— Мне интересна ваша точка зрения. Я за нее заплатил.

В конце 80-х — начале 90-х годов в Москве в преступном мире произошла перестройка. Если до этого периода главенствующую роль здесь играли профессиональные преступники — так называемые воры в законе, или, иными словами, законники, — то с начала перестройки в обществе и успешного развития коммерции — кооперативного движения — происходит и перегруппировка среди руководителей столичной преступности.

— Если Тому предъявят обвинение в этой ужасном преступлении, — произнес Клейн, подражая акценту Джеймса К Ши, — они потерпят позорное поражение на поле битвы. — Слова прозвучали словно из уст комика Мори Стритора, великолепно пародировавшего Ши. Клейн недовольно покачал головой. — Я разгромлю их. Однако если обвинений так и не предъявят, нападки продолжатся, пока им не наскучит. Рано или поздно им надоест, возможно, после ноябрьских выборов, и о деле просто забудут. Никто и не заметит поражения.

Появляются так называемые авторитеты — «некоронованные» главари группировок. Раньше «авторитетами» называли воров, наиболее приближенных к законникам. В новом же понимании слово «авторитет» — это лидер группировки, сам создавший себе репутацию в преступном мире, а не выбранный, скажем, законниками.

— Потому что память народа коротка, как у маразматической собаки.

Клейн улыбнулся.

К моменту появления многочисленных группировок, естественно, возрастает и количество их лидеров. В конечном итоге все это приводит к появлению так называемых авторитетов. Нельзя отрицать, что роль воров в законе в значительной степени снижается. Напротив, многие группировки и структуры имеют воров в законе в качестве консультантов и третейских судей для разборок с другими группировками.

— Я слышал это сравнение от Тома. Верно подмечено.

— Какое право имеют власти запрещать Тому выезжать?

Авторитеты принципиально отличаются от воров в законе по статусу. Большинство из них категорически отрицает воровские понятия и традиции уголовного мира.

— За пределы пяти районов Нью-Йорка? — уточнил Сид. — Никакого.

— И что будет, если я пошлю его по делам за город?

— По делам куда?

Надо сказать, что есть несколько причин такой позиции. Некоторые из них просто не признаны среди законников — да они и сами не особенно стремятся к такому признанию, другие считают, что они выполняют еще и функции бизнесменов, предпринимателей, а для контакта с политиками, с другими бизнесменами, с представителями иностранных фирм им ни в коем случае нельзя иметь воровское звание, которое может стать для них компроматом.

Во-первых, встретиться с Джеком Вольцем в Лос-Анджелесе. Майкл должен доверять Джонни и его людям, чтобы поставить бизнес на ноги, но проект требовал участия Тома. Во-вторых, навестить Пэта Гиэри, сенатора Невады и их старого друга, который соперничает с Джимми Ши на предварительных выборах. Прославленный кандидат завоевал расположение избирателей на юге и на горном западе, а также среди консервативных элементов партии. Кампания преследовала целью не победу, а психологическое давление на Ши.

— Какая разница куда?

— Действительно, это неважно. Вы вольны делать, что вам угодно. Ничего не произойдет.

Конечно, нельзя отрицать, что среди авторитетов существует немногочисленная группа тех, кто стремится стать ворами в законе, но в силу определенных обстоятельств — отсутствия поручительства, или воровского стажа (как правило, имеется в виду отсидка на зоне), или по каким-то другим причинам — не могут пока добиться воровского звания. Поэтому авторитеты — некоронованные лидеры группировок и сообществ — должны иметь достаточно влиятельное положение в современном преступном мире.

— Ничего?

— Никаких претензий со стороны закона, — пояснил Клейн. — Однако, полагаю, за Томом будут следить. Учитывая проявленный Министерством юстиции интерес, бьюсь об заклад, задание возложат на агентов ФБР.

Нельзя не отметить, что авторитеты по многим позициям значительно превосходят тех же воров в законе. К тому же новые авторитеты появляются из благополучной среды.

— Вы ведь не чувствуете, как ляжет масть, — напомнил Майкл.

— Да, это так, — согласился Клейн, — но в подобных вещах считайте меня пророком.

Так, например, по сведениям из правоохранительных органов, на сегодняшний день лидером коптевской группировки является Сергей Зимин, который в недалеком прошлом был офицером Российской армии, воевавшим в Афганистане.

У меня есть собственный самолет. Я умею управлять им, это мое хобби. Если мы с Томом полетим вместе, я за штурвалом…

— Хотите провести воздушный маневр и скрыться от ФБР?

Другим клиентом, которого правоохранительные органы относят к лидерам измайловско-гольяновской группировки, является Олег Липкин — в свое время он проходил по делу об убийстве депутата Скорочкина. Он также был офицером Российской армии.

— Вы насмотрелись военных фильмов, — отметил Майкл.

— Полеты ведь необходимо согласовывать?

Многие авторитеты, с которыми мне приходилось общаться, в недалеком прошлом были комсомольскими работниками. Многие работали на должностях руководителей коммерческих фирм. Но, пожалуй, самый большой удельный вес среди сегодняшних авторитетов имеют выходцы из профессиональных спортивных организаций, то есть бывшие спортсмены.

— Если я взлетаю с частной полосы в личном самолете, кто узнает о пассажирах? Что может сделать ФБР? Подняться за мной в воздух, сесть на хвост и приземлиться на частную полосу? Это законно?

— А вы как думаете?

— Я думаю, мне надоело слышать от вас вопросы, когда хочу получать ответы.

Надо сказать, что сила сегодняшних авторитетов заключается в двух факторах — это прежде всего умственное развитие, то есть это люди, имеющие достаточно большой умственный потенциал, определенные связи в коммерческом и политическом мире, а также в правоохранительных органах, которые могут на сегодняшний день сплотить вокруг себя определенную группировку, и, конечно, фактор силы.

Клейн пожал плечами.

— Извините. Если вам нужно личное мнение, спросите таксиста или судью. Я зарабатываю на жизнь двумя вещами: задаю вопросы и возражаю.

У меня были частые встречи, скажем, с солнцевскими, которые постоянно подчеркивали, что они не являются преступниками, что они не бандиты, они далеки от криминала.

— Я уж подумал, вы скажете, делаю две вещи — пью кровь и целую зад, — отметил Майкл.

Клейн рассмеялся.

Действительно, мне приходилось консультировать их по вопросам, связанным с их коммерческой деятельностью. Они негативно относятся к криминалу. Конечно, нельзя сказать, что при наличии определенной ситуации эти люди не исключают возможности обратиться к тем преступным методам, к которым они привыкли прибегать для решения любых проблем.

— И это тоже.

— Получается уже четыре.

Но они уже перестали быть преступниками в прямом смысле слова, они уже стали «новыми русскими», то есть в большей степени бизнесменами.

— Они все переплетаются.

— Так какова ваша позиция?

Подали еду.

Появление авторитетов новой формации, безусловно, отразилось и на положении воров в законе. У них произошел определенный раскол. Часть воров-законников отказалась от так называемых воровских обычаев и традиций — не иметь семьи, имущества, каких-то иных благ. Многие из них стали наполовину коммерсантами, хотя при этом и сохранили свои воровские звания.

— Не быть наивным — вот моя позиция, — поделился Сид, когда они снова остались одни. — Федералы хотят не засудить вас, а уничтожить. При таких обстоятельствах их меньше всего будет беспокоить, законны ли их действия. — Клейн указал на свою тарелку. — Ноаки?

Между тем существенное отличие между авторитетами и ворами в законе наблюдается в их психологии. Если ворам в законе, особенно молодому поколению, свойственно, как говорится, налаживание и поддерживание связей именно с представителями криминального мира, то есть с теми же ворами в законе, и обычно они живут по принципу «кого знаешь, с кем сидел», то у авторитетов совершенно другой принцип — жить, по возможности не нарушая законы, и иметь связи среди политиков, государственных деятелей, среди крупных банкиров и бизнесменов, среди верхушки правоохранительных органов и депутатов.

Одно время авторитетам было очень модно иметь корочки «помощник депутата». Тогда, в 94 — 96-м годах, считалось, что эти корочки придают им какой-то официальный статус.

Глава 18

Но на самом деле представители уголовного розыска или РУОПа, видя корочку «помощник депутата», сразу говорили: «А, это криминалитет!»

В первый теплый день весны Франческа Корлеоне Ван Арсдейл, пребывая в трепете, что было ее обычным состоянием, готовила ужин с тетушкой. Кэти уехала вести уроки. Через распахнутые кухонные окна Франческа видела и слышала сыновей Конни, Виктора и малыша Майка. Они гоняли мяч вместе с ее сыном Санни, которому недавно исполнилось шесть. Виктор, как всегда, взял с собой радио, и по двору разносилась новая песня «The Beatles» «She loves you». He хватало только дочерей Хейгена, Кристины и Джианны, которые гуляли, пока их не позовут накрывать на стол. Теперь девочки уехали с матерью во Флориду. Мужчины находились наверху.

Другим увлечением авторитетов, безусловно, является спонсорство и связи со звездами эстрады. Я много раз слышал, как на встречах многие авторитеты говорили, что они знакомы с теми или иными звездами эстрады. Часто я сам видел их в обществе этих людей. Особенно часто это бывает на отдыхе или на концертах и фестивалях.

«В доме на дереве», как называла это место Кэти у них за спиной. Она в шутку говорила Франческе, что подарит им на Рождество табличку «Дамам вход воспрещен». Это не совсем соответствовало правде, поскольку Рита Дюваль последнее время часто наведывалась к Майклу. Постройка походила на воплощение мальчишеской фантазии: принц стал королем, переехал на остров и воздвиг крепость наверху высокой скалы, довершив ее садом — копией излюбленного сада отца, прежнего короля. Строго говоря, садом занималась тетя Конни. Однако ее задача ограничивалась тем, чтобы воссоздать созданное отцом внутри созданного братом. Мужчинам позволено наслаждаться тоской по прошлому, живя в мечтах о будущем. Женщины хотели бы того же, но их дни порабощены настоящим. И какое оно, это настоящее? Великий век Американского Мальчишки с так и не повзрослевшим, самоуверенным президентом, который продолжал играть в детские игры (тачбол и пускание лодок по реке) и окрылял народ рассказами о ребяческой мечте полететь на Луну (и первым помочиться на ее поверхность, пока никто не видит). Дизайн новых радиоприемников, магнитофонов, машин, быстроходных катеров, истребителей и самолетов-разведчиков срисовывался прямо со страниц комиксов. Высокие, фаллические телебашни посылали в космос миллионы радиоволн. Самый популярный в мире телесериал «Золотое дно» был снят о четверых мужчинах, живущих на ранчо: заботливый глава семьи Бен, средний сын недоросль Хосс гигантского роста, упрямый подросток и сердцеед Джо с детским личиком, инфантильный повар Хоп Синг китайского происхождения (таким образом, отпадала надобность в матерях и женах). Музыкальной феерией были «The Beatles» — группа из четверых обросших британских парней в стильных костюмах и ботинках со скошенными каблуками. Они пели в стиле американского поп-идола Лэрри Уильямса и исполняли его хит «Bad Boy» на всех концертах. А Литтл Ричард стал величайшим прототипом Питера Пэна, произведенным американской культурой. И все это разыгрывалось на леденящем фоне холодной войны, нирване тайного орудия уничтожения, самой опасной мальчишеской игры всех времен. Существование человечества висело на волоске, и самый важный вопрос дня состоял в том, у кого припрятана самая большая ракета и куда она нацелена.

Основная проблема сегодняшних авторитетов — это, безусловно, борьба за выживание, борьба за власть в тех условиях, в которых они существуют. Даже если они полностью существуют отдельно от криминала, как они утверждают, и находятся вне криминального мира, между тем борьба за сохранение своих позиций в группировке между ними сохраняется.

По крайней мере, так писалось в диссертации Кэти.

Франческа передала тетушке творожную начинку для мани-котти и принялась за салат. Конни начала собирать ракушки. Они готовили молча. Домашние дела вообще не обсуждались: придет ли уборщица, все ли вещи забрали из химчистки. Ничего. Хотя поговорить было о чем. Франческа думала, у каждого в семье есть список проблем, новых и давно наболевших вопросов, однако между родственниками царило негласное соглашение не поднимать полсотни самых важных тем. Правда, когда вскипали страсти, дозволялся «захват» (маленький Санни любил смотреть рестлинг по телевизору, и выражения с экрана сидели у Франчески в подсознании). Задеть за живое могли кого угодно. А что тут поделаешь? Ничего. Порой и ее пламя недовольства обжигало близких. В конце концов, все были квиты. Боль накатывала из ниоткуда, и история каждого заканчивалась именно болью. Как поется в той ковбойской песне, что любил дядя Фредо? «Как ни старайся, на тот свет живым не попадешь». Племянницы и племянники заходились смехом от этой фразы. Фредо пел забавным йодлем. Накал тогдашнего веселья равен степени нынешней тоски. Об этом тоже никто не говорил. О Фредо. В списке запрещенных тем он стоял первым.

Борьба за власть между авторитетами наиболее ярко выражается на примере так называемой архангельской группировки. В 92 — 93-м году из города Архангельска приехала в Москву небольшая бригада архангельцев для создания и действия в Москве своей группировки. Тогда их возглавляли авторитеты братья Брауны.

Длинный нож давил помидоры, а не нарезал их, и Франческа полезла за точильным камнем. Конни болтала о том, как разочарована в фильме, просмотренном прошлым вечером, а Франческе он понравился, за исключением джазового сопровождения и Джонни Фонтейна в трико. Он был тоже неповзрослевшим мужчиной, но по-другому, по крайней мере для Франчески, считавшей его воплощением мужественности, публичным носителем задумки природы. Однако его игривая юношеская жилка, студенческие шутки, похождения по клубам и гулянки такого размаха, словно Джонни — подросток, который боится пропустить забавы для взрослых, если ляжет спать, — все это словно делало Фонтейна моложе. Они с Франческой встречались дважды, украдкой, обсудить дела: один раз за обедом, второй — в ресторане «Хэл Митчеле» на Пятьдесят четвертой улице, в кабинке с красными шторами. Говорили о создании фонда в память его лучшего друга, певца и актера Нино Валенти. Встречи не были тайной, но в семье не упоминались. А что тут говорить? Если Джонни пригласит ее в Калифорнию, чтобы увидеться в третий раз, согласится ли Франческа? Они ведь даже не целовались, не считая чмоканья в щечку и ручку.

Франческа точила нож.

Так получилось, что в сентябре 1993 года на Мосфильмовской улице, в одном из подъездов дома, при весьма странных обстоятельствах братья были застрелены из автомата. После этого в архангельской группировке произошел раскол. Появились два лидера, которые потянули за собой остальных бойцов. Оба лидера впоследствии погибли. Я этих авторитетов лично не знал, но в делах по факту гибели каждого из них принимал непосредственное участие.

Конни с душераздирающей серьезностью анализировала неожиданный конец фильма. Как, вопрошала она, герой, сыгранный Уайтом-младшим, мог оказаться законным королем Англии?

Пожалуйста, открой свой сборник церковных гимнов на теме пятьдесят один. Теперь продолжай листать страницы.

Итак, одним из них был бывший тренер по таэквандо Максим Астафьев, который был взорван 28 ноября 1995 года. Спустя некоторое время, 13 сентября 1996 года в лифте был взорван другой авторитет — Александр Привалов, по делу которого я также проходил как свидетель, — я уже писал об этом ранее.

— Он единственный не белокожий во всем фильме, — распиналась Конни, — и мы должны поверить, что он король? Король старой доброй Англии? Король Мулиган Первый? Честно говоря, такое даже в комедии представить сложно.

— Гм… — произнесла Франческа. Трепет обуял ее еще сильней. — Да уж.



— Что касается Джонни, Майкл говорит, слухи о нем — правда.

Страх сжал Франческе горло.

Сильвестр

— Что за слухи? — спросила она и почувствовала, как краснеет.

— А ты не читала в газетах? — удивилась Конни. — Он задумал сыграть Христофора Колумба. В фильме «Открытие Америки». Продюсер тоже он. Очевидно, ведет переговоры со студиями. Будет уйма крупных звезд, широкий экран и тому подобное. Режиссером пригласят Серджио Леоне, музыку напишет Морриконе или Нино Рота, хотя поговаривают о Манчини. В «Скрин тэтлер» вышла статья, будто съемки пройдут в Италии, где построят точные копии трех кораблей.

Говоря о психологическом портрете современных московских авторитетов, нельзя, конечно, обойти вниманием такую легендарную личность, как Сергей Тимофеев по кличке Сильвестр, лидер ореховской группировки.

— Всех трех? — переспросила Франческа, провела ножом последний раз по точильному камню, вытерла его и продолжила нарезать овощи.

* * *

Нужно сказать, что моя встреча с ним состоялась в 1994 году, за несколько месяцев до его гибели. В тот период Сильвестр был одним из самых могущественных лидеров в Москве и имел колоссальный авторитет среди московской братвы. К тому времени из России уехали многие авторитеты, погиб Отари, и Сильвестр, по существу, являлся одним из самых влиятельных авторитетов.

Сердцем, нутром Франческа чувствовала, куда ведут все проблемы в семье: к ней. Она ни с кем об этом не говорила, но мысли постоянно вертелись в голове. Она убила мужа. Вышла из себя, продемонстрировала ярость — семейную черту, наследие отца — и убила мужа в собственной спортивной машине. Ей невыносимо хотелось исповедаться и получить прощение от смертного греха, но смысла нет: Франческа не жалела о содеянном. Билли предал ее. Он собирался пойти против клана, он заставлял ее страдать, проводя ночи с женщиной, которая обхаживала его со времен обучения в юридической школе (что тщательно скрывалось). Естественно, эту потаскуху обвинили в убийстве. Справедливость восторжествовала. Приятно было расквитаться с ними. Стыдно признаться — в кровь выплеснулся адреналин, душа испытала облегчение: нечестно было бы забыть об этом. С другой стороны, Франческа не зверь. Ее раздирали угрызения совести. Они убила мужа и гнила бы сейчас в тюрьме, если бы семья не позаботилась о ней. Малыш Санни, свет жизни, воспитывался бы без матери. Представить больно. Однако теперь, когда вокруг Тома Хейгена творилось непредсказуемое, становилось ясно, что ей еще придется поплатиться за содеянное, и, вероятно, скоро.

Слава богу, у нее есть сестра-близнец. Кэти понимает все без слов. Жаль тех в семье, у кого нет столь родственной души. Жаль всех, ведь только у тетушки Конни мог появиться брат-близнец, но умер в утробе. Бедная Конни была окружена смертью еще до рождения. Что она испытывает по этому поводу? Никто не знает. По совести говоря, она не одна такая. Все молчат. Франческа узнала о погибшем близнеце несколько месяцев назад, на Рождество, когда приехал крестный отец Конни, Оззи Альтобелло, загостил дольше обычного, выпил сверх меры, сел в углу и плаксивым тоном рассказал все Кэти и Франческе, приведя их в ужас. На следующий день об этом спросили у Конни, но та ушла от ответа. Поинтересовались у дяди, и Майкл подтвердил факт, хотя перевел разговор в другое русло с такой же быстротой. Сорок один год прошел, а тема так и не покинула список запрещенных. Никогда не упоминали и о скончавшемся ребенке Франчески: маленькая Кармелла появилась на свет раньше срока и прожила один день.

Единственная моя встреча с ним произошла в гостинице «Славянская». Как-то получилось, что я пришел туда с одним клиентом. Мы сидели в баре гостиницы и обсуждали его будущий проект. Неожиданно в зале появился высокий мужчина лет сорока — сорока пяти, в сопровождении шестерых охранников.

Во дворе Санни заходился смехом и кричал: «Гол!»

— Знаешь, если зажать в зубах спичку, — Конни ткнула в коробок на плите, — глаза не так слезятся от лука.

— О, — сказал Витя, — Сильвестр прибыл!

Франческа отошла от стола, повернула голову и вытерла щеку тыльной стороной ладони.

— Все дело в сере на кончике спички, — пояснила Конни.



Я внимательно посмотрел на эту легендарную личность. Сильвестр был высокого роста — около ста восьмидесяти пяти сантиметров, на нем было добротное кашемировое черное пальто, черная водолазка. Из-под пальто виднелся также черный двубортный костюм из дорогой ткани. Короткая стрижка, темные волосы. Его сопровождали шестеро охранников, как потом выяснилось, с Дальнего Востока, некоторых из них я впоследствии защищал по уголовному делу — это Александр Циборовский и Вадик Р.

Она говорила это уже тысячу раз. Франческа продолжила нарезать лук.

Сильвестр молча подошел к столику, поприветствовал Витю, они обнялись. Сильвестр сел за наш столик. Охрана села за столики рядом.

— Попробуй, — не унималась тетушка. — Зачем страдать, когда в том нет надобности?

Франческа вздохнула.

Сильвестр медленно вытащил из кармана пальто миниатюрную рацию японской фирмы «Standart», мобильный телефон «Эрикссон» — стандартный набор «нового русского». Он с пристальным вниманием медленно осмотрел присутствующих в зале, тут же из-за многих столиков поднялись люди, приветствующие его, и потянулись к его столику. К нему подходили, целовали, обнимали, протягивали руку, приглашали за свой столик, но никому Сильвестр не предоставлял возможности подсесть к нам.

— Что с тобой? — спросила Конни.

— В этом доме нельзя вздохнуть?

— Если ты просто вздохнула, пожалуйста. Мне показалось, у тебя получилось слишком тяжело.

Затем между Витей и Сильвестром началась беседа. Все, вероятно, было связано с каким-то коммерческим проектом или коммерсантом. Я почувствовал, что становлюсь лишним в этой беседе, и, действуя по принципу «меньше знаешь — лучше спишь», вежливо встал и отошел в сторону, присев за соседний столик, где сидела охрана. Именно там я и познакомился с будущими своими клиентами — Александром Циборовским и Вадиком Р.

Вот еще одна семейная особенность. Никто не желает с тобой разговаривать по душам, а затем начинают вдруг пытать.

Впрочем, это шанс излить душу.

Сильвестр просидел минут десять, время от времени разговаривая по мобильному телефону. Попрощавшись, он вышел. Охранники поднялись и вышли вместе с ним.

— Я тут подумала, — начала Франческа. — Ведь никогда, за столько лет… — Голос оборвался.

Конни завернула все трубочки маникотти и поливала их уксусным соусом. Она вопросительно посмотрела на племянницу.



Франческа уставилась в потолок.

— Не хочу, чтобы кто-нибудь, особенно дядя Майкл, подумал, будто мне не нравится работать в поддержку фонда, — произнесла она, имея в виду фонд Вито Корлеоне, — это не так.

Наум

— Ну, разумеется.

Конни не скрывала зависти, когда слышала, как Франческа каждые пару недель летает в Лос-Анджелес на встречу с людьми Джонни Фонтейна, чтобы обсудить планы основания нового фонда. Даже не к Джонни, к его подчиненным.

Знаменитый скандальный случай с Василием Наумовым (Наум), лидером коптевской группировки, и его охраной из милицейского спецподразделения «Сатурн» имел достаточно большой резонанс.

— Да, — согласилась племянница. — Это достойное занятие. Однако мне всегда представлялось, что оно для пожилых… то есть зрелых женщин. Благотворительность и все такое. А я не на своем месте.

Конни поставила сковороду в духовку и закрыла дверцу. Она никогда не устанавливала таймер, что злило Франческу. Всем приходилось засекать время и запоминать. Вот отчего случаются ошибки: из-за самонадеянности.

С Наумом приходилось общаться стоя. В первый раз мы познакомились года три-четыре назад, когда задержали одного из лидеров коптевской группировки по кличке Алима. Он в этот момент выходил из спортзала в сопровождении своих охранников. Руоповцы нашли в его одежде оружие. Наум просил меня взять на себя защиту Алимы. Но я отказался, так как был страшно загружен работой, участвуя в непрерывном судебном процессе в Мосгорсуде, и практически весь рабочий день находился в здании суда. К защите Алимы я порекомендовал одного из своих коллег.

— Я веду к тому, — продолжила Франческа, — если б мне кто сказал десять лет назад, что я стану вдовой на третьем десятке, без всякой надежды и с единственным ребенком, и буду заниматься…

— Разве кто-нибудь додумался бы до такого? Прекрати. Незачем терзать себя размышлениями «если бы да кабы». Это твоя жизнь, а не кино, в котором может привидеться призрак из будущего и рассказать, чем все закончится. Хочешь мое мнение? Ты, на х…, слишком много думаешь!

Дальнейшие наши встречи с Василием Наумовым были связаны с консультациями по вопросам бизнеса. Как обычно, он приезжал либо с личной охраной, либо в сопровождении кого-нибудь из своих людей. Но в последнее время я обратил внимание, что у него появились необычные спутники. Я даже спросил у него:

У Франчески отвалилась челюсть.

Конни покраснела, бросила в племянницу полотенце и повернулась спиной.

— Это ваши люди?

Франческа никогда не слышала, чтобы ее тетя — да и вообще женщина в их семье — использовала это слово. Любое итальянское ругательство — да, более мягкие американские выражения — тоже, но не это.

Дело не в Джонни Фонтейне, подумала она. Дело в Билли. Тетушка тоже знала, что произошло с Билли.

Он сказал:

Конни допила остатки кофе.

Франческа проделала то же со своим вином.

— Да нет, это менты. Мы наняли их для выполнения одного ответственного задания.

Снаружи вечно обиженный Виктор Рицци присел на обочину и стал крутить колесико радиоприемника. Санни и Майк продолжали пинать мяч. Виктор был низкорослым и ненамного обогнал младших ребят в семье. Майк Рицци, которому исполнилось девять, пошел в отца, итальянца с севера: светлые волосы Карло и бледно-голубые глаза, широкая грудь и сильные предплечья. Санни был копией деда, отца Франчески: рослый для своих лет, копна волнистых волос, подбородок с ямочкой. Он умудрился пришить носки к внутренней стороне школьной формы, тщетно пытаясь создать иллюзию костюма с плечиками. Виктор нашел станцию с любимыми «The Beatles». Начал подпевать, вступили остальные.

Женщины смотрели друг другу в глаза: кто первый сдастся.

Охранники были с виду грузные, молчаливые, отличались от своих предшественников и одеждой, и манерой держаться. Но они имели важное преимущество для охраны авторитета: владели штатным оружием.

— Ты права, — наконец произнесла Франческа. — Я знаю, что ты права. Просто когда я задумываюсь о том, как сложилась моя судьба, мне становится… не по себе.

— А ты не думай, — прозвучал упрек.

— Разве тебе не известно, что это невозможно? Еще в школе учили, по психологии. Есть специальный термин. Так мозг устроен: если говоришь себе не думать о чем-нибудь, мысли возникают автоматически. — Она подняла нож. — Не думай о ноже.

Незадолго до своей гибели Наум был на тренировке в спортзале в Тушинском районе. Когда он поехал с охранниками в сторону центра, его начали «вести» предполагаемые убийцы. Четверо охранников сопровождали его в белой «семерке». Наум ехал в район Петровки, 38, на встречу со своим знакомым из ГУВД. Метрах в ста пятидесяти от Петровки, 38, он свернул на своем «БМВ-750» в Успенский переулок и остановился. Недалеко от него притормозила машина охраны. Наум стал разговаривать по телефону. В этот момент подъехала вишневая «девятка», стекла ее опустились, и из двух автоматов начался шквальный огонь. Наум погиб рядом с вооруженной охраной из сотрудников милиции.

— В школе, — ухмыльнулась Конни, — о сицилийцах вам точно ничего не рассказывали. — Она отвернулась к плите. — Я думаю о том, достаточно ли приготовила маникотти, — сказала она. — Вот видишь? Все очень просто. Больше я ни о чем не думаю. С чего ты взяла, будто особенная? Почему решила, что отличаешься от обычных людей?



Франческа пыталась не реагировать. Вероятно, в их семье женщины говорят эти слова дочерям и племянницам из поколения в поколение. Франческа слышала их сотни раз от собственной матери. И бабушка Кармела спрашивала у Конни то же самое.

— Все мы разные. Одинаковых людей не существует.

Марик

— Неправда, — возразила тетушка. — Полагать так просто удобно. Впрочем, неважно. Может, оно и верно, если ты мужчина, но для женщин…

— О, Конни!

— Послушай, кто живет так, как мечтал в детстве? Кто? Даже мужчины не могут позволить себе такую роскошь. Думаешь, Майк или… — Тетушка замолчала. Подняла с пола полотенце. — Никто.

— Вовсе нет, — не унималась Франческа. — Даже если они не совсем о том мечтали, их жизнь более или менее удалась. Как мне кажется, у большинства людей все идет нормально.

— У кого, например?

— У моей матери.

— У твоей Матери? Она тоже вдова. И овдовела молодой, как и ты. Разве она этого ждала? Или ты ждала?

Марк Мильготин, известный в криминальных кругах под кличкой Марик или Марчелло, в 1995 году сидел в Лефортово и проходил тогда по делу с одним из моих клиентов. У Марка Мильготина все закончилось успешнее, его освободили под подписку о невыезде, и он добросовестно являлся на вызовы следователя, чтобы отметиться.

— Допустим, но в остальном все вышло так, как предполагали ее родители и она сама. И у тебя все было предсказуемо.

— Предсказуемо? — рассмеялась Конни. — Конечно, я заранее знала, что мой муж выйдет купить сигарет и не вернется.

Франческа прищурилась.

Марк Мильготин произвел на меня впечатление умного и интересного собеседника, который не любил пижонства и «понтов». В криминальном мире он занимает особое положение. Формально он не является вором в законе, но пользуется большим авторитетом. Не случайно многие оперативники ФСБ включают его в первую десятку криминальных лидеров России. Хорошо известно, что он поддерживал тесные связи с такими известными личностями, как, скажем, Отари Квантришвили. По словам Мильготина, они вместе ходили в детский сад, а потом и в одну школу. Он прекрасно знал Япончика, ассирийца Вячеслава Сливу, известного под кличкой Слива. Поговаривали, что коронация Андрея Исаева по кличке Роспись была проведена именно по рекомендации Марика. Он принципиально никогда не принимал методов насилия, всегда старался избегать крупных конфликтов и умел ладить с равными себе. Известно, что в 1994 году Марик сидел в Бутырке в одной камере с вором в законе Валерием Длугачем (Глобус), с которым они ни разу не поругались и поддерживали дружеские отношения. В Лефортово сокамерником Марика был Сергей Липчанский (Сибиряк), о котором он тоже хорошо отзывался. Потом Сибиряка выпустили под подписку, а Мильготина перевели в «Матросскую тишину», где он за нарушение режима угодил на десять суток в карцер.

Тетушка закрыла глаза и махнула рукой.

— Понимаю, — произнесла Франческа. Исчезновение Карло оставалось официальной версией, хотя каждый взрослый в семье Корлеоне знал правду. Его убийство было для Конни полной неожиданностью. — Извини.

— Считаешь, я в детстве думала, что мне придется пережить развод?

После перевода Марка Мильготина из Лефортово в «Матросскую тишину» его место, по иронии судьбы, занял бывший оперативник ФСК Виктор Попов. Он вел оперативную разработку именно по Марку Мильготину, которая привела к громкому скандалу. Подробности о нем мне рассказал один из моих коллег.

— Нет, тетушка Конни, я так не считаю, но…

— Развод! — Она пробормотала что-то по-латински. — Я сама в это не могу поверить, и, о бедный добрый Эд! Боже мой.

На службу в КГБ СССР Виктор Попов был принят в 1980 году, как бывший прапорщик военного оркестра, после окончания заочного юридического института. Марик к тому времени только что вышел из тюрьмы, отсидев очередной срок за мошенничество и кражу.

Эд Федеричи вырос по соседству, был бухгалтером и человеком, которого Вито Корлеоне хотел женить на дочери и за которого она в конце концов вышла замуж вскоре после смерти отца. Эд честно зарабатывал на жизнь и не поднимал руки на жену даже в гневе, однако быстро ей наскучил. После двух бокалов вина Конни рассказывала всем, что у него саzzо размером с большой палец и стоит ей разогреться, как он опадает. Теперь Эд Федеричи (живя в счастливом браке с колодой толстушкой в Провиденсе) был возведен в ранг святого.

Наконец тетушка взяла себя в руки.

У Марка Мильготина уже был серьезный авторитет в преступном сообществе. А лейтенант КГБ Попов только начинал свою карьеру. В 1982 году он служил в Термезе, когда ему впервые повезло по службе. Группа Попова накрыла широкую сеть торговцев оружием и наркотиками, которая состояла из моряков загранплавания. Было арестовано 51 человек, но дело до суда так и не дошло.

— Меня послушать, так судьба преподносит нам только жестокие сюрпризы, но это не так. Оглянись вокруг. У всех есть проблемы, carissima, но нам повезло. Маленькой девочкой с Артур-авеню разве могла я надеяться, что буду жить в пентхаусе на Манхэттене? Покупать одежду в лучших бутиках, ужинать в изысканных ресторанах, ездить в машине с личным водителем? Носить лучшие туфельки до того, как они появятся на подиуме, будто принцесса в сказке? Кто этого ждал?

В 1983 — 1988 годах Попов служил в Ташкенте и дослужился до начальника отдела контрразведки облуправления КГБ. В 1989 году он перешел в Термез, разыскивал советских военнопленных в Афганистане. Одновременно занимался борьбой с контрабандой наркотиков и достиг на этом поприще немалых успехов.

— Нет, но ты всегда знала, что тебе придется заботиться о семье. Это тоже большое счастье и вполне предсказуемое. Ты прямо как покойная бабушка. Настоящая глава рода.

— Глава рода? Такой ты меня видишь? Как твоя бабушка? Мне же всего тридцать семь лет!

На самом деле ей был сорок один.

В 1991 году Виктора Попова перевели в Москву, в Управление по борьбе с контрабандой и коррупцией. Вот тогда-то пути авторитета и оперативника пересеклись. Марик попал в разработку Попова. Интерес оперативников к нему объяснялся очень просто. Еще в 1990 году ассирийская группировка с помощью Япончика (его первая жена была ассирийкой) подмяла под себя всех азербайджанцев, торгующих в Москве наркотиками. Марик к этому времени перебрался к своему другу Отари Квантришвили и снял офис в гостинице «Космос», где этажом выше располагался офис Квантришвили. С этого момента на хвост Марику сели сотрудники госбезопасности и Следственного комитета МВД. Они стали прослушивать офис Квантришвили, и им не составило труда установить подслушивающие устройства и к Марику. Но арестовывать его не спешили.

— Тридцать семь — не молодой возраст.

— Но и не старый.

— Если в тридцать семь нельзя быть главой рода, то сколько тебе надо?

К ноябрю 1993 года у группы Виктора Попова скопилось достаточно материала на Мильготина. Они узнали, что последний регулярно пользуется метадоном, хотя предпочтение отдает опиумному раствору, который изготавливал из маковой соломки один из наркоманов, Леня С.

— Уж явно больше чем тридцать семь.

Брать обоих решили дома у Лени С. 16 ноября, накануне дня рождения Мильготина. Незадолго до ареста оперативник вышел на Марика через одного из его друзей. Вечером 5 ноября они встретились у Павелецкого вокзала. Разговор был недолгим. Попов сел в машину к Мильготину и сказал, что обязательно его посадит, даже стал рассказывать, как он это сделает.

«Может, сорок один?» — чуть не выпалила Франческа.

— А Майкл считает тебя главой рода.

Но взять Мильготина с поличным тогда не удалось.

— Откуда тебе знать, что думает Майкл?

Франческа схватила ложку и стала перемешивать салат.

Говорят, что к тому времени Попов не ладил со своим начальником Игорем Ермаковым, а тот был в приятельских отношениях со следователем Следственного комитета МВД Сергеем Новоселой, который и возглавлял следственную бригаду по делу Мильготина.

— Называй себя как хочешь, но в теперешней ситуации, особенно если не вернется Тереза, именно ты должна будешь сплачивать семью, как делала твоя мать в трудные дни. И это почетная обязанность. Говорю тебе как комплимент.

Конни достала стопку тарелок.

— Для Майкла я сестра, ясно? — сказала Конни. — Не мать и не глава рода. И поверь мне, Тереза вернется. Том не замешан в том грязном деле, и нам всем это известно.

Попова обвинили в том, что он информировал Марика о ведущихся против него оперативных мероприятиях, а после его ареста за две тысячи долларов рассказывал его жене Ольге, как ведется следствие. В августе 1994 года во время встречи с Ольгой Мильготиной Попова и арестовали. В кармане у него нашли 500 долларов, которые, по его словам, ему сунула Мильготина. Однако этот эпизод в обвинение не вошел, так как Попов полгода был на пенсии, и этот факт не мог расцениваться как взятка должностному лицу. Но майору вменили получение от Мильготиной двух тысяч долларов в период службы. Она и ее подруга, которая присутствовала во время их свидания, дали необходимые показания. Как потом вспоминала Мильготина, на них надавили, поэтому они так поступили.

Франческа открыла рот, поймала взгляд тетушки и не стала возражать.

Покончив с салатом, она разлила напитки и сервировала стол. На восемь персон. За столом может поместиться втрое больше. Не кухня, а пещера какая-то.

Франческа с Конни бесшумно перемещались из комнаты в комнату, стучали ящиками, доставая тарелки, чашки и столовое серебро, ставили все на стол, не мешая друг другу, будто их движения были отрепетированы, а не просто повторены тысячу раз.

Кроме того, при обыске в доме Попова нашли незарегистрированный охотничий карабин и 47 граммов гашиша, которые он хранил уже пять лет как «наглядное пособие». Попова сразу обвинили по двум статьям: незаконное хранение оружия и наркотиков. Его делом сначала занялся Следственный комитет МВД. Однако Попову удалось добиться, чтобы дело передали в Главную военную прокуратуру. Постепенно обвинение стало рассыпаться. А в январе 1995 года, накануне дня рождения Попова, следователь освободил его под подписку о невыезде. Через месяц Преображенский суд выпустил под подписку и Марика Мильготина.

— Не лукавь, — наконец сказала племянница. — В глубине души ты знаешь, что Том годами встречался с той женщиной. И это тоже непристойное дело. Он виноват.

Конни оглянулась, будто их могли подслушивать, и понизила голос:

Дело Попова перешло в ФСК. Чекист заявлял, что его подставили, и признавал себя виновным лишь в хранении наркотика. Мильготин, в свою очередь, признавал только факт одной-единственной встречи с Поповым, на которой последний пытался его запугать. Удалось узнать, что Одинцовский гарнизонный суд признал Попова виновным во всех предъявляемых ему обвинениях и приговорил к четырем годам лишения свободы. В августе того же года Московский военный суд снизил срок наказания до трех лет, сняв с Попова ряд обвинений.

— Мы не можем знать, что он делал, а чего нет. — Она обвиняюще ткнула во Франческу деревянной ложкой. — Разве не так? Скажу тебе одно: если Том утверждает, что фотографии смонтированы в, целях провокации, я ему верю.

— Нет, ты не веришь. И я тоже ни на йоту.

— Тема закрыта.

Марик Мильготин после освобождения под подписку о невыезде поселился на квартире у своей дочери в центре Москвы. В том же подъезде жил известный ассирийский авторитет Эдуард Хачатуров по кличке Крыса. Вскоре Хачатуров был застрелен прямо рядом с дверьми квартиры Мильготина. В связи с этим Марика несколько раз вызывали на допрос в качестве свидетеля по делу об убийстве Хачатурова.

— Ты не веришь ему, Конни.

— Том — мужчина. И точка.



— Значит, быть мужчиной — оправдание?

— Нет, но ведь это ты решила, будто люди получают в жизни то, на что рассчитывают.

Цареков

— Я просто хотела сказать, так происходит с некоторыми, не со всеми.

— Конечно, а я хочу сказать, что Том и Тереза — как раз те люди, о которых ты говорила.

Делом Игоря Царекова я занимался летом 1996 года. Он приехал в Москву из Донецка и начал пробовать себя в бизнесе, но с предпринимательской деятельностью у него ничего не получилось. Прежние судимости и неплохие связи в преступном мире позволили ему тесно общаться и поддерживать дружеские отношения со многими московскими группировками. Однако их приглашения работать вместе Игорь отвергал: он способен был самостоятельно подняться не хуже их, кроме того, будучи намного старше лидеров бригад и структур, не хотел быть у них в подчинении.

— Но ты же считаешь, никто не живет, как хотел бы.

Конни проигнорировала последнее замечание.

Характер у Игоря был заносчивый и высокомерный. Он попробовал вначале заняться вышибанием чужих долгов в жесткой форме. Поскольку это принесло Царекову ощутимый успех и он остался безнаказанным и неуязвимым, то сразy почувствовал себя уверенно.

— Запомни мои слова: Том с Терезой во всем разберутся. Здравые люди всегда преодолевают неурядицы. Тереза и раньше уезжала от Тома. И не один раз, ненадолго. Разве-ты не знаешь? Она у нас с образованием, окончила колледж, и, не обижайся, образованные леди вечно так поступают. Берут и сбегают.

— Постой, неужели Тереза во всем виновата? Ее муж нарушил клятву, данную перед Богом. Он изменял ей. Мало того, он унизил ее. О его похождениях написали все газеты, говорили по телевизору. Для тебя не секрет: если в нашей семье мужчины предают друг друга или деловых партнеров, это расценивается, мягко выражаясь, как плохой поступок.

Для полной безопасности Игорь отправил жену и двоих детей в один из курортных городков Испании, снял для них виллу на побережье. В Бутырке Игорь любил показывать сокамерникам фотографии своей виллы и не предполагал, какую злую шутку сыграет с ним судьба из-за снимков и разговоров в СИЗО.

— Замолчи. Нечего рассуждать о вещах, которые не понимаешь.

— Эти клятвы важны, а клятва перед Богом или женой ничего не стоит? Она не считается. Верно? Потому что мы — пустое место.

— Вовсе не так. Не хотелось говорить, но этого следует ожидать.

Сколотив маленькую и мобильную бригаду из четырех человек, Цареков стал усиленно искать объекты для своего «наезда», рассчитывая поработать в столице два-три года, а затем окончательно переехать к семье и завязать со своим «бизнесом». Он решил продать свою трехкомнатную квартиру и купить однокомнатную, а разницу перевести в Испанию семье.

— Ты, кажется, отстаивала противоположную точку зрения.

Квартирный обмен он проводил через одну из питерских фирм, с владелицей которой, Eленой Т., у него сложились довольно неплохие отношения. Игорь стал часто бывать у нее дома, познакомился с ее семьей. А через некоторое время предложил Елене Т. свою «крышу». Она согласилась, но потом по непонятным причинам у них начались конфликты.

— Я ничего не отстаиваю. Я готовлю ужин для своей семьи. Всего лишь. Ясно? — Конни взглянула на часы и достала из духовки маникотти. Немного пережарились, но не подгорели. — Ты молодая женщина, carissima. Положим, ты считаешь, жизнь течет не так, как мы планируем. Но она течет куда нужно, и в ней замечательно то, что в итоге все оказывается на своих местах.

Франческа схватила из раковины нож, как хичкоковский маньяк в фильме «Психо».

Вскоре Игорь начал требовать от коммерсантки 30 — 50 тысяч долларов. На следствии он мотивировал этот свой поступок тем, что она его обманула при обмене квартир. Такие «наезды» становились все грубее, коммерсантка не раз предупреждала, что у нее есть покровитель, генерал МВД, который также был ее квартирным клиентом. Но со своим неуправляемым характером Игорь не придал значения ее словам, а, наоборот, стал более требовательным. В очередной раз приехав со своей бригадой, он заставил Елену Т. срочно выдать деньги. При этом он достал пистолет и, угрожая оружием, поставил Елену Т. и ее сотрудников на колени с требованием немедленно открыть сейф, и они вынуждены были подчиниться. Получив 30 тысяч долларов, Игорь приказал подготовить еще 20 тысяч долларов к следующему его приезду.

— Не думай о ноже, — буркнула она и отчаянно вонзила его в разделочную доску.

— Что с тобой?

Как утверждали на следствии Елена Т. и ее сотрудники, страх и ненависть к такому наглому вымогательству побудили их обратиться за защитой и помощью к знакомому генералу.

— Неважно. — И пошла звать детей к столу.

При виде матери Санни взорвался эйфорическим смехом.

Написав соответствующие заявления, Елена Т. получила от оперативников инструкцию, как себя вести при появлении людей Царекова. Муровцы начали активный поиск Игоря и его бригады. Но тот со своими людьми неожиданно исчез. И не куда-нибудь, а на юг, отдыхать.

— Мамочка! — выкрикнул он, хлопая по игрушечным наплечникам. — Я Фрэнки Нападающий! — Так прозвали дядю Фрэнки, когда он играл за команду Нотр-Дам. — И я тебя атакую!

Он помчался навстречу.

— Не смей, проказник, — заулыбалась Франческа.

После возвращения Игорь Цареков не исключал возможности, что Елена дала «заяву» и его ищут. Но, как он мне объяснил, то ли желание получить еще денег, то ли уверенность в собственной неуязвимости заставили его пойти на встречу с Еленой. После нескольких переговоров из телефонных автоматов Игорь решился увидеться с ней, но заранее толково подготовиться.

Налетев на мать, мальчик обхватил ее за талию.

— Какие у тебя плечики, — похвалила она, и сынишка снова рассмеялся.

Он выбрал небольшое стеклянное кафе, которое просматривалось со всех сторон, предварительно познакомился с одним из официантов, с тем чтобы тот, заметив что-либо подозрительное, сразу предупредил его об опасности, подав условный знак.

Трепет накатил на нее трехметровой волной. Франческа зашаталась и села на металлический стул со спинкой.

Если ее когда-нибудь разлучат с Санни, с его смехом, она завянет от тоски.

Игорь со своими людьми приехал раньше, за два часа до встречи. Они расположились недалеко от кафе и стали наблюдать за обстановкой. Чтобы подстраховаться, Игорь даже посадил в кафе одного из своих людей.

Нет.

Об этом страшно и подумать.

— У меня было дурное предчувствие, да и нервы были на пределе, — рассказывал мне Цареков. — Нутром чуял, что сегодня нас примут (принять — арестовать, жарг.).

— Марш мыть руки! И вы двое тоже, — сказала она Майку и Виктору. — Идите.

Франческа поднялась, подошла к телефону внутренней связи на двери, нажала кнопку и произнесла:

— Почему же ты не уехал? — спросил я.

— Еда готова.

— Спускаюсь, — отозвался Майкл Корлеоне. — Эй, Фрэнчи, а что у нас на ужин?

Она смотрела, как Санни побежал по коридору за двоюродными братьями.

— Нельзя было отступать: перед пацанами было неудобно, подумали бы, я сдрейфил. А мне нужно было авторитет держать. Я шел, так сказать, ва-банк.

— Маникотти, — ответила Франческа и подумала, хватит ли на всех.

* * *

Приближалось время встречи, но Цареков не замечал ничего подозрительного. Вскоре появилась и Елена. Прождав еще минут десять, Игорь послал одного из ребят на разведку. Тот вскоре вернулся и сказал, что часть денег она принесла, но передаст их только Игорю.

Когда Кэти вернулась домой поздно ночью, что вошло уже в привычку, Франческа не спала, сидела на диване в зале квартиры. Телевещание прекратилось, и она читала «Пилон» Уильяма Фолкнера.

— Почему не спишь? — спросила Кэти.

Франческа приподняла книгу.

— Я перекрестился и пошел, — вспоминал Игорь. — Подходя к столику Елены, я попытался понять ее душевное состояние. Я наивно думал, что если она обратилась к ментам, то будет держаться уверенно и спокойно, а если нет, то опять будет нервничать и волноваться от страха. В общем, я заметил, что Елена сильно нервничала и сразу стала протягивать десять тысяч баксов, обещая остаток отдать через неделю. Я огляделся, мой человек, сидевший недалеко, подал условный знак, что все нормально. Официант тоже кивнул утвердительно. Но лавэ (лавэ — деньги, жарг.) я все же брать не решился и сказал, что на выходе деньги возьмет мой человек. Я рассчитывал, что, если меня сейчас возьмут менты, я буду без груза. Мы вышли из кафе и остановились на тротуаре у входа, договариваясь о следующей встрече. Ребята мои сидели недалеко в «Мерседесе» и ждали моего сигнала: в случае опасности я приказал им стрелять.

— А… Что ж. Спокойной ночи. — От сестры пахло спиртным и дымом, как от пепельницы.

— У тебя найдется минутка? Пару минут? — Франческе не спалось не из-за пристрастия к чтению.

— Зачем? Если у тебя плохие новости, не уверена, что я смогу…

Цареков попрощался с Еленой и медленно направился к своей машине. Когда до нее оставалось метра два, он вдруг заметил, как одновременно с двух сторон навстречу ему движутся две машины. Белый джип шел на таран сбоку, а «Ауди» перегородила путь к отступлению.

— Нет. Ничего особенного. Просто беспокоюсь кое о чем. О положении вещей, понимаешь?

Кэти кивнула.

— Как ни странно, но я сразу подумал, что не менты, а бандюги, к которым, видно, обратилась Елена. Но машины одновременно резко затормозили, и из них выскочило человек восемь со стволами. Раздался резкий крик: «Всем стоять! МУР!» Я даже не заметил, как меня быстро повалили на землю, и только успел увидеть, как ребят выволакивали из машины. Мне заломили руки за голову и тотчас же стали бить ногами по лицу и телу. Подъехали еще две машины с ментами из соседнего отделения милиции, и нас увезли туда на допрос. На мои крики, что я пустой, без денег и оружия, никто не реагировал. В отделении всем нам устроили экспресс-допрос, требуя указать, кто где живет. Я вынужден был назвать свой адрес, тем более что квартира у меня была чистая (чистая — без компромата, жарг.).

Она не была пьяна. Подошла и поцеловала Франческу в лоб, и та почувствовала, что сестра недавно занималась сексом. Они всегда распознавали такие вещи.

Когда мы приехали ко мне на квартиру и начался обыск, меня снова стали бить, требуя, чтобы я добровольно выдал стволы и деньги. Но ничего этого у меня не было. Я даже пытался как-то защищаться, но это только усиливало их агрессию. Когда мы все ушли, квартира почти вся была в крови. Меня доставили на Петровку и стали настойчиво допрашивать, но, понимая, что передо мной опера, я только твердил, что буду давать показания следователю в присутствии моего адвоката. Меня перевели в ИВС, где я провел два выходных дня.

— Поговорим завтра, ладно? — зевнула Кэти. — Мне еще надо прочесть сто страниц романа, чтобы рассказать студентам в десять утра.

«Так когда же найдется время для разговора?» — подумала Франческа, но промолчала, лишь поинтересовалась незапрещенной темой:

— Что за роман?

В понедельник к Игорю Царекову пришли следователь и адвокат. Он заявил следователю, что не доверяет их адвокату и хотел бы связаться со своими знакомыми и попросить найти ему надежного защитника. Только после этого он согласится давать показания. Хотя следователь и записал телефон и фамилию приятеля Игоря, но все же не преминул заметить, что даже самый лучший адвокат ему уже не поможет.

— Друг написал. В университете вообще-то не проходят, я не то сказала. Просто читаю, чтобы дать свою скромную оценку. Голова не соображает. Долгий был день.

И с чего она читает глупую неопубликованную книгу, когда должна писать свою? Вопрос не для обсуждения.

В мою юридическую консультацию приехал солидный мужчина лет пятидесяти, сказал, по чьей он рекомендации, и попросил взять защиту его близкого знакомого Царекова, которого прямо сейчас «прессуют» на Петрах.

— Угадай, о чем я хочу поболтать?

— Право, Фрэнчи, я устала. Завтра погадаю.

Я согласился, совершенно не подозревая, с какими трудностями и неприятностями мне предстояло столкнуться.

— Тетушка Конни произнесла… бранное слово.

— Что она сделала?

Когда на следующее утро я приехал в Следственное управление ГУВД и узнал, что делом Царекова занимаются в отделе по борьбе с организованной преступностью, понял, что ничего хорошего от этого ждать не придется.

Франческа изобразила губами: «х…й».