— Вы занимаетесь словоблудием, — изрек весь напрягшийся Даррах. — Когда вы наконец доберетесь до сути, Холман?

— Это единственный способ избежать заключения сделки? — Пока официант подливал в бокалы вино, я смотрел на Николь умоляющим взглядом.

— Я подхожу к этому издалека, — ответил я. — Но если вы и дальше станете прерывать меня, то, возможно, я так и не подойду к этому.

— Да, если только этот дом сам не рухнет. — Она хихикнула и смущенно обвела взглядом ресторан — не помешала ли кому-нибудь из посетителей неожиданно вырвавшимися, хоть и тихими, звуками?

— Больше никто не прервет Холмана, пока он не закончит своего рассказа! — лаконично распорядился Ларсен.

— Ты права. Судя по всему, выход у меня один — пойти прикупить какой-нибудь взрывчатки.

Полагаю, всплеск вина в моем бокале и разлетевшиеся по всей скатерти брызги красноречивее всяких слов подсказали официанту, не владеющему английским, смысл моего последнего изречения.

— На парадном крыльце моего дома появилась Сара Джордан и объявила, что она сестра Вилли, — продолжил я свое повествование. — Нам предстояло встретиться с ним и с Глорией Клюн у нее на квартире, чтобы я убедился, что с ней все в порядке. Когда мы приехали туда, дверь нам открыл Вилли, из спины которого торчал нож. Не вымолвив ни слова, он через несколько секунд скончался. Сара сказала, что это Даррах, и я ей поверил. Примерно через пять минут появился ее брат, которого она представила как Вилли Шульца. Я опять поверил ей. И собирался было позвонить в полицию, но Ральф помешал мне сделать это, ударив меня по голове. Он увез с собой и сестру, и труп Вилли, подбросил труп сюда, в мой дом, затем опять подослал сестру ко мне, чтобы убедиться, что мне об этом известно, а также чтобы следить за тем, что я делаю.



— Я тут немного что-то запутался, — медленно проговорил Ларсен. — Зачем понадобились все эти ухищрения?

В следующий уик-энд Алекса не смогла составить мне компанию — ее отец вновь был брошен любовником, специализирующимся на дизайне ложек, и грозился теперь с помощью ножа совершить над собой какие-то устрашающие действия.

— Сара Джордан объяснила, что они с братом выполняли разные поручения для Вилли, — ответил я. — Я ей поверил. Потом она сказала, что Шульц нанял ее брата, чтобы тот выдал себя за Шульца. И они вместе решили, что будет неплохо, если она представится сестрой Вилли и слегка подготовит меня к встрече с Глорией Клюн. Понятно, она говорила не правду. — Я посмотрел на Дарраха:

Но я, несмотря ни на что, отправился в maison. Мне нужно было побыть там и еще раз прислушаться к собственным ощущениям, прежде чем принимать какое-либо решение.

— Это вы наняли Ральфа Джордана, чтобы он выдал себя за Шульца, правильно?

На этот раз я приехал достаточно поздно: в субботу вечером. Французская провинция, как всегда, сражала своими чарами. Покатый склон долины с редкими макушками деревьев вдалеке, хаотично разбросанные домики, красный трактор месье Ожема, тянувший за собой сеялку вдоль распаханного косогора вверх, туда, где виднелись деревья…

Его тонкие губы скривились.

— Мне было неизвестно, кто является вашим клиентом, Холман. Согласно моим сведениям, им мог оказаться сам мистер Ларсен, и эта мысль напугала меня. А на Вилли Шульца она нагнала бы просто смертельного страху. В тот момент он не смог бы устоять против человека вроде вас. Он раскрыл бы свою толстую пасть и выболтал бы все о нашем сговоре! Поэтому я просто не мог позволить ему сделать это.

Я оставил машину перед амбаром и отправился поздороваться с соседом. Несмотря на поздний час, капельки росы усеяли высокую траву, насквозь промочившую мои кроссовки. Пока я пересек весь сад, месье Ожем начал спускаться вниз по склону.

— Я заинтригован, Холман, — заметил Ларсен. — Если Шульц ничего не знал о встрече, которую предполагалось провести в квартире, то как же получилось, что он оказался в квартире именно в это время?

«Для такой маленькой фермы трактор великоват, — подумал про себя я. — А для такого пожилого фермера, как месье Ожем, еще и достаточно новый». Кабина была просторной, в ней без труда могли поместиться сразу два человека, а задние колеса размером не меньше самого хозяина. Надежный в своей мощи, трактор катился вдоль глубокой колеи, не ошибаясь ни на сантиметр при выбросе семян по обе стороны.

— Совпадение, — ответил я. — Он отправился навестить ее в неудачное время и наткнулся там на Джордана, который находился у Глории Клюн.

— На меня? — хрипло воскликнул Ральф. — Но меня там вовсе не было! Я там появился позже. Вы знаете это. Вы сами открыли мне эту чертову дверь.

Месье Ожем спустился метра на два, прежде чем оторвал глаза от земли и заметил меня. (Не сказать, чтобы на мне было камуфляжное обмундирование, — я был одет в ярко-оранжевую трикотажную рубашку и белую суконную шляпу, чтобы влажный прохладный ветер не надул мои изнеженные городским климатом уши.)

Трактор свернул влево, по направлению к калитке, ведущей к дому фермера. Остановив машину у ворот, Ожем выбрался из кабины, взял три или четыре пластиковых мешка и кое-как побросал их в трактор. После чего он живо забрался на водительское место и, выжимая из мотора всю мощь, на какую тот был способен, понесся к своему амбару.

— Конечно открыл, — подтвердил я. — Но это был уже ваш второй приход сюда. Вы знали, что в любую минуту появится ваша сестра вместе со мной, поэтому вам надо было возвратиться и убедиться наверняка, что Вилли убит.

Сомневаюсь, что его поведение объяснялось тем, что с утра он забыл надеть чистую жилетку.

Сквозь низкий забор из проволочной сетки я смотрел на засеянные им борозды. Земля была перевернута так, что голодным воронам нечем было поживиться. На фоне чернеющей грязи светлело лишь несколько точечек — там, где семена упали мимо борозды.

— Вы сошли с ума! — Он опять вынул носовой платок и стал лихорадочно вытирать лоб.

На поле, что раскинулось справа от меня, в две кучки сбились овцы. Вероятно, они раздумывали, стоит ли им бояться этого субъекта в оранжевом. Неподалеку от электрической изгороди, призванной держать овец в рамках отведенного им участка, я заметил еще парочку белых пластиковых мешков, похожих на те, что месье Ожем так поспешно прятал в кабину, завидев меня.

— Совпадение, что Вилли приехал туда в самый неподходящий момент? — задался вопросом Ларсен. — Мне в это трудно поверить, Холман.

Я подошел к оставленным без присмотра мешкам. Овцы все же заподозрили во мне охотника и разбежались по пастбищу.

— Совпадение, — повторил я, — если только кто-то заранее не сообщил ему о встрече.

Мешки с семенами валялись в грязи. На них были напечатаны название культуры (maïs[123]), серийный номер и логотип одного из самых известных производителя агрохимии. За пределами фермерской среды эта фирма была известна своими призывами перейти на генно-модифицированные продукты, которые пойдут исключительно на благо всего человечества.

— Ему сказала об этом я, — прямо призналась Сара. — Почему ты думаешь… если ты такой чертовски умный, Холман… я тянула время с этим мнимым звонком к своему предполагаемому брату Вилли Шульцу? Да просто хотела подстраховаться, чтобы у настоящего Вилли было достаточно времени добраться туда.

— Зачем? — Ральф чуть ли не застонал. — Зачем ты устроила мне это?

Выходит, субсидий Евросоюза Ожему было недостаточно, и он получал дополнительные средства за участие в тестировании ГМ-культур. Неудивительно, что он мог позволить себе приобрести новенький трактор!

Отвернувшись от пугливых овец, я увидел фермера, возвышающегося на заднем колесе своего агрегата, — Ожем наблюдал за мной со своего двора.



Следующим утром меня разбудил звук, похожий на выстрелы расстрельной команды. У меня и без того гудела голова от двух бутылок вина, выпитых за ужином, полном раздумий.

Это были уже знакомые мне охотники, но на этот раз они оказались куда ближе. Как и раньше облаченные в оранжевые жилеты, они караулили прямо напротив амбара, заняв несколько позиций в моем саду и сразу за кухонной дверью — там, где я надеялся высадить фенхель.

Один из них, краснолицый толстяк, стоял расставив ноги, спрятанные в камуфляжные штаны, ствол перекинут через плечо — идеальная модель для журнала поклонников Рэмбо. Он в упор смотрел в окно моей спальни.

Не имея под рукой ни пуленепробиваемого жилета, ни гранатомета, я посчитал, что надежнее будет не сопротивляться готовящемуся штурму. Решив, что самое время позвать на помощь подкрепление, я потянулся за телефоном.

— Что? — заспанным голосом переспросил месье Лассе. Так же, как и я, он был безжалостно вырван из глубокого сна. — Охотники? Может быть, они подумали, что сегодня дом пустует?

— Нет, нет! Один мужчина смотрит мое спальное окно, — возразил я, перейдя на французский, не осложненный какими-либо грамматическими конструкциями.

— Я сейчас позвоню месье Ожему, и он велит им уйти, — сказал Лассе со спокойствием, присущим исключительно человеку, которому не грозят вооруженные головорезы.

Я решил рискнуть и на секунду выглянул в окно. Рэмбо никуда не исчез, но теперь в его руках я увидел нож, который в большинстве стран мира приняли бы за меч. Вряд ли старикашка фермер способен запугать такого…

— Я совсем не уверен, что месье Ожем справится. Вы сами можете приехать сюда, пожалуйста? И побыстрее.

— Я выезжаю tout de suite.[124] — Рассерженный голос месье Лассе в эту минуту порадовал меня, как ничто другое.

— Не тебе, — холодно возразила она, — хотя ты и являешься большой занозой в заднице! Ей! — Она метнула ядовитый взгляд на Глорию Клюн. — Великой звезде из пятизвездочного цирка Вилли! Блестящей королеве среди всех нас, рядовых наложниц! Очаровательная блондинка, которая стоила на сто баксов дороже каждой из нас, которая могла не считаться с рядовыми проститутками. У нее это выгорело. Ей выпали пиковые козыри, когда Ден Ларсен забрал ее к себе. Bay! — Она дико закатила глаза. — Какая сделка! На что большее может рассчитывать девушка в этой жизни, чем устроиться у Дена Ларсена? Со всеми деньгами и роскошью в придачу, которые сопутствуют этому? Но ей этого оказалось мало. Ее потянуло в великие кинозвезды! Ну… — в голосе Сары зазвучала неприкрытая ненависть, — я и решила накрыть ее тележку, прихлопнуть ее навсегда!

Я повесил трубку и в тот же момент услышал какое-то шипение. Возможно, это одна из шин «пежо» Элоди испускает последний дух, пронзенная острым лезвием охотничьего ножа…

— Даже не представляла себе этого! — удивленно произнесла блондинка.

Откровенно говоря, к тому времени я был уже изрядно напуган. Исползав весь дом на четвереньках, я запер все двери, понимая, что охотники с боевым настроем могут проникнуть внутрь, обходительно постучав в окно ружейным прикладом.

— Что не представляла? — гаркнула Сара.

Потом я подполз к камину и залез внутрь — в его широком и темном отверстии можно было укрыться, даже не заставляя окно креслом, что я, в принципе, и так уже сделал.

— Что ты так ненавидишь меня.

Как хорошо, что вчера я разводил огонь и остатки тепла, исходившего от ужасающего вида углей, слегка уменьшали количество бегающих по мне мурашек. На мне были только футболка и трусы.

— Сильнее, чем ты думаешь!..

Скрючившись в камине, я слышал долетавший смех триумфаторов. Должно быть, такой же смех слышали мусульмане в Боснии за секунды до того, как военизированные силы ворвались в их дома и вытащили все мужское население.

— Вот такие дела, — произнес я, нарушая начинавшую давить тишину. — Ральф и Глория ждали моего с Сарой приезда, когда в квартиру ввалился Вилли Шульц. Может быть, через пять минут — или десять? — Ральф и Глория уехали. Но Вилли остался в квартире с ножом между лопаток.

— Он неистовствовал как помешанный, — негромко продолжила рассказ Глория. — Он вопил и ругался, кричал, что все его обманывают… Мистер Даррах, Джейсон Траверс, Ральф, я… Особенно я. Но им это так не сойдет, грозя, приговаривал он. Если его лишат процентной доли, то тогда никто не получит никаких процентов. Он мигом прикроет всю эту лавочку. Он тут же позвонит мистеру Ларсену и скажет ему, где тот может найти меня и из-за чего, собственно, разгорелся весь сыр-бор… — На мгновение она замолчала, ее глаза неожиданно увлажнились, потом сильно прикусила нижнюю губу. — Я не знала, что делать, но понимала, что должна помешать ему звонить мистеру Ларсену. Мне не хотелось лишиться шанса стать кинозвездой — самого сильного из любых моих желаний в жизни. Ральф пытался успокоить его, но тот продолжал вопить истошным голосом, и я поняла, что его не успокоишь. В Вилли всегда была настоящая мужская жилка! — Она тряхнула головой. — Поэтому пока они вопили так друг на друга, я пошла на кухню, вынула из ящика нож. Когда я была уже рядом, в последнее мгновение Вилли обернулся и увидел, что я приближаюсь к нему с ножом. Мы сцепились. — Она пожала плечами. — Не знаю, как долго это продолжалось. Потом…

Раздался выстрел и звон стекла, еще выстрел и то, что я принял за удары свинцовой дроби по стенам дома.

— Несчастный случай! — быстро вставил Ральф. — Я все это видел собственными глазами. В тот момент Глория и не собиралась убивать его. Они боролись за нож, потом Вилли потерял равновесие и как-то сам напоролся на него, упал.

Потом раздался стук в дверь. Лассе!

— Навзничь? — спросил я.

Я выбрался из камина, перебежкой очутился в коридоре и одним махом распахнул дверь.

— Что? — Он тупо смотрел на меня.

Передо мной стоял человек с неимоверными усами и багровым носом, как у алкоголика. Рэмбо.

— Не забывайте, что нож торчал из его спины.

Мне и в голову не могло прийти, что они постучат в дверь. Да он еще и психолог, этот Рэмбо!

— Вилли просто взбесился при мысли, что я пыталась убить его, — тихо продолжала блондинка. — Стал грозиться, что убьет меня. Схватил мое запястье и выкрутил его. Нож упал.

Моя и без того уже сморщившаяся мошонка сжалась еще больше за те секунды, что мы пристально изучали друг друга. Ружье у Рэмбо висело за спиной, нож был спрятан в кожух, но его вид по-прежнему наводил на меня страх, особенно если вспомнить, что неподалеку пасется стадо его дружков.

— А Ральф поднял его, — подсказал я. Она кивнула:

— Bonjour, — сказал он.

— Думаю, что он спас мне жизнь.

Я ответил тем же, с готовностью демонстрируя вежливость по отношению к группе вооруженных джентльменов.

— А потом вы оба умчались из квартиры?

— Ça va?[125] — спросил он.

— В машине Ральфа, — уточнила она. — Она была припаркована примерно в квартале от квартиры. Мы некоторое время просто сидели в ней, чтобы немного успокоиться. Потом Ральф сказал, что ему надо вернуться, так как в любой момент можете приехать вы с его сестрой и что он должен что-нибудь предпринять, чтобы помешать вам звонить в полицию.

— Oui, et vous?[126] — Создавалось впечатление, что я болтаю с кем-то из сослуживцев, поднимаясь в лифте. Не считая того, что сослуживцы были при оружии.

— Собираешься купить этот дом? — Мужчина обратился ко мне на «ты», а эта форма принята по отношению к друзьям, родственникам, детям, животным и представителям иной расы, которую ты не уважаешь.

— Еще не знаю. Думаешь, хорошая мысль?

Он рассмеялся, окутав меня алкогольными парами. Если бы я поднес к его рту зажженную спичку, у него были бы все шансы выйти на орбиту.

— Знай, если ты купишь дом, у нас есть законный доступ ко всему здесь, и мы можем охотиться в этом месте, когда нам вздумается. — Он говорил медленно, стараясь контролировать свой говор, чтобы до меня дошло значение каждого произнесенного им слова.

— Даже в моей спальне?

Он снова заржал, многозначительно посмотрев на мои голые ноги.

— А затем они с сестрой притащили в машину труп? Она покачала головой:

— Ты дружок Мартена? — Он пытался задеть мое мужское достоинство, но смысла реагировать не было никакого.

— Жан-Мари Мартен? Он мой босс. А что?

— Пришла Сара и отогнала машину к квартире, а вот потом Ральф стащил тело вниз и засунул его на заднее сиденье. — Она содрогнулась при этом воспоминании. — Это было ужасно!..

— Если ты будешь брать дом, собираешься продлевать все существующие договоренности?

— Договоренности? Какие?

— Потом Ральф притащил труп сюда и сбросил его в моей спальне, — продолжил я. — А сестру оставил здесь, чтобы впредь быть надежно информированным о каждом моем шаге.

— Ну, например, со стариком Ожемом.

Я взглянул на Джордана. Носовой платок его превратился в небольшой бесформенный шарик, который он то мял в правой руке, то вытирал обильно стекающий по его лицу пот.

— А! Кукуруза?

— Что было потом, Ральф? — мягко спросил я.

— Ну, допустим. — Мужчина медленно закивал, словно поздравляя меня с тем, что моим бедным мозгам оказалась под силу сверхсложная комбинация. — Никто и никогда не пытался противостоять этому. Они позакрывали заводы и пытались загнать нас в дерьмо. Они ведь все горожане, а мы простые фермеры, пытающиеся хоть как-то выжить. И жандармы знают, что им же лучше будет, если они поддержат нас. — Он улыбнулся своей наводящей ужас улыбкой. Выходит, вся эта канитель только из-за того, что я случайно увидел, как этот старый урод сажает генномодифицированные культуры?!

— Потом мы поехали в мотель, — ответил он. — Я подумал, что нам надо притаиться, пока я не соображу, что же, черт возьми, нам делать дальше.

— Ты сказал о договоренностях с месье Мартеном. А почему именно с ним?

— И тут вы позвонили мистеру Ларсену, — высказал я догадку. — Сказали ему, что Глория пришила Вилли, но она находится в безопасности под вашим присмотром, и что будет лучше, если она некоторое время останется с вами. Особенно пока полиция и я вынюхиваем все вокруг.

— Это ведь его дом? — Судя по выражению лица Рэмбо, предполагалась, что мне это уже известно. Он был прав. Мне и правда давно пора было знать об этом. Но на моем promesse de vente в качестве продавца был указан кто-то из местных.

— Вы совершенно правы, Холман, — подтвердил Ларсен. — В то время согласился с Джорданом. Ей было с ним безопаснее.

— Это его дом?.. Merde!

— Пока вам не удалось организовать ей надежное алиби, — добавил я. Он вежливо кивнул:

— Разумеется.

Охотник расплылся в улыбке, и напряжение слегка спало. Он обернулся подмигнуть одному из своих собратьев по оружию. Произнося магическое слово «merde», ты как бы говоришь: «Я свой», и это действует как бальзам даже на самых ожесточившихся французов.

— Дело оставалось за мной.

— Правильно. — Он опять кивнул. — Но вы должны признать, Холман, что я пытался уладить и это, сделав вам очень щедрое предложение, но вы отказались. Чарльз честно предупредил вас о том, что с вами может случиться, но вы настояли на своем. — Он слегка пожал плечами. — Вы знаете, что в остальном винить можете только себя.

— Если это его дом, — сказал я, — то нет, я не беру его.

— Итак, что же будет дальше, мистер Ларсен? — спросил Джордан надтреснутым голосом. — Иначе говоря, что же нам теперь делать, черт подери?

Меня вдруг осенила мысль, что надо бы этих ребят попросить спалить его и таким образом помочь мне отвертеться от подписанного договора, но я не успел. Довольные успехом примененной тактики запугивания охотники уже заспешили прочь.

— Я как раз собирался перейти к этому, — ответил Ларсен. — Вы можете вспомнить, что вначале я коснулся вопроса взаимных интересов. — Его голос опять стал вкрадчивым, будто мы опять попали на собрание акционеров. — Думаю, что на данной стадии было бы полезно определить, в чем же заключаются интересы каждого из нас. Начнем с вас, мистер Даррах.

Вдруг Рэмбо обернулся и улыбнулся мне.

— Если этот фильм не будет снят, то мне конец. — Лицо Дарраха выглядело более болезненным, чем обычно. — Одно ваше слово о прошлом одной дамы — и у меня все кончено со студией «Стеллар». Стало быть, я вынужден буду обратиться к вам за деньгами, а это означает, что фильм станет вашим. Но может быть, — его рот полуоткрылся в нелепом подобии улыбки, — вы сможете выделить для меня небольшой процент?

— Хороших выходных, — пожелал он на прощание.

— Уверен, что мы что-нибудь придумаем, — доброжелательно произнес Ларсен. — Мистер Траверс?

Возможно, в былые времена палачи говорили «Хорошо провести время на гильотине», перед тем как обезглавить человека.

— Та же проблема, что и у Дарраха, — пробормотал Джейсон. — Хотелось бы отснять этот фильм, особенно с участием Глории в качестве главной исполнительницы.



— Нет, нет, этот дом не принадлежит месье Мартену, — спустя полчаса убеждал меня Лассе. Но я не верил ему. — Он пожертвовал его настоящему владельцу, который приходится ему кузеном, но тот решил продать дом.

— Буду справедливым, мистер Траверс, — заверил его Ларсен. — Подготовим контракт из трех статей, и Глория, конечно, будет сниматься вместе с вами в главной женской роли.

— Значит, Жан-Мари не получит ни евро от этой покупки?

— Спасибо, — мрачно поблагодарил Траверс.

Лассе замялся, прежде чем сказать «нет», но его смятение было слишком очевидным.

Я сидел, откинувшись в кресле, которое совсем недавно закрывало меня от взоров охотников. Поленья трещали в камине, служившем мне убежищем, и наполняли небольшую гостиную тонким ароматом.

Я смотрел Лассе прямо в глаза и изумленно покачивал головой. Все это казалось невероятным. Неудивительно, что меня могли провести вокруг пальца. Как выяснилось позже, Жан-Мари обдурил все министерство сельского хозяйства. Будучи французским политиком, он с успехом овладел навыками лицемерных игр на уровне мирового класса. Практически все население Франции поверило пацифистским лозунгам президента Французской Республики в связи с надвигающейся войной в Ираке. И все это несмотря на то, что некоторые источники уверяли, что главой государства движут подписанные с Саддамом контракты на поставку нефти.

— Вы это серьезно, Ден? — спросила Глория Клюн с сияющими глазами.

— Конечно! — Он весь просиял, глядя на нее. — Естественно, ты подпишешь со мной, как со своим управляющим, долгосрочный контракт. И тогда, дорогая, думаю, что перед тобой откроется большое будущее в кино.

Меня совершенно не трогала мысль, что Жан-Мари принял меня за простофилю. И я не виню французский народ за то, что он с готовностью проглатывает все, что ему подсунут. Какая может быть вина в том, что нас дурят темные дельцы? — такое случается со всеми.

— Очень не дурно для Глории! — Сара не удержалась от ехидного замечания.

Что мне казалось немыслимым, так это то, что Жан-Мари хотел провернуть все это дельце со мной. Почему бы просто не выставить дом на открытый рынок? За такую низкую цену его все равно кто-нибудь да купил бы, разве нет?

— А теперь твоя очередь, дорогая моя, — покровительственно произнес Ларсен. — Ты самая привлекательная девушка, и, я уверен, ты расточала впустую свой талант под руководством Вилли. Может быть, ты подумаешь о том, чтобы стать гостем в моем доме на долгосрочной основе? Думаю, что Глория может подтвердить, что… кхе… что дополнительные выгоды этого значительны.

Нет разве?

— То есть вы хотите взять ее к себе? — медленно спросила Глория.

— Месье Лассе, у меня к вам очень серьезный вопрос.

— Думаю, уместнее будет сказать — «занять место», — отозвался он.

Он слегка заерзал в кресле, и мне показалось, что я уловил в его движениях попытку буквально на физическом уровне создавать впечатление честного человека. Широко распахнутые глаза, определенный наклон головы…

— Мне это нравится, мистер Ларсен, — взволнованно ответила Сара. — Точнее сказать, уверена, что соглашусь!

— Есть какие-то трудности, связанные с продажей этого дома? — спросил я. — Какая-то скрытая проблема, в силу которой никто не хочет его покупать?

— Очень рад, моя дорогая. — Облик его мгновенно стал другим, вместо старого козла перед собранием предстал председатель правления. И всего-то — он лишь изменил выражение лица. — Итак, все утрясено, все довольны.

— Скрытая проблема? — Он попытался пожать печами в духе истинного француза, но уж слишком зарос провинциальностью, чтобы с блеском продемонстрировать этот жест. Парижское пожатие плечами раз и навсегда развеяло бы закравшуюся у меня мысль, словно какую-то абсурдную идею. Он же просто попытался отмахнуться от ответа.

— А как же я? — заикнулся дрожащим голосом Ральф.

— Вы — юрист, — сказал я. — И я задал вам вполне законный вопрос. Если вы не можете ответить, я найду другого юриста. Для начала, меня настораживает то, что вы представляете интересы обеих сторон в этой сделке. Как вы считаете, это в порядке вещей?

— И Холман, — великодушно добавил Ларсен. — Нам не следует забывать о нем.

На этот раз он даже не пожал плечами.

— Вам надо было бы быть христианином, Ральф, — бросил я ему. — Тогда вы почувствовали бы себя спокойнее, даже когда очутились бы в клетке со львами.

— Месье Лассе! У Жан-Мари какие-то свои трудности, связанные с этим домом?

— Замолчите, — взвизгнул Ральф. — Мистер Ларсен, я…

Плечи месье Лассе поникли.

— Ладно, — сказал он, — но я не уверен, что это может стать обоснованной причиной для отказа от подписания договора.

— Что за причина?

— Во Франции люди смотрят по-иному на некоторые вещи…

— На какие же?

— Для многих в этом потенциальная возможность рабочего места, новых перспектив в бизнесе…

— В чем в этом?

— В новой атомной электростанции.

— Холман прав, — с сожалением произнес Ларсен. — Полиция будет настаивать на выявлении убийцы Вилли Шульца. А ведь убили-то его вы, верно? Правда, у нас тут возникает проблема двойственного характера.

— Я готов на все, мистер Ларсен, — отчаянно взмолился Ральф.

ФЕВРАЛЬ: Make Amour not war[127]

— Чарльз! — В голосе Ларсена вновь зазвучали металлические нотки. — Что ты думаешь по этому поводу? Профессиональный следователь наконец выслеживает виновного. Холман загнал его в угол в своей собственной гостиной. Но убийца отчаянно защищается.



— Не люблю ничего чересчур маскарадного, мистер Ларсен, — уважительно ответил Чак. — Думаю, что Холман нажил себе врагов больше, чем большинство людей этого города. Поэтому если кто-то пришибет его и бросит его тело в море, полиция будет сбита с толку, но там этому особенно не удивятся. С другой стороны, я предпочел бы по-настоящему чистую работу, чтобы все и всем было понятно. Знаете, что-то вроде полного подписанного признания перед тем, как он покончит с собой.

— В твоих предложениях есть немалая доля достоинства, Чарльз. — Ларсен зажмурил глаза и некоторое время переваривал сказанное. — Есть ли у кого-нибудь возражения?

Напряженность в связи с маячащей на горизонте войной в Ираке нарастает. А меня тем временем пытаются превратить в героя-любовника, преподав ускоренный курс сексуальных традиций Франции

— Сара! — простонал Ральф. — Ведь я же твой брат!



Во Франции вас неизбежно ждет встреча с чем-то новым, ранее неведомым вам в вопросах любви. Это нечто особенное. То, что делает нас, англоговорящих, до смешного несведущими в искусстве соблазнения.

— Какого рода братом ты являлся для меня? — холодно отпарировала она. — Сам себе застилал кровать… братец!

Вся суть в том, что lingerie (нижнее белье) произносится по-французски совсем не так, как кажется.

Не «лон-же-ри» и не «лон-же-рей»! А «лан-жри»!

— Повторяю в последний раз, — предупредил Ларсен. — Есть ли у кого-то возражения?

Французы совершенно не понимают нашего произношения. Ты пытаешься сказать француженке, что хочешь купить ей что-нибудь из «лон-же-ри», а она — в замешательстве. В лучшем случае она решит, что ты хочешь купить ей что-то в boulangerie. Что бы ты хотела получить на День святого Валентина, chérie?[128] Буханку хлеба?

На меня взглянул Джейсон Траверс, но тут же отвел глаза в сторону. На его левой щеке запульсировал нервный тик. Даррах по-прежнему взирал на потолок, а Глория Клюн деликатно повернулась спиной ко всему происходившему.

Алекса совершенно не принадлежала к тем девушкам, что тают, завидев красивое белье. Она предпочитала красоту естественной наготы, и мне это ой как нравилось.

Учитывая, что начинался февраль, месяц всех влюбленных, я начал размышлять, что бы мне преподнести Алексе в качестве подарка.

— Мы все станем участниками заговора молчания после этого события, — выпалил Ларсен. — Предлагаю также, чтобы мы все стали единодушными участниками этого события. Тогда перед лицом закона мы все будем одинаково виноваты.

Может, удачным вариантом будет романтический уик-энд в Венеции?

Однажды вечером, когда мы нежились в объятиях друг друга, ловя из-за стены ласкающие ухо звуки по сей день длящегося отсутствия Элоди, я спросил Алексу, была ли она когда-нибудь в Венеции.

— Что конкретно вы имеете в виду? — спросил сдавленным голосом Джейсон Траверс.

— Нет.

— Что Чарльз прикончит Холмана сейчас же, прямо здесь, у нас на глазах, — хладнокровно объяснил Ларсен. — Мы все разделим эту вину, и это навсегда сомкнет наши уста.

— А хотела бы поехать? — Я нежно целовал ее в висок, пытаясь навеять приятные мысли о романтичной Италии.

— Ральф! — вырвалось у меня. — Накрой Чака сейчас же!

— Мне даже думать не хочется о путешествии в таком климате.

— Что?! — Весь корпус Ральфа передернулся от лихорадочного неприятия самой мысли о том, чтобы сделать что-то подобное.

Видимо, в моем поцелуе все же не было должного налета Венеции. Наверное, ему надо бы быть более влажным, напоминающим о заполненных водой каналах.

Я надеялся, что этого окажется достаточно. И я оказался прав.

— Ты имеешь в виду, что там чересчур холодно?

В следующее мгновение в комнате прогремел выстрел, Ральфа откинуло назад к стойке бара. Тонкая струйка крови брызнула из дырки в его горле, попав на переднюю часть свитера Глории до того, как он ничком грохнулся на пол.

— Нет. — Она вынырнула из моих объятий и приподнялась, усаживаясь в кровати. — Я говорю о политическом климате, естественно.

— Вы подстрекатель и ублюдок, Холман! — прошипел Чак. — Сейчас вы получите свое!

— Постойте! — резко выкрикнул я, вскакивая на ноги. — Кто же теперь станет писать записку о самоубийстве?

На самом деле надо признать, что мировое сообщество уверенным шагом шло к развязыванию очередной войны.

— К чертям записку о самоубийстве! — Помертвевшие глаза Чака заблестели, когда он уставился на меня. — Я собираюсь влупить в тебя…

Или, вернее, отдельные англоговорящие страны пытались убедить ООН подтолкнуть всех к активным действиям.

— Чарльз! — ледяным тоном скомандовал Ларсен. — Подожди!

— Это путешествие может повлечь серьезные опасности, — добавила Алекса. — Из-за войны в Ираке мусульмане решат, что мы ненавидим их, и террористические акты будут повсюду.

Какое-то мгновение, когда кровь стыла в жилах, мне казалось, что Чак не послушает его. Потом блеск в его глазах постепенно пропал и он опустил пистолет. Глория взглянула на свой свитер, издала негромкий хныкающий звук и упала в обморок. Она свалилась рядом с грузным телом Ральфа, а Сара Джордан начала подвывать. Я подумал, что мне надо поскорее вмешаться, не то все это сборище грозит превратиться в поминки.

— Ты права. Жаль, Ширак никак не наберется смелости пожурить Саддама за его несносное поведение, — выразил я свою позицию.

— Виноватых нет! — заявил я. — Никто не давал согласия на то, чтобы Чак пристрелил Джордана. Мы все только свидетели, вот и все. Мы все видели, как он неожиданно застрелил Джордана.

Окончательно отпрянув, Алекса удивленно уставилась на меня.

— Ты что, решил поиронизировать? — напряженным тоном спросила она.

— Какого черта, Холман! — рявкнул Чак.

— Совсем нет!

Однако мой ответ она восприняла как ироничное «да».

— И все мы слышали, что Джордан сознался в убийстве Вилли Шульца, — поспешно добавил я.

— Никак не могу понять вас, британцев! — раздраженно кинула моя подруга. — Вы зачем-то поддерживаете американцев, когда все их действия сводятся к защите исключительно собственных интересов.

— Свидетели убийства, Холман? — вкрадчивым голосом спросил Ларсен.

За последние недели мне уже набили оскомину подобные высказывания, и я уже не мог не реагировать.

— Это зависит от вас, мистер Ларсен, — любезно ответил я. — Иначе говоря, если вам удастся убедить остальных здесь присутствующих дать частично ложные показания и сказать, что Ральф первым нацелился на Чака… Тогда это будет их дело. — Я посмотрел на Дарраха. — Как вы отнесетесь к тому, чтобы пойти на лжесвидетельство, мистер Даррах?

— Что? А Ширак не защищает интересы собственной страны? А контракты на поставку нефти между «Elf»[129] и Саддамом? А тот факт, что Саддам должен Франции миллиарды долларов и то, что американцы хотят аннулировать долги в случае падения его режима? А то, что Франция оперативно среагировала и отправила свои войска в страны Африки для защиты собственных интересов? Скажешь, не так? Эти внезапные приступы пацифизма кажутся мне не чем иным, как желанием и француза накормить, и улитку в живых оставить.

Тяжелые веки слегка поднялись в знак понимания.

— Да, я пойду на это, — прошептал он. — Главное — обеспечить съемки фильма.

— Улитку? При чем тут она?

— А как вы, Джейсон? — подначивал я.

Я попытался объяснить, что это была попытка сострить, но она перебила меня:

— А что мне? — отозвался он с заметно просветлевшим лицом. — Я хочу работать над фильмом вместе с мистером Даррахом при финансовой поддержке студии «Стеллар». И конечно, вместе с Глорией в главной роли.

— Как бы там ни было, просто в глубине души ты ненавидишь Францию.

— Сама она в данный момент ничего сказать не может, — продолжил я «охват» присутствующих. — Но полагаю, что все мы знаем о ее горячем желании сниматься в фильме.

— Что?

Ларсен молчал. Все ждали, а в комнате опять нарастало напряжение. Потом он медленно поднялся на ноги.

— Да, именно так, вслед за всеми англосаксами.

— Поздравляю вас, Холман, — негромко произнес он. — Не стоит и говорить о том, что я не забуду вашего поведения этой ночью.

— Почему французы называют всех англичан англосаксами? Англосаксами были племена волосатых блондинов с рогатыми шлемами на головах, захватившие территорию Британских островов еще в Средневековье. У меня что, на голове шлем, увенчанный трофеями из рогов?

— Это ничего не меняет в отношениях между нами, мистер Ларсен? — нетерпеливо спросила Сара. — То есть ваше желание взять меня к себе остается неизменным?

— По внутренней сути ты именно такой. Все вы викинги. Захватчики.

— Тебя? — На его лице отразилось явное презрение. — Я бы и пятака не дал за остаток твоей жизни!

— Да? Конечно, мы совсем не похожи на французов, распаливших всю эту ненависть между мусульманами и западными странами, перерезав одному Богу известно сколько алжирцев во время колониальной войны. И конечно, это не французы всеми силами пытались сохранить свою колонию во Вьетнаме в течение двадцати лет с помощью напалма, принеся в жертву множество человеческих жизней, о чем сняты самые худшие в истории Голливуда фильмы! Ну вообще-то и самые лучшие тоже: «Апокалипсис сегодня», «Рожденный четвертого июля»…

— Нам придется вызвать полицию, — объявил я. — Чем дольше мы это затягиваем, тем будет хуже для всех нас.

Но Алекса не была настроена завершить противостояние наших столь различных политических взглядов шуткой. Она выбралась из кровати, натянула джинсы, влезла в кроссовки и вышла из комнаты. Я слышал, как, схватив с крючка куртку, она хлопнула входной дверью.

— Избавь меня от банальностей, Холман! — проскрипел Ларсен.

— И надо, чтобы все выглядело нормально, — продолжал я. — Если это самозащита, то у Джордана в руке должен быть пистолет. — Я взглянул на Чака. — Сойдет и мой.

Приглушенный возглас протеста долетел до меня от раздражительной дамочки сверху.

Он долго колебался, потом вынул из бокового кармана пистолет и бросил его мне. Я поймал его правой рукой и сразу же почувствовал себя значительно увереннее.

— Что? Слишком шумно? — Я вскочил и, громко топая, прошел в коридор. — Какой-то стук дверью, и вы уже жалуетесь?!

— Самозащита, — повторил я, — после перебранки, Чак.

Я достал швабру и прошелся по всей квартире, тыча ею в потолок, будто прыгаю в классики, только вверх тормашками.

— Просто вложите пистолет в его руку, — посоветовал он надтреснутым голосом.

— Вот так, теперь тебе достаточно? — злобно выкрикивал я, продолжая стучать. — Проснулись вы там? — Бум, бум, бум. — Вы значит не против, когда шумите сами, но когда шумят другие, вас это не устраивает? — Стук, топот, удар. — Вам тоже хочется и поесть, и улитку в живых оставить? Угадал?

— Если все остальные присутствующие здесь согласны, — продолжал я. — Проклятие, почему вы решили, что и я согласен?

Бум! Бам! БУУУМММ!!!

— Из-за денег, Холман, — устало молвил Ларсен. — Назовите сумму, и я выписываю вам чек.

Глупо, я знаю, но действует крайне успокаивающе в том случае, если вас только что бросила девушка.

— У вас, Ларсен, не хватит денег, — возразил я. — Совершено убийство. У меня на глазах. И я расскажу полиции все точно так, как это произошло.

Конечно, я не вытворял эти безобразия в районе детской. Даже у англосаксонских захватчиков есть сердце.

— Я это знал, — прошептал Чак. — Знал, что рано или поздно это случится.



— О чем ты сейчас говоришь? — резко спросил Ларсен.

— О вас! — ядовито огрызнулся Чак. — Вы начали превращаться в мягкотелого с того времени, как мы уехали из Вегаса. Расхаживали повсюду с важным видом, подобно старому прирученному козлу. По всему дому гонялись за бабами в нижнем белье! Им бы надо было выгнать вас в поле на подножный корм!

Но белье не единственная, достойная внимания, особенность французских любовных отношений.

— Не смей так разговаривать со мной! — крикнул Ларсен. — Ты сам чертовски виноват! Если бы ты так не реагировал, когда Холман засек тебя, то это никогда…

Я зорко наблюдал и ждал, но Чек действовал молниеносно. Пистолет в его руке вроде бы и не пошевелился, но неожиданно прогремел выстрел, и я понял, что погиб. Моя предсмертная мысль состояла в том, чтобы увлечь его с собой. Я два раза подряд нажал на спуск своего пистолета 38-го калибра и увидел, что пули попали в верхнюю часть его груди, отбросив назад.

Английское слово «разрыв» звучит грубовато, но сразу все понятно. Им же обозначается, например, разрыв стенки желудка, устраняемый с помощью нескольких стежков, сделанных умелым хирургом. Однако во французском языке, помимо всего прочего, это слово обозначает разрыв отношений. И его невозможно устранить с помощью простой операции. И откровенно говоря, у меня не было внутренних сил предпринять хоть какую-нибудь попытку микрохирургического вмешательства с целью вернуть Алексу. Я позвонил ей несколько раз и оставил пару примирительных сообщений на автоответчике. Я готов был даже признать: в поведении британцев и американцев в некоторых вопросах действительно осталось что-то от викингов. Но все время у меня крутилась мысль: «Черт возьми, что за отношения заставляют тебя оставлять подобные политические сообщения?»

До моего сознания очень медленно дошло, что я жив и невредим. Но я не сразу поверил в это. Как, черт возьми, Чак мог промахнуться с такого близкого расстояния? Но потом я услышал пронзительный свистящий звук за своей спиной и оглянулся. Ларсен завалился на спинку кресла и, очевидно, мгновение спустя решил, что дышать ему слишком трудно, и поэтому прекратил это делать. Я взирал на дырку в его горле, и прошло не меньше двух секунд, прежде чем я понял, что Чак больше не целится в меня.

В итоге Алекса прислала мне прощальное сообщение: «Не звони мне. Ты меня не охомутаешь».

Не охомутаешь? Это означает «надеть на шею хомут»? Так нет, я никогда не пытался проделать это с Алексой. Я всегда более чем серьезно относился к нашим отношениям. А она поставила политические принципы выше отпущенного нам шанса построить любовь.

Глава 12

Я вспомнил наш первый разрыв (во французском смысле этого слова). Тогда она сказала, что два человека, говорящие на разных языках, никогда не смогут жить счастливо вместе. Похоже, в итоге она оказалась права. Особенно это касается представителей британской и французской нации в конкретный исторический момент.



— Привет, мистер Холман, — мягко приветствовала она. Ее широкие карие глаза смотрели застенчиво, но все-таки не совсем невинно. — Мистер Крюгер ждет вас.

Существовал и еще один вариант ухудшить франко-британские отношения, но, к сожалению, Жан-Мари не оказалось поблизости, а так хотелось придушить его. Не знаю, избегал ли он встречи со мной или по каким-то иным причинам, но мой шеф просто перестал появляться в офисе.

— Он на встречах с клиентами, — был стандартный ответ Кристин.

— Очень приятно, — отозвался я.

А мое promesse de vente тем временем дожидалось своего часа, как заминированная бутылка выдержанного бургундского вина, запертая в ящике.

— Думаю, он дожидается вас с девяти часов утра. — Она медленно улыбнулась. — Похоже, вы были заняты.

Я решил проконсультироваться по поводу договора с адвокатом, которого мне рекомендовала Николь. Его офис располагался в потрясающе красивом здании по другую сторону Елисейских Полей. Прямо над входом красовался позолоченный щит, навевавший опасения, что, войдя, вы встретите гладиаторов.

— В полиции, — неопределенно пояснил я. — Там никому не верят, особенно мне.

— Мне понятен их подход. — Она облизнула оттопыренную нижнюю губу. — Я бы тоже вам не поверила.

— Как забавно, похоже на действительно большое совпадение, — заметил я. — Только вчера мне встретилась настоящая живая служанка, одетая только в черные шелковые чулки и красный поясок для подтяжек, со скромной улыбкой на губах. Как вы это находите?

Приложив максимум стараний, я объяснил цель своего визита. Секретарша проявляла неподдельный интерес, пока до нее не дошло, что я не хочу, чтобы ее босс брался за эту сделку. Попросив подождать, она ушла, оставив меня в одиночестве наслаждаться мягкостью ковра и замысловатостью гравированных изображений Парижа XVIII века. А их было превеликое множество на обшитых деревянными панелями стенах приемной. Видимо, услуги в области права оплачиваются более чем достойно.