Услышав скрип шагов по гравиевой дорожке, она заторопилась вглубь

помещения, чтобы занять позицию прямо напротив открытой двери. Сейчас она

замрет у стеночки, изобразив панический ужас, и он ломанется ее убивать, вытащив

из кармана шелковый шнур. Или ножичек, неважно. Стрелять он точно не будет.

Зачем ему шум на дачных участках? Ему желательно прикончить Леру по-тихому, а

затем так же тихо убраться подальше. Небось, планирует бросить свой «Ниссан» в

каком-нибудь лесу, а на заре отправить своих недоумков поменять на тачке

— Истинная правда, Ярославич.

госномера, на тот случай, если обитатели поселка их срисовали. Делов-то.

На следующий день вскоре после заутрени началась во дворе потеха. Всей младшей дружине Ратмир дело нашел. Одних определил копья метать в снопы ивовые, других из лука стрелять по колодам. Но самое интересное под воротами происходило.

Пусть себе мечтает, ублюдок. Не на ту напал. Сейчас ты, сволочь, зацепишься

копытами за леску и грохнешься вниз к тети Любиным маринованным огурчикам.

Ворота те немудреные были: два стояка да вверху перекладина. Первым у ворот решил сам Ратмир удаль явить. Сел на коня, взял копье, отъехал подальше. Гикнув, мчится на ворота и уж копье назад за спину отводит, готовясь метнуть. Помчалось вперед копье, устремясь вверх выше ворот, а там-то его и подхватил мчавшийся вслед вихрем Ратмир. И вот оно опять в руке у него, готовое к бою.

Скорее всего он что-нибудь себе переломает, скатываясь по перекладинам, но

Дивятся дружинники ловкости милостника княжеского, каждому хочется самому эдак проскакать. Начали по очереди отъезжать с копьями и пускать коней в те ворота.

жалеть его Лера не собирается. На таких сволочах все быстро заживает.

Ратмир исподтишка косится на крыльцо сеней, где княжич сидит и за всем наблюдает. Ага, улыбается! А вот засмеялся! А тут привстал. Глядь, уж и бежит с крыльца.

Если все же он заметит ловушку, ничего страшного не случится, подбадривала

— Ратмирка, коня! Дай-ка попробую.

себя Бурова. Ловушка эта, скорее так, подстраховка. Лера справится с хлипким

Ратмир машет рукой, и уже по знаку его бегут конюшие. Все у них сговорено, Воронко с утра под седлом, копье легкое подобрано.

подонком, уложив на месте одним ударом ноги с разворотом, когда тот, минуя яму,

Александр отъехал как можно дальше, повернул, задержался несколько, прилаживая удобнее в руке копье, и тронул коня. Застоявшийся Воронко рванул ходким скоком и, почуяв свободный повод, помчался стрелой. Княжич не видел ничего, кроме приближающихся ворот. Кинув вперед хищное копье, он скакал, привстав в седле, и зорко следил за его полетом. Поднял руку, словно приветствуя боевого друга, и, когда летящее копье коснулось ладони, захлестнул древко пальцами накрепко.

подтащится к жертве поближе.

Восторженно закричали дружинники, захлопал в ладони от радости Ратмир.

В дверном проеме появился темный силуэт. Не вся фигура, нет. Только плечо.

Конь с разгону пронес Александра до самой церкви. Натянув поводья, княжич заставил разгоряченного Воронка перейти на шаг и повернул назад. У ворот все смотрели на него, и княжич помахал левой рукой, давая понять, что сейчас повторит все снова.

Ну, и пол-лица, конечно. Преступник был осторожен, Лера так и предполагала.

Умница Воронко, едва княжич тронул его пятками, рванулся вперед.

Цепким взглядом он обежал внутренность сарая: стоящие в углу лопаты и грабли,

Княжич поймал копье и на этот раз и снова помахал рукой, прося пути. Так раз двадцать пронесся он: копье за воротами ловил уже почти не глядя. А зрителям чудилось — копье само ищет его и ложится в ладонь.

старый сервант, загруженный мелким садовым инвентарем, обшарпанную сумку-

— Ну, полно, — сказал наконец Александр, подъехав к воротам и спрыгивая с коня.

тележку без одного колеса, пакеты с удобрением в коробке из-под пылесоса.

Подбежавшие конюшие приняли притомившегося Воронка. Александр опустился на землю вблизи ворот и велел отрокам продолжать это интересное и полезное занятие. Сам же стал внимательно следить за скачками и подавать советы.

Посмотрел на Леру. Посмотрел себе под ноги. Оскалился в злой ухмылке, поддев

За обедом кормилец спросил вдруг:

носком мокасина растяжку. Приподнял ногу над леской и стукнул по ближнему

— Да, Ярославич, не хошь ли на летуна позреть ныне?

чурбаку. Чурбак отъехал в сторону. Пятнистая ткань осела и начала медленно

— На какого летуна?

уползать вниз, обнажая кромки подвального люка.

— Да объявился Савка какой-то из кожемяк, думает подобно птице взлететь.

Валерия подобралась. Нехорошо получилось. Но паниковать она не станет. В

— Где? Когда?

запасе есть раунд-кик правой стопой в левую челюсть. Главное, не промазать.

— Сегодня ввечеру, сказывают, с Параскевы Пятницы сверзится. Хотел с Софии, да владыко не позволил. И параскевский поп было воспротивился, да купцы сговорили. Они Саве-то на крылья холста дали. Вот им и лестно видеть, как их холст взовьется.

Сердце, ошалевшее от адреналина, тугим кулаком молотило изнутри по ребрам.

— Неужто взовьется? — удивился княжич.

Фогель неодобрительно зацокал языком, а затем неторопливо извлек из

— Сказывают, взовьется. Сам-то Савка божится, что Волхов перелетит.

кармана пистолет. Из другого кармана достал какую-то трубку с дырками по бокам и

Такое диво разве мог княжич пропустить! После обеда он даже почивать не лег, вызвал Ратмира и приказал:

так же неспешно, поглядывая с иронией на Леру, принялся накручивать глушитель на

— Седлай коней, едем на Дворище.

пистолетное дуло.

Ратмир знал свое дело. Когда княжич вышел из покоев, его ждал отряд из тридцати всадников.

«Все-таки я была права. У него с собой ствол», – не к месту самодовольно

Проехали они к Ярославову дворищу по заново отстроенной после пожара Варяжской улице. Миновали торжище.

подумала Лера.

У Параскевы Пятницы толпа людей. Княжича пропустила охотно и с должным почтением. После смерти Федора многие поняли — место его Александр заступит. А ну как вокняжится? И дай бы бог. Уж больно батюшка-то крутенек и несговорчив. А княжич молод, при Новгороде вырос, чай, посговористее будет.

Только делать-то что? Сигануть в подвал, рассчитывая там укрыться? А успеет

Сава-летун оказался неказистым, худощавым мужиком с остренькой бородкой, но руки, мявшие много лет кожу, были жилисты и сильны. На нижней ступени паперти Сава возился с крыльями. Холст был натянут на тонкие ивовые прутья, выгнутые по форме птичьего крыла. Внизу под крыльями были пришиты петли для вдевания рук.

она сделать хоть шаг в сторону подвала, прежде чем поймает пулю?

Но разве стоять и ждать, когда он тебя замочит, лучше?.. Идиотка. Ты, Лерка,

— А хвост будет? — спросил Александр.

самоуверенная идиотка! Кстати, и задачу подонку облегчила.

Сава, занятый прилаживанием крыльев, или не расслышал из-за шума, или уже устал отвечать любопытным. Он промолчал. Тогда Ратмир шагнул к летуну, ткнул его в плечо плеткой.

Хоть бы пришел кто-нибудь, что ли… Спугнул бы этого отморозка. Спугнул?! А

— Ай оглох? Княжич тебя спрашивает: хвост будешь иметь?

если тот начнет пулять направо и налево, вместо того, чтобы сбежать, перетрусив?

— А как же. Эвон он, — кивнул Сава на ступеньку. Там лежал хвост, сделанный тоже из холста и ивовых прутьев.

Да и кто его напугать-то сможет? Костька? Тетя Люба с Тугриком? Другие соседи? Так

— А куда ж ты его крепить станешь? — спросил Александр.

ведь дачи пусты! Рабочие будни. Даже если она закричит, надеясь на помощь, то

— Это как взберусь на колокольню, привяжу к ногам сзади. В небе-то ноги ни к чему.

поди, разбери, с какого участка слышатся вопли.

Княжич наклонился, поднял «хвост», осмотрел его, покачал головой с сомнением.

Кричать отменяется. Она сейчас реванет, он тут же нажмет на спусковой

— И полетишь?

крючок, ее уложит и уложит подбежавшего Константина. Может, переговоры? И

— Полечу, Ярославич, — уверенно отвечал Сава и уж негромко добавил: — Должон полететь. Чай, все, как у птицы, сотворил. Сила в руцех есть, чего ж еще надоть? Полечу.

Валерия пискнула:

Он затянул завязки широкого пояса, кивнул Ратмиру:

– Может, договоримся?

— Встреми сзади талины-те [69].

Фогель развел руки в стороны и с театральным сочувствием покачал головой,

Ратмир зашел к нему за спину, присмотрелся к устройству, нашел на лямках, как раз напротив лопаток Савы, пришитые холстины, встремил туда длинные концы талин.

давая понять, насколько он сожалеет, что вынужден отказать. Добавить Лере было

— Хорошо вошло. Хорошо.

нечего, понятно, что ни говорить, ни слушать ее он не станет. Мысли замерли и

И сразу же крылья за спиной Савы обрели настоящую форму, приподнялись.

чувства притупились. Только ствол с уродливым глушителем на фоне голубого неба

— Господи, — испуганно закрестился какой-то муж, — истинно, аки у ангела. Хошь на икону.

приковывал внимание, гипнотизируя и отнимая волю.

А Сава меж тем вставил руки в лямки и три раза взмахнул крыльями. Шум прошел по толпе, заревел со страху какой-то младенец. Побледнел и перекрестился поп, издали наблюдавший.

Сава выгнул руки из лямок, оттолкнул локтями крылья за спину.

Никакая ты не победительница.

— Ну, кто со мной наверх пойдет?

Жалкая неудачница. Самоуверенное чмо. Сейчас он тебя грохнет, а потом

Все молчали, никто с места не двигался.

скинет в подвал, замотав в пятнистый тети Любин плед. А попозже расправится с

— Мне ж крылья позади оберегать надо, да и хвост же нести, — пояснил Сава.

Но кому была охота связываться с делом неведомым, которое, сказывают, сам владыка поносил? Нет, уж лучше постоять, посмотреть, невелик грех.

Ратмир и княжич переглянулись. Александр лишь глазами знак дал.

Лёнькой. Проникнет в больницу и расправится. Труда не составит.

— Я пойду с тобою, — сказал решительно Ратмир, поднимая с земли «хвост».

Насколько должно быть легче погибать, сознавая, что смерть не напрасна. А

Томительно долго текло время, пока карабкался летун на колокольню. Но вот наконец он появился в проеме колокольни. Внизу сразу все притихли, задрали головы кверху. Сава ступил на самый край и, обернувшись назад, сказал Ратмиру:

так… Ты только все испортила, Лера. А могло быть все по-другому.

— Вяжи хвост.

Ратмир засуетился, взялся привязывать хвост. Это оказалось не очень просто, пришлось тоже вылезать на край проема, что было страшно.

— С твоим хвостом я вперед улечу, — ворчал Ратмир.

Она не додумала, как именно могло быть все по-другому. С дальней стороны

— Прости, — лепетал виновато Сава, продевая руки в лямки на крыльях. — Ты уж не серчай.

Наконец хвост был закреплен, можно было лететь.

двора раздался дробный звук шажков, который Лера не сразу смогла опознать,

Сава поднял крылья и… замер. Замерла и затаилась толпа внизу.

однако опознала. Звук приближался. Затих у Фогеля за спиной. Метрах в семи от

Леры. Метрах в трех от него. Фогель настороженно повел головой.

— Семе-он, — вдруг позвал сдавленным, перехваченным от волнения голосом Сава. — Семе-он!

«Так вот же он, шанс!» – со вспыхнувшей надеждой подумала Валерия, и,

набрав в легкие побольше воздуха, свирепо заорала:

— Что, Сава? — отозвался откуда-то из самой гущи толпы жалобный голос.

— Передай женке, чтобы она моих долгов на себя не взваливала. Слышь? С меня пусть и спрашивают, с живого ли, с мертвого. Слышь, Семе-он?

– Козья морда! Скотина рогатая!

— Слышу, Савушка, слышу, — отвечал Семен. — Живота не пожалею, исполню.

И опять наступила жуткая тишина. Вдруг правое крыло летуна подалось вперед, никто не понял — зачем? А это Сава по привычке перекреститься хотел, прежде чем лететь, ан крыло-то удержало руку. Не оборачиваясь, Сава попросил Ратмира:

Только бы Майина расслышала.

— Муже, ради бога, перекрести меня с любовью да верой. А? Перекрести.

Майина расслышала. Она застыла на пятачке перед сараем, в недоумении

Ратмир перекрестил летуна.

оценивая вводные. Причинно-следственные связи в ее мозгу искрили, контакты

Сава подался вперед всем телом, какое-то мгновение удерживался на самой кромке и, молвив: «Господи, помилуй…», оттолкнулся.

клинило. Как результат, лихо поменяв местами «до» и «после», козий мозг выдал

Люди внизу ахнули и; чтобы не попасть под летуна, кинулись врассыпную.

козьему телу команду, которую страстно желала получить драчливая Майкина душа.

Сава летел! Ему не удавалось взмахнуть крыльями, и он, подобно коршуну, парил, опускаясь все ниже, а ветер уносил его к Волхову. Но достичь реки Саве не суждено было, слишком быстро он снижался. С лета ударился Сава в новенькую клеть купеческого склада и упал навзничь, ломая крылья.

Фогель не успел оглянуться. «Рогатая скотина», взяв с места хороший разбег,

Толпа ринулась к тому месту. Люди были так поражены свершившимся, что дружинникам пришлось силой пробивать княжичу дорогу к летуну.

подпрыгнула и прицельно боднула чужака под дряблые ягодицы.

Княжич склонился над Савой, чтобы узнать, жив ли он. Кто-то протолкался с чумом воды и плеснул в лицо летуну. Сава заворочался, открыл залитые кровью глаза.

— Слава богу, живой, — обрадовался княжич.

Несмотря на зачехленность рогов, удар получился отменный. Выше всех

Сава фыркнул, разбрызгивая с лица кровь и воду, приподнял голову и со всхлипом прошептал:

— Летел. Господи, летел ведь я!

похвал получился удар. Фогеля мотнуло вперед и, зацепившись штиблетом за

Он узнал княжича, склонившегося над ним, засмеялся радостно:

натянутую леску, он с грохотом свалился в подпол в объятия маринованных

— Слышь, Ярославич, летел я. Правда, летел?

огурчиков. Коза, переступая копытцами на краю провала, задумчивым взглядом

— Летел, летел. Ты глянь на себя, на крылья.

провожала его полет.

Но Саву вид сломанных крыльев и даже кровь нисколько не расстроили. Он стал подниматься и сбрасывать с себя обломки, все более и более заражаясь радостью.

В ту же секунду Лера сорвалась с места, схватила от окна деревянный щит и

— Что мне крылья, я новые сотворю. И полечу сызнова. Полечу-у-у.

под злобный лай старого стервятника прихлопнула лаз крышкой, для надежности

Безграничная вера Савы в свой грядущий успех пришлась по душе княжичу. Александр снял с пояса калиту, кинул Саве.

надвинув на нее ящик с садовым инвентарем. Перевела дух. Попыталась обнять и

— Держи себе на крылья.

поцеловать козу в курчавый холмик между рогами, но коза вывернулась и ускакала в

Дар юного наместника так обрадовал и поразил Саву, что от волнения у него горло перехватило. Он мял в руках тяжелую от серебра калиту и лепетал жалко:

сторону смородиновых кустов, не поверив добрым намерениям тети Любиной

— Александр Ярославич… Да я теперь самый счастливый… Да мне…

соседки.

— Хорошо, хорошо, — поморщился княжич. — Сотворишь новые крылья, скажешь. Да поможет тебе бог.

Отличная работа, Лера. Теперь первым делом следует в полицию позвонить.

С этими словами Александр направился к вечевой колокольне, и толпа расступилась перед ним уважительно и с любовью.

Добраться до машины и позвонить. Мобильник остался валяться на сидении. А урод

никуда из подпола не денется. Она и дверочку в сарай прикроет на засов. Так что

XXVIII

можно сильно не торопиться. А то ноги все еще дрожат. И руки. А она молодец,

ПОРА В ПОХОД

однако.

– Какая встреча, ё-моё, – донесся из-за спины насмешливый голос. Знакомый

Время ли князю предаваться печали, хоть бы и такой великой, как смерть наследника? Время ли, когда с восхода идут вести одна другой горше? Опять подымается тьма татарская. После страшного 1223 года наросло, поднялось новое поколение. И уж выходят они к Волге.

голос. Лера, похолодев, медленно обернулась.

Путь к «мерсу» был отрезан, а иллюзия спасения лопнула, как лабораторная

Нет покою и от немцев. Налетает на города и веси неугомонная литва, разоряя, грабя и уводя в полон русичей.

колба тонкого стекла, не выдержавшая пламени горелки. В нескольких метрах от

Так время ли в печали пребывать славному воину Ярославу Всеволодичу?

калитки под кроной разлапистого дерева стоял «медбрат» в гавайской рубашке и

Об этом и спросил его, вызвав к себе, великий князь Юрий Всеволодич.

— Нету для того часу, брате, — согласился печально Ярослав. — Пора в поход.

— Булгары просят помощи супротив татар, — молвил Юрий, поднимаясь со стольца. — Но чем и как помогать им, не ведаю.

— Булгарам помогать ноне не след, коли за спиной Орден мечами бряцает, — ответил Ярослав, оставаясь сидеть на лавке, хотя и полагалось бы тоже встать, ведь великий князь-то встал, к окну прошел. Но тут братья были одни и могли нарушить чин, поговорить по-родственному. — Ты, чай, не забыл, с чего Калка начиналась? Ведь и там наших князей на татар подбили половицы. А что вышло? Позор.

поигрывал какой-то длинноствольной хренью.

– Ну, двигай сюда, – глумливо осклабился тот, кто по Лериным прикидкам

— То забыть трудно, — вздохнул великий князь, — да и не надо. То добрый урок был гордыне нашей. Но ты же понимаешь, что, перебив и полонив булгар, они на нас пойдут. На нас. Боле не на кого!

должен был залечь на дно и дрожать там от страха.

— Чай, не дите, все зрю. Пойдут на нас.

– И не вздумай дурить, а то пуля догонит, – добавил он, снимая винтовку с

— Так присоветуй, как быть, — сказал великий князь.

предохранителя.

Ярослав задумчиво потеребил уже прошитую сединой бороду.

— Давай-ка, брате, за спиной порядок сотворим, а тогда уже станем татар ждать.

— За спиной, говоришь? — Юрий тихонько побарабанил пальцами по алому венецианскому стеклу. — За спиной? То дело.

«Все-таки Фогель был не один», – безучастно подумала Лера. – Но как же я

— Я сам пойду, поведу полки свои, подниму новгородцев, псковичей да со святою богородицей по Ордену ударю.

— Верно, Ярослав, верно, — оживился великий князь. — Орден надо так наказать, чтоб лет десять головы поднять не смел.

устала…»

— Попробую, брате. Даст бог, и накажем.

Она пошла. Медленно, как старая бабка. А куда ей было торопиться? Однако

— Дабы более оправиться рыцари не смогли, советую тебе, Ярослав, не токмо перебить их живую силу, но и пожечь, разорить весь край, с коего кормится Орден. Смердов всех в полон. И творить сие надо скоро, пока немцы послов замиряться не прислали. Чем сильнее разоришь, тем более рати не пожелают.

близко подойти к себе «медбрат» не позволил. Видимо, что-то вспомнил. Извлек из

На том и порешили братья. А когда уже простились они и Ярослав уходить собрался, Юрий спросил:

кармана наручники и швырнул ей под ноги. Велел надеть. Пояснил:

— Да. А как там сыновец мой, Александр?

– Слышь, шалава, если перепутаешь «браслеты» с булыжником, замочу,

— Александр-то наместник ныне в Новгороде. Пишет, что на ловы ездит, дружину натаривает.

— Ну что ж, пора, наверно, кончать бавиться. В поход брать отрока надо.

разогнуться не успеешь.

— Да я уж думал об этом. Возьму на немцев, пущу в загон[70].

— В загон не след, молод еще. Пусть сердцем в честной рати крепнет. А в загон — кто понахрапистее да позахапистее. Таких, чай, всегда хватает.

Лера ему поверила. Хотя он ее по-любому замочит. Вопрос места и времени,

Из Переяславля в Новгород ехал на этот раз Ярослав в санях. За весь путь ни разу в седло не сел. Сзади бежал полк его, ведомый Мишей Звонцом. Далеко по зимнему лесу разносился хруст снега под копытами да голоса дружинников. Временами Миша догонял сани князя, Заезжал сбоку, спрашивал взглядом: «Не надо ль чего?» Ярослав ворочался, перекидывал затекшие от сидения ноги, кутался в бобровый ворот, молча косился на милостника: «Ишь, пес, в сани, ждет, позову. Кукиш тебе».

всего-то. Только где же его коллега, «компьютерщик»? Ждет в машине, не глуша

Миша отставал обескураженный, но через некоторое время опять подъезжал, втайне надеясь на приглашение князя сесть к нему. Но мечтаниям Миши не суждено было сбыться.

мотор? Или пробрался задками к сараю и сейчас вызволяет патрона из подземелья?

Князь был во весь путь мрачен и неразговорчив. Оживился Ярослав, лишь когда въехали на Городище и он увидел спешившего к нему сына в накинутой на плечи короткой шубе. Выйдя из саней, князь ласково обнял его, кольнул бородой в левую, потом в правую щеку, спросил негромко у самого уха:

Она неспешно наклонилась, прикидывая, а не метнуть ли, тем не менее, в эту

— Ну, как ты тут управляешься?

гориллу один из красных кирпичей, окаймляющих тети Любин газон с маргаритками?

— Хорошо, батюшка. Третьего дня полон прислали от псковичей.

Плохая идея. Кирпич еще отковырять надо. Отковырять и попасть ублюдку в голову

— Какой еще полон?

или хотя бы в брюхо. С этим будут проблемы. Или, может, разжаться тугой пружиной,

— А бояре их, кои бежали к немцам и с ними взяли Изборск.

как учили на тренировках, и прыгнуть, целя кроссовкой ему под дых? Или не под дых,

— Ишь ты, переветчики, стало, — нахмурился князь.

а выбить ствол из его щупалец? Голыми руками справиться с Буровой будет непросто

— Истинно так. Но бояре-то что! С ними князь наш был в союзе.

даже такому накачанному кабану. Если, конечно, к нему помощь не подоспеет…

— Кто?

Но он как будто читал Лерины мысли.

— Ярослав Владимирович — внук Мстислава Романовича.

– Не двигайся, – сказал он ей, – Не надо. Я передумал.

— Его пленили?

Лера вскинула голову и очень близко от своего лица увидела черное дуло.

— Здесь он, тоже в порубе вместе с боярами.

– Никто ничего не услышит, никто ничего не поймет, – весело нараспев

— Так, — молвил князь, недобро щурясь. — Так. Князь супротив родины. А что с Изборском?

проговорил «медбрат» и подмигнул Валерии. И приник к прицелу. И положил палец

— Его псковичи отбили, там-то и полонили переветчиков. И тебе их прислали на суд.

на спусковой крючок.

— Вот видишь, сыне, как повернулось. Вспомни-ка, что я сказывал: как бояре к врагам переметнутся, не будет им прощения от народа. Когда сие было, чтоб псковичи сами, своими руками, братов своих на казнь выдавали? А?

«На этот раз точно не выкрутиться», – холодея, подумала Лера и собралась

Князь обернулся, подозвал Мишу Звонца, повелел:

зажмуриться, но в этот момент. .

— В порубе сидят переветчики. С ними сейчас возиться времени нет. Отряди людей надежных, пусть изменников окуют в железы и в Переяславль везут.

Что-то белесое и, по всей видимости, увесистое стремительно рухнуло из

— Сидели б тут, чего с ними вожжаться, — посоветовал Миша. Князь сверкнул на него очами, но он не унимался: — А чего? И здесь порубы крепкие, не утекут.

ветвей, ломая сучья и сыпля шершавыми листьями. Оно с чавкающим звуком

— Дурак. Здесь их без нас могут освободить силой. А до Переяславля далеко, аки до неба. Даст бог, ворочусь из похода, тогда и займусь ими. И еще, страже накажи строго-настрого, коли кто станет пытаться отбить полоненных, немедля всех умертвить.

шарахнуло по мощному загривку лериного оппонента и, разбрызгивая бронзовую

Когда Миша ушел, Ярослав Всеволодович, полуобняв Александра, направился с ним в сени.

влагу, шмякнулось оземь. Явственно запахло пивом.

— Ну, сыне, будем ополчаться против Ордена. Готов ли ты выступить вместе со мной?

«Медбрат» пошатнулся. А потом тяжко тюкнулся носом в гравий. И остался

— Батюшка! — воскликнул радостно княжич. — Да только повели. Вся дружина моя на рать просится.

лежать неподвижно, словно огромная тряпичная кукла. Ошарашенная Валерия

— Хорошо, хорошо, — молвил князь и почувствовал, как полнится сердце его радостной отвагой в преддверии дел ратных.

услышала сверху полный сарказма тенор:

И уже на другой день по прибытии, не дав ни себе, ни людям отдохнуть толком, созвал князь Новгородское вече. На этот раз Ярославу Всеволодичу не пришлось ни увещевать, ни уговаривать: новгородцы уже знали, что готовит им Орден рыцарей. И поэтому скоро и дружно решили поставить князю полки оружные от всех концов Новгорода.

– Неуступчивые кредиторы? Продула в покер и не хочешь отдавать? Знал бы,

Немалая собиралась сила, нелегкая предстояла рать.

пневматику сюда припер. А теперь столько пива пропало!

XXIX

ВЬЕТСЯ ПРАПОР НАД ДРУЖИНОЙ

Более недели двигались полки Ярослава на запад. Часть полков князь пустил в зажитье [71], наказав забирать по весям все зерно, овощи, скот, а сами веси жечь дотла. Он строго выполнял уговор с великим князем: лишить Орден возможности скоро оправиться.