Флора прикоснулась к щеке дочери и сказала:

— Милая, это нетрудно. Загляни в свое сердце. Оно тебе сразу даст ответ. Но если хочешь моего совета, Айрис Синклер звучит совсем неплохо.

* * *

Джек опоздал на танцы. Народу собралось больше, чем он ожидал. На этот раз сюда стеклось едва ли не все англо-индийское сообщество. Вскоре ему стало ясно, почему так случилось. В этот вечер играли Джеффри Мэтью и его биг-бэнд, так что музыка ожидалась хорошая. Даже сейчас, когда они еще только настраивали свои инструменты, звук был отточенный.

Брайант припарковал мотоцикл под деревом, и тот мгновенно стал центром всеобщего внимания. Молодые люди, подростки присвистывали и влюбленно смотрели на машину.

— Можно посидеть? — спросил один из них.

Джек кивнул.

— Только не поцарапай! А то я приду перемолвиться парой слов с твоим отцом.

Паренек ухмыльнулся и поспешил взгромоздиться на кожаное сиденье. Пока он издавал звуки, долженствующие изображать заводящийся мотор, его товарищи обступили мотоцикл.

Сунув ключ в карман смокинга, Джек вошел в зал. Он знал, что на него смотрят многие: одни с подозрением, другие с вожделением, третьи — с завистью. Брайант к этому привык и обводил глазами помещение, ни на ком их не останавливая. Ему была нужна только она.

Он увидел ее прежде, чем Айрис заметила его.

Она выглядела сногсшибательно в своем простом платье, скрывающем миниатюрную фигурку, но подчеркивавшем гладкую кремовую кожу и грациозность шеи. Он вспомнил, как целовал эту шею, и опять почувствовал, как пульсирует под губами ее горло.

У Джека перехватило дыхание, когда она оглянулась и увидела его. Он заметил, что Айрис старается не выдавать волнения, сохранять невозмутимость, но между ними в ту же секунду возникло напряжение.

Ее внимание отвлекли припоздавшие знакомые и друзья. Джек бросил взгляд на часы. Без нескольких минут девять. У Неда осталось три часа и эти вот мгновения на то, чтобы сотворить чудо. В начале недели он очень уверенно заявил, что не позже чем к полуночи субботы завоюет ее руку. Джек так сильно в этом сомневался, что из благородства предоставил в его распоряжение всю неделю. Но вечер субботы настал, время «Ч» стремительно приближалось, терпеть или тянуть дольше Джек не собирался.

Он будет с Айрис… если она захочет. Нед, Уокеры и, конечно, его индийская служанка нисколько им не помешают.

— Не желаешь нацарапать что-нибудь на моей бальной карточке, Джек? — раздался голос.

— Извини меня, Шейла. Плечо все еще причиняет мне ужасную боль. Не обманывайся видом моего пиджака. Чтобы натянуть его, потребовались усилия нескольких человек и пачка болеутоляющего.

— Серьезно?

— Не получится у меня сегодня танцевать, — мягко произнес он, удивляясь, что взял на себя труд придать отказу такой убедительный и необидный вид.

— Так, значит, в следующий раз?

— Я буду первым в очереди.

Негромко засмеявшись, она отошла в поисках другого партнера. Джек искренне почувствовал некоторое сожаление. От одного танца он не умер бы.

Брайант опять посмотрел на часы. Без четырех девять. Он покачал головой. Может, просто подойти к ней, пригласить на танец или осведомиться, не желает ли она прогуляться? Но это вызовет пересуды.

Нет, Джек не станет так поступать. У него на глазах еще один молодой человек отверг Шейлу Холл. Брайант почувствовал укор совести. Элизабет сказала, что он из тех, кто только берет! Джек не хотел верить, что она права. Чертова девчонка! Он пошел через зал к Шейле.

— Я передумал, — начал Брайант на глазах щербатого Мелвина Фернандеса, который был достаточно неучтив, чтобы также отвергнуть Шейлу.

Мелвин начинал толстеть, и ему следовало поторопиться, пока эти симпатичные англо-индианки не начали, в свою очередь, отвергать его. Все свое внимание Джек сосредоточил на трепещущей Шейле, которая выглядела так, словно сделает сейчас реверанс… или упадет в обморок.

— Ты такая хорошенькая, что я не в силах упустить возможность покружиться с тобой в танце. — С этими словами он протянул руку, и она, почти не веря, что это не сон, подала ему свою. — Пошли. Мне нравится эта мелодия, — добавил Джек.

В следующее мгновение они уже летели по залу. Сияя улыбкой, девица то и дело находила взглядом кого-нибудь из подруг и истерически смеялась. Джек кружился в полную силу. Шейла тоже хорошо танцевала, и Брайанту это нравилось.

— Шейла, ты можешь найти себе кого-нибудь много лучше Мелвина Фернандеса. Чтобы я больше не видел, как ты приглашаешь кавалеров на танец. Пусть они подходят к тебе.

Она вспыхнула.

— Просто я тоже люблю эту мелодию, а некоторые ребята никогда ни с кем не танцуют. Вот я и подумала, что Мэл, может быть, мечтает о танце.

— Мечтает, говоришь? Поэтому ты и пригласила меня? — ухмыльнулся Джек.

— Нет! Тебя я пригласила на пари.

— Вот как?

— Это скорее был спор, но на деньги.

— Отлично! Теперь, значит, ты получишь выигрыш?

Такой поворот искренне развеселил Джека. Он подмигнул и завершил танец эффектным пируэтом, покрутив партнершу и затем наклонив ее назад. Чтобы окончательно потрясти подруг Шейлы, Брайант поклонился и поцеловал ей руку.

На обратном пути он бросил взгляд на Айрис. Та повела бровью и отвернулась. Чтобы вдохнуть свежего воздуха и посмотреть, что происходит с мотоциклом, Джек занял позицию у двери. Кроме всего прочего, отсюда было очень удобно и приятно наблюдать за Айрис.

У нее есть время до девяти, после чего начнутся медленные танцы. Джек пообещал себе, что тогда-то он и пригласит ее.

Осталось ждать тридцать одну секунду.

Дирижер оркестра постучал по микрофону и заявил:

— Леди и джентльмены, могу я попросить минуту вашего внимания?

Разговоры стали стихать, некоторые стучали по бокалам вилками, призывая к молчанию, которое постепенно и наступило.

— А теперь позвольте мне спросить, кто здесь прекрасная Айрис Уокер, только что из Лондона, возвратившаяся в лоно семьи и Золотых Полей, где все ее ждали и очень любят?

Поднялся шум. Уокеры озадаченно переглядывались.

— Ага, вот она. Не будете ли так любезны встать, юная леди?

Айрис, явно смущенная, поднялась, оглядываясь и гадая, что бы это значило. Глаза Джека сузились, он выпрямился.

— Итак, Айрис, у меня для вас специальное сообщение, — сказал дирижер.

Не понимая, что происходит, та легонько потрясла головой. Затаив дыхание, Джек поискал взглядом Синклера. Может, Нед здесь? Хотя говорят, что бедолага сегодня на службе.

— Леди и джентльмены, могу ли я вас попросить по моему сигналу громко и внятно посчитать от десяти в обратном порядке? Итак — десять!

Толпа послушно принялась считать. Айрис смеялась, глядя на родственников, которые тоже выкрикивали цифры, но не лучше других понимали почему и зачем. Так что же все это значит?

— Четыре… Три… Два… Один!

Когда прозвучало последнее слово, погасли огни в зале и в Марикуппаме, все светильники и фонари в Золотых Полях. Мир на мгновение погрузился во мрак, но тут же опять вспыхнул светом и красками.

Люди смеялись, аплодировали и веселились, возбужденно спрашивая друг друга, что это было.

— Успокойтесь, господа, — с улыбкой произнес дирижер оркестра. — Все это устроил Нед Синклер, как многие из вас знают, новый управляющий отделом электроснабжения и возлюбленный Айрис Уокер. — (Тут Джек замер.) — Айрис, Нед попросил меня кое-что передать вам. Мистер Синклер очень сожалеет, что не смог быть сегодня здесь, но это именно он погасил огни в Золотых Полях, потому что вы для него сияете ярче, чем все звезды на небе.

Все женщины в зале испустили восторженный вздох, а многие мужчины усмехнулись и покачали головами, оценив столь умный ход Синклера.

— Нед говорит, что это мигание в девять часов стало его способом сказать вам, что он любит вас всем сердцем. Если вы согласитесь сегодня выйти за него замуж, то это будет повторяться каждый вечер в то же время, всю его жизнь, чтобы все вокруг знали, как он вас любит.

На глазах у Джека зал словно взорвался. Уокеры повскакали, Айрис сдерживала слезы счастья, кто хлопал, кто свистел. Не было ни одной девушки, на глаза которой не навернулись бы слезы. От юных особ прямо-таки исходило свечение, выразительно говорящее о том, как невероятно повезло Айрис Уокер, что мужчина так романтически за ней ухаживает.

Джек почувствовал, что скрипит зубами. Этот звук эхом прокатывался в его голове, заглушая громовые аплодисменты. Смеясь и плача, Айрис вырвалась из объятий доброжелателей, засыпающих ее пожеланиями счастья, но взгляд девушки искал Джека и вскоре нашел его. Брайант смотрел на нее.

Улыбаясь и отвечая на поздравления, она приблизилась к нему и встала совсем рядом с дверью. Он привлек ее ближе, на порог, ради мгновения уединения, хотя и не знал, что сказать. По печальной улыбке, от которой на щеках у Айрис все равно появились ямочки, Брайант понял, что жребий уже брошен.

— Прости, Джек.

Это был самый неподходящий ответ на чувства, которые он в этот момент испытывал.

— Почему его любовь значит больше? — спросил Брайант.

— Потому что ты сильнее, — ответила она. — Он нуждается во мне. Ты — нет. Я пришла сегодня на танцы и все еще мучилась, не зная, что решить, но потом увидела, как ты танцуешь с Шейлой, как от твоих слов она смеется, краснеет. Мне стало ясно, что без женщины ты никогда не останешься. — Она покачала головой. — А у Неда, боюсь, есть только я.

— Значит, ты его жалеешь?

— Нет, я не то имела в виду. Я хотела сказать, что Нед во мне нуждается, поэтому он всегда будет рядом. Я хочу иметь детей, Джек, и быть с моей семьей. Здесь мой дом. Очень важно, что Нед любит мою семью. Англо-индусы всегда держатся вместе. Я знаю, что тебе это не подойдет, оттолкнет тебя.

— Откуда ты знаешь?..

— Знаю. — Она подняла руку, демонстрируя Джеку сапфир. — Теперь я обручена с Недом. Я выйду за него замуж. Я люблю этого человека и в то же время нахожусь на грани того, чтобы потерять его — из-за этого безумия с тобой. Благодаря сегодняшней выходке Неда я поняла, как сильно люблю его и чем рискую. Оставь нас, Джек. Сохрани наш секрет в тайне. Я прошу тебя и надеюсь, что в этом вопросе ты будешь джентльменом. Иди своей дорогой и не делай прощание еще труднее. Я могу отказаться от тебя, но только с твоей помощью.

Он было запротестовал, но она не дала ему договорить:

— Держись от меня подальше, Джек, прошу тебя. Если любишь, отпусти.

Ей казалось, что мучительный разговор длился очень долго, но она прошептала все это на одном дыхании. Подружки Айрис, желающие полюбоваться сапфировым кольцом и расцеловать ее, уже начали отталкивать Джека.

Он помедлил еще мгновение, не зная, что сказать. Тут Брайант окончательно понял, что Нед, благодаря своему потрясающему романтическому жесту, победил.

Джек развернулся и ушел.

38

Вскоре Брайант напился до умопомрачения. Ему было все равно, чем накачиваться, лишь бы содержание алкоголя в отраве было достаточным, чтобы быстро притупить чувства. Прикончив бутылку скотча, он отправил вслед за ним остатки джина и пару стаканов белого рома.

Коктейль сработал. Не прошло и часа после его дикого, со скрипом шин, возвращения домой, как он уже, заметно пошатываясь, бродил по комнатам, наталкиваясь на предметы обстановки и шикая сам на себя. Джек забыл, что дома нет никого, кроме Гангаи. Тот, не выходя из тени, молча и недовольно следил за передвижениями господина, намереваясь вмешаться только в том случае, если тот как-то себе навредит.

Сквозь мутный водоворот, который представляли собой его мысли, Джек все-таки заметил время: чуть больше полуночи. На него напал смех. Сначала он смеялся тихо, а потом все громче и громче, пока смех не превратился в безумный хохот одержимого.

Внезапно, к немалой тревоге Гангаи, Джек вскочил с кресла в гостиной, в которое совсем недавно рухнул. Неровной походкой пройдя по коридору, Брайант миновал крыльцо и вышел на веранду, где порылся в карманах и нашел то, что искал. Он издал победоносный вопль, пошатнулся, едва не упав с лестницы, и на мгновение пропал из поля зрения Гангаи. Через пару минут заурчал мотор — Джек на мотоцикле набирал скорость, не зная, что дворецкий у него за спиной размахивает руками и кричит. Брайант взял на себя важную миссию.

Гангаи смотрел ему вслед до тех пор, пока свет габаритных огней внезапно не исчез — Джек свернул налево и покатил по направлению к холму Фаннелла.

* * *

В доме Уокеров царило веселье, звучали поздравления. Задолго до того, как закончилась рабочая смена, Нед узнал, что его затея, которой предстояло навеки остаться под именем «девятичасовое мигание», сработала и он завоевал сердце Айрис Уокер.

Она бросилась к нему в объятия, как только увидела, что Синклер идет по дорожке к дому. На ней все еще был великолепный танцевальный наряд. Он никогда прежде не видел ее такой красивой, как сейчас, во мраке, с лицом, озаренным лишь лунным светом, когда она осыпала его поцелуями. В этих проявлениях нежности было что-то горячечное, словно Айрис старалась убедить себя в том, что все это на самом деле.

Ему было все равно, что ею двигает. Нед мог лишь упиваться зрелищем ее красоты, радуясь, что она счастлива, влюблена, что на пальце у нее его кольцо. Он изгнал из сердца все сомнения, для которых больше не было места. Айрис приняла его. Что бы ни произошло в тот день в Бангалоре, Нед никогда этого не узнает, да он и не хотел знать, потому что Айрис в его объятиях, с его кольцом на пальце, шепчет его имя.

Все остальное неважно.

На веранде расположилась большая семья, которая его тоже любит. Все улыбались. Даже Руперт припрыгал из своей комнаты, опираясь на костыль, которым учился управлять уцелевшей рукой.

— Что ж, полагаю, событие можно считать официальным, — произнес Уокер на веранде. — По моему мнению, сегодняшние танцы превратились в помолвку. Поздравляем нашу любимую Айрис и ее прекрасного жениха Эдварда Синклера.

Все захлопали, зазвучали поздравления. Нед даже не покраснел. Он был слишком счастлив, переполнен чувствами, чтобы испытывать смущение.

Когда все двинулись в дом, Уокер на ходу отдавал распоряжения о напитках и закусках.

Нед на мгновение удержал Айрис и спросил:

— Я слышал, там был Джек, да?

Она кивнула.

— Как он себя повел?

— Спокойно. Согласился, — сказала она.

— Брайант говорил мне, что примет твое решение.

— Ты с ним разговаривал?

— Да. Мы решили предоставить выбор тебе.

— Ты беседовал с ним и не сердишься? Что он сказал?

— То, что я и думал. Я, по его мнению, не могу дать тебе той жизни, которую ты заслуживаешь. Возможно, в этом он прав.

— Нед!..

— Айрис, он может дать тебе больше в материальном плане, но я знаю, что эмоционально, духовно, физически… никто никогда не будет любить и поддерживать тебя так, как я.

— Знаю, Нед, знаю. Решение не было трудным.

У Синклера не хватило мужества сказать, что эта фраза подтверждает тот факт, что сомнения все-таки были.

Вместо этого он с облегчением улыбнулся.

— Я рад. Надеюсь, «мигание» было для тебя достаточно романтичным.

Она в ответ улыбнулась, и ямочки у нее на щеках выявились еще отчетливее. Нед сказал себе, что ее любовь к нему очевидна.

— Очень театрально! — Она слегка шлепнула его по руке. — Все девушки умирают от зависти. — Внезапно лицо Айрис исказилось, она стала хватать ртом воздух. — Ой, Нед, прости меня. — С этими словами девушка бросилась в кусты.

У нее начались позывы на рвоту.

— Айрис, как ты себя чувствуешь? — Встревоженный Синклер взял ее за плечи.

Она вздохнула, провела дрожащей рукой по лбу и сказала:

— Мне так жаль. Дай мне, пожалуйста, твой носовой платок.

Он дал, Айрис промокнула губы и вытерла лицо.

— Что с тобой?

— Это уже второй раз. — Она покачала головой. — Кажется, я заболеваю.

— У тебя температура? Может, поговорим с твоим отцом?

— Нет-нет. Пожалуйста. Пойдем. У них праздничное настроение. Давай не будем его портить. Мне уже лучше. Все прошло. Знаешь, наверное, это от нервов. Этот месяц мне нелегко дался.

— Знаю, моя дорогая. Я соблюдал дистанцию, но…

— Ш-ш! — Она приложила пальцы к его губам. — Давай не будем об этом.

— Почему?

В ответ Айрис привлекла его к себе и обняла.

— Давай не будем ждать, Нед.

— О чем ты?

— О том, что не надо откладывать свадьбу. Я не хочу долгой, растянутой помолвки. Сегодня мы обручились. Давай поженимся на Рождество.

— Но ведь до Рождества меньше четырех недель! — предостерег он, опешив от такого пыла, но восторгаясь в глубине души. — Айрис, я женился бы хоть завтра, но думаю о тебе, о твоей семье. Невестам ведь всегда надо так много времени!

— Только не мне. Давай поженимся до начала праздников, и тогда отмечать Рождество мы будем уже как мистер и миссис Синклер.

— Если ты этого хочешь, да будет так. — Он осыпал ее руки поцелуями. — Я договорюсь в церкви Святого Майкла на эту дату. Уверен, там нет очереди!

Они рассмеялись.

— Пойдемте, голубки, — послышался голос Джима. — Папа разыскал какую-то древнюю бутылку шампанского, которую собирается открыть. Он хочет, чтобы все выпили за ваше здоровье.

* * *

Выписывая кренделя, Джек въехал на дорожку, ведущую к дому Уокеров. Он едва ли заметил, что мотоцикл завалился набок, когда Брайант попытался сбить стойку, но промахнулся.

Свет пылал во всех окнах. В одном он увидел Неда рядом с Айрис. Они прямо светились от счастья. Все семейство было в сборе, каждый держал в руках полный бокал.

— За Айрис и Неда! — провозгласил Гарольд Уокер.

— За Айрис и Неда! — громко повторили все и подняли бокалы.

Брайант постоял, покачиваясь, понаблюдал, как члены семьи церемонно пригубливали бокалы. Затем Айрис с Недом, глядя друг на друга, как два влюбленных кролика, сделали то же самое. У Джека желчь подкатила к горлу. Он давно уже был без смокинга, в рубашке и модных брюках. Сорочка с одного бока выбилась наружу, а галстук-бабочка хлопал его по шее, поскольку попытка снять эту штуку не увенчалась успехом. Брайант сумел лишь расслабить ее.

Он крикнул в окно:

— Нед Синклер!

Не услышать этого было невозможно, и вся семья замерла на месте. Нед потупился, извинился и вышел.

Джек ждал. Он немного протрезвел и теперь мог понять, что очень-очень пьян.

На крыльце появился Синклер.

— Привет, Джек.

— А, победитель явился!

Айрис тоже вышла. Брайант не был уверен, но ему показалось, что Нед попросил ее оставаться на месте, а сам двинулся вниз по ступенькам.

— Ты пьян.

— Чин-чин! — воскликнул Джек и рыгнул.

— Джек, тебе не следовало приходить.

— Привет, Айрис, предательница! Будь осторожен, Нед, с этой искусительницей. У нее в сердце вероломство.

— Поосторожнее, Джек. Ты говоришь о моей невесте, и я прошу тебя проявлять уважение.

— Уважение? — повторил Джек. — Что вы можете знать про… это самое, когда оба лжете друг другу?.. — Он попытался подавить отрыжку, но не смог этого сделать, поглядел в окно и заметил, что число гостей увеличилось. — Вам всем надо это услышать. Эй, Айрис! Говорил ли тебе Нед когда-нибудь о человеке по имени Брент, который использовал его дружка, и в отнест… в омест… — Нужное слово не приходило ему на ум. — Одним словом, Брент умер, Айрис. Как удобно, правда?

— Прекрати, Джек, — тихо предупредил Нед.

Брайант посмотрел на своего старого друга. Качаясь, он был противен сам себе за то, что дал такую слабину из-за женщины.

— Ты дал слово, — вполголоса продолжал Синклер. — Мы предоставили выбор ей. Она предпочла меня. Теперь уходи, возвращайся в Корнуэлл и купи себе на отцовские деньги жену.

Никто этого не ожидал. Даже сам Джек удивился, глядя на свой кулак, недоумевая по поводу того, почему Нед вдруг оказался на земле с окровавленным лицом. Послышались крики. Джим, слуги, Айрис и, кажется, еще пара сестер навалились на незваного гостя и оттащили его в сторону.

Появился Уокер. Лицо у него было суровое.

— По-моему, ты излил душу, Джек. Отправляйся домой и проспись.

— Иди, Джек, — процедил сквозь зубы Джим. — Конец игре.

Брайант как во сне смотрел на Неда, хватающегося за челюсть. Его голова лежала на коленях Айрис. Она плакала, а Синклер залил кровью все ее чудесное платье. Глазами, полными мольбы, девушка смотрела на него.

— Уходи, Джек, и оставь нашу семью в покое.

— Айрис! — начал он, раскаиваясь в своем гневе, сожалея, что напился, страдая оттого, что потерял не только любимую, которая ушла к Неду, но и его самого, единственного друга, который у него был в жизни.

Но Айрис отвела взгляд, а заговорил ее отец:

— Я должен осмотреть Неда. Джим, проводи Джека до ворот, пожалуйста, и помоги ему с мотоциклом. Хотя его плечо еще не вполне зажило, и ему, наверное, не стоит сегодня ехать самому. Утром он может прислать кого-нибудь за мотоциклом.

Все засуетились, помогая Неду встать, и гуськом направились в дом.

Джеку оставалось лишь смотреть на все это мутными глазами.

— Я не хотел никого обидеть…

— Но обидел. Хватит, Джек. Тебе здесь правда не место, — добродушно, но твердо заметил Джим.

Брайант сбросил с себя его руки и заявил:

— Не прикасайся ко мне.

— Хорошо-хорошо. — Джим попятился, не опуская рук. — Но тебе надо уйти.

Джек предпринял попытку поднять с земли мотоцикл.

— Не думаю, что тебе сегодня стоит садиться за руль.

— Да мне плевать, что ты думаешь! — Брайант оскалился и наконец-то перекинул ногу через сиденье.

Машина завелась мгновенно. Для закрепления эффекта он наградил Джима еще одним тяжелым взглядом и скрылся во мраке ночи, чуть рассеиваемом лишь неярким светом фары.

Почти во всех домах к этому часу уже спали, погасив свет, что лишало Брайанта ориентиров. Но вместо того, чтобы ехать осторожно, он подбавил газу. Джек был почти дома, на углу, дорога от которого вела к вершине холма.

Он уже совсем плохо соображал, что делает. Мотоцикл забуксовал, потом накренился и стал падать вбок, одновременно скользя к обочине. Но первым в канаву свалился Джек, а уже на него рухнул мотоцикл.

Чуть раньше Гангаи видел, как хозяин приближается на высокой скорости. Джек не заметил его, проехав на ревущем мотоцикле мимо. Затем дворецкий услышал в отдалении визг шин и тяжелые звуки падения. Задолго до того, как он нашел Джека, умолкнувшие на время сверчки возобновили свою песню.

* * *

Придя в сознание, Брайант едва сумел открыть глаза и понятия не имел, где находится. Он слегка пошевелил головой, в результате все содержимое желудка подступило ему к горлу как следствие боли в шее, вызванной этим движением, или из-за похмелья.

Кто-то находился рядом и оказался достаточно предусмотрителен, чтобы предупредить извержение. Затем лицо ему вытерли, а лоб охладили куском влажной фланели. Все у него ныло. В голове словно стучал молот, бок горел, а в плече будто опять что-то сместилось.

Если когда-либо в жизни он был близок к слезам, то именно в эти мгновения, когда на память живо пришли события вечера и ночи. Он попытался заговорить, но вместо разборчивых слов получилось какое-то скрипение, хотел сесть, но его пронзила боль.

Через некоторое время Джек пришел в чувство и понял, что был без сознания.

— Вам лучше не шевелиться, — произнес голос, показавшийся ему знакомым, но он все же не мог точно сказать, кому тот принадлежит.

— Где? — выдавил Брайант.

— Вы дома.

Он попробовал сглотнуть. Горло пересохло.

— Кто это?

— Канакаммал, сэр. Гангаи настаивал, чтобы я пришла. Если желаете, я могу уйти.

— Нет. Останься.

Она промолчала.

Прошли часы, может быть, даже сутки, в течение которых он засыпал и просыпался, находясь почти без движения, но все время ощущая утешительное присутствие. Девушка хранила молчание, неподвижная, как изображение на картине, пока не возникала необходимость подать ему воды или утереть губы.

Она задернула занавески, поэтому он не имел представления о времени, но в какой-то момент — наверное, это было уже на следующий день — почувствовал, что в голове у него прояснилось.

— Как долго я?..

— Сейчас понедельник.

Почти два дня. Работа.

Канакаммал словно прочла его мысли.

— Доктор Уокер поговорил с вашим начальником. Тот сказал, чтобы вы взяли пару недель отпуска — они вам все равно должны.

— Уокер?

— Мы должны были кого-то позвать.

— Что со мной?

— Ушиб головы. Сотрясение мозга. Сбоку у вас большая ссадина, и надо регулярно менять повязку.

— Моя рука?

— Просто открылась старая рана.

Джек кивнул, ненавидя себя, весь мир и в особенности Канакаммал за то, что она нашла в себе силы простить его, когда он этого вовсе не заслуживает. В последовавшие за этим долгие дни и еще более затяжные ночи он пребывал в мрачном настроении.

Канакаммал иногда дремала в кресле напротив. Временами она исчезала, и тогда из кухни приносились волны соблазнительных запахов. Джек не очень-то был расположен это признавать, однако все же понимал, что если бы не Канакаммал, то его выздоровление было бы отнюдь не таким быстрым.

Чтобы ежедневно наблюдать за состоянием Брайанта, Уокер прислал своего молодого коллегу, который вскоре объявил, что пациент пошел на поправку. В числе рекомендаций были отдых, обильное питье, солнечные ванны в области спины и нетрудные физические упражнения. Через неделю Джек уже опять был на ногах. Говорил он немного, но выполнял все, что от него требовалось, чтобы полностью поправиться. Час в день Брайант проводил за письменным столом, отдавая распоряжения по поводу магазина и нового дома, так что в итоге работа кипела и там. Он решил, что магазину лучше всего быть универсальным. Учитывая расположение здания на вершине холма, было бы логично назвать заведение «Фаннелл».

Он научился опустошать ум, изгнал все мысли насчет того, что коллеги могут подумать по поводу его поведения в пьяном виде и последующего несчастного случая, исключил все нежелательные мысли об Айрис и Неде. Если образ кого-либо из них грозил привлечь его внимание, он отвлекался, раскладывая пасьянс или делая что-нибудь по дому. Джек старался дать себе время, необходимое для того, чтобы полностью дистанцироваться от воспоминаний о том ужасном субботнем вечере, в особенности же стереть воспоминания о том, как он двигался внутри Айрис, целовал, хотел ее.

Но разумеется, полностью закрыться от людей было невозможно. Однажды, когда молодой медик был на срочном вызове, навестить больного явился Гарольд Уокер. С Джеком он вел себя сугубо по-деловому, разговор шел только о ранениях Брайанта.

— Мне кажется, вы сейчас уже в достаточно хорошем состоянии, чтобы полностью вернуться к работе, Джек. Уверен, вы можете выполнять свои обязанности в машинном зале.

— Благодарю вас, — ответил тот.

— Что ж, всего доброго. Мне больше нет необходимости вас навещать. — С этими словами Гарольд двинулся к выходу.

Джек, рука которого для пущей безопасности все еще находилась на перевязи, вышел проводить его на веранду.

— Доктор Уокер?

Старик обернулся.

— Я хотел бы извиниться за свое поведение.

— Думаю, для всех будет лучше, если мы больше не станем об этом вспоминать. Наша семья желает забыть об этом.

— Разумеется, но, видите ли, я не могу забыть, а потому хотел бы, чтобы вы знали, что я действительно раскаиваюсь в своем безобразном поведении. — Он слабо, невесело улыбнулся. — Более того, со всей честностью могу сказать, что я очень жалею о том, что познакомился с вашей дочерью, сэр. Она пробила у меня в сердце темную дыру. — Он не собирался этого говорить, но было уже поздно, слова выскочили.

Уокер изучающе посмотрел на него.

— Джек, совсем недавно вы спасли жизнь моего любимого сына, за что наша семья перед вами в неоплатном долгу. Но мне не кажется, что мы — и менее всех моя дочь — обязаны теперь пожизненно демонстрировать вам свою благодарность. Что сделано, то сделано. Вы действовали как герой. В результате вы оба выжили и смогли обо всем рассказать.

Джек кивнул.

— Моя дочь скоро должна выйти замуж за Эдварда Синклера. Если на то пошло, очень скоро. Они предпочли короткую помолвку, о чем я очень жалею, поскольку это лишает мою жену удовольствия побаловать дочь во время подготовки к свадьбе. Они должны были бы в полной мере насладиться этим. Тем не менее решение принято, и свадьба состоится через две недели. У меня возникло отчетливое ощущение, что эта прекрасная молодая пара вынуждена поступить так. Причина, по которой я говорю это вам, Джек, заключается в том, что достаточно на них взглянуть, чтобы увидеть их взаимную преданность. Я хочу, чтобы вы не омрачали своим присутствием наш семейный праздник и не создавали Айрис и Неду дополнительных проблем. Это ясно?

Джек не сдержался, ощетинился и спросил:

— Или что?

— Или вы будете иметь дело со мной, сэр! Не знаю, чего вы добивались, раскапывая этот старый случай с мистером Брентом из Рангуна. Но все поняли, что, по вашему мнению, Нед должен за что-то ответить. Меня это не интересует. Говоря откровенно, все в прошлом, сколько ни копайся, того человека к жизни все равно не вернешь. Но можете смело поставить свою последнюю рупию на то, что я кое-что предприму, если вы будете упорствовать в своем желании привлечь внимание к этому событию.

— В самом деле? И что же?

— Вы, может быть, забыли, что Сабу служит у меня уже много лет. Он был с нами, когда родился наш первый ребенок, надеюсь, первого нашего внука мы тоже обнимем при нем. То, что произошло между вами и Сабу, — ваше дело… но также и мое, поскольку оно приключилось в моем доме, а слуга должен быть верен мне. Я знаю, что он солгал, чтобы спасти вас, о вашем визите в дом, несмотря на то что в разговоре с полицией вы изобразили события иначе. Я предпочел все эти годы молчать, поскольку не видел смысла мутить воду, если полиция решила, что все чисто, и еще потому, что с Неда все подозрения были сняты. Но если вы опять вздумаете создавать проблемы для этого прекрасного молодого человека, то я подниму старый случай. На этот раз прозвучит ваше имя. — Голос Уокера упал до яростного хрипа, а лицо побагровело. — Держитесь как можно дальше от моей Айрис и ее будущего мужа, Джек Брайант.

Он повернулся, сел в машину и отъехал, не взглянув в сторону Джека, который словно примерз к веранде. Все его физические недомогания отступили перед дикой яростью.

39

Пытаясь отвлечься от эмоционального смятения, Джек погрузился в работу и в течение следующей недели демонстрировал такое усердие и квалификацию, что управляющий шахтой упомянул об этом в докладе, отправленном в главный офис. Все сходились во мнении, что в назначении его старшим инженером содержался элемент риска. Джек хотел, чтобы все удостоверились, что оно того стоило.

Его дневная работа постепенно вошла в свое русло, зато ночи тянулись уныло, и его настроение колебалось между мрачной яростью и отчаянием.

Все это время Канакаммал неизменно была рядом. Чаще всего она молчала, лишь передвигалась по дому подобно видению и не спала ночами, приглядывая за ним. Девушка готовила кушанья, к которым он едва притрагивался, приносила чай и кофе, которые остывали, и убирала за ним, когда Брайант, измученный бессонницей, сбрасывал наконец одежду и ложился в кровать, на свежее белье, только что постеленное ею. В комнате вновь появились цветы, опять пахло сандаловым маслом, хотя Джеку не удавалось обнаружить источник этого аромата.

За все это время Брайант ни разу не видел Айрис или Неда, ограничив свои передвижения Марикуппамом. Он лишь время от времени посещал магазин на холме, чтобы проверить, как идут работы. Пил Джек только дома… в одиночестве.

Двенадцатого декабря в Золотых Полях стали появляться рождественские украшения. Каждая шахта ставила гигантскую ель с массивными огнями. Джек проследил, чтобы его люди вложили свою лепту в украшение ели у Топ-Риф, чтобы семьи работников шахты могли повеселиться, но только благодаря Канакаммал дом самого Брайанта, в котором царило унылое настроение, снаружи выглядел таким же нарядным, как и его соседи.

Дни ползли один за другим, звучали гимны, шахты приступили к подготовке к рождественским празднованиям, самой радостной части года в Золотых Полях. При мысли о приближающемся веселье Джека бросало в дрожь. Каждый вечер, когда крыши города окрашивались цветами заката, он думал о том, что до свадьбы осталось еще на день меньше.

В тот день, когда Уокер сказал ему, что Айрис и Нед поженятся, решимость Брайанта поколебалась. Дело лишь усугубилось тем, что следующие два дня были выходными и он мог вдосталь подумать о счастливой паре. В своем саморазрушении Джек дошел до того, что его даже посещали мысли явиться посмотреть, как все будет происходить.

Пил он, однако, сравнительно умеренно и не сомневался в том, что Канакаммал пригрозила Гангаи чем-то худшим, чем смерть, потому что тот не спешил восстанавливать запасы алкоголя.

— Гангаи! Ты принес джин?

— Я… я принесу завтра, сэр.

— Нет, сегодня. Отправляйся в Робертсонпет, купи мне по бутылке джина и скотча и не придумывай оправданий, почему ты их не принес. — Он отсчитал купюры. — Вот. Если будет сдача, оставь себе на бутылку араки.

Гангаи заулыбался и поспешил на велосипеде за джином. Через несколько минут явилась Канакаммал с тарелкой лукового бхали.

— Подать вам сегодня ужин раньше, мистер Брайант?

— Пожалуй, сначала схожу прогуляюсь.

— Если вы еще не поднимались на холм, сэр, то знайте, что там очень красиво. С вершины открывается чудесный вид.

Джек внутренне улыбнулся. Ее настойчивость вызывала в нем восхищение. Как и Гангаи, она целыми днями не сводила с него глаз, отслеживая любые изменения в его стойко-угнетенном состоянии. Теперь девушка поняла, что момент настал, и надеялась помешать ему оказаться сегодня в окрестностях церкви Святого Михаила.

— Я ненадолго, — нарочито легкомысленно произнес он, безуспешно пытаясь затянуться.

Она не мигая наблюдала, как он выплевывает дым и подергивается под ее строгим взглядом.

— Я вижу тебя насквозь, Элизабет, знаю, о чем ты думаешь. К сожалению, спасти меня от себя самого ты не можешь. Это никому не под силу. — Джек бросил сигарету, погасил окурок каблуком и опять взглянул на нее. — Почему ты еще не замужем? — Когда она не ответила, он покачал головой и заметил: — Местные мужчины, наверное, с радостью отправили бы такую женщину, как ты, просить милостыню.

— Я не стану просить милостыню ради любого мужчины, сэр.

— Кто бы сомневался. — Брайант удрученно вздохнул. — Но я сказал это как комплимент. Ты действительно очень необычная девушка, и Нед прав. Я принимал тебя и все, что ты делаешь, без благодарности. Так что позволь мне сказать это, пока я еще не напился. Я рад, что ты вернулась и находишься здесь.

— Я тоже рада, сэр. Мне не нравится обслуживать покупателей в магазине отца.

— Почему?

— Они разговаривают со мной свысока. Особенно полукровки. Для них я всегда только служанка.

Услышав использованный ею оскорбительный термин, Джек добродушно крякнул и поинтересовался:

— Ты не любишь англо-индианок?

— Я не люблю всех, кто думает, что они лучше меня. Моя кровь красная, такая же, как и у них. Девять месяцев назад в больнице открыли станцию переливания крови. Мой отец был первым в очереди сдавать кровь, я — следующей. Можно не сомневаться, что, когда дело доходит до спасения жизни драгоценного сына или дочери, никто уже не думает о том, чью кровь им перельют, и индийская их вполне устроит. — Девушка говорила негромко и внешне спокойно, но Джек ощутил ее гнев.

— Поэтому ты не хочешь больше работать в магазине?

— Может быть, я открою собственный магазин, сэр. Тогда никто не будет смотреть на меня свысока.

— Молодец.

— Пойду приготовлю вам поесть. — Она исчезла.

Джек попытался подложить руку под голову, но плечо запротестовало так бурно, что это напомнило ему о тех минутах на веранде, когда Айрис сумела прогнать всю его боль.

Айрис.

Сегодня она выйдет замуж. Вечером ляжет спать в одну постель с Недом. При мысли об этом Брайант заскрипел зубами. В его воображении возникла праздничная суета, хлопоты по украшению церкви, подготовке к венчанию — можно не сомневаться, в Ургаум-Холле. Куда Нед поедет с ней на медовый месяц? Какое путешествие он может себе позволить?

Сам Джек отвез бы ее в Шринагар, в летнюю столицу Кашмира, о которой ему рассказывал Генри, в один из тех величественных плавучих домов, когда-то принадлежащих махарадже, на спокойном и прозрачном как кристалл озере Дал. Они задернули бы занавески, и он любил бы ее медленно, нежно. Возникший образ был таким живым, что Брайант едва не застонал. К реальности его вернул отдаленный колокольный звон. В субботу он может означать только одно — свадьбу.

Не зная, что делать, Джек встал, автоматически вышел из сада и пошел… вниз по холму, к главной дороге в Полях, которая приведет его в Ургаум.

* * *

Айрис в одном белье смотрела на себя в зеркало. Сзади стояла мать с маленьким горшочком в руке.

— Неужели ты правда это сделаешь? — со смехом спросила Айрис.

— Моя мама и бабушка сделали для меня то же самое, — отвечала Флора. — Это традиция. Поэтому я хранила эту чудесную пудру, которую папа привез из Англии именно для такого случая. Это весенняя фиалка, Айрис. — Она рассмеялась. — Знаю, кажется, что в этом есть какое-то противоречие, но фиалковый аромат — один из самых нежных, и он тебе подходит. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. — Айрис улыбнулась.

— Но ведь тебя тошнило.

— Всего лишь нервы, не более того.

— Напряженная подготовка к свадьбе тебя переутомила.

— Просто мне не хочется дополнительных конфликтов с Джеком, — пожала плечами Айрис.

— У него нет никаких прав!