— Не помню, чтобы, лежа на ступеньках, я слышал этот шум, — проворчал я.

— Вас же ударил Альберт. Помните? А придя в сознание, вы мучились всего лишь одним вопросом: что произошло? А потом прогремели два выстрела. То, что вы не обратили внимание на шум внизу, совсем не удивительно. Вы, можно сказать, все это время пребывали как бы в шоке.

— Да, конечно! — согласился я и приложил пальцы к здоровенной шишке, вздувшейся на моем темени.

— Что теперь будем делать? — поспешно спросил Стентон.

— Первым делом следует позвонить в полицию, и чем раньше, тем лучше, — посоветовал я. — Но сначала я хотел бы узнать и остальное. К примеру, откуда у Альберта револьвер. Вам это известно?

— Из ящика комода, который стоит в конце вестибюля, — с горечью произнес он. — Оттуда он его и стащил!

— Тогда напрашивается вопрос: почему он собирался вас убить? Какая же жирная кошка пробежала между вами, чтобы Альберт решился на убийство?

— Можно еще сигарету?

Я протянул ему пачку. Стентон извлек из нее сигарету, не спеша зажег спичку, прикурил и с многозначительным видом выпустил клуб дыма, словно в этот момент он участвовал в состязании курильщиков.

— Расскажу все по порядку, Холман, — медленно выговаривая слова, заверил он. — А потом вы решите, о чем умолчать, когда придет полиция. Хорошо?

— Согласен. Только не скрывайте от меня того, до чего впоследствии доберется полицейский сыщик.

— Конечно же, от вас я ничего не утаю! — почти выкрикнул Стентон. — Всему виной Ширли Себастьян. Как уже говорилось, я выгнал ее за то, что она была наркоманкой, но у ее брата на этот счет свое мнение. Единственно, в чем он прав, так это то, что я действительно хотел с ней переспать. Когда я в третий раз пригласил ее к себе на выходные, она рассмеялась мне прямо в лицо. — Продолжая говорить, Стентон старался не смотреть мне в глаза. — Да ладно, не в этом дело. Я — настоящий султан, имеющий собственный гарем, девушки из которого просто не могли мне отказать. А эта Ширли к тому же распустила язык, стала восстанавливать против меня остальных моих гурий, вроде того, что “Да кто он такой? Да что этот мерзавец о себе думает?”. Я не стал ждать, когда девушки мои взбунтуются, и уволил ее. Вечером, перед тем как ей погибнуть, Ширли сама сюда явилась. Гостей в доме не было — только я и обслуга. Открыл ей дверь Альберт. Она вошла в дом и стала требовать, чтобы я вышел к ней, потому как если я к ней не выйду, она сотрет меня в порошок. Все свои угрозы она обильно заправляла матом. Альберту кое-как удалось уговорить ее пройти в библиотеку. Затем он пришел ко мне и доложил, что меня ждет разгневанная Ширли, либо пьяная, либо накачавшаяся наркотиков. Я сказал, что не хочу с ней встречаться, и попросил дворецкого избавиться от нее любым способом, лишь бы без шума. Теперь, если не возражаете, Холман, расскажу немного об Альберте.

— Воля ваша, рассказчик вы, — кивнул я.

— Служить дворецким в обычном доме, где жизнь льется спокойно, без каких-либо развлечений, — это одно, — задумчиво рассуждал Стентон, — а быть на службе у меня, тем более для такого толкового и полного жизненных сил, как Альберт, — совсем другое. У меня почти каждый выходной устраиваются гулянки, полуголые красотки бегают по дому, голыми плещутся в бассейне. Они такие желанные и доступные, но только не дворецкому. Джуди, служанка, пару раз жаловалась мне на его домогания, но я не придал этому значения. Правда, я впоследствии опросил всех девушек из своего гарема, и каждая подтвердила, что мой дворецкий к ним приставал. Так что когда Ширли Себастьян заявилась, чтобы устроить мне скандал, первым встретил ее в моем доме Альберт, который с трудом сдерживал свою плоть. А я к тому же попросил его самому решить этот скандальный вопрос с девушкой. Учтите, что к тому времени у меня уже перебывало порядка тридцати из них, и каждая отказала ему. И вот появляется та, которая еще ни разу не побывала в моей постели. Альберт знал, что я ее выгнал, и, думаю, этот факт сыграл для него немаловажную роль...

— Я понимаю, к чему вы клоните, Стентон. — Меня раздражало его словоблудие. — Что случилось дальше?

— Не перебивайте. Я рассказываю, как умею, — обиженно произнес он. — Так вот, Альберт вошел в кабинет, где ждала Ширли, запер на ключ дверь и накинулся на девушку. Она сопротивлялась как дикая кошка, рассказал мне впоследствии дворецкий, и вдруг упала на пол. Когда ко мне вбежал взволнованный Альберт и стал бессвязно что-то тараторить, я решил сам проверить, что же произошло. Уже тридцать секунд спустя вместе с испуганным дворецким я вошел в кабинет, где лежал полураздетый труп девушки. Если бы этот трагический случай стал достоянием гласности, то на моей карьере следовало бы ставить крест — закрылся бы журнал, мой клуб. Мне ничего не оставалось, как помочь Альберту. Труп не мог оставаться в моем доме. Мы завернули тело Ширли в пальто, которое забыла одна из моих гурий, перенесли в автомобиль, а потом отвезли его на квартиру девушки. Лучшего места мы придумать не могли. Я пережил настоящий кошмар, но, к счастью, нас никто не заметил. Мы сняли с нее порванную одежду, и тут Альберт обратил внимание на следы уколов на ее руках и ногах. Его тотчас осенила блестящая идея — положить тело Ширли в ванну с теплой водой и перерезать ей вены, чтобы все выглядело как самоубийство. В воде труп еще долго оставался бы теплым, и точное время смерти установить никому бы не удалось. Тогда я решил, что, если полиция будет спрашивать о причинах ее увольнения, я скажу, что застал ее на работе, когда она вкалывала себе наркотик.

— А как вы узнали о ее подруге, Джинни Ко упек?

— От Альберта. Когда Ширли боролась с ним в кабинете, она кричала, что ее подруге известно, куда она пошла, и что если с Ширли что-то случится, Джинни все доложит полиции, — печально улыбнулся Стентон. — Вернулся я домой сильно перепуганным, тотчас позвонил Мейеру и все ему рассказал. Я оказался в безвыходном положении. Джин успокоил меня, пообещав, что проблему с Джинни Коупек он решит сам.

— Так что, вас связывала с дворецким круговая порука? — спросил я. — Зачем же ему потребовалось вас убивать?

— Альберт прекрасно знал, что творится вокруг меня, — недовольно проворчал Стентон. — Он слышал, что Пит Себастьян винит меня в гибели сестры и что я до смерти боюсь этого быка с трубой. А Мейер в это время уже начал шантажировать меня этой Коупек, чтобы я за бесценок уступил ему свою половину акций. Так что Альберт все время обмирал от ужаса, предвидя, что будет, если я вдруг раскроюсь полиции. То есть расскажу, что он закрылся в моем кабинете с девушкой, которую никогда до этого не видел, порвал на ней одежду в попытке изнасиловать ее, а ее из-за этого хватил инфаркт. А потом, будучи единственным свидетелем, опишу суду присяжных, как этот малый отвез жертву к ней на квартиру и обставил все так, что убийство стало выглядеть словно обычное самоубийство! Альберт не сомневался, что его ждет после этого электрический стул и что я — единственный человек, который способен усадить его на него. Он понимал, что из-за страха перед Себастьяном и Мейером я могу в любое время расколоться. Поэтому дворецкий наконец решил не рисковать, имея под боком такого свидетеля его преступления, как я. После этого он начал подбрасывать мне письма с угрозами расправы. Он все отлично рассчитал, чтобы выиграть время! Как он и предполагал, я, естественно, испугался. Мне потребовалась помощь, а в полицию, по вполне понятным причинам, обратиться я не мог и стал искать такого человека, как вы. Это вполне устраивало Альберта, потому что он был бы последним из тех, на кого я указал бы вам как на потенциального убийцу. Понятно, что вы или даже полиция, обратись я к ней, конечно же стали бы искать виновного прежде всего среди тех, кого я вам назвал. — Стентон краем глаза посмотрел на меня. — Как вы думаете, что из всего этого я должен сообщить полиции?

— Это ваша головная боль, старина, — беспечно пожал я плечами. — Можете рассказать все, если хотите. Такие грязные истории, как ваша, им не в диковину.

— Не оставляйте меня, Холман! — взмолился Стентон. — Посоветуйте же что-нибудь!

— Вам нужен хороший адвокат, дружище, — сочувственно произнес я. — Я советую заявить полицейским, что вы застрелили Альберта в порядке самообороны, и до прихода адвоката повесить на свой рот замок.

— Я сейчас же ему позвоню, — засуетился Картер. — Нет, здесь еще одно. Мне надо сначала переговорить с Мейером. Вы бы не смогли попросить его подняться ко мне? Пожалуйста. Стоит мне появиться внизу, как эти пьяные любители дармовщины набросятся мне на шею, и мне уже тогда от них не отбиться.

— Хорошо, я вызову Мейера, — согласился я. Когда я вернулся в гостиную, гул людских голосов уже немного стих. Наконец зазвучала тихая, спокойная мелодия. Одного взгляда на позы гостей, развалившихся на диванах и в креслах, стоявших в комнате, было достаточно, чтобы понять, что музыкантам ничего другого не оставалось, как перейти на лирику. Мейера я застал в том же кресле и за тем же делом — он не отрываясь смотрел сквозь стеклянную панель в бассейн за резвившимися в воде нимфами. Правда, на этот раз, как я заметил, к ним присоединились два сатира.

— Джин, — окликнул я его.

Глянцевый череп Мейера медленно приподнялся, и два старческих глаза потухшим взором уставились на меня.

— Добрый вечер, Холман, — словно выдохнув, произнес он. — Как я понял, даже в моем возрасте здесь есть чему поучиться.

— Да, и не только этому, — согласился я. — Стентон хочет срочно вас видеть. Он ждет вас наверху.

— Должно быть, он сильно перебрал, — покачал головой старик. — Если ему надо, то пусть спустится ко мне, Холман.

— Если он здесь покажется, то ему и через полчаса до вас не добраться. Джин, Стентон в жуткой панике. В его комнате труп, и, прежде чем заявлять в полицию, ему необходимо с вами переговорить.

— Понял, — словно сирена пропел он и стал медленно, опираясь на подлокотники, подниматься с кресла. — Не отыщете для меня Ларри и Чарли? Скажите им, чтобы они тоже прошли к Стентону.

— Конечно, — согласился я.

Мейер долгим взглядом посмотрел сквозь стеклянную панель в полу.

— Жаль, что вынужден покинуть это место, — произнес он. — Хоть я и уверен, что в их игре в салочки победит эта рыжеволосая крошка, но так хотелось дождаться конца.

Чарли я нашел сразу. Он стоял у такого же стеклянного экрана в полу, установленного над “Оазисом”. Я передал ему просьбу босса, и уже через пару-тройку секунд его белый носовой платок, которым он постоянно вытирал с лица пот, исчез в дверном проеме. Отыскать Ларри оказалось сложнее. Заглянув под стол с закусками, я увидел его в компании тотчас смутившейся гурии. Ни тот ни другая особой радости от моего неожиданного появления, увы, не испытали. Однако произнесенное мной имя — Джин Мейер — возымело магическое действие.

С большим трудом мне удалось отвязаться от Себастьяна, Леона Дугласа и Мелиссы Стентон. Сильно пьяные, полураздетые, с туманом в глазах, они окружили меня плотным кольцом. Все трое дружно накинулись на меня с расспросами, но я не мог терять на них время. Я скороговоркой, словно продавец, предлагающий купить какую-то там дрянь, описал, что произошло наверху, и посоветовал им как можно быстрее исчезнуть из этого дома — поскольку вот-вот нагрянет полиция. Едва я успел закончить, как компания дружно кинулась к выходу.

Прихватив большой стакан с бурбоном со столика, за которым стоял слегка покачивавшийся из стороны в сторону осоловелый официант, я прошел в вестибюль как раз в тот момент, когда Мейер со своей свитой уже спускался по лестнице.

— Мы уходим, Холман, — промолвил Джин. — Я думаю, что все будет нормально.

— Конечно, — согласился я. — Он позвонил в полицию?

— Как только мы вышли от него, — ответил Мейер и повел своим длинным носом. — Так вот, относительно вашей встречи с той девушкой. Как ее там?

— Джинни Коупек?

— Да, точно, — качнул он головой. — Теперь в ней нет необходимости, Холман.

— Я с ней уже виделся. Три часа назад, — вежливо заметил я.

— Да? — произнес он и внимательно посмотрел на меня. — Жаль.

— Она мне показалась неплохой девушкой, правда, немного нервной. — И я перевел взгляд на злобное, побелевшее лицо Ларри, который стоял за спиной у Мейера. — От Джинни большой привет. Просила передать, что ваш совет, Ларри, она никогда не забудет.

Ларри разом втянул голову в свои узкие плечи. По его глазам я мог безошибочно перечислить все ругательства, которые уже вертелись у него на языке.

— Да она настоящее дерьмо! — презрительно фыркнул он.

— Вы ошибаетесь, дружок. Чтобы им стать, надо, как вы, им родиться! — решительным тоном заметил я.

Лицо Ларри разом потемнело. Он с угрожающим видом двинулся на меня, но неожиданный окрик “Ларри!” остановил его.

Поводив перед носом парня своим тонким, похожим на сучок пальцем, Мейер опустил руку.

— Не следует говорить ему подобные вещи, Холман, — посоветовал он. — Я уже объяснял вам, что Ларри легко возбудимый мальчик.

— Интересно, Джин. Вы вот утверждали, что держите его около себя, потому что он вам полезен, — раздраженно произнес я. — А Чарли вам тогда должен быть вдвойне полезен. Уверен, что он получает удовольствие, наблюдая за Ларри, когда тот на теле жертвы вырезает свои инициалы. Или я не прав?

— Мистер Мейер! — не сдержался Чарли Сэгар. Белый носовой платок словно птица взлетел у него над головой. — Я протестую, мистер Мейер! — провизжал он. — Меня оскорбили! Я настаиваю, чтобы...

Поднятый палец босса разом прервал протесты бухгалтера.

— Не надо настаивать, Чарли. Ты никогда этого не делал, а начинать уже слишком поздно. — Мейер указал пальцем на меня. — А вам, Холман, не следовало бы так выплескивать свои эмоции. Времени осталось мало, а у нас с вами еще так много важных дел.

— Возможно, вы правы. Джин, — спокойно ответил я.

— С тем толстячком наверху мы пришли к обоюдному согласию, — не совсем уверенно произнес старик. — Теперь между нами никаких проблем не осталось.

— Полагаете, что их не осталось вовсе?

— А вы считаете, что есть? Они связаны с вами, Холман, или со мной?

— В основном со мной, но мне все же кажется, что они касаются и вас.

— Имеете в виду эту девушку, Коупек?

— Держите вашего телохранителя подальше от нее, Джин, — посоветовал я. — Не важно, рано или поздно, Ларри все равно кто-нибудь прикончит, но если он хоть пальцем тронет Джинни, его прикончу я.

С ненавистью посмотрев на меня, Ларри издал гортанный шипящий звук.

— А я надеялся, что мы с вами прекрасно поладили, — с намеком произнес Мейер. — Вы же не хотите доставить нам лишних хлопот, Холман?

— У вас их и без меня навалом. Джин. Но если у меня не будет выбора, за мной не заржавеет.

Мейер секунд десять тщательно изучал мое лицо, затем слегка вздохнул.

— Ларри! — позвал он.

— Да, мистер Мейер! — откликнулся тот и мигом оказался рядом.

— Хочу, чтобы ты внимательно посмотрел на мистера Холмана, — сказал ему босс. — Хорошенько посмотри, Ларри.

Парень злорадно уставился на меня. В его глазах, казалось, отразилась вся ненависть, накопленная человечеством за все время его существования.

— Я смотрю, мистер Мейер!

— И что ты видишь? — спросил его босс.

— Хвастуна с крепким телосложением! — почти взвизгнул Ларри.

— Я не люблю драматических воплей, — словно самому себе сообщил Мейер. — Хотя, может быть, ты и прав, Ларри. И сколько же на вашем счету убийств, Холман?

Я удивленно поднял брови, но Мейер сделал вид, что этого не заметил.

— Пять, — небрежно бросил я.

— И каким образом вы убивали, Холман?

— Троих застрелил, одного пырнул ножом и еще одного задушил.

— Спасибо за откровенность. — Мейер перевел взгляд своих давно потухших глаз на парня. — Вот видишь, Ларри? И я уверен, что он нам не солгал. Не следует недооценивать людей. Если назвать человека хвастуном, это еще не значит, что он таковым является.

— Я понял вас, мистер Мейер, — поспешно ответил телохранитель. — Я все понял! — Ларри вновь взглянул на меня, и в его взгляде на этот раз появилось нечто похожее на подобострастие. — Пятерых, говорите? — переспросил он и с вороватым видом облизнулся. — Так, может быть, мне теперь держаться подальше от вас, мистер Холман?

— Совсем не обязательно, — улыбнувшись, ответил я, — а вот к Джинни Коупек я бы посоветовал даже не приближаться.

— Теперь нам надо идти, — заторопился Мейер, — а не то минут через пять здесь появятся блюстители порядка.

— Спокойной ночи, Джин, — пожелал ему я. Худая, словно у скелета, рука, медленно поднялась и потянулась ко мне. Я осторожно пожал ее, опасаясь, что она вот-вот отвалится.

— До свидания, Рик, — попрощался со мной Мейер.

Все трое покинули дом, а я тотчас поспешил в гостиную в надежде пропустить еще один бурбон до того, как нагрянет полиция. Бармена я сначала не увидел — тот, как я заметил потом, без чувств валялся на полу, но спиртное на столике стояло, и я мог спокойно приложиться к своему любимому бурбону. Я уже поднес стакан к губам, как тут же почувствовал на своем плече чью-то руку.

— Извините! — раздалось у меня за спиной.

Я обернулся и увидел блондинку с кукольным личиком.

— Как тесен мир! — воскликнул я так радостно, словно только что сам придумал эту избитую фразу.

— Боюсь, что я все-таки потеряла свои трусики, — пьяно улыбнулась она.

— Если на такой вечеринке вы потеряли только их, то вам еще повезло, дорогая, — заверил я женщину.

— Я хотела вас спросить, они вам нигде не попадались? — Она явно не поняла того, что я ей только что сказал. — Они такие черненькие, кружевные, — продолжила блондинка. — Понимаете, я танцевала...

— Твист Виргинских островов и совсем забыли о слабой резинке, — закончил я за нее.

— А откуда вы знаете? — искренне удивилась она.

— Я уже наступал на них, — напомнил я. Она быстро захлопала ресницами и подняла на меня свои осоловелые глаза.

— Видите ли, я их во что бы то ни стало должна найти. Мой муж не смог прийти со мной — у него сверхурочная работа. Теперь он ждет дома и, наверное, меня не поймет — он же никогда не видел, как танцуют твист с Виргинских островов, — плаксивым голосом протянула она и на несколько секунд закрыла глаза. — Конечно же, он сразу заметит, что я пришла без...

— А! Да пропади они пропадом! — дружно воскликнули я и блондинка.

Женщина встала на цыпочки и в упор принялась рассматривать мое лицо.

— Да, теперь я вас припоминаю! — наконец радостно произнесла она и закивала. — Вы тот, кто сначала наступил на мои трусики, а потом так любезно передал их мне.

Да, это вы! А потом сразу же погас свет. — Ее и без того почти ничего не видящие глаза подернулись туманом воспоминаний. — Боже! У вас такие ледяные руки!

Покачиваясь, она кинулась к лифту и, остановившись перед ним, обернулась, бросила на меня загадочный взгляд, затем шагнула в кабину. Последнее, что я успел заметить, — ее оживленно шевелившиеся губы.

Едва мне удалось справиться с бурбоном, как в гостиной раздался звук, похожий на тихое завывание сирены, и тут же мне на грудь бросилась пьяная взъерошенная брюнетка и сразу же отскочила в сторону. На такое могла быть способна только одна-единственная гурия Стентона, подумал я — и не ошибся.

— Привет, Пола, дорогая, — вяло произнес я.

— Ой, это вы, мистер Коулман! — посмотрев на меня косившими глазами” радостно завопила девушка.

— Да, это мистер Коулман, — уныло подтвердил я, обратив внимание, что ее пышная грудь почти полностью вывалилась наружу.

— Вы не видели мистера Стентона? — встревоженно спросила она. — Вот уже несколько часов ищу его, а он как сквозь землю провалился!

— А в “Оазисе” искали?

— Только что оттуда, — кивнула Пола и подняла на меня свои затуманенные глаза. — Я нашла там трех Стентонов, но ни один из них не оказался настоящим. Похоже, Стентон — очень распространенная фамилия. Правда, мистер Фолман?

— Совершенно верно. В Сахаре все оазисы просто кишат Стентонами, — согласился я. — Думаю, настоящий мистер Стентон уже улегся спать.

Пола, видно, засомневалась в моем предположении, но никак не могла его опровергнуть.

— Мой мистер Стентон не какой-нибудь там слабак, — наконец произнесла девушка. — Он не уходит с вечеринки, пока все не закончится.

— Пола, дорогая, гулянка уже подошла к концу, — попытался вразумить ее я. — Разве не слышишь, что музыканты играют отходную? Прислушайся.

Секунд на пять она замолчала, пытаясь расслышать хоть какие-то звуки, потом решительно замотала головой.

— Не слышу никакой музыки! — фыркнула девушка. — Это всего лишь вой полицейской машины.

— Нет, Пола, дорогая, просто полицейские играют ту же мелодию. И знаешь почему?

Глаза девушки еще ближе сдвинулись к носу.

— Почему? — прохрипела она.

— Потому что твой мистер Стентон — убийца.

Глава 9

Я медленно пересек гостиную, над которой, казалось, только что пронесся торнадо. Теперь в ней царила гробовая тишина. Кое-что из хлама обслуга уже вынесла, но следы бурного веселья оставались — прожженная сигаретным пеплом обивка диванов и кресел, опрокинутые пепельницы с окурками, пятна от пролитых напитков. Неожиданно мое внимание привлек какой-то странный предмет, торчавший между мягким сиденьем дивана и его спинкой. Я подошел ближе и, подцепив пальцем, вытащил его оттуда. Этим предметом оказались черные кружевные трусики. На мгновение меня охватило чувство досады — я представил, что переживет муж блондинки, лишь только она заявится домой.

На лифте, напоминавшем птичью клетку, я спустился в цокольный этаж. Бассейн остался на месте, но на то, чтобы привести его в первоначальное состояние, потребовалось бы порядка тысячи долларов. Две искусственные пальмы “Оазиса” склонились под углом в сорок пять градусов. В моей голове теснилась масса причин, способных объяснить, почему они вдруг завяли, но мне особенно понравилась только одна-единственная — Пола, искавшая здесь Стентона, невзначай дыхнула на них.

Часы показывали уже четыре. Если разговор с полицией для Стентона прошел нормально, то он в любую минуту мог выйти из своей комнаты. Судя по удивленно-восторженным лицам молодых полицейских, которые из самых неожиданных мест периодически извлекали на свет хихикавших голых гурий, легко представить, какой теперь огромной популярностью будет у них пользоваться владелец дома. Не трудно угадать, как легко сошли бы Стентону и все последующие убийства, приурочь он их к концу таких пирушек, как эта.

Из бассейна я снова поднялся в гостиную и не спеша направился в холл, но никого из домашних так и не увидел — обслуга Стентона, прослышав о том, что случилось с Альбертом, мигом слиняла. Их страх был понятен мне — если в полночь хозяин убил своего дворецкого, то за завтраком ему ничего не стоило пристрелить любого из них.

Полицейские уже уехали. Перед тем как покинуть дом, Стентон сообщил мне, что его в конторе ждет адвокат, вызванный Мейером, и, видимо, весьма надежный, поскольку сам он для человека только что совершившего убийство выглядел на редкость спокойным. Я бы не удивился, если бы Картер, собрав весь свой штат, двинулся в клуб “Гарем” выяснять, не является ли в действительности его заведение центром распространения наркотиков.

Оставшись один в доме, я поднялся к себе в комнату, достал из сумки лежавший на ее дне револьвер, сунул его в кобуру, висевшую у меня под пиджаком, и сразу почувствовал себя более уверенно. Спустя пару минут я услышал, как у подъезда дома остановилась машина.

Когда я оказался в вестибюле, в замочной скважине входной двери уже поворачивался ключ. Через секунду дверь резко распахнулась, и в дом легкой походкой вошел Картер. Он так сильно захлопнул за собой дверь, что по всему дому прокатилось громкое эхо.

— Что произошло с остальными девяносто девятью участниками вечеринки? — ухмыльнувшись, спросил Стентон и через пару секунд добавил:

— А то я будто не знаю!

— А я в гостиной нашел непочатую бутылку бурбона — кто-то из гостей собирался прихватить ее с собой, но забыл. Выпить не хотите?

— Просто горю желанием, старина! — радостно воскликнул Стентон. — Ведите меня к ней!

Зайдя на кухню, я прихватил лед и, вернувшись в гостиную, нашел единственный диван, на который можно было сесть, не испачкав костюм, взял два стакана и, положив в них лед, налил бурбона. К этому времени в гостиной появился Картер.

— Ну, какие новости? — спросил я его.

— Отпущен под залог в размере десяти тысячи долларов, — с улыбкой произнес Стентон. — На такой исход даже султан не может пожаловаться. Не так ли, Холман?

— Адвокат Мейера, должно быть, способен творить чудеса.

— Вы же знаете Джина — адвокат у него лучший из лучших!

— Только вот его вид, когда он от вас сегодня уходил, внушал мне серьезные опасения, — рассеяно заметил я.

— Его вид? — насторожился он. — Почему?

— Не принимайте это так близко к сердцу. Мне показалось, что Мейера никогда не удастся уложить в гроб — он перед этим просто рассыплется в прах.

Стентон откинулся на спинку дивана и хмуро посмотрел на меня:

— И какие же блестящие мысли посещают вас, Холман!

Я снова окинул взглядом гостиную, напоминавшую поле боя.

— Все ваши вечеринки заканчиваются так же? Стентон мельком осмотрел комнату:

— Конечно. А что здесь такого? После завтрака придет группа уборщиков, и к обеду все засияет, как и прежде.

— И такие гулянки доставляют вам удовольствие, Стентон. Интересно, во сколько же они вам обходятся?

— А вам-то что?

— Да так, любопытно, — ухмыльнулся я. — Такую сумму даже страшно себе представить.

— Точно не знаю, — пожал он плечами. — Где-то тысячи полторы. Да, кстати, вы не заходили в бассейн? В ответ я утвердительно кивнул.

— Ну и как он?

— Словами не описать, дружище.

— Значит, еще пара сотен уйдет на его очистку. Всегда после таких купаний забивается слив.

— Кем? Затонувшими гуриями? Он осуждающе посмотрел на меня:

— Холман! Для четырех часов утра у вас чересчур острый язык!

— Неужели вы считаете меня таким же наглецом, каким вас считает Пола? — спросил я.

Стентон нервно провел растопыренными пальцами по своей гриве белокурых волос, затем поднес стакан к губам и залпом выпил. Теперь он выглядел очень уставшим и постаревшим лет на пять.

— Может, вам и не привыкать к подобным вещам, но для меня на сегодня хватит! Я иду спать, — недовольно проворчал Стентон.

— Нет, подождите, Картер, — холодно остановил его я. — Вы втянули меня в свои проблемы, а мне это совсем не нравится. Надо во всем разобраться.

Стентон удивленно посмотрел на меня:

— Черт возьми! О чем вы?

— О Ширли Себастьян, Альберте, Джине Мейере, наконец. Я же сказал, что вы создали для меня дополнительные проблемы.

— Не мучьте меня больше, Холман, лучше выставьте мне за это дополнительный счет, а я отнесусь к нему с должным пониманием!

— С таким же, с каким вы отнеслись к Ширли? — напомнил я.

В его голубых глазах мелькнул огонек.

— С этим уже покончено! — выпалил он. — Если бы я не помог тогда Альберту, на моей карьере пришлось бы ставить крест.

— Вы водрузили его на это место гораздо раньше, дружище. В тот день, когда вашим компаньоном стал Джин Мейер, вы уже обрекли себя.

— Вы что, с ума сошли? — взорвался Стентон. — Между мной и Джином прекрасные отношения! Возникли некоторые недоразумения, но мы их все уладили сегодня ночью, там наверху!

— Вы пообещали ему, что вернете в кассу пятьдесят тысяч, поскольку вам теперь не нужно платить Альберту за его молчание?

Лицо Стентона неожиданно посерело.

— Что? — прошептал он. — Что вы сказали?

— Вы — омерзительная личность, друг мой, — спокойно констатировал я. — Вам, должно быть, пришлось здорово потрудиться, чтобы стать таким. Вы как хамелеон, который меняет свою окраску в зависимости от окружения. Тот Картер Стентон, которого всего каких-то пять минут назад так ненавидели, в течение последующих пяти минут превращается вдруг в отличного малого, всеобщего любимца. Вы втянули меня в грязную интригу, когда вчера вечером изложили свой безумный план поимки потенциального убийцы.

Стентон дрожащими пальцами вынул сигарету и нервно закурил.

— В том, что личность моя вам противна, я никогда не сомневался, Холман! Не забывайте, что я вас нанял. Дело теперь закончилось, и я не буду возражать, если вы тотчас уберетесь из моего дома.

Он даже не посмотрел мне в глаза, когда закончил последнюю фразу. “Неужели Стентон сам не почувствовал, как фальшиво прозвучали его гневные слова”, — подумал я.

— Теперь наберитесь терпения и выслушайте меня, дружище, — спокойно произнес я. — Не знаю, сколько у нас осталось времени и осталось ли оно вообще. Итак, вы утверждаете: Ширли Себастьян убил Альберт, который опасался, что вы под давлением вашего окружения расколетесь и расскажете истинную историю гибели девушки. Поэтому он и задумал вас убить.

— Об этом мы уже говорили, — хмуро заметил он. — Какой смысл снова толочь воду в ступе?

— Но теперь посмотрим на упомянутый случай немного по-другому, — проворчал я. — Возьмем для начала письма с угрозами. Вы все время подчеркивали, что каждое из них оказывалось в таких местах, куда незамеченным мог проникнуть только тот, кто хорошо вас знал. Вы находили их в ящике комода, в письменном столе — и даже на крышке унитаза в вашей ванной. Вы даже, как я помню, спрашивали при мне Альберта, не оставлял ли он что-нибудь там. Эти письма не могли быть делом рук дворецкого. Он никогда бы так не поступил, потому что все подозрения сразу же пали бы на обслугу. Альберт наверняка послал бы их по почте.

— Альберт мертв! — прорычал Стентон. — И ничего теперь не доказать, Холман!

— В тот вечер изнасиловать Ширли Себастьян попытался не Альберт, которого якобы прельстило, что она единственная не побывала в вашей постели, — спокойно продолжил я. — На нее набросились вы, друг мой, потому, как настоящий султан, полагали, что каждая гурия из вашего гарема просто обязана разделить с вами ложе! Если вам не удавалось добиться этого подкупом, использовали шантаж, а если и это не срабатывало, вам ничего не оставалось, как насильно овладеть ею. Так что это вы запаниковали, когда поняли, что девушка умерла, и обратились за помощью к Альберту. Могу себе представить, какое облегчение испытали вы, благополучно вернувшись домой после того, как отвезли труп девушки на ее квартиру. Звонок Мейеру вернул вам уверенность: тот пообещал, что подругой убитой займется сам. Какая гора тогда свалилась с ваших плеч! Вы чувствовали себя в полной безопасности до тех пор, пока мысли об Альберте не стали докучать вам. Стоило забыть улыбнуться ему, как вас тотчас охватывала дрожь оттого, что он пойдет и все о вас расскажет. Возможно, вы даже не столько боялись полиции, сколько Пита Себастьяна, одно воспоминание о котором ввергало вас в ад. — Стентон слушал, неподвижно уставившись в одну точку, и тщетно пытался не выдать своего волнения. Теперь я видел перед собой жутко перепуганного маленького, ничтожного человечка. — Мейер велел Чарли рассказать мне про бухгалтерские книги, — холодно продолжил я. — Получается, что кассу доить вы начали сразу же после смерти Ширли. Могу поклясться, что время исчезновения денег из кассы совпадает со временем поступления новых сумм на счет Альберта.

— Все, что вы говорите, недоказуемо! У вас нет улик! — взревел Стентон. — Это не что иное, как плод ваших фантазий, Холман!

— Доказать, что я прав, не так уж и трудно. Но не думаю, что в этом есть необходимость.

— Что вы хотите этим сказать, черт возьми?

— Когда ночью Мейер поднялся к вам, вы похвастались ему, как ловко вы убрали Альберта, — теперь обвинить вас в убийстве Ширли вряд ли кто сможет. Первоклассному адвокату действительно ничего не стоило бы представить вас жертвой, отразившей нападение, тогда как показания вашего дворецкого могли бы вам стоить всего, что вы имели. Теперь, пусть даже получив несколько лет условно, вы бы вышли из здания суда хоть и не осыпаемый розами, но в глазах у всех почти победителем. С долгами Мейеру вы расплатились бы, благо, что не надо одаривать Альберта за его молчание. Отныне оставалась одна загвоздка — Джинни Коупек, подруга Ширли, от которой для вас исходила угроза. Если кому-то удалось бы ее разговорить, она рассказала бы не только о том, что Ширли уволили за отказ переспать с владельцем клуба, но и о том, как Маллер сразу же после гибели подруги спрятал ее от полиции, увезя на три дня за пределы города. Она рассказала бы и о том, что Ларри грозился ее убить, если та только обмолвится об истинных причинах смерти Ширли. Вы убедили Мейера ликвидировать девушку, чтобы она не могла свидетельствовать против вас обоих. Интересно, что вы ему пообещали, Стентон?

— Вы свихнулись, — дрожащим голосом произнес он. — Я не хочу вас больше слушать!

— А пообещали вы ему, думаю, свою долю акций клуба по заниженной цене, — предположил я. — Об этом нетрудно догадаться, дружище. Вы там наверху пришли к соглашению, а когда Мейер спустился, я имел с ним беседу.

Тут Стентон даже подскочил на месте:

— Вы что?

— Я предупредил его, чтобы они не трогали Джинни Коупек.

Стентон иронически взглянул на меня и рассмеялся:

— Вы же сами описали мне Мейера как крутого гангстера, подчеркнув, что стоит ему только пальцем пошевелить, как добрая половина наших бандитов встанет на его защиту. И вы думаете, что я после этого поверю, что Джин вас испугался?

Я достал сигарету и закурил.

— Разве вам, старина, не знакомо такое понятие, как преднамеренный риск? — спросил я. — Это то, на что всю свою жизнь шел Джин Мейер. Захват партии спиртного и его реализация в период “сухого закона” — преднамеренный риск, убийство агента федеральной службы — тоже. Впрочем, как и убийство Джинни Коупек. — Сидя в этой огромной гостиной, я вдруг почувствовал себя заключенным, отбывающим пожизненный срок, так противно мне стало находиться наедине с этим мерзавцем Стентоном. — Сейчас я вам объясню все по порядку, Стентон. Пообещав убить девушку, Мейер шел на преднамеренный риск. После разговора со мной он кое-что понял. А понял он вот что. Первое — я знаю, почему вы убили своего дворецкого, и второе — мне известно о том, что вы с его помощью затеяли ликвидировать Джинни Коупек, поскольку я сам потребовал от него не трогать девушку. На такое явное убийство, когда заведомо известны его исполнители, он никогда не решится. Видите, как все просто объясняется?

Внезапно глаза моего собеседника зловеще засверкали.

— А теперь я вам, сукиному сыну, кое-что скажу! — рыкнул он. — Риск для Мейера будет сведен к минимуму, если он сначала уберет вас! Об этом вы не подумали, дружище?

— Подумал. И на такое может решиться Джин. Но стоит ему повнимательнее к вам присмотреться, он скорее всего передумает. Ведь Мейер поймет, что для него больше опасны вы, а не я.

— Какую же опасность я для него представляю? — закричал он. — Я же уступлю ему акции, и деньги он начнет лопатой грести!

— Не забудьте, Стентон, что именно Мейер натравил на вас Чарли Сэгара, чтобы тот разобрался в ваших финансовых махинациях, — заметил я. — А какому огромному риску вы подвергли совместное с ним предприятие под названием клуб “Гарем”, когда так опрометчиво вляпались в историю с Ширли Себастьян? И это тогда, когда вы могли без проблем переспать с любой из тридцати девушек из того же “Гарема”? Только дурак или сексуальный маньяк решится на такое. Вы думаете, что Джин вам все это простил?

— Откуда я знал, что у девушки больное сердце? — грустно спросил Стентон.

— Вам следовало бы сначала подумать, а нет ли у нее приятеля, который вступится за нее. Зачем же вы так рисковали? Вот так-то, Стентон. Возможно, что сейчас Мейер сидит и решает, а не лучше ли ему избавиться от такого компаньона.

— А может быть, он уже кого-нибудь послал вас прикончить!

— Да, Картер, вы абсолютно правы. Мейер просто обязан сделать между нами выбор — от кого ему целесообразнее избавиться, от вас или от меня.

В глазах Стентона отразился непомерный ужас.

— От вас или от меня? — переспросил он дрожащим от страха голосом. — Правда, Холман, вы действительно так думаете?

— Я совершенно уверен в этом, — кивнул я. — Вот поэтому мы здесь сидим и ждем, чтобы убедиться, на кого же из нас пал выбор Мейера.

— Что?

— Мейеру нужно действовать быстро. Для него чем раньше решится вопрос с нами, тем лучше — меньше будет проблем.

— Если так, то какого черта мы здесь сидим? — истерически завопил Картер. — Мы можем сесть на самолет или...

— От Джина и на космическом корабле никуда не скрыться — он вас достанет везде! Так что для нас лучше всего не дергаться, спокойно сидеть и ждать своей участи. Убьет-то он всего одного из нас — так что у нас с вами шансы на выживание одинаковые — пятьдесят на пятьдесят. Что ж, совсем неплохо.

— Клянусь, Мейер выберет вас!

— Не понимаю, чего вы так суетитесь, Картер? — пожал я плечами. — Вы же все равно на этом свете не жилец. Если даже Мейер вас не уберет, то вас сцапает полиция, если не она, то до вас уж точно доберется Пит Себастьян. Расслабьтесь, старина. Теперь вам остается только гадать, какого калибра пулю вы получите.

— Заткнитесь!

— Интересно, а кто же унаследует ваш журнал, Картер? — небрежно спросил я. тер?

— Да заткнитесь же вы! — взмолился он.

— Думаю, лучше всего, если им окажется Дуглас. Он вроде бы собирается жениться на Мелиссе, а та, когда вас не станет, получит солидную страховку...

Стентон резко повернулся ко мне всем телом, крупные капли пота струились по его лицу.

— Я сматываюсь отсюда, Холман! — выкрикнул он. — Я не хочу здесь сидеть и ждать своей смерти! И не пытайтесь остановить меня!

Неожиданно раздался резкий звонок в дверь, Стентон пронзительно взвизгнул, зажал рот руками и, завалившись на диван, затрясся в истерике.

— Вы не хотите открыть дверь, Картер? — спросил я.

— Нет! — сквозь сдавленные рыдания вымолвил он.

— Должно быть, они прибегли к давно испытанному способу — один звонит в дверь, чтобы отвлечь внимание, а другой проникает в дом через заднее окно и делает свою работу.

Вытянув ноги, Стентон распростерся на диване и, зарывшись головой в мягкие подушки, жалостливо завыл. В этот момент он стал так похож на малыша, горько плачущего в подол своей матери.

Я поднялся с дивана и направился в вестибюль открывать входную дверь.

Глава 10

Я прекрасно знал, как в подобных случаях следует открывать дверь. Приняв немного в сторону и сжав в правой руке револьвер 38-го калибра, я левой повернул дверную ручку, давая возможность звонившему самому открыть дверь и войти. Едва щелкнул замок, как входная дверь резко распахнулась, и прежде чем успел распознать вошедшего, я получил два последовавших один за другим увесистых тумака. Первый пришелся мне в солнечное сплетение, второй — в грудь пониже сердца. Падая на пол, я выронил револьвер, и тот, описав дугу, отлетел в сторону. Перевернувшись раз пять-шесть по полу, я оказался на спине и тут же понял, что сил на то, чтобы подняться, у меня нет, и буквально через секунду огромная масса человеческого тела нависла надо мной. От злобы лицо Пита Себастьяна было почти таким же черным, как и его кудрявые волосы, в глазах горела ненависть.

— Вы попались мне под руку, Холман, — без тени сожаления сурово заявил он. — Ничего против вас не имею, но не мешайте мне совершить то, что задумал. Никто теперь не в силах остановить меня! Никто!

Я попытался открыть рот, чтобы возразить, но тут же понял, что и дышать-то могу с большим трудом. Пару секунд Пит наблюдал за моими тщетными попытками объяснить ему, чтобы он не вел себя как идиот, что Картер Стентон уже конченый человек и что ему теперь недолго гулять на свободе.

Себастьян отошел от меня и решительно, хотя и не так молниеносно, как он ворвался в дом, направился в гостиную. Сделав первый после нанесенных мне Питом ударов вдох, я подумал, а не перевернуться ли на живот, и тут меня охватил страх — у меня возникло ощущение, что стоит мне лишь оторвать плечи от пола, как сердце мое просто вывалится из груди.

Мне все же удалось сначала перебороть страх, а затем перевернуться на живот. Все мои жизненные органы остались на месте — значит, дыры от второго удара Пита в моей груди не появилось. Спустя некоторое время я уперся в пол коленями и локтями, а потом с локтей встал на руки. На это, казалось, ушло три года моей жизни.

Из гостиной за все это время не раздалось ни звука, и я испугался, что самое страшное из того, что могло случиться, уже произошло, и теперь мне не оставалось ничего, кроме как самому в этом убедиться. Похолодев от ужаса, я пошарил глазами по полу и в футе от своей правой руки увидел револьвер. Снова зажав его в пятерне, я, сильно качаясь, поднялся на ноги и неуверенной походкой пьяного матроса в сильный шторм, шатаясь, побрел в гостиную.

Войдя в нее, я увидел немую сцену — над диваном, на котором, спрятав лицо в подушках, подрагивая всем телом, лежал Стентон, не шевелясь, словно восковая фигура, застыл Пит Себастьян. Сделав еще несколько уже более уверенных шагов к дивану, я остановился. Теперь до меня доносились всхлипывания Картера, которые по мере моего приближения к дивану становились все громче. Я уже находился футах в десяти от Картера, когда Пит оторвал от него взгляд и удивленно уставился на меня.

— Я пришел убить мужчину, — разочарованно произнес он и указал рукой на диван. — А это что?

Услышав голос, Стентон оторвал от подушек голову и испуганно уставился в мрачное лицо трубача. Похоже, этот миг, когда кошмар и реальность слились воедино в сознании жертвы, и явился переломным в поведении Картера. Взвизгнув, толстяк мгновенно соскочил с дивана и опрометью кинулся к двери в дальнем конце комнаты.

Но там его уже ждал Маллер. Судя по всему, Ларри и Пит, не сговариваясь, почти одновременно оказались здесь. Тогда как Себастьян проник в дом через входную дверь, Ларри неслышно пробрался через черный ход и неожиданно, словно черт из рукомойника, предстал перед обезумевшим от страха Стентоном.

Сообразив, кто перед ним, Картер бросился к нему с криком:

— Ой, Ларри! Они хотят меня убить! Ты должен остановить их! Помоги же мне, Ларри!

Черные точки глаз на мертвенно-белом лице телохранителя Мейера уставились на Стентона.

— Конечно, мистер Стентон! — зловещим тоном произнес тот и оскалил зубы.

— Пит! — что было сил крикнул я трубачу, и тот вопросительно посмотрел на меня. — Да спрячь же куда-нибудь свое огромное тело! Или ты хочешь, чтоб тебя подстрелили?

Быстро сообразив, в чем дело, Себастьян резко опустился на колени, ползком пробрался за диван и скрылся за его спинкой.

Ларри, не переставая зловеще улыбаться, позволил Картеру приблизиться к нему на десять футов.

— Моя услуга дорого стоит, мистер Стентон, — ликующе произнес он.

Неожиданно парень выкинул перед собой обе руки, в которых держал автоматический пистолет со спиленным стволом, и, нажав на спусковой крючок, выпустил в Стентона целую очередь.

Толстяк тотчас обмяк, словно тряпичная кукла, медленно повернулся и, широко раскинув руки, завалился на ковер. На том месте, где только что белело его лицо, возникло чудовищно кровавое месиво. Ларри умышленно разворотил ему голову, так как с такого близкого расстояния промахнуться было невозможно.

Меня с ним разделяло футов тридцать, и я, сделав несколько шагов, пока тот с садистской улыбкой на губах разглядывал труп, на треть сократил это расстояние. Ларри оторвал от убитого взгляд и радостно оскалил на меня зубы.

— Ну, подходи ближе, ублюдок! — прошипел он. — Следующая очередь в тебя.

— Спокойнее, Ларри, а не то промахнешься. У тебя же один шанс из тысячи.

— Уж я-то в тебя не промахнусь! Тоже мне, супермен выискался! — презрительно фыркнул он, нисколько не сомневаясь, чем кончится для меня этот разговор. — Такого случая я ждал с момента нашей первой встречи, когда ты повел себя как ровня нашему престарелому боссу!

— Кажется, в тот день старик смешал тебя с дерьмом, — напомнил я. — Никогда до этого я так еще не смеялся! — Его лицо вытянулось и потемнело, на скулах вздулись желваки с зеленоватым оттенком. — Ты гнида, парень, — злобно рявкнул я, — и прекрасно знаешь об этом. Не так ли? — Откуда-то глубоко из его глотки послышалось шипение, и я заметил, как побелел его палец, лежавший на спусковом крючке автоматического пистолета. — Целься лучше, Ларри, — теперь уже весело сказал я, — помни, у тебя остался последний шанс. — Его черные как дыры глаза непрерывно следили за моей рукой, в которой я сжимал револьвер 38-го калибра. — У меня шансов больше. Шесть к твоему одному, парень.

— Ты не успеешь выстрелить! — сердито воскликнул Ларри. Судя по тому, во что превратилось лицо Стентона, я смел надеяться, что патронов в его двадцатизарядном магазине уже не осталось. Но полной уверенности у меня не было. — Ну, сделай еще пару шагов, ублюдок! — хриплым от злобы голосом выпалил он. — Хочу вмазать промеж глаз, чтоб твоя голова с плеч слетела. Вот чему бы я порадовался, ублюдок!

Уверенность, с которой продолжал держаться этот профессиональный убийца, понемногу заставила меня засомневаться в счастливом исходе нашего поединка. Я уже начал подумывать, что одному мне с Ларри не справиться.

— Холман! — рядом со мной раздался голос. От неожиданности кожа моя покрылась мурашками — я совсем забыл, что в гостиной вместе с нами находился еще и Пит Себастьян.

— Пит? — не отрывая от Маллера взгляда, откликнулся я.

— Я уже почти рядом с вами, — медленно произнес Себастьян. — Всего в двадцати футах от вас.

— Да?

— Почему бы нам вместе на него не двинуться? — спокойно предложил Пит, словно речь шла о погоде. — У него остался всего-то один магазин, да и тот перезарядить не успеет. Даже если он и выстрелит в меня, вы его прикончите, а если в вас, то я переломаю ему хребет.

— Хребет? — бодрым голосом переспросил я.

— А может, шею, — не повышая голоса, предположил Пит. — Все равно что, лишь бы принесло желаемый результат.

— Так что пошли вместе! — предложил я. — Делаем первый шаг — раз! Второй, третий;

Теперь я уже находился футах в двенадцати от дула пистолета, направленного на меня Ларри. Здесь было от чего испугаться.

На секунду Ларри перевел взгляд на Пита, затем снова уставился на меня через мушку прицела. Я увидел, как скривились его губы и как на лбу выступили мелкие капли пота.

— Еще один шаг, и я всажу в тебя пулю! — злобно прошипел он.

— В кого? — вежливо спросил я.

Пытаясь подавить страх, Ларри закусил нижнюю губу.

— Пит, на кого он похож, а? — насмешливо спросил я.

— Не знаю, — задумчиво произнес Себастьян. — Его вид не поддается описанию. Но готов поклясться, что после рождения его домой доставили в помойном ведре!

Дуло на мгновение повернулось в сторону Пита, а затем снова нацелилось на меня.

— Теперь я понял, на кого он похож. По кряканью он мне напомнил селезня, но поскольку на нем нет перьев, то больше чем на ощипанную курицу не тянет!

Заметив, как от злобы на лице Ларри вдруг вздулись крупные пузыри, я вскинул револьвер и, нажав на спусковой крючок, метнулся в сторону, особенно не рассчитывая, что сражу его наповал. Я считал бы огромной удачей, если бы хоть одна из четырех или пяти пуль, выпущенных мной, задела его.

В ту же секунду выстрелил и Ларри, я почувствовал, как его пуля обожгла мне щеку. Падая, я обо что-то ударился плечом и заполз за массивный диван и, когда выглянул из-за его спинки, понял, что мне повезло больше, чем Ларри, — одна из моих пуль через переносицу все же вошла ему в голову. Его тело безжизненно рухнуло на пол.

Едва я успел подняться на ноги, как ко мне подбежал Себастьян. Его обычно смуглое лицо стало белее мела, а черная копна кудрявых волос напоминала мокрую швабру.

— Не дай бог пережить еще раз что-нибудь подобное, — глубоко выдохнул он.

— Надо иметь мужество, чтобы вот так, с пустыми руками, идти на убийцу, — восхищенно произнес я. — Пока ты не предложил двинуться на него, я уже подумал, что нам придется стоять здесь аж до самого Рождества!