— Да, такая уж наша дурацкая доля, — промолвил он, уронив тяжелую морду на стол. —  Видно, стоит однажды впасть в бедность, как уже ни за какие деньги от нее не спасешься.

— Зато если у тебя будет пансионат, ты можешь сам все время зарабатывать денежки, — сказал Роберто. — Знай себе работай и получай плату. Решено! Переезжаем в «Раздолье над фьордом»!

— Хорошо тебе говорить. Но как же я там буду? Я ведь коренной горожанин, — возразил ему Самсон.

— Ну и что! — сказал на это Роберто. — Ты только подумай, сколько там деревьев, возле которых ты можешь делать пипи!



— И правда! — обрадовался Самсон.

И они стали собирать чемоданы.

День выдался чудесный. Когда они вышли из города, на небе засияло солнышко, а с моря повеял свежий ветерок.

— Слышишь, как хорошо поют птички! — сказал Самсон.

— Слышу, — буркнул Роберто. — Голодный я очень!

— Да ведь нам с тобой, кажется, не привыкать к голодовкам!

— Что правда, то правда. Но теперь с этим покончено. Скоро у нас будет много богатых постояльцев, а там, глядишь, и разбогатеем.

— Ты знаешь, правильно ли мы идем? — забеспокоился через некоторое время Самсон. — А то как бы нам не заблудиться! Мир-то вон какой большой!

— Я чую, где море, — сказал Роберто. — А «Раздолье над фьордом» должно быть где-то возле фьорда.

Самсон остановился и сосредоточенно потянул ноздрями воздух:

— Так вот, оказывается, как пахнет море!

— Да, вот так. Море пахнет рыбой, соленой водой и гнилыми водорослями.

Целый день они шли не останавливаясь. И еще целую ночь. Взошла луна и озарила путников голубым сиянием. Самсон временами подвывал, собакам отчего-то всегда делается немного тоскливо, когда светит луна.

Наутро, когда взошло солнце, друзья набрели на придорожный магазинчик. Домик был старенький, за пыльными стеклами витрины были выставлены корзинки с хлебом и большие банки с медом, с разными вареньями и соленьями.



Самсон жалобно заскулил и начал скрести лапой по земле. Он был так голоден, что у него все двоилось в глазах, а от этого голод тоже удвоился.

— Пойдем! — сказал Роберто.

Зайдя в лавку, они так и застыли возле порога, изумленно оглядываясь по сторонам. Там оказалось множество удивительных вещей! Под потолком висели окорока и мушиная ли пучка, высушенные цветы и четыре велосипеда. А все полки были заставлены всевозможными консервами, футбольными мячами и стеклянными банками с загадочными маринованными овощами. В углу стояло чучело аиста.

— Ау! — осторожно позвал Самсон. — Есть тут кто-нибудь?

— Конечно же я здесь! — послышалось из глубины дома. — Где же мне еще быть? Не ужели кто-то вообразил, что я могу позволить себе уйти в отпуск?

Вскоре за прилавком появился живой аист.

Самсон и Роберто растерянно взгляд с чучела на живую птицу.



— Это мой батюшка, — сказал живой аист и выпустил из клюва колечко голубого дыма. —  Такова была его последняя воля. Кстати, у нас еще закрыто. Я сейчас завтракаю. — Аист взглянул на часы. — Приходите через семь с половиной минут.

— Ох, мы уже больше недели ничего не ели, — жалобно простонал Самсон, — и всю ночь провели в пути.

— Ну тогда другое дело, — сказал аист.

Вскоре все трое уже сидели за столом в каморке позади лавки и с жадностью уплетали завтрак. Аист угостил их лягушачьими лапками и рыбьими потрохами, а Самсону досталась большая кость от лося, которого недавно переехал на дороге грузовик.

— Один из лучших моих клиентов! — сказал аист. — И вот погиб в одночасье. Ужасный случай! Кстати, моя фамилия — фон Страус. Я аист, а фамилия — фон Страус! Ничего не поделаешь, приходится с этим жить. Если вам кажется, что это смешно, то лучше уходите прямо сейчас, скатертью дорожка. За свою жизнь я столько натерпелся из-за этого оскорблений, что сыт ими по горло.

Самсон и Роберто тоже представились фон Страусу.

— Мы получили в наследство пансионат «Раздолье над фьордом». Кажется, он находится где-то рядом.

Фон Страус молча воззрился на гостей.

Один его глаз, в который был вставлен монокль, казался вдвое больше другого.

— Что-то не так? — спросил Роберто.

— Мало сказать, что не так, — подтвердил фон Страус. — Бедные вы, бедные!

— Уж расскажите! — испуганно попросил Самсон.

— Тут и рассказывать-то особенно нечего, но все равно это ужасно! Добрый старый Рин-Тин-Тэй хозяйничал в пансионате много лет. Но по том заболел, какая-то болячка на левой задней лапе. Болезнь не проходила, и в конце концов ему пришлось переселиться в богадельню. Не сколько лет он все пытался продать свой пансионат. Но тщетно. Старик помер нищим, как бродячий пес.

— А почему же ему не удалось продать «Раздолье»? — поинтересовался Роберто.

Аист наклонился к ним через стол и смерил обоих строгим взглядом:

— А вы стойкие ребята? Хватит ли у вас мужества выслушать суровую правду без прикрас?

— Ой, нет, нет! — так и взвизгнул Самсон.

Аист ткнул пальцем в сторону двери:

— Тогда лучше уйди! Возьми, если хочешь, медовый пряник из кувшина, что стоит на прилавке. Но смотри не трогай удочки!

Когда Самсон затворил за собой дверь, фон Страус еще ближе придвинулся к Роберто.

— В «Раздолье» завелось привидение, сообщил он шепотом. — И с ним шутки плохи.

И вот Самсон и Роберто снова отправились в путь по лесной тропинке, которая вела к морю.

— Ну как эта правда-то? Очень суровая? — осторожно спросил Самсон.

— Очень, — сказал Роберто.

— Так, может быть, лучше уж мы вернемся домой в свою хибарку?

Роберто покачал головой:

— Нет уж. Мы слишком устали, чтобы возвращаться.

Тут и Самсон почувствовал, что устал. Устал ужасно. Он до того устал, что его качало из стороны в сторону, а чемодан стал таким неподъемным, точно он весил целую тонну, хотя на самом деле в нем не было ничего, кроме маминой фотографии.

Наконец они поднялись на вершину невысокой горы. Внизу они увидели зеленые луга, а за ними бесконечный морской простор. Вдалеке виднелся маяк. На дне долины текла извилистая речка. Вид был очень красивый.

— А вот и «Раздолье у фьорда», — сказал Роберто и показал лапой на большой белый дом, стоявший почти на самом берегу.

Подойдя к пансионату, они увидели, что «Раздолье» сильно обветшало от старости. Вблизи оно оказалось скорее серым, чем белым. В окнах было много разбитых стекол, а на крыше зияла большая дыра.

Открыв дверь, они попали в просторный зал с красивым старинным прилавком вдоль одной из стен. Повсюду, словно гардины из тонкого тюля, колыхались пряди паутины.

— Вестибюль, — сказал Роберто шепотом. — Здесь мы будем встречать постояльцев и записывать их имена в большую книгу.

— Зачем записывать? — спросил Самсон.

— Сам не знаю, — ответил Роберто. — Но так полагается. А потом мы будем складывать их деньги в сундучок.

— Как ты думаешь: тут дорого стоит жить?

— Дорого… Только сперва нужно все отмыть и залатать дыру на крыше.

— И вставить новые стекла! — добавил Самсон.

Роберто кивнул:

— Но сперва нам надо хорошенько вы спаться.

Друзья поднялись по скрипучей лестнице на верхний этаж и нашли там комнату с целыми окнами. Посередине стояла большая кровать. Роберто и Самсон моментально заснули.

Когда они проснулись, была уже ночь.

В окно постукивали мелкие капли дождя. — Ты слышал? — тревожно спросил Самсон.

— Что? — пробурчал Роберто.

— Вот это, — шепотом сказал Самсон.

— Ложись и спи! — сказал ему полусонный Роберто. — Тебе просто что-то приснилось.

— Да нет же! — сказал Самсон. — Мне никогда ничего не снится, кроме еды, а еда не кричит. Во всяком случае та еда, которая мне снится. А сейчас только что кто-то кричал, да так жутко. Я никогда не слыхал такой жути.

— Я ничего такого не слышал, — ответил Роберто. — Я проснулся от твоего тявканья.

И тут они оба услышали этот крик. Какой то незверский вой нарушил тишину ночи. Самсон прижался к Роберто и крепко зажмурился.

— Давай вернемся домой! — захныкал он. — Оставим это наследство кому-нибудь другому! Авось найдется кто-нибудь, кто захочет купить этот жуткий дом.

Роберто ничего не ответил. Он встал с кровати и подошел к окну.

— Как странно!.. — пробормотал Роберто.

— Совсем не странно, просто это сумерки! — сказал Самсон.

— Но сумерки какие-то странные, — стоял на своем Роберто. — А ну-ка пошли посмотрим!

Самсон стал спорить и говорить, что ему не хочется, но когда Роберто надел куртку и стал спускаться по лестнице, ему ничего не оставалось делать, как тоже пойти.

На дворе было темно. Но временами тьму озаряла вспышка молнии, за которой следовал раскат грома. Дождик усилился, и оба приятеля сразу промокли. Они двинулись вокруг дома, Роберто впереди, Самсон за ним следом.

— Глянь-ка туда! — сказал вдруг Роберто. — Вон то странное, что я разглядел в сумерках!

Лужайка перед домом была вся изрыта, черные борозды мокрой земли пересекали ее вдоль и поперек.

Самсон уткнулся носом в землю и принюхался.

— Воняет! — сказал он. — А чем воняет, непонятно. Такого запаха я еще не встречал.

И тут вдруг случилось такое, отчего вздрогнули и Самсон, и Роберто. Яркая молния озарила весь сад. И в тот же миг раздался жуткий вой, от которого у них похолодела кровь. И в голубоватом электрическом свете молнии перед ними промелькнуло и скрылось в кустах привидение в развевающемся белом саване. Самсон и Роберто взвыли от страха, опрометью бросились в дом и там забились под кровать.



На следующее утро Самсон решительно заявил, что надо убираться восвояси.

Но Роберто не согласился. Он думал над случившимся всю ночь. И теперь сказал:

— Что-то мне тут не нравится.

— Еще бы понравилось! — сказал Самсон.

— Понимаешь, — продолжал Роберто, — хотя я не очень-то разбираюсь в привидениях, однако никогда не слыхал, чтобы привидения были пахучие. А потом, посмотри-ка сюда! — сказал Роберто, показывая на пол.

Пакет с сухим кормом, купленным вчера в лавке фон Страуса, был кем-то изорван в клочья, которые валялись по всей кухне, а корм из него исчез.

— Никогда еще не слыхал, чтобы привидения питались сухим кормом! — закончил Роберто.

— Ну и что! — сказал Самсон. — Нам-то какая разница!

— Нет, это большая разница, — возразил Роберто. — Потому что так нам уже не страшно. Мы больше не боимся.

— Точно не боимся? — тревожно спросил Самсон.

— Совершенно точно, — сказал Роберто. — А еще я придумал план. Но сперва нужно сделать ремонт в доме.

— Но я не умею делать ремонт! — воскликнул Самсон.

Роберто прыгнул на старое кресло и уселся, окутанный тучей поднятой пыли. На лестнице, ведущей на второй этаж, было пятнадцать расшатанных ступенек, а из прохудившейся крыши так и тянуло сквозняком.

— И я не умею, — сказал кот. — В школе у меня по труду была тройка с минусом.

— Вот видишь! — сказал Самсон. — Мы ни за что с этим не справимся.

Роберто кинул на Самсона сердитый взгляд:

— Может, хватит скулить? Сколько можно продолжать это нытье!·

— А я и не ною! — гавкнул на него Самсон. — Когда хочу, тогда и скулю, и тебя не спрашиваю!

Он схватил зубами старый башмак, валявшийся на полу, и принялся его трепать.

— Когда надо сделать что-то, чего ты сам не умеешь, всегда найдется кто-нибудь, кто сделает это за тебя, — сказал Роберто. — И кстати, после покупки сухого корма у нас еще осталось целых тринадцать крон с мелочью.

Самсон ничего не ответил, продолжая усердно жевать найденный башмак.

Роберто указал лапой на висевший за прилавком старинный телефонный аппарат:

— А ну-ка проверь эту старую дребезжалку! Вдруг она еще работает.

Самсон встал и выпустил из зубов башмак:

— Телефон, что ли?

— Ну да.

Самсон подошел к телефону и схватил трубку:

— Там что-то противно пищит.

— Отлично! — сказал Роберто и лениво сцепил лапы на затылке. — А раз есть телефон, то где-то должна быть и телефонная книга.

— Ты хочешь, чтобы я порылся и разнюхал, где она лежит? — радостно спросил Самсон.

— Именно этого я и хочу, — подтвердил Роберто.

Самсон принялся нюхать. На всех вещах лежал толстый слой пыли, и Самсон так расчихался, что слышно было, наверное, даже в городке. Однако уже через десять минут он откопал телефонную книгу, она лежала в самой глубине шкафа под грудой старых газет.

— Хорошая собачка! — похвалил его Роберто. — Тащи ее сюда!

Самсон принес приятелю телефонную книгу, сел на полу возле кресла и взволнованно ждал, что будет дальше. Бормоча что-то себе под нос, Роберто начал листать желтые страницы.

— Я думал, ты будешь ее кидать! — разочарованно сказал Самсон.

— Потом, потом, — рассеянно ответил Роберто. — Сначала мы посмотрим… Так… Так… Починка носорожьих рогов… Монтаж проводки «Летучая мышь»… Ремонт клювов и перепонок водоплавающих птиц… Так… Так… А вот то, что надо: выдра Улли — Мастерица-на-все руки! Скоро и споро! Технические услуги на любой спрос!

— Выдра на все руки? — удивленно протявкал Самсон.

— Да. Так здесь сказано, — ответил Роберто. Переписав телефонный номер на клочок бумаги, кот встал и, размахнувшись, кинул телефонную книгу в сад. Самсон радостно кинулся вслед.

Роберто набрал номер. На другом конце провода трубку сняли так быстро, точно только и ждали звонка:

— Улли у телефона! Чем могу служить?



— Мастерица Улли? — спросил на всякий случай Роберто.

— Почти на любой спрос, — ответила Улли. — Только если у тебя не в порядке зубы, Позвони лучше зубному врачу.

— У меня прохудилась крыша. Я звоню из пансионата «Раздолье над фьордом».

— Вот это славно! Я как раз специалистка по прохудившимся крышам.

— Тут еще почти все окна выбиты и лестница вот- вот готова развалиться.

— Здорово! Представляю себе, как это выглядит! Я рада, я так рада, ужас как рада! Скажем, я буду у тебя ровно через тридцать секунд. Хорошо? Договорились? Как тебя зовут, как звать тебя?

— Меня звать Роберто.

— Роберто? Надо же! Судя по голосу, мне кажется, что ты кот. Да? Может быть, ты итальянский кот? Хорошенький римский котик? Вот что, я прихвачу с собой немного новых водопроводных труб и электрических проводов разного цвета. Наверное, тебе нужен еще и маляр, а? Стены покрасить, а потом и садовник — привести в порядок сад. А как насчет грязной посуды? Место судомойки еще не занято?

— Я не знаю, хватит ли у нас денег, чтобы сразу все починить, — сказал Роберто с сомнением.

— Я всегда чиню все за один раз! — горячо заверила его Улли. — А счет обсудим после, ладно? Я обожаю, когда мне должны много-много денег! Можешь оставаться моим должником до скончания века! Ты, кажется, сказал «y нас»? Ты не один? Вас там много?

— Да нет, только я и мой старый друг, — сказал Роберто.

— Да я ведь только рада, если вас много. Обожаю работать там, где вокруг кишит много-много зверья. Чем больше, тем лучше! Как-то раз я делала уборку в старом осином гнезде. Вот где было весело — такой гудеж кругом и работа так и спорится! Так, значит, договорились. Жди меня через тридцать секунд, приятель! Мчусь!

Роберто положил трубку. Она так раскалилась, что обжигала ему ухо.

На пороге уже сидел Самсон, перед ним лежала телефонная книга.

— Ну как? Согласилась выдра-на-все-руки взяться за эту работу?

— Вроде бы да. Она сказала, что будет здесь через тридцать секунд.

— Кинь-ка мне еще разок телефонную книгу, — попросил Самсон.

— Не понимаю, какое ты в этом находишь удовольствие! — сказал Роберто.

— Я и сам не понимаю, — радостно гавкнул Самсон. — Но это безумно весело!

Не успел Роберто зашвырнуть телефонную книгу подальше в сад, туда, где росли фруктовые деревья, как выдра-на-все-руки уже объявилась у дверей.

Она была одета в видавший виды рабочий комбинезон и красную бейсбольную кепку.

В лапах она держала битком набитую сумку с инструментами.

— Вот это да! — сказал Роберто.

— А что такого? — удивилась Улли.

— Ни за что бы не подумал, что ты и впрямь придешь через тридцать секунд. Я понял твои слова в том смысле, что ты постараешься прийти как можно скорее.

— Я и постаралась прийти как можно скорее, — сказала Улли. — Мои слова всегда нужно понимать в прямом смысле! Пожалуйста, помни это, потому что иной раз я могу нечаянно сморозить не то. Однажды я сказала фон Страусу: «Какой же ты дурачок». Представляешь себе, как ему это понравилось! — Тут Улли вдруг обернулась и сказала: — А что надо этой страшущей собаке с телефонным справочником?

— Не знаю, — ответил Роберт. — Кстати, это Самсон. Он и есть наследник «Раздолья над фьордом».

Улли покачала головой:

— Вот и старина Рин-Тин-Тэй был точно та кой же. Любил носиться за палками и драными подошвами. День-деньской готов был гоняться. Ой-ей-ей, что же у вас тут делается! — Улли выскочила во двор и принялась трясти водосточную трубу. Труба оторвалась и с грохотом свалилась на землю. — Все проржавело! — с веселым смехом воскликнула Улли. — Долой ее! — Она ткнулась лбом в деревянную обшивку стены, посыпались щепки. — Нет, вы только посмотрите: вся южная стена насквозь прогнила! А сколько разбитых окон! Вот здорово-то! А впереди еще ждут старые водопроводные трубы и развалившаяся лестница — прямо не терпится до них добраться! — И с этими словами Улли юркнула в дом.



Из сада приплелся Самсон, он приволок в зу бах измочаленную телефонную книгу. Роберто сердито вырвал ее у него из пасти.

— А что она теперь делает? — спросил пес, печально взглянув на валявшиеся на траве остатки водосточной трубы.

— Этого я и сам еще толком не понял, — ответил Роберто.

Тут из окошка на втором этаже высунулась голова выдры:

— Ой не могу! Я так смеялась, так смеялась, что чуть не описалась от смеха! Вы сами-то видели, что творится с электрической проводкой? От нее теперь толку, как от плесневелых макарон!

— Сейчас же спускайся к нам! — строго приказал Роберто. Он уже и сам был не рад, что связался с Мастерицей-на-все-руки выдрой Улли.

— И не подумаю! — крикнула сверху Улли. — Я прямо сейчас принимаюсь за дело. Посмотрим, что тут у нас… Вот эту перегородку нужно сломать и поменять несущую балку. Ну-ка, Улли, где там у нас складной метр? Вот он, Улли! Вот у нас складной метр! А молоток? Так. Сейчас мы посмотрим…

— Ой, что же нам делать? — жалобно просто нал Роберто, когда Улли с грохотом обрушила потолочную балку.

В Самсоне, который еще никогда не видел кота Роберто в растерянности, вдруг проснулась решительность.

— Да ничегошеньки! Ровным счетом ничего! Лежать на лужайке и отдыхать! — заявил он беспрекословным тоном.

Так они и сделали. Улеглись на траве и просто любовались фьордом, между тем как, Улли, безумолчно болтая сама с собой, крушила перегородки и выкидывала битые стекла.

— Если она развалит весь дом, мы можем снова вернуться в город, — произнес, зевая, Самсон.

Роберто промолчал.

Однако спустя несколько часов из дома стали доноситься уже другие звуки. Вместо треска и грохота сокрушаемых стен и вылетающих из окна гнилых балок послышался рабочий стук молотка и звон пилы. И все это происходило под непрерывные раз говоры Улли, иногда сменявшиеся ее пением, когда она для разнообразия пискливым голосом исполняла старые шлягеры из серии «Гpaн-При Мелодия»:

«Миля за милей, за мииилееей»… — верещала Улли.

Самсон и Роберто уснули.

Проснулись они только в сумерки. Над ними стояла Улли и глядела на них.

— Вы прелесть! — сказала Улли. — Вы редкостная прелесть! Вы это знали? Вы такая пре лесть, что лучше и не бывает!

— Просто у меня голова что-то стала тяжелая от шума, — сказал, подымаясь, Самсон.

— А ты во сне пукал, ему Улли.

— И не пукал я вовсе!

Самсон обиженно тявкнул

— Вставайте-ка и пошли смотреть, — сказала Улли, тормоша хозяев, чтобы они встали. — По смотрите, какая я молодчина! Давайте же скорей, а то мне пора домой, чтобы съесть много много рыбы, а то я умру. Я приду завтра ровно в семь часов. Ну, идете вы, наконец, или вас надо на ручках отнести?

Войдя в вестибюль, Самсон и Роберто остолбенели от удивления. Вестибюль сиял чистотой, а лестница, ведущая на второй этаж, стала как новенькая.

— Ну как вам? Фирменный стиль? — ликовала Улли. — Ну что же вы! Скажите сами, что стильно сделано. Ну скажите же!

— Сверхстильно! — сказал Роберто.

— Мегастильно! — крикнула Улли и помчалась вниз.

Второй этаж произвел на Самсона и Роберто еще более сильное впечатление. Дыра на крыше была починена, и в двух комнатах уже были покрашены стены. В доме приятно пахло свежими стружками и опилками.

— В подвале стоит сорок восемь ведер белил, а кладовка до отказа набита сухим кормом и консервами, — радостно сообщила Улли. — Я там съела банку рыбных фрикаделек. Но ведь это ничего? Да? Скажите, что ничего! Завтра я снова приду и вставлю новые стекла и побелю кухню! И выброшу старые трубы, и поменяю электропроводку. Ну, что вы на это скажете?

— Мы скажем — спасибо тебе большое! — прочувствованно сказал Самсон.

— Ура! — закричала Улли. — Вы будете должны мне целую кучу денег.

— Мы навсегда останемся перед тобой в неоплатном долгу, — сказал Роберто.

— Ага! — захлебываясь от счастья, подтвердила Улли. — Навсегда в неоплатном!

С этими словами она умчалась. Некоторое время они еще слышали, как она громко бранит себя за то, что задержалась и опоздала к обеду, пока ее голос не стих вдалеке.

— Ну и выдра! — протянул Самсон и почесал лапой за ухом. — Прямо зверь какой-то!

— Да уж, — согласился Роберто. — Глядя на нее, я чуть не забыл, что нам предстоит еще разобраться с привидением.

2

Эту ночь Роберто решил провести в холодильнике, спрятавшись за горкой консервов с собачьей едой. Некоторые банки были уже начаты, поэтому из открытого холодильника по всей кухне распространялся вкусный запах.

— Ну вот, — сказал Роберто, — теперь остается только ждать. А ты пойди спрячься за прилавком в вестибюле и не высовывайся, пока я тебя не позову.

— Ты думаешь, в темноте мне не станет страшно? — спросил Самсон.

— Ни капельки!

Самсон и Роберто стали ждать. Они ждали, ждали… У кота вся шубка заиндевела. Самсон сидел, притаившись за конторкой, и чутко прислушивался, склонив голову набок. В полночь большие напольные часы в коридоре пробили двенадцать раз. Едва отзвучал последний удар, ночную тишину прорезал ужасный вопль. Тот самый, который они слышали в прошлую ночь. Самсон крепко зажмурился.

Привидение прокричало три раза и смолкло. Потом примерно час стояла полная тишина.

И тут чуткий нос Самсона уловил тот же странный запах, который он почуял в прошлую ночь. Затем послышались шаги, кто-то крадучись пробежал по ветхим половицам вестибюля в сторону кухни. Роберто в холодильнике тоже услышал этот шум. Он весь подобрался и изготовился к прыжку.

— Чмоки-чмок! — услышал Роберто незнакомый голос. — Пахнет чмок-чмоком!

И в тот же миг, как распахнулась дверца холодильника, Роберто стремительно прыгнул, разметав по полу консервные банки.

Началась свирепая потасовка. Роберто кусал привидение, а привидение кусало Роберто, и оба дико визжали от боли и от страха. Наконец они плюхнулись на пол и уселись друг против друга. Из вестибюля подоспел запыхавшийся Самсон.

— Так я и думал! — сердито сказал Роберто. — То белое, что мелькнуло в кустах прошлой ночью, было простыней.

Привидение печально смотрело на него близко посаженными глазами, выглядывавши ми через прорези в простыне.



Роберто подскочил и сорвал с него простыню.

— Да это же барсук! — воскликнул Самсон.

— Двое на одного — это нечестно! — сказал барсук. — И потом, правда на моей стороне! Могу же я защищать свой дом!

— В этом доме я хозяин! — залаял на него Самсон.

— Я всю жизнь живу под верандой! — захныкал барсук и расплакался.

— Так-так! — сказал Роберто. — А как тебя зовут?

— Грета, — сквозь рыдания промолвил барсук

— И ты хотела напугать нас, чтобы выжить из этого дома? — продолжал Роберто.

— Все, кто приходили смотреть «Раздолье над фьордом», сами пытались меня выжить, — обиженно сказала Грета. — Вот старина Рин-Тин-Тэй, тот был добрый.

— Мы тоже добрые! Да, добрые! — сказал Самсон. Он уже и сам пожалел, что облаял барсучиху.

— Это правда? — спросила Грета с сомнением.

— Мы добрые-предобрые, — ответил Роберто и галантно протянул барсучихе коробку собачьего корма. — Только перестань, пожалуйста, рыть землю и портить нам лужайку перед домом!

— Я рою, потому что под травой прячутся корешки и рыхлая землица.

— С этого дня мы будем питаться консервами, — сказал Роберто. — Все трое! А ты, Грета, будешь у нас рассыльным. Нам как раз нужен рассыльный!

— А что такое рассыльный? — спросил Самсон.

— Когда приезжают постояльцы, рассыльный провожает каждого в его номер и несет за ним чемоданы, — объяснил Роберто.

— Я согласна, — тотчас же сказала Грета, хотя рот у нее был набит собачьим кормом. — Только пускай у меня будет нарядненькая форма.

— Будет тебе форма, самая нарядная на свете, — пообещал Роберто. — Я уверен, что ее можно заказать у фон Страуса. Но сначала Улли должна привести наш дом в приличный вид.

3

И все так и вышло, как было задумано. Каждый день приходила Улли и, распевая шлягеры и болтая всякую чепуху, навела в пансионате порядок и красоту. Грета получила самую на рядную форму на свете и стала рассыльным. У нее была курточка темно-красного цвета с золотыми пуговицами, а на голове маленькая плоская шапочка.

— Когда же приедут постояльцы? — нетерпеливо спрашивала Грета.

— Этого мы не знаем, — говорил Самсон.

— Ты можешь потренироваться на наших чемоданах, — посоветовал ей Роберто.

И Грета стала тренироваться. Каждый день она брала чемоданы, входила с ними в вестибюль и потом несла по лестнице на верхний этаж. И затем повторяла все сначала. А ночью она спала под верандой и ей снилось, как приезжают постояльцы и первым приехал знаменитый киноактер.



Самсон и Роберто вместе с Гретой и Улли сидели на веранде, наслаждаясь весенним солнышком. Они с нетерпением ждали приезда первых постояльцев. Каждое утро Грета наряжалась в свою красивую форму рассыльного, но постояльцы не появлялись и ей не за кем было носить чемоданы. Грету это очень огорчало, и каждый вечер она уходила спать под веранду совершенно расстроенная.

— А вдруг мы до самой смерти так и не дождемся постояльцев, — вздохнула Грета и отхлебнула большой глоток лимонада.

Самсон допил свой бокал и громко рыгнул.

— Обязательно кто-нибудь появится! Потому, что, куда бы ты ни запрятался, в конце концов туда обязательно кто-нибудь забредет. Я знаю это по своему опыту, что так уж водится на свете.

— Совершенно верно! — сказала Улли. — Так будет, к вам понаедет так много постояльцев, что вы все трое будете бегать высунув язык. Постояльцы еще выстроятся в очередь, чтобы опасть в ваш пансионат, когда узнают, какие удобные комнаты, и прочная крыша, и новенькие водосточные трубы. Могу себе представить, как им сюда захочется!

— Самсон и Улли правы, — сказал Роберто. — А кроме того, я повесил большой плакат на лавке фон Страуса. Его видят все, кто проезжает мимо по дороге.

Самсон кивнул:

— А пока нам тут на веранде и без постояльцев неплохо. Мне, например, очень нравится сидеть спокойно и смотреть на море. И луга мне тоже нравятся. Не говоря уже о старой дубовой роще.

Все с ним согласились и некоторое время даже не вспоминали о постояльцах. Солнце стало клониться на запад, тени становились длин нее.

И тут случилась неожиданность. Из розовых кустов под стеной дома послышался какой-то слабый звук, как будто там кто-то скребется. Никто не успел и глазом моргнуть, как из-под земли высунулась чья-то голова. Остренькая мордочка повела носом, втягивая свежий вечерний воздух.



— Нет, вы только поглядите! — воскликнула Грета. — Ведь это же крот!

— Вы не ошиблись, — сказал крот, отряхивая с себя лапками землю. Он был одет в дорогой костюм в шотландскую клетку, а при себе у него оказалось два чемодана, которые он извлек из подземного лаза. — Скажите, это пансионат «Раздолье над фьордом»?

— Да! — ответила Грета.

— С самой изысканной кухней! — сообщила Улли. — За это я отвечаю.

— Прекрасно! — сказал крот. — Потому что я проделал очень трудное путешествие. Я прорыл сюда лаз под Северным морем от самой Шотландии. Будьте добры дать мне номер на двоих. Я пробуду здесь недельку. Может быть, две. — И, подхватив чемоданы, крот направился к фьорду.

— Эй! Куда же ты! — окликнул его Роберто.

— Я хочу скорее попасть в свой номер, чтобы привести себя в порядок с дороги. У меня даже уши забиты землей, — ответил крот.

— Тогда тебе не туда, а в противоположную сторону, — сказал Самсон. — Потому что пансионат «Раздолье» тут, у тебя за спиной.

— Спасибо! Хорошо, что ты мне подсказал. Потому что у нас, у кротов, неважное зрение, особенно когда мы вылезаем из-под земли на поверхность.

— Бедняжка! — пожалела его Грета. — Давай я отнесу твои чемоданы!

Крот повел носом в ее сторону.

— Какой прелестный запашок! — сказал он с улыбкой. — Если не ошибаюсь, ты — барышня-барсучиха, не так ли?

— Да, верно, — ответила Грета и залилась краской. — Ты правильно угадал.

— Меня зовут Грегор, — сказал крот, протягивая ей лапу. — Не МакГрегор, а просто Грегор.

— А меня зовут Улли, — громко вмешалась выдра. — Улли Мастерица-на-все-руки. Чиню все, что угодно, — раз, два, и готово!

Грета изящно поклонилась и тоже представилась кроту. Затем она взяла его чемоданы и, звонко распевая, понесла их в вестибюль к конторке.



— Так, так, так, — приговаривал Роберто, раскрывая толстый журнал, который лежал на конторке. — Итак, твое имя — Грегор. Правильно?

— Правильно, — подтвердил Грегор.

Роберто вписал имя в журнал.

— И ты живешь в Шотландии.

Грегор кивнул:

— Если требуется указать профессию, то запиши, что я — поэт и приехал сюда с целью на писать выдающееся собрание стихотворений.