Приехав домой, Джессика застала Тэру, только что вернувшуюся с работы. Девушка сидела за обеденным столом, разложив перед собой раскрытые учебники, однако она их не читала, а просто смотрела в пустоту. Ярдли уже давно выяснила, что ее дочь может часами быть погружена в свои размышления. Ей вспомнилась история, которую она слышала в колледже: якобы молодой Сократ однажды задумался о чем-то в разгар сражения – и стоял совершенно неподвижно, ничего не замечая, в то время как вокруг бушевала смерть.
1. МОЕ СЛОВО — ЗАКОН!!!
Увидев подошедшую мать, Тэра медленно моргнула.
2. МОИ ДРУЗЬЯ — НЕПРИКОСНОВЕННЫ!!!
3. НИКАКОЙ ОХОТЫ НА ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ И ЛЮДЕЙ...
– Где ты сейчас была? – спросила Ярдли, скидывая туфли.
...пока Я САМ не дам КОМАНДУ!
– Спорила кое о чем… Как работа?
— А жрать-то что, Хозяин?.. — совсем закручинился Пум.
Пожав плечами, Джессика подошла к холодильнику и занялась ужином.
— Зови меня просто — Шеф, — сказал я. — Жратвой обеспечим. Не твоя забота. Остальные требования я буду предъявлять тебе по ходу дела. Запомни — без моего разрешения ни шагу, ни малейшего движения! А сейчас, Браток, сиди тихо и не вякай — я ухожу за своими...
– Все то же самое, как обычно. – Постояв немного, она захлопнула холодильник и посмотрела на дочь, в очередной раз поражаясь тому, какой ум горит у нее в глазах. Подойдя к столу, она уселась напротив. – Ты ведь хорошо разбираешься в химии?
— Но ты вернешься, Шеф?.. — И Пум посмотрел на меня глазами, полными надежды на избавление.
– Да, но только в физической химии, – Тэра пожала плечами. – Одно время она казалась мне интересной.
— Вернусь, вернусь. Сиди, не дергайся.
– Если я захочу убить человека и скрыть причину смерти от медицинской экспертизы, как, по-твоему, лучше всего этого добиться?
* * *
– Странный вопрос, чтобы задать его несовершеннолетней дочери, – усмехнулась Тэра.
— Джек, проснись... — тихо сказал я Джеку на ухо. — Проснись, пожалуйста, Джекочка!
Ярдли взглянула на название книги.
И вдруг увидел две удивительные штуки: прищуренные глаза Джека, в которых сном и не пахло, и черную дырку ствола полицейского пистолета.
– «Гипотеза Римана и ряды Дирихле»
[24]… Полагаю, у тебя есть кое-какие мысли на этот счет.
— Ой!.. — удивился я. — Так ты не спишь? И давно?
Откинувшись на спинку стула, Тэра задумалась.
— Как только ты вспрыгнул ко мне на подушку, — ответил Джек, пряча пистолет. — А ты чего шляешься? Иди спать. Завтра не добудишься...
– Очевидно, тут не может быть ничего такого, что оставляет физические следы, поэтому единственный путь – это яд. Полагаю, у вас есть эксперт-токсиколог, который провел все необходимые исследования?
— Джек, нужна твоя помощь.
– И не один.
— Что случилось?
– Как это работает: нужно проверить определенный класс периодической таблицы и искать конкретные молекулы, связанные с этим классом, вроде мышьяка или токсинов белладонны. Однако все это можно обнаружить. Единственное, что мне приходит на ум, это рицин
[25]. Тут достоверных методов определения нет.
— Да я тут на работу взял одного Типа. Но сначала его нужно освободить от сетки и вытащить из капкана. И подлечить немножко... Вставай. Только тихо, чтобы не разбудить Тимурчика.
– Рицин?
Но в эту минуту в дверях кабинета в одних трусиках появился Тимур и, щурясь от света настольной лампы, спросил:
Тэра кивнула.
— Вы чего тут шепчетесь? Мне приснилось, что Кыся громко рычал в саду...
– Для подтверждения отравления рицином требуются очень специфические тесты. Обнаружить его в жидкостях невозможно. Необходима цепная реакция полимеризации с участием ДНК, чтобы подтвердить присутствие рицина. А это бывает настолько редко, что вашим токсикологам, думаю, такое даже в голову не пришло. Но даже если они и провели тесты, все равно могли ничего не обнаружить, если молекул было недостаточно.
— Эй, ребята! — вставая, сказал Джек. — Спать будем когда-нибудь или нет?! Я уже даже таблетку принял!..
Ярдли в прошлом уже приходилось пару раз иметь дело с отравлениями, и она прочитала различные исследования, в которых утверждалось, что добавлять яд в пищу – не лучший способ, поскольку его следы будут обнаружены в желудке и кишечнике. Значительно сложнее обнаружить яд, попавший непосредственно в кровь, а самые подходящие для инъекции части тела, где вероятность обнаружить следы от укола при вскрытии минимальна, это язык и глаза.
* * *
Поцеловав дочь, Ярдли взяла телефон и поспешила к себе в кабинет делать звонки.
Замечательным и очень напряженным был первый этап — освобождение Братка-Пума из сетки.
Глава 23
Освобождали его, конечно, Тимурчик и Джек. Я руководил. Не ими, естественно, а Братком.
Болдуин принял душ и оделся. Хоть и с опозданием, но он наконец позвонил Скарлетт. Все прошло еще хуже, чем он ожидал. Кейсон попытался объяснить все причины, по которым не может быть отцом: свою работу, не слишком хорошее окружение в семье, где он рос, свой характер, частенько требующий уединения. Предложив оплатить аборт, убеждая себя в том, что поступает правильно, Болдуин поморщился, почувствовав, каким клише это прозвучало. Неудивительно, что Скарлетт расплакалась и бросила трубку. Сожалея о том, что так получилось, Кейсон подумал, какое же это детство – желать чего-то несбыточного. Его мать как-то сказала ему: «Если б желания были лошадьми, нищие ездили бы верхом». Тогда Болдуин ничего не понял, но сейчас он понимал: мать хотела сказать, что если б желания имели хоть какую-нибудь силу, на свете не было бы отчаяния.
Пользуясь тем, что ни Джек, ни Тимур наших Животных матюгов не понимали, я командовал примерно следующим образом:
Посмотрев на себя в зеркало, Болдуин прошел в гостиную. Бумаги по Палачу были рассыпаны по столу и свалились на пол. Взяв фотографию Хармони, Кейсон какое-то время смотрел на нее, затем сходил на кухню и взял скотч. Вернувшись в ванную, он прилепил фотографию на зеркало, в верхнем правом углу, чтобы обязательно видеть ее каждый раз, когда сюда зайдет.
— Убрать когти!!! Трам-тара-рам-тара-рам!..
Вздохнув, Болдуин задумался над тем, что делать дальше. И тут зазвонил телефон. Это была Ярдли.
Мне показалось, что Братку так будет понятнее. И не ошибся.
– Привет, – сказал он.
— Немедленно спрятать клыки!.. Мать-перемать-тра-тарарах!!! Пасть не разевать!!! Трам-тарарам!!!
– Кейсон, я думаю, это рицин.
И тут же по-шелдрейсовски — к Тимурчику и Джеку:
– Это еще кто такой?
— Ребятки, внимательней! От этого психа всего ждать можно!..
– Кейсон…
И снова — Братку, по-Животному:
– Успокойся, я пошутил. Про что именно ты думаешь, что это рицин?
— Не крути головой, мудила! Выпусти сетку из зубов, кретин!.. Лежать, не двигаться!!!
– Я думаю, что Палач убил Кейти Парр с помощью рицина, а затем пытался убить с его помощью и Энджи, однако почему-то ему это не удалось.
Когда же общими усилиями Браток был уже освобожден от сетки, наступил самый опасный и ответственный момент — попытаться вытащить его заднюю лапу из мощного стального капкана.
Развернувшись, Болдуин прислонился к раковине.
Эта его задняя лапа представляла собой нечто ужасное — она опухла, сочилась кровью, окрашивая капкан, землю и даже толстую цепь, которой капкан был пристегнут к пыльной волосатой пальме.
– Токсикологи целую неделю…
Браток тяжело дышал, яростно хлестал хвостом по земле от невыносимой боли, грозно взрыкивал, но иногда срывался на обычный Кошачий стон и повизгивание от действительно настоящих страданий.
– Рицин никто не искал. Для этого требуется очень специфический тест, занимающий много времени. Позвони и спроси. А я позвоню патологоанатому и узнаю, искал ли он следы от уколов на языке и глазах.
Я понимал, что сейчас Браток опасен как никогда! И поэтому строго-настрого приказал Тимуру отойти в сторону.
– Ты думаешь, не искал?
— Ах, если бы у нас было какое-нибудь сильное снотворное... — вздыхал Джек, ходя вокруг Братка на безопасном расстоянии. — Усыпить бы его ненадолго. Ишь как ему лапу-то разнесло!..
– Искал, но недостаточно тщательно. Если использовалась очень тонкая игла, обнаружить в этих местах следы от укола практически невозможно.
— Джек, ты же говорил, что принял уже какую-то таблетку, чтобы спать, — напомнил Тимур. — Значит, у тебя есть снотворное?
Болдуин вздохнул, размышляя о горах бумаги, которыми ему предстояло заняться.
— Бог с тобой, сынок... Обычный транквилизатор для расслабухи. Для него это как...
– Хорошо, я позвоню в лабораторию в Куантико
[26] и попрошу заняться этим.
— Как слону дробина в жопу, да? — закончил за Джека Тимур.
— Что-то в этом роде, — согласился Джек.
– Спасибо. Я очень тебе признательна, Кейсон.
— А много у тебя этой «расслабухи»? — спросил я.
Он помолчал.
— Целая упаковка.
– Как держишься? Близится твой последний день.
— Ну так слушайте! — сказал я. — Тимур! Ты тащишь из холодильника большой кусок моего сырого лакса, а ты, Джек, свои таблетки. Напихаем их все в рыбу и скормим ее этому бандюге. Главное, его хоть как-то отключить! А то нам всем кисло будет...
– Всё в порядке. Пожалуйста, дай знать, как только что-либо появится.
Через три минуты здоровенный шмат высокосортного свежего лосося, нафаршированный всеми расслабляющими таблетками Джека, был подсунут под нос Пуму, который даже и внимания не обратил на это угощение.
– Хорошо.
— Ешь, мерзавец!!! Ешь немедленно!.. — заорал я на него по-Животному и лукаво добавил: — Тебе необходимо подкрепиться! У тебя большая потеря крови... Ты можешь запросто сдохнуть, олигофрен свинячий!
Они завершили разговор. Болдуин мысленно представил себе, какой была бы его жизнь с Ярдли. Много лет назад у него был такой шанс, и сейчас, оглядываясь назад, он видел, почему у них ничего не получилось. Она тут была ни при чем, во всем был виноват он сам и его работа… Неужели работа разобьет вдребезги любые отношения, надежду завести ребенка? Болдуин не знал, но надеялся на то, что ему не придется это узнавать.
— Чего вы лаетесь-то, Шеф?! Мать вашу в душу, в гроб... — ну и так далее, только по-нашему матерному, по-Животному простонал Браток. — Вам бы, трах-тара-рах, вот так лапу прихватило — стали бы вы жрать, трам-там-тарарам, Шеф?..
Вздохнув, он позвонил в Куантико и в криминалистическую лабораторию в Вашингтоне.
— Ну что ты будешь делать с этим Шлемазлом?! — в отчаянии воскликнул я по-шелдрейсовски.
На секунду Джек Пински оцепенел, а потом очнулся и потрясенно спросил меня:
Глава 24
— Черт бы тебя побрал, Мартын! Откуда ты знаешь это слово?
На неделе вечером Болдуин заехал к Ярдли домой. Она пригласила его войти. Тэра сидела за столом и делала домашнюю работу.
— Какое? — не понял я.
– Как дела, малявка?
— «Шлемазл»!
– Скоро я буду ростом выше тебя, Кейсон. И тогда уже я смогу называть тебя малявкой.
— Спроси меня о чем-нибудь полегче. От Шуры, наверное. А ты?
– Об этом не может быть и речи. Придется тебя арестовать.
— Я?! — Джек ухмыльнулся. — Когда мы с Мортом были еще маленькими и всей семьей жили в Чикаго, так меня называла наша бабушка.
Девушка улыбнулась, не отрываясь от уравнений.
— Ах вот оно что?! Забавно. Так что будем делать, братцы? — спросил я.
– Вообще-то у меня есть одна знакомая в федеральной прокуратуре Соединенных Штатов, которая этого не допустит.
— Что-нибудь придумаем. Вы пока заговаривайте ему зубы, а я скоро вернусь, — сказал Джек и ушел.
– Идем сюда, – сказала Ярдли.
— Так вот, Браток... — сказал я, не зная с чего начать. — Это Тим. Мой друг, товарищ и брат. Он еще мальчик, но уже повидал такого, что тебе и в кошмарном сне не приснится...
Она провела Болдуина на балкон, где две лампы освещали столик, заваленный бумагами.
Все это я, конечно, говорил по-Животному, чтобы Браток-Пум мог меня понять, а Тимур — нет. Нужно было как-то протянуть время, и я стал рассказывать про Джека Пински:
– Я просмотрела распечатку звонков Кейти, которую ты мне прислал. Она звонила на один номер, определить который я не могла до тех пор, пока не обратилась с ордером в телефонную компанию. Это сотовый доктора Закари. А теперь взгляни вот на это. – Ярдли протянула ему распечатку. Один номер был обведен ручкой. – Номер личного телефона Кейти Фарр среди звонков Закари. Они созванивались друг с другом.
— А вот тот взрослый — это Джек. Он служит в полиции, и у него есть пистолет. Ты знаешь, что такое «пистолет»?
– Ты шутишь?
— Ну вы даете, Шеф!.. — простонал Браток. — Кто же этого в наше время не знает?! В меня уже два раза стреляли, суки рваные! Хорошо, что не попали, бляди!.. Ой, больно-то как, мамочки родные.
Она покачала головой.
Мне вдруг его стало искренне жаль, и я сказал:
– Тринадцатого апреля – это тот день, когда Кейти умерла. Накануне было три звонка. За один только тот месяц Закари звонил ей не меньше шести раз. Энджи призналась мне, что думает, что у него завелась любовница, но не сказала кто. Я думаю, у Майкла Закари был роман с Кейти Фарр.
— Потерпи, потерпи, Браток. Сейчас вернется Джек...
– Гм, – сказал Болдуин, садясь за стол.
– Что это значит?
Джек вернулся с целой связкой толстых шелковых шнуров с большими кистями. Это были шнуры, которыми раздвигали и задвигали портьеры на всех окнах нашего пятисотдолларового (за одну ночь!) домика. Сегодня днем, вспомнив Котенкины времена, я даже немного поиграл с одной такой кистью на шнуре...
Он медленно выдохнул сквозь поджатые губы.
– Я навел справки о Такере Фарре. Его дед владел в здешних краях участком земли, которую купил по дешевке, когда после войны вернулся с Тихого океана. Такер жил с дедом после смерти своего отца. Угадай адрес.
У Ярдли внутри все оборвалось.
– Багряное озеро.
Быстро и ловко Джек сделал самозатягивающиеся петли на трех шнурах, наметил в паре метров от Пума с одной стороны небольшое деревцо, а с другой — довольно крепенький куст. И не долго думая ловко накинул одну петлю на переднюю лапу Братка и тут же обмотал шнур вокруг деревца.
Болдуин кивнул.
Пум рванулся, но было уже поздно, и ему оставалось только рычать, клацать клыками и пытаться второй, свободной лапой хватануть Джека!..
– Мать Такера пропала без вести, когда он был еще совсем маленьким. В опеке считают, что она умерла от передоза где-то на Восточном побережье. Затем от инфаркта умер отец, и с восьми лет Такера воспитывал дед. Я проверил его прошлое. Мартин Фарр. В его послужном списке есть абсолютно всё. Сексуальное насилие, нанесение тяжких телесных повреждений, кража, ограбление, поджог, наркотики… Как будто он поставил цель перебрать все серьезные статьи уголовного кодекса. И прими в расчет то, что мы говорим о шестидесятых и семидесятых годах, когда криминалистической экспертизы, по сути дела, еще не существовало. Так что на каждое преступление, за которое Мартин Фарр был осужден, наверное, приходится еще десять, когда он не был пойман. Не могу себе представить, что пришлось пережить Такеру, когда он рос.
Мы с Тимурчиком моментально сообразили, что Джек хочет растянуть лапы Братка в разные стороны, а уж потом попытаться освободить его из капкана. Для того чтобы отвлечь этого дебильного Кугуара (он же — Пум, он же — Браток...), я спокойненько сказал по-Животному, но с понтом, обращаясь якобы к Джеку:
– Не знаю, – кусая ноготь, пробормотала Ярдли. – Просто у меня такое чувство, что это не он.
— Ты, Джек, не стесняйся. Если что не так, вытаскивай свой пистолет и стреляй в этого дурака не раздумывая. Он нам такой тупой не нужен. Его спасти хотят, а он...
– Ты ознакомилась с психологическим профилем, составленным Дэниелом?
Джек, конечное дело, ни фига не понял, а Пум насторожился. Этого оказалось достаточно, чтобы Джек тут же накинул вторую петлю на другую лапу Братка!..
– Он мне прислал, но я еще не смотрела.
— Шеф!.. — в панике заблажил Браток Пум и рванулся.
Болдуин вывел отчет на экран телефона и протянул ей.
Шелковый шнур, зараза, оказался слишком скользучим, и когда, взревев от боли и ужаса, Пум дернулся, шнур выскользнул из руки Джека, и эта Сволочь, этот Подонок, этот Специалист по убийству Домашних Животных, эта Гадина успел-таки зацепить Джека когтями, располосовал рубашку и поранил ему сильно живот — все джинсы в крови!
К чести Сарта, составленные им психологические профили, крайне подробные, сопровождались припиской, напоминающей полевым агентам не забывать о том, что составление психологического профиля – это искусство, а не наука, и в ходе расследования нужно соображать самим.
Жалости к Братку — как не бывало!
Сарт написал, что Палач с Багряного озера, вероятно, мужчина лет сорока, окончивший колледж или по крайней мере обладающий интеллектом выше среднего, женат, возможно, даже имеет детей. Предположил, что в прошлом этот человек уже совершал убийства, но затем прекратил – возможно, был арестован за какое-нибудь не имеющее к этому отношения преступление или потому, что решил сосредоточиться на воспитании детей. Что с серийными убийцами происходит гораздо чаще, чем полагают многие сотрудники правоохранительных органов.
— Стреляй, Джек!!! — завопили мы хором с Тимурчиком — он по-английски, я, по запарке, по-Животному.
Самые опасные преступники – те, из-за которых Ярдли не спала ночами, – отличались незаурядным терпением. Они могли прожить десять лет, никого не убив, а затем, когда обстоятельства становились более благоприятными, начинали снова. Это пугало, поскольку означало, что убивать для них – не какая-то непреодолимая потребность, которую необходимо осуществить во что бы то ни стало, а удовольствие, которому они предаются по собственному выбору, и удар свой они наносят только в идеальных условиях. Самый редкий тип серийных убийц, таких поймать труднее всего.
Но Джек и не вздумал вытащить пистолет из-за пояса. Он провел молниеносный хук справа точно в челюсть Братка, и тот замертво рухнул в глубочайший нокаут!..
В остальном психологический профиль состоял из стандартных предположений, до которых Ярдли и сама дошла: белый, психологическая травма в раннем детстве, связанная с насилием, пристрастие к спиртному. Этот раздел она лишь пробежала взглядом.
Ну просто не Джек Пински, а Кассиус Клей в лучшие свои времена! А я знаю, что говорю. Я этого профессионального бокса в Германии по телевизорному «Евроспорту» насмотрелся по самое некуда.
Из написанного Сартом ей в глаза бросилось только то, о чем он уже говорил: психолог считал, что Палач имеет медицинское образование. Он или врач, или фельдшер, или медбрат.
Удар был настолько силен, что Браток провалялся в отключке ровно столько времени, сколько нам потребовалось для того, чтобы крепко-накрепко связать этого бесчувственного придурка портьерными шнурами, затянуть ему пасть брючным ремнем Джека и освободить Братка из капкана. Тоже, кстати, промудохались достаточно долго!..
– Дэниел считает, что этот тип образован, как минимум выпускник колледжа, но, возможно, у него специальное медицинское образование, – сказал Болдуин, когда Ярдли вернула ему телефон. – Такер бросил школу после пятого класса и, по сути дела, остался неграмотным. Не тот человек, кто будет изучать историю искусства. Можно, конечно, предположить, что он где-то случайно наткнулся на картины Сарпонга и они произвели на него неизгладимое впечатление, но я сомневаюсь, что он знает хотя бы основы оказания первой помощи, не говоря уже про специальную медицинскую подготовку.
Потом повезло, обнаружили в ванной комнате аптечку, а там оказались какие-то дезинфицирующие средства, и нам удалось промыть Братку покалеченную заднюю лапу, а Джеку — живот. Перевязали Братка, заклеили на пузе у Джека три длиннющие глубокие царапины — успел-таки зацепить, сучий потрох!..
– Что у нас есть по рицину?
Рубашку Джека пришлось, конечно, выбросить, а джинсы срочно застирать.
– Анализы требуют времени, но мои ребята говорят, что это хорошее предположение.
К тому времени, когда мы перетащили этого нокаутированного Бугая в гостиную нашей, как сказал Тимурчик, «клевой хаты», стало уже светать. Мы все трое падали с лап и ног от усталости — шутка ли, почти целые сутки в таком напряге!
– Патологоанатом сказал, что искать следы уколов у Энджелы Ривер уже слишком поздно. Если только не изучить предполагаемое место специальным датчиком в течение первых нескольких часов, обнаружить следы невозможно.
А через несколько часов нужно быть уже на «Парамаунте». Производить «впечатление» на журналистов. С первой же секунды начать «создавать себе особый, ГОЛЛИВУДСКИЙ имидж для прессы». Это приказали Стив и Бен — два старых Босса, которые с лимузином встречали нас утром в аэропорту.
– Что насчет Фарр? Она умерла, поэтому след от укола не мог зарасти. Можно эксгумировать тело и посмотреть?
Тут, как назло, Браток вдруг распахнул свои зенки! Оглядел нас всех соловым глазом, как, бывало, Шура с похмелюги, узнал меня и так невнятно, будто у него во рту полно жирных Индюков и маленьких Собачек, спрашивает по-Животному:
– Тоже слишком поздно. Труп разложился, и искать следы от укола бесполезно.
— Что случилось, Шеф?.. Я словно с дерева упал мордой об землю...
– Не может быть и речи о том, чтобы Такер мог провернуть такой изощренный план, – Болдуин покачал головой. – Закари выглядит гораздо более вероятным вариантом.
— Так оно примерно и было, Браток, — говорю.
Пум поглядел на Тимура и Джека, хотел было рыкнуть на них — ан хренушки! Пасть-то брючным ремнем упакована. Какой уж тут рык?! Так — жалкий хрип, да и только. И спрашивает меня:
– Или они могли работать вместе. Закари должен был знать точно, сколько рицина требуется для того, чтобы убить Энджи, так что это, скорее всего, не он. Если они действовали сообща, это как раз та ошибка, которую мог совершить безграмотный в научном отношении человек вроде Такера.
— А это кто, Шеф?..
– Возможно. Хотя парочка эта выглядит странной.
– У серийных убийц, действующих парами, всегда есть доминирующий умный лидер и пассивный, менее умный помощник. Всегда. – Ярдли помолчала. – Джуд Чанс предположил, что преступников может быть двое. Похоже, эта мысль не так уж нелепа, как мне показалось сначала.
«Ай да Джек! — думаю. — Ничего себе засветил по рылу Горному Льву! У того даже память отшибло».
– Ну, допустим, они работают вместе. Сначала они убили Кейти Фарр, что, положим, объяснимо. У Закари с ней роман, он не хочет предавать его огласке, так как это может помешать его карьере и все такое, поэтому они выбирают ее в качестве первой жертвы. Но затем второй жертвой становится Энджела Ривер. Закари достаточно умен и должен понимать, что дружок, с которым она живет, станет первым, к кому мы приглядимся внимательно. Особенно если он врач, а обеим жертвам был введен препарат, приводящий к отказу внутренних органов.
Я давай с самого начала представлять Тимурчика и Джека — дескать, мои Родственники и Ближайшие Друзья. Они же тебя освободили, они тебя и лечить будут...
— А кормить? — спрашивает уже окрепшим голосом Пум-Браток. — Жрать охота!
– Вот почему для него разумно работать с сообщником. Достаточно только позаботиться о том, чтобы ничто не связывало его с Такером.
— И кормить тоже они будут, — говорю. — Но если ты, мудозвон калифорнийский, на них хоть один коготь выпустишь или клык покажешь, ты у нас еще раз с такого высокого дерева ёбнешься, что и вовек не очнешься! Понял, валенок деревенский?! Ты посмотри, что ты с Джеком сделал, когда он хотел тебе помочь, кретин вонючий!
Болдуин кивнул.
— Это у меня инст... Инк... Ну, как его?.. Истик сработал...
– Ну хорошо, они прикончили Фарр, затем Такер напортачил с Энджи. Что-то вроде «ты убьешь мою женщину, я убью твою». Но при чем тут Хармони? Такер не семи пядей во лбу, но даже он должен был бы сообразить, что, если будут убиты его жена и дочь, мы будем заниматься им одним.
— «Инстинкт», дубина стоеросовая! Серый, как штаны пожарного! — обругал я Братка любимым выражением милиционера Мити Сорокина.
Ярдли принялась расхаживать по балкону.
— Лапа болит... — жалобно заныл Пум. — Пожрать бы, Шеф!..
— Он жрать хочет, — перевел я Тимуру и Джеку с Животного на шелдрейсовский.
– Мне нужны ордера на обыск обоих домов.
Тимурчик, добрая душа, даже руками всплеснул от восторга:
– Так, ордера – это твоя епархия. Ты мне скажи, что делать, и я это сделаю.
— Во блеск! Тогда эта рыбка, упиханная расслабушными таблетками Джека, сейчас пойдет ему в самый кайф!
– То обстоятельство, что Закари трижды звонил Кейти Фарр накануне ее гибели и что вторая жертва является его подругой, имеет большое значение, и все же для обвинения этого недостаточно, а я хочу быть уверена на все сто, прежде чем мы раскроем свои карты. Защита признает любовную связь, объясняя звонки, и скажет, что наиболее вероятный преступник – это Фарр, узнавший о шашнях своей жены. Для того чтобы получить ордер на обыск дома Закари, мне нужно больше.
— Молодец, Тим. Очень толково. И мы хоть немного поспим, — сказал Джек и протянул руки к морде Братка Пума-Кугуара, чтобы снять свой брючный ремень с его пасти.
Пум отшатнулся и спросил меня:
Болдуин встал.
— Это он меня из капкана?..
– Я этим займусь. – Он не двинулся с места. – Знаю, что вы с Энджелой сдружились. Ты понимаешь, что не должна говорить ей о том, что Закари под следствием, да?
— Да, — говорю. — Именно он! Он тебе и по харе врезал! А может и пристрелить ко всем чертям!.. Понял, с кем дело имеешь?
– Конечно. Просто найди мне что-нибудь еще, Кейсон.
— Нет вопросов... Какие проблемы, Шеф! — покорно ответил Браток и подставил морду Джеку.
– Я дам тебе знать. – Засунув руки в карманы, он уставился на горы вдалеке. – Если тебе что-нибудь понадобится, если нужно будет с кем-то поговорить, знай, что я сделаю все, что нужно, хорошо?
Мы с Тимурчиком затаили дыхание...
– Не сомневаюсь. Спасибо. Но все будет в порядке.
Джек аккуратно размотал ремень и выпустил на свободу Пумову пасть с жуткими клыками.
Болдуин кивнул.
И Пум — ну надо же!.. — благодарно лизнул руку своим огромным пепельно-розовым шершавым языком!..
– Сообщу, если что-нибудь появится… Да, опека ответила на наш запрос. Тот человек, которого Хармони помогла упрятать за решетку, по-прежнему сидит и выйдет на свободу только через два года. Так что сейчас у нас нет других вариантов – только Закари и Такер.
— Мо-ло-дец!!! — завопили мы с Тимуром одновременно.
После его ухода Ярдли прислонилась к деревянным перилам и долго смотрела на пустыню. Быстро стемнело, но ночь обещала быть беззвездной.
Я тут же подтащил Братку здоровый шмат своего лосося, фаршированного транквилизаторами, а Тимур приволок из холодильника для Братка еще пачку сосисок. И стал развязывать Братку передние лапы...
Ее глодало беспокойство. Она понимала, что нельзя будет копаться в жизни Закари так, чтобы тот об этом не узнал, – и ненавидела себя за то, что эта мысль пришла ей в голову.
— Тим! Ты не торопишься с этим актом альтруизма? — спросил Джек.
И я почувствовал, как мы с ним оба напряглись, готовые в любое мгновение рвануться на помощь к Тимуру.
Глава 25
— Нет, ребята! Не боись!.. — крикнул Тимур. — Теперь все будет в порядке!..
Ярдли отправила Ривер сообщение, спрашивая, можно ли Тэре с подругами прийти поплавать в бассейне. Она еще не решила, как воспользуется этой возможностью, для того чтобы собрать улики на Закари, – может быть, приедет пораньше, чтобы забрать Тэру, отвлечет внимание Ривер и… короче, что-нибудь придумается. Это была первая ложь, которую она собиралась сказать Энджи.
* * *
Около полудня Тэра позвонила ей и сказала:
Рано утром нас разбудил звонок Бена — Президента агентства «Художник и Творчество», чистокровно-американского внука своей бывшевитебской бабушки.
– Энджи ушла.
Мы еле продрали глаза...
– Что?
Джек врубил «громкую связь» и разговаривал с Беном, не беря в руки телефонную трубку. Поэтому мы с Тимурчиком все слышали. Но если честно, то сквозь дрему.
– Ты ведь этого ждала, разве не так? Я хочу сказать, ты попросила меня захватить с собой подруг, вот я и рассудила, что это как-то связано с домом. Если только, конечно, ты не пригласила к нам домой мужчину, в чем я сильно сомневаюсь.
Бен сообщил, что на киностудию нужно будет приехать не к восьми тридцати утра, а только часам к трем, после обеда. Ибо первая встреча планировалась в полном составе творческой группы, а Нэнси Паркер — «звезда» первой величины сегодняшнего американского кинематографа, которая должна играть в нашем фильме роль моей хозяйки — бедненькой девушки-эмигрантки из России, насильно втянутой в кровавые разборки русско-татарской мафии, держащей в страхе всю Калифорнию, — к сожалению, задерживается.
Ярдли ответила не сразу. Глядя на свою дочь, она видела ее маленькой девочкой, которая бегала по дому, засовывая игрушки в стиральную машину и микроволновку, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Порой она забывала, что Тэра – молодая женщина, обладающая прямо-таки сверхъестественной проницательностью, подобно лазерному лучу проникающей в сознание других людей.
Эта бедняжка Нэнси Паркер всего лишь полтора часа тому назад вылетела на очень собственном самолете из собственного дома в Майами в не менее собственный дом в Малибу — такой неслабый поселок кинозвезд на краю Лос-Анджелеса... Как только что сказала Нэнси — глупые и нечуткие авиационные власти Америки слишком поздно дали ее экипажу «воздушный коридор» и «добро» на вылет, и поэтому она опаздывает. И приземлится в Лос-Анджелесе не раньше двух часов дня. А так как мисс Паркер — образец фантастической деловитости и ответственности...
– Скоро увидимся, – только и сказала Джессика, прежде чем закончить разговор.
Тут Бен как-то странно закашлялся.
* * *
...то мисс Нэнси Паркер передает мне привет и надеется, что эта маленькая неурядица никак не отразится на наших с ней дальнейших взаимоотношениях. Она счастлива иметь партнером такую замечательную Личность, как Мартын-Кыся Плоткин-Истлейк фон Тифенбах, о котором ей на последнем приеме в Белом доме, в Вашингтоне, очень тепло и много рассказывали ее личные друзья — мистер Президент и Первая Леди Соединенных Штатов — Билл и Хиллари Клинтон...
Ярдли появилась дома у Ривер около часа дня. Она сразу же услышала доносящийся со двора смех. Пройдя через дом, увидела в бассейне Тэру, Стейси и еще двух девочек. Из скрытых колонок звучала музыка, на шезлонгах стояли напитки и закуски.
Как особое достоинство Нэнси Паркер, Бен подчеркнул, что все это она наговорила Бену, принимая душ на борту своего самолета и несясь со скоростью пятьсот миль в час на высоте восемнадцать тысяч футов, кажется, над Оклахома-Сити.
– Привет, мам! Прыгай сюда, вода классная!
И Бен предложил нам еще немного поспать. Но не тут-то было...
– Все замечательно, малыш. Я просто хотела убедиться, что вам ничего не нужно.
Неожиданно под моим диванчиком, на котором я продрых весь небольшой остаток ночи, раздался тяжелый вздох со стоном. Это был Браток.
– Ты имеешь в виду, ты хотела посмотреть, не разнесли ли мы здесь всё в пух и прах и не пригласили ли толпу парней, так? – язвительно поинтересовалась Тэра.
Я тут же спрыгнул на пол и осторожно приблизился к лежащему под диванчиком Братку. Осторожно потому, что со сна этот Жлобяра мог и клыками хватануть сдуру, и лапой шарахнуть. А что там были за когти, я уже говорил!..
Ярдли вернулась в дом и закрыла за собой стеклянные двери. Взглянула на часы: Ривер ушла сорок пять минут назад, и неизвестно, когда она вернется. Джессика закрыла глаза, чувствуя неприятную тяжесть, сдавившую грудь. Она не хотела это делать, но понимала, что все равно сделает.
Начала со спальни. Изящно оформленная, та при свете дня выглядела еще привлекательнее. Кровать с черными спинками, белое шелковое белье.
Полузакрыв глаза, Пум дышал часто и горячо — в прямом смысле этого слова. А его раненая задняя лапа судорожно подергивалась и тряслась. И распухшая была — жутко смотреть!
Ярдли зашла в кладовку. В основном одежда Закари. Вещи Ривер занимали от силы одну восьмую часть. Раздвинув плечики, Джессика заглянула, что там. Затем проверила шкаф.
— Шеф... — пробормотал Пум по-Животному и попытался поднять голову.
Убедившись в том, что в спальне ничего нет, она прошла в кабинет Закари в глубине коридора: дорогие ковры на паркетном полу, антикварный глобус перед книжным шкафом из орехового дерева во всю стену, сосновый запах.
Но это ему не удалось, и он снова уронил свою огромную Кошачью башку на толщенные передние лапы.
Просмотрев названия книг, Ярдли не нашла ничего примечательного: труды по науке и медицине, несколько справочников и небольшая коллекция книг по психиатрии. Одна из них называлась «Пособие по работе с жертвами психологических травм». Джессика раскрыла ее. Страницы были покрыты записями карандашом, сделанными, похоже, женским почерком. На одной странице автор просил вкратце описать свои ощущения во время травматического события, которым они занимались.
Мне стало так жалко этого большого дурачка, что просто сердце заныло... Я приблизился к нему вплотную, почувствовал его горячечное дыхание на собственной морде и лизнул его в нос.
Вокруг была темнота. Больше всего мне запомнилась именно темнота, потому что с таким абсолютным, непроницаемым мраком я еще не сталкивалась. Было так темно, что я не могла определить, сплю или бодрствую. Слышала звуки, но не могла понять, слышу ли их на самом деле, или они звучат у меня в голове. До сих пор просыпаюсь, вспоминая эту темноту. Чувствую себя глупым ребенком, но даже сейчас вынуждена оставлять ночник. Не могу просыпаться в темноте: начинаю задыхаться. Наверное, так будет чувствовать себя человек, очнувшийся на дне океана.
Нос Пума был сухим, очень шершавым и буквально раскаленным! Браток явно температурил.
Ярдли закрыла книгу, стыдясь того, что прочитала самые сокровенные мысли Ривер о самой сильной психологической травме в ее жизни.
— Кажись, загибаюсь, Шеф... — прошептал Браток, и скупая слеза выкатилась у него из уголка глаза и спряталась в его шерстяной морде. — Задняя лапа, Шеф, огнем горит... Спасу нет. Полный пиздец!..
Ривер внешне держалась молодцом, делая вид, будто похищение не оказало на нее никакого воздействия; Ярдли огорчалась тем, что подруга не посчитала возможным доверить ей свою боль. Быть может, придет время, когда она поделится с ней этим. Джессике хотелось на это надеяться. Однако такое не произойдет никогда, если Закари действительно тот, кем она его считает. Если он на самом деле Палач и использовал Такера, чтобы похитить Ривер и попытаться ее убить, это станет для нее сокрушительным ударом, после которого она уже никогда не сможет оправиться. Ярдли понимала это лучше, чем кто-либо.
Он, конечно, не так сказал, но по-Животному очень похоже.
Поставив книгу на место, она осмотрела письменный стол. Ящики не запирались, в них лежали лишь канцелярские принадлежности. Вход в компьютер защищался паролем. Крутанув глобус, Ярдли покинула кабинет.
— Доктора-а-а!!! — заблажил я по-шелдрейсовски на весь Беверли-Хиллз.
В ванных и гостевых комнатах не оказалось ничего интересного. Когда Ярдли уже собиралась спуститься в гараж, открылась стеклянная дверь, ведущая к бассейну, и послышался голос Тэры:
Тимурчик — тот прямо кубарем скатился со своей широченной кровати! Бросился к Пуму, упал перед ним на колени, гладит по морде, за ухом чешет, что-то шепчет ему... Ни хрена не боится!
– Мам?
— Осторожней, Тимурчик!!! — кричу я, но по запарке — исключительно по-нашему, по-Животному, а не по-шелдрейсовски.
Ярдли спустилась к дочери.
А Браток услышал меня и так укоризненно говорит, еле языком ворочая:
– В чем дело, дорогая?
— Ну чего вы ребенка-то пугаете, шеф!.. Что ж я, совсем отвязанный, что ли?! Не держите вы меня за фраера... Я, конечное дело, — хищник, но не до такой же степени!..
– Чем ты занимаешься?
Прибежал из ванной комнаты Джек, сел на корточки, осмотрел заднюю лапу Братка, покачал головой:
– Просто брожу по дому.
– Так… Мне нужно в туалет.
— Мартын прав. Тут без врача не обойтись.
– Это вон туда до конца коридора.
И давай названивать Питу Морено...
Джессика проводила взглядом дочь, оставляющую мокрые следы на паркете и, взяв бумажные полотенца, подтерла пол. Дождавшись, когда Тэра вернется в бассейн, покинула кухню. Прошла в противоположный конец дома к двери, предположительно ведущей в гараж. Ей пришлось проверить две двери, прежде чем она нашла нужную.
* * *
В гараже стояли синий «Линкольн»-седан и мотоцикл. Ярдли зажгла свет. Вокруг чистота и порядок. Все инструменты в гнездах на стене в восходящем порядке в соответствии со своими размерами. На бетонном полу никаких пятен масла. В углу небольшой отгороженный кабинет с окнами внутрь. Спустившись по ступеням, Ярдли пересекла гараж. Почти весь кабинет занимал письменный стол с компьютером и двумя принтерами. В отличие от кабинета Закари, здесь царил беспорядок.
Спустя час Пит перезвонил нам и сказал, что будет у нас с хирургом минут через двадцать. Мы слегка успокоились, перетащили Братка в спальню на Тимуркину кровать, дали ему полакать холодного молока, и я строго-настрого приказал Братку пасть не разевать, никаких рыков на посторонних не издавать и уж упаси Боже попытаться кого-нибудь цапнуть! Люди, которые приедут сейчас, готовы его спасти только лишь в том случае, если он, Браток, будет вести себя пристойно!
Ярдли бегло просмотрела бумаги, по большей части счета и письма о машине, которую Закари пытался купить в Берлине, – какая-то «БМВ» редкой модели. Обернувшись, Джессика увидела дверь. Она подергала ручку, однако дверь оказалась заперта. Ярдли нашла панель управления воротами. Скрежет ворот по железным направляющим напугал ее, и она вообразила, что Закари неожиданно вернулся домой.
От боли, температуры и унижения Браток так ослабел и расклеился, что в ответ на мои требования только согласно кивал башкой.