И, заметив осень раз, я стал ее уже находить всюду. Например, спускался я к Алма-Атинке, останавливался на камнях, стоял и смотрел, как она грохочет, крутится и шипит меж камней, и чувствовал всей кожей, какая это ледяная, обжигающая вода. Шел по каменистому песчаному косогору, сплошь заросшему осинником, дудками и аккуратными фестончатыми лопушками нежного лягушачьего цвета, и видел внизу и дно оврага, и сиреневые глыбы на этом дне. А раньше через листву ничего нельзя было разглядеть.

У нас было пять рабочих — два старика, трое молодых. И надо отдать им должное: работали они как черти. Так мы их купили своими байками о кладах. Когда мы рассказывали им о Венере Милосской, о золотом саркофаге Тутанхамона, о сокровищах Елены Прекрасной, у них загорались глаза и они вскрикивали, качали головами и становились как пьяные. А однажды я рассказал о том, что лет пятьсот тому назад в Риме по Аппиевой дороге откопали красавицу. Она лежала в гробу, но казалась живой. Румянец на щеках, тонкая нежная кожа, длинные ресницы, высокая девичья грудь. На ней был убор невесты. Красавицу перенесли в Ватикан и выставили напоказ. И вот началось паломничество. Приходили из самых дальних мест, и людей становилось все больше и больше. Ходили странные слухи. Женихи начали отказываться от невест и уходить на свидания к гробу. Кончилось все это тем, что по приказу папы гроб опять закопали в землю. Так вторично умерла красавица, пролежавшая тысячи лет в земле.

Когда я кончил рассказывать, Потапов махнул рукой и сказал:

— Ну, спящая царевна. Даже книжка такая есть. «Пушки с берега палят, кораблю пристать велят».

— Да нет же, — сказал я, — это не сказка.

— А что же это такое? — спросил бригадир презрительно. — Форменная бабья прибаутка, и все.

А самый молодой из наших рабочих — высокий, белокурый, тонколицый, его звали Козлом — покачал головой и тихо спросил:

— И неужели это все было?

Я сказал: да, было. Красавицу эту видел человек верный и тут же записал все в тетрадку; ни одна из его записей, кажется, никогда не оспаривалась.

Теперь я понимаю, почему Йорганс был так обозлен на Дина в тот день в офисе, когда пригрозил убить его, — пробормотал он. — Потерять счет достаточно скверно, но когда тебя обманывает твой бывший партнер…

— Не могу слушать дальше, — прервал я его, — боюсь разрыдаться. Скажите мне — совершенно конфиденциально, разумеется, — каковы планы овдовевшей леди в отношении предприятия ее мужа?

Ну, — ответил он, криво улыбаясь, — в данный момент управлять делами буду я, а позднее, месяцев через шесть, когда будут окончательно оформлены ее права на наследование восьмидесяти процентов акций, мы переименуем фирму. Правда, новое название — «Грег Толлен и компаньоны» благозвучным мне не кажется. Но возможно, я просто предубежден?

Скверно перекусив в какой-то забегаловке, я вернулся в офис около половины третьего. Оскорбленная в своих лучших чувствах Аннабел Джексон, фыркнув при виде меня, доверительно предупредила, что шериф дожидается в кабинете. Я спросил, где сержант Полник, и она сообщила, что тоже там.

Кто я такой, чтобы заставлять себя ждать? И посему я, сразу же ощутив от страха спазмы в области желудка, прямиком отправился в логово Лейверса.

Физиономия у шерифа лоснилась, как у сытого кота, только что полакомившегося канарейкой. Полник всеми силами старался прогнать самодовольную ухмылку, но у него ничего не получалось.

— Привет из Лейтенантляндии! — доложил я бодрым голосом, пытаясь внести веселые нотки в предстоящее заседание. — Мы, обитатели сей страны, попав в ваш тесный кабинет, выражаем самые теплые чувства по отношению к присутствующим!

— Садитесь, Уилер! — промурлыкал Лейверс.

— Может, мне лучше постоять? — подумал я вслух. — Но тогда будет выше падать, правда? — Быстро усевшись, я полез в карман за сигаретой. — Мне не терпится услышать хорошие вести.

— Я хотел бы поздравить вас, лейтенант! — заявил Лейверс противным голосом.

— Видимо, вам известно что-то такое, чего не знаю я, — печально улыбнулся я в ответ. — Диагноз определенный? Скажите, доктор, сколько я еще протяну? Недели две? Возможно, шесть месяцев? Мне надо распорядиться в отношении моей новой машины, знаете ли. Кто без меня станет заботиться об ежемесячных взносах?

— Я припоминаю недавний разговор в этом кабинете, — снова замурлыкал он, но еще отвратительней. — Когда мы обсуждали явные преимущества работы всей бригадой, вы обещали изменить свой подход к заданиям, лейтенант. Вы действительно изменили его, с чем я вас и поздравляю. И с удовольствием познакомлю вас с результатами работы возглавляемой вами бригады.

— Кого-то еще ухлопали? — спросил я напряженным голосом.

— Наоборот! — Лейверс улыбнулся, и на мгновение у меня затеплилась надежда, что у него выпадут все зубы и я смогу затолкнуть их ему прямо в глотку. — Вы попросили сержанта посетить фирму Йорганса, чтобы сообщить секретарше, что случилось с ее бывшим боссом, а затем произвести обыск. Правильно?

— Пустой треп, — буркнул я в ответ, холодно взглянув на Полника.

Сержант расплылся в широкой улыбке:

— Уверен, вы все знали заранее. Верно, лейтенант?

— Разумеется! Но только что именно я знал?

— Разрешите мне? — Лейверс просто исходил радостью. — Сержант Полник нашел вот это, спрятанное за стальным картотечным ящиком у Йорганса.

Он довольно громко охнул, когда нагнулся, чтобы достать что-то из-за стола, — с таким брюхом кто угодно охнет, складываясь пополам. Выпрямившись, он издал звук явного облегчения и бросил на стол красный тюк. Сначала я подумал, что это какое-то нижнее белье, но белая борода и фальшивые бакенбарды все объяснили: передо мной, несомненно, был костюм Санта-Клауса!

— Вещественное доказательство номер один! — торжественно провозгласил Лейверс. — Разрешите мне продемонстрировать и номер два, лейтенант! — Выдвинув ящик письменного стола, он извлек оттуда пистолет и положил его рядом с неизменными атрибутами Санта-Клауса. — Найден в запертом ящике письменного стола Йорганса.

— И у вас нет ни малейшего сомнения в том, что это и есть орудие убийства? — мрачно спросил я.

— Да, ни малейшего, — радостно ответил шериф. — Эд Сэнджер уже все проверил, Уилер. Правда, на пистолете не было отпечатков пальцев, но, полагаю, у нас нет причин расстраиваться по пустякам.

Он взял сигару из шкатулки на письменном столе, сорвал с нее целлофановую обертку, поднес к уху, вращая ее и разминая между средним и указательным пальцами, и прислушался к раздавшемуся треску.

— Вчера вечером я высказал предположение, что у Йорганса могло быть два пистолета. Припоминаете? Вы подняли меня на смех, не так ли, лейтенант?

— Мое мнение до сих пор не изменилось.

— Что? — Он вытаращил глаза. — Дело закрыто, Уилер! Полностью. Какие вам еще нужны доказательства, что Йорганс был убийцей?

— Это всего лишь дешевый трюк. Подтасовка фактов! — твердо стоял я на своем. — Убийца, задушив Джанис Айверсен и зная, что мы оба, Йорганс и я, устремились к ее дому, поспешил в фирму Йорганса и сунул пистолет и костюм в такие места, где их невозможно было не найти при обыске.

Лейверс запихнул сигарету в рот и пожевал ее, бросив на меня гневный взгляд:

— Не разрешайте своему самолюбию брать верх над логикой, лейтенант! Дело закончено, и вы это знаете!

— Если и закончено, то не для меня! — заявил я с жаром. — Вам никогда не удастся меня убедить, что это был Йорганс! Даже за миллион лет!

— Что вас терзает, Уилер? — завопил он. — Что вам не удалось арестовать его? Или что он обманул вас, выбросившись из окна, когда вы за ним не следили?

— Шериф! — Закрыв глаза, я пересчитал четырех блондинок и одну рыжеволосую красотку — почему только у них всех были широкие седые пряди в волосах? И только после этого смог изобразить на лице вежливую улыбку. — Давайте признаем, что наши мнения в этом вопросе разошлись.

— Отлично! — взревел он. — Пусть разошлись. Но дело закрыто!

— Предоставьте мне двадцать четыре часа, чтобы доказать обратное! — попросил я. — Если мне не удастся этого сделать за указанный срок, тогда я сдамся. И дело действительно будет закрыто.

— Черта лысого вам удастся что-то доказать!

— Да помолчите вы хоть минуту! Ну что вы теряете? Тем более что вы абсолютно уверены в своей правоте!

Сигара бешено заметалась у него во рту. Но неожиданно он обмяк.

— К черту! Стану я еще зарабатывать себе язву желудка, споря с ненормальным, вообразившим себя Шерлоком Холмсом! Ладно, Уилер, даю вам время — до послезавтра, до девяти утра. И при одном условии: если вы не сможете доказать за этот срок, что я ошибаюсь, то принесете мне извинения в письменном виде!

— А если я докажу, что вы ошибаетесь?

Он свирепо усмехнулся:

— Я человек честный! Вам тогда не придется приносить извинения.

— Вы хитрый! — возмутился я. — Толстый, уродливый, глупый, но хитрый! Вы — не против, чтобы я позаимствовал костюм? — Я схватил со стола костюм Санта-Клауса.

— Я — не против, если вы будете с ним бережно обращаться. И не вздумайте в этом одеянии подняться ко мне в сочельник по водосточной трубе, если не хотите, чтобы я поджег вам штаны!

— Не беспокойтесь! — фыркнул я. — Вы же будете первым среди тех красноносых оленей, которые поволокут сани Санта-Клауса.

— Послушайте, лейтенант! — мечтательно заговорил Полник. — Как вы считаете, может, и я могу участвовать в праздничном шествии? Мне всегда этого очень хотелось.

— Почему? — непритворно удивился я, поскольку мысль о том, как переодетый Санта-Клаусом сержант будет раздавать подарочки малышам, показалась мне довольно вздорной.

— Все эти прекрасные дамочки, лейтенант! — Он мечтательно вздохнул. — Только представить себе, как они сидят и ждут, когда к ним по трубе спустится добряк Санта-Клаус! Чулки они снимут, ну и все такое…

Глава 9

Совершенно машинально я сделал глубокий вдох — и не обманулся: все помещение пропахло одеколоном. На секунду я задумался о том, как сюда осмеливаются заходить люди с аллергией на запахи, потом прогнал подобные праздные мысли прочь. Лоис внимательно осматривал костюм Санта-Клауса. Его тонкие пальцы, елико возможно, избегали контакта с грубой красной тканью.

— О да! — Он наградил меня заговорщицкой улыбкой. — Тот самый костюм, который взяла напрокат мисс Мейлон, лейтенант.

— Прекрасно!

— И что же с ним делала непослушная девчонка? — пронзительно хихикнул он. — Не могу себе представить, как можно развлекаться в таком одеянии!

— Эти костюмы разных размеров? — спросил я.

— Просто большие, средние и маленькие. И для мальчиков, и для мужчин. Нам приходится снабжать костюмами всякие школьные постановки.

Его глаза блестели, как будто наша беседа доставляла ему огромное удовольствие.

— А этот какой?

— Среднего размера, — ответил он без колебаний. — Припоминаю, я не был уверен, что ей подойдет. Обычно женщины не берут такие костюмы, поэтому мне пришлось снять с нее мерку. Вы не представляете, как мне это было неприятно! Воспоминание все еще не дает мне покоя. Обматывать сантиметром — ее плечи, бедра, грудь… Фу!

— Вы — живой человек. Я понял! — сочувственно произнес, я. — Скажите, мог ли взять для себя этот костюм мужчина весом в сто восемьдесят фунтов и ростом чуть выше шести футов?

— Взять-то он мог, конечно! — весело рассмеялся Лоис. — Но я сильно сомневаюсь, чтобы ему удалось натянуть его на себя. Это один из наших самых маленьких в среднем размере, так что, если быть точным, для мужчины-недомерка. — Он взял со стойки халат и растянул его. — Попробуйте надеть на себя, лейтенант.

Я действительно снял пиджак и попытался втиснуться в красную хламиду. Создатели костюма предусмотрели место для подушки, которая накладывалась на живот, но рукава мне едва доходили до локтей, а широкие плечи просто не разрешали даже на секунду превратиться в рядового Санта-Клауса. Халат угрожающе трещал по швам, и я поспешно стянул его с себя.

— Теперь я в точности понимаю, что вы имеете в виду, Лу, — молвил я, укладывая костюм обратно на стойку. — Огромное спасибо.

— Заходите в любое время! — расплылся он в довольной улыбке. — Могу ли я получить свой костюм обратно?

— Еще нет. Он потребуется в качестве вещественного доказательства.

— Ну что же, не возражаю! — возбужденно хохотнул он. — Держите столько, сколько надо, но когда все будет закончено, обещайте посвятить меня во все интимные подробности, милый мой! — Он взволнованно захлопал длинными ресницами. — Во все чарующие пикантные детали, про которые газеты предпочитают умалчивать, потому что это может отрицательно подействовать на психику подростков. Вы же понимаете?

— Я все понимаю, — хмыкнул я, — и постараюсь вас не разочаровать.

Я чувствовал, что задыхаюсь от одеколона, и поспешил выскочить из маленького помещения, пока меня не стало по-настоящему тошнить. А Лоис, очевидно, не заметив моего постыдного бегства, продолжал рассуждать о таинственных феях и их чарах.

Опустив откидной верх машины, я стал торопливо пробираться вперед в плотном потоке транспорта, полной грудью вдыхая поразительно свежий утренний воздух.

Однако думал я не о радостях зарождающегося дня — у меня из головы не шел состоявшийся накануне неприятный разговор с шерифом. Я по-прежнему не сомневался, что Йорганса подставили — все так называемые доказательства его вины были явно подтасованы, причем довольно грубо, но вот отыскать подлинного убийцу и изобличить его было куда сложнее. К тому же была еще одна забота — на приобретение моих пресловутых рождественских подарков у меня оставался лишь сегодняшний вечер.

Нажав пятью минутами позже на дверной звонок и взглянув на кислую физиономию Айрис Мейлон, когда она увидела меня, я подумал, что должен благодарить судьбу за то, что не зарабатываю себе на жизнь, продавая вразнос зубные щетки и прочую ерунду. Потому что в этом случае я умер бы от голода ровно через три недели.

— Снова? — уставилась она на меня негодующе. — Неужели вы не можете заняться ничем иным, лейтенант, кроме как беспокоить впустую честных людей?

Она тщательно расчесала светлые волосы, так что теперь они спадали до плеч мелкими завитками. Брючный костюм, который был на ней, выглядел весьма элегантно — сшитый из голубого шелка с белыми снежинками узоров. Под воротником-стойкой красовались вместо пуговиц три серебряных лягушки. Узкие брюки было, наверно, очень трудно натягивать, но зато они подчеркивали форму ее стройных ног, а там было на что посмотреть, можете мне поверить!

— Если бы я был водопроводчиком, который явился, чтобы ликвидировать у вас в квартире протечку, вы бы приветствовали меня обаятельной улыбкой, не так ли? — бодро заговорил я. — А как насчет того, чтобы сделать то же самое для лейтенанта, пришедшего для воссоздания картины преступления?

Ее небесно-голубые глаза расширились.

— Воссоздание картины преступления? Вы шутите?!

— Мы, лейтенанты, никогда не шутим такими вещами! — парировал я обиженно. — Это не в наших правилах. Удачная реконструкция картины преступления — большое искусство, смею вас заверить.

— Полагаю, вам лучше войти в дом, — пробормотала она без всякого энтузиазма. — Мне не терпится посмотреть, как можно воссоздать картину преступления в отсутствие семи или восьми других людей, так или иначе причастных к этой истории.

— Это моя специальность, — доверительно сообщил я, идя следом за ней по коридору. — Офис шерифа располагает ограниченными средствами, и у нас нет возможности осуществлять абсолютно точное воссоздание преступных деяний. Мы как бы работаем на любительской киностудии, а не в Голливуде.

Мы вошли в гостиную. Она, уподобляясь ловкому бармену, двинулась, не замедляя шага, к бару.

— Уверена, мне не помешает выпить, — бросила она через плечо. — Так почему бы не сделать этого сразу? Как вы считаете, лейтенант?

— Если вы считаете, что это необходимо, я присоединюсь к вам.

Устроившись на диване, я закурил. Несколько секунд спустя она протянула мне выпивку и уселась в кресло на порядочном расстоянии от меня.

— Ну, — произнесла она, приподнимая бокал, — выпьем за ненормальных лейтенантов и за их идиотские реконструкции!

— Благодарю… Кстати, мы нашли костюм вашего Санта-Клауса…

— Нашли? — На ее лице мелькнуло любопытство. — И где же?

— Не имеет значения. По-настоящему большая новость, Вирджиния, заключается в…

— Меня зовут Айрис! — выпалила она.

— Сейчас вы — Вирджиния. И перестаньте меня прерывать, Вирджиния!

Она пожала плечами.

— Важная новость, Вирджиния, — я на минуту замолчал, чтобы добиться максимального драматического эффекта, — заключается в том, что никакого Санта-Клауса не было.

Рот у нее приоткрылся. Она в полном недоумении уставилась на меня. Через пару секунд, придя в себя, она забормотала:

— Вы дерзкий, наглый и…

— Во всяком случае, — спокойно пояснил я ей, — на преступнике, когда он убивал Дина Кэрролла, не было костюма Санта-Клауса, потому что одеяние это было подобрано по размерам специально для вас.

— Ох! — выдохнула она, и было видно, что она кое-что сообразила. — Почему вы сразу не сообщили этого членораздельно?

— Я предпочел сообщить в первую очередь то, что мне тогда представлялось куда более важным. А именно: в тот вечер, когда был убит Кэрролл, здесь не было никакого Санта-Клауса.

Она неторопливо отпила глоток из бокала, потом очень осторожно, словно он стал внезапно необычайно хрупким, поставила его на столик.

— Но Тони и Грег видели его, — произнесла она напряженным голосом. — А Джанис Айверсен столкнулась с ним на кухне.

— Может, они просто сказали так? — печально покачал я головой. — Вас это удивит, Айрис, однако, когда речь идет об убийстве, многие люди склонны лгать и отнекиваться.

— Все трое? Послушайте, лейтенант! — Ее голос вдруг окреп. — Если вы явились сюда играть в какие-то идиотские игры, я сыта ими по горло. Если же нет, почему бы вам не перейти прямо к делу и не объяснить, чего вы хотите?

— Я уже говорил, что явился сюда, чтобы воссоздать картину преступления. Припоминаете? — Мой голос звучал строго и напористо. — Именно это я и намереваюсь проделать. У вас была рождественская вечеринка. В доме находилось двенадцать гостей плюс вы сами, хозяйка. Приблизительно в половине девятого Ларри Вулф предложил поиграть в «убийство в темноте». И вы все этим и занялись. Предварительно вы тянули жребий, доставая из шляпы бумажки, чтобы распределить роли. На одной было написано, кому быть «детективом», на другой — «убийцей», и так далее, не так ли?

— Да, так, — подтвердила она и продолжала: — «Детектив» остается на месте, свет выключается, а через некоторое время «убийца», касаясь рукой плеча жертвы, «убивает» ее. «Убитый» и «убийца» издают громкий крик, свет загорается, и «детектив» начинает задавать всем вопросы, чтобы выяснить, кто «убийца». Предполагается, что все, кроме «убийцы», говорят правду, одну правду.

— Если бы я мог ввести такие правила! — воскликнул я совершенно серьезно. — Игрокам разрешалось бродить по всему дому? Или они должны были находиться в каких-то определенных комнатах?

Она поколебалась мгновение.

— Мы ограничили игру гостиной, столовой, кухней и прихожей, — пояснила она. — Я подумала, что если бы я разрешила им прятаться и в спальнях, то не смогла бы потом их оттуда выставить.

— Дин Кэрролл отправился в комнату для гостей, где его кто-то и застрелил приблизительно в девять пятнадцать. Когда игра утратила остроту, опять включили свет и начали пить и танцевать. Около половины десятого Толлен и миссис Кэрролл отправились в комнату для гостей, встретившись с выходящим оттуда Санта-Клаусом, и минут через пятнадцать обнаружили труп ее мужа.

— Вроде бы да.

— На вечеринке не было никого в наряде Санта-Клауса, — развивал я свою мысль. — Хотя такой костюм лежал на вашей кровати, едва ли можно допустить, что им воспользовался убийца: облачиться в него смогла бы только миссис Санта-Клаус. Итак, если убийцей был один из гостей вечеринки, к тому же мужчина, как до сих пор предполагалось, то каким же образом он ухитрился убить Дина Кэрролла? Огни повсюду были погашены, по дому, помимо него, в темноте бродило еще двенадцать человек. Но он знал, что Кэрролл находится один в комнате для гостей. Переодевшись где-то в костюм Санта-Клауса, припрятанный им, возможно, даже в карманах, он пошел в гостевую комнату и застрелил Кэрролла. Просидел там минут тридцать — видимо, чтобы составить компанию трупу? — пока не услышал донесшиеся из коридора голоса Толлена и миссис Кэрролл. Тогда он открыл дверь и прошел мимо них на кухню, где дождался прихода Джанис Айверсен. Вероятно, он был не в силах устоять перед соблазном ущипнуть ее за мягкое место, как вы считаете?

Она открыла и закрыла пару раз рот, но так ничего и не сказала.

— Если мы начнем рассуждать о том, что Кэрролла мог убить человек со стороны, картина будет еще менее убедительной. Убийца заранее должен был бы знать, что у вас состоится бал-маскарад, что вы затеете дурацкую игру в убийство и что Кэрролл будет находиться один в комнате для гостей в определенное время, так что ему оставалось лишь войти спокойно в дом в костюме Санта-Клауса, будучи уверенным, что никто его ни о чем не спросит. — Я нетерпеливо пожал плечами. — Стоит ли продолжать?

— Что вы пытаетесь доказать, лейтенант? — Она нервно взъерошила волосы пальцами.

— Если убийцы в роли Санта-Клауса не существует, значит, Тони и Грег лгали и Дина убили именно они…

Айрис ошеломленно покачала головой:

— Но тогда и Джанис лгала?

— Полагаю, что именно это и мучило меня с самого начала, — совершенно откровенно ответил я ей. — В тот вечер здесь находилось пятеро людей, имевших основания желать Кэрроллу смерти, но ни один из них не предвидел тех обстоятельств, которые предоставили преступнику возможность совершить убийство и безнаказанно скрыться. А вообще-то подобное криминальное деяние в таких условиях не под силу одиночке.

— Я не понимаю, куда вы клоните? — произнесла она недовольным тоном.

Подхожу к обстоятельствам, которые сделали преступление возможным, — пояснил я терпеливо. — Остановимся прежде всего на бале-маскараде, устроенном вами. Идея игры в убийство исходила от Ларри Вулфа. Тело нашли Тони Кэрролл и Грег Толлен. Они же изобрели таинственного Санта-Клауса, который якобы вышел из комнаты для гостей в тот момент, когда они намеревались туда войти. Джанис Айверсен подтвердила появление Санта-Клауса, заявив, что она видела его на кухне. — Я тяжело вздохнул. — Никто из гостей не прореагировал на известие об убийстве так, как это обычно делает нормальный подозреваемый. Ваши гости буквально не могли дождаться возможности, чтобы обвинить друг друга во всех смертных грехах. Толлен без колебаний объявил, что они с Тони находятся с некоторых пор в интимных отношениях и в гостевую комнату отправились с вполне определенной целью. Когда на следующее утро я встретился в кабинете Кэрролла с Джерри Шоу, он, как на блюдечке, преподнес мне нового подозреваемого — Мэла Йорганса, правда, не из числа гостей, а также не преминул напомнить, что Джанис Айверсен в прошлом была любовницей Кэрролла. Чуть позже, днем, Вулф поспешил снабдить меня сведениями о том, что у него и у вас имелись весьма веские причины желать Кэрроллу смерти. — Я нехорошо ухмыльнулся. — Хотите послушать дальше?

Допив бокал, она пощелкала по нему наманикюренными пальцами и небрежно повела плечами:

— А почему бы и нет?

— В нашем городе имеется фактически всего одно место, где можно взять напрокат различные вещи. Естественно, я сразу же обратился туда и выяснил, что вы брали для себя костюм Санта-Клауса. Тем самым были достигнуты сразу две цели: во-первых, вы сами стали выглядеть более подозрительно, и, во-вторых, было установлено, что на вашей кровати лежал костюм Санта-Клауса, который кто-то мог надеть на себя перед тем, как убить Дина Кэрролла. Ну а потом, чтобы окончательно все запутать, Вулф заявил, что он взял напрокат целых три костюма для детских утренников, организованных благотворительными обществами, в которых он работает. Однако все было задумано таким образом, чтобы из всех подозреваемых, признающих, что у них были серьезные мотивы желать Кэрроллу смерти, должен был выдвинуться на первый план в качестве подозреваемого Мэл Йорганс. Решающий довод в пользу этого предположения появился вчера вечером, когда мне позвонила Джанис Айверсен.

Я подробно описал последовательность событий, кульминационным моментом которых явилось обнаружение в кабинете Йорганса исчезнувшего костюма Санта-Клауса и орудия убийства.

— Но вы-то ведь не думаете, что их обоих убил Йорганс? — напрямик спросила Айрис, когда я закончил.

— Вы правы, не думаю.

— Тогда кто же, по-вашему, сделал это? Я?

— Возможно, — согласился я. — В одном я твердо уверен: вы причастны к преступлениям. Все можно было осуществить только при одном условии: здесь явно имел место преступный сговор. Убийца привлек к этому делу целый ряд людей.

— Мне нужно выпить.

Она поднялась и прошла к бару. Я спокойно подождал, когда она вернется с полным бокалом и сядет на прежнее место.

— Я считаю, что вы — безумец! — заявила она.

— Шериф того же мнения, — не удержался я. — Он вдруг предоставил мне время до завтрашнего утра, чтобы я доказал, что оба убийства — отнюдь не дело рук Йорганса. И я намерен это доказать!

— Неужели? — Она с неприкрытой издевкой посмотрела на меня. — Ну и как вы думаете это сделать, лейтенант?

— Я уже выяснил, что Йорганс не мог натянуть на себя костюм Санта-Клауса, который вы взяли напрокат. Тот самый, обнаруженный в его кабинете. Так что если кто-то и выступил все же в роли Санта-Клауса, то этот «кто-то» не был Йоргансом. Что же касается самого Йорганса, то он просто не мог явиться сюда в разгар вашего веселья, убить Кэрролла и удалиться незамеченным. Но мое самолюбие пострадает, если я смогу доказать шерифу лишь то, что Йорганс не был убийцей. Я хочу задержать настоящего убийцу.

— Вы хотите сказать, что окружной шериф согласен с тем, что Йорганс убил и Дина и Джанис? — медленно спросила она. — Вы же действуете в одиночку, на свой страх и риск?

— Я даже могу объяснить вам, как мне удастся найти настоящего убийцу, — продолжал я серьезно. — Буду сидеть у себя дома в полном одиночестве и просто ждать, пока кто-нибудь из вас не предоставит мне его или ее на том самом знаменитом блюдечке с голубой каемочкой.

— Теперь я точно уверена, что вы — псих!

— Если один из вас не назовет мне вечером имени убийцы, — произнес я вкрадчиво, — я добьюсь этого утром более жестоким способом. Задержу вас всех за участие в преступном сговоре с убийцей, ну а потом выжму имя убийцы. Кто-то непременно расколется! Джанис Айверсен не потребовалось даже постороннего нажима, поэтому ее и убили. После нескольких часов допроса кто-то будет просто счастлив назвать имя убийцы. Возьмем того же Грега Толлена. Я как-то не верю, что он выдержит продолжительный жесткий допрос. Или Тони Кэрролл. А как вы сами? — Я отставил в сторону свой бокал, к которому так и не притронулся, и встал с дивана. — В вашем распоряжении несколько часов, чтобы все хорошенько обдумать. Может быть, вам стоит посоветоваться с остальными? Если я узнаю имя убийцы сегодня вечером, я сделаю все от меня Зависящее, чтобы судья отнесся снисходительно к тому или к тем, кто мне его сообщил. Однако если я не узнаю это имя сегодня, то прямо с утра приступлю к осуществлению второй половины моего плана.

Ее небесно-голубые глаза затуманились, уголки губ опустились. И она секунд пять пристально смотрела не то на меня, не то сквозь меня.

— Не верю, что вы настолько глупы, — вздохнула она. — По всей вероятности, вы — просто чокнутый!

— Не забывайте одной вещи, Айрис, — холодно заметил я. — Начиная с этой минуты вам больше некуда идти, за исключением моей квартиры, где я буду ждать вас сегодня вечером.

Глава 10

Около восьми вечера я внезапно осознал, что предложить себя в качестве наживки — шаг весьма опрометчивый. Мне не следовало поступать так необдуманно. Айрис Мейлон была, несомненно, права: я спятил! Любой здравомыслящий детектив позаботился бы о подстраховке: даже если бы что-то пошло не так, приманка все равно сработала бы.

Проигрыватель был включен и обеспечивал мне успокоительный звуковой фон, но пуленепробиваемый костюм или хотя бы жилет был бы сейчас гораздо уместнее. В пятнадцатый раз за последние полчаса я извлекал из поясной кобуры свой тридцать восьмой, проверяя его. Один стаканчик, который я разрешил себе за весь вечер, давно был выпит и забыт, а моя твердая уверенность в успехе постепенно таяла.

Вдруг зазвонил телефон. Я судорожно схватил трубку.

— Уилер! — сказал я и услышал в ответ лишь слабый щелчок — на противоположном конце провода кто-то осторожно повесил трубку.

Секунд через пятнадцать после этого раздался звонок в дверь. От неожиданности я прямо подскочил. «Какого черта, — подумал я. — Звонивший не мог так быстро добраться до моей квартиры!» Звонок повторился, а я все еще стоял в нерешительности, не зная, как поступить: открыть дверь или забраться под кушетку, в надежде, что пришедший, кто бы он ни был, в конце концов уйдет?

Когда я все же отворил дверь на целых два дюйма, в руке у меня был зажат мой кольт. Я приготовился выпустить всю обойму в человека, который хотя бы отдаленно будет смахивать на Санта-Клауса. Однако стоявшую за дверью блондинку в шикарном вечернем туалете, даже если бы ей вздумалось заблеять или замычать, я бы узнал с первого взгляда.

— Ну, — холодно произнесла она, — собираетесь вы впустить меня, лейтенант? Мне казалось, что именно этого вы хотели?

— Разумеется, — вымученно улыбнулся я, сунул кольт в кобуру и распахнул дверь. — Входите, прошу.

Айрис Мейлон прошла мимо меня в гостиную. Прежде чем последовать за ней, я тщательно запер входную дверь. Айрис стояла в ожидании меня, зажав в руке изящную сумочку. Вечернее платье до пола было предельно простым. Лишь края глубокого декольте были обшиты оборкой из дорогих черных кружев, выгодно оттенявших прекрасные плечи и смело обнаженную полную грудь. Казалось, стоит Айрис глубоко вздохнуть, и ее прелестный туалет соскользнет на пол.

— Вы не собираетесь предложить мне присесть, лейтенант?

— Один момент, — ответил я. — Сначала небольшая формальность.

Забрав у нее сумочку, я проверил ее содержимое. Поскольку в ней не было ничего опасного, разве что губная помада, я вернул сумочку владелице.

— Вот теперь садитесь, пожалуйста! — вежливо пригласил я.

Она опустилась на кушетку и, облизав губы кончиком языка, нерешительно улыбнулась:

— Это будет нелегко… Не могу ли я чего-нибудь выпить?

— Разумеется. Чего вы хотите?

— Безразлично. Скотч будет в самый раз.

Я вышел на кухню и, послав к черту все запреты, приготовил два скотча. Когда я принес напитки в гостиную, Айрис Мейлон по-прежнему сидела на кушетке и курила сигарету. Взяв бокал, она поблагодарила кивком. Я уселся на стул напротив нее.

— Я все время думала о том, что вы сказали мне утром, — призналась она ровным голосом.

— И?

— Вы всерьез говорили, что сделаете все, что в ваших силах, чтобы помочь тому, кто назовет вам настоящего убийцу?

— Конечно.

— Что вы могли бы сделать, чтобы помочь человеку, оказавшемуся в подобном положении? Я имею в виду, в чем это практически выразится?

Я пожал плечами:

— Вы сами понимаете, что эффективная помощь полиции в корне меняет отношение судьи к подсудимому.

— Но все равно придется какое-то время провести в тюрьме?

— Очевидно. Но срок будет минимальный по сравнению с остальными членами преступной группы.

— Какой срок?

— Это решает судья. Думаю, игра стоит свеч.

Она медленно выпила весь бокал и взглянула на меня:

— Ладно. Я верю, что вы сдержите слово.

— Не сомневайтесь. Я ничего не забуду…

— Человек, который вам нужен, — Ларри Вулф, — заявила она без раздумий.

Я медленно выпил глоток, поднеся бокал ко рту, и кивнул, словно с самого начала был уверен, что услышу именно это имя.

— У нас у всех были личные причины желать Дину Кэрроллу смерти, — продолжала она тем же ровным бесцветным голосом. — Ларри заверил нас, что если мы совместными усилиями обставим убийство надлежащим образом, то ни один не пострадает. В общем, он гарантировал, что осуществление этого… — она поперхнулась, — акта ничем нам не грозит.

— Каким образом вы заманили Кэрролла в гостевую комнату?

— Как только началась игра в убийство, туда отправился Вулф. А через пять минут я сказала Дину, что Ларри ожидает его в гостевой комнате по какому-то срочному делу. Убив его, Вулф спрятал тело под кровать, вышел и продолжил игру в убийство вместе с остальными гостями. Ну а через полчаса туда пошли Тони и Грег и спустя некоторое время сделали вид, будто совершенно неожиданно обнаружили там труп… Остальное вы знаете.

— Что скажете про убийство Джанис Айверсен?

— Это тоже идея Ларри, клянусь! — прошептала она. — Никто из нас даже не догадывался, что он сделает такое. Не рассказывал он нам и о своем намерении свалить вину за смерть Дина на Йорганса.

— Ну и Ларри! — покачал я головой. — Каков хитрец!

Она удивленно посмотрела на меня:

— Вы хотите еще что-нибудь узнать?

— Мне думается, у меня и так уже достаточно всего для начала, — откровенно ответил я. — Впрочем, меня беспокоит еще одно — мотивы Вулфа.

— Ну, это мне кажется совершенно очевидным! — фыркнула она. — Дин шантажом заставил его перейти в его фирму, забрав у Йорганса деньги с его банковского счета. Он грозил Ларри, что раскроет его прошлое, а это означало бы, что Ларри больше не смог бы работать в благотворительных фондах.

— И поэтому он убил Кэрролла? Но ведь непременным следствием убийства стало бы копание полиции в прошлом Кэрролла. А как только раскрыли бы его преступную деятельность, выяснились бы и имена его сообщников. Можно сказать и иначе: пока Кэрролл был жив, существовала лишь опасность, что он разоблачит Вулфа. В случае же его убийства разоблачение становилось неизбежным. Ладно, давайте по-‘говорим о других странностях… Хотите вопрос на засыпку?

— Но… — Она на мгновение запнулась. — Но Ларри…

— Вы попросили выпивки еще до того, как сели несколько минут назад на кушетку, — заговорил я насмешливо. — А пока я был на кухне, вы открыли входную дверь и впустили своего сообщника. — Я выхватил кольт из кобуры и бросил взгляд на дверь. — Так что мой вопрос на засыпку: кто стоял в прихожей все время и слушал наш разговор?

Ее реакция была настолько стремительной, что застала меня врасплох. Выплеснув мне в лицо напиток из бокала, она на какой-то миг ослепила меня. Послышались чьи-то быстрые шаги, и в следующее мгновение кольт выбили у меня из руки. Когда я снова прозрел, возле кушетки передо мной стоял высокий, атлетически сложенный парень, с пистолетом, нацеленным мне в грудь. На сей раз он был одет в серую рубашку с нарядным галстуком в сине-красную клетку. Аккуратно уложенные волосы на затылке являли образец парикмахерского искусства.

— Хочу дать вам совет, лейтенант, — в его честных глазах мерцали огоньки, — помните всегда: нельзя недооценивать возможности женщин.

— А я почему-то был уверен, что вы скажете: «Да, Вирджиния, Санта-Клаус перед вами!» — горько заметил я.

Он был слегка удивлен:

— Так вы разобрались? По части дедукции это было просто здорово, лейтенант!

— Практически единственной альтернативой выдуманному Санта-Клаусу был Санта-Клаус не выдуманный, который прибыл на вечеринку до приезда гостей, — сказал я. — Тот самый, который в гостевой комнате дожидался Дина Кэрролла.

— Понял, лейтенант, — задумчиво кивнул Джерри Шоу. — Так вы не верили в рассказ Айрис о тайном сговоре?

— Сговор мог иметь место. Но не пяти или шести человек, — ответил я. — Когда речь идет об убийстве, невозможно доверять такую тайну большому кругу людей. Поскольку при гостях убийца в одеянии Санта-Клауса не смог бы незаметно проникнуть в дом, то отсюда следует, что он попал туда до начала вечеринки. А это было реально лишь при содействии Айрис. Спрятать на время его, подослать в подходящий момент Кэрролла, а позднее Грега Толлена и миссис Кэрролл и, наконец, устроить «случайную встречу» Джанис Айверсен с Санта-Клаусом на кухне — все это было под силу только хозяйке дома.

— Выслушав вас, я ощутил комплекс неполноценности. Я говорю о моем ущемленном самолюбии, — печально произнес он. — По моему замыслу вы должны были запутаться в разноречивых мотивах и возможностях, и тогда такого во всех отношениях подозрительного субъекта, как Йорганс, сочли бы подарком небес. Позднее, когда он оказал нам любезность, покончив с собой…

— Признаюсь, вы показались мне слишком осведомленным, когда мы впервые встретились в вашей фирме, Шоу, — начал я. — К тому же вы настойчиво подсовывали мне Йорганса буквально на блюдечке с голубой каемочкой. Но я не представлял себе тогда мотива преступления, как, впрочем, не представляю его и сейчас.

— Вы никогда не работали на такого человека, как Дин Кэрролл, — произнес он вкрадчиво. — Едва ли нашелся на белом свете хотя бы один человек, который смог бы превзойти его по части беспринципности. Большего негодяя, чем он, я не встречал. Подыскивая какую-нибудь зацепку для самозащиты, я натолкнулся на Джанис Айверсен. Может быть, у его бывшей любовницы найдется на него управа, думал я. Мне было известно, что он посылал ей ежемесячно чек на кругленькую сумму, хотя они разошлись еще до его женитьбы на Тони. Я постарался войти к ней в доверие, подружился с ней. И вот однажды вечером, когда она нагрузилась спиртным и… — он брезгливо поморщился, — прельстилась сексом, она поведала мне о прошлых мошеннических подвигах Дина.

— И после этого вы смогли его шантажировать? — хмыкнул я. — Но зачем в таком случае было его убивать?

— Дин вложил деньги в наше предприятие, я же вкладывал знания и труд! — бросил он зло. — А что я получил после девяти лет каторги? Да ничего, если не считать средненького жалованья и жалких десяти процентов акций. Я знал, что Дин не позволит мне шантажом отнять у него фирму. Он предпочитал, чтобы я разоблачил его, поскольку тогда он мог преспокойно продать фирму кому-нибудь другому. Я знал, что, когда Дин умрет, Тони достанется около восьмидесяти процентов акций. И я решил, что даже если выйду из дела, то заберу все бумаги и счета и стану действовать самостоятельно!

— Омерзительно! — высказался я. — Но в данный момент это не суть важно. Зачем надо было убивать Джанис Айверсен?

— Поскольку она снабдила меня соответствующей информацией, ей не составило бы особого труда догадаться, кто именно заставил Дина шантажировать Вулфа, принудив его забрать свои счета у Йорганса, — равнодушно пояснил он. — Возможно, она была достаточно сообразительна, чтобы понять, почему я прикончил Дина? Я не хотел давать ей возможности шантажировать меня и, приехав к ней, уговорил ее позвонить вам и Йоргансу.

— Каким образом вам удалось это сделать? Приставив пистолет к ее виску? — поинтересовался я.

— Нет, к ее чудовищному бюсту! — усмехнулся он. — Если вы, конечно, предпочитаете строго придерживаться фактов, лейтенант.

Я взглянул на блондинку, сидевшую на кушетке.

— А что будет с вами? Что вы от этого получаете?

— Ну… — Она подняла глаза на Шоу и ласково улыбнулась. — Полагаю, теперь можно открыть, что я его люблю. После того, что Кэрролл сотворил со мной, я бы с радостью убила его, если была бы уверена, что мне за это ничего не будет.

— Вы знаете, что такое «борода»? — спросил я ее.

Мой вопрос явно поставил ее в тупик. Она холодно улыбнулась и сказала:

— Вы имеете в виду, лейтенант, непременную бороду Санта-Клауса?

— Нет. «Бородой» называют человека, которым прикрывается пара других людей. Скажем, у женатого человека роман с какой-нибудь женщиной, и он повсюду таскает с собой неженатого приятеля, который служит своего рода прикрытием. В кажущейся со стороны неразлучной троице женатый выглядит «третьим лишним». Думаю, вы поняли?

— Да, я поняла смысл слова «борода». Но при чем тут я? — фыркнула она.

— Человек, которого вы любите, только что объяснил, каков был его мотив убийства Кэрролла. Я сказал, что это омерзительно и нечистоплотно во всех отношениях. Если он настолько компетентен в делах, что может в любую минуту выйти из игры, забрав себе наиболее выгодные банковские счета, почему же он не сделал этого при жизни Кэрролла?

— Я не в состоянии уловить ход ваших рассуждений. Какая-то бессмыслица!

— Ваше встревоженное лицо свидетельствует о другом, — возразил я. — Убийство Кэрролла имело смысл для вашего любовника лишь при условии, что он впоследствии женится на его вдове и ее восьмидесяти процентах акций. Вам же отведена роль «бороды», впрочем, как и Грегу Толлену. В подходящий момент Тони Кэрролл «охватило» неведомое желание заняться любовью с Толленом. Она затащила его в гостевую комнату и, изображая порыв африканской страсти, ухитрилась скатиться с кровати и обнаружить там труп собственного мужа!

— Вы — сумасшедший! — завопила Айрис. — Джерри! Скажи ему…

Ее голос замер, когда она увидела холодную враждебность в честных голубых глазах Шоу.

— Ты всегда была невыдержанной, крошка Айрис, — изрек он отчужденно. — Я собирался порвать с тобой постепенно, чтобы ты не слишком негодовала, когда узнала бы, что я женюсь на Тони. Если бы ты отправилась в полицию, тебе пришлось бы признать и свою причастность к убийству. Поэтому, по моим расчетам, самое большее, что ты смогла бы сделать, — это не послать нам свадебного подарка. — Он медленно покачал головой. — Но сейчас — другое дело. И винить во всем ты должна лейтенанта.

— Другое дело? — спросила она дрожащим голосом.

— Я хотел избавиться от него. Ведь ты это знала? — Он улыбнулся ей, и она испуганно отпрянула назад. — А теперь я вынужден прихлопнуть и тебя.

— Жуть как интересно! — вмешался я. — Однако каким образом вы объясните наличие двух трупов в моей квартире?

— Вы — единственный человек в офисе шерифа, который не верит в то, что Йорганс был убийцей. Верно? — заговорил он почти весело. — Но в поисках фактов, подтверждающих его невиновность, вы наткнулись на обратное и попутно выяснили, что у него была сообщница. Позвонили Айрис и вызвали ее к себе домой. Поняв, что вам известна правда, она в панике застрелила бы вас.

— И что потом? — усмехнулся я. — Выбросилась бы из окна, как Йорганс?

— Нечто в этом духе… Конечно, сначала она написала бы записку.

— Ты воображаешь, что я ненормальная?! — заорала блондинка. — Написать записку — то же самое, что подписать себе смертный приговор!

— Совершенно справедливо. Но ты всегда смертельно боялась боли, не так ли? — Свободной рукой он схватил ее за ухо и сжал так сильно, что она закричала от боли. — Поняла, что я имею в виду? — Он насмешливо улыбнулся. — Могу поспорить, что ровно через десять минут ты сама будешь умолять меня разрешить тебе написать записку.

Отпустив ее ухо, он сосредоточился на мне. Пистолет в его руке чуточку приподнялся.

— Прощайте, лейтенант! И желаю вам удачи, где бы вы ни оказались в обители вечности!

— Вы — удивительно доверчивый тип, — подмигнул я ему, — раз приняли за чистую монету мои слова, будто я — единственный в офисе шерифа, кто сомневается в виновности Йорганса…

— Вам не кажется, что это звучит как-то неубедительно? — усмехнулся он.

— С минуты на минуту позвонят в дверь, — сказал я твердо. — И, если я не открою достаточно быстро, сюда ворвется с десяток копов.

— Пустые выдумки! — покачал он головой. — Прежде чем войти сюда, мы прочесали весь квартал…

— Естественно, вы никого не увидели. Они надежно спрятались. Но откуда вы мне звонили?

— Откуда звонил? — задумчиво повторил он.

— Ну да, чтобы проверить, дома ли я! — нетерпеливо воскликнул я. — Сразу же после вас мне позвонил сержант Полник и сообщил, что вы уже на пути к моей квартире. Но он не сказал, откуда вы звонили. Я не знал, что поблизости есть телефон-автомат.

— Тут какая-то ошибка, лейтенант! — широко улыбнулся Шоу. — Мы были уверены, что вы сидите дома в ожидании Айрис, и поэтому не стали звонить.

— Так это не вы звонили? Кто же тогда?

— Пустяки! Забудьте! — повысил он голос. — Ваше время истекло, лейтенант!

И тут пронзительно зазвенел дверной звонок. В глазах Шоу внезапно мелькнуло паническое выражение, голова инстинктивно повернулась на звук. Мой адреналин сработал, как никогда прежде. Я прыгнул на него, выбил из его руки пистолет и одновременно ударил коленом в пах. Он издал какой-то придушенный вопль и начал складываться вдвое.

Однако в подобных ситуациях я люблю быть абсолютно уверенным. Поэтому я нанес ему еще один удар — по подбородку, и он свалился на пол.

Айрис Мейлон билась в истерике на кушетке. Звонок настойчиво заливался, не смолкая.

Я поспешил к входной двери, на ходу подобрав с пола оба пистолета. Я решил, что самое малое, что смогу сделать, — это открыть дверь и должным образом поблагодарить моих благодетелей. Я готов был даже целовать руки и предложить все, что пожелают. За исключением денег, разумеется.

Выражение холодной враждебности на физиономии Лейверса меня ни капли не смутило. Если бы у меня не было других, более неотложных дел и я бы не боялся потерять работу, то предложил бы ему переночевать в моем доме, чтобы иметь возможность над ним хорошенько посмеяться.

— Ладно! — пробасил Лейверс. — Вы сможете рассказать все утром, Уилер! Не исключено, что тогда я усмотрю в случившемся хоть какой-то смысл.

— Судя по тому, как вопила Айрис Мейлон, когда парни увозили ее отсюда, — заметил я сухо, — вы уже сегодня все услышите от нее раз пять-шесть подряд.

— Да, мы рассчитываем сегодня получить ее чистосердечное признание, — с кислым видом подтвердил он. — Я отослал Полника за миссис Кэрролл. Полагаю, больше ничего нет?

— Если не считать того, что мне не надо теперь писать формальное извинение? — спросил я с невинным видом.

На его лице появилось какое-то отчужденное выражение, и он гаркнул:

— Вы! Можете…

Все же ему удалось закрыть рот, но это потребовало от него колоссальных усилий. Несколько минут он тяжело дышал, как бык после погони, и наконец выдавил из себя:

— Да, Уилер, не надо писать ту бумагу. — Неожиданно его голос зазвучал октавой выше. — Но если вы хотя бы на минуту допускаете, что я стану извиняться перед вами, то вы…

— С какой стати мне ожидать ваших извинений, шериф? — спросил я почтительно. — Только потому, что я снова оказался прав?

Он издал нечто подобное утробному мяуканью и быстро двинулся к выходу. Я проводил его до прихожей. Однако у двери он внезапно остановился и оглянулся на меня. В его маленьких глазках вспыхнуло недоверие.

— Я знаю, в чем дело! — рявкнул он. — Меня не оставляет ощущение, что здесь что-то не так. Где труп, Уилер?

— Какой труп? — пробормотал я.

— Практически каждый раз, — громыхал он, — едва вы закрываете дело, то непременно предъявляете труп убийцы вместе с какой-нибудь неубедительной историей о самозащите. Так что же произошло на этот раз?

— Не могли же вы ожидать, чтобы я пристрелил Шоу прямо здесь? — заявил я ошеломленно. — В моей собственной квартире, шериф? Весь мой ковер был бы забрызган кровью!

Он чуть не сорвал дверь с петель, вываливаясь в прихожую.

— Спокойной ночи, шериф! — сказал я вежливо.

— До меня дошло! — Он даже щелкнул пальцами. — Дежурный сержант доложил, что нам звонил женский голос и сообщил, что вы задержали убийцу. Если я послал Полника задержать миссис Кэрролл в то время, как она находилась тут… — Он угрожающе прищурил глаза.

— Шериф! — возмутился я. — Вы отлично знаете, что я никогда не завожу романов с подозреваемыми в убийстве. В особенности после того, как узнаю, что они виновны.

— Давайте договоримся! — Его губы изогнулись в неприятной усмешке. — Вы обещаете никогда больше не упоминать про то извинение в письменном виде, а я не стану возвращаться и обыскивать вашу квартиру в поисках ваших сомнительных подружек.

— Согласен, согласен! — торопливо пробормотал я, закрывая за ним дверь.