— Прекрасно, Рик. — Ее черные глаза впились в мое лицо и проглотили его вместе с именем. — Вы хотите знать, кто были те двое?

Я кивнул.

— Так вот — нимфоманка Сузи и некто Ларсен.

— Ужасно интересно! — воскликнул я, делая вид, что воспламеняюсь. На самом деле тут не было ничего интересного, но требовалось ее еще немного разговорить.

— Херман поехал на охоту со своим другом, врачом Гарретом Сэливаном. Я уверена, что Сэливан выстрелил случайно и не попал в Хермана. Неподалеку скрывался настоящий убийца, профессионал.

— Могу я поговорить с Гарретом и назвать ваше имя? — спросил я.

— Нет, Рик. Я бы не хотела быть следующей жертвой. Кто сделал первый выстрел, легко выстрелят снова.

— О\'кей. — Я пожал плечами.

— А теперь отвезите меня домой, Рик. У меня был такой тяжелый день!

Я заплатил по счету, мы вышли на Сансет-бульвар, и я отвез ее домой.

Ее дом был в Бель-Эйр — симпатичный особняк, но ничего особенного. Карен Рейнер быстро вышла из машины.

— Спасибо, — сказала она. — Если что-нибудь узнаете, заезжайте прямо ко мне. Хорошо?

— Договорились, — согласился я. — Вы тоже держите меня в курсе.

— Конечно. — Она резко повернулась и зашагала к дому, покачивая бедрами, затем исчезла за дверью.

Я нажал на педаль, выехал на автостраду и помчался прочь.



Мой маленький домик на окраине показался мне еще меньше. Вдруг захотелось сесть на кухне и напиться, но я обнаружил, что не один, а в компании, и у ворот стоит небесно-голубой «альфа-ромео».

«Компания» ждала меня у крыльца и курила длинную тонкую сигарету — некая тигровая блондинка. На ней была шелковая блузка, расстегнутая так, чтобы не скрывать то, что ока скрывала, — великолепные полные груди. Бедра ее обтягивали такие узкие брюки, что, казалось, они вот-вот лопнут по швам.

— Привет! — крикнула «компания», показывая белые острые зубы. — Ставлю пару сотен, что ты и есть Рик Хольман, верно?

— Верно. Держу пари — это Сузи Фабер.

— Как приятно, когда тебя узнают, — со счастливым смехом ответила она. — Может, ты видел мой последний фильм?

— Конечно. Поэтому и не сразу узнал. Но я закрыл глаза и представил тебя голой. И тут все стало ясно — Сузанна Фабер!

— Ах, ты! Ну молодец!

— Оставив в стороне мои юношеские мечты, могу я спросить, чем обязан визиту?

— Мы еще поговорим об этом, негодник, — она погрозила пальчиком, — а сейчас я хочу познакомить тебя с моим другом.

— Другом? — Я уставился на нее.

— Он прямо за тобой.

Я быстро повернулся и увидел незнакомого мужчину. Может, он вырос из-под земли или материализовался из воздуха. А может, вышел из «альфа-ромео». Это был не мужчина, а воплощенная мечта одинокой женщины. Гора мышц и суровое, как кусок скалы, лицо.

— Рик, это мой друг Лерой, — хихикнула Сузи.

— Лерой? — повторил я.

— Лерой хотел тебе что-то сказать. — Сузи аккуратно стряхнула пепел мне на крыльцо. — Правда, Лерой?

— А-аха, — вырвалось из его циклопической груди. — Секс мертв, Хольман!

— Мои поздравления, Лерой, — ответил я искренне. — Но это не твои проблемы. Я и сам как-нибудь справлюсь.

— Он хотел сказать, что доктор Секс мертв, — пояснила Сузи Фабер. — А ты, придурок, не суй свой нос, куда не следует!

— Секс мертв! — прорычал снова Лерой. — А ты, козел, но прыгай на его могиле!

— Иными словами, вы хотите, чтобы я прекратил поиски записей? — уточнил я.

— Определенно, у тебя что-то с мозгами, — вздохнула Сузи. — Лерой, объясни ему популярно!

— Йе-аа! — крикнул человек-гора и согнул свою руку, показывая чудовищные мускулы. — Запомни это, Хольман!

Бицепсы правой руки напряглись, пальцы медленно сжались в кулак. Он решил меня ударить. Я нагнулся, и кулак пронесся мимо. Тогда ребром ладони я ударил его по кадыку. Лерой упал на траву и смешно задергался.

— Как в кино, — сказал я.

— Что? — пискнула Сузи. сжав сигаретку побелевшими пальцами. — О каком кино ты говоришь?

— Да этот твой Лерой, — пояснил я. — Он разговаривает, как a ваших бесконечных сериалах.

— Ты его ранил! — закричала она. — Он убьет тебя!

— Не сегодня, — заверил я ее. — Кстати, он не ранен. Просто неважно себя чувствует.

— Неважно чув… Ах ты, гад! — завопила Сузи. — Да я тебя…

Она швырнула сигарету на мой газон и бросилась на меня с кулаками. Я вытянул вперед правую руку и плотно уперся ладонью в ее левую грудь. Затем стал тихонько сжимать и разжимать пальцы на ее соске, пока она металась на безопасном от меня расстоянии. Наконец она притихла.

— А может, мы сработаемся? — спросил я, улыбнувшись. — Приезжайте ко мне почаще, мисс Фабер.

3

Гаррет Сэливан — здоровый, розовощекий детина — был похож скорее на инструктора спортивного лагеря. Лет сорока, темноволосый, с чистыми голубыми глазами человека, которому сразу хочется верить.

— Вы сказали, что это очень важно, мистер Хольман, — произнес он приятным баритоном, тоже, разумеется, кристально честным. — Что-то, касающееся Хермана Рейнера?

— Вы абсолютно правы, — согласился я. — Спасибо за приглашение, доктор.

— Располагайтесь! — Он кивнул на кресло. — Выпьете?

— От бурбона не откажусь.

Я сел в кресло экзотической формы. В таком, наверное, отдыхали китайские мандарины и императоры, хотя оно и было куплено в ближайшем комиссионном магазинчике. Доктор Сэливан жил на двенадцатом этаже современного небоскреба, в уютной квартире, обставленной в восточном стиле. Об этом говорила и картина над камином. На ней был изображен дракон, из пасти которого вылетали ярко-карминные языки пламени.

Доктор принес два коктейля.

— Бедный Херман, — начал он. — Лучше бы мы не ездили на охоту.

— Что, собственно, тогда произошло?

— Пуля попала ему в голову. Экспертиза потом установила, что смерть наступила в девять тридцать. Его нашли в кустах.

— Кто мог это сделать?

— Полицейские предположили, что какой-нибудь охотник-новичок, поспешивший ретироваться, когда осознал свой ошибочный выстрел.

— Отлично! — подхватил я. — Человек погиб, а убийца спокойно пошел дальше.

Доктор посмотрел на меня внимательней, и теплое дружеское выражение исчезло из его глаз.

— А что вы тут вынюхиваете, мистер Хольман?

— Мой клиент был его клиентом, — объяснил я. — Рейнер использовал в работе магнитофонные записи. Они исчезли после смерти Рейнера. Мой клиент хочет вернуть свою пленку.

— Ах так! — Он скривился в усмешке. — Серьезное дело. Шантаж, насколько я понимаю?

— Возможно.

— Извините. Искренне хотел бы вам помочь, но Херман не говорил со мной о своих клиентах.

— Он был в некотором роде вуйеристом, — заметил я. — Любил прослушивать пленки. Вы знали о его увлечении?

Он изобразил искреннее удивление.

— Херман-вуйерист? Вы уверены? Откуда такая информация?

— Из надежного источника.

— A-а! Вы имеете в виду Карен Рейнер?

— Именно ее.

Он глянул на меня с неприязнью.

— Наплюйте на то, что болтает Карен, мистер Хольман.

— Это почему?

— Потому что у нее свои проблемы. Да она просто ненормальная! Наплела, наверное, гадостей про честного человека. Рейнер замечательный врач, и я бы не хотел, чтобы его имя поливали грязью. Карен эмоционально неустойчивая особа и нуждается во врачебной помощи. У нее шизофрения. — Он вцепился взглядом в мое лицо. — И у вас тоже, не так ли?

— Карен считает, что ее мужа убили преднамеренно, — заявил я спокойно.

— Бред!

— Почему же? Где еще можно лучше замаскировать убийство под несчастный случай, как не на охоте?

— Да кому нужно убивать Хермана?

— Его записи представляли большую ценность для опытного шантажиста.

— Можно просто своровать пленки, не убивая хозяина.

— Тогда полиция знала бы все с самого начала, — объяснил я терпеливо. — Рейнер заявил бы о пропаже, а шантажисту необходим элемент внезапности. Это как в покере: трудно играть, если у противника джокер в рукаве.

— Даже если так, то я тут ни при чем! — Он уставился на меня. — Может, Карен меня подозревает?

— Не знаю.

— Меня не было поблизости, когда нашли тело! — крикнул он.

— Как раз это и подозрительно, — заметил я. — А где вы были? У вас есть алиби?

— К сожалению, нет, — признался он.

— Вот видите… А когда появятся новые вещественные доказательства…

— Доказательства?

— Пленки, — пояснил я весело. — Неплохой мотив, а?

— Лучше бы я вас на порог не пускал, Хольман! — прорычал доктор. — Теперь у меня будет бессонница.

— А что вы волнуетесь? — успокоил я его. — Вы же не знали о пленках.

— Э-э, да, я говорил так минуту назад, — произнес он медленно. — Я принял вас за простую ищейку. Но вижу, что ошибся…

— Ну-ну! — подбодрил я. — Выкладывайте. Гаррет.

— Херман консультировался со мной по поводу записей и некоторые давал послушать. Он хорошо мне платил. Если эта сумасшедшая будет кричать на всех углах, что Хермана убили, чтобы завладеть пленками…

— Вы действительно считаете, что Карен больна?

— Маниакальная врунья!

— Тогда можно предположить, что она сама убила мужа, — сказал я, улыбнувшись.

— Я сразу позвонил ей, и она была еще в постели, — возразил Гаррет. — Тем не менее, я бы не исключал ее из списка подозреваемых…

— Наемный убийца? — Я подмигнул. — Вы на это намекаете?

— Да! — Он впился зубами в нижнюю губу. — Именно это я имею в виду.

— Какое, однако, совпадение! — воскликнул я. — Карен тоже говорила о наемных убийцах. Поэтому она так волновалась. Боится, что ее убьют те же киллеры, что убили Хермана.

Я допил коктейль и встал.

— Спасибо, что уделили мне немного вашего драгоценного времени, доктор.

Он потащился за мной к двери, и я использовал свою старую технику. Взявшись за ручку, повернулся к Гаррету.

— Еще один вопрос, доктор…

Мрачный взгляд.

— М-мг… Ну что там, Хольман?

— Скажите, а может, болезнь Карен Рейнер связана с сексуальной неудовлетворенностью?

Пять секунд ему потребовалось на размышление, потом он сказал:

— Вполне, вполне… Интересная мысль.

— Извините, доктор! — И я подарил ему самую солнечную улыбку. — Еще вопрос — последний, я обещаю!

— Ладно! — прохрипел он. — Давай свой чертов вопрос.

— Вы всегда удовлетворяли Карен Рейнер? — быстро спросил я, выскакивая за дверь.

— Вон отсюда! — орал Гаррет. — Убью, сволочь!

Но я уже спускался на лифте и думал, что на сегодня, пожалуй, хватит. Барбара Дюн и Марси Робинс с утра. Карен Рейнер днем. Сузи Фабер и Лерой вечером… А теперь еще Гаррет Сэливан! Интервью с ним было опасным.



Я приехал домой около десяти часов, приготовил большой коктейль и собирался отдохнуть, по крайней мере, до утра. Но тут раздался звонок в дверь.

Интересно, есть ли в мире такое место, где любят незваных гостей? Я осторожно приоткрыл дверь и увидел прямо перед глазами густые черные усы, а под ними — ряд зубов, похожих на ряд надгробий.

— Рик Хольман? — произнес хозяин усов и могильных зубов тягучим, как сливовое варенье, баритоном.

— Да, — осторожно произнес я.

— Меня зовут Эдгар Ларсен, — представился тот. — Могу войти?

— Наверно, можете, — согласился я, пропуская его в комнату.

Моя гостиная резко уменьшилась в размерах, когда Ларсен в нее вошел. Он был крупным мужчиной. Его бронзовая от загара лысина упиралась чуть не в потолок.

— Барбара Дюн говорила обо мне? — спросил Ларсен. — Я ее менеджер.

— Вы тоже получили кассету от доктора Секса? — уточнил я.

— Откуда ты знаешь, Хольман?

— Интуиция. — Я пожал плечами. — И, пожалуйста, либо называйте меня Рик, либо потрудитесь к фамилии добавлять «мистер». О\'кей?

— О\'кей, Рик. — осклабился Ларсен. — Но я бы тебя назвал старомодным словом — «проныра».

— А ты хоть и сукин сын, но откровенный, — заметил я и предложил: — Хочешь выпить?

— Баккарди со льдом и долькой лимона, — заказал он мгновенно. — Я бываю откровенным только в безвыходных ситуациях, однако не советую меня злить. В ярости я страшен.

Я поставил перед ним коктейль.

— Ну хорошо. Тогда не будем злить друг друга и перейдем к делу.

— Разумно, — согласился он.

— Вы получили какую-нибудь записку с кассетой?

— Нет. Тот, кто посылал пленки нам с Барбарой, отлично знал, что мы и без записок будем биться в истерике.

— У вас есть подозрения?

— Это могут быть люди из ближайшего окружения. — Он проницательно посмотрел на меня. — Барбара дала вам послушать пленку?

— Она выключила магнитофон на самом интересном месте.

— Значит, вы не знаете, кто другая?

— Потом я говорил с секретаршей, и мне не трудно было сообразить.

— Отлично, — сказал он, хотя его глаза выражали обратное.

— Вы думаете, что Марси своровала и подкинула пленки?

— Конечно. Но лучше, чтобы Барбара пока об этом не знала. — Он кисло улыбнулся. — И самые крепкие узы дают трещину.

— Почему Марси Робинс?

Он густо прокашлялся.

— Рик, ты хитер, но глуп. Марси хочет отомстить. Она наверняка спала с Рейнером.

— Может, и так. — Я пожал плечами. — Но у меня есть сильное подозрение, что она и сейчас с кем-то спит.

— Через две недели после смерти Рейнера? Конечно! Развлекается вовсю…

— С кем, например?

— Например, с Харви Мэнфортом.

— Мэнфорт? — При этом имени у меня в голове прозвенел маленький колокольчик, и я вспомнил. — Кажется, они с Барбарой были женаты когда-то?

— Целых полгода! — Ларсен кивнул. — Харви и сейчас крутится вокруг Барбары в надежде на вторую попытку. А чтобы не терять времени, ублажает ее секретаршу.

— Значит, у них сговор против мисс Дюн?

— А почему нет? — Его глаза блеснули. — Правда, они преследуют разные цели — секс и деньги. Но могут добиться их одним путем. Думаю, комбинация Марси и Харви стоит того, чтобы над ней поразмышлять. — Тут он поставил бокал на стол в направился к двери. — Спасибо, мне пора.

Я пошел за ним, видя, как гостиная на глазах увеличивается в размерах.

— Где я могу найти Харви Мэнфорта? — спросил я.

Он повернулся.

— Боюсь, что не знаю адреса. Но ведь у сыщиков свои методы добывания информации, не так ли, Рик?

«Колокольчик» снова звякнул, и я сказал:

— Кажется, я видел его фотографии в журналах… Не тот ля это Мэнфорт — великий искатель приключений?

— Конечно! — Могучие плечи Ларсена затряслись от смеха. — Спортсмен и охотник Мэнфорт. Его дом ломится от трофеев. Нет такого животного, которого бы он не подстрелил.

— А не пополнились ли его трофеи две недели назад совершенно необычным видом? — пробормотал я.

— Мысль весьма интересная, — мечтательно протянул Ларсен. — Этот трофей он наверняка снабдил бы оригинальной табличкой, а скорее — магнитофонной кассетой. — Густые усы затопорщились, и под ними блеснули ряды «надгробий». — Спокойной ночи. Рик.

— Катись, Эдгар. Я счастлив от сознания того, что ты не мой друг.

— Э-э? — Усы грозно нацелились.

— Иначе бы не уснул, — закончил я довольно и захлопнул дверь.

4

Всю ночь меня преследовала пышногрудая блондинка с черными густыми усами. Я спрятался от нее за большим белым надгробием, как вдруг зазвонил телефон. Почти с благодарностью я взял трубку и посмотрел на часы. Было опять десять часов. На этот раз — утра.

— Рик Хольман? — хихикнула трубка, и я сразу узнал Сузи Фабер. — Извините меня, противную девчонку, мистер Хольман.

— Вы позвонили только для того, чтобы извиниться? — спросил я. — Не рановато ли?

— Я встаю очень рано, Рик. — Снова «хи-хи». — И мой день расписан по минутам. Впрочем, как и ночь. Представляешь?

— Представляю, — сказал я. — Что же заставило тебя выскочить из эротической сцены и голой броситься к телефону?

— Мне очень жаль, что так вышло с Лероем. — Ее голосок дрожал то ли от смущения, то ли от обиды. — Действительно жаль!

— Ты закончила? — сердито крикнул я.

— Нет. — И опять «хи-хи». — Нам нужно встретиться. Но я освобожусь только в шесть тридцать. Мы могли бы выпить и поговорить. Приезжай ко мне домой.

— Там Лерою будет удобнее стукнуть меня по голове?

— Ах, ты! — В ее голосе зазвучали искренние нотки. — Забудь про Лероя. Он так обиделся, что больше не хочет меня видеть. Считает, это я его подставила. Мы расстались навеки.

— Хорошо, — согласился я. — О чем будем говорить?

— О сексе, конечно!

Я даже подпрыгнул и окончательно проснулся. Мысль, что мечта любого мужчины — стриптизерка Сузи Фабер собралась поболтать со мной на интимные темы, подействовала возбуждающе на все мои нервные окончания даже в этот ранний час. Но затем я вспомнил о настоящей, тривиальной причине.

— Ты имеешь в виду Рейнера? — прорычал я.

— Ну да! Доктора Секса. Надеюсь, не забыл? Рик, извини меня за вчерашнее, теперь я точно знаю, что мы с тобой сработаемся. Жду тебя, милый.

— Ладно, я приеду. В шесть тридцать?

— О, дорогой мой! — воскликнула она радостно. — Пока!

— Пока, — сказал я. — Не простудись на съемках.

— Это невозможно! — ответила она весело. — Весь фильм я только и делаю, что принимаю душ или горячую ванну.

Мне не хватило воображения, чтобы увидеть столь изумительную сцену, и я положил трубку. Затем и сам принял душ, побрился, оделся, позавтракал и отправился к Барбаре. Она открыла мне дверь и сердито спросила;

— Где ты шляешься?

— Что случилось? — удивился я.

— Проходи, и все узнаешь.

Она круто повернулась на шпильках и зацокала через холл в гостиную. Я послушно плелся сзади. Сегодня Барбара оделась во все черное: облегающий свитер и еще более облегающие брюки.

Когда мы вошли в комнату, я увидел, что там меня уже дожидается Эдгар Ларсен. Блестящие усы и зубы было очень трудно воспринять с утра, но я попытался улыбнуться ему. Казалось, он не спешил радоваться проявлениям моего дружелюбия.

— Надо что-то делать, Хольман, — произнес он значительно. — Ситуация становится невыносимой.

— Мне нравится форма, в которую вы облекаете свои мысли, — искренне сказал я. — Но о чем вы говорите?

— Вот! — взвизгнула Барбара Дюн и сунула мне в руки листок бумаги.

— Доставили с посыльным полчаса назад, — драматически прошептал Ларсен.

Записка была отпечатана на машинке.

«„Четверг в Париже“ не для вас. Откажитесь! Иначе ваши тайные страстишки будут известны всем».

И никакой подписи, естественно.

— «Четверг в Париже» — это ваш новый фильм? — задал я разумный вопрос.

— И какая роль! — воскликнул Ларсен. — Прямо для Барбары. Ей светит «Оскар»! И, конечно, миллионы!

— Книга полгода была в списке бестселлеров, — добавила Барбара. — Сценарий Джина Уайлда великолепен. — Я не намерена сдаваться. Пусть меня убьют!

— И они убьют тебя, Барбара, — мрачно произнес Ларсен. — Убьют, если Хольман не найдет их.

— Я приложу все усилия, — заверил я.

Барбара посмотрела на часы.

— Через пятнадцать минут мне нужно быть у юриста, — отрезала она. — Мы уточняем условия контракта. Что делать, Рик?

— Уточнять условия. И пока не подписывать.

— О контракте придется забыть, — замогильным голосом изрек Ларсен.

— Ну так забудьте, — усмехнулся я. — И поищите другую роль, если не хотите из-за этой получить пулю в лоб.

— Я хочу сниматься! — патетически воскликнула Барбара.

— Знаю, — кивнул я. — Надо подождать.

— Рик, ты бесчувственная скотина! — крикнула, разрыдавшись, звезда и выбежала из комнаты.

Мы остались с Ларсеном одни, и мне пришлось взглянуть в его глаза, похожие на черные оливки.

— Надо действовать быстро, Рик, — сказал он умоляюще. — Если Барбара потеряет эту роль, денег тебе, приятель, не видать. По-моему, ясно?

Тут он вдруг вспомнил, что ему тоже необходимо встретиться с юристом, вскочил с дивана и побежал за Барбарой. Та было уже у двери. Они вместе вышли из дома.

Я вернулся в холл и решил войти, не постучав. Марси Робинс сидела за столом и что-то читала. Не поднимая головы, она проворковала:

— Не ожидала что ты… — резко замолчав, посмотрела на меня. — Ах, это вы, мистер Хольман! Что вы хотите?

Я взял стул и уселся с таким видом, будто времени у Хольмана всегда навалом.

— Зашел проведать подружку.

— Очаровательно! — Ее лицо исказила кислая гримаса. — И хотя вчера вы были великолепны, боюсь, сегодня я не смогу вам ничем помочь. Я очень занята.

— Конечно, — сказал я. — Вы кого-то ждете и уверены, что этот кто-то войдет через балконную дверь. О! А вот и он!

Яркий представитель мужского пола с сияющей улыбкой на лице шагнул из веранды в комнату.

— Привет, рыбка! — произнес он хриплым голосом, от которого все женщины от Лос-Анджелеса до Монако должны были почувствовать учащенное сердцебиение. — Я видел, что она смоталась, вот и решил…

По выражению ее лица он понял: тут что-то неладное. А подняв глаза на два дюйма выше, заметил и само «неладное», то есть меня.

— Кто этот калека? — произнес пренебрежительно образец мужественности и силы.

— Меня зовут Рик Хольман, и лучше со мной не ссориться, — произнес я. — А вы Харви Мэнфорт, самый красивый спортсмен, одерживающий победы только у дам. Верно?

— А если я тебе сейчас в нос дам? — спросил он.

— Успокойся, золотце! — взмолилась Марси. — Он прав. Его зовут Рик Хольман, и с ним лучше не связываться! У нас и так проблемы. А Хольман крутой тип.

Мэнфорт подошел к стулу, на котором я сидел, и посмотрел на меня сверху вниз.

— О\'кей. — промолвил он. — Если крутой, пусть докажет. Слышь, ты, калека?

Может, на меня подействовало неудачное утро, а может, это был ответ на его ковбойский стиль. Я изо всех сил стукнул Мэнфорта носком ботинка по голени. Харви завопил, рухнул на стол, с него на пол и покатился к стене.

— Что это с ним, витаминов объелся? — Я удивленно посмотрел на Марси. — Он всегда такой?

— Он… — начала Марси, но завывания Мэнфорта ее оглушили.

— Не обращай внимания! — сказал я. — Сейчас он помрет, и тогда мы поговорим спокойно.

Наконец он затих, доковылял до кресла и свалился в него.

— Ты сломал мне ногу, Хольман! — крикнул Мэнфорт.

— Да заткнись ты! — но выдержала Марси и повернулась ко мне. — Мистер Хольман, вы действительно хороший игрок. Что вы хотите узнать?

— Прежде всего мне хотелось бы рассказать вам об одной теории, которую я услышал вчера вечером. Теория говорит, что Марси Робинс спала с доктором Сексом. Она украла пленки и дала их Харви Мэнфорту. Дальше теория утверждает, что Марси и Харви вступили в преступный сговор с целью шантажировать мисс Дюн…

— Картина ясна, мистер Хольман, — прервала меня Марси. — Следуя этой теории, мы убили доктора Секса?

— Вы сообразительны, так что?

— Нонсенс! Достаточно?

— Теория звучит диковато, — признался я. — Однако требует более детальных ответов.

— Я никогда не спала с Рейнером, не знала о существования пленок и не вступала в преступный сговор. Теперь вы удовлетворены, мистер Хольман?

— Пожалуй, — согласился я. — Пока трудно определить, врете вы или нет.

— Я был за тысячу миль от Рейнера, когда его убили! — крикнул Мэнфорт.

— Вы можете это доказать?

Его рот стал открываться и закрываться, как у рыбы, выброшенной на песок. Я повернулся и пошел к двери.

— Встречала я сволочей на свете, Хольман! — бросила мне в спину Марси. — Но ты — высшей марки.

5

Я снова застал «Мадонну» в офисе доктора Рейнера, когда зашел туда после обеда. Ее темные глаза взглянули так же печально, как и в первый день. На этот раз на ней была прозрачная белая блузка. Сквозь тонкую ткань волнующе просвечивали почти обнаженные груди. Возникал некий контраст между откровенной сексуальностью ее бюста и бесстрастным выражением лица. Душа этой несчастной женщины явно находилась в конфликте между жгучими необузданными желаниями я строгой моралью.

— Я видел Гаррета вчера вечером.

— О! — Она слабо запротестовала. — Ведь я же просила…

— Он знал все о пленках, — продолжал я. — Ваш муж консультировался с ним.

— Что он сказал обо мне?

— Ничего хорошего. Он назвал вас…

— Сумасшедшей? — Она ухмыльнулась. — Сексуально озабоченной, неудовлетворенной особой, так?

— Он также предположил, что вашего мужа пристрелил наемный убийца.

— И что вы ему ответили, Рик?

— Что вам в голову пришла точно такая же идея.

— А он рассказал, как хотел меня изнасиловать? Меня, «неудовлетворенную особу»? Он сорвал с меня одежду! Я отбивалась… — Она закусила губу так сильно, что по подбородку побежала струйка крови. — Извините!

Несколько секунд я завороженно смотрел на кровь, потом достал из кармана записку, которую Барбара Дюн получила сегодня утром, и дал ее Карен. Та молча прочитала и вернула ее мне.

— Почему они не просят деньги?

— Хороший вопрос, — согласился я. — Может, их интересует что-то другое? — Я выразительно посмотрел на ее высокую грудь, распирающую прозрачную ткань. — Например, мораль.

— Мораль? — повторила она, облизнув чувственные полные губы.

— Возможно, шантажист хочет наказать Барбару Дюн за ее распущенное поведение. За грехи…

— Ах, Рик! — Она вздохнула. — Все так стремительно изменилось после смерти Хермана, что я уже не знаю, во что верить. — И воскликнула: — Это Гаррет его убил!

— Кто убил Секса и убивал ли вообще, трудно сказать, — ответил я честно и напомнил: — Я ищу пленки…