– Патологоанатом сказал, что искать следы уколов у Энджелы Ривер уже слишком поздно. Если только не изучить предполагаемое место специальным датчиком в течение первых нескольких часов, обнаружить следы невозможно.

– Что насчет Фарр? Она умерла, поэтому след от укола не мог зарасти. Можно эксгумировать тело и посмотреть?

– Тоже слишком поздно. Труп разложился, и искать следы от укола бесполезно.

– Не может быть и речи о том, чтобы Такер мог провернуть такой изощренный план, – Болдуин покачал головой. – Закари выглядит гораздо более вероятным вариантом.

– Или они могли работать вместе. Закари должен был знать точно, сколько рицина требуется для того, чтобы убить Энджи, так что это, скорее всего, не он. Если они действовали сообща, это как раз та ошибка, которую мог совершить безграмотный в научном отношении человек вроде Такера.

– Возможно. Хотя парочка эта выглядит странной.

– У серийных убийц, действующих парами, всегда есть доминирующий умный лидер и пассивный, менее умный помощник. Всегда. – Ярдли помолчала. – Джуд Чанс предположил, что преступников может быть двое. Похоже, эта мысль не так уж нелепа, как мне показалось сначала.

– Ну, допустим, они работают вместе. Сначала они убили Кейти Фарр, что, положим, объяснимо. У Закари с ней роман, он не хочет предавать его огласке, так как это может помешать его карьере и все такое, поэтому они выбирают ее в качестве первой жертвы. Но затем второй жертвой становится Энджела Ривер. Закари достаточно умен и должен понимать, что дружок, с которым она живет, станет первым, к кому мы приглядимся внимательно. Особенно если он врач, а обеим жертвам был введен препарат, приводящий к отказу внутренних органов.

– Вот почему для него разумно работать с сообщником. Достаточно только позаботиться о том, чтобы ничто не связывало его с Такером.

Болдуин кивнул.

– Ну хорошо, они прикончили Фарр, затем Такер напортачил с Энджи. Что-то вроде «ты убьешь мою женщину, я убью твою». Но при чем тут Хармони? Такер не семи пядей во лбу, но даже он должен был бы сообразить, что, если будут убиты его жена и дочь, мы будем заниматься им одним.

Ярдли принялась расхаживать по балкону.

– Мне нужны ордера на обыск обоих домов.

– Так, ордера – это твоя епархия. Ты мне скажи, что делать, и я это сделаю.

– То обстоятельство, что Закари трижды звонил Кейти Фарр накануне ее гибели и что вторая жертва является его подругой, имеет большое значение, и все же для обвинения этого недостаточно, а я хочу быть уверена на все сто, прежде чем мы раскроем свои карты. Защита признает любовную связь, объясняя звонки, и скажет, что наиболее вероятный преступник – это Фарр, узнавший о шашнях своей жены. Для того чтобы получить ордер на обыск дома Закари, мне нужно больше.

Болдуин встал.

– Я этим займусь. – Он не двинулся с места. – Знаю, что вы с Энджелой сдружились. Ты понимаешь, что не должна говорить ей о том, что Закари под следствием, да?

– Конечно. Просто найди мне что-нибудь еще, Кейсон.

– Я дам тебе знать. – Засунув руки в карманы, он уставился на горы вдалеке. – Если тебе что-нибудь понадобится, если нужно будет с кем-то поговорить, знай, что я сделаю все, что нужно, хорошо?

– Не сомневаюсь. Спасибо. Но все будет в порядке.

Болдуин кивнул.

– Сообщу, если что-нибудь появится… Да, опека ответила на наш запрос. Тот человек, которого Хармони помогла упрятать за решетку, по-прежнему сидит и выйдет на свободу только через два года. Так что сейчас у нас нет других вариантов – только Закари и Такер.

После его ухода Ярдли прислонилась к деревянным перилам и долго смотрела на пустыню. Быстро стемнело, но ночь обещала быть беззвездной.

Ее глодало беспокойство. Она понимала, что нельзя будет копаться в жизни Закари так, чтобы тот об этом не узнал, – и ненавидела себя за то, что эта мысль пришла ей в голову.

Глава 25

Ярдли отправила Ривер сообщение, спрашивая, можно ли Тэре с подругами прийти поплавать в бассейне. Она еще не решила, как воспользуется этой возможностью, для того чтобы собрать улики на Закари, – может быть, приедет пораньше, чтобы забрать Тэру, отвлечет внимание Ривер и… короче, что-нибудь придумается. Это была первая ложь, которую она собиралась сказать Энджи.

Около полудня Тэра позвонила ей и сказала:

– Энджи ушла.

– Что?

– Ты ведь этого ждала, разве не так? Я хочу сказать, ты попросила меня захватить с собой подруг, вот я и рассудила, что это как-то связано с домом. Если только, конечно, ты не пригласила к нам домой мужчину, в чем я сильно сомневаюсь.

Ярдли ответила не сразу. Глядя на свою дочь, она видела ее маленькой девочкой, которая бегала по дому, засовывая игрушки в стиральную машину и микроволновку, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Порой она забывала, что Тэра – молодая женщина, обладающая прямо-таки сверхъестественной проницательностью, подобно лазерному лучу проникающей в сознание других людей.

– Скоро увидимся, – только и сказала Джессика, прежде чем закончить разговор.

* * *

Ярдли появилась дома у Ривер около часа дня. Она сразу же услышала доносящийся со двора смех. Пройдя через дом, увидела в бассейне Тэру, Стейси и еще двух девочек. Из скрытых колонок звучала музыка, на шезлонгах стояли напитки и закуски.

– Привет, мам! Прыгай сюда, вода классная!

– Все замечательно, малыш. Я просто хотела убедиться, что вам ничего не нужно.

– Ты имеешь в виду, ты хотела посмотреть, не разнесли ли мы здесь всё в пух и прах и не пригласили ли толпу парней, так? – язвительно поинтересовалась Тэра.

Ярдли вернулась в дом и закрыла за собой стеклянные двери. Взглянула на часы: Ривер ушла сорок пять минут назад, и неизвестно, когда она вернется. Джессика закрыла глаза, чувствуя неприятную тяжесть, сдавившую грудь. Она не хотела это делать, но понимала, что все равно сделает.

Начала со спальни. Изящно оформленная, та при свете дня выглядела еще привлекательнее. Кровать с черными спинками, белое шелковое белье.

Ярдли зашла в кладовку. В основном одежда Закари. Вещи Ривер занимали от силы одну восьмую часть. Раздвинув плечики, Джессика заглянула, что там. Затем проверила шкаф.

Убедившись в том, что в спальне ничего нет, она прошла в кабинет Закари в глубине коридора: дорогие ковры на паркетном полу, антикварный глобус перед книжным шкафом из орехового дерева во всю стену, сосновый запах.

Просмотрев названия книг, Ярдли не нашла ничего примечательного: труды по науке и медицине, несколько справочников и небольшая коллекция книг по психиатрии. Одна из них называлась «Пособие по работе с жертвами психологических травм». Джессика раскрыла ее. Страницы были покрыты записями карандашом, сделанными, похоже, женским почерком. На одной странице автор просил вкратце описать свои ощущения во время травматического события, которым они занимались.

Вокруг была темнота. Больше всего мне запомнилась именно темнота, потому что с таким абсолютным, непроницаемым мраком я еще не сталкивалась. Было так темно, что я не могла определить, сплю или бодрствую. Слышала звуки, но не могла понять, слышу ли их на самом деле, или они звучат у меня в голове. До сих пор просыпаюсь, вспоминая эту темноту. Чувствую себя глупым ребенком, но даже сейчас вынуждена оставлять ночник. Не могу просыпаться в темноте: начинаю задыхаться. Наверное, так будет чувствовать себя человек, очнувшийся на дне океана.



Ярдли закрыла книгу, стыдясь того, что прочитала самые сокровенные мысли Ривер о самой сильной психологической травме в ее жизни.

Ривер внешне держалась молодцом, делая вид, будто похищение не оказало на нее никакого воздействия; Ярдли огорчалась тем, что подруга не посчитала возможным доверить ей свою боль. Быть может, придет время, когда она поделится с ней этим. Джессике хотелось на это надеяться. Однако такое не произойдет никогда, если Закари действительно тот, кем она его считает. Если он на самом деле Палач и использовал Такера, чтобы похитить Ривер и попытаться ее убить, это станет для нее сокрушительным ударом, после которого она уже никогда не сможет оправиться. Ярдли понимала это лучше, чем кто-либо.

Поставив книгу на место, она осмотрела письменный стол. Ящики не запирались, в них лежали лишь канцелярские принадлежности. Вход в компьютер защищался паролем. Крутанув глобус, Ярдли покинула кабинет.

В ванных и гостевых комнатах не оказалось ничего интересного. Когда Ярдли уже собиралась спуститься в гараж, открылась стеклянная дверь, ведущая к бассейну, и послышался голос Тэры:

– Мам?

Ярдли спустилась к дочери.

– В чем дело, дорогая?

– Чем ты занимаешься?

– Просто брожу по дому.

– Так… Мне нужно в туалет.

– Это вон туда до конца коридора.

Джессика проводила взглядом дочь, оставляющую мокрые следы на паркете и, взяв бумажные полотенца, подтерла пол. Дождавшись, когда Тэра вернется в бассейн, покинула кухню. Прошла в противоположный конец дома к двери, предположительно ведущей в гараж. Ей пришлось проверить две двери, прежде чем она нашла нужную.

В гараже стояли синий «Линкольн»-седан и мотоцикл. Ярдли зажгла свет. Вокруг чистота и порядок. Все инструменты в гнездах на стене в восходящем порядке в соответствии со своими размерами. На бетонном полу никаких пятен масла. В углу небольшой отгороженный кабинет с окнами внутрь. Спустившись по ступеням, Ярдли пересекла гараж. Почти весь кабинет занимал письменный стол с компьютером и двумя принтерами. В отличие от кабинета Закари, здесь царил беспорядок.

Ярдли бегло просмотрела бумаги, по большей части счета и письма о машине, которую Закари пытался купить в Берлине, – какая-то «БМВ» редкой модели. Обернувшись, Джессика увидела дверь. Она подергала ручку, однако дверь оказалась заперта. Ярдли нашла панель управления воротами. Скрежет ворот по железным направляющим напугал ее, и она вообразила, что Закари неожиданно вернулся домой.

Когда Джессика вышла на солнечный свет, соседей на улице не было. Она обошла вокруг гаража. Только сейчас до нее дошло, какой же он на самом деле большой. В нем запросто поместились бы четыре машины.

В запертом кабинете было только одно окно, выходящее на улицу, и то маленькое. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы в него заглянуть.

За запертой дверью находилась мастерская; но только в одном из углов стояли диван и телевизор, а перед телевизором – кофейный столик с пустыми бутылками из-под пива. Окинув взглядом помещение, Ярдли остановилась на каких-то предметах рядом с верстаком, прикрытых черной тряпкой.

Она вернулась в дом. На кухне обратила внимание на миску, судя по виду, дорогую, сделанную в Азии. В ней лежали ключи. Джессика осмотрела их: металл чистый, ключами не пользовались. Запасные. Захватив с собой миску, она вернулась в гараж.

Ей потребовалось шесть попыток, но наконец один ключ, латунный, отличающийся от других, отпер дверь. Ярдли выждала несколько мгновений, прислушиваясь, убеждаясь в том, что Тэра не вернулась в дом. После чего открыла дверь.

В мастерской было пыльно, повсюду валялся разбросанный инструмент. Несмотря на окно, воздух был спертый, а подпружиненная дверь закрылась сама собой. Пахло чем-то затхлым, похожим на застарелый пот. Ярдли щелкнула выключателем у двери.

Верстак был усыпан опилками, на полке над ним лежали деревянные поделки: курительницы для благовоний и бамбуковые трости.

Ярдли протиснулась мимо верстака. Тряпка, которую она увидела в окно, оказалась толстой, почти как одеяло, и она закрывала какой-то большой прямоугольный предмет. Джессика сдернула ее.

Под ней оказалась одна из картин Сарпонга.

Глава 26

Ярдли лежала возле бассейна в шезлонге и наблюдала за девушками, когда Ривер вернулась домой. Поставив на землю две сумки с покупками, она скинула туфли и улеглась в кресло.

Глядя на нее, Джессика размышляла о картине Сарпонга из гаража. Второе полотно из серии, где изображена смерть, которой едва не погибла Ривер. За этой картиной стояли остальные три. Великолепные копии на плотном холсте, будто написанные на заказ.

– Терпеть не могу торговые центры в период распродаж, – сказала Ривер. – Там царит закон джунглей для домохозяек среднего возраста. Съешь сама, или съедят тебя.

– Купила что-нибудь хорошее?

– Несколько блузок… О, а у меня есть кое-что для тебя. – Порывшись в сумках, Ривер достала голубую футболку с радугой и пухлым медвежонком.

– «Заботливые мишки»[27], – произнесла Ярдли.

– Я предположила, что ты их обожала. Кто в детстве не любил «Заботливых мишек»?

Взяв футболку, Ярдли расправила ее. У медвежонка на груди красовалось алое сердечко.

– Это Нежное сердце, – сказала Ривер. – Увидев его, я вспомнила о тебе.

Джессика просияла, словно ребенок, получивший игрушку, но затем улыбка медленно погасла, когда она подумала про картины в гараже и про то, что ей предстоит сделать.

– Мне очень нравится. Спасибо.

Надев солнцезащитные очки, Ривер удовлетворенно вздохнула и улеглась в шезлонге.

– Мне так нравится слышать голоса Тэры и ее подруг, – сказала она. – Это так… даже не знаю. Льющаяся из них энергия – то, чего мне всегда не хватало. – Она помолчала. – Я не могу иметь детей.

Ярдли молча смотрела на нее. Ривер взглянула на нее и отвернулась.

– Я не знала.

– Откуда ты могла это знать? – Какое-то время Ривер наблюдала за девушками в бассейне. – Просто у меня так сильно повреждена шейка матки, что о беременности нечего и думать.

– Повреждена?

Ривер ответила не сразу.

– Когда я была маленькой…

– Можешь ничего не говорить. Я так тебе сочувствую, Энджи. Даже не знаю, что сказать.

– Ну что ты можешь сделать? Я ведь осталась жива, так? Я выжила после насильника, выжила после Палача с Багряного озера. Много ли людей могут сказать о себе такое? Но я не знаю, сколько из отведенных мне девяти жизней у меня осталось. – Помолчав немного, она добавила: – Джесс, как ты думаешь, может, на некоторых лежит проклятие? Будто они рождены для страданий и больше ни для чего?

Ярдли взяла ее руку.

– Нет!

Улыбнувшись, Ривер крепче стиснула ей руку.

– Надеюсь, что так.

* * *

Уехав от Ривер, Ярдли решила позвонить Болдуину.

Она сидела в машине перед рестораном быстрого питания, слушая гудки, затем включилась голосовая почта. Осознав, что сегодня ничего еще не ела, Джессика зашла внутрь.

Заведение было оформлено в стиле пятидесятых; в меню были только гамбургеры, картошка фри и молочные коктейли. Из колонок звучала негромкая музыка в стиле кантри. Сделав заказ, Ярдли села за столик.

Болдуин перезвонил, когда она уже приступила к еде.

– Кейсон, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

– Выкладывай.

– Ты мне доверяешь?

– Конечно, – строго произнес он. – Больше, чем кому бы то ни было.

– В таком случае сделай это для меня и ни о чем не спрашивай. Не спрашивай, зачем мне это нужно и почему я думаю, что там должно что-то быть. Сможешь?

– Да.

– Получи ордер на обыск двора за домом Ривер, мусорных баков, гаража и машины Закари. Я отправлю тебе на электронную почту, что именно указать в заявлении.

– Что-нибудь еще?

– Нет.

– Джесс, это должно меня встревожить?

– Никаких вопросов, помнишь?

– Помню… – Болдуин вздохнул. – Приступаю к этому прямо сейчас.

– Спасибо.

Окончив разговор, Ярдли уставилась на недоеденный гамбургер. Внезапно одна лишь мысль о еде вызвала у нее тошноту. Она представила себе лицо Ривер, когда в дом с ордером на обыск нагрянут ФБР и местная полиция. Первым делом она спросит у Ярдли, знала ли та что-нибудь.

Отодвинув тарелку, Джессика встала из-за стола и вышла.

Глава 27

Следующий день Ярдли провела на работе, разбирая бумаги, которые ей предстояло передать Джексу. Тот провел часть дня у нее в кабинете, закинув ноги на стол, пока она вкратце рассказывала ему о делах, которые он должен был получить в наследство.

– Вы знаете, что я написал книгу? – спросил Джекс, пока Ярдли искала нужную папку в коробках, составленных в углу.

– Не знаю.

– Называется «Сердце тьмы в системе правосудия». Книга про то, как я боролся с мафией, наркокартелями и прочими бандами. Ездил с рекламной кампанией по стране и все такое. Вы обязательно должны ее прочитать.

– Вы боролись с мафией в Вайоминге?[28]

– Ну, вы же понимаете, можно допустить кое-какие преувеличения… – Джекс улыбнулся. – Читатели этого ждут.

Ярдли посмотрела ему в лицо.

– Кайл, нам нужно сосредоточиться на этих делах. Я добилась продолжения судебного процесса, которым занималась на этой неделе, но в следующем месяце вести его предстоит уже вам.

– Мне работается лучше, когда сроки поджимают, – он пожал плечами.

– Я потратила несколько часов, готовя это дело. Вы полагаете, мои мысли будут вам бесполезны?

Снова пожав плечами, Джекс уставился в окно.

– Для меня это не первое родео.

Вздохнув, Ярдли присела на край стола и, скрестив руки на груди, сверкнула глазами.

– Вам абсолютно безразлично все то, что я думаю об этих делах?

– Честно? Да, мне глубоко наплевать на то, что вы думаете.

– Почему?

– Просто мы с вами работаем по-разному.

– Вздор! Будьте мужчиной и скажите правду. Проявите мужество.

– О, мужества мне не занимать, крошка! – фыркнул Джекс.

– Так говорите же.

– Я просто не согласен с тем, как ведут дела прокуроры-женщины.

– И с чем же именно?

Откинувшись на спинку кресла, Джекс достал леденец, развернул его и отправил в рот.

– Не хочу, чтобы меня из-за этого выгнали с работы и отдали под суд.

– Все останется между нами. Вы только что сказали, что мужества вам не занимать, не забыли?

– Ну хорошо… – Он усмехнулся. – Я просто считаю женщин чересчур эмоциональными. Только и всего. А когда в твоей власти арестовать человека, нужно сохранять спокойствие и хладнокровие. Женщинам это дается гораздо сложнее.

Ярдли прищурилась, но в остальном она не позволила себе среагировать на это обвинение.

– Я бы хотел начать переносить сюда свои вещи.

Она кивнула.

– К концу дня я освобожу кабинет.

Джекс встал и посмотрел на нее, посасывая леденец.

– По-моему, мы расстаемся на минорной ноте. Почему бы нам не продолжить разговор за ужином у меня дома? Я великолепно готовлю рагу…

– Постарайтесь не поцарапать ботинками стол, он дорогой, – сказала Ярдли, направляясь к двери, чувствуя, как омерзение зловонным потоком разливается у нее по жилам.

– Куда вы? Я полагал, вы хотели разобрать все эти дела…

– У меня встреча с судьей. До свидания.

Вчера Болдуину не удалось получить ордер на обыск дома Ривер – все судьи были заняты, – а сегодня он занимался другим делом, поэтому Ярдли попросила его прислать ей черновик. Сегодня утром она внесла в него кое-какие изменения и распечатала его.

Судья Томас Нойфер, в годах, собирался выходить на пенсию. По мнению Ярдли, из всех федеральных судей он выносил самые суровые приговоры. Нойфер регулярно отправлял человека в тюрьму на десять-пятнадцать лет за первое преступление и без колебаний давал пожизненное за то, за что другие судьи дали бы максимум двадцать лет. И именно он мог выдать ордер на обыск на основании очень скудных улик.

Ходило много слухов относительно того, почему он такой. Одни говорили, что, когда Нойферу было восемнадцать лет, его любимую девушку похитили – и она так и не нашлась. Другие утверждали, что его отец, властный самодур, в качестве наказания заставлял его стоять босиком на гвоздях и держать на голове стопку книг. А третьи говорили, что один подсудимый, к которому он проявил снисхождение, вернувшись из зала суда домой, перебил всю свою семью, и Нойфер так и не смог себе это простить.

Ярдли же просто считала его маленьким человечком, жаждущим ощущать собственное величие.

Большинство защитников безропотно принимали суровые приговоры, вынесенные Нойфером, однако Ярдли знала одного, кому удалось выпутаться из его паутины. Дилан Астер, молодой независимый адвокат, умышленно, а не сгоряча, наорал на Нойфера, обозвав всеми пришедшими на ум оскорблениями и даже поиздевавшись над его париком. Астера арестовали за неуважение к суду и продержали ночь в камере предварительного заключения, однако это обеспечило постоянный конфликт интересов, поскольку отныне считалось, что Нойфер не сможет относиться к нему непредвзято.

С тех пор Дилан Астер больше ни разу не представал перед Нойфером.

Другие адвокаты так и не поняли, что он сделал; все считали устроенный Астером скандал детской выходкой в отместку жестокому судье, однако Ярдли знала правду, поскольку Астер, когда его выводили из зала суда, подмигнул ей.

Нойфер сидел за столом у себя в кабинете. Рядом с компьютером стоял стакан с газированной водой, на столе лежали два пакетика с антипохмельным средством. Судья грыз семечки и выплевывал шелуху в тот же кулек, откуда доставал их.

– Ваша честь, мы договорились о встрече. Можно войти?

Бросив на нее взгляд, Нойфер снова повернулся к экрану компьютера.

– В чем дело?

– Нужно подписать ордер на обыск.

Судья вздохнул так, словно Ярдли попросила его помочь ей перенести тяжести, и сказал:

– Присаживайтесь.

Сев напротив, Джессика достала из портфеля ордер и протянула Нойферу. Тот надел очки и прочитал его, беззвучно шевеля губами.

– Все это очень хлипко, миз Ярдли.

– Мы не просим провести обыск у него дома и взять образцы крови. Речь не идет даже об обыске у него на рабочем месте. Только мусорные баки, территория вокруг дома, гараж и машина. На мой взгляд, минимальное вторжение в частную жизнь, ваша честь. Учитывая то, что первая жертва была его любовницей, а вторая – его парой, я полагаю, оснований достаточно.

– Почему гараж? Что за улики вы собираетесь найти там, каких нет в доме?

– Сомнительно, что миссис Фарр когда-либо бывала в доме мистера Закари, однако в машине у него она определенно сидела. А присутствие второй жертвы в доме в качестве жильца поставит под сомнение все обнаруженные там улики.

Нойфер задумался, уставившись на ордер. У Ярдли в груди образовалась пустота, вызывающая тошноту.

– Не хочу показаться бесцеремонной, ваша честь, но, цитируя судью Скалиа[29], никто не знает точно, что такое достаточные основания. По-моему, это означает, что нужно рассматривать все в наиболее благоприятном для нас свете и задаваться вопросом, мог ли этот человек совершить преступления, в которых его обвиняют. Кроме того, психологический профиль предполагает, что преступник работает в сфере медицины, что верно в отношении Майкла Закари.

Подписав ордер, Нойфер протянул его Ярдли.

– Мусорные баки у дома, гараж и машины в гараже и на территории. И больше ничего.

– Разумеется. Спасибо.

Судья отвернулся к компьютеру. Выйдя в коридор, Джессика прислонилась к стене. Она могла думать только о том, как поступит Ривер, когда к ней домой нагрянут сотрудники правоохранительных органов и обвинят ее любимого мужчину в том, что это он пытался ее убить.

Глава 28

Средняя школа Гроув-Спрингс находилась в приземистом здании посреди жилого квартала. Дома вокруг были обветшалыми, в самой школе перила покрылись ржавчиной, а желтовато-зеленая краска шелушилась.

Болдуин подъехал к школе, когда только началась большая перемена. Дети бегали по двору, болтали на скамейках или шли в ближайший продуктовый магазин за чипсами и газировкой.

Войдя в здание, Болдуин заглянул в учебную часть. Женщина в бежевом платье, сидящая за компьютером, спросила, не поднимая взгляда:

– Чем могу помочь?

– Я специальный агент Кейсон Болдуин из ФБР. Я хотел бы поговорить с директором Рейли.

– Одну секунду.

Скрестив руки на груди, Болдуин обвел взглядом кабинет. На стене висела доска объявлений с сообщениями о предстоящем смотре талантов, баскетбольном матче и «Укрощении строптивой» в постановке школьного драмкружка. На скамейке сидел мальчик, понуро опустив голову.

– В чем провинился? – спросил у него Болдуин.

Мальчишка поднял взгляд.

– Вставил петарду в картофелину.

Болдуин присвистнул.

– Взорвалась?

Мальчишка молча кивнул. На лице у него застыл ужас.

– Ну, больше так делать не надо… а наказание забудется. К тому же девчонки будут считать тебя бунтарем, – подмигнув, сказал Болдуин.

Мальчишка улыбнулся.

В кабинет вошел невысокий толстенький мужчина в вязаной жилетке. Подняв брови, он сказал:

– Тед Рейли.

Они пожали руки.

– Кейсон Болдуин. Я из ФБР, занимаюсь исчезновением Хармони Фарр. Вы можете выкроить для меня минутку?

– Конечно. Идемте со мной.

Обстановка в кабинете Рейли была скудной, однако у стены стоял удобный на вид синий диван, а перед ним – столик с курительницей для благовоний. Мужчины сели.

– Услышав, я не мог в это поверить. Сперва домашнее насилие, затем ее мать, и теперь вот это… Клянусь, ангелы-хранители за что-то обиделись на эту семью. Если вы религиозны, я не хотел вас оскорбить.

– Не религиозен. Говоря о домашнем насилии, вы имели в виду дружков ее матери, правильно?

Директор кивнул.

– Я лично позвонил в службу опеки, когда Хармони пришла в школу вся в синяках. Отвратительных черных синяках размером с бейсбольный мяч. Ее отправили на пару недель в приемную семью, но затем она вернулась к своей матери. – Рейли покачал головой. – Хармони сказала мне, что не хочет к ней возвращаться. Что семья, куда ее отдали, приняла ее хорошо. Однако мать потребовала, чтобы ее вернули.

– Что насчет отца?

– Вы о чем?

– Знаете о его прошлом?

Кивнув, директор сложил руки на животе.

– Знаю. Вы хотите знать, как он относился к Хармони? Понятия не имею. Если честно, наше общение было кратким и редким. Вам лучше поговорить с Маргарет, она у Хармони учитель истории. У них были близкие отношения. Это Маргарет привлекла мое внимание к случившемуся.

* * *

Маргарет Димопулос выглядела в точности так, как представлял себе школьную учительницу Болдуин: маленькая, в очках, в юбке, на руках чернила. Она была похожа на учительницу, которая была у него в начальной школе. Как и Маргарет в отношении Хармони, она проявляла к нему участие, кормила его, когда ему было нечего есть, а зимой принесла ему теплую куртку, поскольку мать Болдуина и ее дружок не покупали ему теплые вещи, считая их ненужными мелочами.

– Мистер Рейли сказал, что у вас с Хармони были хорошие отношения, – сказал Болдуин.

– Я старалась, – вздохнув, сказала Маргарет, снимая очки. – Хармони была замечательная девочка, учитывая все то, через что ей пришлось пройти. Иногда дети, пережив подобное, становятся злобными и желчными. Хармони была очень доброй. И умной. Если б только у нее дома была соответствующая обстановка, уверена, она многого добилась бы в жизни.

– Хармони никогда не говорила о том, что кто-то ее преследует, звонит ей? Ее ничего не тревожило?

– В последнее время ничего не было, – Маргарет покачала головой.

– В последнее время?

– Был один дружок ее матери – разумеется, еще до того, как ее отец вышел из тюрьмы; он иногда подъезжал к школе и пытался ее забрать, но Хармони отказывалась садиться к нему в машину. Однажды я увидела, как он с силой схватил ее за руку и попытался затащить в авто. Когда я выбежала на улицу, он уже уехал.

Достав телефон, Болдуин открыл в нем записную книжку.

– Вы, случайно, не помните его имя?

– Не помню, к сожалению… Как-то раз завела об этом разговор с Хармони, но она отказалась отвечать. Когда ее отец вышел на свободу, мать выставила своего ухажера из дома.

– А что насчет отца? Девочка говорила о нем что-нибудь?

– По-моему, она его боялась. Прямо так Хармони ничего не говорила, вероятно, опасаясь, что он про это прознает, но я чувствовала. – Она отправила в рот мятное драже. – Вы должны понять, агент Болдуин: Хармони ненавидела своих родителей. Однажды она ворвалась ко мне в кабинет с криками: «Чтоб они сдохли!» Для нее родители были самыми плохими людьми на свете. Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что отец причастен к ее исчезновению, но также не удивлюсь, если Хармони просто сбежала из дома. Она уже дважды пыталась, но ей не удалось уйти далеко. Я объяснила ей, что жить на улице гораздо хуже, чем дома, а она… – Маргарет опустила взгляд на стол, и ее глаза наполнились глубокой печалью. – А она сказала, что хуже дома ничего не может быть. – Вытерев слезинку, она надела очки. – Я должна была что-нибудь сделать. Может быть, самой взять над ней опеку – не знаю, все, что угодно…

Болдуин взглянул на телефон – пришло сообщение от Ярдли. Вероятно, о том, что судья подписал ордер на обыск в гараже Майкла Закари и можно приступать.

– Вы сделали всё, что смогли. Вы не родственница, и у вас нет никаких прав. Связаться с опекунским советом и попробовать забрать Хармони из дома – это все, что было в ваших силах.

Маргарет медленно покачала головой.

– Я просто старалась быть рядом, когда Хармони нуждалась во мне, и не слишком лезла в ее дела. Наверное, мне следовало бы заняться этим дружком ее матери. Я помню, Хармони сказала, что он очень расстроен тем, что мать выставляет его из дома, поскольку отец вышел из тюрьмы. Может, если он был зол на ее мать, то перенес эту злобу и на девочку?

Глава 29

Обыск решили провести следующим утром. Ярдли засиделась на работе допоздна. Это был последний день ее официальной работы в прокуратуре. Она получила бумаги, согласно которым до завершения дела Палача с Багряного озера оставалась работать по контракту. Лью предупредил ее, что свободного кабинета нет, но она сможет пользоваться залом для совещаний, если тот будет свободен.

Вместо того чтобы ехать домой, Ярдли направилась прямиком в тренажерный зал. Полчаса она колотила кулаками тяжелую грушу, затем еще полчаса бегала на дорожке. Мужчина в годах, занимавшийся штангой, не сняв с руки дорогой «Ролекс», под впечатлением от увиденного спросил у нее, не хочет ли она поплавать на яхте.

Когда Ярдли вернулась домой, Тэра уже спала. Сев на краешек кровати, Джессика какое-то время просто смотрела на дочь. Пусть Тэра взрослела, спящей она по-прежнему казалась маленькой девочкой. Легонько прикоснувшись к ноге дочери, Ярдли отправилась в душ.

Она стояла под струями до тех пор, пока горячая вода не закончилась, затем надела халат, удалилась с бокалом вина в спальню, включила телевизор и прыгала по каналам, пока у нее не зазвонил телефон. Это была Ривер. Джессика подумала было о том, чтобы не отвечать, но почувствовала, что должна это сделать.

– Привет, Энджи!

– Вот так гораздо лучше! – прыснула Ривер.

– Что стряслось?

– Только что показывали «Тельму и Луизу»[30], и я подумала про тебя.

– У меня с ними нет ничего общего, – улыбнулась Ярдли.

– Ну да, ты просто тайна, завернутая в загадку…

– Нет, просто уставшая женщина средних лет, с завтрашнего дня официально безработная.

– Ты серьезно?

– Написала заявление больше полутора месяцев назад, и вот наконец срок подошел. Закончу это дело с Багряным озером и навсегда распрощаюсь с прокуратурой.

– Значит, хочешь в отставку?

– Мои желания тут ни при чем. Просто пришло время… – Ярдли замялась. – Энджи, хочу завтра позавтракать вместе с тобой. Нам нужно обсудить что-то очень важное.

– Мгм, – только и сказала Ривер. Похоже, она что-то жевала.

– Надо так понимать, это «да»? – не дождавшись ответа, спросила Ярдли.

– Ой, извини, я не думала, что ты ждешь… Да. Да, конечно же, я позавтракаю с тобой. Где?

– Встретимся в семь часов в «Яйце и булочке».

– Не рановато ли, а? Может, лучше в девять?

– Нет, в семь.

– Ну хорошо, как скажешь. Придется мне по дороге выпить крепкий кофе. – Какое-то время она жевала. – И чем собираешься заниматься на пенсии?.. Я прекрасно знаю эту сказку про «просто расслаблюсь и буду жить в свое удовольствие». Жестокая шутка заключается в том, что любимое дело, которым занимаешься постоянно, быстро превращается в ненавистное.

– Нет, ничего подобного. Наверное, я открою небольшую частную практику и буду заниматься повседневными мелочами. Как шестьдесят лет назад работали адвокаты в маленьких городах.

– По-моему, это скучно. В настоящий момент ты занимаешься сумасшедшими делами. Видишь людей с плохой стороны. И на что ты это хочешь променять? На ссоры разводящихся супругов?

– Сейчас скука кажется мне именно тем, что нужно.

Ярдли услышала хруст, затем снова жевание.

– Что ты ешь?

– Свинина на ребрышках. Не осуждай меня. – Снова жевание. – Куда бы ты отправилась, если б могла поехать куда угодно?

Убрав звук телевизора, Ярдли откинула голову на стену.

– Не знаю. Я мало где бывала. Однажды была на острове Мартас-Винъярд[31]; мне там очень понравилось.

– Красивое место. В межсезонье там очень тихо.

– Ну а ты? Куда бы ты отправилась?

– О, это проще простого. В Белизе есть местечко под названием Сан-Педро. Это маленький городишко, в котором ничего не происходит. Гостиница прямо на берегу, рядом бар, хозяин которого готовит лучшие в мире коктейли. Сэндвичи со свининой, причем свинью зажаривают прямо у тебя на глазах. Вода такая голубая, что кажется не от мира сего, а на берегу изумрудно-зеленые скалы, буквально сияющие в лучах солнца. От них слепит глаза… – Пауза. – Знаешь, я никогда никому не говорила об этом. Даже Закари. Его глобальный пенсионный план заключается в том, чтобы купить домик во Флориде или каком-нибудь другом адском местечке и весь день напролет ловить рыбу.

– Как у вас с ним?

– Весьма неплохо. Иногда мне кажется, что это любовь всей моей жизни и я никогда не смогу с ним расстаться, но бывает, я думаю про то, что он мне изменяет, и тогда я не хочу иметь с ним никаких дел… Не знаю. Поживем – увидим. Нужно убедиться наверняка. Может быть, нанять частного детектива… На самом деле я не хочу об этом говорить, если ты не возражаешь.

– Конечно.

– Итак, ты распалила мое любопытство – что такого важного ты собираешься рассказать мне при личной встрече?

– Просто по телефону о таких вещах не говорят.

– Блин, звучит интригующе… Теперь я всю ночь не сомкну глаз – буду гадать, что же это может быть.

Ярдли выключила телевизор, погасила лампу и легла на кровать поверх одеяла. Лунный свет вливался в окна и в открытые двери маленького балкона.

– Знаешь, что я ни разу не была за границей? – спросила Ярдли. – Ты говоришь о путешествиях, о чудесах света, о том, как это тебя меняет… а я никогда не видела в мире ничего чудесного. Чувствую себя в оковах. Быть может, всему виной большой город… У меня такое ощущение, будто он просто никогда меня не отпустит.

– Да, Лас-Вегас такое может. Кажется, будто он пробуждает в людях все худшее, правда? Здесь нелегко сосредоточиться. Вот почему я пристаю к тебе насчет йоги. Тебе нужно научиться расслабляться и выпускать из себя дерьмо. Я была бы рада видеть тебя у себя на занятиях.

«Возможно, после завтрашнего дня ты больше не захочешь вообще меня видеть», – подумала Ярдли.

– Пожалуй, пора спать, – сказала она вслух. – Встретимся за завтраком.

– Ага. Я тебя люблю. Ой, пойми меня правильно, ничего такого. Просто говорю это всем направо и налево. До завтра!

Закончив разговор, Ярдли долго лежала, уставившись в потолок, пока наконец не провалилась в сон без сновидений.

Глава 30