— Да-а, время летит, — сказал Чефуик.

— Что говорить. Я хотел…

— А я не забыл тебя. Просто думал о другом.

— Это ничего. Я хотел…

— Но я же не даю тебе и слова сказать. Извини. Слушаю внимательно.

Молчание.

— Алло? — позвал Чефуик.

— Да, — ответил Келп.

— Ты здесь? Ты, кажется, что-то хотел? — напомнил Чефуик. Ему показалось, что Келп вздохнул, прежде чем ответить.

— Да, я хотел кое-что… Я хотел узнать, свободен ли ты.

— Секундочку, прошу тебя.

Чефуик положил трубку на стол, встал, подошёл к кухне и спросил у жены:

— Дорогая, как у нас сейчас с финансами?

Мод с задумчивым видом вытерла руки о передник, потом ответила:

— По-моему, у нас осталась около семи тысяч на текущем счету.

— И ничего в загашнике?

— Нет. Я взяла последние три тысячи в конце апреля.

— Спасибо, — сказал Чефуик.

Он вернулся в гостиную, сел на диван и взял трубку.

— Алло?

— Да, — устало ответил Келп.

— Меня это очень интересует.

— Отлично, — ответил Келп очень усталым голосом. — Встретимся сегодня вечером в десять часов в «Баре-и-Гриле» на Амстердам-авеню.

— Хорошо, — согласился Чефуик. — До скорого.

Он повесил трубку, встал и вернулся на кухню.

— Я ненадолго выйду сегодня вечером.

— Надеюсь, ты не задержишься допоздна?

— Сегодня нет, вряд ли. Мы престо поболтаем, — Чефуик широко улыбнулся. — Ну, крем готов?

Мод ответила ему улыбкой.

— Мне кажется, теперь можно попробовать, — сказала она.



— Это ваша квартира? — поинтересовалась девушка.

— Гм… Да, — с улыбкой ответил Алан Гринвуд, закрывая дверь и пряча ключ в карман. — Чувствуйте себя как дома.

Девушка остановилась посредине комнаты и медленно, восхищённо осмотрелась.

— А ваше холостяцкое гнёздышко содержится в исключительном порядке.

— Делаю, что могу, — поскромничал Гринвуд, направляясь к бару.

— Но я чувствую, как не хватает здесь женской руки.

— Это совсем незаметно. Совсем нет.

Гринвуд включил электрокамин.

— Что будете пить? — спросил он.

— О! — произнесла она, слегка поведя плечами и немного жеманясь. — Что-нибудь полегче.

Гринвуд открыл небольшой бар в книжном шкафу и приготовил «Роб Рой», достаточно сладкий, чтобы сгладить убийственную крепость виски.

Когда он повернулся, девушка любовалась картиной, висевшей в простенке между окнами, завешенными бархатными портьерами.

— Как интересно! — воскликнула она.

— «Изнасилование сабинянок», — объяснил Гринвуд. — Конечно, в символическом изображении. Ваш бокал.

— О, спасибо.

Он поднял свой бокал — вода и капелька виски, торжественно произнёс:

— За вас… — и практически без всякой паузы добавил: — Миранда.

Миранда улыбнулась и опустила голову, смущённая и довольная.

— За нас, — прошептала она.

Гринвуд улыбнулся.

— За нас.

Они выпили.

— Идите сюда, садитесь, — предложил он, увлекая её к дивану, покрытому белой бараньей шкурой.

— О, это настоящая баранья шкура?

— Гораздо теплее, чем кожа, — мягко произнёс он и, взяв девушку за руку, заставил её сесть.

Они сидели рядышком, соприкасаясь плечами, и глядели в камин.

— Совсем как настоящий? — восхитилась Миранда.

— И никакого пепла, — добавил Гринвуд. — Я люблю, чтобы всё было… Чисто.

— Как я вас понимаю! — сказала Миранда и озарилась улыбкой.

Он положил руку ей на плечи. Она подняла подбородок.

Раздался телефонный звонок. Гринвуд закрыл глаза, потом открыл их.

— Не обращайте внимания, — предложил он.

Телефон продолжал звонить.

— Но, может быть, это что-нибудь важное, — сказала девушка.

— Я числюсь в списках Службы ответа. Они разберутся.

Телефон продолжал звонить.

— Я сама подумываю, не стать ли их абонентом, — заметила Миранда, слегка подавшись вперёд. Рука Гринвуда соскользнула с её плеча. — Не дорого ли?

Телефон зазвонил в четвёртый раз.

— Прилично — двадцать пять в месяц, — ответил он с деланной улыбкой, — но удобства стоят того.

В пятый раз.

— Конечно, в любом деле бывают сбои, — Гринвуд напряжённо засмеялся.

В шестой раз.

— Сейчас все люди таковы, — вставила она. — Никто не желает честно работать за честную зарплату.

В седьмой раз.

— Верно.

Девушка наклонилась в Гринвуду.

— Это у вас нервный тик? Вот, правый глаз…

В восьмой раз.

Гринвуд резко поднёс руку к лицу.

— В самом деле… Случается иногда, когда я устаю.

— О! Значит вы устали?

В девятый раз.

— Нет, — быстро ответил он. — Совсем нет. Просто свет в ресторане был немного тускловат. Я, наверное, перенапряг глаза…

В десятый раз.

Гринвуд бросился к телефону, сорвал трубку, с яростью закричал:

— Ну, что?!

— Алло?

— Сами вы алло! Чего вам надо?

— Гринвуд? Алан Гринвуд?

— Кто это?

— Это Алан Гринвуд?

— Да, чёрт возьми! Чего вы хотите?

Краем глаза он заметил, что девушка встала с дивана и внимательно смотрит на него.

— Это Джон Дортмундер.

— Дорт… — Гринвуд спохватился и остаток фамилии заглушил кашлем. — Да-а-а, — продолжал он спокойнее, — как дела?

— Хорошо. Ты свободен для небольшой работы?

Гринвуд посмотрел на лицо девушки и подумал о своём счёте в банке. Ни то, ни другое не вызывало удовлетворения.

— Да.

Он улыбнулся девушке, но та не ответила, а лишь с подозрением смотрела на него.

— Встретимся сегодня вечером, — сказал Дортмундер, — в десять. Ты свободен?

— Да, полагаю, — ответил Гринвуд. Безрадостно.



Дортмундер вошёл в «Бар-и-Гриль» на Амстердам-авеню без пяти десять. Ролло стоял за стойкой — высокий, полный, начинающий лысеть, с синей от щетины челюстью, в грязном белом переднике поверх грязной белой рубашки.

Дортмундер обо всём условился с Ролло по телефону ещё днём, но всё же на секунду из вежливости остановился у стойки и поинтересовался:

— Никто не приходил?

— Один парень, — ответил Ролло. — Пьёт пиво. Кажется, я его не знаю. Он там, в задней комнате.

— Спасибо.

— Двойной бурбон без воды, не так ли?

— У тебя отличная память! — восхитился Дортмундер.

— Я никогда не забываю своих клиентов, — сказал Ролло. — Очень рад снова видеть тебя. Хочешь, я принесу тебе бутылку?

— Спасибо, — повторил Дортмундер и проследовал по коридору мимо двух дверей, на табличках были изображены собачьи силуэты и красовались надписи «ПОЙНТЕРЫ» и «БОЛОНКИ», мимо телефонной будки и через зелёную дверь попал в маленькое квадратное помещение с цементным полом. Стены до самого потолка были заставлены ящиками с бутылками, и только посреди комнаты оставалось место для стола с зелёным верхом да полдюжины стульев. Над столом на длинном чёрном проводе свисала лампочка.

Стэн Марч сидел за столом с наполовину осушенной кружкой бочкового пива. Дортмундер закрыл дверь.

— Ты пришёл раньше времени.

— Я нашёл замечательно короткий путь, — ответил Марч. — А потом, вечером так быстро ездится.

— Это хорошо, — одобрил Дортмундер, садясь.

Открылась дверь, и вошёл Ролло. Он поставил перед Дортмундером с стакан, бутылку и сообщил:

— Там внизу какой-то парень. Не к тебе? Пьёт шерри.

— Он спросил меня? — поинтересовался Дортмундер.

— Он спросил некоего Келпа. Это тот Келп, которого я знаю?

— Тот самый, — ответил Дортмундер. — Должно быть, один из наших. Пришли его сюда.

— Ясно. — Ролло посмотрел на кружку Марча. — Повторить?

— Не сейчас.

Ролло краем глаза покосился на Дортмундера и вышел. Через минуту вошёл Чефуик со стаканом шерри в руке.

— Дортмундер! — удивлённо воскликнул он. — Но ведь мне звонил Келп, правда?

— Он скоро придёт, — успокоил Дортмундер. — Ты знаком со Стэном Марчем?

— Не имел такого удовольствия.

— Стэн — наш водитель. Стэн, это Роджер Чефуик, наш слесарь. Лучший в своём роде.

Марч и Чефуик кивнули друг другу, и Чефуик сел за стол.

— Мы ждём остальных? — спросил он.

— Ещё двух, — бросил Дортмундер, и в комнату вошёл Келп со стаканом в руке.

— Мне сказали, что бутылка у тебя, — заявил он Дортмундеру.

— Садись, — пригласил его Дортмундер. — Вы все знакомы, не так ли?

Все были знакомы, обменялись приветствиями. Келп плеснул себе бурбона. Марч сделал маленький глоток пива.

Открылась дверь, и Ролло просунул голову.

— Тут тебя спрашивает один тип, виски с водой, — сообщил он Дортмундеру, — но я что-то сомневаюсь…

— Почему?

— По-моему, он нетрезв.

Дортмундер скривился.

— Спроси, зовут ли его Гринвудом и, если так, пошли его сюда.

— Отлично. — Ролло посмотрел на пиво Марча. — Достаточно?

— Порядок, — ответил Марч. Его кружка была на четверть наполнена, но пены не оставалось. — Быть может, только щепотку соли, — попросил он.

Ролло опять покосился на Дортмундера.

— Ну, конечно.

Минутой позже вошёл Гринвуд со стаканом в одной руке и солонкой в другой.

— Бармен сказал, что бочковое пиво хочет соли.

Он казался немного навеселе, но пьян не был.

— Это мне, — сказал Марч.

Марч познакомился с Гринвудом, потом Гринвуд сел, а Марч слегка посолил пиво — для пены.

— Теперь все в сборе — сказал Дортмундер и повернулся к Келпу.

— Начинай.

— Нет, — замахал руками Келп. — Расскажи сам.

— Ладно, — согласился Дортмундер и рассказал собравшимся всё. — Вопросы есть?

— Мы будем получать по сто пятьдесят в неделю, пока не выполним работу? — поинтересовался Марч.

— Точно.

— В таком случае, зачем нам вообще за неё браться?

— Это будет продолжаться недели три-четыре, больше из майора Айко не вытянуть, — ответил Дортмундер. — От силы шестьсот долларов на нос. Я всё же предпочитаю получить 30 тысяч.

— Ты хочешь стащить изумруд, пока он в «Колизее», или будем ждать, когда они тронутся в путь? — спросил Чефуик.

— Вот это и надо решить, — сказал Дортмундер. — Мы с Келпом ходили сегодня посмотреть на него, и, похоже, он охраняется хорошо. Но, возможно, в дороге меры безопасности будут ещё строже. Отчего бы тебе завтра не бросить взгляд самому, чтобы иметь представление?

— Согласен, — кивнул Чефуик.

— А когда изумруд будет у нас, зачем отдавать его майору? — спросил Гринвуд.

— Он — единственный покупатель, — ответил Дортмундер. — Мы с Келпом уже думали об этом и о других возможных вариантах.

— Это я к тому, что надо мыслить раскованно, — пояснил Гринвуд.

Дортмундер обвёл собравшихся взглядом.

— Ещё вопросы? Нет? Хорошо. Никто не хочет выйти из дела? Нет? Завтра обязательно сходите в «Колизей», взгляните на камень, а вечером встретимся здесь же. Я принесу первую получку от майора.

— А может, соберёмся завтра пораньше? — предложил Гринвуд. — Иначе у меня разбивается весь вечер.

— Очень рано не надо, — возразил Марч. — В час пик бешеные пробки.

— Может, в восемь? — спросил Дортмундер.

— Отлично, — сказал Гринвуд.

— Угу, — отозвался Марч.

— Нормально, — буркнул Чефуик.

— Значит, договорились, — подытожил Дортмундер. Он отодвинул стул и поднялся. — Встречаемся завтра в восемь.

Все встали. Марч допил пиво и смачно облизал губы.

— А-а-а!.. — сказал он. — Кого куда подбросить?



В полночь Пятая авеню напротив Парка была пустынной, лишь изредка проносились свободные такси. Чёрное небо брызгало весенним дождиком.

Келп поднялся по ступенькам ко входу в посольство и нажал на звонок. В окнах первого этажа горел свет, но пришлось долго ждать, прежде чем ему открыли. Чернокожий молчаливый мужчина жестом пригласил его войти и провёл через несколько роскошно убранных комнат в библиотеку, в которой и оставил.

Посередине стоял биллиард. Келп достал из-под стола кий, собрал шары и начал играть. Он как раз собирался положить восьмой, когда отворилась дверь и вошёл майор.

— Вы пришли позже, чем я ожидал.

— Не мог поймать такси, — ответил Келп и стал шарить по карманам в поисках смятого листа бумаги. — Вот что нам необходимо, — сказал он, протягивая листок майору. — Позвоните мне, когда всё будет готово.

— Секунду, — вставил майор. — Дайте мне посмотреть.

— Можете не торопиться, — сказал Келп.

Он вернулся к столу, взял кий и положил восьмой. Потом обошёл вокруг стола, положил девятый шар и — рикошетом — тринадцатый. Десятый уже был забит, поэтому Келп примерился к одиннадцатому, но его загораживал пятнадцатый. Келп прищурился, закрыл левый глаз и стал изучать расположение шаров.

— Насчёт униформы… — начал майор.

— Один момент, — сказал Келп.

Он снова прищурился, выпрямился, аккуратно прицелился и ударил. Шар отскочил от борта, задел одиннадцатый и закатился в лузу.

— Ч-чёрт! — Келп отложил кий и повернулся к Айко. — Что-то не в порядке?

— Униформа, — проговорил майор. — Тут сказано четыре униформы, но не сказано, какие именно.

— Ах, да, я забыл. — Келп достал из кармана несколько фотографий, на которых были изображены сторожа «Колизея» под разными углами. — Вот фото, чтобы вы имели представление, — сказал Келп, передавая их майору. Майор взял снимки.

— Хорошо. А что означают эти цифры?

— Размер каждого из нас, — пояснил Келп.

— Конечно, я должен был сам догадаться. — Майор сунул бумагу и снимки в карман и одарил Келпа хитрой улыбкой. — Значит, есть ещё трое?

— Естественно, — сказал Келп. — Мы вдвоём не справимся.

— Очевидно, Дортмундер забыл сообщить мне фамилии трёх других.

Келп покачал головой.

— Ничего он не забыл. И даже предупредил, что вы попытаетесь узнать их у меня.

— Но, чёрт возьми, — возмутился майор, — я должен знать людей, которых нанимаю. Это абсурд!

— Вовсе нет, — возразил Келп. — Вы наняли нас — Дортмундера и меня. А Дортмундер и я наняли трёх других.

— Но мне нужно их проверить! — настаивал майор.

— Вы уже говорили об этом с Дортмундером, — отрезал Келп. — И знаете его мнение.

— Да, оно мне известно.

Келп всё же напомнил ему.

— Вы захотите получить досье на всех. А занимаясь сбором сведений, привлечёте к нам внимание, и дело может сорваться.

Майор покачал головой.

— Это противоречит всей моей подготовке. Как иметь дело с человеком, если у тебя нет на него досье? Это невозможно.

Келп пожал плечами.

— Ничего не знаю. Дортмундер сказал, чтобы я получил деньги за неделю.

— Это уже вторая неделя, — заметил майор.

— Верно.

— Когда вы приступите к операции?

— Мы не сидели сложа руки, и вам это известно. Мы каждый день ходили в «Колизей» и каждый вечер занимались составлением плана. Мы заработали эти деньги.

— Я не упрекаю вас, — сказал майор, хотя было очевидно обратное. — Только я бы не хотел, чтобы это продолжалось слишком долго.

— Приготовьте нам всё необходимое по списку, — заявил Келп, — и вы получите изумруд.

— Хорошо, — сказал майор. — Вас проводить?

Келп бросил тоскливый взгляд на биллиардный стол.

— Вы не возражаете? Я уже примерился к двенадцатому, а после всего-то останется два шара.

Майор, казалось, был откровенно удивлён и раздражён.

— О! Ну хорошо. Давайте.

Келп улыбнулся.

— Спасибо, майор.

Он взял кий, загнал двенадцатый, загнал четырнадцатый и от двух бортов закатил пятнадцатый.

— Ну вот, — вздохнул он и положил кий.

Майор проводил его к выходу, и Келп ещё десять минут ловил под дождём такси.



Нью-Йоркский «Колизей» находится между Восточной Пятьдесят восьмой и Восточной Шестидесятой улицами, прямо на площади Колумба. Частный сторож в синей униформе днём и ночью дежурит позади застеклённых дверей запасного выхода.

В конце июня, в пятницу, около трёх часов двадцати минут утра Келп, одетый в светло-бежевый плащ, шёл по Восточной Шестидесятой улице, когда как раз напротив входа в «Колизей» с ним сделался припадок: его стало дёргать, он упал на тротуар и забился в конвульсиях.

— Ой, ой… — несколько раз крикнул он хриплым и не очень громким голосом.

Никого поблизости не было — ни пешеходов, ни машин. Сторож сквозь стекло двери увидел Келпа перед его падением. Тот шёл спокойно и уверенно, совсем не как пьяный. Сторож мгновение колебался, беспокойно нахмурив брови, но конвульсии Келпа, казалось, усилились, и сторож в конце концов открыл дверь и быстро направился к нему, чтобы оказать помощь. Он присел около Келпа на корточки, положил руку на его вздрагивающее плечо и спросил:

— Эй, приятель, могу я вам чем-нибудь помочь?

— Да, — ответил Келп, прекратив биться, и сунул под нос сторожу кольт тридцать третьего калибра. — Ты можешь очень медленно встать и держать руки так, чтобы я их видел.

Сторож встал, держа руки на виду у Келпа, а из машины, стоявшей на другом конце улицы, появились Дортмундер, Чефуик и Гринвуд, одетые как охранники.

Келп поднялся, и четверо мужчин поволокли сторожа в здание.

Они связали его и бросили в конце коридора. Келп снял свой плащ, под которым тоже была форма, и вернулся к двери, где и остался стоять на страже. Между тем Дортмундер и двое других ожидали, глядя на часы.

— Он опаздывает, — сказал Дортмундер.

— Ничего, будет, — сказал Гринвуд.

У главного входа находились два сторожа. В этот момент оба они наблюдали за автомобилем, который появился внезапно и теперь мчался прямо на дверь.

— Нет! — закричал один из сторожей.

За рулём автомобиля, украденного в то утро, сидел Стэн Марч. На машине были другие номерные знаки; произошли и ещё кое-какие изменения.

В последний момент перед столкновением Марч выдернул чеку из бомбы, толкнул дверцу и выпрыгнул из машины. Он упал и покатился, причём продолжал катиться в течение нескольких секунд после удара и взрыва.

Столкновение было великолепным. Машина влетела на широкий тротуар, с силой ударила в застеклённые двери и, оказавшись наполовину внутри, превратилась в пылающий факел.

Через несколько секунд огонь достиг бензобака, что произошло благодаря внесённым Марчем изменениям, и взрыв выбил остатки стёкол, уцелевших при ударе.

Никто в здании не мог не услышать прибытия Марча. Дортмундер и другие, услышав взрыв, обменялась улыбками и двинулись вперёд, оставив Келпа охранять двери.

Их появление в зале было не простым делом. Им пришлось пройти много коридоров и две лестницы, прежде чем они, наконец, открыли одну из тяжёлых металлических дверей в зал экспозиции на втором этаже. График движения оказался верным — ни одного сторожа не было видно. Все они находились у главного входа, возле горящей машины.

Несколько человек окружили Марча, голова которого лежала на коленях у одного из сторожей. Он явно находился в шоковом состоянии, вздрагивал и бормотал: «Он больше не поворачивается… Больше не поворачивается…» И при этом шевелил руками, будто старался свернуть руль. Другие сторожа столпились вокруг горящей машины, на все лады обсуждая редкостное везение этого счастливчика, в то время как по крайней мере четверо других висели на разных телефонах, вызывая врачей, полицию и пожарников. Внутри здания Дортмундер, Чефуик и Гринвуд быстрыми бесшумными шагами направлялись к экспозиции Акинзи. В полумраке, нарушаемом лишь тусклым светом дежурных лампочек, изощрённые украшения, боевые костюмы и дьявольские маски казались куда более выразительными, чем днём, при скоплении людей. Придя на место, они немедленно принялись за работу.

Нужно было открыть четыре замка, тогда стеклянный куб снимался.

Чефуик принёс с собой большую чёрную сумку — из тех, что популярны у сельских врачей, — и извлёк оттуда множество замысловатых инструментов из тех, что сельские врачи в жизни своей не видели. И сразу же набросился на замки.

Первый занял у него три минуты, остальные — всего четыре минуты. И всё же эти семь минут тянулись очень долго… Зарево внизу побледнело, шум стихал; скоро сторожа вернутся на свои места. Дортмундер с трудом удерживался, чтобы не торопить Чефуика.

— Всё! — хрипло выдохнул Чефуик.

Стоя на коленях у последнего взломанного замка, он быстро убирал инструменты в свою сумку.

Дортмундер и Гринвуд встали у противоположных сторон куба. Он весил около ста килограммов и был абсолютно гладким, не ухватить. Им пришлось прижать ладони к углам и так поднять его. Дрожа от напряжения и покрываясь крупными каплями пота, они смотрели друг на друга сквозь стекло. Едва куб поднялся на шестьдесят сантиметров, как Чефуик скользнул под него и схватил изумруд.

— Скорей! — хриплым шёпотом сказал Гринвуд. — Скользит!

— Не оставляйте меня внутри! — завопил Чефуик, быстро выскальзывая оттуда.

— У меня влажные ладони, — дрожащим голосом пролепетал Гринвуд, — скорее ставь!

— Не выпускай его, ради бога! — взмолился Дортмундер. — Ради бога, не выпускай!

— Не могу… Я не удержу… Он…

Куб скользнул по ладоням Гринвуда. Не поддерживаемый с одной стороны, он выскользнул также и из рук Дортмундера и упал на пол.

Он не разбился. Он просто громко стукнулся и задребезжал: БрррууррааНННННГГГпп-нгнги… Снизу донеслись крики.

— Бежим! — заорал Дортмундер.

Испуганный Чефуик сунул изумруд в руку Гринвуда.

— Возьми его, — сказал он, хватая свою чёрную сумку.

Наверху лестницы появились сторожа.

— Эй, вы! — закричал один из них. — Не двигаться, оставаться на месте!

— Разбегайтесь! — крикнул Дортмундер, рванувшись вперёд.

Чефуик побежал налево. Гринвуд побежал прямо.



Тем временем приехала санитарная машина. Появилась полиция. Подъехали пожарные. Полицейский в форме пытался задавать Марчу вопросы, санитар в белом халате просил оставить пострадавшего в покое. Пожарные приступили к тушению огня.

Кто-то достал из кармана Марча бумажник, в котором находились фальшивые документы, положенные им туда полчаса назад. Марч, ещё явно не пришедший в себя, всё время повторял:

«Он больше не поворачивается… Я поворачиваю, а он не поворачивается…»

— По-моему, — сказал полицейский, — вы просто запсиховали. Что-то случилось с рулевым управлением, а вы, вместо того, чтобы нажать на тормоз, нажали на газ. Такое бывает сплошь и рядом.

— Оставьте раненого в покое, — сказал санитар.