— С каким именно?

— У нее имелся всего один, — важно сообщил он. — Мейсон.

— Где мне его найти?

Он посмотрел на меня, и его грязновато-карие глаза неожиданно приобрели усталое выражение.

— Вы самый настоящий незнайка, хотя и коп!

— Вы же пришли сюда, чтобы указать мне Мейсона, — холодно отчеканил я. — Вот и делайте это.

— У него есть конура в центре города, на Четвертой улице за больницей.

— А что, ремесло сводника стало невыгодным?

— Откуда мне знать? — Он пожал широченными плечами. — Триста двадцать один, по Четвертой улице. Логово на третьем этаже, 3 — Д.

— Все же я хочу потолковать с Джессом.

— Исключается. — Он стряхнул со стола серебряные блестки. — Теперь мне надо идти. — Он ухмыльнулся, и я успел заметить, что у него во рту осталось всего несколько сломанных зубов. — Ты ведь не станешь останавливать меня, коп?

— Нет необходимости.

— А? — Он покосился на меня.

— Ты, должно быть, бывший борец, — пояснил я. — И фигура и внешность у тебя весьма примечательные.

Могу поспорить, тебя многие помнят!

— О чем это вы толкуете?

— Получить на тебя наводку куда легче, чем стребовать сдачу в этом кабаке, — терпеливо пояснил я ему. — Я найду тебя и найду Джесса, понятно?

Пока он раздумывал над моими словами, его пальцы вновь сжались в огромный кулак, наконец он все же покачал головой:

— Ничего не получится. — Но на этот раз его голос звучал неуверенно. — Джесс велел передать еще кое-что. — Все три дюйма его лба сложились в глубокие складки. — Ну вот! Он сказал, что сводник потерял ее из-за какого-то другого парня, а сводники этого не любят.

— Что за другой парень?

— Джесс не сказал. Просто: «какой-то другой парень».

Возможно, было бы проще установить контакт с марсианином. Я глубоко вздохнул и предпринял новую попытку:

— Откуда Джесс узнал, что я его ищу?

— Джесс знает все, он голова! — Бывший борец победоносно покачал своей собственной головой. — Мы с Джессом старые друзья, еще с давних времен. Теперь он стал большим человеком, но все равно обо мне заботится.

— А ты, значит, у него на побегушках? — усмехнулся я.

— Точно! — Он снова кивнул. — Ради Джесса я бы отрезал себе правую руку.

— Или прикончил девушку по вызову?

— Я? — Его глаза на мгновение широко раскрылись, потом он разразился таким хохотом, что мисс Серебряные Блестки, находившаяся на расстоянии тридцати футов, чуть не впала в истерику. — Ты шутишь, коп, да?

— И все же мне придется, я думаю, задержать тебя в качестве основного свидетеля, — заявил я.

Он схватил полупустой стакан, стоявший передо мной, и сжал так, что тот полностью исчез в его ладони. Костяшки пальцев побелели, раздался слабый треск, и виски закапало на стол. Затем он разжал ладонь и стряхнул с нее осколки стекла прямо передо мной.

— Так ты хочешь задержать меня, коп? — спросил он.

Я с любопытством посмотрел на мозолистую ладонь, на которой не осталось ни царапин, ни крови, и покачал головой:

— Не сейчас.

— Это хорошо. Я не люблю калечить людей. — Хриплый голос звучал очень искренне. — Но Джесс сказал, . чтоб я сразу вернулся, понимаете?

— Нет, но, по-видимому, это не имеет значения. А как насчет того, чтобы передать кое-что Джессу?

Его узкий лоб снова нахмурился, потом он медленно кивнул:

— Думаю, это можно.

— Скажи ему, что он сэкономит нам обоим кучу времени и избавит от ненужных хлопот, если поговорит» со мной. И как можно скорее.

— Я передам ему, но если б Джесс хотел с вами поговорить, он бы сам пришел. А теперь мне нужно идти. — Он поднялся, и весь бар, казалось, съежился. — Купи себе еще стаканчик, коп, похоже, он будет не лишним.

На мгновение снова показались его сломанные зубы, затем он с грохотом вывалился на улицу, раскидывая по сторонам облаченных в бикини официанток.

Я посидел еще минут пять, горестно удивляясь, сколько еще ночных кошмаров можно пережить, пребывая весь день с открытыми глазами.



На протяжении трех кварталов Четвертая улица смахивает на трущобы. Как раз в центре этих трущоб возвышался многоквартирный дом. Мои часы показывали начало седьмого, когда я припарковал перед ним машину. Было еще жарко, но поднявшийся вечерний бриз слегка шевелил мусор на тротуаре. Лестница была узкой, грязной и провоняла какими-то кислыми запахами, которые мне совершенно не хотелось анализировать.

Добравшись до третьего этажа, я постучал в дверь квартиры 3 — Д и подождал. Никого. Я снова постучал, на этот раз достаточно громко, чтобы разбудить даже мертвого.

Некто высунул голову из-за двери квартиры напротив и пронзительно завопил:

— Тише!

— Я ищу парня, который здесь живет, — объяснил я. — Не знаете, он дома?

Некто широко распахнул дверь и вышел в холл. Им оказалась увядшая блондинка лет сорока с бигуди в волосах, облаченная в выцветший халат, говоривший о том, что его владелица знавала лучшие времена.

— Он уехал, — ответила она. — Пару дней назад. Весьма поспешно. Могу поспорить, он задолжал за квартиру.

— Не знаете, куда он отправился?

— К черту, надеюсь! — воскликнула она со свирепой искренностью. — Мерзкий, ни на что не годный тип!

А вам-то он зачем? Вы что, разыскиваете сбежавших должников?

— Вы хорошо знали Мейсона? — с надеждой осведомился я.

— Мейсона?

Она раздраженно пожала плечами, при этом ее халат распахнулся, демонстрируя помятое нижнее белье не первой свежести.

— Какой еще Мейсон? Я говорю о Джонни Ферано, этом мелком негодяе. Он случайно наткнулся на меня и даже не поздоровался.

— Я разыскиваю Джила Мейсона, — объяснил я. — Его друг сказал, что он здесь живет.

— Так, может, он только что въехал? — Она поплотнее завернулась в халат и моментально утратила интерес к происходящему. — Тогда я не в курсе дела. Пару дней я не выходила из своей квартиры, неважно себя чувствовала. Понимаете?

— Конечно. — Запах дешевого вина в ее дыхании подсказал мне, как обстоят дела. — Что ж, придется зайти попозже.

Неожиданно лицо блондинки застыло, она смотрела как бы сквозь меня.

— Что это? — прошептала она.

Похоже, ночные кошмары снова наваливаются на меня.

— Что — это? — пробормотал я.

— Там… — Она ткнула пальцем в закрытую дверь квартиры 3 — Д. — Я что-то слышала…

— Всего лишь ваше воображение, — откликнулся я.

— Да нет же, слушайте!

Мы постояли неподвижно секунд пять, и тут я действительно что-то услышал — слабый стон, заставивший меня вздрогнуть.

Выцветшие голубые глаза неряшливой блондинки внезапно остекленели.

— Он умирает, — уверенно заявила она. — Мой муж издавал точно такие же звуки. Они как будто застревают в горле, а после этого… — Она резко сдавила пальцами собственное горло:

— Вот так: с-с-с…

Стон повторился, на этот раз чуть отчетливее. Я попятился в конец холла и продемонстрировал нечто вроде прыжка с разбега. Что-то должно было не выдержать.

Сдалось мое плечо, дверь устояла. Выцветшая блондинка посмотрела на меня довольно презрительно, видимо поражаясь, какой же я болван, потом спокойно нажала на ручку двери и повернула ее. Дверь стала медленно отворяться, и блондинка удовлетворенно вздохнула:

— Сынок, сначала всегда нужно делать так.

— Вы правы.

Я остановился, растирая ушибленное плечо и разглядывая — по мере того как открывалась дверь — разворачивающуюся передо мной панораму.

Это была однокомнатная квартира; разобранная раскладушка у стены завалена постельным бельем. На трех квадратных футах вытертого линолеума лежал побитый молью выцветший ковер, а в центре его находился парень, медленно, со стоном поднимающийся на колени.

В данный момент он даже отдаленно не напоминал старину Ромео: черные блестящие волосы свисали на глаза, и даже кокетливые усики утратили свой шарм — казалось, они прикрепились к его верхней губе совершенно случайно.

— Все в порядке, этот тот самый приятель, которого я разыскивал, — сказал я глазастой блондинке; — Иногда, хватив лишнего, он начинает спотыкаться о собственные ноги, — пояснил я и вежливо закрыл дверь перед ее носом.

— Лейтенант Уилер?

Найджел Слейтер искоса посмотрел на меня, поднялся с колен и с трудом доковылял до кровати, потом свалился на нее и сжал голову руками.

— Я думал, он убьет меня!

— Кто?

— Похож на гориллу. Даже не представлял, что бывают такие громадины! Я постучал в дверь, он отворил ее, схватил меня и втянул сюда. Я даже не успел ничего сказать. Одной рукой он держал меня за горло, а второй избивал!

— Когда это случилось?

— Не знаю. — Он медленно поднял голову и поморщился от боли. — Один удар, и я потерял сознание.

— Вы помните, в котором часу пришли сюда?

— Примерно в четверть шестого, возможно, парой минут позднее.

— Значит, вы находились без сознания самое малое около десяти минут. А что вы здесь делали?

— Искал человека по имени Мейсон. — Он принялся осторожно ощупывать двумя пальцами челюсть. — Что все это значит, лейтенант?

— Это вы мне скажите, — сурово отрезал я.

— Ну, мне позвонил этот тип, Мейсон. Сказал, что знает про убийство Элинор Брукс и что, если я не хочу, чтобы то же самое случилось с Анджелой, мне лучше его выслушать. Поэтому я сказал: «О\'кей, я слушаю», но он отказался разговаривать по телефону. Он назвал мне этот адрес и велел немедленно приехать. Я подумал, может, этот какой-нибудь псих, пытающийся меня напугать, но потом решил, что лучше все выяснить, и как можно быстрее. Вскочил в машину и поспешил сюда. А тут, как я уже говорил, Кинг-Конг отворил дверь и набросился на меня. Вот и все.

— Видимо, покинув бар, горилла сразу же передумал или Дрери передумал за него, — пробормотал я.

— Как вас понять, лейтенант?

Я взглянул на его недоумевающее лицо и пожал плечами:

— Этот Дрери послал большую обезьяну встретиться со мной в баре и сказать, где я могу найти Мейсона.

Горилла ушел из бара раньше меня, и, по-видимому, что-то заставило его передумать. Поэтому он явился сюда, чтобы убрать с дороги Мейсона до того, как я приеду, но пока они находились тут вдвоем, появились вы. Услыхав стук в дверь, горилла, наверное, решил, что это я, но выяснять ничего не стал — у него просто не было на это времени. Он сделал самое простое: ударил вас, чтобы иметь возможность убрать отсюда Мейсона.

— Вы думаете, Мейсон пошел с ним по доброй воле? — полюбопытствовал Слейтер.

— А какое это имело значение, если горилла уже решил что-то сделать? — ответил я вопросом на вопрос.

— Думаю, вы правы. — Он запустил руки в волосы в тщетной попытке привести их в порядок. — А что же будет с Анджелой? — По его глазам было видно, что он за нее волнуется. — Есть ли хоть доля правды в том, что говорил мне по телефону Мейсон, — будто ее жизни угрожает опасность?

— Нет, если только она не знает чего-то такого, о чем не сказала мне, — ответил я. — К примеру, почему Элинор Брукс была убита или кто это сделал.

— Уверен, что она не знает. Сегодня утром после вашего ухода мы немного поговорили. Естественно, она была страшно расстроена, потому что Элинор была ее лучшей подругой, но я уверен: если бы ей было известно что-нибудь еще, она бы мне все выложила.

На его лице появилось какое-то отрешенное выражение, я не сразу сообразил, что бы это значило, но потом до меня дошло: он просто старается выглядеть скромным.

— Она от меня без ума, лейтенант. И рассказывает мне решительно все. Так было всегда!

— Она рассказала вам, что Элинор Брукс зарабатывает себе на жизнь как профессиональная девушка по вызову?

— Что? — У него отпала челюсть. — Вы надо мной смеетесь!

— Я говорю вам правду, и я вовсе не без ума от вас, — проворчал я.

— Элинор? Проститутка? — Его — это было совершенно очевидно — переполошило то, что лучшей подругой Анджелы была девушка по вызову. — Это невероятно, лейтенант!

— Но тем не менее правда, — устало произнес я. — Она вела дневник. Имена, даты, суммы за каждое свидание. В дневнике упомянуто имя Мейсона. И Дрери, владельца обезьяны. Но несколько страниц вырвано, так что, по всей вероятности, одно или несколько имен пропущены. Раз Анджела никогда не говорила вам о профессии своей ближайшей подруги, значит, может существовать еще несколько вещей, о которых она вам не сказала — как и мне, — они-то и могут быть опасными секретами. Почему бы вам не расспросить ее?

— Я расспрошу, — сказал он осевшим голосом. — Проклятие! Если она подвергает себя опасности из дурацкой преданности памяти Элинор…

Он был так возбужден, что вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате.

— Теперь вы чувствуете себя нормально? — спросил я.

— Конечно, просто великолепно! — Он сделал еще пару шагов и подмигнул мне. — Скажем так: почти великолепно. Послушайте, лейтенант. Я собираюсь прямо сейчас навестить ее. Если она что-то скрывает — пусть «даже самый пустяк, — я это выясню и свяжусь с вами.

— Прекрасно. Позвоните по домашнему телефону, номер есть в справочнике.

— Я так и сделаю. Знаете, Анджела настолько наивна, что считает случившееся чем-то вроде личной вендетты.

— Дама, которая с такой легкостью сочиняет белые стихи, способна решительно на все, — согласился я.

После того как Слейтер ушел, я осмотрел квартиру.

Допотопный комод. Ни одежды, ни продуктов, никаких личных вещей. Так что если Мейсон въехал сюда пару дней назад, он решительно ничего с собой не привез.

Иначе говоря, он не жил в этой квартире, но сбитое в кучу постельное белье говорило о том, что он спал в ней.

Это казалось бессмысленным, но, с другой стороны, не противоречило общей картине, которая стала вырисовываться с того момента, как я впервые увидел тело Элинор Брукс. Буква» J» на ее лбу, написанная чьей-то кровью, исчезнувшие туфли, маленький толстяк, который дарил ей дорогое белье и не имел алиби, исполнительница экзотических танцев — в прошлом претендентка на звание доктора литературы, и большая обезьяна, которая пошла на крупный риск, чтобы объяснить мне, где можно найти Мейсона, а после этого пошла на еще больший риск, чтобы я с ним не встретился.

Чем больше я над этим размышлял, тем сильнее крепла во мне уверенность, что мне необходимо расстаться с собственной квартирой и перебраться на жительство в какие-нибудь башенные часы, откуда я смогу ежечасно высовывать голову и вопить «ку-ку».

Я вышел из квартиры. У двери напротив, прислонившись к косяку, стояла обесцвеченная блондинка. Она многозначительно посмотрела на меня, подмигнула и начала бормотать о том, что догадывается, кто мы такие.

— Есть в доме привратник? — прервал я ее бормотание.

— Смеетесь? — Она расхохоталась. — Вы знаете, как поступают на этой помойке с мусорным ведром? Открывают дверь и вываливают все обратно вам в квартиру!

— Но кто-то же должен собирать арендную плату? — настаивал я.

— Свини! Он живет в подвале, там ему и место, проклятой крысе. Но только если он привратник, то я — мисс Вселенная.

Я действительно отыскал Свини в подвале. И воняло там еще сильнее, чем на лестнице. Он оказался тощим человечком в замызганном комбинезоне, и вид у него был тот еще. Деятели из департамента санитарии и гигиены просто не поверили бы, что такое создание может проживать в их чистеньком, красивом городе.

Ему ничего не известно о человеке по имени Мейсон, сообщил он мне скрипучим голосом. Джонни Ферано заплатил за квартиру за месяц вперед и предупредил, что на некоторое время уезжает из города, а в его квартире в это время поживет его приятель. Свини не стал от меня скрывать, что ему совершенно безразлично, кто живет или умирает в квартирах, лишь бы за них аккуратно платили. И он не имеет понятия, куда отправился Ферано.

Одним словом, он здорово мне помог.

Глава 4

На клубе «Джаззи-шасси» была большая неоновая вывеска, которая подсвечивала двух мерцающих красоток ростом футов в восемь, имеющих статистически выверенные размеры жизненно важных частей 90 — 60 — 90.

Внизу, если до вас еще не дошло, мигала надпись: «Девушки, девушки, девушки!»

Все это подействовало на меня так удручающе, что я подумал: неужели Запад в качестве своих даров преподнес цивилизации лишь стриптиз и кокосовое масло?

Спустившись по коротенькой лесенке, я оказался в клубе. Девушка в гардеробе была явно оскорблена, убедившись, что я не ношу шляпы. Метрдотель бросил на меня скучающий взгляд и отвернулся, но вдруг его физиономия оживилась, то есть она перестала быть похожей просто на побитый бильярдный шар и выглядела теперь как побитый бильярдный шар, который умеет улыбаться.

— Мистер Уилер? — спросил он почтительно.

— Верно.

— Мисс Палмер сказала, что вы придете. Для вас оставлен самый удобный столик впереди, мистер Уилер.

Мисс Палмер сказала, что присоединится к вам сразу же после своего выступления.

— Замечательно, — ответил я.

— Для друга мисс Палмер все самое лучшее. Сюда, прошу вас.

Я пошел следом за ним. Освещение было минимальным, обстановка — претенциозной, и я порадовался, что уже поел. Метрдотель прокладывал мне путь между столиками, пока мы не добрались до эстрады, где для меня был приготовлен стул.

Я уселся, оказавшись всего в каких-то пяти футах от блондинки, которая, стоя на слегка приподнятой эстраде, медленно расстегивала «молнию» на своем вечернем платье. «Молния» начиналась под мышкой и доходила до щиколоток; когда замочек преодолел нужное расстояние, платье соскользнуло вниз. «Поясок невинности», украшенный блестками, не прикрывал шрама, оставшегося после удаления аппендикса.

Все говорило за то, что вечер будет сногсшибательный.

— Что пьете, мистер Уилер? — спросил бывший вышибала.

— Виски со льдом и немного содовой, — ответил я. — Принесите три порции.

— Вы ждете друзей?

— Просто нервничаю, — ответил я. — Когда выступает мисс Палмер?

— Как только закончит комик.

— У вас есть еще и комик? — Я содрогнулся. — И когда он начнет?

— Как только закончит Лулу.

Я непроизвольно откинулся назад — довольно увесистый зад исполнительницы, усыпанный блестками, промелькнул совсем недалеко от моего носа.

— Это Лулу?

— Да, сэр, — с гордостью ответил вышибала. — У нее есть класс.

— Где только она его прячет? — подумал я вслух. — Нет-нет, не обращайте внимания! Принесите-ка выпивку, хорошо?

— Конечно, мистер Уилер.

Лулу закончила свой номер; потягивая виски, я стойко выдержал выступление комика, состоящее из затасканных и непристойных шуток. Продолжалось оно минут десять, кто-то из зрителей громко высказал пожелание, чтобы репертуар был немного обновлен. Возможно, комик посчитал это чем-то вроде красного сигнала, потому что вскоре удалился. Надеясь, что он больше не вернется, я приступил к третьей порции.

И тут прожектор осветил центр эстрады и голос по микрофону объявил, что несравненная Анджела исполнит сейчас свой танец падшего ангела. Послышался барабанный бой, почитатели таланта танцовщицы замерли в ожидании, и в центре светового пятна появилась Анджела Палмер.

На ней было длинное белое одеяние, черные волосы свободно падали на плечи. Довольно долго она стояла совершенно неподвижно, опустив голову, прислушиваясь к негромкой печальной музыке. Затем, когда темп музыки ускорился, она подняла голову и насторожилась.

Одной ногой она принялась отбивать такт, при этом на ее губах появилась поистине языческая улыбка. И тут она начала танец: медленно, ее ноги едва двигались.

Темп музыки снова участился, послышались хрипловатые трубные звуки, и все тело танцовщицы ожило. Некоторое время — возможно, на протяжении минуты — это была смесь традиционного и современного балета, потом музыка взметнулась в каком-то диком неистовстве, а вместе с ней и Анджела. В момент бешеного вращения развевающееся белое одеяние внезапно разлучилось со своей владелицей и оказалось на полу, оставив Анджелу в малюсеньких белых трусиках и узенькой полосочке бюстгальтера. Теперь от классического балета уже ничего не осталось, начался настоящий экзотический танец. Последние пять минут были откровенно эротическими, а когда она закончила, упав на колени и призывно протянув к зрителям руки — при этом ее полные груди страстно вздрагивали, — мужчины просто взбесились. Аплодисменты не смолкали и после того, как погас свет; тишина восстановилась, только когда был объявлен тридцатиминутный перерыв.

В зале загорелся свет, и все одновременно заговорили.

Я заказал дополнительный стаканчик проходящему мимо официанту, закурил сигарету и стал ждать. Минут через пять падший ангел приблизился к столику. Она стянула волосы на затылке, обнажив при этом грациозную линию шеи, и оделась в изящное черное мини-платье на бретельках с блестящими пряжками и пышной юбкой-оборкой, не достигающей дюймов трех до соблазнительных колен с ямочками. Я любезно придвинул ей стул, а сам сел напротив. Она погладила свою руку медленным ласкающим движением, затем улыбнулась мне:

— Вам понравилось шоу, лейтенант?

— Представление было дерьмовое, — ответил я. — А вот вы — великолепны.

— Благодарю вас. — Она снова улыбнулась и спросила мурлыкающим голосом:

— Нашли донжуана из магазина дамского белья?

— Нашел. А Слейтер вас отыскал в начале вечера?

Она издала приглушенный смешок.

— Что это за странная история о звонке Мейсона и о человеке-горе, избившем его?

— Это чистая правда, — проворчал я. — Я нашел его, когда он уже начал приходить в себя.

— Что за дикость! — Ее палец прошелся по краю глубокого декольте, и я зачарованно следил за тем, как он замер у начала расщепления двух холмов.

— У Найджела пунктик, он считает, что я в опасности, потому что скрываю какую-то ценную информацию или нечто в этом роде.

— А вы не скрываете?

Лицо у нее помрачнело, она медленно покачала головой:

— Вы же знаете, как я относилась к Элинор. Неужели вы думаете, я не помогла бы вам поймать этого зверя, если бы знала что-то такое, что могло бы вам помочь?

— Полагаю, вы правы, — согласился я. — Где я могу отыскать Лабелла?

— В глубине бара. Он сейчас в своем офисе, надо думать. Я покажу вам дорогу. — Поднимаясь с места, она снова улыбнулась. — Как я сказала вам утром, лейтенант, это единственное зрелище, которое бы мне не хотелось пропустить!

— А вы не боитесь рисковать? Может, ему не понравится, что вы станете свидетельницей нашего с ним объяснения?

— Я единственный талант, работающий в его дыре, — спокойно заявила она, — и он это знает!

Я следил за ритмичным покачиванием оборки на ее коротенькой юбке, изо всех сил стараясь не поднимать глаз выше, пока она шла впереди меня, направляясь к другой стороне эстрады, туда, где находилась узкая дверь.

Затем мы прошли по длинному коридору, миновали кухню (пожалев собственный желудок, я предусмотрительно отвернулся) и в конце концов уперлись в дверь, на которой золотыми буквами было выведено: «Менеджер». Анджела не стала стучать, она просто открыла дверь и вошла.

Я последовал за ней.

В углу офиса находился бар, потертый ковер обрамляли видавшие виды кресла. За не менее потрепанным письменным столом сидел крупный малый с совершенно лысой головой, но, можно сказать, без единой морщинки. Под нависшими густыми бровями прятались голубые, очень холодные глаза. В белых зубах была зажата длинная сигара, а сильные руки с поразительно изящными пальцами пересчитывали деньги.

— Мистер Лабелл, — заговорила брюнетка голосом маленькой девочки, — это лейтенант Уилер из службы окружного шерифа, он хочет побеседовать с вами.

Все это было сказано на одном дыхании. Закончив, она смиренно сложила перед собой руки — ну просто девчушка, ожидающая похвалы за примерное поведение.

— Лейтенант? — Пальцы Лабелла перестали считать деньги и стали складывать их в аккуратные кучки. — Чем могу быть полезен?

У него был самый настоящий красивый бас. Мне приходилось на ходу вносить коррективы в свое представление об этом человеке.

— Вы знаете девушку по имени Элинор Брукс?

Он кивнул:

— Несомненно.

— Ее убили вчера ночью.

— О?! — Он задумчиво выпустил изо рта сигарный дым.

— Вы были ее клиентом, — заметил я.

— Регулярным клиентом, лейтенант. — Он слегка усмехнулся. — Это стоило мне кучу денег, но, как я понимаю, специалисты высокого класса в любом деле котируются высоко.

Его апломб раздражал меня. Ему следовало вести себя как подозреваемому, нервничать и колебаться.

— Где вы были вчера вечером?

— Вы уверены, что не хотите иначе сформулировать вопрос, лейтенант? — спросил он ровным голосом. — «Вчера вечером» охватывает весьма большой отрезок времени.

— Между часом и двумя ночи, — уточнил я.

— Прямо здесь. Мы не закрываемся раньше половины третьего.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Уверен, что смогут. — Он взглянул на Анджелу. — Может быть, вы, милочка?

— Вчера вечером я отправилась домой сразу после своего номера, — сухо ответила она. — Ушла отсюда еще до полуночи.

— Ну что ж. Вы можете поговорить с метрдотелем и кое-кем из парней, лейтенант. Убежден, что они видели меня в тот отрезок времени, который вас интересует.

— Непременно поговорю, — строго произнес я. — Знаете ли вы человека по имени Мейсон, Джил Мейсон?

Он снова кивнул:

— Конечно.

— Где я смогу его отыскать?

— Вы хотите знать, где он живет? — Он пожал плечами. — Крайне сожалею, но тут я не могу вам ничем помочь, он просто время от времени появляется в клубе.

Фактически именно Джил познакомил меня с Элинор Брукс.

— Можете ли вы его описать?

— Он довольно рослый, пожалуй, примерно вашего сложения, лейтенант. Волосы коротко подстрижены, всегда хорошо одет. Постойте, только что припомнил: он всегда носит большую…

— Можете не продолжать, — проворчал я, — бриллиантовую булавку для галстука.

— Совершенно верно. — Он слегка заинтересовался:

— Вы уже слышали об этом?

— А что скажете про некоего Дрери, Джесса Дрери?

— Никто никогда не слышал о парне по имени Джесс Дрери, — отрезал он.

— А про его приятеля, в недавнем прошлом человекообразную обезьяну?

— Никто никогда не слышал про Джесса Дрери или его гориллу, известную под кличкой Большой Майк. — Его прикрытые тяжелыми веками глаза довольно долго смотрели на меня в упор, потом он аккуратно стряхнул пепел с кончика сигары. — Пайн-Сити слишком маленький городишко, чтобы кто-нибудь признался, что знает любую из этих личностей.

— Значит, мы с вами играем в игры?

Он пожал плечами:

— Каждому когда-то приходится играть. Дрери в них играет постоянно, причем очень круто, лейтенант, и мне не хотелось бы в них участвовать.

— Дайте мне на него наводку, и, возможно, ему придется прекратить эти игры, потому что он окажется лицом к лицу с обвинением в убийстве, — сказал я. — Где мне его найти?

— Не имею представления.

— Ладно… — Я горестно покачал головой. — Очень жаль, но придется прикрыть ваше заведение.

— Что?..

— Ваша кухня находится в антисанитарном состоянии, — сообщил я ему. — У вас нет положенного количества запасных выходов на случай пожара. Ваш бармен разбавляет вино водой. Ваша так называемая развлекательная программа непристойна, и могу поспорить, если копнуть поглубже, непременно выяснится, что среди ваших стриптизерок есть несовершеннолетние.

Несколько секунд он яростно попыхивал сигарой, затем мрачно подмигнул.

— Ладно, лейтенант, вы мне выкрутили руки! Если вы хотите нормально работать в этом городе, вам нужно сначала познакомиться с Джессом Дрери или же полностью отказаться от всех своих намерений. В руках этого парня все, он может раздобыть все, что придет вам в голову. Лицензии, помещение, определенное поле деятельности, рекомендации, поставщиков… Только назовите, он все достанет и проверит, чтобы вы это получили.

— Но не безвозмездно?

— За это Джесс получает процент от прибыли. — Лабелл развел большой и указательный пальцы примерно на дюйм. — Не очень большой, он слишком умен, чтобы жадничать.

— Раз он такой крутой делец, как случилось, что я никогда о нем не слышал?

— Потому что он слишком умен, чтобы преступать законы, но если кому-то заблагорассудится перейти ему дорожку, он высылает Большого Майка. — Лабелл усмехнулся, сверкнув превосходными зубами. — А это равносильно убийству!

— Ну и где же я его найду?

— Я не знаю, где он живет. И не уверен, что кому-нибудь про это известно, он держит это в тайне, но у него есть контора в центре города, называется «Уильям Уоллер и компания». Хотя если там когда-то и был Уильям Уоллер, теперь его и близко нет.

— Ладно. — Я не спеша раскурил сигарету. — Давайте на минуту вернемся к девице Брукс. Не знаете ли вы кого-нибудь, кому хотелось бы ее убить?

— Нет. На мой взгляд, это настоящее злодеяние. У этой девушки был талант!

— А вам известно о других ее клиентах?

Лабелл торопливо покачал головой:

— Элинор оказывала весьма интимные услуги, лейтенант, если так можно выразиться. Когда она кого-то обслуживала, ему даже в голову не приходило, что точно так же она может обслуживать кого-то другого в другое время.

— Когда вы в последний раз видели ее?

— Мне думается, десять дней назад. В пятницу.

Это совпадало с дневником. Мои вопросы иссякли, но в силу привычки я еще несколько секунд взирал на него особым холодным взглядом копа. По-моему, это обеспокоило его не больше, чем если бы на него уставился Багз Банни .

— Утром я пришлю кого-нибудь проверить все те алиби, про которые вы мне сказали, — проговорил я.

— В любое время, лейтенант. — Медленная улыбка появилась на его лице, когда он взглянул на Анджелу:

— Вам что-нибудь нужно, золотце, или вы пришли в качестве участника рейда?

— Элинор была моей лучшей подругой, — отрезала та. — У меня личный интерес к этому делу.

— А-а, вот, значит, как… — Он не торопясь раздавил кончик сигары в пепельнице. — Может, нам стоит подумать о новом танце для вас? «Оплакивание», нет, «Погребальная песнь по прекрасной блуднице»?

Лицо Анджелы исказилось от ярости, она перегнулась через стол и вцепилась ногтями в его физиономию.

Я схватил ее за руки и с трудом оттащил назад.

— Полагаю, теперь нам надо идти, — вежливо сказал я, продолжая удерживать разъяренную красотку. — Но прежде, мистер Лабелл, мне бы хотелось попросить вас об одолжении.

— Все, что пожелаете, лейтенант.

— Как вы посмотрите на то, чтобы ради меня обновить программу комика?

— Если на его месте будет настоящий комик, представление утратит марку, — сказал он беспечно. — Не думаете ли вы, что наши посетители приходят сюда, чтобы посмеяться?

Вот теперь можно было уходить, что я и сделал, утащив за собой упирающуюся Анджелу Палмер. Дойдя примерно до половины коридора, я почувствовал, что ее сопротивление немного ослабело, и разжал руку. Когда мы миновали кухню, она остановилась и холодно взглянула на меня:

— Здесь есть запасной выход, не надо будет снова проходить через главный зал, если, конечно, вам не хочется посмотреть остальную программу.

— После танца падшего ангела все остальное кажется жалкой претензией на искусство, — искренне ответил я.

— Благодарю вас. — Она машинально улыбнулась. — Знаете, вам не надо было мешать мне выцарапать его мерзкие глаза!

— Вам вряд ли понравилось бы оказаться в столь поздний час за решеткой за оскорбление действием.

— Для копа вы необычайно человечны. — Она слегка коснулась моей руки. — Должно же у вас быть какое-то имя, кроме «лейтенант»?

— Эл.

— Эл и Анджела. — Она тихонько рассмеялась. — Звучит как комедийный дуэт: веселый болтун и маленькая простушка.

Она отворила дверь, и мы вышли в проулок за домом.

Я предложил Анджеле подвезти ее до дому, и она с радостью согласилась. Когда мы туда добрались, она предложила мне выпить стаканчик, и, разумеется, я не стал отказываться.

Оказавшись в элегантно обставленной гостиной, я сел на кушетку, наблюдая, как Анджела смешивает напитки Она принесла мне бокал, попросила извинить ее и скрылась в спальне. Я отхлебнул виски и поставил бокал на низкий столик возле кушетки. Столик показался мне каким-то пустым. Некоторое мгновение я не мог сообразить, чего на нем не хватает, но потом вспомнил, как он выглядел утром, и понял, что исчезла фотография Найджела.

Ну что ж, плакать я не стану.

Анджела вернулась в гостиную уже в другом туалете.

На ней была блузка без рукавов из серебряной парчи с глубоким вырезом, заполненная двумя розовато-кремовыми волнами ее высоких грудей. Снизу — пара черных бархатных брюк до колен, настолько узких, что, по-видимому, требовался какой-то особый прием, чтобы натянуть их.

Короче, она выглядела как мечта любого парня, которую он хотел бы увидеть, придя домой, и черт с ним, с обедом!

Я зачарованно наблюдал за восхитительными очертаниями ее обтянутых бархатом округлых ягодиц, когда она брала свой бокал, затем за серебристо-розовым колебанием ее грудей, когда она направилась к кушетке.

Запах ее пряных духов, как по волшебству, перенес меня в какой-то арабский рай, и я бы ни капельки не удивился, увидев рядом с этой гурией нубийского мальчика с опахалом из страусовых перьев.

— Что случилось с Найджелом?