется. Гнусность…» — Тут нахальному незнакомцу ужасно захотелось закурить.
— Всего несколько слов… — остановил Мод князь. — За столом мы будем не одни. Вы уже говорили с ним?
— Не надо сейчас об этом… — нервно проговорила Мод.