Необходимость приглушать голоса в этой атмосфере, напоминающей церковную, приводила не к ослаблению раздражения, а скорее к его усилению. Марион, стройная и величественная в своем белом платье, приподняв брови, подала знак Винсу. Потом, не говоря ни слова, повернулась и, шелестя пышными юбками, направилась к двери, ведущей в холл отеля.
— Извините меня, — сказал Винс и взял со стола цилиндр и трость, — я пойду за ней. Я всегда хожу за ней.
* * *
Мгновение он стоял в нерешительности, с выражением растерянности на лице. Потом тоже удалился, инстинктивно ступая на носочки, несмотря на то, что шел по мягкому ковру.
Найя пропадала в течение двух недель. Ни взятки полицейским, ни циркулировавшие по острову слухи не давали ни намека на то, куда она делась. Он только дивился: как она ушла, так ни слуху ни духу — а она ведь была женой радетеля. Может быть, сбежала тайком на одном из торговых кораблей. Иногда местные так делали, но он не мог поверить, что она на это решилась.
— Гарт, ты негодяй, какого свет не видел, — сказал Эббот; он вскочил из кресла, но тут же снова сел. — Ты это сделал нарочно, да? Чтобы выставить их отсюда? Уловка, да?
Однако ни Гарт, ни Майкл Филдинг не обратили внимания на его слова.
— Послушайте, шеф, — защищался Майкл, — если вы серьезно верите, что Глайнис Стакли убил я, вы, наверное, сошли с ума. В то время, когда в субботу днем она была убита, я беседовал с одним адвокатом.
И в один прекрасный день она вернулась, когда он, стоя в саду, думал о ней. Он смотрел на лягушек в пруду и на серых птиц в небе.
— С адвокатом?
— Ну, черт возьми, в таком случае с одним моим приятелем, — и Майкл сделал воинственный жест, — с одним моим приятелем, который работает у адвоката. Он сказал мне…
Услышав голос за спиной, он резко качнулся назад.
— Майкл, меня не интересует, что вы делали в субботу днем. Я хочу знать, что вы делали в пятницу вечером.
— Завьер!
Ни у одной живой души не было такого поэтичного голоса.
— Да!
— Это Найя!
— Да. — У него разболелась голова.
— Это же я.
— В пятницу вечером?
— Знаю.
Молчание. Потом ее голос:
— Да. После телефонного разговора с миссис Боствик я поехал с Харли-стрит в Хэмпстед. Что вы делали после моего отъезда?
— Ты послал за мной полицию.
— Я запер входную дверь и отправился домой, туда, где я снимаю квартиру. Вот и все.
— Все хорошо?
— Вы ведь потом кое с кем разговаривали.
— Нет, доктор. Я даже не разговаривал со своей домохозяйкой на Грейт-Ормонд-стрит. Я сразу пошел спать.
Ему хотелось еще что-нибудь сказать, но он не смог.
— Нет.
Майкл стоял очень прямо и, когда говорил, смотрел куда-то поверх головы Гарта. Теперь он в испуге повернулся, словно не хотел рисковать и встречаться взглядом с Медузой Горгоной.
— Я не знал, что она ваша сестра, леди Калдер! Клянусь! Мне даже в голову не приходило…
Он привалился к истекавшему древесным соком стволу и стал глядеть на детишек, что играли на песке внизу под скалой. Он боялся обернуться. У него возникла нелепая мысль, что, если он обернется, она исчезнет. И в повисшей тишине он подумал, что именно так и случится.
— Мистер Филдинг, не страдайте из-за этого, прошу вас. — Бетти явно сдерживала себя, чтобы не повышать голос. — Никто не может сказать, что я любила Глайнис. Утверждают даже, что это я убила ее.
— Я не вернусь, Зав.
— Да, Майкл, — добавил Гарт, — так утверждают. Подумайте над этим.
— Знаю.
— Леди Калдер, пожалуйста, примите мои извинения. Вы не можете знать все, в противном случае вы бы простили меня. Когда в пятницу вечером вы неожиданно появились с Хэлом Ормистоном, я не хотел верить собственным глазам.
И вдруг ему почудилось, что он и впрямь это знал.
— Почему? — поинтересовался Гарт. — Потому что она похожа на свою сестру? Или потому что вы и Хэл часто соперничаете из-за одной и той же женщины?
Она заплакала.
— Доктор, я…
— Дэвид, пожалуйста, оставь его. Он ужасно молод.
— Ты даже не посмотришь на меня?
— Он достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки. Думаешь, мне это доставляет удовольствие? — Гарт помолчал. — Бетти, будь так добра, ответь на вопросы, на которые ты вчера уже ответила. Твоя сестра приехала в Фэрфилд в субботу утром. Ты не сказала ей, что ждешь меня, и не сказала о том письме, которое пришло по почте немного позже. И тем не менее она знала, что я приеду сюда. Когда ты была против того, чтобы она шла искупаться, она сказала тебе: «Что с тобой, котик? Ты не хочешь, чтобы со мной встретился твой друг?». Верно?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Да, верно!
— Каким образом Глайнис могла знать, что ты меня ждешь?
— Дэвид, на этот вопрос я не могу тебе ответить.
— Хорошо, но, возможно, на него может ответить Майкл. Пожалуйста, дай мне это письмо. А также конверт.
Бетти вытащила и то и другое из тяжелой плетеной сумки. Гарт положил письмо и конверт на стол.
— Как видите, это моя писчая бумага. На листке написано: «Любимая, я буду у тебя в субботу в шесть часов. Как всегда твой…» Это было напечатано на моей личной пишущей машинке. На конверте стоит штемпель «Лондон-Запад, 12.30, суббота». Вы уже видели когда-нибудь это письмо?
— Нет, шеф, не видел. Клянусь!
— Майкл, не лгите, — устало сказал Гарт. Потом ударил по столу так же энергично, как это сделал несколько минут назад Винс, так что одна из пожилых дам обернулась, а официант вздрогнул. — Вы единственный человек, имеющий доступ к моей личной пишущей машинке в моей квартире на Харли-стрит. Вы вообще имеете доступ ко всем моим вещам. Я не обижаюсь на вас за это.
— Вы не обижаетесь на меня?
— Нет, вы никому не нанесли этим вреда. Однако не лгите.
— Дэвид, — воскликнула Бетти, глядя на него, — но ведь ты сказал, что сам написал…
— Я вынужден был тебе это сказать. Прости меня, я солгал, но Майкл сейчас должен сказать правду. — Гарт пристально посмотрел на юношу. — Вы написали это письмо по требованию Глайнис Стакли, верно? Вы сделали еще что-нибудь?
— Нет, только это!
Гарт по-прежнему смотрел на него.
Люди иногда могут быть такими серьезными, что их жесты кажутся удивительно неестественными. Майкл наклонился, отодвинул в сторону цилиндр и обеими руками уперся в столешницу так, что теперь он глядел Гарту в лицо с расстояния не более двадцати сантиметров. Красные плюшевые кресла, пальмы вокруг журчащего фонтана — все создавало неоднородный фон.
— Ладно, это письмо написал я! — Майкл говорил негромко, но впечатление было такое, что он кричит: — Но даже если вы убьете меня, я все равно не смогу вам сказать, почему она хотела, чтобы я написал его…
— Не сможете? Вы ведь сообразительны! Неужели вы не догадались?
— …но я клянусь вам, доктор, что больше ничего не сделал. Ничего, только напечатал это письмо! Больше ничего!
— И вы клялись бы точно так же, если бы Глайнис Стакли была жива?
— Да, клялся бы!
— Вы поклянетесь в этом и перед леди Калдер? Бетти…
Он протянул руку влево, словно хотел дотронуться до руки Бетти и привлечь ее внимание, потом перевел взгляд в ее сторону — Бетти исчезла.
То, что в этом не было ничего таинственного, он понял после минутного суеверного страха. Хотя Бетти не боялась, что будет чувствовать себя оскорбленной, как это якобы чувствовала Марион, таким обсуждениям она попросту испытывала отвращение и уклонялась от них, как могла. Поскольку внимание Гарта было приковано к Майклу, а Эббот с интересом переводил взгляд с одного на другого, как зритель на теннисном матче, Бетти могла незаметно выскользнуть в холл.
И тут в этой гробовой тишине салона отеля «Палас» начало происходить множество вещей одновременно. По крайней мере, у Гарта создалось такое впечатление.
К столу приближались два официанта в полосатых жилетах, один со стороны столовой в дальнем конце, другой со стороны холла, а в нескольких шагах позади этого второго официанта шел инспектор Твигг.
Гарт встал с тихим проклятьем. Майкл отступил на шаг от стола.
— Сэр, — произнес первый официант, учтиво обращаясь к Эбботу, — могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?
— Ну, если вы сумеете направить луч света в темноту…
— Сэр?
Второй официант, за которым по пятам следовал Твигг, между тем подошел к Майклу Филдингу и торопливо сказал ему что-то приглушенным голосом.
— Какая дама? — довольно грубо спросил Майкл. — Где?
Официант продолжал что-то быстро шептать, и на лице Майкла появилось выражение страстного желания.
— Я вернусь максимум через две минуты, — заверил он Гарта. — Возможно, мне удастся уладить кое-какие дела. Вы извините меня, да?
Возражать было бессмысленно. Уже не в первый раз Гарт вынужден был бессильно наблюдать, как он лишается всех шансов. Твигг с котелком в руке, идущий широким шагом, словно прикрывал отступление Майкла в холл.
— Ну, доктор, к чему все эти церемонии, к чему вся эта спешка? Я никогда не спешу. Пока что присаживайтесь, но когда понадобится, мы позаботимся о вас. Гм. Прекрасное местечко! Добрый день, мистер Эббот. Жаль, что сегодня у меня не было возможности поговорить с вами, если не считать тех нескольких слов, которыми мы обменялись по телефону.
— Однажды вы уже вообразили, инспектор, — напустился на него Эббот сквозь стиснутые зубы, — что можете мешать в неподходящую минуту.
— Ну что вы! Я охотно попрошу прощения, сэр, если вы скажете мне, в чем именно я помешал.
— Доктор Гарт…
— Этот господин задает вопросы, не так ли? Очевидно, он думает, что может немножечко помочь полиции? Возможно, он даже думает, что сумеет установить, как все это произошло, раньше, чем это сделаем мы!
— А если он действительно это установит?
— Ну, сэр, для таких людей, как доктор Гарт, это совершенно естественно. — Твигг нарочито громко рассмеялся. — Для него естественно, что он пытается это установить.
— Инспектор Твигг, — сказал Эббот и встал, — что бы произошло, если бы один раз, хотя бы один раз в этом вашем хорошо устроенном мире вы оказались неправы?
— О, бывает, я оказываюсь неправ, сэр! Это часто бывает. Однако в данном случае я прав! А сейчас, с вашего позволения, вернемся к нашим делам и вопросы буду задавать я. Возможно, всем это еще неизвестно, сэр, но мне официально поручено заниматься этим делом.
— А вам еще неизвестно, — сказал Эббот, едва сдерживаясь, чтобы не ударить кулаком по столу, — что приказы вы будете получать от меня, и я буду решать, какие приказы и когда вам дать.
— И какие же это будут приказы, сэр?
— Если вы по-прежнему намерены допросить леди Калдер или миссис Боствик…
— Леди Калдер? Миссис Боствик? Господи, сэр, — Твигг был таким добродушным, словно давал благословение, — кто вам такое наговорил? Я никогда не предполагал, что мы могли бы много узнать от миссис Боствик. Что же касается леди Калдер, то об этой молодой даме с прошлым — если вы простите мне эту характеристику — все, что мне нужно было знать, я уже узнал, причем этого вполне достаточно и эти сведения весьма занимательны. Нет, нет, сэр! Единственный, с кем я теперь хочу поговорить, это доктор Гарт. Если, конечно, доктор Гарт ничего не имеет против. Ну так как?
— Я ничего не имею против, — сказал Гарт. — Однако если бы я даже и возражал, это все равно не имело бы никакого значения. Но вначале: кто была та женщина?
— Женщина? Какая женщина?
— Это хотел знать и Майкл Филдинг. Две минуты назад сюда пришел официант и передал Майклу, что какая-то дама, очевидно, хочет его видеть, она где-то там, снаружи. Вы знакомы с Майклом, вы виделись с ним в тот вечер на Харли-стрит. А сейчас вы стояли так близко к официанту, что должны были слышать это сообщение.
— Ну и что из этого, доктор?
— Кто вызвал отсюда Майкла именно в эту минуту? И почему его вызвали?
— А вам это кажется важным, да?
— Возможно, что нет. Но вы по крайней мере могли бы спросить об этом официанта. Он выполняет не меньше пятидесяти таких поручений в течение одного дня. Если вы будете и дальше медлить, он уже не сможет вспомнить об этом.
— Ну, так я скажу вам кое-что, доктор. — Лицо Твигга снова стало красным. — Это вы вынуждаете меня медлить, это вы вставляете мне палки в колеса и пытаетесь запутать меня, причем делаете это уже достаточно долго. Честность есть честность, но теперь с меня довольно. — Его голос стал еще более грубым. — Попытайтесь сделать это еще раз, и вы окажетесь в очень неприятном положении! Да я вас…
— Прекратите! — резким тоном перебил его Эббот. — Гарт, не думаешь же ты, что юному Филдингу угрожает какая-то опасность?
— Нет, ей-богу, я так не думаю.
— Ага! — пробормотал Твигг.
Гарт, сосредоточенно пытающийся собрать воедино все факты, о которых он думал, выглядел так, словно находился за много миль отсюда. Он посмотрел на письмо, лежащее на столе.
— Вчера, — сказал он, — я действительно не был уверен, не дойдет ли дело еще до одного насилия. Ночью я расспрашивал кое о чем миссис Боствик, а в это время кто-то подкрался по коридору к двери моего номера и подслушал нас. Не стоит хвататься за блокнот, мистер Твигг. Во-первых, я не знаю, кто это был. А во-вторых, теперь я начинаю думать, что у меня была просто-напросто галлюцинация.
Цвет лица Твигга снова изменился.
— Угрожает какая-то опасность? — повторил он слова Эббота и взмахнул блокнотом. — Этому юноше? В воскресенье, в то время, когда подают чай? Перед самым большим отелем в Фэрфилде, когда снаружи громко играет оркестр?
— Я уже сказал вам, мистер Твигг, что размышлял над этим. Этот преступник совершил убийство, потому что был очень напуган. Так ведь обычно и происходит, вам не кажется?
— Пусть вас не волнует, как обычно это происходит. Если бы вы больше знали о преступниках, которые совершают убийства в реальной жизни, доктор Дэвид Гарт…
— Я знаю о них столько, — с побледневшим лицом ответил Гарт, — что уже несколько раз был в качестве свидетеля в Олд-Бейли.
[9] Глайнис Стакли была убита, потому что убийца испугался. По-другому и быть не могло. Но еще раз это не произойдет. Еще раз это не должно произойти. Разве что если… — Гарт замолчал и после паузы продолжил: — Кстати, мистер Твигг, вы узнали в Олд-Бейли, что я написал несколько дурацких книжонок под псевдонимом Фантом?
— О Господи! Доктор, вы что, хотите, чтобы я попал в сумасшедший дом? Неужели мне и без этого мало забот? Мистер Эббот! Я апеллирую к вам.
— А я говорю вам обоим, — рявкнул Эббот, упрямо пытаясь сохранить спокойствие, — что из-за вас меня выселят как нежелательного гостя из этого отеля, если вы оба не понизите голос и не будете вести себя так, как принято в приличном обществе. Вам это ясно?
Как минимум в одном деле Твигг ошибался. Концерт духового оркестра уже закончился. В салон входили группами и по одному другие гости, желающие выпить чаю. Начались громкие разговоры, и, хотя гости собирались довольно медленно, сразу стало шумно. В противном случае та сцена, которую устроили Твигг и Гарт, обязательно привлекла бы к себе всеобщее внимание.
— Вам это ясно? — упрямо спросил Эббот.
Гарт взял себя в руки и сел.
— Ну, хорошо, — сказал Эббот. — Если у вас имеются какие-нибудь вопросы, инспектор, немедленно задавайте их. Если у вас нет вопросов, мы сейчас же заканчиваем это обсуждение.
— Благодарю вас, сэр, у меня имеются вопросы. Ничто не заканчивается так просто, как это представляет себе доктор.
— Или как это представляю себе я, да? — поблескивая моноклем, спросил Эббот, он снова был воплощением радушия. — Ну, ладно! Так какие же у вас имеются вопросы?
— Доктор, — начал Твигг, которому явно стоило значительных усилий подчиниться дисциплине, — вы спросили: «Какая женщина?». И вы, очевидно, полагаете, что я тоже должен был задать этот вопрос. Что ж, возможно. Однако есть одна женщина, причем это не леди Калдер и не миссис Боствик, с которой мне бы очень хотелось поговорить, и притом сегодня.
— Вы имеете в виду миссис Монтэг?
— О! — воскликнул Твигг. — Если это та немощная дама, которая едва не рассталась с жизнью в пятницу вечером, то давайте оставим ее в покое. Нет, нет, доктор! Я имел в виду некую миссис Хеншью, миссис Э. Хеншью, — и Твигг заглянул в свой блокнот, — которая в настоящее время пребывает у своей замужней дочери в Банче, на Акация-авеню, 72. Вам говорит что-нибудь это имя?
(Внимание! Внимание!)
У Гарта не было причин опасаться — по крайней мере, вот так, сразу, ему ни одна причина не пришла в голову, — что здесь его можно как-то уязвить. Однако уже снова началась охота, и он был тем зверем, на которого охотились. Он вовремя насторожился.
— Миссис Хеншью? Мне кажется, это экономка леди Калдер.
— Значит, «вам кажется», что это экономка леди Калдер? Черт возьми, доктор, ну почему я, сколько живу на свете, не могу получить понятный ответ на понятный вопрос? Вы ведь прекрасно знаете, что это действительно экономка леди Калдер.
Его голос звучал холодно, и Завьеру не понравилось даже его звучание.
— Да, я это знаю.
— Ну, конечно же, знаете. Я бы даже сказал, что вы неоднократно встречались с миссис Хеншью. Она была чем-то вроде компаньонки, когда вы и леди Калдер, а также другие гости отправлялись купаться, верно? Либо когда вы устраивали на пляже тренировки по спасению утопающих.
— Что-нибудь! — В ее голосе слышалось разочарование, но он не знал, о чем она говорит или что ей нужно, отчего почувствовал себя дураком и ему стало очень грустно. — Что-нибудь! Завьер! Я ухожу от тебя!
(Внимание! Внимание!)
— Если вам нравится называть ее компаньонкой, мистер Твигг…
Он ждал. Потом раздался крик: «Найя!» Голос прозвучал не громче, чем вздох после смешка, но он отчетливо услышал ее имя и понял, что это значит. Он услыхал ее шепот: ухожу, ухожу, ухожу! — точно порыв ветра, свистящего сквозь пустую ракушку.
— Дело не в том, что мне нравится или что мне не нравится. Просто ответьте мне на понятные вопросы, если вам ничто не мешает это сделать. Кстати, знаете ли вы, доктор Гарт, чем я занимался в поезде, который вчера ночью вез меня обратно в Лондон?
— Поскольку я не умею гадать по звездам или читать по хрустальному шару, мистер Твигг, то я, к сожалению, этого не знаю. Может, вы для разнообразия попытаетесь задать действительно понятные вопросы?
— Тут я вам сыграл на, руку, верно? Ну, ладно. Не буду вас спрашивать, а просто сам отвечу. — Твигг сделал маленькую паузу. — Я читал книгу, которая называется «Тайна желтой комнаты».
— И к кому ты уходишь, Найя?
— Ни к кому, — ответила она. А потом ее словно подхватил порыв свистящего сквозь ракушку ветра. — К тому, кто любит меня, кто заботится обо мне, для кого я в жизни на первом месте. Ты же знаешь, каково мне было все эти годы, ведь я понимала, что ты меня не выбрал?
Глава 14
Поскольку торопливые шаги официантов не создавали никакого шума, благодаря мягкому ковру, тишину в салоне нарушали лишь передвигание и дребезжание подносов с чайными сервизами. Джордж Альфред Твигг, думал Гарт, избрал очень коварный способ нападения, он всегда атакует человека с той стороны, откуда тот не ждет атаки. Гарт смотрел на край стола и размышлял. Воспользовавшись паузой, в разговор вступил Эббот.
— Но… — Он уже ничего не понимал. Она была явно не в себе. — Я же выбрал тебя!
— «Тайна желтой комнаты»? — спросил он. — Где вы раздобыли эту книгу? Надеюсь, вы не взяли ее в доме леди Калдер?
— Не взял, сэр, да в этом и не было необходимости, — с достоинством ответил Твигг. — Она вышла в шестипенсовой библиотечке «Дейли-Мейл». Ее можно купить в книжном киоске на каждом вокзале. Что я и сделал.
Она обхватила его сзади обеими руками. Прижалась к нему жарким телом. Он поразился, насколько это тело показалось ему незнакомым.
— Зачем?
— Ну, вы меня удивляете, мистер Эббот! Зачем человек покупает книгу? Я просто хотел знать, о чем она. Вы читали ее, сэр?
— Умоляю тебя, Зав. Скажи мне правду, когда я спрошу. Даже если эта правда тебя обожжет. Умоляю тебя.
— Нет, но, по-видимому, должен был прочесть. И вы нашли в этом приключенческом романе из числа тех, которые так презираете, то, что вам помогло?
Он чувствовал, как она прижалась носом и губами к его позвоночнику.
— У них там во Франции в высшей степени странные законы, сэр, если эту книгу брать в качестве примера. Да и в суде там ведут себя очень странно. А если вы узнаете, что там позволяют журналистам, то у вас просто волосы встанут дыбом.
Понимаете, мистер Эббот, — ледяной взгляд Твигга был устремлен на Гарта, — это книга об одном старом ученом и его дочке, которая, если вы сможете в это поверить, тоже ученая. Они вдвоем работают над какой-то загадочной штукой, которая там называется «мгновенный распад материи», — это нечто такое, как если бы вы при помощи какой-то бомбы (да-да!) могли устранить человека так, чтобы от него не осталось никаких следов.
— Ну и как? — спросил Эббот. — Там кого-нибудь убили при помощи бомбы?
— Да, да, — ответил он, ощущая сковавший его ужас и ощущая, как неумолимо надвигается нечто, что даст ответы на все вопросы. — Да!
— Нет, сэр.
— В таком случае какая же здесь связь?
— Я не знаю, что ты называешь любовью. Но что бы ты ни понимал под этим словом, Завьер, все эти годы… Ты когда-нибудь любил меня?
— Это я вам и пытаюсь объяснить. — Твигг по-прежнему смотрел на Гарта. — Эта молодая дама в романе (собственно, она не такая уж и молодая) спит в маленькой комнатке с желтыми обоями, запертой, как бронированный сейф, но только изнутри. Среди ночи оттуда доносятся крики, звуки драки и выстрелы. Когда туда проникают…
— А потом оказывается, что туда все-таки каким-то образом можно было попасть, да? — с кислым видом спросил Эббот.
— Найя!
— Эта девушка не мертва, но выглядит так, словно она не выживет. Синяки на шее оттого, что кто-то душил ее, рана на голове и везде пятна крови. И к тому же кровавый отпечаток мужской руки на стене. Однако там никого нет, только жертва, а комната по-прежнему заперта изнутри.
— Гм. И это должно каким-то образом помочь в нашем деле?
— Ты знаешь, что я имею в виду, Завьер!
— Я просто уверен, сэр, что эта разгадка нам поможет. Вы читали эту книгу, доктор Гарт?
Она рыдала. Он знал.
— Да. — Гарт поднял глаза. — Да, я читал ее.
— Нет, — произнес он.
— В таком случае, что бы вы назвали самым важным в этой разгадке?
Он женился на ней, потому что ей этого хотелось больше всего на свете. А любил он Анис Латибодар.
— Я бы назвал то же, что и вы.
— Ага! И что же это? Может, вы нам скажете?
— С удовольствием. — Гарт встал. — Однако вначале я бы хотел выяснить, по какой методике вы читаете. Поскольку вы упомянули об эпизоде в суде, вы должны были прочесть эту книгу всю, до самого конца.
8
— Не ваша забота, до какого места я дочитал ее. Сейчас это нас не интересует.
— Напротив, это нас очень интересует. Маловероятно, что вы прочли книгу, в которой почти сто тысяч слов, за время короткого путешествия поездом из Фэрфилда в Лондон. Мистер Твигг, почему бы вам не признаться, что эту уловку вы запланировали уже заранее, в надежде любым возможным способом застигнуть меня врасплох?
«Скоро вернусь» — вот что в конце концов написала Анис мелом на доске объявлений рядом со своим рабочим помещением. Эта короткая фраза часто употреблялась, причем с разным смыслом, и могла означать что угодно. Она надеялась, что никто не рассердится и не сотрет надпись.
— Вопросы здесь задаю я, доктор! Ну, так что же самое важное в этой разгадке?
— Я бы сказал, личность убийцы. Убийца, некто Фредерик Ларсан, детектив из полиции, который только делает вид, будто разгадывает целый ряд убийств, которые совершил он сам. Несомненно, это и есть тот самый важный момент, который вы имеете в виду.
Она стояла, уперев руки в боки, и глядела на фабрику, где работал Тан-Тан. Закрыто, плотно, как двустворчатая ракушка.
— О боже! — взвизгнул Твигг. — Да вы просто насмехаетесь надо мной!
Его заставило замолчать слово, вырвавшееся из уст Каллингфорда Эббота. Эббот на мгновение отвернулся, чтобы замаскировать улыбку, потому что, когда он снова повернулся к Гарту и Твиггу, на его лице уже было ироническое выражение.
Она еще ни разу не видела, чтобы фабрика игрушек на Дукуйайе — эта торчащая над землей зеленая бегемотоподобная туша — была закрыта или не работала. Ей ужасно захотелось изо всех сил заорать: «Придержите соба-а-а-а-а-ку!» — так орали старики-торговцы ювелирными украшениями, бродившие от дома к дому и стучавшие в калитки, которые боялись, что на их стук выбегут дворовые псы, заходясь возбужденным лаем.
— Это и есть самый важный момент? — спросил Гарт.
— Нет, — ответил Твигг, который внезапно снова стал учтивым и выглядел еще более зловеще, чем до этого. — Нет, доктор. Не это самое важное, и вам об этом хорошо известно. Но я тоже умею шутить. Возможно, мне тоже следовало начать с шуток.
Губернатор Интиасар и Лео Брентенинтон годами красили свои фабрики белой, синей, даже розовой краской, пока не появилось это зеленое чудовище, призванное слиться с лесистыми горами острова. Но в какой бы цвет ни красили фабричные здания, ничего не помогало: фабрики все равно торчали над горизонтом, привлекая внимание школьников, работяг и рыбаков. Когда она была маленькой, на острове располагалась только одна игрушечная фабрика, занимавшая небольшое здание у пляжа Карнейдж, и управляли ею Лео с женой. По утрам дважды в неделю игрушки выставляли на переносных стеллажах к радости всех детишек Попишо.
— Уверяю вас, — в отчаянии сказал Гарт, — мне еще никогда в жизни не хотелось смеяться меньше, чем сейчас.
— Нет? Почему же в таком случае вы насмехаетесь надо мной?
Вытянув шею, она пыталась заглянуть в слепые окна. Когда-то это был оживленный жилой район, симпатичное место, где во дворах гомонили отцы семейств, домохозяйки и детвора. Но когда здесь открыли фабрику, большинство жителей съехало. Поговаривали, что они получили от правительства откупные.
— Я не знаю, как устроены мозги у полицейских, мистер Твигг. Я не знаю, как рассуждают полицейские. Но приводить в качестве примера «Тайну желтой комнаты» — это чушь как с практической точки зрения, так и с эстетической.
— Эстетической! — изумленно повторил Твигг. — Эстетической! Ого! — Это слово разъярило его точно так же, как другое слово вчера вечером. — Что значит это «эстетической»? Будьте так добры, ответьте мне.
По обеим сторонам дороги до сих пор стояли, поскрипывая на ветру, заброшенные дома, где шуршали мыши и торчали сорняки, как волосы в ноздрях. И какими же тихими и пустынными казались здешние улочки на фоне закрытой фабрики! Если бы она подумала хорошенько, то догадалась бы, что по случаю торжеств в день свадьбы дочери Интиасара фабрику закроют, как и вообще все заведения в городе, хотя утром она могла бы и засомневаться, увидев, как Тан-Тан деловито забросил за плечо рабочую сумку. С его стороны это был хитроумный обман. Раньше она никогда сюда не приходила. Да и он никогда ее не обманывал.
— Я хочу сказать, что это некорректно с обеих точек зрения. Вы не имеете права брать из детективной истории один отрывок, который, как вам кажется, подтверждает вашу версию, и не принимать во внимание другой отрывок, который противоречит первому. Убийство в «Тайне желтой комнаты» совершенно не похоже на убийство в нашем павильончике, а леди Калдер не имеет ни малейшего отношения ни к одному, ни к другому.
«Как ты догадалась?»
— В таком случае я задам вам вопрос, касающийся леди Калдер. Сколько у нее купальных костюмов?
— Что?
А куда же еще он мог пойти, а?
— Вы прекрасно меня слышали, доктор. Сколько купальных костюмов имеется у леди Калдер?
«Пошел к своей женщине на завтрак».
Снова неожиданный удар с той стороны, откуда его совсем не ждали! Гарта охватил страх, который, впрочем, никогда не покидал его надолго, когда речь шла о Бетти. Он чувствовал, как на каждом шагу его подстерегает поражение; даже приступы злости у Твигга начинали казаться ему притворными. Он прекрасно понимал, что уже не сумеет противостоять полиции как равный соперник, и тем не менее все же каким-то образом он должен суметь!
Готовила Анис плохо. Ведь она продолжала род женщин, которые всегда были слишком заняты. Если верить семейной легенде, когда ее бабушке Ама Тете исполнилось сорок, она вообще перестала готовить — р-раз и все! Она заявила, что чем скорее жены научатся жить, питаясь одним воздухом да слюнями, тем скорее их зауважают мужья. Анис никогда не чувствовала себя на кухне у Тан-Тана комфортно. Может быть, если бы она была хорошей стряпухой, хорошей женой…
— Но у нее больше одного костюма? Это вы подтверждаете?
— Больше одного? Да, думаю, что да.
«Если мужчине нужна кухарка в доме, пусть наймет, да? Или пусть сам готовит, если уж ему так хочется».
— Ага! И этой даме не очень понравилось бы, если бы ее купальные костюмы надевала какая-нибудь другая женщина? Или ее купальный халат, раз уж об этом зашла речь?
Кто же ей такое сказал? Ответ вертелся где-то в глубинах памяти.
— Я не могу ответить на этот вопрос, — снова сказал правду Гарт, — потому что мы с ней никогда не говорили об этом.
Она вошла в фабричные ворота, сама не зная, чего хочет добиться. Закрыто значит закрыто. А что, если Тан-Тан сейчас подойдет к дверям и ее увидит? Спросит, что она тут делает и почему отвлекает от сверхурочной работы. «А почему бы нам снова не попробовать сделать ребенка, а, Анис? Ты же сможешь, если захочешь».
— А я могу ответить, — сказал Твигг, — потому что сегодня днем немного поговорил об этом с миссис Хеншью. Что сказала леди Калдер о том купальном костюме, который ее сестра надела в субботу днем? Она сказала, что Глайнис Стакли где-то нашла этот костюм без ее ведома и надела его без ее ведома. Леди Калдер сказала именно так. Верно?
Анис стукнула кулаком по зеленой двери. Дверь распахнулась внутрь так мягко, что она едва не потеряла равновесие. Браслеты на ее руках зазвенели: тяжелые кольца, инкрустированные камушками, кусочками кости, ракушками и железками, сделанные из старых резиновых колесиков и высушенных на солнце стручков с черными семенами. Однажды она сильно шваркнула правой рукой в браслетах мужчину, который попытался потереться о ее бедро.
— Ну, хорошо. И что же следует из того, что леди Калдер сказала именно так?
— То, что она сказала неправду. Эти вещи она держала под замком. Миссис Хеншью готова показать это под присягой. Если Глайнис Стакли каким-то образом заполучила купальный костюм или купальный халат в этом доме, то это могло быть только в том случае, если ей их дала сама сестра.
— Эй, кто-нибудь?
Такова первая улика, свидетельствующая против этой дамы, доктор. Вторая улика — это велосипед. Этот велосипед обычно держат в сарайчике с северной стороны дома, недалеко от велосипедной дорожки, ведущей к шоссе. Она говорит, что ездила на этом велосипеде по окрестностям вплоть до той минуты, когда сразу после шести часов встретилась с Ормистоном. Юный мистер Ормистон клянется, насколько этот парень вообще может клясться, что он вообще ее не видел.
А что можно сказать о том отрезке шнура, которым убийца воспользовался, чтобы задушить Глайнис Стакли? Разве правдоподобно, что кто-то совершенно посторонний пришел в дом, чтобы найти там орудие убийства? Как ему вообще пришло в голову, что там можно найти шнур? Или что шнур можно найти в задней комнате, где его неделю назад оставили мастера, чинившие слуховое окно?
В начале длинного коридора стоял письменный стол, как безмолвный часовой. Она прошла мимо него чуть ли не на цыпочках.
— Секундочку, мистер Твигг! Вы можете доказать, что этот шнур находился в задней комнате?
— Ха! Могу. Это сообщила миссис Хеншью.
Каллингфорд Эббот сел и принялся насвистывать сквозь зубы. В салоне стоял сплошной гул от разговоров. Твигг вытянул руку вперед.
— Здесь есть кто-нибудь?
— А теперь послушайте, доктор. Вы не хотите, чтобы я подверг допросу леди Калдер, верно? Хорошо, я не стану ее допрашивать. Вы хотите получить шанс, чтобы иметь возможность защитить ее, так? Хорошо, я даю вам этот шанс. В том случае, если бы это дело поручили вам, что бы вы сделали?
— Если вы говорите серьезно…
Если Тан-Тан и в самом деле окаянный обманщик, здесь должны были обнаружиться улики. Признаки его обмана. Здесь находился его рабочий кабинет, а там ведь должны найтись комод с вещами, вешалка, какие-то приметы его тайной жизни. Она может застукать их вдвоем. За его, так сказать, сверхурочной работой.
— Серьезно. Что бы вы сделали, будь вы на моем месте?
— Во-первых, — сказал Гарт, — я бы прочел книгу, которая называется «Чьей рукой?». Во-вторых, поинтересовался бы, что случилось с Майклом Филдингом.
Но это же фабрика игрушек. От волнения у нее свело челюсть.
— С Майклом Филдингом? Меня удивляет, что вы снова заговорили об этой ерунде.
— Куда же он подевался, в таком случае? Он сказал, что вернется, однако не вернулся. Вот на столе его котелок. А где же он сам?
Она шла мимо комнат с коричневыми столами и стульями. Никаких личных вещей, пол с дешевеньким покрытием сиял чистотой, гулким эхом отзываясь на ее шаги. Может быть, она наткнется на охранника, дремлющего под грейпфрутовым деревом на заднем дворе. На Попишо люди обычно не запирали двери, — но это же владения Интиасара и Брентенинтона, да и вообще все здесь давно было не так, как раньше. Кто бы посмел вторгнуться в святая святых островной индустрии?
И в этот момент Гарт увидел Марион Боствик.
«Я вот посмела», — подумала она.
Он смотрел поверх плеча Твигга в западную часть салона, где было несколько полированных инкрустированных деревянных дверей, ведущих в холл. В одной из этих дверей стояла Марион Боствик в белом платье, высоко вскинув голову и повернувшись лицом в сторону салона. Казалось, что она скорее кого-то ждет, а не просто из любопытства разглядывает салон. Она была одна.
— В пятницу ночью, — неожиданно сказал Гарт, не спуская глаз с Марион, — я дал определенное обещание одной особе. До сих пор я это обещание не нарушил, однако ради леди Калдер мне вскоре придется это сделать.
— Гм. Какое обещание, доктор?
«Ты в своем праве», — проговорил тихий голосок.
— Об этом вы узнаете в свое время. И если вы не хотите поискать Майкла Филдинга, то это сделаю я. Извините.
И Гарт направился в сторону холла.
Дальше коридор раздваивался. Недолго думая, она свернула направо, вполголоса повторяя старую считалку. Налево пойдешь — любовь найдешь, направо — беду накличешь. Ей не хотелось искать проклятую любовь.
Твигг что-то проворчал ему вслед, но его слов никто не расслышал. Каллингфорд Эббот тоже что-то сказал, но Гарт уже не обращал на это внимания.
Он не мог идти быстро, чтобы не привлечь к себе внимание. Ему казалось, что это длилось несколько минут, однако в действительности прошло не более шести или семи секунд, когда он подошел к полированным инкрустированным дверям. Он хотел вспомнить лицо официанта, передавшего сообщение Майклу, однако в тот момент, как это и бывает в большинстве случаев, когда речь идет о лицах официантов, не обратил на него особого внимания.
«Так говоришь, ты больше не любишь Тан-Тана?»
В холле было много людей. Гирлянды электрических лампочек освещали полированную деревянную обшивку холла, подчеркивая его архитектурную красоту. Стены на высоте около четырех метров были украшены фризом, состоящим как минимум из двадцати панелей, на каждой из которых был изображен какой-нибудь боевой корабль флота Его Королевского Величества, полным ходом плывущий в облаках дыма. На центральной панели прямо над огромной дверью, ведущей на Виктория-авеню, был изображен бронированный дредноут новейшего типа, недавно пополнивший военный флот.
«Не говори глупостей».
Однако лишь эти картины соответствовали драматизму ситуации.
Портье стоял за своей стойкой и не обращал никакого внимания на звонивший телефон. Два лифта, каждый из которых приводил в действие служитель в белых перчатках, подтягивающий стальной трос, двигались до шестого этажа и обратно вниз. Вокруг холла, словно кареты в Гайд-Парк-Гарденз, медленно и церемонно прогуливались женщины в шляпах.
«Ты это сама говоришь».
Эти шляпы казались большими, поскольку имели узкие поля; их украшали букеты цветов и перья. Все женщины были в перчатках, так же как и мужчины. С точки зрения Твигга это означало бы проблему с отпечатками пальцев, если бы…
«Я? Никогда!»
Марион тоже исчезла. По крайней мере, Гарт нигде ее не видел.
А куда, черт бы его побрал, подевался этот Майкл?
Все эти шляпы и равнодушные лица под ними словно парализовали Гарта и сделали его бессильным. Тут мимо него проплыла фигура, показавшаяся ему знакомой, фигура в полосатом жилете, а поскольку здесь он не мог кричать, он просто преградил путь этой фигуре и вынудил ее остановиться.
Если мужчине нужна кухарка, пусть наймет! Или сам себе готовит. Теперь эта короткая фраза вертелась в ее голове круг за кругом. Бабушка бы одобрила.
— Это вы, да?
— Сэр?
Она чуяла запахи краски, масла, дерева и металла, горячего стекла и мужского и женского пота.
— Вы, случайно, не тот официант, который четверть часа назад передал сообщение от одной дамы молодому человеку, находившемуся вместе со мной в салоне?
— Нет, сэр, это не я. Такие поручения выполняет посыльный. Прошу прощения, сэр…
Когда ей было одиннадцать, она пришла из школы домой, и отец сказал, что пропали игрушки Лео, большое чучело вороны улетело, а ее кукла треснула. Она мрачно поглядела на отца, почувствовала, как из живота подступила тошнота, как будто отец отобрал у нее пупок, и сказала, что он ей больше не нужен. А зачем отец разговаривал с ней как с дурочкой?
— Секундочку. Вы обслуживаете гостей здесь или в салоне?
— Здесь, сэр.
Не лги, так указано в его Библии.
— Вы сегодня уже давно находитесь здесь?
— Около получаса, сэр. Если вы соблаговолите…
— В таком случае вы по крайней мере должны были хотя бы видеть его. В холле тогда еще не было всех этих людей. — Гарт быстро описал Майкла. — Он куда-то торопился и был без шляпы и перчаток. — Из руки Гарта в руку официанта незаметно перешли деньги. — Может, я смогу немного освежить вашу память? Вы в самом деле вообще его не видели?
А подружки шепотом рассказали, что пришли люди Интиасара и забрали все игрушки. И одна маленькая фабрика Лео разрослась сначала до четырех, а потом до шести, как будто игрушки, которые забрали люди Интиасара, заполнили фабричные здания, и те стали множиться, словно надуваемые ветром, но никто не объяснил, почему игрушки больше не предназначались для детей Попишо. Но зато много говорили про партнера Лео — Бертрана Интиасара, вернувшегося из дальних стран, женившегося, имевшего многообещающие деловые бизнес-планы, которые могли пойти на пользу всему обществу. И выдвинувшегося на должность губернатора. Говорили, что он еще очень молод, но она уже тогда знала, что это был тип, который всегда получал что хотел, потому как что он мог такое внушить преподобному Латибодару, чтобы тот солгал?
Официант отвернулся, несколько секунд боролся сам с собой и снова повернул голову к Гарту.
— Возможно, я передал сообщение от одной дамы, сэр. Иногда мне приходится это делать.
— Кто она была, эта дама? Вы можете описать ее?
Она дошла до двери в конце правого коридора, обещавшего накликать беду, распахнула ее и обмерла.
— Нет, сэр, не могу. Я ведь не мог разглядывать эту даму. Это была просто дама.
— Послушайте, я вовсе не ревнивый муж, который шпионит за своей женой. Это дело гораздо важнее. Вспомните, и я еще раз освежу вашу память.
Официант начал говорить тише и внезапно превратился в обыкновенного человека.