— Бессмысленно говорить об этом, — тихо сказала она.— В надвигающейся буре тебе будет непросто остаться в живых. Если часть твоего сердца останется со мной, то ослабнет внимание и не будет крепка твоя рука. Учитель в ашраме говорил тебе, что мудрый всегда сомневается и каждый свой шаг соизмеряет с велением сердца. Так можно пройти по жизни, не отяготив своей кармы. Но Крипа дал вам другую мантру. «Разрушена пелена заблуждений, я вижу истинный свет, я стоек, привержен долгу». Думай о долге и забудь обо мне.
Не знаю, как это у меня вырвалось, но прежде, чем отвернуться от Латы и пойти к своему коню, я сказал:
— Я потерял больше, чем наставника.
Лата никогда больше не появлялась во дворце, где мы с Митрой принимали последние наставления Крипы.
— Камень не чувствителен к боли. Дикий человек более вынослив, чем изнеженные придворные. Чем больше развиваются разум и чувства человека, тем острее он переносит страдания. Но вы должны стать властелинами воли!!! — почти кричал Крипа, глядя, как мы с Митрой охаживаем друг друга по плечам длинными бамбуковыми шестами.
— Я уже начинаю сомневаться, что нам пригодится твоя наука, — тяжело отдуваясь под моими ударами, проговорил Митра. — Похоже, что мы с Муни убьем друг друга прямо здесь, на тренировочном поле, или вообще почим от старости, так и не выйдя за стены Двараки. Время уходит, Пандавы скрываются где-то в лесах, а мы тупо упражняемся, ожидая, когда победа сама упадет к нам в руки, как перезревший кокос.
Крипа только улыбнулся и отошел под навес, куда не проникал накрапывающий дождь. Потом кивком головы пригласил нас к себе.
Мы с Митрой не заставили себя долго ждать и, растирая саднящие плечи руками, уселись рядом с наставником на жесткие циновки.
— Я заметил в тебе, Митра, признаки нетерпения, — сказал Крипа. — Только безумец может добывать славу ценой собственной жизни. Как гласят сокровенные сказания, «нет пользы от славы мертвому, чье тело обратилось во прах». Только для живого имеет смысл радость победы. Конечно, нам приходится идти на жертвы. Но мечтать о них?.. Вы нужны общине живыми.
Пристыженный Митра поник головой, а я попытался за него заступиться:
— Крипа, мы все понимаем. Разговоры Митры о славе и смерти — просто бред, вызванный усталостью. В объятиях красавиц он забывает и о том, и о другом, мечтая о вечной жизни.
Крипа рассмеялся:
— Я знаю. Хоть вы и зоветесь дваждырожденными, но все равно мечетесь в кругу страстей. Все это — майя. Мечтай не мечтай, а вот двинет Дурьодхана свои войска на лес Камьяку, и нам придется сломя голову мчаться на помощь Пандавам и скорее всего доблестно сложить свои головы. И никакого значения не будут иметь все ваши благородные порывы. Только умение сосредоточиться на музыке тетивы да шальная удача смогут помочь каждому из нас... Но и об этом сейчас думать не надо.
Крипа развернул большой сверток ткани, достав оттуда два меча в деревянных ножнах. Ножны были обтянуты красной материей и украшены медными бляшками. Мы потянули за позолоченные рукояти, и на свет вышли два широких упругих клинка, чем-то похожие на длинные листья бамбука. Невесть откуда взявшийся бледный луч солнца пробился сквозь дождевые тучи и заставил оружие в наших руках вспыхнуть длинным языком сизого пламени.
— Хороший знак,— довольно хмыкнул Крипа. — Клинок вспыхивает к победе.
Увидев наши недоуменные лица, Крипа пояснил:
— Воины верят, что у каждого оружия свой характер. Если меч с трудом покидает ножны, то бой будет проигран. Если сам по себе издает звон — жди смерти. Эти клинки сияют и пахнут лотосом, и значит, не будет им удержу в бою. Оружие дваждырожденных создается кузнецами, хранящими тайны древности. Такой меч может перерубить обычный бронзовый клинок как бамбуковую палку. Берегите оружие!
Митра опустил меч в ножны и спросил с улыбкой:
— А рубиться-то им можно? Или это тоже плохая примета?
Крипа не принял шутки, а серьезно посмотрел в наши глаза и вновь повторил слова, которые мы много раз слышали от него на тренировках:
— Закон для кшатрия — учение, жертвоприношение, раздача даров и охрана живых существ. Сокровенные сказания запрещают убивать того, кто просит пощады, сложив ладони своих рук, того, кто безоружен и не участвует в битве. Нельзя убивать женщин, стариков и детей, применять отравленное и раскаленное оружие... Ну да ладно, больше я ничему не успеваю вас научить. Если карма будет благоприятной, то мы увидимся вновь. Всем сердцем желаю, чтобы это произошло не на поле брани...
И, увидев немой вопрос в наших глазах, добавил:
— Идите седлать коней. Арджуна едет к братьям. Вы в его свите.
Только тогда мы с Митрой поняли, что это было прощание.
Окончание следует
Дмитрий Морозов
Природные катастрофы и пришельцы из космоса
Авторы теории палеоконтактов и влияния внеземных цивилизаций на биологическое и культурное развитие человечества исходят из предпосылки, что в нашей Солнечной системе или где-то в космосе, кроме людей, жили и живут и другие разумные существа. Они создали высокоразвитую цивилизацию и посетили Землю лично или посылали сюда исследовательские зонды.
Попробуем проанализировать эти сведения.
Существование разумных существ в космосе
О проблеме существования внеземных цивилизаций мы попросили высказаться чешского астронома Йржи Григара. Вот что он сказал:
— Уже несколько десятилетий важной научной проблемой остается существование жизни за пределами Земли и особенно развитой разумной жизни в космосе. Решить ее пытаются многие специалисты навеем земном шаре, с этой целью, расходуются огромные финансовые средства. Однако проведение такого исследования самостоятельно не под силу ни одной отдельно взятой научной отрасли. Не является исключением и астрономия. Астрономам необходимо сотрудничество с экзобиологами, биохимиками, геологами, геофизиками, математиками, физиками-теоретиками, радиотехниками и другими специалистами. Астрономы изучают проблему существования внеземных цивилизаций уже много лет в рамках Международной астрономической академии и Комитета по исследованию космического пространства (COSPAR). Радиоастрономы предприняли уже несколько десятков попыток зафиксировать искусственные радиосигналы из космоса. Впервые такая попытка была сделана в рамках проекта OZMA в 1960 году. В настоящее время готовится более совершенный в техническом отношении осмотр небосвода в рамках программы SETI.
Астрономические открытия первой половины XX века вызвали всеобщий скепсис в отношении возможностей существования жизни вне Земли. Определенное время еще влачила существование «астроботаника» Марса, объяснявшая сезонные изменения окраски поверхности Марса наличием там какой-то растительной жизни. Однако в ходе исследования планеты современными аппаратами «Маринер», «Марс» и «Викинг» выяснилось, что это объяснение ошибочно. Более того, было установлено, что планета Венера, которую считали аналогом Земли периода мезозоя, представляет собой горячее тело с температурой поверхности около 500 градусов.
Стало ясно, что всерьез рассуждать о жизни в космосе можно только лишь относительно объектов вне Солнечной системы. В последнее время многие известные ученые, например, Фрэнсис Крик и Фред Хойл, возвращаются к предположению щведского физика и химика Сванте Авенариуса, высказанному им в начале века, о панспермии — переносе зародышей живой материи через межзвездное пространство к Земле.
Однако несмотря на большой авторитет и значительный вклад в современную космологию и астрофизику сэра Фреда Хойла, его взгляды на проблему возникновения жизни на Земле большинством астрономов отвергаются. Еще более непримиримо выступают против его предположений биологи. Интересное мнение об исключительности жизни в космосе высказал в 1979 году У.Д. Поллард. Он считает, что до возникновения человека биологическое развитие на Земле проходило отдельно в трех областях: в Гондване (охватывавшей сегодняшнюю Африку), в Южной Америке и в Австралии. Притом только в Африке процесс завершился появлением гоминидов. Если считать эти области изолированными «планетами типа Земли», то мы обнаружим, что люди появились лишь в одном из трех возможных случаев. Исходя из этого, Поллард делает вывод, что наличие благоприятных условий для возникновения жизни (а тем более жизни разумной) еще не означает, что такая жизнь появится обязательно. Это значит, что все предполагаемые расчеты, положенные в основу гипотез о существовании развитых цивилизаций в Галактике и во всем видимом космосе, сильно преувеличены.
Э.фон Дэникен в книге «Воспоминания о будущем» приводит статистические данные о количестве звезд в Галактике и количестве Галактик в видимой части космоса. Дэникен, так же как и астрономы, считает, что вокруг звезд вращаются планеты. Прямых доказательств существования планетарных систем, помимо нашей, у нас до сих пор нет, однако есть целый ряд косвенных доказательств. Э.фон Дэникен делает из этого вывод, что, по крайней мере, на некоторых из них были или имеются физико-химические условия для возникновения и развития жизни, которые в итоге могут привести к появлению разумных, с высокими интеллектуальными способностями существ.
Сегодня, когда нет не только прямых доказательств, но даже намека на существование жизни вне Земли, очень трудно решить, как действовать дальше, и вообще, имеет ли смысл такое исследование. Конечно, очень важно развивать теоретические концепции. Но они могут превратиться в чистую спекуляцию, как это часто происходит в тех случаях, когда отсутствуют факты. Поэтому так важно дальнейшее накопление объективного материала. Установление факта, что нигде в космосе, кроме Земли, нет разумных существ, многих бы обескуражило, но, с другой стороны, это повысило бы нашу ответственность за эксперимент «Жизнь» на нашей планете.
Методы и приборы, разработанные для поисков внеземных цивилизаций, могут дать ценные и совершенно неожиданные данные. И если когда-нибудь удастся найти в космосе признаки разумной жизни, это будет иметь большое практическое значение для земной цивилизации. Однако вероятность успеха слишком мала. Даже наиболее оптимистически настроенные специалисты считают, что необходимо будет исследовать свыше миллиона звезд, прежде чем мы сможем встретить первых космических соседей. Но самый полный современный каталог звезд включает около 400 тысяч названий. Однако, если бы мы отказались от таких поисков, то вероятность контакта стала бы еще меньше. Профессор Михаэл Папагианнис, являющийся президентом соответствующей комиссии Международного астрономического общества, сравнивает поиски внеземных цивилизаций с ситуацией человека, который купил билет государственной лотереи: вероятность выигрыша незначительна, но тем не менее люди билеты покупают, ибо главный выигрыш при незначительной цене билета того стоит.
Такие же принципы лежат в основе проекта «Поиски внеземных цивилизаций». Расходы на исследование этой проблемы в настоящее время во всем мире не превышают пяти миллионов долларов, и увеличения не предвидится. Тем не менее каждое новое наблюдение или научный эксперимент будут способствовать научному прогрессу. В этом принципиальное отличие научного исследования от бесплодных рассуждений в книгах Э.фон Дэникена, Людвига Соучека и других авторов.
Но следует при этом помнить, что и на Земле жизнь существует только в очень тоненьком слое, на грани земной коры и атмосферы. Толщина земной биосферы не превышает двадцати километров, что составляет всего лишь 0,3 процента радиуса Земли; объем этого слоя представляет 0,9 процента объема Земли. Тем самым рассуждения о жизни в космосе возвращают нас домой, на Землю. Удивляет сам факт существования на Земле уже миллиарды лет благоприятных условий для возникновения и развития жизни.
Современная астрономия, биология и другие науки приносят все новые и новые данные о том, что жизнь на Земле возникла и развивается благодаря необычной гармонии космических и физических условий и обстоятельств. До сих пор остается открытым вопрос, как часто могут повторяться подобные условия на других планетах. К тому же у нас в настоящее время нет никаких прямых доказательств существования планет у других звезд, и тем более у нас нет данных о каких-либо проявлениях жизни в космосе за пределами нашей Земли.
Логика приводит нас к предположению, что жизнь на Земле представляет собой уникальное явление в космосе. Опровергнуть такое предположение могло бы только прямое наблюдение очевидных проявлений жизни за пределами Земли. Проще всего было предполагать существование мыслящих, технически развитых существ или цивилизаций. До сих пор научное доказательство такого порядка представлено не было. В то же время нет никаких доказательств отсутствия жизни в космосе вне Земли. Именно это ведет к тому, что многочисленные дилетанты, а иногда и некоторые специалисты страстно доказывают, что космос населен разумными существами, которые неоднократно посещали Землю в прошлом и пытаются установить контакт с нами сейчас.
С точки зрения астрономии, посещения космическими пришельцами Земли крайне неправдоподобны. Громадные расстояния, отделяющие нас от ближайших звезд, определяют огромные энергетические издержки для межзвездных путешествий. Для того чтобы космический корабль мог покрыть такие расстояния в приемлемые временные интервалы, он должен был бы двигаться по крайней мере со скоростью, близкой к скорости света. Принцип такого ракетного двигателя до сих пор неизвестен. Современные ракеты с химическим топливом достигают всего лишь одной пятитысячной скорости света. Но мы даже не знаем, какой и сколько нужно энергии для межзвездного полета.
Посещение земли
Теоретически все же можно допустить, что высокоразвитые космические соседи к нам прилетали. Попытаемся представить себе, как должны были бы выглядеть их звездолеты и что должны были бы уметь эти космонавты. На этот вопрос отвечает инженер Карел Пацнер, имеющий обширную информацию о современном состоянии и перспективах космонавтики:
— В настоящее время некоторые автоматические станции достигают максимальной скорости около 30 километров в секунду. Однако, учитывая протяженность межзвездных пространств, это очень мало. Даже если бы мы создали космический аппарат, летающий со скоростью 3 тысячи километров в секунду, он летел бы к звезде Альфа Центавра (удаленной от Земли «всего лишь» на 4,26 светового года) 4260 лет. Для достижения ближайших звезд в «разумный» срок нам нужны аппараты, летающие со скоростью приблизительно 100 тысяч километров в секунду, что составляет треть скорости света. Такой звездолет проделал бы путь к звезде Альфа Центавра, включая разгон и торможение, около 15 лет.
Исходя из этого, специалисты считают, что переход от межпланетных полетов к межзвездным представляет собой прыжок намного сложнее того, на который способна сегодня наша цивилизация.
В конце шестидесятых годов был разработан проект космического корабля, предназначенного для полета на Альфу Центавра, с термоядерным реактором, работающим по принципу преобразования энергии. Сделать корпус корабля предполагалось длиной 690 метров, 270 из которых приходилось бы на жилую часть в двадцать этажей, каждый по 100 помещений. Корабль имел бы 24 мощных двигателя, а в качестве топлива здесь использовался бы тяжелый водород или дейтерий, которого для полета необходимо было бы три миллиарда тонн. Путешествие длилось бы 60 лет.
И это самый простой из возможных проектов межзвездных путешествий! Все другие, с технической стороны и с точки зрения энергетического обеспечения, гораздо сложнее. Корабли должны были бы летать относительно быстро, но для достижения скорости света им нужно слишком много топлива. Экипажи таких кораблей должны состоять из нескольких поколений космонавтов. К цели могли бы прилететь только дети или даже внуки тех, кто некогда стартовал. Один из возможных путей — замедление жизненных функций космонавтов, которые все свое путешествие провели бы в состоянии искусственного сна.
Поэтому некоторые ученые считают, что межзвездные путешествия останутся для человечества только лишь мечтой, единственная реальная возможность — полеты космических станций к ближайшим космическим объектам. Другие же исследователи полагают, что наша цивилизация довольно скоро достигнет такого уровня, когда она сможет себе позволить подобные путешествия. Согласно научным прогнозам, опубликованным в 1983 году в журнале «Journal of British Interplanetary Society», первая автоматическая станция к звездам должна вылететь в 2050 году, а первые космонавты будут стартовать в том же направлении спустя сто лет.
Из сказанного следует, что если бы нас посетили какие-то межзвездные путешественники, пусть из области ближайшей звезды, то их цивилизация должна была быть очень высокоразвитой. Поэтому следует спросить прежде всего тех, кто считает НЛО звездолетами: почему их экипажи принимают столь нерациональные решения: садятся в южноамериканских пампасах, на полях американских и английских фермеров? Почему эти разумные существа не сядут на крышу здания ООН в Нью-Йорке?
О проблеме НЛО часто дискутируют широкие круги общественности. В США создана была даже научная комиссия, которая занималась этой проблемой. Руководил ею известный физик Э.У.Кондон. Результаты ее работы показали, что так называемые НЛО являются природными явлениями или плодом фантазии свидетелей.
Неопознанные летающие объекты, конечно, существуют, но это не является доказательством существования внеземных цивилизаций.
Не могут быть надежными свидетелями также летчики. В конце 1983 года появились сообщения о том, что НЛО наблюдали во многих местах в Центральной Европе — как простые, неопытные в подобных наблюдениях люди, так и летчики-истребители, а также полицейские. Явления были описаны в прессе. Но описания существенно отличались одно от другого по основным параметрам, таким, как время перелета, высота предмета над землей, скорость движения. Впоследствии оказалось, что речь шла об остатках ракеты-носителя искусственного спутника «ГОРИЗОНТ-8». Ошибки в определении времени полета определяли с тысячекратной поправкой. Самые точные данные предоставили астрономы-любители. Трудность заключается в том, что наблюдатель-неспециалист не может объективно описать то, что он видит, уже хотя бы потому, что предметом его главного интереса в данный момент является нечто совсем иное. Кроме того, наши рецепторы подвергаются воздействию самых различных физиологически обоснованных иллюзий. Например, Луна и Солнце на горизонте всегда кажутся нам больше, чем в зените. И только фотографические снимки могут показать, что речь идет о физиологическом явлении, а не об оптической деформации прохождения лучей.
Итак, исходя из современного состояния познания, существование разумных космических существ невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Допустимы лишь предположения за и против. В нашем распоряжении нет никаких объективных фактов. Но поскольку мы не можем исключить существование космических пришельцев, то вынуждены и дальше анализировать теорию палеоконтактов. Из этого следует, что необходимо тестировать и проверять те данные, которые обнаруживаются на Земле.
Рената и Ярослав Малина
Перевел с чешского И.Поп
Талыш, Чаруж и другие
Его глаза чуть сузились, заблестели, он снова взглянул на меня, но уже испытующе, даже с настороженностью, не понимая, шучу или говорю с ним серьезно.
— Азад, укради меня снова, — повторил я.— Ну, как в тот раз.
Мы стояли на вокзале Ленкорани, стояли и напряженно смотрели друг другу в глаза, как тогда, в минуту знакомства, не обращая внимания на приехавших и встречающих. Наконец снова засветилась его обвораживающая улыбка, и мы обнялись, как старые добрые друзья.
Наше знакомство было не вполне обычным — в 1989 году Азад вместе с товарищами поздним январским вечером похитил из гостиницы Ленкорани корреспондента журнала «Вокруг света». Собственно, благодаря дерзости Азада тогда и получился мой очерк
(См. «Вокруг света» № 7/89.)
об «исчезнувшем» народе — ведь похищенным корреспондентом был я.
С тех пор, конечно, не столь много воды утекло, но сделано больше, чем за прошедшие полстолетия. В Баку, в Астаре, в Ленкорани, в других городах и селах, где живут — как и всегда жили! — талыши, появились Центры талышской культуры. Родной язык начали преподавать в школах, правда, лишь по два часа в неделю и только в младших классах, однако если вспомнить времена, когда за талышскую речь ссылали или сажали в тюрьму, то можно понять радость людей. По-моему, она неподдельна.
Теперь даже в газетах, что издаются в талышских районах, одну страничку иногда печатают на талышском, И уж что вообще невозможно было себе представить, по республиканскому телевидению выступала «Авеста» — талышский фольклорный ансамбль, руководит которым Азад Талыбов... Сейчас я приехал официально, уже по приглашению Республиканского центра талышской культуры. А сопровождать меня в поездке вызвался Гилал Мамедов, редактор газеты «Толыш», тоже появившейся на свет совсем недавно. Новыми своими впечатлениями я обязан именно Гилалу, это он взялся щедро познакомить со своей родиной — самой красивой землей на побережье Каспия.
Старая, старая книга
Талышская страна — это зеленые горы. Могучие дубы, буки, грабы здесь подняты к самому небу. Только вершины свободны от деревьев, там — луга, летние пастбища да «калы, на которых есть место лишь мхам и лишайникам.
Еще талышская страна — это узкая полоска равнины между горами и морем, когда-то болотистая, непроходимая, поросшая камышом и кустарником, а ныне окультуренная, о ней, впрочем, я уже писал.
Ныне захотелось посмотреть далекую горную часть Талыша (Талышской страны), сохранившую почти нетронутые следы истории, помнившую былое, ведь горы везде, во все времена были самыми разумными хранителями времени. Они и здесь таковы. До сих пор называются Талышскими, а люди — обитатели гор — голышами и тоголышами.
А вот равнина потеряла свое имя — окультурилась, стала Ленкоранской. Хотя ее веками тоже именовали Талышской.
...На горе «газик» тянул с надрывом. Там, внизу, это было не столь заметно, но здесь с каждым новым крутым подъемом его бессилие ощущалось явственнее, пока наконец он не встал в колее, яростно вращая колесами и медленно сползая назад. Все. Приехали! Дальше пешком через перевал. А в тридцатипятиградусную жару прогулки ох не в радость.
Пошли. Дорога изгибалась по уступу, то круто взмывая, то бессильно падая. Справа — срезанная скала, слева — голубое небо. Под ногами слой пыли до щиколоток. Но посмотришь вниз, и кажется, что ты на самолете — где-то далеко река ломится среди камней, маленькие, словно букашки, коровы около нее, а кругом лес, лес. Лес и горы.
Соседний склон, если присмотреться, не сплошь заросший, хотя издали и кажется непроходимым. Вполне проходим — только проходить его некому. Безлюдье кругом. Лишь коровы напоминают о человеческом жилье. Их в горах держа! без всякого надзора, они — сами по себе. И день, и ночь. Поэтому, если увидите в кустах в Талышских горах что-то черное, большое и шевелящееся, не пугайтесь: это не медведь и не снежный человек. Обыкновенная корова.
Нет, все же необыкновенная. Свободная. Коров на пути мы встретили много. Талыши на свой лад ведут в горах животноводство — они не неволят домашних животных.
За разговорами я и не заметил, как на дорогу вышла девочка лет двенадцати с вязанкой хвороста. Смуглая, в темном платьице, в платке, который издали сливался с ее смоляными волосами и загорелой кожей. Юная горянка, вышедшая из леса, удивленно смотрела на нас, будто мы — пришельцы из иного мира. От удивления она даже не спряталась, как велит горский обычай при встрече с незнакомыми мужчинами, а стояла, нерешительно переступая с ноги на ногу: любопытство и страх боролись в ее трепетном тельце.
— Здравствуй, — громко сказал я по-русски.
— Тырку зандоним, («По-турецки не понимаю» (талыш.).) — тихо ответила девочка.
Ее слова я принял за приветствие, чем немало насмешил Гилала. Потом он о чем-то по-талышски спросил крайне смущенную нашим неожиданным смехом девочку, уже готовую вот-вот убежать. Выяснилось, что неподалеку селение — Паликеш, где мы и решили перевести дух.
Мы зашли в маленький глинобитный домик Айбонис — так зовут девочку (имя означает «луноликая»). У Сафара, ее отца, десять детей и очень хорошая зарплата — восемьдесят пять рублей. В месяц, разумеется. В совхозе работает он один, и его заработок для семьи о-очень большой и о-очень важный — он единственный. Для других просто нет работы, нет и заработка.
Сафар завидел нас издали и поспешил к дому. Подошел с достоинством. Поздоровались. Про мужчину здесь говорят обычно так: «У него два быка, три корова, пять сына, остальные девочки». Заботы, заботы, заботы не вписаны, а впечатаны в каждую морщинку на лице талыша, в каждую искорку его уставших глаз.
Из-под массивной кепки узкое лицо Сафара казалось почти детским и переполненным забот. Талыши все узколицые и все с черными, очень выразительными глазами, взгляд которых обжигает и одаривает добротой, особенно у детей. Такие глаза и у Сафара.
Он, как ребенок, обрадовался гостям и, как взрослый, скрывал свою радость. Лишь раз что-то коротко бросил женщинам, и тут же двор закипел, забегал. Вынесли под дерево стол, стулья, подушки, скатерть, посуду. Приготовили чай. И все это произошло столь стремительно, что оставалось лишь удивляться слаженности этой дружной семьи, в которой всегда и всем находилась работа.
Наконец под деревом, в приятной тени, потянулась неторопливая беседа, ради которой и было столько хлопот: в горах за чаем не торопятся. Я старался держать разговор в своем русле — мне интересно было послушать их, — а Сафар клонил в свою сторону, желая слушать меня, он поначалу и отвечал как-то излишне кратко. Так и проговорили: он на талышском, я на русском, а Гилал между нами.
Для домочадцев это было лучше самого лучшего театра, они расселись поодаль, на траве, и с нескрываемым любопытством, особенно дети, смотрели на меня, словно на заморского гостя: все-таки первый русский, из Москвы — в их доме, ни у, кого в Паликеше не бывало гостя из Москвы. «Москва, значит, урусс», — глубокомысленно заключил Сафар.
Сколько ни объяснял, что я по национальности кумык, что мои предки из Дагестана, это, судя по лицам присутствующих, не произвело никакого впечатления. Для талышей, по крайней мере, тех, которых я встретил в горах, национальные различия очень условны. Для них все дагестанцы — «лезги», а дальше живут «урусси». И ничего в том удивительного. В горах свой мир, свои понятия.
И все-таки здесь, в доме Сафара, я очень удивился. Нет, не тому, конечно, что из жителей Паликеша немногие бывали в Астаре, районном центре, что единицы видели Баку. И не тому, что «сама Москва наконец пришла в Паликеш». Но вот когда в разговоре Гилал упомянул, что моя близкая родственница была женой брата персидского шаха, реакция Сафара меня поразила. Он воспринял это как должное! Более того, довольно внятно рассказал кое-что из жизни этого самого брата шаха, о котором я почти ничего не знал, и вообще о всей шахской династии.
Было чему удивиться. Откуда талышу, крестьянину из далекого горного селения, известно о вещах, о которых и не все ученые люди знают? Объяснилось все довольно просто.
Нет, иранское телевидение и радио тут ни при чем. В Паликеш лишь недавно провели электричество, которое толком так и не подключили: керосиновые лампы горят куда чаще электрических. До нашего приезда, например, последний раз свет давали шесть или, кажется, семь месяцев назад. А телевизоров на керосине, как известно, пока еще не придумали даже неугомонные в электронике японцы.
Источником неожиданных знаний Сафара явилась старая книга, которую случайно сберегли в их доме. Написанная на фарси, она, возможно, была единственной, близкой и понятной книгой в жизни Сафара. Ведь за прошедшие полвека в нашей стране ничего не издано на талышском языке. О сегодняшнем дне здесь узнают лишь те, кто владеет азербайджанским. А в горах таковых мало, особенно среди детей и женщин.
Чужого языка горцы подчеркнуто не признают. Гордость! «Тырку зандоним», — отвечают они, заслышав незнакомую речь, будь то русские, китайские или английские слова. Все звуки чужды их сердцу, все, кроме родных талышских.
Свою старую книгу Сафар наверняка перечитывал много раз. Он — горец, человек гордый, других книг ему и не надо. «Фарси — почти талышский», — говорит он...
Если бы не домашнее хозяйство, семья Сафара в тринадцать ртов давно бы умерла с голода. Многое ли даст здешняя природа? Горы щедры на красоту, на землю они скупы. Каждый клочок на учете.
Когда мы подходили к их дому, Сафар в лесу рубил секирой — дагисом — ветки деревьев: добывал корм корове. За лето склоны желтеют, звенит земля от нещадного солнца. Лишь на деревьях да около родников сохраняется пожива коровам. С козами проще, они, голодные, залезут на любое раскидистое дерево, а на кустарник и подавно. Самостоятельные здесь козы...
Так вот, я не оговорился, в семье Сафара тринадцать ртов. Вернее, уже четырнадцать — недавно пришла молодая невестка. Она дважды промелькнула в саду. Высокая, совсем еще девочка-подросток, она по-особому теперь завязала платок, — называется яшмаг, — пряча пол-лица от посторонних взглядов.
Яшмаг для замужних женщин обязателен: «Войдешь в дом — сразу видишь...» Таков обычай предков. А тринадцатой в их семье была вторая жена хозяина, полная улыбающаяся женщина. Она вышла к нам, не выпуская из рук мешок с белой шерстью, которую непрерывно сучила в тонкую нить. Так и просидела на траве за работой.
Эти люди мало используют завоевания цивилизации. Все сами. Но одна женщина обычно не управляется, даже несмотря на помощь детей. Вот почему многоженство здесь по-прежнему в порядке вещей, его не афишируют, но и не скрывают. Так было всегда, так и сейчас. В хорошей семье две-три жены — не редкость. Зачем забывать обычаи предков, зачем придумывать новые...
Немые камни
Наш разговор так и ходил из стороны в сторону — я тянул к себе, Сафар к себе. А кончился он неожиданным предложением пойти на пир — святое место, прославившее Паликеш в округе.
Пиры у талышей бывают разные: дерево у дороги, камень. Этот — могила на кладбище. Здесь похоронен святой, им был прадедушка Гилала, моего доброго, гостеприимного Гилала, мужественно взявшего на себя хлопоты по поездке.
Минут тридцать мы шли по тропе, которую надежно укрывали деревья. Наконец подошли к забору из колючей проволоки, около него стояли дощатые столы и лавки, вкопанные в землю, неподалеку росло дерево, с толстых ветвей которого свисали две веревочные петли: на них, судя по багровой от крови земле, разделывают туши жертвенных животных. Сразу за деревом в колючем заборе колючая калитка.
Надо заметить, что калитками талыши не пользуются, хотя все участки у них старательно огорожены. Через забор они обычно выкладывают из чурбачков что-то вроде
лестницы. Любой человек по ступеням без труда переступит забор, а скотина, вольно гуляющая на свободе, — нет. Для нее калиток на чужие участки не предусмотрено.
За оградой кладбища могилы ступенями поднимались в гору. Ни на одной я не увидел ни слова, ни знака. Плоские немые камни — вот и вся могила. Камни по-особому укладывают, и солнце никогда не осветит то место, где спит человек. Вечная тень и густой мох на камнях охраняют покой и тишину кладбища.
Говорила лишь одна могила. Но своим, непонятным для чужака языком. Около нее силился подняться куст машмалы, увитый лоскутами и цветными нитками. Это — пир. Каждый может прийти сюда, прочитать молитву, открыть Аллаху заветное желание, для исполнения которого достаточно привязать к святому кусту нитку или тесемочку, а дальше — решит Всевышний, достоин ли ты своей просьбы.
С годами могилы уходят в землю, тонут, как тонет память о людях одного поколения, но на их месте или рядом другое поколение оставит свой каменный след. Значит, Паликеш не умер, значит, жизнь в Паликеше продолжается.
Под свадебным шатром
Почти у альпийских лугов прилепилось к горе другое селение — Хамушам, вечером там намечалась свадьба, на которую нам надо было успеть.
Свадьба — дело серьезное. Свадьба в горах, да еще талышская, — серьезная вдвойне. Потому что у талышей устраивают две свадьбы: сперва женскую, а потом — через месяц, через год, как получится — мужскую, лишь тогда молодожены сольются в семью, и невеста получит право носить яшмаг.
Женская свадьба мне вспоминается как далекий сон, как утренний туман: я ее почти не видел. Нас пустили туда в порядке исключения, уступив настойчивости Гилала, — действительно, «вдруг корреспондент подумает, что талыши зажимают гласность». Довод решающий.
Еще днем здесь заиграла музыка, к шатру, накинутому на весь двор, потянулись люди — женщины из своего селения. Все другие гостьи соберутся вечером. Собственно, женская свадьба, по-моему, — это репетиция, примерка. Мужчинам неприлично сюда заходить, их было немного, несколько человек, самых близких родственников, которые обязаны присутствовать. Сотни две улыбающихся женщин, будто цветы, заполняли пространство под шатром. Некоторых, тех, что в возрасте, принимали в доме — под шатром для них слишком шумно. Многие женщины пришли прямо с поля, внешне непраздничные, но праздник у них был в душе, в нестерпимом блеске глаз. Смех, улыбки, будто и не было тяжелой работы.
Сперва на свадьбе положено подходить к столику, за которым восседает «бухгалтер» с солидной тетрадью, и вносить взнос (кто сколько может) на подарок молодым, а дальше — к длинным столам, к музыке, к танцам. Свадьба же!
Угощения готовили прямо на улице, под навесом. В огромных казанах томился рис, бурлило мясо. Самые вкусные в мире запахи наполняли округу. Талышская кухня — это обилие запахов. А особый вкус ей придает то, что здесь предпочитают есть руками, помогая себе лишь кусочком хлеба. Скатаешь пальцами шарик — и в рот. Ревнителям изящных манер сообщаю: талыши моют руки до и после еды.
Нам, мужчинам, накрыли в саду, в отдалении от всеобщего веселья, чтобы не опозориться в глазах соседей, а накрыли потому, что мы все-таки — гости. Вдруг кто-то заметил, что руками плов ем только я, все остальные по-европейски, ложкой. Смеялись от души. Правда, надо оговориться, свадьба эта была на равнине. В горах же такого не увидишь...
У каждого народа, как известно, по-своему зарождается семья, хотя и много общего во всех свадьбах. Так и здесь. Только из приличия отведав угощений, мы, мужчины, должны были быстро уехать. Когда проходили через двор, я успел заметить, что старые женщины праздновали в доме, на полу. Так удобнее и привычнее. На Востоке прежде иначе и не принято было. С нами ушел парень, который тихо сидел где-то у края стола, пока мы пировали. Лишь на следующий день я узнал, что он и был жених. На свадьбе он впервые издалека увидел свою будущую жену, которую очень заботливо опекали подруги. Собственно, женская свадьба, она же репетиция, в этом и состоит — в знакомстве.
В селении Хамушам, куда мы спешили, вечером начиналась настоящая свадьба. Мужская. Значит, мужчина принял решение. Но теперь присутствовать на свадьбе имеют право только мужчины, для них — угощения, музыка и танцы до полуночи.
Не стану утомлять: свадьба есть свадьба. Да еще мужская, с обильным застольем, с разговорами. Скажу лишь, меня огорчило то, что представители сильного пола не носят национальные костюмы, будто их и не существовало никогда. Стесняются, что ли? Или перестали быть мужчинами?! Не европейцы и не горцы. Не поймешь, что за люди. То ли дело прекрасные женщины. Сразу видно — настоящие талышки!
А виноваты в невыразительном внешнем виде мужчин, конечно же, женщины, им мой упрек, раз они столь нетребовательны, раз прощают мужчинам такое вопиющее безразличие к своему наряду... Известно же, мужчина — как ребенок, он всегда в руках у женщины, но никогда не подозревает об этом.
Шиндан-гала
Айдын Джаб-Иев — счастливый человек. Сам себя счастливым сделал, потому что следует Корану. А там записано, что самая большая в жизни ценность — уверенность в себе. Айдын именно такой — уверенный в себе. Я это почувствовал сразу, как только увидел его на свадьбе. Танцевал он со своим братом Назимом уж очень здорово. Оба невысокого роста, плотно сбитые, ногами на камнях они рисовали кружева, каждый шаг впечатывая в землю. Причем делали это с удовольствием, чуть сдерживая страсть...
Так угодно судьбе, после свадьбы мы поехали к Айдыну. Правильнее говорить к Айдыну-мюалиму. Ведь по специальности он физик и пользуется большим уважением у односельчан, поэтому и почетная приставка к имени, а вовсе не потому, что отец его Герой Советского Союза, и уж совсем не потому, что он директор совхоза. Директоров много развелось, но далеко не все они мюалимы.
Приехали за полночь, когда весь дом давно спал. Как доехали? Один Аллах знает и мы: ночные гонки по вертикальной стене на вездеходе. Однако все обошлось, и требовалось быстрее набраться сил к завтрашнему Дню, к новым испытаниям. Айдын-мюалим пообещал свозить на Шиндан-гала — в древнюю крепость, она на самой границе с Ираном.
...После завершения всех формальностей наши пограничники открыли ворота из- колючей проволоки, ну, может быть, и не ворота, а большую калитку, словом, мы оказались за колючим забором, который всех нас отделяет от остального мира. В этой свободной зоне разрешается бывать только пограничникам и нарушителям. Редко попадают сюда залетные птицы со спецпропусками, вроде нас. В сопровождении трех «погранцов» — офицера и двух солдат с автоматами — мы поехали в Шиндан-гала.
Смотрел я кругом и подумал, как жаль; что сюда не пускают пчеловодов или биологов: горы на границе утопают в цветах. Каких только нет! Воздух горячий, пропитанный медом и нектаром. Вот желтый склон — от зверобоя. Вот лиловый распадок. Представляете: букет величиной с гору! Кругом пестрое море нетронутой природы. Море бушует... но впустую.
Дорога шла по вершине хребта. Справа Иран, слева СССР. Внешне наша территория выигрышнее. Наши горы под лесом, у них — ни единого кустика. Лишь вдали, ближе к морю, у иранцев еще остались леса. На этом достоинства наши, кажется, заканчивались.
Когда присмотришься, то видишь, иранцы приспособили свои склоны под поля, причем так, чтобы на них могла работать техника. Земля спланирована, будто укрыта лоскутным одеялом. Четко видны «швы» — границы между полями. Асфальтированное шоссе с прекрасными мостами и тоннелями поблескивает под солнцем. Во всей «их» природе видна какая-то не наша рациональность, непривычная взору советского человека...
...Вдали показалась на горе гора. Каменная, огромная, неприступная. Она и была крепостью. Подъехали быстро, а дальше только пешком. Тропы как таковой не было видно, но она чувствовалась. Пограничник бойко шагал, почти бежал, увлекая нас за собой, а другой шел сзади, играя автоматом. Так, гурьбой, поднялись, расселись на скале передохнуть, сидим, будто орлы, на вершине, сидим и болтаем ногами над пропастью. Солнце усердствует, кругом ни намека на тень, и не хочется даже говорить.
Когда перевел дух и успокоилась дрожь в коленях, присмотрелся. Ни малейших признаков человека, сала как скала, сотворенная природой. И только ею! При чем здесь крепость? Появилось сомнение, а не народная ли молва окрестила скалу крепостью за ее неприступный вид?
В одном месте, правда, посчастливилось — нашел выбитое углубление в рост человека. Выбитое давно и явно человеческой рукой. А больше, сколько мы ни лазали по уступам, ничего не увидели.
Уезжал я с Шиндан-гала с горьким чувством, будто провели меня на мякине. И вида подать нельзя. Столько хлопот — и во имя чего: чтобы подняться на голую скалу?
Однако сомнения развеялись уже на заставе. Мы, оказывается, не там были и не то видели. Собственно, крепость была внутри скалы, а вход в нее — с территории Ирана, мы же видели заваленный выход.