— Я должна взять у вас кровь на свертываемость.

– Серого кого?

Поставив лоток у кровати, женщина выбрала соответствующие пробирки и, помахивая кровоостанавливающим жгутом, подошла к Лори.

– Мышелова.

— Мне нужен телефон, — сказала Лори, глядя на то, как женщина взяла ее руку и в поисках подходящей вены похлопала по локтевой ямке. — У того, что стоит на моем столике, нет сигнала.

— С телефоном я помочь вам не смогу, — высоким голосом нараспев ответила женщина. — Я всего лишь медсестра из лаборатории. — Отыскав вену, она затянула жгут.

Тут уже я нахмурился.

Лори уже было собралась описать ей свое затруднительное положение, когда вдруг обратила внимание на плашку: Кейтлин Чодри. Это имя — так же как и Ракоши — было довольно запоминающимся. И оно тоже фигурировало в списках Роджера. Как и Ракоши, она могла оказаться серийным убийцей.

Лори так резко отдернула свою руку, что Кейтлин от неожиданности отшатнулась. Однако самообладание быстро вернулось к ней.

– Что такое мыши, прекрасно знаю, но что такое, во имя богов, мышелов?

— Успокойтесь! — поспешно сказала она. — Я просто возьму кровь.

— Я не хочу, чтобы у меня брали кровь, — заявила Лори, и ее решительность отразилась в ее голосе. Она чувствовала, что выглядела ненормальной, но у нее были на это причины. Ей казалось, что со всех сторон подбирались серийные убийцы.

Антипатр вздохнул.

— Анализы делаются по указанию вашего врача, — начала объяснять Кейтлин. — Они для вашего же блага. Это секундное дело. Обещаю, вы почти не почувствуете.

— Я не буду сдавать никаких анализов крови, — твердо сказала Лори. — И нет никакого смысла меня убеждать. Извините.

– Так в Древнем Египте называли домашних кошек, известных своим охотничьим мастерством по части грызунов. Поэтому мышелов – охотник на мышей.

— Хорошо. Как хотите, — ответила Кейтлин, поднимая руки. — Но мне придется предупредить об этом медсестер.

— Пожалуйста, — сказала Лори. — А заодно скажите, чтобы одна из них немедленно подошла сюда.

Стремясь всем своим видом выразить недовольство, Кейтлин с досадой швырнула пробирки в лоток и вышла из палаты.

– Ну, да, сам понимаешь, у нас-то в Риме кошек нет, – сказал я, поежившись. Только подумать, такое злобное создание в доме, с острыми когтями и клыками. В путешествиях я пару видел, на кораблях. Вероятно, капитаны очень ценили их способность избавить суда от вредителей, но я предпочитал держаться подальше от этих странных созданий. Как и большинство римлян, я находил их несколько отталкивающими, если не напрямую опасными. Мне рассказывали, что египтяне боготворили этих пушистых зверей, позволяя им расхаживать по улицам и даже жить у них в домах. В Египте я еще не побывал, но сама мысль о том, что египтяне живут вместе с кошками, совсем не воодушевляла.

Вокруг Лори вновь воцарилась гнетущая тишина погруженной в сон больницы. Лори стала опасаться за свой рассудок. Эти имена действительно значились в списках Роджера, или это ее воспаленное воображение? Ей хотелось, чтобы Джек поскорее вернулся и забрал ее отсюда куда угодно.

Стараясь по возможности избегать боли, Лори начала осторожно сдвигаться к спинке кровати. Она хотела перебраться через бортик и попробовать встать. Лори успела проделать лишь половину пути, когда в палату влетела Джаз.

Со временем, безусловно, мне и Антипатру предстоит посетить и Египет, раз уж там находится Великая Пирамида, старейшее и, по словам некоторых, величайшее из чудес света. А мы намеревались посетить все семь. Только что приплыли из Родоса, где видели знаменитого Колосса, а теперь направлялись в Вавилон, чтобы увидеть Стены и висячие сады.

— А ну-ка остановитесь, девушка, — скомандовала Джаз. — Куда это вы собрались?

Сейчас, на полпути между разными чудесами, так сказать, мы оказались в портовом городе Тире, имевшем свою долгую и славную историю. Вероятно, более всего Тир прославился изготовлением пурпурной краски из иглянок, живущих в море моллюсков. Каждый владыка земли считал своим долгом носить одежды, выкрашенные тирским пурпуром. По случаю, поблизости от Тира родился сам Антипатр, так что сейчас он, в каком-то смысле, вернулся домой.

Лори посмотрела на нее в упор с нескрываемым пренебрежением:

— Мне нужно найти медсестер, которые будут реагировать на мои вызовы.

Мысли путались, я продолжал пить третью чашу вина. Антипатр меня опережал, уже четвертую пил. Для него не было свойственно пить неумеренно, но, видимо, приверженность трезвости оставила его из-за близости родного города. Что может быть трогательнее, чем вид старого поэта, погрузившегося в воспоминания детства?

— Позвольте вам кое-что напомнить, дорогуша, — ответила Джаз. — Вы не единственная пациентка в отделении и, пожалуй, не самая тяжелая. И если бы вы потрудились хоть на минуту задуматься, то поняли бы, что нам приходится заниматься пациентами в порядке некоторой очередности. Так что вам нужно — какие-нибудь обезболивающие?

– Египет, кошки, пирамиды… о чем мы там говорили? А, да, о забавных картинках в этой таверне.

— Мне нужен телефон, — сказала Лори. — Тот, что на столике, не работает.

Таверна именовалась «Иглянка», по имени моллюсков, из которых добывали пурпур. На наружной стене имелось огромное ее изображение, а выложенный глиняной черепицей дверной проем был украшен ракушками. Однако внутри таверны ракушек не было, и фрески на стенах не имели ни малейшего отношения к изготовлению пурпура. Вместо этого на рисунках, занимавших все свободное место, изображались приключения двух неизвестных мне героев. Один был сильно выше ростом и мощнее другого, могучий гигант с огненно-рыжей бородой. Второй, курносый, невысокий, в сером плаще с капюшоном. Оба с мечами, и на многих картинках были изображены разрушительные последствия их дел.

— Ремонтом телефонов занимается дневная смена отдела связи. А я работаю в ночной смене медсестрой. И у меня нет времени этим заниматься.

– Как, ты говорил, их звали? – спросил я.

— Где мои вещи? — решительным тоном спросила Лори.

— Должно быть, все еще в операционном отделении.

– Фафхрд…

— Я хочу, чтобы их немедленно принесли сюда.

– Благодарю, первое имя я запомнил. Хотя подумал, что ты прокашлялся.

— Должна вам сказать, у вас слишком много требований, — усмехнулась Джаз. — Послушайте, милая! У операционного отделения сегодня полно работы, а значит, ее будет много и у нас. Когда появится время, они разберутся с вашими вещами. А сейчас, извините, у меня другие пациенты.

– Очень смешно, Гордиан. Повторяю, Фафхрд. Безусловно, экзотическое имя. Говорят, он был настоящим гигантом, родом из дальних северных земель, севернее Истроса и Дакии, севернее даже диких земель германцев.

— Подождите! — крикнула Лори, пока Джаз не успела скрыться за дверью. — Я хочу, чтобы вы убрали эту капельницу, — сказала она, когда Джаз, повернувшись, посмотрела на нее.

– Но ведь к северу от земель германцев ничего нет… где же это?

— Извините, никак не могу, — ответила Джаз. Подойдя к Лори сбоку, она просунула руку ей под мышку и неожиданным рывком вернула Лори в прежнее положение на кровати, подтащив ее назад к подушке. Лори поразилась силе Джаз. — У вас был шок, когда вас привезли в больницу, — продолжала Джаз, — и вам необходима капельница, чтобы это не повторилось. Вам нужен раствор и, возможно, понадобится кровь.

– Ни один из знакомых мне людей не бывал там, но говорят, что Фафхрд родом оттуда.

— Можно поставить другую капельницу, — настаивала Лори. — Я хочу, чтобы эту убрали. Если вы не уберете ее, я уберу ее сама.

– Фафхрд! Фафхрд!

Джаз пристально посмотрела на Лори:

— А вы вздорная дама. Позвольте вам заметить, что вам трудно будет это сделать. Это называется «периферийно-центральная линия». У нее длинный катетер, и он вшит под этим маленьким бандажом. Так что вам удастся выдрать его только вместе с кожей.

Я пару раз попытался повторить имя, пока Антипатр не кивнул мне, давая понять, что я произнес его правильно.

— Я хочу позвонить своему врачу, — настаивала Лори. — В противном случае я вытащу этот катетер, чего бы это мне ни стоило, встану с кровати и уйду отсюда.

– А второй? Этот так называемый Серый Мышелов?

На лице Джаз вновь появилась наглая усмешка.

– Он, вроде бы, был местным, вырос в Тире. Темнее кожей, сильно ниже ростом, худощавый, но владел мечом ничуть не хуже товарища. Говорят, что эти двое были лучшими мастерами меча своего времени.

— Нет, серьезно, вы просто невыносимы! Я прочла в вашей карте, что вы минувшим вечером просто истекали кровью. А теперь, несколько часов спустя, вы уже направо и налево раздаете приказы. Вот что я вам скажу: я позвоню врачу и передам все, что вы сейчас тут говорили. Устраивает?

— Лучше я сама с ней поговорю.

– И когда это было?

— Возможно, но проблема в том, что ваш телефон еще не починили. Так что я позвоню и опишу всю ситуацию, включая то, что вы отказались сдать кровь на анализ. А потом вернусь. Ну так как?

– Фафхрд и Серый Мышелов жили в Тире около сотни лет назад. Мой дед однажды их видел. По его словам, они были лучшими мастерами меча не только тогда, но и на все времена.

— Хоть что-то для начала, — заметила Лори.

– Сильно сказано. А почему я о них ничего не слышал?

Когда Джаз вышла из палаты, Лори уронила голову на подушку. Ее кровать была приподнята градусов на тридцать. В висках стучало, а боль стала еще сильнее. Кроме того, она беспокоилась, что немного надорвала шов. Почувствовав, что ее паника уже достигла апогея, она сделала глубокий вдох и выдохнула, стараясь хоть чуть-чуть расслабиться. Она даже закрыла глаза. Если бы она поговорила с Джеком, ей стало бы немного спокойнее. Однако ей все-таки удалось заставить Джаз позвонить доктору Райли, и это, как она сама выразилась, было уже «хоть что-то».

Антипатр пожал плечами.

– Думаю, они были лучше всего известны здесь, в Тире, где произвели на местных такое впечатление. А из всего Тира лучше всего о них помнят здесь, в стенах «Иглянки», где они немало выпили и погуляли…

ГЛАВА 23

– Эта мелкая вонючая забегаловка – их святилище! – со смехом сказал я, глядя на картинки на стенах.

И вновь события развивались не так, как Джеку хотелось бы. У Дэвида Хэнкока оказался обеденный перерыв, но он должен был вернуться с минуты на минуту. Поначалу Джек решил, что кто-то решил пошутить. Затем до него дошло, что люди, работавшие в ночную смену, жили в совершенно другом временном измерении и в середине смены у них действительно был обед.

Джек слонялся по комнате, пока не появился Хэнкок. Им оказался щупленький человечек неопределенного происхождения. Словно компенсируя недостаток волос на голове, он носил всклокоченную седеющую козлиную бородку и усы, что придавало ему дьявольский вид. Он молча выслушал Джека, затем взял из его рук памятку и посмотрел на нее, громко цыкнув.

Антипатр шмыгнул носом.

— А вы уверены, что это лабораторный анализ? — спросил Дэвид, поднимая глаза на Джека.

– Только потому, что ты никогда не слышал легенды о Фафхрде и Сером Мышелове, поскольку рос в далеком отсюда Риме…

Оптимизм Джека начал стремительно улетучиваться.

— В определенном смысле, — ответил Джек, уже протягивая руку за памяткой.

– Учитель, ты и я уже обошли весь грекоговорящий мир, более чем за год. От Эфеса, Галикарнаса и Олимпии до островов Эгейского моря, и я не припоминаю ни одного изображения или письменного упоминания об этих ребятах, нигде. Ни жрецы к ним не обращались, ни поэты – в том числе ты! – не воспевали их подвиги. Не может так оказаться, что Фафхрд и Серый Мышелов – просто местная легенда, которую не знают нигде, кроме Тира?

Однако Дэвид продолжал смотреть на нее, не собираясь возвращать.

Ворчание Антипатра вполне могло служить свидетельством моей правоты. Но даже будучи еще подростком, я осознавал, что герои легенд, слышанных стариками в юности, могут быть им особенно дороги, поэтому не стал более выражать сомнений в славе этих, вполне вероятно, великих мастеров меча.

— А почему вы считаете, что это анализ?

– Весело, какая парочка из них получилась, – сказал я. – На некоторых картинках они выглядят, будто рослый небожитель и его карлик-слуга, на других – как тщедушный волшебник и его гигантский слуга-автомат, подчиненный его воле.

— Он являлся частью предоперационной процедуры многих пациентов, — ответил Джек, поглядывая на дверь.

– Хорошее у тебя воображение, Гордиан, – мрачно сказал Антипатр. Мы допили вино из чаш, и он подозвал служанку, чтобы она принесла еще.

— Но не в этой больнице, — заметил Дэвид.

— Нет, — согласился Джек, нервно переминаясь с ноги на ногу и уже подумывая, не уйти ли ему. — Это было в Центральной манхэттенской и в больнице Святого Франциска в Куинсе.

– Так что же мы видим на этих картинках? – спросил я, пытаясь вести беседу более уважительно.

— Фу! — пренебрежительно отозвался Дэвид. — И то и другое — медучреждения «Америкер».

Антипатр глядел в сторону, слегка надувшись, но его естественное стремление быть педагогом, а также шанс поговорить о том, что восхищало его в детстве, явно были слишком сильны.

Не ожидавший такой реакции Джек чуть подался вперед, чтобы получше разглядеть собеседника.

— Насколько я понял, у вас определенное отношение к этой организации.

– Ну, раз уж ты спросил… вот на этой картинке мы видим их столкновение с контрабандистами из Сидона; вот тут – их легендарную схватку с сицилийскими пиратами и спасение похищенной каппадокийской принцессы. Вот тут – столкновение с женщиной, торговавшей рабами, с Кипра, – гляди, какая она внушительная! А вот тут – встречу, которая оказалась засадой. Вот идуменейские разбойники, скачущие через пустыню в поисках украденных из египетской гробницы драгоценных камней, невиданных доселе.

— Да уж, — ответил Дэвид. — У меня сестра работает в одной из муниципальных структур. Когда у нее возникли проблемы со здоровьем, она обратилась в «Америкер», и там ей измотали все нервы. Они думают только о своей выгоде, а не о помощи пациентам.

— У меня тоже были с ними определенные разногласия, — признался Джек. — Возможно, мы как-нибудь и обменяемся впечатлениями. Но сейчас меня интересует, что это за анализ.

– Но тут мы и их видим.

— Должен признаться, что я не уверен на все сто процентов, — начал Дэвид. — Я бы сказал, что это связано с медицинской геномикой.

Джек был ошарашен. Полчаса назад он почувствовал себя старым, пообщавшись с Ширли Мэйранд, а теперь опасался, что устарели его знания. Он был знаком с такой наукой, но его знакомство ограничивалось лишь ее применением в судмедэкспертизе. Он знал, что развитие этого относительно нового направления науки после расшифровки человеческого генома шло вперед семимильными шагами.

– Воображение художника, Гордиан!

— Предполагаю, что первые две буквы расшифровываются как «микропанель», что подразумевает технологию для считывания гена.

– А что насчет этой картины? – спросил я, показывая на особенно непристойное изображение, над окном.

— Правда? — как бы невзначай переспросил Джек. Он уже чувствовал, что сыт по горло подобной информацией, однако стеснялся в этом признаться, тем более что сказанное Дэвидом увязывалось с тем, что говорил Генри о положительном результате MEF2A.

– А, тут мы видим изображение того, как Фафхрд и Серый Мышелов вместе воспользовались благосклонностью сладострастной Лаодицеи Египетской, которая затем послала им вслед вооруженных евнухов-нубийцев, чтобы те их обезглавили. Но нашим героям удалось сбежать, как понимаешь, прихватив сундук из черного дерева, принадлежавший Лаодицее. В котором, как потом оказалось, находилась не только ее знаменитая коллекция афродизиаков, но и та самая чаша, из которой Сократ испил цикуты.

— Судя по вашему выражению лица, доктор Стэплтон, не уверен, что вы знаете об этой технологии.

– Фантастика! – сказал я. – А вон там на стене… похоже, там еще их приключения, совсем иные.

— Пожалуй, да — только в общих чертах, — признался Джек.

— Могу объяснить. Микропанели представляют собой некие подложки с крохотными точками известных фрагментов ДНК, обычно прикрепленные к поверхности предметного стекла микроскопа. Речь идет о множестве точек, то есть о тысячах, с помощью которых можно получить информацию о проявлениях генов в любой заданный момент.

– Ты очень проницателен. Да, эти изображения демонстрируют другие их приключения, сверхъестественного свойства. Тот случай, когда два наших мастера меча спросили совета у странного демона по имени Нингобл, изображенного здесь, как видишь, в виде пузатого существа в плаще с капюшоном, из-под которого выступают семь глаз на извивающихся стебельках.

— Неужели? — воскликнул Джек и тут же пожалел об этом, сознавая глупость своей реакции.

– Какой ужас!

— Однако ваш анализ заключается не в считывании гена.

– На самом деле Нингобл Семиглазый оказался мирным демоном и легендарным советчиком. Именно Нингобл отправил эту парочку в их самое величайшее путешествие, на восток, далеко за покрытые снегами вершины Ливана. Некоторое время они шли путем Ксенофонта и Десяти Тысяч. Потом углубились еще дальше в неведомые земли, дойдя до Затерянного Города и Цитадели Туманов, где встретили самого величайшего из своих противников, волшебника, обладавшего поистине ужасающей магической силой.

— Нет? — обреченно откликнулся Джек.

Глаза Антипатра засверкали, когда он начал описывать подробности.

— Нет. Последние три буквы расшифровываются как «однонуклеотидный полиморфизм», что, я уверен, вы знаете, подразумевает точечную мутацию в геноме человека. Как вам также известно, тысячи однонуклеотидных полиморфизмов к настоящему моменту определены в геноме человека настолько точно, что могут указывать на мутировавшие гены, передающиеся из поколения в поколение. Эти однонуклеотидные полиморфизмы связаны с так называемыми маркерами, которые указывают на плохой, мутировавший ген.

Я кивнул, продолжая глядеть на картины легенд.

Тут Джека осенило, словно у него в голове вдруг зажглась лампочка. Он не очень внимательно слушал Дэвида, но это было и не важно. Дрожащими от волнения пальцами он достал страницу медицинской карты Собжик и, отлепив от нее помятый клочок бумаги, протянул его Дэвиду:

– А что насчет вон той картины? Похоже, они принимают участие в битве. Это была знаменитая битва?

— Это может быть результатом MASNP?

– Да, это была осада Тира Александром Македонским, во время которой оба героя отважно сражались, обороняя город. Фафхрд бился на стене, бросая огромные камни в корабли осаждающих, а Серый Мышелов действовал под водой, перепиливая якорные цепи. Звенели мечи, свистели стрелы…

Взяв у Джека вторую памятку, Дэвид поскреб голову.

– Но, Учитель, ты же сказал, что они жили в Тире сто лет назад?

— Положительный MEF2A, — произнес он вслух. — О чем же это говорит? Гм… — Глядя в сторону, он постучал себя по лысине костяшками пальцев. Затем вновь взглянул на памятку. — Да! Вспомнил! Если не ошибаюсь, этот ген каким-то образом связан с коронарными артериями. Не помню точно, но, кажется, если человек получает мутировавшую форму этого гена, то у него могут возникнуть заболевания коронарных артерий. Вот вам и ответ на ваш вопрос: это может быть результатом анализа MASNP и говорит о том, что у данного человека специфический однонуклеотидный полиморфизм, являющийся маркером мутировавшего гена MEF2A.

– Да.

Джек порывисто поблагодарил Дэвида энергичным искренним рукопожатием.

– А разве осада города Александром не случилась еще столетием раньше? – с улыбкой спросил я, тут же вспомнив один из уроков истории, преподанных мне самим Антипатром.

— Нам надо как-нибудь встретиться! Спасибо! Похоже, вы помогли мне разгадать тайну.

– Да, это правильно, – кашлянув, сказал он.

— Какую еще тайну? — удивленно воскликнул Дэвид, но Джек уже побежал к двери.

Он решил выйти из лаборатории тем же маршрутом, что и пришел туда, — через «неотложку». Он подозревал, что есть и другой, более короткий путь, но не хотел рисковать и терять время. Его так называемое расследование оказалось более успешным, чем он предполагал. Ему казалось, что он докопался и до мотивов, и до методов убийств, на которые так прозорливо обратила внимание Лори. Правда, все это еще требовало доказательств. В данный момент ему необходимо было выяснить, откуда Лори взяла «положительный MEF2A» и значились ли какие-нибудь маркеры в картах других пациентов.

– Но как такое может быть?

Выскочив через двойные двери в зал ожидания, Джек чуть не столкнулся с пациентом в кресле-каталке. Тот тяжело дышал, и от страха столкновения его дыхание участилось. Извинившись и пожелав ему выздоровления, Джек побежал через зал ожидания на улицу. Дождь усилился, но Джек не обращал на него внимания. Если его догадки были верны, «Америкер» оказывалась еще более безнравственной и корыстной структурой, чем он предполагал. И он еще больше обрадовался тому, что Лори была сейчас в ПНП, а не в отделении больницы.

Добравшись до Первой авеню, Джек повернул на юг. Он бежал, сощурившись от дождя, и чувствовал, как по его лицу стекают струйки воды. Он вдруг понял, откуда Лори взяла «положительный MEF2A». Надо было лишь кое-что найти, чтобы убедиться. Он решил опять заскочить минут на пятнадцать в кабинет Лори. Если за это время он ничего не успеет, то отложит свои поиски на потом и вернется в Центральную манхэттенскую. И даже если его не пустят в ПНП, он расположится где-нибудь за дверью.

– Снова художественное преувеличение! – ответил он. – Или… или Фафхрд и Серый Мышелов действительно участвовали в событиях в Тире, разделенных целым столетием.



Лори внезапно очнулась. То, что она, несмотря на свое тревожное состояние, погрузилась в сон, испугало ее ничуть не меньше, чем разбудивший ее шум. Это были Джаз и Элизабет. Они влетели в палату, обсуждая какого-то пациента. Джаз подошла к Лори справа, а Элизабет, обогнув кровать, встала слева.

Я постарался не улыбаться ехидно.

Сделав усилие, Лори выпрямилась. Во сне она сползла на бок, и ее плечо упиралось в бортик кровати. Она пристально смотрела то на одну, то на другую женщину. Боль в животе не оставляла се, во рту пересохло. В ПНП ей давали кусочки льда, а здесь — ничего.

— Если бы мы знали, что вы спите, мы могли бы облегчить себе задачу! — удивленно воскликнула Джаз.

— Вы поговорили с моим врачом? — сухо поинтересовалась Лори.

– Не все в этом мире столь прямолинейно, как предпочитаете думать вы, несговорчивые римляне, – продолжил Антипатр. – Могу сказать точно, что сто лет назад Фафхрд и Серый Мышелов были в Тире, это зафиксировал мой дед, равно как и эти картины на стенах. Но никому не известно, откуда они пришли и куда ушли. Есть такие, которые верят, что Фафхрд и Серый Мышелов явились из иного мира, за пределами обычного времени и пространства, места волшебного, если хочешь, так что вполне возможно, что они могли оказаться в Тире не только сто лет назад, но и за сто лет до того.

— Скажем так: с одним из них, — ответила Джаз. На ее лице вновь появилась нахальная улыбка, словно дразнить Лори доставляло ей большое удовольствие.

— Что значит «с одним из них»? — спросила Лори.

– Тогда почему бы и не на сто лет после? Это означает… что они вполне могут оказаться здесь сейчас!

— Я поговорила с доктором Хосе Кабрео, — ответила Джаз. — Он по случаю оказался здесь, а ваша доктор Райли наверняка спит.

У Лори забилось сердце. Она вспомнила это имя. Оно тоже в списках Роджера. Она даже читала его послужной список и знала об обвинениях в профессиональной некомпетентности и злоупотреблениях наркотиками. И сейчас ей вовсе не хотелось прибегать к услугам этого анестезиолога.

Я демонстративно оглядел клиентов заведения, по большей части – изрядных оборванцев. Пара из них, в плащах, еще могли бы сойти за Серого Мышелова, но вот рыжебородого гиганта нигде не было.

— Он был очень раздосадован, услышав, как вы себя ведете, — продолжала Джаз. — Он сказал, что анализ крови необходим. И его сильно встревожили ваши угрозы насчет капельницы и ухода из палаты.

Антипатр вспыхнул, и я немного устыдился своих насмешек. Чтобы отвлечь его, я показал на картины, которые удивили меня больше всего, отчего я и начал весь этот разговор. По обе стороны от двери, через которую мы вошли.

— Меня не интересует, что думает доктор Кабрео, — парировала Лори. — Вы сказали, что позвоните моему врачу, и я хочу поговорить с доктором Райли.

– Вот эти две картины кажутся мне наиболее интересными.

— Стоп! — скривилась Джаз, подняв вверх указательный палец. — Я сказала, что позвоню врачу, но не говорила «вашему врачу». Должна напомнить вам, что наркозное отделение все еще несет за вас большую ответственность. И формально вы находитесь в постнаркозном состоянии.

Антипатр приподнял кустистые седые брови.

— Мне нужен мой врач! — стиснув зубы, произнесла Лори.

– Да? И почему же? Опиши их!

— Она просто подарок, а? — сказала Джаз, кивнув Элизабет.

Элизабет, улыбнувшись, кивнула в ответ.

Заставить ученика перечислять отдельные детали скульптуры или картины было обычным для учителей, и Антипатр часто давал мне такие упражнения, когда мы посещали храмы и святилища. Но в таверне такого еще не случалось.

Джаз вновь посмотрела на Лори.

— Сейчас почти четыре утра, и уже через несколько часов ваше желание исполнится, — сказала она. — А пока мы должны следовать инструкциям доктора Кабрео ради вашего же блага. — И с этими словами Джаз вновь кивнула Элизабет.

– Хорошо, Учитель. Каждая картина состоит из двух частей. На первой части слева у Фафхрда на коленях сидит прекрасная девушка, в платье в критском стиле, оставляющем ее груди совершенно обнаженными. Но на соседней части картины слева на коленях Фафхрда сидит огромная свинья. Поскольку на свинье столь же скудная одежда, как на девушке, похоже, мы должны решить, что девушка превратилась в свинью! На соответствующей картине с другой стороны от двери мы видим Серого Мышелова, совокупляющегося с другой красивой девушкой, а на соседней она превращается в гигантскую улитку. Что же это за легенда? Герои которой совокупляются со свиньями и улитками! И почему столь неприглядным изображениям отведено столь значительное место, так, чтобы их увидел любой посетитель таверны? Чудесная перспектива, увидеть такое, выходя из таверны с наполненным вином желудком и кружащейся головой!

Лори начала было говорить что-то по поводу доктора Кабрео, но, прежде чем она успела закончить фразу, Джаз и Элизабет одновременно схватили ее руки и прижали к кровати. Ошеломленная таким неожиданным нападением, Лори дернулась в попытке освободиться, но боль и сила медсестер сделали попытку безуспешной. В следующее мгновение ее руки оказались пристегнутыми специальными ремнями-липучками к кровати. Все произошло настолько быстро, что она была потрясена.

— Ну вот! Задача выполнена! — выпрямляясь, довольно воскликнула Джаз. — Теперь мы можем не сомневаться, что капельница останется на месте и несговорчивая пациентка никуда не уйдет.

– Эти картины заслуживают особого упоминания, – ответил Антипатр. – Потому что изображенное на них случилось именно здесь, в «Иглянке».

— Это возмутительно, — выпалила Лори. От ее бессмысленных попыток высвободиться трясся лишь бортик кровати. Ремни-липучки крепко держали ее руки.

– Ты шутишь! Женщины превращающиеся в свиней и улиток, на этом самом месте?

– Это не подвергается сомнению. Свидетелем этому был мой дед.

— Доктор Кабрео так не думает, — с улыбкой ответила Джаз. — Стресс от перенесенной операции может дезориентировать, так что приходится защищать вас от себя самой. Но он беспокоился, что вас это несколько расстроит, и поэтому выписал вам замечательное быстродействующее успокоительное. — С этими словами она достала из кармана уже готовый для инъекции шприц. Стащив зубами колпачок с иглы, она легонько постучала по нему ногтем указательного пальца.

— Я не хочу никакого успокоительного! — вскрикнула Лори, вновь пытаясь высвободить руки.

– Да, уверен в этом, но…

— Вот как раз такую реакцию успокоительное и должно предотвращать, — сказала Джаз. — Элизабет, ты не придержишь мисс Монтгомери, пока я буду оказывать ей внимание?

С почти такой же, как у Джаз, улыбкой Элизабет схватила Лори за плечи и навалилась на нее своим весом. Лори пробовала извиваться, но все было впустую. Она почувствовала прикосновение к плечу прохладного, пропитанного спиртом тампона и короткую, резкую боль от укола. Джаз выпрямилась, надевая на иглу колпачок.

– Они стали жертвой проклятия, как понимаешь, Фафхрд и Серый Мышелов. Любая девушка, которую они обнимали, превращалась в их объятиях в омерзительное животное. Именно чтобы избавиться от этого проклятия, им пришлось отправиться в путешествие, в котором они сначала повстречались с Нингоблом Семиглазым, а потом, после многих испытаний, попали в Цитадель Тумана и сразились с могучим волшебником. Все это началось здесь, в «Иглянке», когда местная шлюха превратилась в свинью. А виновный в этом волшебник тоже был родом из Тира. Как ты думаешь, откуда он научился колдовству?

— Сладких снов! — сказала Джаз. Она махнула Элизабет, и обе женщины вышли из палаты.

– Понятия не имею.

От сознания своей беспомощности у Лори вырвался стон, она вновь откинулась на подушку. Ее привязали к кровати как потенциальную кандидатуру для жертвоприношения. Она даже не представляла, какой ей сделали укол. У нее было ощущение, что ей ввели яд и борьба уже закончена. Если же, как говорила Джаз, это было действительно успокоительное, то вскоре она станет еще беспомощнее.



– По книгам, найденным им в частном собрании, здесь, в городе. Странные книги, которые их владелец просто называл Книгами Тайного Знания. Свитки самых разных времен, из разных мест, наполненные эзотерическим знанием, которое более нигде не найдешь. Мальчишкой я слышал, как дед шепотом о них рассказывал, но когда я его спросил, как их прочесть, сказал мне, что они слишком опасны. Сказал, что уж лучше мне побольше Гомера читать.

Несмотря на то, что благодаря баскетболу и велосипеду Джек был в прекрасной физической форме, он долго не мог отдышаться, пока стоял в ожидании лифта в ОГСМЭ. Он слышал, как Карл Новак окликнул его, высунувшись из офиса службы безопасности, но Джек и не подумал остановиться. В морге не было никого. Джек нервно нажимал на кнопку лифта, словно это могло ускорить его прибытие.

Пока Джек ждал, он пытался сообразить, куда Лори могла положить компакт-диск. Именно диск должен был содержать информацию, в которой Лори нашла ссылку на MEF2A. Джек заскочил в подошедший лифт. Единственным неосмотренным местом оставался картотечный шкафчик. Он взглянул на часы. Было пять минут пятого. Как он уже решил, он будет искать диск не более пятнадцати минут.

– Как хорошо, что ты читал Гомера и стал поэтом.

Лифт, дернувшись, остановился, но дверь, как показалось Джеку, почему-то долго не открывалась. Он стал нетерпеливо барабанить по ней кулаком. Наконец дверь открылась, и Джек пустился бежать по полутемному коридору. В спешке он чуть было не проскочил мимо и вынужден был схватиться за косяк, чтобы не поскользнуться на щедро натертом мастикой полу. Зайдя в кабинет, он сразу же бросился к верхнему ящику картотечного шкафчика.

Спустя пять минут Джек задвинул нижний ящик и встал. Он почесал голову, теряясь в догадках, куда Лори могла положить этот несчастный компакт-диск. Взглянув на стол Ривы, он тут же отмел этот вариант — какой смысл? Скорее он все-таки где-то на столе. Сев за стол, он вновь стал просматривать содержимое его ящиков. На этот раз он делал это весьма тщательно.

– Да, поэтом прославленным, величайшим поэтом в мире, как считают некоторые, – сказал Антипатр и вздохнул. Среди множества добродетелей Антипатра скромность не значилась. – О, сколь другой могла бы стать моя жизнь, если бы мальчишкой я получил в руки Книги Тайного Знания! Говорят, что заключенную в них силу трудно даже представить. Не сила поэта завладевать вниманием слушателей, слышать их смех и видеть их воодушевление. Нет, сила волшебства, способная менять саму ткань реальности!

Осмотрев последний ящик, Джек выпрямился.

— Проклятие! — произнес он и посмотрел на часы. У него оставалось меньше пяти минут отведенного самому себе времени. Глаза его лихорадочно блуждали по обложкам медицинских карт. Вдруг он обратил внимание на крохотный желтый огонек на рамке монитора компьютера. Хотя экран был темным, огонек говорил о том, что компьютер включен и лишь монитор отключился.

В своем путешествии мы уже имели дело с волшебством, столкнувшись с коринфской ведьмой. Поежившись от скверных воспоминаний от этой встречи, я допил вино из чаши.

Джек нажал на одну из клавиш. Экран тут же зажегся, и перед глазами Джека появилась страница медицинской карты Стивена Льюиса с результатами всех его анализов. Шрифт был очень мелкий, и Джеку пришлось достать свои тайком приобретенные очки для чтения. Теперь, когда он мог все прочесть, его взгляд упал на колонку в левой части страницы, где он вскоре наткнулся на аббревиатуру MASNP, а проведя пальцем вдоль строчки, увидел и «положительный MEF2A».

Недоумевая, как он сразу не догадался проверить компьютер Лори, и удивляясь своей глупости, Джек взял «мышку» и стал просматривать данные на пациентов из пресловутой «серии». Результат просмотра не удивил его. Во всех случаях, как Центральной манхэттенской, так и больницы Куинса, он обнаружил положительный результат анализа MASNP на наличие маркера генной мутации. Что-то было ему знакомо, что-то — нет. Когда он дошел до карты Дарлин Морган, у него пробежал по спине холодок. Результат ее анализа указывал на наличие гена BRCA 1!

Антипатр допил свою чашу и снова позвал служанку с вином. Никогда я не видел, чтобы он так лихо гулял.

На долю секунды Джек замер перед экраном. Его осенило! До этого самого момента он был уверен, что у Лори был относительно небольшой риск стать потенциальной мишенью для того, кто убивал пациентов, но жертвами убийцы, похоже, становились люди, унаследовавшие мутировавшие гены, и он помнил, что Лори, как и Дарлин Морган, была носителем BRCA 1.

– А теперь, по прошествии целой жизни, я вернулся в родной город, мудрее, чем я был раньше, более ловкий и хитрый, осмелюсь сказать. Более целеустремленный. Меньше боящийся.

Подпрыгнув со стула, Джек как ракета вылетел из кабинета Лори и бросился по коридору к лифту. К счастью, лифт все еще стоял на этаже. По пути вниз он достал из кармана сотовый. Он взглянул на часы. Было шестнадцать минут пятого. Он быстро набрал номер Центральной манхэттенской больницы, но ему не удалось соединиться: не было сигнала.

– Боящийся чего?

Как только двери лифта открылись на цокольном этаже, Джек пустился бежать по коридору, в очередной раз минуя удивленного Карла Новака, только уже в другом направлении. Он не убирал телефон от уха с того момента, как выскочил из лифта. Оператор больницы ответил на звонок, когда Джек сбегал по короткой лестнице с эстакады на тротуар. Он представился доктором и, запыхавшись от бега, попросил соединить его с ПНП. Джек хотел убедиться в том, что Лори лежит там и ее никуда не переведут оттуда до обхода доктора Райли.

Когда в ПНП взяли трубку, Джек успел добраться до Первой авеню. Услышав знакомый властный голос старшей медсестры, он остановился. Дождь был уже не такой сильный, как четверть часа назад, однако ему все равно пришлось защищать телефон от воды свободной рукой. Мимо него в северном направлении проносились редкие машины.

– Книг Тайных Знаний! Неужели не понимаешь, Гордиан? Именно за этим мы прибыли в Тир.

Не успев отдышаться, Джек представился.

— Одну секунду, — отозвалась Теа, опуская трубку. До Джека донеслись ее громогласные указания по поводу размещения нового пациента. — Извините, у нас тут много работы. Так чем могу помочь, доктор Стэплтон?

Я нахмурился.

— Извините, что отвлекаю, — сказал Джек. Он глазами искал такси, но они как сквозь землю провалились. — Я хотел узнать о состоянии Лори Монтгомери. — Наконец он увидел вдалеке свободное такси с «огоньком». Он уже готов был шагнуть на дорогу и проголосовать, но прозвучавший в этот момент ответ медсестры буквально шокировал его.

— У нас нет никакой Лори Монтгомери.

– Я думал, Тир – остановка на пути из Родоса в Вавилон. Ну и, естественно, твои родные места. Вполне понятно, что ты решил немного предаться воспоминаниям…

— Как нет? — ошеломленно переспросил Джек. — Она лежит у стены напротив вас. Я был у нее этой ночью. Вы даже говорили мне, что она душка.

– О нет, Гордиан, мы здесь ради совершенно особенной цели. Мы прибыли в этот город, город Фафхрда и Серого Мышелова, героев моей юности. Их приключения были для меня всем, когда я был мальчишкой. А их величайшее приключение произошло тогда, когда они столкнулись лицом к лицу с волшебством, найденным в Книгах Тайного Знания – которые я надеюсь обрести наконец! Я уже предпринял шаги к тому, чтобы их приобрести. Завтра к этому времени… о, какая прелестная эта служанка!

— А, вот вы о ком! Прошу прощения. У нас тут за последние несколько часов много чего произошло — полно пациентов с травмами. Поскольку состояние Лори Монтгомери было удовлетворительным, ее перевели из ПНП — у нас не хватало мест.

Он протянул служанке пустую чашу. Может, я вина уже немало выпил, но вроде она еще соблазнительнее выглядит? И улыбается очень приветливо.

У Джека пересохло во рту.

Я отпил хороший глоток вина.

— Когда это случилось?

— Сразу после экстренного звонка старшей дежурной операционного отделения. Думаю, где-то в районе четверти третьего.

– Завтра к этому времени… что?

— Я же оставил вам номер своего сотового, — выпалил Джек, — чтобы вы позвонили мне и сообщили, если что-то не так.

Антипатр улыбнулся.

— Да с ней все в порядке. Ее состояние было абсолютно стабильным. Поверьте, мы бы не отпустили ее, если бы было что-то не так.

– Еще увидишь. Вернее, не увидишь!

— Куда ее перевели? — спросил Джек, с трудом сдерживая злость и негодование. — В палату интенсивной терапии?

— Нет! Ей не нужна интенсивная терапия, да и мест там не было, как и в гинекологии. Она в хирургии, шестьсот девятая палата.

Он громко расхохотался, так странно, что я спешно допил чашу.

Закрыв телефон, Джек в отчаянии посмотрел на мокрую от дождя, пустынную улицу. Из-за жутких новостей он упустил единственное такси. Мысль о том, что Лори в беспомощном состоянии оказалась вне ПНП еще два часа назад, пока он носился со своими дурацкими идеями, ужаснула его. Джек в панике побежал на север по Первой авеню, совершенно не обращая внимания на лужи, похожие на черные пятна разлитой нефти. Он понимал, что, если будет передвигаться таким способом, на всю дорогу у него уйдет неимоверно много времени, но он также понимал, что не может просто стоять и ждать.

Следующим утром я проснулся в снятой нами на втором этаже «Иглянки» комнате с ужасным похмельем. Хуже пульсирующей головной боли была лишь трескотня Антипатра, который, похоже, прекрасно себя чувствовал, учитывая, сколько он вчера выпил.

ГЛАВА 24

– Вставай, Гордиан, вставай! Мы в Тире и должны сделать все, что намечено на эту короткую остановку.

Ночь выдалась тяжелой. Пожалуй, самая тяжелая за все время ее работы. Из ПНП постоянно поступали все новые и новые пациенты. Выдвинув себя на должность исполняющей обязанности старшей медсестры, в которой ей, по слухам, оставалось пребывать лишь до прихода новой старшей, Джаз была вынуждена распределять пациентов между остальными медсестрами и санитарками своей смены. Определенная часть работы перепала и ей. Главное, что Джаз удалось взять под свою опеку Лори Монтгомери. Как только распределение обязанностей было со всеми оговорено и согласовано, Джаз вздохнула с облегчением. Теперь она знала, что сможет выполнить свою задачу в любой подходящий момент.

– Короткую? – простонал я, накрывая голову подушкой. – Я думал, мы хоть немного задержимся… в этой чудесной тихой комнате…

Вытянув руки вверх, Джаз потянулась и покрутила головой, расслабляя мышцы шеи. Закончив последнюю порцию писанины, она рассчитывала на заслуженную передышку, которой Джаз собиралась воспользоваться по своему усмотрению. Из-за большого наплыва пациентов пришлось сократить даже обеденный перерыв, и Джаз вообще осталась без еды. Вместо кафетерия она зашла в расположенную рядом дамскую комнату, чтобы наполнить шприц украденным из «неотложки» хлоридом калия и выбросить пустую ампулу. Подготовка к «санкции» уже превратилась для нее в отработанную процедуру.

В четыре сорок утра все было готово. Она стала выжидать подходящий момент, и он настал. Элизабет вызвали к пациенту в 637-ю палату. Все другие медсестры и санитарки тоже оказались в разных палатах со своими пациентами. В полутемных коридорах стояла умиротворяющая тишина. Она посмотрела по сторонам. Момент был идеальным.

Джаз встала, резко отодвинувшись от стола. Ее рука нырнула в карман — наполненный шприц был на месте. Сделав глубокий вдох, чтобы унять волнение, она пошла по коридору. Ускорив шаг, она тихо приблизилась к 609-й палате. Остановившись возле двери, она вновь посмотрела по сторонам. Ее никто не должен видеть во избежание разговоров в дальнейшем.

В коридоре никого не было. Она слышала только равномерный писк монитора из соседней палаты. Джаз улыбнулась: удачное выбрано время — пациентка находится под действием успокоительного, пристегнута липучками к кровати. «Санкционирование» Лори Монтгомери станет самым легким из всех ее заданий.

Джаз вошла в палату. Полчаса назад, возвращаясь от очередного пациента к медсестринскому посту, она заглянула сюда, чтобы посмотреть, начало ли действовать успокоительное. Препарат подействовал. Она привела кровать Лори в горизонтальное положение и выключила верхний свет. Теперь палата, как и коридор, была мягко освещена встроенными в стену ночными светильниками.

Джаз беззвучно подошла к кровати. Лори крепко спала. Ее рот был слегка приоткрыт, и Джаз обратила внимание на пересохшие губы и язык. «Ах, бедняжка», — презрительно прошептала Джаз. Она испытывала удовольствие от ситуации. Из всех «санкционированных» Лори заслуживала этого больше других из-за своих необоснованных требований и несносного поведения. На взгляд Джаз, Лори была самой подходящей кандидатурой: богатая сука, такой же «плющ», только женского пола. Да плюс ко всему еще и докторша, посмевшая указывать ей, что делать, даже оказавшись пациенткой! Джаз не сомневалась, что таким счастливчикам, как Лори Монтгомери, все с детства подносилось на блюдечке, а им оставалось лишь протянуть руку и взять.

Джаз посмотрела на пристегнутые к кровати руки Лори. Это, безусловно, облегчит ей задачу и уж точно спасет от всяких царапин, как в случае с негодяем Стивеном Льюисом. Однако вид пристегнутых рук возбуждал в ней еще и чувство, какое она испытывала во время просмотра многочисленных, скачанных из Интернета фильмов о насилии: предрешенность ситуации, которой она полностью владела.

Осторожно приподняв голову Лори, Джаз вытащила из-под нее подушку. Она почти не сомневалась, что Лори даже не почувствует этого. И Лори не шевельнулась. Джаз сунула подушку себе под мышку. Она должна была быть наготове, чтобы сразу закрыть Лори лицо, если та вдруг вздумает сопротивляться или просто издаст неожиданные звуки, как Собжик. Она надеялась, что этого не произойдет. Инфузионный раствор поступал по центральной линии, и концентрированный калий попадал, таким образом, в магистральный сосуд, что должно быть менее болезненным. Однако Джаз решила подготовиться к любой ситуации. Она гордилась тем, что быстро все усваивала, и хотела предостеречь себя от всяких неожиданностей.

Протянув руку, Джаз схватила трубку капельницы и полностью открыла клапан, чтобы инфузионный раствор беспрепятственно лился. Выждав несколько минут, она вновь проверила тонкую струйку. Убедившись, что с капельницей все в порядке, она достала шприц. Сняв зубами с иглы защитный колпачок, она ввела иглу в трубку капельницы.

– Ха! Как только я достигну своей цели, мы сразу же покинем Тир. Так что давай пока что посмотрим город.

Оглянувшись на дверь, она на мгновение замерла. Не услышав никаких подозрительных звуков, Джаз ввела препарат. Все заняло не более пяти секунд. Она знала, что больший объем поступившего к сердцу концентрированного калия обеспечит более сильный эффект. Как всегда, она тут же увидела, что в фильтре под емкостью с инфузионным раствором поднялся уровень жидкости.

Полностью опорожнив шприц, Джаз вытащила иглу и надела на нее колпачок. Лори зашевелилась, застонала и открыла глаза. Джаз приготовила подушку.

Он отнял у меня подушку и согнал с ложа едва не пинками.

— Счастливого пути! — прошептала Джаз. С подушкой в правой руке и шприцем в левой она нагнулась к Лори. Ей показалось, что Лори что-то пробормотала. Джаз уже хотела было попросить ее повторить, но тут же отпрянула, ошеломленная неожиданным грохотом, с которым распахнулась дверь в палату. От ураганного появления незнакомца в этой полутемной тишине Джаз на мгновение застыла, потом инстинктивно отступила назад.

— Как она? — хрипло выдохнул Джек, бросаясь к кровати. Он часто и шумно дышал. Его мокрые от дождя волосы прилипли колбу. Небритый, с покрасневшими глазами, в мокрой одежде и обуви, он был похож на безумца. Словно в изнеможении, он обеими руками оперся о спинку кровати, но почти сразу же выпрямился. Картина, которую он застал, ему явно не понравилась. Его пронзительный взгляд упал на так ничего и не ответившую ему Джаз. Он заметил, что у нее в руках были подушка и шприц. Но его внимание тут же снова переключилось на Лори. Она тихо постанывала и делала слабые попытки высвободить руки.

Спустя час, немного поев и подышав свежим морским воздухом, я отправился на прогулку по городу с Антипатром. Город был не столь величественен, как некоторые из тех, что мы уже посетили, но это был один из старейших городов мира, с богатейшей историей. Именно мореплаватели Тира впервые прошли на своих кораблях дальше Геркулесовых Столпов (известных тогда под финикийским названием Столпов Мелькарта). Именно царица Дидона, правившая Тиром, основала Карфаген, когда-то на равных соперничавший с Римом. Карфагена уже не было, но Тир остался, правда, навсегда изменившись после завоевания города Александром Македонским.

— Что происходит? — резко спросил Джек. Он метнулся к Лори с другой стороны кровати. — Лори! — Он схватил ее запястье, потом тут же положил руку ей на лоб, пытаясь зафиксировать голову, которая металась из стороны в сторону. — Какого черта ей пристегнули руки? — заорал Джек. Он не стал дожидаться ответа. Он видел, что состояние Лори ухудшалось и, возможно, было близко к агонии. Ее лицо выражало страх, смятение и боль.

— Включите свет! — заорал Джек — Объявите «код»!

– Город достался Александру островом, а оставил он его после себя полуостровом, – сказал Антипатр. По извилистым улочкам мы дошли до самой высокой точки города, и Антипатр показал на мощную дамбу из камней и земли, соединяющую остров с побережьем.

Джаз не реагировала. Она лишь отступила еще на шаг, потрясенная таким неожиданным поворотом событий.

— Шевелись! — вскрикнул Джек, видя, что медсестра стоит как вкопанная. Он ни на секунду не хотел оставлять Лори одну.

– Александр осадил крепость на острове не только с моря, но и с суши, выстроив насыпь, чтобы перевезти по нему огромный таран. У него ушло семь месяцев на то, чтобы поставить Тир на колени, но ему это удалось, и он устроил празднество по поводу победы вон там, в древнем храме Мелькарта. Так Тир стал частью грекоговорящего мира, переходя то под власть Селевкидов, то под Птолемеев Египетских. Но сорок лет назад Тир снова обрел независимость и начал чеканить свою монету – знаменитый тирский шекель. Стал независимым городом-государством и может остаться таковым, если избежит когтей Рима.

В безумном отчаянии Джек рванул кровать от стены. Ее колеса заскрипели по гладкому полу. Оттолкнув в сторону прикроватный столик, с которого все с грохотом посыпалось на пол, Джек протиснулся между изголовьем кровати и стеной и ногой освободил фиксаторы колес. Стиснув зубы, он с воинственным воплем оторвал кровать от стены вместе с проводами капельницы и, рыча от напряжения, направил к двери. Через несколько секунд Джек был уже в коридоре и изо всей силы катил кровать в сторону ярко освещенного медсестринского поста.

— Объявите «код»! — орал Джек, продолжая толкать кровать. На его пути возникла случайно оставленная тележка уборщицы, но Джек не обратил на нее никакого внимания. Тележка с грохотом опрокинулась на пол вместе со всем содержимым. Продолжая набирать скорость, Джек чуть не сшиб какого-то санитара. — Объявите «код»! — вновь заорал Джек. В дверях палат стали появляться встревоженные шумом медсестры, санитарки и даже пациенты.

Это было уже не первое, на моей памяти, заявление Антипатра против Рима.

Приближаясь к медсестринскому посту, Джек попытался приостановить кровать, но ему это не удалось. Кровать налетела на стойку. На пол попадали медицинские карты и ваза с букетом цветов. При ярком свете Джек увидел, насколько плохо выглядела Лори. Она была мертвенно-бледной и лежала совершенно неподвижно. Ее глаза с расширенными зрачками безучастно смотрели вверх.

Сорвав с себя мокрую куртку, Джек бросил ее на пол и подошел к Лори сбоку. Быстро убедившись в отсутствии дыхания и пульса, он взял Лори за подбородок и, зажав ей нос, припал ко рту. Несколько раз вдохнув в нее воздух, он стал делать непрямой массаж сердца. Через несколько секунд появились несколько медсестер. Одна из них принесла ручной респиратор и начала помогать Джеку. Другая прикатила баллон с кислородом и подсоединила его к респиратору.

Все по тем же извилистым улочкам мы спустились к набережной, на которой было многолюдно. Природа наградила Тир двумя естественными гаванями, на севере и на юге, и обе они были заполнены кораблями. На пристанях трудились моряки, купцы следили за рабами, разгружающими и загружающими корабли. Прибрежные таверны работали без устали, в том числе «Иглянка», располагавшаяся рядом с северной бухтой. Подальше от набережной находились мастерские красильщиков – на мощеных площадках, где мастеровые разворачивали для просушки влажную зеленую ткань. Если верить Антипатру, на ярком солнечном свете зеленый должен был постепенно превратиться в пурпурный.

— Объявили «код»? — крикнул Джек.

— Да, — ответила одна из медсестер.

— Где же они, черт побери?

– Как такое может быть? – спросил я. – Почти что волшебство.

— Еще и минуты не прошло с момента вызова.

— А-а-а, — стиснув зубы, хрипел Джек.

– Неужели? Да, наверное, волшебство. Но мы просто придем сюда позже, и ты сам увидишь, что это правда, – с улыбкой сказал он. – Так или иначе, сегодня ты увидишь волшебство в действии!

Он выдохся. Он молча проклинал себя за то, что, послушавшись Лори, оставил ее одну. Ему надо было, как он и намеревался, дежурить у двери ПНП. Глядя на Лори, он заметил, что цвет ее кожи слегка изменился — значит, их усилия были не напрасны.

— Как ее зрачки? — спросил Джек у медсестры.

Я искоса поглядел на него.

— Мало что изменилось.

Джек в отчаянии потряс головой.

– Учитель, о чем ты говоришь?

— Через сколько минут обычно появляется реанимационная группа? — крикнул он, продолжая делать массаж.

Если с Лори случилось то, что он предполагал, до появления реанимационной группы ее жизнь висела на волоске, и даже их вмешательство не гарантировало благополучного исхода. Он точно знал, что одних реанимационных действий в этой ситуации недостаточно.

– Вчера вечером, уложив тебя спать, я снова спустился на первый этаж и встретился с парнем, которого надеялся увидеть.

Словно услышав его мольбы, из открывшейся двери лифта с грохотом выкатилась тележка с реанимационным оборудованием. Вслед за ней выбежали четверо ординаторов — две женщины и двое мужчин. Группу возглавляла Кейтлин Берроуз, такая же молоденькая, как Ширли Мэйранд. Встретив ее на улице, Джек скорее принял бы ее за выпускницу школы, а не университета. Мужчины тоже выглядели молодо.

– Каким это парнем?

Один из ординаторов тут же подменил медсестру с ручным респиратором. Двое других занялись подключением электрокардиографа. Во всех их действиях чувствовалась отработанная слаженность.

– Человеком, который знаком с другим, ныне владеющим Книгами Тайного Знания. Мы встретимся с ним вечером, в «Иглянке».

— Что здесь произошло? — коротко спросила Кейтлин, проверяя зрачки Лори.

– И что тогда?