— Но, боже мой, с какой целью?
— Ради удовольствия и прибыли, — ответил доктор Фелл.
— Одну минуту, — вмешался Чарлз Денем, склонившись вперед на диване. — Вы предполагаете существование чего-то вроде гангстерской организации, убивающей по заказу ради денег?
— Нет-нет! — энергично возразил доктор Фелл. — Такая организация в этой стране просто не смогла бы функционировать.
Он начал бродить по комнате, время от времени издавая загадочное фырканье, грозившее сбросить очки с носа, потом остановился и взмахнул тростью.
— Если не верите мне, спросите у Хэдли. Так называемый преступный мир слишком мал, его представители слишком тесно связаны друг с другом, в нем слишком много осведомителей, обеспечивающих постоянную утечку информации. Слухи о подобной организации дошли бы до Скотленд-Ярда за три недели, не говоря уже о трех месяцах. Нет, профессионального преступника вы можете исключить. И вообще, какая преступная группировка может существовать, так долго не давая о себе знать? Признаю, что не могу на это ответить. Как могли произойти девять убийств без единого ключа к разгадке? Как мог кто-то приобрести яд, не оставив нигде никаких следов? Как… — Доктор Фелл оборвал себя на полуслове. — О боже! — шумно выдохнул он. — О Бахус!
Словно огромный краснолицый джинн, доктор застыл около большого серебряного канделябра на столе у дивана.
— В чем дело? — резко осведомился Денем.
Доктор Фелл не ответил. Подобрав канделябр, какой можно было встретить в любом более-менее состоятельном доме, он тщательно его обследовал, вертя в руке, заглядывая в гнезда для свечей, царапнув внутри одного из них ногтем и предъявив то, что показалось Батлеру всего лишь следами воска, почерневшего от пыли.
— Доктор Фелл! — сердито обратился к нему барристер, поглощенный мыслями о Люсии и не склонный воспринимать ученого собеседника слишком серьезно.
— Да?
— Может быть, мы вернемся к человеку, которого отравили в этом доме прошлой ночью? Что вы об этом знаете?
— Только то… — доктор поставил канделябр на стол, — что его жена уже некоторое время хотела развода.
— Но вы ведь не можете усматривать в этом мотив?
— Сэр, — отозвался доктор Фелл, нахмурив брови, — я не говорю о мотиве. Я также знаю, что ее муж, вернувшись домой, отпил из графина с отравленной водой и что миссис Реншо по какой-то причине оставалась ночью в его комнате.
— Могу я спросить, кто рассказал вам об этом?
— Боюсь, что я, — послышался в дверях голос Люсии Реншо. Она нервно усмехнулась. — Я позвонила ему. Мне не следовало этого делать?
Да, не следовало! Но Патрик Батлер не мог произнести это вслух.
С чувством разочарования он осознал, что ощущение близости с Люсией исчезло и сегодня уже не вернется. Люсия тепло улыбалась всем трем гостям.
Теперь она была полностью одета в серую блузку, черную юбку, серые шелковые чулки и черные туфли. Прическа, хотя и сделанная в спешке, подчеркивала блеск и мягкость волос. Если Люсия по-прежнему чувствовала себя загнанной в угол, она ничем этого не проявляла. Рядом с ней в дверном проеме появилось добродушное лицо мисс Агнес Кэннон.
— С вашей стороны было очень любезно прийти сюда, доктор Фелл, — серьезно сказала Люсия. — Я не просила вас, потому что… ну, из-за жуткого положения, в котором оказалась. Уверена, что мистер Батлер и мистер Денем смогут в этом разобраться. А где доктор Бирс?
— Нас четверо, — пробормотал Денем, поднявшись, и добавил более громким голосом: — Он был здесь, Люсия, но ему пришлось уйти. Вечерний прием.
— О, я очень сожалею! — Люсия выглядела виноватой. — Я не хотела причинять ему неудобства. Понимаете, наверху я места себе не находила, и милая Агнес — мисс Кэннон — уговорила меня спуститься.
Милая Агнес, с раздражением подумал Патрик Батлер, заслуживает хорошего пинка футбольной бутсой.
— Но я хотела поговорить с вами, доктор Фелл, — быстро продолжала Люсия, — потому что вы все знаете о запертых комнатах.
— О запертых комнатах? — воскликнул Батлер. — Но здесь нет никакой запертой комнаты!
— Конечно нет. Но как кто-то, кроме меня, мог отравить воду в графине? Если вы позволите сообщить вам все обстоятельства, доктор Фелл…
И она стала рассказывать.
Батлер все сильнее приходил в ярость, скрывая это под маской высокомерия. Как бы отделяя себя от происходящего, он отошел и сел у письменного стола.
Тем временем сбивчивый рассказ Люсии о графине, который ополоснули и наполнили из крана, яде, выпитом под распятием, Дике Реншо, корчившемся в предсмертных судорогах, словно пополнял комнату злыми чарами, как ранее спальню наверху.
Батлер заметил с глубоким удовлетворением, что доктор Фелл становится таким же озадаченным и сбитым с толку, как он сам. Под конец рассказа доктор, расположившийся на краю дивана, выглядел настолько ошеломленным, что даже Люсия обратила на это внимание.
— В чем дело? — спросила она. — Что-нибудь не так?
— Все не так, разрази меня гром! — пропыхтел доктор Фелл. — Это совсем не то, чего я ожидал, миссис Реншо. — Он взъерошил седеющие волосы, при этом казалось, будто у него увеличилось число подбородков. — Я ожидал…
— Чего?
— Взять хотя бы один маленький пункт относительно характера вашего мужа…
— Не хочу, чтобы вы думали, будто мне не жаль его! — воскликнула Люсия. — Мне очень жаль!
— Тебе незачем жалеть его, дорогая, — внезапно заговорила мисс Агнес Кэннон мягким и хорошо поставленным голосом, стоя позади кресла Люсии. — Я и раньше говорила тебе, что ему было бы лучше умереть.
— Вы не должны так говорить, Агнес!
— Дик Реншо был прохвостом и распутником! — заявила мисс Кэннон. Ее глаза за стеклами пенсне наполнились слезами. — Он гонялся за юбками и жил не по средствам. — Неожиданно она добавила: — Он был трутнем, угрем и мотыльком!
Доктор Фелл недоуменно заморгал:
— Э-э… харрумф… прошу прощения?
Патрик Батлер быстро поднялся.
— Термины, которые она упомянула, — объяснил он, — наше лейбористское правительство использует по адресу тех, кто работает головой, а не руками.
В глазах мисс Кэннон вспыхнул фанатичный огонь, впрочем, как и в глазах Батлера.
— Правительство, молодой человек, тоже не работает руками, — заметила она.
— Нет, мадам. И головой оно тоже не работает. Я бы уважал его больше, если бы оно делало то или другое.
— Вас следует посадить в тюрьму за то, что вы дурно говорите о правительстве, молодой человек! — заявила мисс Кэннон. — Мы живем в демократической стране!
— Мадам, — Батлер закрыл глаза, — ваше замечание настолько очаровательно, что его жаль портить комментариями. Я принимаю его безоговорочно.
— Перестаньте! — рявкнул доктор Фелл. Когда воцарилось молчание, он продолжал более спокойно: — Я разделяю чувства мистера Батлера. В случае необходимости я мог бы выразить их так горячо, что обрушились бы стены. Вот почему мы не должны обсуждать это теперь. Чувства с обеих сторон слишком сильны, чтобы говорить разумно. Может быть, мне будет позволено задать миссис Реншо важный вопрос о смерти ее мужа?
Люсия кивнула — ее темно-красные губы пламенели даже на разрумянившемся лице. Она выжидающе склонилась вперед в кресле.
— Вы сказали, что эта девушка — Китти, — снова заговорил доктор Фелл, — поменяла постели. Вы также велели ей подмести и стереть пыль?
— Подмести и… Зачем вам это знать?
— Да или нет?
— Я не уверена. Но помню, как она подметала ковер с моей вязальной корзиной, висящей на руке. Да, думаю, она стерла пыль.
— Увы! — вздохнула мисс Кэннон и дружелюбно улыбнулась, показывая, что не обижена из-за политических разногласий. — Как я ни старалась, но не смогла сделать из Люсии хорошую хозяйку. Мне приходится самой заниматься такими вещами. Китти кое-как вытерла пыль, но, к сожалению, мне пришлось уйти. Люсия практически выставила меня из комнаты.
— Только потому, Агнес, что Дик должен был появиться с минуты на минуту!
— В любом случае Китти поработала скверно. Когда я сегодня убирала спальню и ванную, пыли там было полно. — Мисс Кэннон вздрогнула. — Я сделала это после ухода полиции. В пыли даже оставались следы.
Доктор Фелл внезапно выпрямился, заставив диван угрожающе заскрипеть и затрещать.
— Какие следы? — осведомился он.
— Право, не помню, сэр. — Мисс Кэннон слегка попятилась.
— И эти следы остались там?
— Конечно нет — после моей уборки. Уверяю вас, сэр…
— Тогда, ради бога, постарайтесь их описать!
Все в комнате застыли как вкопанные. Сидя за письменным столом, Патрик Батлер обнаружил, что сжимает в руке плоский, отполированный морем камень, используемый как пресс-папье. Он вспомнил, что мальчиком в Ирландии мог метко бросать тяжелые камни и еще не утратил этой способности. Ему захотелось облегчить душу, швырнув этот камень в самую сердцевину тайны.
Карие глаза мисс Кэннон прищурились под пенсне.
— Думаю, они выглядели так, будто кто-то царапал пыльный подоконник. Следов было два или три.
— Какую они имели форму?
— Вроде перевернутой буквы «Т». Возможно, с маленьким хвостиком. Не знаю, я не уверена.
Мгновение доктор Фелл оставался неподвижным. Потом он с трудом встал.
— Миссис Реншо, — произнес он тоном, который использовал крайне редко, — я бы хотел, чтобы вы и мистер Батлер поднялись со мной наверх для приватной беседы. Поверьте, это не праздная просьба.
Люсия первая вышла из гостиной, где остались Чарли Денем и Агнес Кэннон. Она шла молча, как будто опасаясь, что при попытке заговорить у нее задрожат губы.
На лестнице доктор Фелл попросил проводить их в спальню Дика Реншо. Все еще молчащая Люсия открыла дверь и нажала кнопку выключателя внутри.
На столике у кровати вновь зажглась лампа под абажуром. Два оранжевых прямоугольника вспыхнули в электронагревателе. Едва взглянув на комнату, доктор Фелл закрыл дверь и повернулся к Люсии и Батлеру.
— Должен признать, мэм, — обратился он к Люсии, — что я форменный старый тупица. Я страдаю умственной недостаточностью. Я вполне способен взять ваш лучший чайник из веджвудского
[15] фарфора и бросить его в камин, будучи уверен, что это стол. Но лучше вам услышать это от меня, чем от старшего инспектора Сомса.
— Одну минуту! — вмешался Батлер, но доктор Фелл жестом заставил его умолкнуть.
— Поэтому, — продолжал доктор, — я хочу поговорить с вами в присутствии вашего адвоката и с его разрешения. Ради себя самой не лгите мне. Полиция только начинает работу. Им хватает терпения разоблачить любую ложь. — Выражение его лица стало умоляющим. — Миссис Реншо, в вашем распоряжении имеется сурьма?
— Нет! — в ужасе воскликнула Люсия.
— Вы когда-нибудь покупали ее или пытались купить? В любое время в прошлом?
— Никогда!
Инстинктивно Люсия схватила Батлера за руку, и ощущение близости возникло снова.
— Это само по себе является основой для защиты, — сухо заметил Батлер. — Нельзя осудить даже Сатану, не доказав, что у него был доступ к яду.
— Возможно ли, сэр, — с удивлением отозвался доктор Фелл, — что даже вы не сознаете опасности ситуации?
— Естественно, сознаю! Но даже если осуществится маловероятная возможность ареста Люсии, — Батлер успокаивающе посмотрел на нее, — я смогу добиться ее оправдания.
— Предположим. Это решит вашу проблему?
Батлер с удивлением почувствовал, что все еще держит каменное пресс-папье с письменного стола внизу. Он рассеянно уставился на него, потом посмотрел на доктора Фелла и сунул пресс-папье в карман.
— Предположим, — настаивал доктор Фелл, — вы изобретете объяснение — что, вероятно, смог бы и я, того, как яд оказался в графине. Предположим, вы с триумфом добьетесь оправдания миссис Реншо. Но разве вы не понимаете, что полиция может выдвинуть против нее другое обвинение?
— Какое?
— В убийстве миссис Тейлор.
Глава 8
Несколько секунд Люсия Реншо, казалось, не могла понять, о чем идет речь.
Потом ее рука с розовыми ногтями соскользнула с руки Батлера. Она медленно попятилась от доктора Фелла, слегка сгорбившись, что казалось необычным для такой высокой и грациозной женщины.
Наткнувшись на одну из кроватей, Люсия испуганно обернулась, убедилась, что это не та кровать, на которой умер Дик Реншо, и медленно села, скользнув ладонью по покрывалу.
— Миссис Тейлор? — вскрикнула она. — Тети Милдред?
Доктор Фелл кивнул.
— Но это г-глупо! — запротестовала Люсия с видом ребенка, который протягивает руки к огню, одновременно боясь обжечься. — Это нелепо! С этим делом уже покончено!
— Боюсь, что нет. После Джойс Эллис вы были главной подозреваемой.
— Откуда вы знаете? — быстро спросил Батлер.
— Мой дорогой сэр! — проворчал доктор Фелл. — Я с самого начала занимался этим делом. Разве я не говорил вам, что меня вышвырнули из офиса Хэдли, когда я пытался объяснить, что имею в виду? Потом Джойс Эллис оправдали, и кое-кто переключил внимание полиции на миссис Реншо.
— Кто? — прошептала Люсия.
— Мистер Батлер, — ответил доктор Фелл. — Он доказал, к удовлетворению жюри, что запертый дом в действительности не был заперт, что туда мог войти посторонний и многое другое, еще более опасное для вас.
«И я сделал это с помощью фальсификации! — мелькнуло в голове у Батлера. — Ведь Джойс неоднократно уверяла меня, что задняя дверь всю ночь была заперта».
— Хотите, я изложу дело так, каким оно может представляться полиции, миссис Реншо? — спросил доктор Фелл.
Батлер не смотрел на Люсию, которая испуганно вскинула голову.
— Прежде чем я позволю вам задавать какие-либо вопросы моей клиентке, доктор Фелл, — сказал он, — ответьте, на чьей вы стороне.
— На чьей стороне?
— Вы бежите с зайцем или охотитесь с гончими? Либо вы за нас, либо против.
— Слушайте! — Доктор Фелл потер лоб под всклокоченными волосами. — Дело слишком запутано для простых «да» или «нет». Если я смогу прояснить некоторые моменты, то буду целиком на вашей стороне. Но сейчас мне, вероятно, лучше уйти. — Его взгляд устремился к распятию на стене. — Я слишком озадачен.
— Нет! — вскрикнула Люсия. — Пожалуйста, Патрик, заставьте его рассказать нам…
Батлер пожал плечами. Доктор Фелл разглядывал Люсию, которая недоверчиво бормотала «главная подозреваемая…» и «убила тетю Милдред?..» с таким видом, словно шла через долину, полную змей, не замечая ни одной. Доктор прочистил горло.
— Вы сегодня сказали полиции, что хотели развода?
— Да!
— Мисс Кэннон говорила правду, заявив, что ваш муж жил не по средствам?
— Дик никогда не разговаривал со мной о деньгах. Но думаю, он был по уши в долгах.
— Хм, да. А вы полностью зависели от него финансово? У вас были какие-нибудь собственные деньги?
Голубые глаза широко открылись.
— Нет. Ни гроша.
— Значит, если бы вы просто ушли от него, то остались бы без средств к существованию?
— Очевидно… Я никогда об этом не думала. Кроме того, Дик не позволил бы мне уйти.
— Нам известно, — продолжал доктор Фелл, чей свирепый вид скрывал смущение, — что вы и ваш муж были единственными родственниками миссис Тейлор. Точнее, вы были ее единственной родственницей и ее наследницей.
Люсия напряглась всем телом, но ничего не ответила.
— Этим вечером, прежде чем мистер Батлер спустился вниз, я побеседовал с молодым Денемом о завещании миссис Тейлор. Вы унаследовали три объекта недвижимости: дом миссис Тейлор под названием «Приорат», этот дом, именуемый «Домом аббата», и еще один под названием «Часовня». Во всех этих наименованиях ощущается явный привкус религии, верно?
Люсия всего лишь кивнула, словно отвечая на не относящийся к делу вопрос. Казалось, она едва дышит.
— В наличных деньгах и ценных бумагах, за вычетом всех налогов, — настаивал доктор Фелл, — вы унаследовали пятьдесят тысяч фунтов. Такая сумма сделала бы любую женщину независимой от мужа.
— Доктор Фелл, вы ведь не думаете, что я…
— Днем, предшествующим ночи гибели миссис Тейлор, вы вроде бы нанесли ей неожиданный визит?
— Да, но…
— В ваши привычки, кажется, не входило наносить визиты в Бэлем?
— Да, но я бывала у тети Милдред когда могла. Она была старой и одинокой.
— Во время вашего разговора с ней миссис Тейлор упоминала, что ей необходима соль Немо, и жаловалась на ее отсутствие в доме?
Люсия колебалась.
— Она говорила что-то об этом, но я не обратила внимания.
— Понимаете, — проворчал доктор Фелл, — доктор Бирс может удостоверить, что она об этом говорила. Между прочим, вы знали о банке с сурьмой, хранившейся в конюшне?
— Не отвечайте на этот вопрос! — встрепенулся Патрик Батлер.
— Но я действительно знала о ней, — прошептала Люсия. — Билл Гриффитс, кучер, предупреждал всех об этом.
— Перейдем к утру после кончины миссис Тейлор, — продолжал доктор Фелл, имитируя (намеренно?) манеру речи Батлера в зале суда. — Мы знаем, что в замке задней двери не было ключа, и что он лежал за дверью на полу коридора. Мистер Батлер доказал…
— Подождите! — воскликнул Батлер. — Это не совсем…
— Не совсем что? — резко осведомился доктор Фелл.
«Господи, я не могу признать, что это неправда, что я сам изобрел эту выдумку и вложил ее в уста Джойс Эллис, что на самом деле ключ был в замке всю ночь!»
— Вы что-то сказали, сэр? — с подчеркнутой учтивостью настаивал доктор.
— Ничего. Прошу прощения.
— Таким образом, — доктор Фелл повернулся к Люсии Реншо, — все очевидно. Кто-то, стоя снаружи, должен был всего лишь вытолкнуть ключ карандашом из замочной скважины, а потом открыть и снова запереть дверь другим ключом. Мистер Батлер доказал…
«Боже всемогущий, к чему все это ведет? Что означает взгляд, который Люсия бросила на меня?»
— …что это был ключ от замка фирмы «Грирсон». В задней двери этого дома такой же замок, не так ли, миссис Реншо?
— Не знаю!
— К сожалению, такой же. Значит, у вас имелся ключ, подходящий к задней двери «Приората». Конечно, если бы вы могли представить алиби в ночь с 22 на 23 февраля, это бы все изменило. Где вы были тогда?
— Здесь! В этом доме!
— Кто-нибудь может это подтвердить?
— Нет. Дик отправился в деловую поездку 21-го числа и… — Люсия оборвала фразу, в ее глазах мелькнул страх, а розовые ногти впились в щеку. — Я забыла, что Дик мертв…
— А кто-нибудь из прислуги может подтвердить ваше присутствие здесь?
— Нет. Суббота у слуг выходной день, и они возвращаются только за полночь.
— Тогда как насчет миссис Кэннон?
— Бедная Агнес… ну, платная компаньонка. Дик хотел избавиться от нее. Той ночью она тоже отсутствовала… Но я не могла убить Дика! — вскрикнула Люсия, словно хватаясь за соломинку. — Вы сами только что это сказали! У меня не было яда!
— Мэм, существует еще одна улика, о которой мне придется сообщить вам. Она не фигурировала в суде, так как полиция, абсолютно справедливо, считала ее не относящейся к рассматриваемому делу…
— Ну?
Доктор Фелл дышал с присвистом, как после бега.
— Билл Гриффитс, кучер, заявляет, что из банки было взято больше четырех чайных ложек сурьмы. Это более чем вдвое превышает дозу, принятую миссис Тейлор. Убийца приберег порцию яда про запас. — Он быстро продолжал, не дав ей возможности прокомментировать эти сведения: — Вы сказали, миссис Реншо, что ваш муж не позволил бы вам уйти от него. Почему?
— Если он не мог обладать мною… — золотистые волосы Люсии блеснули, когда она уставилась в пол, — то не собирался уступать меня кому-то другому.
— Вы боялись его?
— Ужасно!
— Внизу вы процитировали мне, как, вероятно, и мистеру Батлеру, слова Ричарда Реншо: «Если у тебя нет доказательства моей измены — а у тебя их нет, — забудь о разводе. Ты знаешь, что случалось с твоими частными детективами, когда ты подсылала их».
— Да, — шепотом согласилась Люсия, не поднимая взгляд.
— Что он под этим подразумевал?
— Я сама этого стыжусь… — Грудь Люсии бурно вздымалась под серой шелковой блузкой. — Но что мне оставалось делать? Я наняла частных детективов для… слежки за ним. Около недели назад они написали мне, что вынуждены отказаться от поручения, не объясняя причин. Я обратилась в другую фирму, но вскоре их сотрудник сообщил, что им тоже приходится отказаться от этой работы. В итоге я вытянула из него правду.
— И в чем она состояла?
— Один из их агентов — или как они называются — был так избит кастетом, что до сих пор находится в больнице.
Казалось, будто удар кулаком поразил всех участников этого дела или катапульта освободила такое количество сил зла, которое они не могли себе представить. Но доктор Фелл не выглядел удивленным.
— Итак, вы не могли освободиться от вашего мужа. Или думали, что не могли?
— Да, думала. — Голос Люсии звучал жалобно.
— Поэтому для подлинной независимости яд был так же необходим, как пятьдесят тысяч фунтов. И вы убили вашего мужа, как убили миссис Тейлор. Боюсь, приблизительно так будет выглядеть дело против вас.
Наступило молчание.
Сидя на краю кровати, Люсия уставилась на свои скрещенные лодыжки. Ее глаз не было видно, но щеки перечеркнули две дорожки — следы хлынувших слез. Потом она вскинула голову, и свет вновь блеснул в ее волосах. Голубые глаза с немой мольбой смотрели на мужчин из-под тяжелых век.
Хотя Патрик Батлер и ранее не сомневался в ее невиновности — а он, по его же словам, никогда не ошибался, — взгляд Люсии еще сильнее укрепил его веру в нее. Его сердце устремилось к ней, охваченное любовью, жалостью и таким смирением, какого он не испытывал никогда в жизни.
Но Люсия смотрела на доктора Фелла.
— Вы действительно так думаете обо мне? — с удивлением спросила она.
— Нет-нет! — возразил доктор, делая гипнотические пассы с такой энергией, что накидка взвилась за его спиной.
— Тогда почему вы…
— Проклятье, я же объяснил! Это обвинение, которое может предъявить вам полиция. — Его тон изменился. — Но с одной его частью я согласен. Эти две гибели — миссис Тейлор и мистера Реншо — взаимосвязанные факторы одного преступления. Наш убийца ответствен за обе смерти.
— Но что думаете вы? — спросила Люсия. — Вы сказали, что когда проясните кое-какие моменты, то будете знать, верить мне или нет. Так говорите!
— Моя дорогая леди! — Доктор Фелл выглядел ошеломленным. — Я еще не задал вам ни одного вопроса о том, что интересует меня больше всего! Таких вопросов всего два, но они перевешивают все остальное. Разрази меня гром, если это не так!
— Что это за вопросы?
Доктор Фелл наморщил лоб:
— Вы присутствовали в зале суда в первый день процесса и слышали показания Алисы Гриффитс, служанки миссис Тейлор. Она сказала, что во время вашего визита в «Приорат» у вас с миссис Тейлор был «крупный разговор» о религии. Что она под этим подразумевала?
Вопрос озадачил Патрика Батлера не менее, чем саму Люсию.
— О религии? — переспросила она.
— Да!
— Но я не припоминаю… Хотя постойте! — Глаза Люсии блеснули. — Кажется, тетя Милдред что-то говорила о переходе в католичество.
Сбитый с толку доктор Фелл недоуменно моргал, придерживая очки на черной ленте.
— Вы в этом уверены? — допытывался он. — Вы уверены, что миссис Тейлор использовала слова «католическая церковь»?
— Да, насколько я помню. Тетя Милдред была приятной женщиной, но обладала странным чувством юмора — например, называла доктора Бирса Амброз,
[16] — а после каждой шутки ухмылялась, показывая зубы, как волк. Конечно, я сказала, что мы принадлежим к англиканской церкви!
— Мой последний вопрос! — Он внимательно посмотрел на нее. — В наши дни леди еще носят подвязки?
«Старик рехнулся! — подумал Батлер. — Или нет?»
— Почему… — начала Люсия, но тут же осеклась. — Вообще-то нет, — сухо ответила она. — Последнее время их не делают.
— Даже красные подвязки? — настаивал доктор Фелл.
Внезапно Патрик Батлер знаком велел им умолкнуть.
Уже некоторое время чисто животный инстинкт подсказывал ему, что кто-то подглядывает или подслушивает. Чувство усиливало то, что он как бы не принимал участие в разговоре. Посмотрев в сторону двери на галерею, где теперь горел свет, Батлер увидел, что замочная скважина темная. Ощущая себя персонажем фарса, он подкрался к двери и распахнул ее.
Снаружи, слегка наклонившись, чтобы лучше слышать, стояла испуганная горничная Китти Оуэн. Но когда девушка выпрямилась, она не казалась обескураженной.
— В чем дело, Китти? — поднявшись, спросила Люсия небрежным тоном, как будто горничная постучала в дверь.
— Я искала вашу вязальную корзину, мэм. Могу я войти и посмотреть, нет ли ее здесь?
— Да, конечно.
Китти поправила кружевной чепчик. Что выражал ее взгляд, обращенный на Люсию, когда она скользнула в комнату? Неприязнь? Нет. Чувство превосходства? Возможно. Батлер, испытывая смутное беспокойство, пытался это анализировать.
За все это время Люсия ни разу не подняла на него глаз.
— Китти обожает вязание, — объяснила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Таскает с собой эту корзину, как сокровище, и заканчивает все вещи, которые я начинаю вязать. Но мисс Кэннон запрещает ей носить в корзине книги. Ты нашла ее, Китти?
Горничная подобрала корзину с другой стороны комода, куда она, очевидно, упала.
— Да, мэм. Я докончу свитер, если вы не возражаете.
— Хорошо. Тогда иди.
Китти шмыгнула к выходу. Но, пробегая мимо Батлера, она быстро взглянула на него, и в ее темно-карих глазах отразились такие же удивление и страх, как ранее у входной двери.
— Вы напоминаете мне мистера Реншо! — сказала Китти, прежде чем дверь закрылась за ней.
Люсия, стоя посреди комнаты, выглядела как женщина на грани истерики.
— Надеюсь, вы извините меня, — сказала она, — если я больше не стану слушать о том, в чем я виновна. Доктор Фелл…
Она оборвала фразу, не обнаружив его на прежнем месте. Можно было лицезреть только черную накидку, увенчанную копной взъерошенных волос. Старый джентльмен стоял между кроватями, уставясь на графин с водой на столике.
Подойдя, Батлер тоже посмотрел на графин. Воды в нем оставалось только на донышке, и она была полна микроскопических пузырьков, сверкающих при свете.
— Мэм, — не оборачиваясь, заговорил доктор Фелл, — ваш муж выпил столько воды, сколько не хватает в этом графине?
— Нет-нет! Полиция забрала большую часть для анализа — так сказал мне старший инспектор. И это последний вопрос, на который я отвечаю сейчас или в любое другое время.
Батлер повернулся и посмотрел на нее.
— Послушайте, Люсия…
— Я была бы рада, мистер Батлер, — прервала она, — если бы вы больше не вмешивались в мои дела.
Хотя Батлер чувствовал себя получившим пощечину, он мог понять Люсию. Любая женщина на ее месте потеряла бы контроль над собой.
— Пожалуйста, выслушайте меня, — мягко произнес он. — Нет ни капли прямых доказательств, что вы убили миссис Тейлор. Возможно, внешне это выглядит скверно…
— Да. А по чьей вине?
Сердце Батлера упало, хотя лицо оставалось бесстрастным.
— Право, не понимаю.
— «Мистер Батлер доказал то и это», — передразнила Люсия. — Мне казалось, я закричу, если еще раз это услышу. В хороший угол вы меня загнали, верно?
— Защищать клиентку было моим профессиональным долгом.
— Нападая на меня?
— Вам кажется, я нападал на вас?
— А разве нет? Разве вы не научили лгать вашу свидетельницу?
— Вам следовало подумать, прежде чем задавать этот вопрос, миссис Реншо. Если говорить о профессиональной этике…
— Я вас ненавижу! — Глаза Люсии вновь наполнились слезами. — Вы тоже против меня!
— Не будьте дурой!
— Как интересно! — усмехнулась Люсия, продемонстрировав легкомыслие светской женщины. — Теперь я еще и дура!
— Я прошу прощения. Но вас может заинтересовать и то, что я нарушил неписаный закон, даже придя сюда.
— Еще интереснее!
Батлер скрипнул зубами.
— Это работа для солиситора. Именно он выслушивает рекомендации защитника. Я здесь потому… сам не знаю… с альтруистической целью.
— Убирайтесь! — крикнула Люсия.
Патрик Батлер чопорно поклонился. В слепой ярости, но и с болью в сердце, так как Люсия никогда не казалась такой желанной, он вышел, закрыл за собой дверь и медленно спустился по лестнице, как сквозь туман видя тусклые огни и роскошную мебель холла.
Его пальто и шляпа лежали на одном из стульев. Батлер медленно надел пальто, как будто у него болели спина и плечи. Проходя по коридору, он увидел Чарлза Денема, уже в пальто и с котелком в руке, ожидающего у парадной двери.
— Не достаточно для одного вечера? — осведомился Денем.
— Что? Да, конечно.
Денем открыл входную дверь.
— Кажется, я, как и доктор Бирс, здесь нежеланный гость. Уже половина восьмого, Пэт. Мне нужно пообедать.
— А мне нужны шестнадцать порций выпивки, — отозвался Батлер.
Сырой холодный воздух сомкнулся вокруг них, когда они вышли из дома. Денем закрыл дверь и быстро взглянул на своего спутника.
— Значит, ты уже произвел рентгеновское обследование Люсии Реншо? — спросил он.
— Эта женщина не более виновна, чем ты! — рявкнул Батлер.
— Разумеется, — спокойно отозвался Денем. — Но давай посмотрим правде в глаза, Пэт. Она стопроцентная эгоистка, у которой сердце каменное, как… — Он устремил взгляд на асфальтированный тротуар за тонкой дощатой оградой.
Батлер заметил этот взгляд.
— Это ложь!
— Я не сомневался, что она попросит тебя о помощи… Но ты хоть понимаешь, как трудно тебе будет ее защищать?
По обеим сторонам дома тянулись отходящие от дощатой ограды невысокие каменные бордюры, за ними виднелись засохшие кусты роз. Какой-то мальчишка, очевидно не лишенный эстетических наклонностей, поместил на левый бордюр пустую банку, которая ранее вполне могла содержать соль Немо. Батлер видел, как она поблескивает при свете уличного фонаря.
— Я буду защищать ее! — заявил он. — И надеюсь, что судьей опять будет чертов Стоунмен!
— Какая жалость, — вздохнул Денем. — Разве ты не предпочитаешь, чтобы твои клиенты были виновны?
— Я всего лишь сказал…
— На какую славу или забаву можно рассчитывать, защищая невиновного?
В этот момент Батлер, поправляя пальто, нащупал во внутреннем кармане пиджака гладкий отполированный камень с письменного стола. Он вытащил его и взвесил в руке, интересуясь, удастся ли ему попасть им в банку на бордюре.
— Строго между нами, Пэт, как ты намерен ее защищать?
— Не знаю.
— У тебя нет даже намека на идею?
— Пока нет.
Чарлз Денем начал смеяться.
Батлер, все еще смотревший на банку, резко повернулся к нему:
— Что тут смешного, черт возьми?
— Извини. Абсолютно ничего. Но похоже, тебе не удастся добиться оправдания единственного клиента, в чьей невиновности ты уверен.
Батлер с размаху швырнул камень. Банка со звоном полетела в сторону, а камень упал на дорогу. Из гущи засохших кустов роз послышалось сердитое кошачье мяуканье.
* * *
Этим вечером Батлер напился. В одиннадцать часов, когда он поглощал виски с водой в клубе «Голубой пес» на Беркли-сквер, Люсия Реншо раздевалась перед сном, отражаясь во множестве зеркал своей спальни.
Она села, чтобы снять чулки. Несколькими дюймами выше колен чулки придерживали маленькие круглые подвязки красного цвета. Прежде чем спустить их. Люсия задумчиво посмотрела на свое отражение в высоком зеркале.
Глава 9
Ну, он покончил с Люсией Реншо и со всем этим делом! Он сыт им по горло!
Когда Батлер на следующее утро спускался завтракать, мучаясь от сильной головной боли, он уже принял это решение. Виски убедило его, что ему не следует ни от кого терпеть отповеди и оскорбления, — пускай эта женщина ищет себе адвоката где-нибудь еще. Престарелая экономка, миссис Пастернак, ожидала его в столовой.