— Мой портрет получился гораздо красивее! — сказал Самсон, тыча лапой в собственный снимок — Смотри! И прическа шикарная, и вообще! И при галстуке! Этот портрет мы вставим в рамочку под стекло и повесим в вестибюле. Я так решил.
— Надеюсь, ты решил наконец, что пора варить обед, — буркнул Роберто, откладывая в сторону газету. — Сегодня у нас будет много народу. Придут фон Страус и Улли.
— Я знаю! — сказал Самсон. — Вот только сказал бы мне кто-нибудь, чем угощать молодчиков из рок-группы?
Роберто пожал плечами:
— Да все равно чем! Вороны — птицы всеядные. А если им не понравится наша еда, пожалуйста, скатертью дорожка! Пускай ищут, где им поесть, в другом месте. Я предлагаю цветную капусту, запеченную с сыром.
— Но ведь это же невкусно!
— А разве ты забыл про наш маленький секрет в подвале? — промяукал Роберто.
— Правильно! — обрадовался Самсон. — Мы пойдем в подвал и втихомолку полакомимся собачьими и кошачьими консервами!
— Тсс! Не так громко! — сказал Роберто. — А теперь принимайся-ка за стряпню!
Когда стрелка часов приблизилась к трем, Грета уже стояла в саду под старой яблоней, нетерпеливо высматривая на проезжей дороге гостей, которые должны были выехать из леса. Не одна только Грета поджидала их появления. Из-за кустов и деревьев повсюду выглядывали головы, и все они были повернуты в сторону лесной тропинки. Среди ожидающих были огромные задумчивые лоси, неторопливо жующие листья и ветки. Землеройки и лемминги так и подскакивали от волнения и распевали наиболее популярные песни «Крутых ребят». Один бобр даже плясал в одиночку, отбивая такт плоским сильным хвостом.
Время от времени Самсон выгонял все это сборище на обочину дороги.
Грета до того разволновалась, что тряслась мелкой дрожью. Подумать только: скоро ей предстоит лицом к лицу встретиться со знаменитыми воронами, чьи хиты она слышала на знаменитых дисках «Мышь, надравшись лимонаду, рок плясала до упаду» и «Авто бросай, полезай в трамвай», не говоря уже о чудесной балладе «Тебе платить», которая продержалась в списке хитов, публиковавшихся в «Жизни фьорда», целых пятьдесят восемь недель подряд!
От напряженного ожидания Грета все время поглядывала на часы и быстро-быстро перебирала лапками.
— Не стоит ждать, что рок-звезды прибудут точно в назначенное время! — раздался вдруг откуда-то сверху чей-то голос.
Услышав его у себя над головой, Грета в первый миг подумала, что это с ней заговорил Бог.
Но то был всего лишь Бенни, взобравшийся повыше и усевшийся на толстой ветке. Удобно расположившись, как в кресле, Бенни грыз зеленое яблоко, на шее у него висели бинокль и фотоаппарат.
— Они же не хотят, чтобы их сочли обывателями, — продолжал Бенни, — поэтому им невыгодно приехать ровно в три, как они обещали.
— Обывателями? — не поняла Грета.
— Добропорядочными и аккуратными, — пояснил крыс. — Если рок-музыканты ведут себя слишком добропорядочно, их диски плохо раскупаются. Это же известный факт!
— Вот оно что! — разочарованно протянула Грета. — Но если так, то значит…
Однако она не успела закончить начатую фразу, потому что в этот миг в лесу раздался оглушительный звук выхлопа и треск ломающихся ветвей.
— Совсем ошалели! — воскликнул Бенни. — Едут на машине по узкой лесной тропинке!
Так оно и оказалось! Кусты раздвинулись, и на дорожке показался автобус марки «фольксваген», расписанный странными узорами и не хорошими словами.
— Это они! — крикнула Грета и бросилась ему навстречу. — Это «Крутые ребята»!
Подпрыгивая и ныряя на ухабах, автобус мчался к пансионату по крутому спуску, каждую секунду грозя свалиться набок. И все время, пока он ехал, из его раскрытых окон до Греты и Бенни доносились хриплые крики и хохот. Когда наконец автобус, вздымая тучи пыли, затормозил и остановился перед дверями пансионата, навстречу из дома выскочили Самсон, Роберто и Улли. Не появлялись только фрекен Криллеберг и Хельге.
На мгновение воцарилась полная тишина, за тем дверцы вдруг распахнулись и из машины выскочили Г.К., Крэш и Киллвилл.
Вид у них был сногсшибательный! Грета и Улли прямо обалдели. Все трое были в солнечныx очках, а у Г.К в носу красовалось три больших серьги.
— Есть кто дома? — спросил Киллвилл, громко хлопнув крыльями, и обвел взглядом всех присутствующих.
— Конечно же мы дома! — воскликнула Улли. — Еще как дома!
— Добро пожаловать в «Раздолье над фьордом»! — торжественно произнесла свое приветствие Грета.
— Спасибо, детка! — осклабился Г.К и, поставив свою подпись на тысячной купюре, сунул ее Грете в нагрудный кармашек. — Тащи наверх наши причиндалы!
Бенни без устали щелкал фотоаппаратом, пока Крэш не сказал, что пора закругляться. Бенни послушно убрал фотоаппарат, достал авторучку и блокнот.
— Я обратил внимание, — бойко приступил он к вопросам, — что вы прибыли почти что минута в минуту в назначенное время. Мне кажется, это немного…
Г.К схватил Бенни за левую лапу и моментально перевел стрелки на его наручных часах на пять часов вперед.
— Скажем, пожалуй, что сейчас как раз восемь! Что скажешь, приятель? Договорились?
— Ну конечно! — закивал Бенни в ответ и за бубнил себе под нос, делая запись в блокноте:… приехали только к половине девятого. Руководство и служащие отеля уже были близки к нервному срыву.
Г.К. похлопал его по плечу:
— Отлично, крысик! Отлично! А теперь — грушевого лимонаду для всей компании! Запишите его на наш счет. В пути мы так наглотались пыли, что сейчас самое время промочить горло.
К большому удивлению всех обитателей пансионата, крутые ребята оказались простыми, свойскими парнями. Они вели себя настолько просто и по-свойски, что после второй бутылки грушевого лимонада Роберто набрался храбрости и сказал:
— Не подумайте ничего худого, ребята, но после всего, что я о вас читал и слышал, я… Ну да ладно! И вот мы с вами сидим так славно, как ни в чем не бывало.
— А мы-то боялись, что вы будете драться и расколошматите всю гостиницу! — со смехом закончил Самсон.
— Мда, — отозвался Киллвилл. — Что-нибудь нам таки придется расколошматить, чтобы не обидеть наших фанатов. Но мы постараемся сделать это помягче. Главное, — сказал он, кивая на Бенни, — чтобы газетная крыса расписала все пострашнее.
Бенни усердно закивал:
— Я уже написал, что многие постояльцы на пуганы, потому что вы грозились их убить.
— И ведь это почти чистая правда, — заметила Грета, — потому что фрекен Криллеберг говорит, что она ни за что не выйдет из своего номера.
Крэш громко и смачно рыгнул и отставил пустую бутылку:
— Ну, ребята, пошли, что ли! Неплохо бы покончить с этим делом, пока тут сидит репортер.
— А что вы будете делать — швырять из окна телевизоры? — с любопытством осведомился Бенни.
— Да, — ответил Г.К. — Потом поломаем несколько стульев и еще что-нибудь из мелочи, и при этом будем громко орать и ругаться. Это займет всего не сколько минут. Думаю, лучше всего тебе зайти со двора, там будет удобная точка для съемки. Только поберегись, чтобы тебе на голову не упал телевизор.
Вороны поднялись, хлопая крыльями, и полетели в дом прямо на второй этаж.
— Мда-а, — проговорил Роберто. — Пойду-ка я, пожалуй, присмотрю за ними, чтобы они по ошибке не выкинули не те телевизоры. А то как бы они нечаянно не выбросили телевизор, который стоит у Хельге.
Когда он поднялся на второй этаж, крутые ребята уже принялись показывать свою крутизну. Они громко орали друг на друга и хлопали крыльями, а окно было настежь рас крыто.
— Сказано вам: садимся рррепетиррровать! — орал Г.К. — Нечего на телевизор глазеть!
— Поду-у-умаешь — ррраскома-а-андовался тут! — в один голос орали на него Крэш и Киллвилл.
Г.К размахнулся стулом и расколошматил его о подоконник, а затем направился к стоявшим в комнате двум телевизорам. Схватив один, он подошел с ним к окну и с размаху вышвырнул во двор, занавески так и взвились от ветра. Телевизор грохнулся о землю и раз бился вдребезги. Из кустов выскочили два лося и пустились наутек.
Бенни бешено щелкал камерой, а Грета и Улли скакали и кричали от восторга.
— Во дает! Вот это класс! Ну, классный мужик! Убиться можно! — вопила Грета.
— Вот как? — заинтересовался Бенни и, ухмыльнувшись, опустил фотоаппарат. — Похоже, что мы наблюдаем сейчас начинающуюся драму ревности.
— Драму ревности? — удивилась Грета.
— Нельзя же влюбляться сразу в двоих, объяснил Бенни, вставляя в фотоаппарат новую пленку. — Такие вот дела.
— Ох, я что-то совсем запуталась! — жалобно пискнула Грета.
— А ты подумай, что будет, если Грегор прочитает в газете о том, что твое сердце отдано Г.К., - сказал Бенни. — Тогда тебе все станет ясно.
— Какой же ты противный! — возмутилась Грета. — Смотри, если ты хоть слово об этом напишешь, тогда я…
— Ну, что ты тогда?
— Тогда я просто не знаю, что сделаю!
— Какая чушь! — сказала Улли. — Ну прямо ерундовская чушь! Вот я так, например, люблю всех на свете зверей. Всех вместе и одновременно!
— Вот это да! — пробормотал про себя Бенни, не переставая строчить в блокноте. — Чем дальше, тем лучше! Оказывается, выдра-на-все-руки любит всех на свете зверей. Всех вместе и одно временно!
Но тут ему пришлось оторваться от своей писанины и схватиться за фотоаппарат, потому что Киллвилл вышвырнул В окно второй телевизор.
Вороны между тем вошли в азарт, и в номере кипело такое веселье, что они даже икали от хохота, выкидывая со второго этажа остатки разломанного стула.
— Ну а теперь еще электропианино! — громко провозгласил Г.К. — Крэш, давай-ка сюда кувалду!
— Нет! Пожалуйста, не надо! — в отчаянии взмолился Роберто. — Пианино ужасно дорогое! Или перестаньте, или заплатите за него вперед!
Г.К. заговорщицки подмигнул ему и включил стоявший на полу магнитофон. В следующую секунду раздались ужасные звуки разбиваемого в щепки пианино.
Г.К выключил магнитофонную запись.
— Смотри, Роберто, чтобы об этом молчок!
— Не помешало бы, если ты потом за ужином немного поноешь из-за разбитого пианино. Главное, чтобы только Бенни ничего не узнал.
— Уж я поною! — облегченно пообещал Роберто, поглядывая в угол, где стояло пианино, оно было цело и невредимо.
Выйдя в коридор, они заметили, как дверь в номер фрекен Криллеберг быстро закрылась при их приближении.
— А теперь я хочу познакомить вас с нашим почетным гостем! — объявил Роберто и тихонько постучал в дверь седьмого номера, в котором жил Хельге.
— Войдите! — откликнулся Хельге.
— У меня просто нет слов! — сказал Крэш, увидев налима в ванне.
— Фа-антастика! — не сговариваясь, одновременно воскликнули Г.К. и Киллвилл.
— Я видел вас по телику! — завопил на радостях Хельге, кивая в сторону телевизора, где в этот момент шла передача о резьбе по дереву. — Сегодня ночью вас показывали по телику!
Три вороны представились ему и оставили свои автографы, расписавшись на брюхе налима.
— Вот видишь! Они живут с тобой в одной гостинице, — с гордостью сказал Роберто. — А сегодня вечером они дают настоящий рок-концерт в здании Общественного центра на горе.
И тут же кот пожалел, что сообщил эту новость.
— Я тоже туда хочу! — заявил Хельге.
— Ну, это ты зря, — сказал Роберто. — Ты же сам понимаешь, что это невозможно.
— Хочу пойти на рок-концерт! — заревел Хельге.
— С характером мужик! — сказал Г.К., когда они спускались по лестнице. — Жаль, что нельзя его взять на концерт. Перед налимами нам еще не приходилось выступать.
— Печальные дела! — сказал Киллвилл. — Он ведь не виноват, что родился под водой на глубине сорока саженей.
— Хочу на рок-концерт!
И бедный Хельге, один-одинешенек, разразился у себя в номере горькими рыданиями.
Перед обедом Самсон очистил лес, разогнав всех фанатов, потому что все обитатели пансионата решили пойти на фьорд искупаться. То есть все, за исключением фрекен Криллеберг, которая дулась на них, запершись в своем но мере, и налима Хельге, который и без того полоскался в морской воде, обливаясь горючими слезами. По дороге они встретили длинноногого фон Страуса, и тот с удовольствием присоединился к компании, потому что любил побродить по колено в воде. Он важно вышагивал по мелководью, попыхивая сигарой и выдувая большие кольца дыма. Он рассказал воронам о том, что видел перед Общественным центром. По его словам, там творилось уже настоящее сумасшествие.
— Хотите — верьте, хотите — нет, — сказал он, кашляя дымом, — но цены на черном рынке уже взлетели под сорок крон за билет. А это триста процентов от номинала. Ну, что вы на это скажете? Весь лес кишит толпами возбужденных зверей, которые непрестанно накачиваются грушевым лимонадом. Одна куница из Халлингдаля так напилась, что пришлось буквально выкачивать из нее лишний лимонад.
— Надеюсь, ты догадался повысить цены? — спросил Г.К., взмахнув крыльями.
— Да уж конечно! — ответил фон Страус. — С какой стати я стал бы сейчас устраивать дешевую распродажу. Тем более что и работы лишней прибавилось. В эту ночь я не поспал ни одной минутки. Просидел над счетами до поло вины седьмого. Не успел опомниться, уже пора открывать лавку.
Погода была прекрасная, солнечная, на небе ни единого облачка, и все были довольны и счастливы. Вороны устроили между собой воз ню на мелководье, остальные на глубине игра ли в поло.
И никто не догадывался, что в пансионате их ждет катастрофа.
5
Однако именно это их ожидало! Потому что после обеда, через несколько минут после того, как крутые ребята ушли к себе в номер порепетировать перед концертом, на втором этаже вдруг разразился ужасный, самый что ни на есть настоящий скандал. Ошибиться в этом было невозможно, бранные слова сыпались градом.
— Да что же это там творится? — спросил фон Страус, утирая салфеткой свой клюв.
Но прежде чем кто-то успел ему ответить, на лестнице раздался шум крыльев и с растрепанными перьями в столовую грозной тучей влетел Г.К. и заорал:
— Кто-то спер бас-гитару Киллвилла!
Он так трясся от ярости, что дрожал даже зеленый петушиный гребень на его голове.
— Какой ужас! — Роберто так и вскочил со стула. — Ты уверен, что она пропала?
— Конечно уверен! — злобно гаркнул Г.К. Я сам видел, как он отнес ее наверх и положил на кровать. А теперь ее там нет.
Шипя от возмущения, Роберто выскочил из комнаты.
— Я этого не потерплю! — гавкнул Самсон и стукнул лапой по столу. — Я сейчас же позвоню и вызову ленсмана.
— Нет уж! — сказал Г.К. — Не суйся не в свое дело! Кто стащил гитару, это мне до лампочки. Но нам нужно во что бы то ни стало до стать новую, и прямо сейчас! — Он взглянул на часы. — Остается три часа до начала концерта, и хотя мы никогда не начинаем точно по расписанию, время все равно поджимaeт.
— Боюсь, молодой человек, что ты не вполне отдаешь себе отчет в сложности создавшегося положения, — осторожно заговорил фон Страус. — Дело в том, что во всей округе ни один зверь не держит в доме электрической бас-гитары. Уж я — то знаю — недаром столько лет про стоял за прилавком сельского магазина!
Г.К. со злостью отпихнул ногой подвернувшийся стул и сердито закричал:
— Объясните мне кто-нибудь, зачем только мы поехали к черту на кулички давать концерт в этой дыре?
— Пожалуйста, только не сердись на нас! взмолилась расстроенная Грета. — Ведь это не мы ее украли.
— Sorry! — тотчас же извинился Г.К — Я вообще-то не скандалю, только не могу сдержаться, когда кто-нибудь срывает наше шоу.
— Понимаю, — отозвался с лестницы Роберто. — Как видно, тут действительно кто-то побывал. И фрекен Криллеберг, и Хельге — оба слышали, как кто-то ходил по коридору, пока мы были на пляже. Но они подумали, что это был кто-то из своих. Что теперь делать?
— Главное — сохранять спокойствие! — сказал фон Страус, останавливая Г.К., который уже изготовился пнуть ногой следующий стул. — Нам предстоит решить сложнейшую проблему, а для этого нужно всем сначала успокоиться. Улли, как думаешь, смогла бы ты?..
Улли отрицательно покачала головой:
— Без струн и специальной аппаратуры я не могу сделать новую бас-гитару. Вот если толь ко, может быть…
— Ну что — может быть? — не вытерпел Самсон.
— Тсс! — зашипел на него Роберто. — Улли думает.
Улли действительно думала. Она сидела не шевелясь и, зажмурив глаза, думала, изо всех сил напрягая голову.
Прошла минута. Затем вторая.
Остальные ждали затаив дыxaниe.
Наконец Улли открыла свои сверкающие маленькие глазки весело улыбнулась.
— Погоди охать! — остановил его Роберто. — Мне кажется, я догадываюсь, что задумала наша Улли! Ты думаешь о Хельге — я правильно угадал?
— Да! Хельге! Хельге! — воскликнула Улли и заплясала, вскочив на стол.
— Она сошла с ума, — сказал Г.К. — Хочет, чтобы Киллвилл исполнил партию бас-гитары на четырнадцати килограммовом налиме! — И Гц. К. закатился в припадке истерического смеха.
— Помогайте мне срывать водосточные тру бы! — выкрикнула Улли и стремглав выскочила из дома. — Скорей! Скорей! Скорей!
— Улли сделает живую бас-гитару! — воскликнула она с радостным восторгом. — Умница Улли сделает живую электрическую бас-гитару!
— Охохонюшки! — вздохнул фон Страус и печально покачал головой. — Как это ни грустно, друзья, но нужно смотреть правде в лицо: наша дорогая, всеми нами любимая Улли, очевидно, сошла с ума и начала бредить!
Когда три часа спустя зал Общественного центра начал заполняться зрителями, только очень немногие звери поверили своим глазам, большинство решило про себя, что они выпили слишком много грушевого лимонада. Потому что на сцене стояла помещенная на особую платформу просторная старинная ванна. А из ванны выглядывала голова здоровенного налима, который круглыми глазами пялился на публику. В ванне сидел Хельге, хотя его было трудно узнать, потому что Грета нарисовала на его голове зеленую полоску.
— Идея, конечно же, принадлежала Улли, — рассказывал Роберто команде кроликов, которые были временно наняты в качестве специалистов по аудиотехнике. — Но я тоже в свое время обратил внимание, что Хельге часто напевает, когда смотрит телевизор. Бесспорно, что он — обладатель мощнейшего баса! Мы сорвали все водосточные трубы с крыши пансионата и использовали их, для того чтобы удлинить и дотянуть сюда нитку трубопровода, подающего морскую воду.
— Замечательно! — сказал кролик, блеснув зубами. — Но какой от этого прок? Крутые ребята играют громкую музыку.
В ответ на это Роберто торжествующе показал вытянутой лапой на Улли, которая возилась возле ванны, закрепляя на ней электрические провода:
— Вот она подключит ванну к усилителю!
— Эй! — испуганно вскрикнул кролик. — Это уже по моей части! Что ты выдумываешь! Ванна с водой под электрическим напряжением, а в ванне живой налим!
— Вот будет здорово! — воскликнула Улли, стараясь перекричать шум в зале. — Мировая сенсация! — Ее лапки так и мелькали, завинчивая и прикручивая последние детали. — Эй ты, Алле! Или как тебя там зовут! Включай ток! Эй, господин кролик, врубай, говорю!
— Как бы только не случилось короткого замыкания! — сказал кролик. — Тогда у нас будет вареный налим!
— Говорят тебе, врубай ток! — шумела Улли.
И кролик врубил.
В зале наступила полная тишина, когда Хельге с головой нырнул под воду. Все понимали, что стали свидетелями небывалого, великого события.
И вдруг, словно чудо, из усилителей на них надвинулась стена могучих звуков. Звучал бас, такой чистый и прозрачный, что даже технический персонал не мог опомниться от потрясения.
— Адум — дидум — дум — дум — дум — дидум — дум — дум дум, — напевал Хельге.
Зал взорвался восторженными аплодисментами, а Хельге, не помня себя от счастья, высунул голову из воды. И под шум несмолкающих аплодисментов на сцену вышли «Алле ребята»
Гц. К. взял гитару, Крыш вскочил на место ударника, а Киллер взял первые мощные аккорды на электрическом пианино. И затем публика, да и сами вороны тоже услышали такую версию песни «Хватит талдычить «король и отечество»», которую потом еще долго будут вспоминать. Кролик, стоявший с Самсоном и Роберто за боковой кулисой, придвинулся к Роберто и прокричал ему в ухо:
— Ого! Это что-то новенькое! Революция в рок-н-ролле! Это тебе не холоднокровная рыбина! Это же, елки-палки, гениально!
Говоря это, кролик и сам не подозревал, насколько он был прав. В эту минуту действительно происходило историческое событие в рок-н-ролле, потому что «Крутые ребята» дали тогда перед прыгающей от восторга публикой свой лучший концерт. И как ровный музыкальный фон все время звучал прекрасный бас Хельге, ни разу не сорвавшийся на фальшивую ноту! Да-дум-дум-идапп-идальго-даппдо-идальго-даппдилилиди! Адом-адом-адом-адом дом.
— Ну дают! Ну дают! — стонал от восхищения Самсон. — А Улли-Улли-то! Ты только посмотри на нее!
Улли как заведенная раскачивалась на краю ванны. Туда-сюда, туда-сюда. Она переворачивалась через голову и делала пируэты, а когда она одним движением сорвала и метнула в зал красный комбинезон, звери начали от восторга падать в обморок. Г.К. вытащил на сцену Грету и, крепко обняв, закружил в бурном танце и кружил буквально до упаду, пока она, вся красная как рак, не осталась лежать на сцене. Г. К. помог ей подняться и сунул в лапки тамбурин. Вот так Грета в красной форменной курточке попала на сцену и состоялся ее неожиданный дебют в составе рок-ансамбля.
Исполнив на бис пятьдесят номеров, они под нескончаемые аплодисменты публики закончили выступление. Тут группа диких рысей принялась скандировать «бас-налим, бас-налим», все присутствующие дружно подхватили этот клич, и Хельге оказался героем дня!
Однако герой дня немного осоловел после непрерывного исполнения басовых пассажей. Он старался улыбаться, но улыбка вышла кривая. Вдруг он закричал:
— Ой, живот! Схватило живот!
И, не успев ничего больше сказать, он рыгнул прямо в публику. Из его рта фонтаном вылетела пережеванная в кашу картошка вперемешку с золотыми монетами. Публика точно взбесилась, все копались в картофельном пюре, стараясь обогатиться на один, а то и на два золотых.
Роберто размахнулся и сплеча ударил кулаком по стене.
— Вот вам и весь секрет! — с горечью проговорил он, ни к кому не обращаясь.
Г. К стоял на сцене, одним крылом приобняв за плечи Грету.
— Невероятно! — воскликнул он. — Просто невероятно! Вот это рок так рок! Такого настоящего рока я еще в жизни не видел, хотя побывал почти на всех выступлениях!
— Золото и картофельное пюре! — кричал Крыш. — Вот это да! Ну и потеха, ребята!
Совсем ночью они наконец сели в автобус и покатили домой. Езда была тряская, но всем, кроме Роберто, было весело. Сзади стояла ванна с водой, в которой путешествовал Хельге, на его физиономии расплылась широкая улыбка. Самсон пристроился на коленях у Роберто, а Грета на коленях у Г.К. На крыше колобродила Улли, которая то и дело заскакивала в окно и выскакивала наружу.
— Ты принят на работу как член ансамбля! - громко объявил Г.К. налиму, выливая ему в ванну бутылку грушевого лимонада. — Понимаешь, пузан?
— Принят на работу? — растерянно переспросил Хельге. — Это как?
— А так, что ты останешься с нами. Мы устроим для тебя удобный аквариум и будем возить в трейлере. Эффект будет убойный. Киллвилл будет играть на электрическом пианино, а ты возьмешь на себя партию бас-гитары.
— Точно! — подтвердил Киллвилл.
— А еще мы установим пять или шесть телевизоров, чтобы тебе было на что поглазеть во время долгих переездов, — добавил Крэш.
— Ну и дела! — радостно удивился Хельге. — А в гостинице мы иногда будем останавливаться?
Г.К. кивнул:
— Каждый день будем в них ночевать. Так что об этом можешь не волноваться. Отныне будем останавливаться только в тех гостиницах, где есть плавательные бассейны с морской водой.
Автобус остановился перед пансионатом.
Ночь кончалась, и уже занимался рассвет. На востоке над деревьями небо все ярче розовело.
И тут вдруг все отчетливо услышали из дома знакомые звуки. Там кто-то играл на бас-гитаре.
— Пошли! — рявкнул Самсон. — Сейчас мы его схватим!
Все опрометью ринулись в дом.
— Не может быть! — сказал Роберто, когда оказалось, что они стоят перед дверью пятого номера, в котором жила фрекен Криллеберг.
— Не тяни! — сказал ему Крэш. — Бери запасной ключ и отпирай!
И Роберто вынул свой хозяйский ключ, которым отпирались все замки в доме, и открыл дверь.
Фрекен Криллеберг стояла в наушниках спиной к двери. Глядя на фьорд, она пела надтреснутым голосом и как могла подыгрывала себе на бас-гитаре:
— Ах, хуторок мой на горе, стадо коз во дворе, я надела деревянны башмаки, посидеть с то бою вместе у реки. Деревянны башмаки… Мы с тобою у реки… Не так! Лучше еще раз сначала! Ах, хуторок мой на горе…
Роберто быстро подошел к индюшке и реши тельным жестом снял с нее наушники:
— Что это означает?
Фрекен Криллеберг быстро обернулась к двери и начала:
— Какая неслыханная наглость! Никогда за всю мою долгую жизнь я… Что это вы все тут делаете? Это еще что такое! Сию минуту убирайтесь отсюда, чтобы я вас здесь не видела!
— Ты арестована! — сурово рявкнул Самсон. У фрекен Криллеберг сдали нервы. Она бросилась на кровать и заплакала навзрыд, сотрясая всю комнату.
Грета присела около нее на корточки.
— Не надо! Все будет хорошо! — сказала она. — Только как тебе пришла в голову безумная мысль стащить бас-гитару самой знаменитой рок-группы?
— Я не хотела! — проговорила сквозь всхлипывания фрекен Криллеберг. — Так получилось… Но лучше я начну с самого начала. Еще совсем маленькой девочкой я почувствовала тягу к игре на контрабасе. Я родилась в музыкальной семье, но мой отец — генерал от инфантерии — считал, что для девочки из хорошей семьи это неприлично. Ведь в те годы, как вы, наверное, знаете, еще не придумали бас-гитару, которая звучит как контрабас. Так что мне было сказано «нет», и ничего из этого не вышло. Но все эти годы… Я была так несчастна! И вот, увидав, что вы все отправились купаться, я решила ненадолго взять бас-гитару. Всего на несколько минут. Но потом я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время и вы вернулись. И я просто испугалась, представив себе, что могут сделать три невоспитанные вороны с такой старушкой-индейкой! Мне стало так страшно!
— Оставь себе гитару, фрекен Криллеберг! сказал Киллвилл.
— Что? Что ты сказал?
— Я сказал: забирай себе эту гитару и играй на здоровье! Ведь благодаря тебе мы открыли первого в мире бас-налима. Это целая сенсация в мире музыки.
— Как? Неужели вы меня не побьете?
— Что ты! — заверил ее Г.К. — Мы даже, напротив, возьмем тебя и Хельге с собой в следующее турне.
— Куд… куд… куда? Но меня ждут в школе! Как же будут без меня ученики!
— Пройдет еще много-много лет, прежде чем эту школу построят, — сказал Роберто.
Фрекен Криллеберг энергично высморкалась и сказала:
— Так я и знала! Вы просто насмехаетесь надо мной. Нет уж, куда там! Так дешево, од ной лишь взбучкой, я не отделаюсь. Вам надо хорошенько унизить меня на глазах у всех.
— Послушай-ка! — сказал Г.К, присаживаясь к ней на край кровати. — Рок-н-ролл переживает сейчас не лучшие времена. Даже мы, мировые знаменитости, это ощущаем. Поэтому важно придумать что-то новенькое.
— И вы хотите сказать, что я могу стать этой новинкой? Не смешите меня, пожалуйста! У вас и без меня уже есть два басиста! Да и какой из меня музыкант!
Г.К улыбнулся:
— Действительно, на басиста ты не тянешь. Зато у тебя есть другой талант, в котором ты достигаешь мировых высот.
— Какой же это талант, по-твоему? — спросила фрекен Криллеберг. Она уже утерла слезы, но продолжала делать судорожные движения шеей, как будто в горле у нее застрял комок, который она никак не могла проглотить.
— Талант браниться! — сказал Г.К. — В других ансамблях есть поющие девушки. А мы их обскачем за счет бас-налима и индюшачьего болботания.
— Хулиган бессовестный! Ворона противная! Ах ты… ты… Горлопан неумытый!
Г.К встал и решительно сказал:
— Так значит, договорились! Ты принята на работу! В дороге научишься играть на бас-гитаре.
В эту ночь им совсем не удалось поспать, все легли только утром в половине седьмого.
— Ну скажи, ведь правда же это интересно быть хозяевами пансионата? — спросил Роберто Самсона, когда они лежали в постели, накрывшись периной.
— Еще бы! — ответил Самсон. — Даже не верится, что так бывает.
Из пятого номера слышался голос Хельге, который вслух разговаривал сам с собой и с телевизором, а в седьмом номере Киллвилл показывал фрекен Криллеберг хитрые приемы игры на бас-гитаре.
— Как думаешь, она уедет от нас? — спросил Самсон.
— Уедет, — ответил Роберто. — И что самое интересное, я, кажется, буду по ней скучать.