В гостиную выпорхнула Сильвия Андерхилл, поздоровалась, спросила, не приготовить ли ей завтрак. Мы дружно отказались. В то утро она надела туфли-лодочки цвета слоновой кости и вязаный костюм из синей шерсти. Улыбнулась она нам обоим, Падильо — с большей нежностью, и я поневоле подумал, настанет ли миг, когда и меня наградят такой улыбкой. Выглядела она юной и беспечной, словно и не предстояла ей смертельная схватка со злодеями из торговой миссии.

После того как Сильвия позавтракала, а я и Падильо выпили еще по чашке кофе, мы вновь обсудили предстоящую нам операцию. Я с каждой минутой нервничал все больше, Сильвия же и Падильо сохраняли абсолютное спокойствие, будто готовили какую-то забавную игру на рождественские праздники. В конце концов на меня напал неудержимый приступ зевоты, и на том обсуждение закончилось.

— Бессонная ночь? — спросил Падильо.

— Можно считать, что да.

Он посмотрел на часы.

— Сейчас приедет Магда.

Следующие двадцать минут прошли в блаженной тишине. Сильвия сидела на диване, держа в руках чашку с блюдцем. Падильо устроился там же, но в другом углу. Он откинулся на подушки, вытянул ноги, курил и пускал в потолок кольца дыма. В промежутках между сигаретами рот его превращался в столь тонкую полоску, что у меня возникали сомнения, а есть ли у него губы. Я же развалился в моем любимом кресле и, коротая время, грыз ногти, ибо не смог найти себе более дельного занятия.

Без четверти одиннадцать звякнул дверной звонок, и я пошел открывать дверь. Магда Шадид пришла в строгом темно-сером пальто из кашемира. А сняв его, осталась в платье в бело-серую полосу.

— Мистер Маккоркл, да на вас лица нет, — посочувствовала она.

— Сам знаю, — пробурчал я в ответ.

— Привет, Майкл. Как поживаешь? Как обычно, суров и недоступен? А это... как я понимаю, не миссис Маккоркл?

— Нет, — подтвердил Падильо и представил женщин друг другу. — Магда Шадид, Сильвия Андерхилл.

— Доброе утро, — поздоровалась Сильвия.

— А что, интересно, вы делаете для моего давнего друга Майкла?

— Она приказывает, мы — исполняем, — ответил я.

Магда грациозно опустилась на стул, положила ногу на ногу, начала снимать перчатки. Делала она это очень аккуратно, освобождая палец за пальцем.

— Вы узнали, где они держат миссис Маккоркл?

— Пока нет, но узнаем наверняка. Мак все объяснит тебе по дороге.

— Не хотите ли кофе? — спросила Сильвия.

— С удовольствием. Черный, пожалуйста, и побольше сахара.

Сильвия встала и скрылась на кухне.

— Тебе всегда нравились молоденькие, Майкл, но до детей ты еще не опускался.

— Ей двадцать один год. В этом возрасте ты, помнится, раскрыла в Мюнхене трех агентов и выдала их Гелену[10].

— То была голодная зима. Кроме того, дорогой мой, я европейка. Это большая разница.

— Большая, — не стал спорить Падильо.

Сильвия принесла кофе.

— У вас потрясающий костюм, — похвалила Магда ее наряд. — Вы давно знакомы с Майклом?

— Не очень. А костюм стоит десять фунтов без шести шиллингов. Примерно тридцать долларов.

— Скорее двадцать девять, — поправила ее Магда. — Я должна предупредить вас, что Майкл частенько использует друзей, особенно давних друзей, в своекорыстных целях. Вы еще с этим не столкнулись, мисс Андерхилл?

— Нет, я еще слишком молода, чтобы считаться давним другом, не правда ли?

Я счел, что Сильвия выиграла этот раунд по очкам, и изменил тему разговора.

— Когда должен приехать Хардман?

— С минуты на минуту.

— Я беру его «кадиллак», и Магда едет со мной, так? — спрашивал я ради Магды. Мы обговорили это не единожды.

— Так.

Зазвонил телефон, и я снял трубку. Хардман.

— Я в десяти минутах езды от вашего дома, Мак, и даю команду включить селекторную связь.

— Где Маш?

— Едет следом.

— А фургон и пикап?

— Фургон уже едет к торговой миссии. Пикап с нами.

— Мы спустимся через пять минут.

— До встречи.

Я положил трубку и предложил всем собираться. Прошел в спальню, достал из стенного шкафа пальто. Положил пистолет в правый карман, достал из комода нож, открыл, убедился, что лезвие не затупилось, закрыл и бросил в левый карман. Нож, полагал я, придется весьма кстати, если понадобится перерезать веревку на чьей-либо посылке. На лифте мы спускались вместе. Магда, Падильо и я вышли в вестибюль. Сильвия осталась в кабине: она ехала в подземный гараж, где ее ждала машина. Выходя, Падильо повернулся и посмотрел на девушку. Она улыбнулась, во всяком случае, попыталась изобразить улыбку. Падильо кивнул. Со спины я не мог видеть, улыбается он или нет.

— Будь осторожна, девочка.

— И вы тоже.

Двери кабины захлопнулись, и мы вышли на подъездную дорожку. Две или три минуты спустя к дому подкатил «кадиллак» Хардмана. Он вылез из машины. В белом комбинезоне с красной надписью «Четыре квадрата. Перевозка мебели» на спине Хардман стал еще огромнее. Тут же подъехали «бьюик» Маша и белый пикап. За рулем последнего сидел Тюльпан.

— Ключи в замке зажигания, — Хардман оглядел нашу троицу. — Селекторная связь налажена.

— Отлично, — кивнул я. — Вы следуете за «шевроле» Сильвии. Она сейчас выедет из гаража.

— Мы ее не упустим. Фургон встанет в переулке у торговой миссии.

Я открыл дверцу Магде, подождал, пока она усядется, захлопнул дверцу. Обошел «кадиллак» и сел за руль. Падильо уже занял место рядом с Машем.

— Оставайся на связи, — напутствовал он меня.

— Не волнуйся.

Я завел мотор, тронул машину с места, проверил тормоза, убедился, что проблем с ними не будет, и покатил к выезду на улицу. Тут же из подземного гаража появился зеленый «шевроле» Сильвии. Пикап с Тюльпаном за рулем и Хардманом на пассажирском сиденье пристроился следом. Я взглянул на часы. Четверть двенадцатого. Я взял телефонную трубку и поздоровался со всеми, кто меня слушает.

— Всем выйти на связь, — потребовал голос Падильо.

— Следую за пикапом, — я откликнулся первым. — По Двенадцатой улице к Массачусетс.

— Хардман. Держимся за «шеви». Направляемся к Массачусетс по Двенадцатой.

— Говорит Веселый Джонни. Найнболл за рулем, и мы на Массачусетс, в пяти минутах от места назначения.

— Отлично, — прокомментировал наши успехи Падильо. — Далее командует Хардман. Что он говорит, то мы и делаем. Приступайте.

В трубке загремел бас здоровяка-негра.

— Едем за «шевроле».... поворачиваем налево, на Массачусетс... огибаем площадь Шеридана... снова выезжаем на Масс... сейчас мы в двух кварталах от площади и в шести от того места, куда едем...

Я вел машину левой рукой, а правой прижимал трубку к уху. Магда привалилась к дверце и смотрела прямо перед собой.

— Три квартала от цели.

Миновав квартал, я свернул направо, затем налево, на подъездную дорожку, вернулся к углу и поставил «кадиллак» у самого знака «Стоянка запрещена». Заглушил двигатель, закурил, не отрывая трубки от уха.

— Девушка ищет место для стоянки, — Хардман продолжал держать нас в курсе событий. — Нашла, но в следующем квартале... Поставила машину... Возвращается... Веселый Джонни, ты где?

— Стоим там, где должны. Все тихо.

— Понятно, — вновь Хардман. — Уже половина двенадцатого... Девушка подходит к двери... Звонит... Я и Тюльпан на противоположной стороне, там, где стоянка запрещена... Мужчина открывает дверь... Белый... Она входит... Остается только ждать... Как только что-то изменится, я дам вам знать.

Я положил трубку на плечо, опустил стекло, выкинул окурок. Чтобы опустить стекло, мне пришлось повернуть ключ зажигания. Куда деваться, электрический привод.

В углу зашевелилась Магда.

— Наверное, пора просветить и меня?

— Пора, — согласился я. — Эта юная блондинка из той же страны, что и Ван Зандт. На прошлой неделе ее отца раздавило машиной в Вашингтоне. Ее отец знал о планах Ван Зандта. Откуда, сейчас не важно. Блондинка войдет в торговую миссию и пригрозит, что раскроет их заговор. Мы ставим на то, что они не убьют ее сразу, но отвезут в какое-нибудь укромное место, где ее никто не увидит и не услышит. Скорее всего, мы, во всяком случае, на это надеемся, там же они держат и мою жену.

— Падильо верен себе, — покивала она. — Все, как обычно. Шкурой рискует не он, но кто-то еще.

— Если она не выйдет из миссии в течение получаса, мы войдем и вызволим ее.

— Мы?

— Четверо наших друзей и я. Вы можете оставаться в машине.

— А если ее выведут, то мы последуем за ними. Так?

— Так.

— Затем я подойду к двери, вежливо постучу, а когда дверь приоткроется, наставлю на хозяина дома пистолет и предложу уйти с дороги.

— Я буду с вами. А четверо наших друзей прикроют нам спину.

— Мы войдем в дом, вызволим вашу жену и блондинку Майкла, и на этом все кончится. Мне останется лишь пересчитать оставшуюся часть вознаграждения.

— Вы все правильно поняли.

— Просто, как апельсин. Все его операции одинаковы. Только кто-то может сломать себе шею.

— Возможно и такое.

— Мы будем смотреться у той двери. А если им приказано стрелять без предупреждения в любого, кто постучится?

— Этого я не знаю. И потом, всегда можно успеть выстрелить первым.

— Уж больно вы решительны.

— Речь идет о моей первой жене.

Магда улыбнулась.

— Я бы не отказалась от такого мужа.

— Вы захватили с собой что-нибудь стреляющее, не так ли?

— Захватила.

На том наша беседа оборвалась. Я закурил очередную сигарету и уставился на пробегающие по Массачусетс-авеню машины. Магда вновь привалилась к дверце и барабанила пальцами по сумочке. Потом открыла ее, достала пудреницу, занялась макияжем. Раз уж ей предстояло идти в гости, она хотела произвести наилучшее впечатление.

— Хардман, — ожила телефонная трубка. — Без четверти двенадцать. Они вышли... Девушка и двое белых. Она между ними... Садятся в машину... темно-синий «линкольн-континенталь»... все трое на переднее сиденье... «Континенталь» подает назад, выруливает на Массачусетс...

— В какую сторону? — голос Падильо.

— На восток... мы едем за ними... Веселый Джонни, ты понял?

— Следую за вами.

— Поначалу я держусь рядом, — Хардман. — Потом поменяемся.

— Годится, — Веселый Джонни. — Мы уже на Массачусетс.

— Они направляются к вам, Мак.

— Ясно, — я завел мотор, выкатился к самому повороту на Массачусетс.

Синий «континенталь» промчался мимо. За рулем сидел Боггз, рядом с ним — Сильвия, за ней — Дарраф. Все трое молчали. Белый пикап отставал на пятьдесят футов. Машину вел Тюльпан. Я пристроился ему в затылок.

— Где ты, Веселый Джонни? — спросил Хардман.

— В шести кварталах от площади Дюпона.

— Мы в четырех кварталах. На площади меняемся местами.

На площади Дюпона «континенталь» повернул на Девятнадцатую улицу.

— Веселый Джонни, он поворачивает на Девятнадцатую. Я еду по Коннектикут.

— Я его вижу.

— Теперь ведешь его ты.

Следом за пикапом я повернул на Коннектикут-авеню.

— Пересекаем Эм-стрит, — сообщил Веселый Джонни. — Теперь мы на Кей-стрит... Повернули налево на Кей. Красный свет на перекрестке с Восемнадцатой... Снова поехали... Семнадцатая... Еле успел проскочить перекресток... Пенсильвания-авеню... Пока едем прямо...

Маршрут, выбранный Боггзом, привел нас в юго-восточную часть города.

— Я не знаю, куда он едет, но похоже, бывает он тут часто, — вставил Веселый Джонни перед тем, как сказать, что они у пересечения Эм-стрит и улицы Вэна.

— Он поедет мимо Нэйви-ярд? — спросил Хардман.

— Похоже, что да.

— Тогда он сможет повернуть только на Седьмой улице. Я его перехвачу. Отставай.

— Отстаю, — откликнулся Джонни.

Мы ехали по Эн-стрит. Повернули налево, затем направо, уже на Эм-стрит. Я держался за пикапом и видел идущий впереди синий «континенталь».

У Одиннадцатой улицы он перешел на правую полосу, повернул направо.

— Он едет в Анакостию! — воскликнул Хардман. — Черт, туда же никто не ездит.

Анакостию от остального Вашингтона отделяла река, а потому этот район вроде бы и не считался частью города. Туристы туда никогда не заглядывали, да и многие вашингтонцы, жившие в респектабельных северо-западных районах, не знали, где находится этот забытый богом уголок, если, конечно, судьба не приводила их туда по каким-то делам. Анакостия постепенно превращалась в гетто. А пока в тихих улочках соседствовали белые и черные. Последние составляли семьдесят процентов населения, и число их медленно, но неуклонно росло.

— Держитесь ближе, господа, — воскликнул Хардман. — Я этого района не знаю.

— А кто знает? — откликнулся Веселый Джонни.

Мы пересекли мост и повернули направо. И сопровождали «континенталь», пока тот не свернул в одну из тихих улочек, по обе стороны которой выстроились коттеджи. Я обогнул угол и сразу остановил машину. Пикап проехал еще полквартала. Фургон, с Найнболлом за рулем и Веселым Джонни с трубкой у уха, объехал меня и затормозил в двух десятках ярдов. Я потерял «континенталь» из виду, но тут в трубке раздался голос Хардмана:

— Они остановились у двухэтажного дома, кирпичного, вылезли из кабины. Вместе с девушкой. Подошли к двери. Стучат. Кто-то им открывает, не вижу кто, они входят.

— Дадим им десять минут, — распорядился я.

— Ты видишь их, Мак? — спросил Падильо.

— Нет. Фургон все загородил.

Мы ждали. Магда раскрыла сумочку, заглянула в нее.

— Те же двое выходят, — сообщил Хардман. — Садятся в машину. Отъезжают.

— Отлично, — я открыл дверцу. — Мы двое идем к двери. Вы ждите на тротуаре.

— Пора? — спросила Магда.

— Да. Начинайте отрабатывать ваши денежки.

Она оглядела растрескавшийся асфальт, дома, давно ждущие покраски, деревья с облетевшими листьями.

— Знаете, — она взялась за ручку, — у меня такое ощущение, что я отработаю каждый цент.

Глава 24

Ширина фасада не превышала пятнадцати футов. Дверь и окно на первом этаже, два окна — на втором. Крыльцо под навесом. Опущенные жалюзи на всех окнах.

Шагая рядом с Магдой, я смотрел на окна соседних домов. Наглухо закрытые, без жалюзи или занавесей. В домах этих никто не жил. Лишь на крылечках лежали старые газеты. Во дворе одного из них ржавел брошенный трехколесный велосипед.

По бетонным ступеням мы поднялись к двери. Магда шла впереди, сжимая в руках сумочку. Я оглянулся. Найнболл и Веселый Джонни шли по другой стороне улицы, всем своим видом показывая, что ищут нужный им номер дома. Хардман и Тюльпан занимались тем же, только на нашей стороне.

Преодолев четыре ступени, я огляделся в поисках кнопки звонка. Не обнаружив таковой, постучал в дверь, стоя справа от Магды. Внутри царила мертвая тишина, поэтому я постучал вновь. Громче. Дверь приоткрылась на три дюйма.

— Извините, — улыбнулась Магда, — я привезла мебель, да вот не могу найти дом 1537.

Дверь открылась шире.

— Это номер 1523, — ответил мужчина.

В мгновение ока в руке Магды оказался пистолет.

— Откройте дверь и отойдите в сторону.

Мужчина не шевельнулся, а потому, выхватив из кармана пистолет, я наподдал дверь плечом, вырвав цепочку с корнем. Мужчина, шатен, в рубашке с короткими рукавами, подался назад, рука его потянулась к правому карману.

— Еще один шаг, и вы покойник, — предупредил я.

Он замер. Холл уходил в глубь дома. Дверь в левой стене, должно быть, вела в гостиную. Она распахнулась, и на пороге появились двое мужчин с пистолетами в руках.

— Следите за шатеном, — бросила Магда и выстрелила одному из них в живот.

На его лице отразилось изумление, он выронил пистолет. И опустился на пол, зажимая руками рану. Второй мужчина, забыв про пистолет в руке, уставился на бедолагу.

— Вы его застрелили, — он, похоже, отказывался верить своим глазам.

Тут меня отбросило в сторону, и, повернувшись, я увидел широкую спину Хардмана с красной надписью «Четыре квадрата. Перевозка мебели». Мужчина в рубашке с короткими рукавами уже достал из кармана пистолет, но воспользоваться им не успел, ибо нож Хардмана вонзился ему в бок. А потому, вместо того чтобы стрелять, шатен вскрикнул от боли и выронил оружие.

Хардман посмотрел на нож, покачал головой, огляделся, гадая, обо что бы его вытереть. Не нашел ничего подходящего, а потому присел и вытер нож о брюки шатена, свалившегося на пол рядом с пистолетом. Тот стонал, закрыв глаза.

Я повернулся к единственному оставшемуся на ногах охраннику, который все еще держал в руке пистолет, пусть и дулом вниз.

— Где женщины?

— Вы застрелили его, — теперь он смотрел на Магду. — Он был моим другом, — говорил охранник с тем же акцентом, что Боггз и Дарраф.

Мужчина, которого ранила Магда, уже не сидел, но лежал. По его телу пробегала дрожь.

— Тюльпан и Веселый Джонни, возвращайтесь на крыльцо и крикните нам, если заметите что-то подозрительное, — распорядился Хардман.

Те тут же вышли за дверь.

— Где женщины? — повторил я.

— Наверху.

Найнболл протянул руку и взял у него пистолет. Охранник этого словно и не заметил.

— Есть кто-нибудь наверху?

— Нет.

— Я пойду с вами, — вызвалась Магда.

Я кивнул, и мы направились к лестнице, ведущей на второй этаж, устланной серым, вытертым ковром.

В правой руке я по-прежнему сжимал пистолет. Наверху я повернул направо. Увидел перед собой три двери. Одна, открытая, вела в ванную. Я толкнул вторую: пустая спальня. Третья была закрыта, но ключ торчал в замочной скважине. Я повернул его и быстро вошел.

Сильвия Андерхилл сидела на стуле между кроватями. В руке она держала влажную тряпку. Подняла голову, в ее глазах я увидел страх и. похоже, ярость. Фредль лежала на кровати, полностью одетая, не считая туфель. С закрытыми глазами. Она, похоже, спала.

— С ней все нормально? — спросил я.

— Ей вкололи какую-то гадость. Это было ужасно. Я перепугалась до смерти, — она нервно вертела тряпку в руках.

Я подошел к кровати, посмотрел на Фредль, положил руку ей на лоб. Горячий.

— Мне кажется, у нее температура, — добавила Сильвия.

Я убрал пистолет в карман, сел на кровать, взял Фредль за руку, пощупал пульс. Слабый, но ровный. На лице ее не осталось ни кровинки, белокурые волосы разметало по подушке.

— А как вы? — спросил я Сильвию.

— В полном порядке, — но голосу ее недоставало убедительности.

— Слава Богу, все кончилось, — выдохнул я.

— Не совсем, Маккоркл, — возразил мне голос Магды.

Я повернулся. Она стояла у двери с пистолетом в руке. Кажется, с «береттой».

— Нам придется провести здесь еще два часа, вашей жене, мисс Андерхилл, мне и вам. Остальных вы отошлете.

Я по-прежнему сидел на кровати.

— Вы заметили, что мой пистолет нацелен не на вас, а на вашу жену? Один неверный шаг, и я ее застрелю. А если вы и тогда не угомонитесь, прострелю вам коленную чашечку. Очень болезненное ранение, знаете ли.

— А через два часа Ван Зандт будет мертв, так?

— Совершенно верно.

— Вы объединились с Димеком, — констатировал я.

— Речь идет о слишком больших деньгах.

— Зачем вы стреляли в того парня внизу?

— Он все равно меня не знает. А другого варианта вы не предложили.

— Что теперь?

— Не спеша подойдите к двери. Откройте ее и позовите ваших друзей. Скажите им, что сами позаботитесь о своей жене и мисс Андерхилл. Пусть уезжают и возьмут с собой охранника, который остался цел. Прикажите подержать его под замком.

Я не шевельнулся.

— Поднимайтесь, — она по-прежнему целилась во Фредль.

Я встал, подошел к двери, открыл ее. Магда подалась назад, чтобы держать в поле зрения и меня, и Фредль. Сильвия оказалась у нее за спиной.

— Хардман!

— Да!

— Они одевают Фредль.

— С ней полный порядок?

— Да. Вы можете ехать. Возьмите с собой того парня, что остался цел. Других не трогайте. Встретимся у Бетти. Договорились?

— А что мне с ним делать?

— Посадите куда-нибудь под замок.

— С Фредль вы управитесь сами?

— Да.

— Тогда мы уезжаем.

Магда кивнула.

— Дверь оставьте открытой. Я хочу слышать, как они уходят.

Дверь оставалась открытой, пока она не услышала, как захлопнулась входная дверь.

— А теперь идите в угол, сядьте там и будьте паинькой, Маккоркл.

— В какой угол?

— Который позади вас. Но сначала выньте из кармана пистолет. Делайте это очень медленно и положите пистолет на пол.

— Вы, Магда, ничего не упустите.

Я вытащил пистолет и положил на пол.

— Подтолкните его ногой ко мне.

Я подтолкнул.

— А что произойдет через два часа? Вы спуститесь вниз и возьмете такси?

— Что-то в этом роде.

— Я придерживаюсь иного мнения. Через два часа вы уйдете, оставив в этой комнате три трупа. Таков ваш уговор с Димеком, не так ли?

— У вас есть два часа, чтобы подумать об этом.

— И сколько вы за это получите?

— Много, Маккоркл. Очень много.

— Достаточно для того, чтобы удалиться от дел?

— Более чем.

— Я всегда мечтал уйти на пенсию молодым, особенно после бурной деятельности.

— Вы слишком много говорите.

— Я нервничаю.

Сильвия Андерхилл, за спиной Магды, подняла юбку, словно хотела подтянуть колготы. А когда опустила, в ее руках блестел маленький пистолет. В ее глазах застыл вопрос. Я чуть заметно кивнул, и Сильвия Андерхилл дважды выстрелила Магде Шадид в спину. Первый раз — с закрытыми глазами, второй — с открытыми.

Магду бросило вперед, но она устояла на ногах и повернулась.

— Маленькая сучка.

Она попыталась поднять пистолет и выстрелить то ли в Сильвию Андерхилл, то ли во Фредль Маккоркл, но я уже метнулся к ней с раскрытым ножом и со всего размаха вогнал лезвие ей в спину.

Так она и упала, лицом вниз, с ножом в спине. Я наклонился, вытащил нож, вытер лезвие о покрывало. Сильвия плюхнулась на стул, с пистолетом в руках. По ее щекам катились слезы.

— Пора ехать.

Она посмотрела на меня. Лицо перекосила гримаса отвращения.

— Я ее убила.

— Я тоже приложил руку.

— Я никого не убивала раньше, даже животных. Даже птиц.

Я поднял Фредль. Весила она совсем ничего.

— Пошли.

Сильвия встала, ее руки, одна с пистолетом, повисли, как плети.

— Положите пистолет в мой карман, — попросил я. — И тот, что на полу.

Сильвия обошла кровать, подобрала пистолет, который чуть ранее я ногой подтолкнул к Магде, и сунула в мой правый карман. Свой положила в левый, где он звякнул о нож. Я подошел к двери и повернулся. Сильвия застыла посереди комнаты, глядя на безжизненное тело.

— Дверь открывать вам. У меня заняты руки.

— Я не хотела убивать вас, — сказала она телу.

Глава 25

К Бетти я мчался, не разбирая дороги, не думая об ограничении скорости. Сильвия держала Фредль в своих объятьях. По пути мы не перемолвились ни словом. Не работала и селекторная связь. Машину я остановил у подъезда Бетти, чуть ли не под знаком «Остановка запрещена», вылез из кабины, подошел к дверце Сильвии, открыл ее. Помог Сильвии выйти. Ее била крупная дрожь.

— Еще несколько минут, и все кончится, — попытался успокоить я девушку.

С Фредль на руках вошел в подъезд, поднялся по лестнице. Сильвия позвонила. Бетти тут же открыла дверь.

— Несите ее в спальню. Я позову доктора Ламберта. Он ждет звонка.

Не снимая ботинок, я прошел по белому ковру в спальню. Осторожно опустил Фредль на овальную кровать.

— Она очень красивая, — раздался за спиной голос Сильвии.

— Это точно, — даже не знаю, кого она имела в виду, Бетти или Фредль.

Тут зашла в спальню и Бетти.

— Она больна или ранена?

— Ей вкололи какой-то наркотик, — ответил я.

Бетти кивнула, словно в ее доме такое случалось каждодневно. Может, так оно и было.

— Доктор уже идет, — она повернулась к Сильвии. — Это кто?

— Сильвия. Она помогала мне спасать жену.

Бетти вгляделась в девушку.

— Похоже, ей нужно что-нибудь выпить. Она вся дрожит.

— Я тоже.

Бетти уперла руки в боки. Была она без туфель, в лимонно-зеленых брюках и белой блузке.

— Где выпивка, вы знаете. Идите в гостиную, а я раздену вашу жену и уложу в постель. Проснется она не скоро.

— Спасибо вам.

— И снимите обувь.

Оставшись в носках, я наполнил два бокала и протянул один Сильвии.

— Выпейте. Дрожь сразу уймется.

Она кивнула и выпила. Мы молча сидели в гостиной, пока в дверь не постучал доктор Ламберт. Кивнул мне.

— Кто мой пациент на этот раз?

— Моя жена. Она в спальне.

Он прошествовал через гостиную и скрылся за дверью. Прошло еще четверть часа, прежде чем он вновь появился в гостиной. Вместе с Бетти.

— Не могу определить, что они ей дали. Наркотик введен внутривенно, на правой руке след укола. Жизнь ее вне опасности, а потому лучше всего дать ей проспаться. Полагаю, она очнется через четыре-пять часов.

— Вы уверены, что с ней все в порядке?

— Да.

— Тогда помогите ей, — я посмотрел на Сильвию.