— Я люблю тебя, девушка. Знаешь, я такого никогда в жизни никому не говорил. НИКОГДА. Секс был сексом. Трахнулся и трахнулся. Женщины — нечто, приспособленное для этого, вроде как для очищения. Шучу. Уф, хочу тебе сказать, что я трахался в самых разных местах, но такое…
Хотя Йеннифер и не одобряла решения посадить Тимо под замок, в данный момент эта проблема отходила на второй план.
— Я тоже.
— Может, прекратим эти бесполезные дискуссии и сосредоточимся на поисках Анны? — воскликнула Йенни, когда Анника и Давид ввязались в очередную перепалку.
— Не пытайся меня превзойти.
— И не подумаю. Мне просто совсем не интересно слушать обо всех тех местах, где ты трахался.
— Она права, — согласился Маттиас. — И теперь мы можем разделиться, это заметно ускорит поиски.
— Ты права. Все в прошлом. Господи! — Он без всякой пользы шлепнул себя по пятой точке. — Они меня доведут! Думаю, эти маленькие засранцы давно так не пировали. Вставай, давай одеваться и пойдем назад, пока у меня есть силы!
— Слушай… — начала Даллас, влезая в джинсы.
Сандра покачала головой.
— Да?
— Вы, пожалуй, сочтете меня чересчур пугливой, но я не хочу бродить по отелю в одиночку.
— Если мы выкарабкаемся из этой передряги…
— Не говори „если\", говори „когда\".
В очередной раз она озвучила собственные мысли Йенни.
— Когда мы выкарабкаемся из этой передряги… Что бы ты хотел, чтобы с нами произошло, Эл?
— Того же, что и ты. Мы будем вместе, купим дом, будем радоваться жизни. Как скажешь, так и будет. — Он вытряхнул паука из ботинка, прежде чем надеть его. — А что ты хочешь?
— Тогда давай искать вместе.
— Скажу, если… когда мы выкарабкаемся.
Маттиас раздраженно закатил глаза.
Он погладил ее по спине и серьезно заявил.
— Убийца Томаса под замком. Так что причин бояться нет. Если вы хотите повысить шансы разыскать Анну, придется разделиться. Включая вас двоих. Разве только вам без разницы, найдем мы ее или нет.
— Желаю знать сейчас. Ты думаешь так же, как и я? Ты хочешь провести остаток жизни со мной?
Она застегнула блузку.
Йенни заметила краем глаза, что Давид собирается что-то сказать, и опередила его:
— Да, и, судя по всему, так оно и будет. Пойдем, уже темнеет, а я не хочу возвращаться в темноте.
— Довольно, — сказала она резко. — Если мы с Сандрой хотим искать вместе, то мы будем искать вместе; это не тебе решать. Не знаю, почему ты вдруг решил, что можешь командовать здесь, но могу тебя заверить, что это не так. Если кто-то и несет ответственность, то это Сандра. Все-таки она сотрудница нашего оператора «Трайпл-О-Джорни».
— Не увиливай. Я хочу, чтобы ты поняла. Я пытаюсь найти слова… Ты мне нужна. Я люблю тебя. Ясно?
Даже Давид не сумел выдать ничего, кроме недоуменного «Что?» и, как и все остальные, вопросительно уставился на Сандру. Та, в свою очередь, смотрела на Йенни, и трудно было истолковать этот взгляд.
Она утвердительно кивнула.
Он взглянул на нее.
— Что ж, ладно, — ответила наконец Сандра. — Это правда; с недавних пор я работаю на «Трайпл-О-Джорни» и отправилась сюда, скажем так, инкогнито, поскольку сама разработала концепцию цифрового детокса и хотела в качестве стороннего наблюдателя оценить проект и посмотреть, что в нем можно улучшить. Что касается ответственности, — она снова посмотрела на Йенни, — это уже по части Йоханнеса. Он здесь куратор и останется таковым впредь, если детокс-тур устойчиво впишется в нашу программу.
— Коль скоро тебе ясно… Господи! Да я опять тебя хочу, просто глядя на тебя. — Он взял ее за руку, и они направились назад по ручью. Когда они уже почти подошли, он остановился: — Хочу, чтобы ты знала, — добавил он тихо, — это было замечательно.
Она поцеловала его.
— Взаимно.
— Это все, конечно, интересно, — прокомментировала Анника. — Но что с Анной?
В пятницу утром они двинулись в путь довольно рано. Все пребывали в бодром настроении, но к полудню они уже выбились из сил, с трудом продираясь сквозь густые заросли. Дышать из-за мух и комаров, тучами окружавших их, было почти невозможно. Хуже того. Вместо того чтобы расширяться и становиться глубже, ручей, который должен был привести их к реке, почти иссяк и превратился в крошечный ручеек.
— Будем искать, — сказал Давид и повернулся к Йенни и Сандре. — Я полностью с вами согласен. Только не лучше ли нам поменяться? Может, так будет еще надежнее?
Эл понимал, что утро потеряно. Им придется вернуться тем же путем и пойти в обратном направлении, к тому месту, где ручей разветвлялся. Он ненавидел себя за то, что ему придется это им сказать. Но выхода не было.
Это казалось вполне разумным, и прежде чем Йенни успела что-то обговорить с Сандрой, за спиной послышался голос Хорста:
— Мы должны вернуться, — наконец произнес он, — так мы никуда не придем.
— Если ты не возражаешь, я пойду с тобой, Йенни. Анна твоя сотрудница, а я хорошо здесь ориентируюсь.
— Не могу, — выдохнул Берни, валясь на землю.
Надежда выбраться из наполненных испарениями джунглей медленно умирала в каждом из них.
— Хорошо. Предлагаю начать с подвала. Пойдем.
Кроме Эла. Ему казалось, все было нипочем.
— Отправимся завтра утром, — решил он. — Будет прохладнее. Договорились? Хочу знать, все ли готовы отправиться в путь с утра пораньше?
Не дожидаясь, пока кто-нибудь возразит, Йенни вышла из комнаты. Хорст последовал за ней.
— Ты не тем делом занялся, мать твою за ногу, — мрачно пробормотал Берни. — Тебе бы быть гребаным сержантом у морских пехотинцев!
Когда они спускались по лестнице, техник сказал:
Глава 68
— Не дело запирать Тимо в этом холодильнике. Он не имеет никакого отношения к этим зверствам, уверен.
Коди заказал себе и Линде билеты в Рио на среду. Он заехал за ней, и они отправились прямиком в аэропорт.
Коди испытывал сомнения по поводу того, как забронировать места в гостинице. Захочет ли Линда жить в одном с ним номере? Или разозлится, если он закажет только один номер? В конце концов он решил подстраховаться и забронировал два номера. Позаботился о том, чтобы они располагались рядом — на всякий случай.
— Я, конечно, не питаю такой уверенности, как Маттиас, но кое-что говорит и против Тимо. И его повадки…
Он все никак не мог определиться насчет Линды. Она ему ужасно нравилась, но была всегда спокойна и независима, и ему не хотелось каким-то своим неловким поступком разрушить их отношения. После исчезновения самолета их интимные отношения прекратились. Он понял все правильно. У него самого тоже не возникало слишком уж страстного желания.
Аэропорт был забит. Коди разглядел парочку знакомых — коллегу-агента, который еще несколько месяцев назад и не посмотрел бы в его сторону, и малоизвестную актрису, приветствовавшую его как лучшего друга. Он мог поклясться, что они никогда не встречались.
Ей вспомнилось помещение с полиэтиленовым занавесом.
Линда купила несколько газет.
— Кто она, твоя знакомая? — спросил агент с одобрением. — Мне нравится ее стиль.
Они спустились, и Хорст показал на дверь по правую руку.
Коди с гордостью проследил за Линдой взглядом. У нее действительно есть стиль.
— Линда Космо, — ответил он, — фотограф из Нью-Йорка.
— Там еще несколько пустующих комнат. Не знаю, проверял их уже кто-то или нет.
— Ну разумеется, — с энтузиазмом заметил агент. — Я видел ее работу. Это ведь ее три разворота в „Пипл\" на этой неделе? Никогда не думал, что она так выглядит. Махнуться не желаешь? — Он показал на свою спутницу-актрису, которая незамедлительно изобразила зубастую ослепительную калифорнийскую улыбку и проговорила протяжным голосом с густым южным акцентом:
— Вы не знаете, они уже нашли актрису на главную роль в телесериал „Женщина — творение мужчины\"? Я обычно не пробуюсь, но подумала, что единственный раз могу сделать исключение, понимаете? Эта роль мне идеально подходит.
— И я не знаю. Давай лучше посмотрим.
Видимо, Коди еще не скоро предстояла встреча с актрисой, которая бы не считала, что любая роль ей идеально подходит.
Хорст кивнул, но помедлил перед дверью.
— Я не знаю, — заметил он. — Но мне кажется, еще рано думать о замене.
— Рано? — переспросил агент. — Не думаешь же ты, что они найдут эту девицу Даллас, верно?
— Что касается повадок Тимо… этому есть свои причины. Он же не всегда таким был. Несколько лет тому назад одна из постоялиц обвинила его в том, что он украл у нее колье ценой в сотню тысяч евро.
— Между прочим, я сейчас лечу в Рио.
— Почему она решила, что это он?
— Зачем? Есть какие-нибудь новости?
— Нет, но…
— Женщина утверждала, что видела, как он выходил из ее номера. Вскоре после этого она заметила пропажу.
Агент рассмеялся. Скорее даже ехидно хмыкнул.
— В поисках мертвого клиента. Брось, у тебя от этого шекелей в кармане не прибавится. Она погибла, парень, смирись с этим. Самолет, возможно, упал в море. Его никогда и не найдут.
— Но Тимо ничего не крал?
Коди уже приходилось сталкиваться с таким мнением, разве что его высказывали в более мягкой форме. Его собственная мать накануне за ужином, состоящим из холодной рыбы, сжала его руку и сказала:
— Я так думаю, если бы она была жива, мы бы что-нибудь от нее услышали. Лучше ей умереть, мальчик мой, чем попасться в руки этих ужасных маньяков.
— Нет. Поднялся жуткий скандал, вызвали полицию, и его забрали. Тимо клялся, что никогда не был в том номере и не имеет ко всему этому отношения. Но все поверили женщине. Судья поместил его под стражу по подозрению в краже крупных размеров, потому что Тимо не смог сказать, где колье. Там ему здорово досталось от сокамерников, потому что те тоже хотели знать, куда он спрятал добычу. Его избили до полусмерти.
Коди коротко распрощался с агентом и его подругой и присоединился к Линде, все еще стоящей у киоска.
— Кошмар.
Она помахала газетой перед его лицом.
— На третьей полосе, — произнесла она с отвращением. — От огромных заголовков до одной колонки на третьей полосе и всего-то за пять коротких дней.
— Да не то слово. Через неделю выяснилось, что та женщина — мошенница и сама продала колье, застрахованное на крупную сумму. Тимо долгое время провел в больнице, пока не оправился от увечий. Телесных. Психические раны так никогда и не зажили.
— Устаревшие новости, — устало заметил Коди.
— Если бы мы только знали… Бог мой, если бы мы только знали…
— Это кое-что объясняет.
— С тех пор Тимо крайне болезненно реагирует, если чувствует себя несправедливо обвиненным. Но к Томасу и Анне он не имеет отношения, могу дать руку на отсечение. Когда его заперли в этом холодильнике, он, наверное, обезумел. Я его знаю. Если Тимо не освободить в ближайшее время, он совсем съедет с катушек.
Талия Антонионис вошла в здание, принадлежащее Карлосу Баптисте, и на лифте поднялась на восьмой этаж.
— Я понимаю, и мне жаль Тимо. Позже ты должен рассказать эту историю остальным. Возможно, тогда они поймут, что совершили ошибку. Я с радостью тебя поддержу, но сначала мы должны разыскать Анну.
Секретарша подняла голову.
Хорст кивнул и открыл дверь.
— Чем могу вам помочь?
— Мне назначено, — сообщила Талия, — на десять часов.
Большинство комнат по коридору оказались пустыми. Кое-где попадались покрытые пылью ящики или ржавое оборудование. Самое просторное из помещений было заставлено еще упакованной садовой мебелью. Вряд ли она принадлежала новым владельцам, поскольку на целлофане толстым слоем лежала пыль.
— Да, конечно, сеньор Баптиста распорядился, чтобы вас сразу пропустили. — Секретарша показала ей, куда идти.
Талия вошла в дверь, не потрудившись постучать.
Они вернулись и пошли в направлении прачечной. Йенни уже проходила здесь с Флорианом и Сандрой.
Сидящий за письменным столом Карлос вздрогнул при появлении девушки. Она наступала на него так решительно, что он уже было подумал, что она обойдет стол и врежет ему как следует. Во всяком случае, у нее был такой вид. Крутой и настойчивый. Карлос порадовался, что в соседней комнате разместились шеф полиции и Хосе Марако с магнитофоном. Чувствовалась в ней какая-то необузданная неистовость, которую сейчас выдавали ее стального цвета глаза. Он ощутил это во время телефонного разговора с нею. Сразу понял, что она владеет информацией, которую стоит купить. Она потребовала, чтобы они встретились наедине, без полиции и других официальных лиц.
Когда они миновали металлический шкаф, Йенни вспомнила, что именно здесь она слышала какой-то шум. Или, вернее, ей послышался какой-то шум. Она замедлила шаг и заглянула в узкий коридор.
Талия приостановилась перед столом и огляделась.
— Пойдемте прогуляемся, — предложила она.
— Что такое? — спросил Хорст и тоже остановился.
— Прогуляемся? — изумился он. — О чем вы говорите? По телефону вы потребовали личной встречи, и вот здесь мы с вами одни. Какое еще требуется уединение?
— Моя информация — только для ваших ушей. А это место, я уверена, прослушивается. Итак: или мы гуляем, или прощайте.
— В первый раз, когда мы были здесь с Флорианом и Сандрой, мне что-то послышалось, но в помещении, что в конце коридора, ничего не было. И мне показалось, что звук был поближе.
Карлос поколебался, потом решил, что от прогулки большого вреда не будет, потому что шеф полиции немедленно организует за ним слежку. Похитить его девица не сможет, а именно этого втайне боялся каждый крупный бизнесмен Латинской Америки.
— Хм…
— Если вы настаиваете, — согласился Карлос, поднимаясь из-за стола, — то давайте прогуляемся.
Хорст взглянул на металлический шкаф и открыл обе дверцы. Как и в предыдущий раз на них пахнуло зловонием. Он обвел взглядом старые банки, после чего пожал плечами.
Талия Антонионис сразу лишила его последней надежды на то, что самолет где-то держат в ожидании выкупа. Вполне по-деловому она объяснила ситуацию Карлосу Баптисте, пока они гуляли по парку рядом с его офисом.
— Вряд ли это были мыши — в шкафу нет отверстий, чтобы пробраться внутрь, — он закрыл дверцы. — Может, шум все-таки доносился из помещения? Там запросто могут быть мыши.
— Мы ждали самолет. Мы могли бы сделать вид, что самолет у нас, и потребовать миллион долларов, который и был нашей изначальной целью. Но что потом? Вы бы заплатили, а мы ничего не смогли бы дать вам взамен. Нам не нужно такой репутации. Кто тогда заплатит нам выкуп в следующий раз? Мы — серьезная организация, наша цель — помочь бедным и угнетенным. Мы еще только начинаем. Скоро о нас заговорят. Мы хотим вести дела честно, тогда люди будут нас уважать. Вы меня понимаете?
Хорст нашарил выключатель, и под потолком зажглась неоновая лампа. Он указал на дверь.
Карлос не нашелся, что ответить. Эта баба просто чокнутая, с ней надо поосторожнее. Он оглянулся, от души надеясь, что кто-то идет за ними.
— Итак, — продолжала Талия, — совершенно очевидно, что произошло. Нино удалось захватить самолет, но он разбился, не долетев до нас.
— Там хранятся коробки со старыми декорациями. К Пасхе, Рождеству, или что там еще…
— Может быть, Нино посадил самолет где-то еще, — предположил Карлос.
— Абсолютно исключается, — отрезала Талия. — Нино… был преданным товарищем. Очевидно, какие-то обстоятельства привели к крушению самолета. Они все погибли, сеньор Баптиста, а я пришла спросить, хотите ли вы получить тела.
— Да, Флориан говорил про какие-то ящики и старую тележку для белья, — вспомнила Йенни.
— Вы что, знаете, где разбился самолет? — недоверчиво спросил Карлос.
— Не совсем. Но за вознаграждение, предложенное вами, пятьдесят тысяч долларов, не так ли, я могу дать вам точный план полета. Имея эту информацию, вы рано или поздно найдете самолет. — Она помолчала и добавила со значением: — Вы ведь хотите, чтобы вашего сына похоронили по-человечески?
— Тележку для белья? Такого я не припомню. Странное совпадение, тебе не кажется?
— Ах ты, стерва, — в гневе выкрикнул Карлос. — Что ты за человек? У тебя что, никаких чувств не осталось? Как ты легко говоришь о людях, что они мертвы, о моем сыне. Cona
[3]! Я прикажу тебя арестовать!
Йенни не понимала, к чему он.
Она безразлично пожала плечами.
— За что? У вас на меня ничего нет. А от этого разговора я, разумеется, полностью откажусь. Я ведь не должна была приходить к вам, верно?
— В смысле?
— Полагаю, пятьдесят тысяч были достаточным стимулом.
— Ну, Томаса обнаружили в прачечной, а тут стоит старая тележка для белья, которую я не могу припомнить…
— Если вы принимаете мое предложение, то завтра к полудню приготовьте деньги в старых купюрах. Насчет дальнейших инструкций я вам позвоню. Когда мы получим деньги, мы передадим вам план.
Игнорировать такое совпадение было нельзя.
— Значит, я вот так просто должен тебе доверять?
— Я же сказала, — холодно заметила Талия, — наша организация работает на доверии. Если мы получим деньги, будьте уверены, мы передадим вам то, что обещали.
— Я, пожалуй, взгляну, — сказал Хорст и двинулся к двери.
Позднее Карлос пересказал весь разговор шефу полиции и Хосе Марако. Оба решили, что Талия знала, о чем говорила.
— Мы заплатим, — наконец решил Карлос.
Йенни последовала за ним. В этот раз ей хотелось самой взглянуть на помещение.
— Да, — согласился Хосе. Он хотел получить тело своей девочки как можно скорее. Онемевший от горя, он решил держать эти сведения при себе и ничего не рассказал своей жене Эвите.
Талия сообщила Карлосу, что Кристина работала вместе с Нино. Помогала провести в жизнь весь этот мерзкий план.
Хорст открыл дверь и без проблем нашел выключатель. Когда зажглись неоновые лампы, взору Йенни открылась в точности та картина, какую описал Флориан. Вдоль стен и по центру громоздились запыленные коробки. Между ними с противоположной стороны стояла тележка для белья. Йенни уже не раз видела такие в других отелях. Вдвое больше тележки из супермаркета, из плотной синей материи, местами потрепанной и выцветшей.
Разумеется, Хосе не поверил. Каждый, знавший Кристину, сразу поймет, что это чистый поклеп.
Стоя в дверях, Йенни не могла разглядеть, что лежало в тележке. Флориан, вероятно, тоже не заходил внутрь и не заглядывал в тележку. Что мешало ему осмотреться внимательнее? Вместо него этим занялся Хорст.
— Как на съемках в кино, — проворчала Линда, когда лимузин с шофером домчал их до огромного белого особняка Карлоса Баптисты.
— Настоящий дворец… — заметил Коди. — По телефону он показался мне приятным человеком.
Когда он приблизился к тележке, то так переменился в лице, что на миг у Йенни замерло сердце. В несколько прыжков она оказалась рядом с Хорстом.
Дворецкий провел их в украшенную резьбой комнату, а другой слуга принес напитки. Вскоре появился сам Карлос Баптиста.
— Плохие новости, — грустно сообщил он. — Я думаю, не остается сомнений, что они погибли.
Во время ужина он объяснил им ситуацию. Рассказал все, что знал, пытаясь восполнить пустоты с помощью воображения.
На дне тележки, скорчившись, лежала Анна. Глаза были закрыты, веки распухли, но как-то иначе, чем у Томаса. С первого взгляда Йенни не могла определить различие.
— Сами видите, — закончил он мрачно, — нет оснований не верить этой Антонионис. Имея полетный план, мы сможем проследить путь самолета. Пока все розыски ничего не дали. Завтра заплатим деньги. И завтра же, так я думаю, найдем их, да благословит Господь их души!
Она перегнулась через край, приложила два пальца к сонной артерии, выждала пару секунд — и облегченно вздохнула.
По дороге назад Линда впала в тяжелую депрессию. Ей хотелось плакать, но слез не было. Коди тоже мрачно молчал, занятый своими мыслями.
Они молча поднялись на лифте. Около дверей Коди с отсутствующим видом поцеловал ее и тихо сказал:
— Жива.
— Спокойной ночи.
„Спокойной ночи\". О какой спокойной ночи могла идти речь? Она прошла в свою комнату, захлопнула за собой дверь и бросилась на кровать.
22
Зачем они сюда прилетели? Чего хотели добиться?
В глубине души она знала ответ. Когда найдут самолет и привезут тела, ей хотелось бы, чтобы рядом с Полом был кто-то, кому он небезразличен… Глупо, конечно… он ведь никогда не узнает… Но все равно она считала, что поступила правильно.
Когда что-то касается ее горла, Анна так пугается, что вздрогнула бы, если б только могла. Даже такое мягкое прикосновение вызывает адскую боль. И все равно это самое прекрасное, что она ощущала в своей жизни.
Линда беспокойно вздохнула. Заснуть она не сможет. Все внутри было скручено в тугую пружину. К черту! Внезапно ей стало безразлично, что может подумать о ней Коди. Пусть принимает ее такой, как она есть.
Значит ли это, что ее отыскали и к ней прикоснулся кто-то из группы? Невозможно понять. И когда она осознаёт это, отчаяние вновь накрывает ее волной, но голос разума твердит, что нужно верить. Верить, что ее обнаружил кто-то из своих. И это прикосновение должно послужить якорем для рассудка.
Она спрыгнула с постели и подошла к двери, соединяющей их номера. Открыла замок со своей стороны и громко постучала.
— Коди, эй, Коди, ты меня слышишь?
Все обрывается так же внезапно. Рука отнимается. Ею снова овладевает паника. Хочется кричать в отчаянии, просить, умолять; что угодно — только не гнетущее одиночество. Безысходности. Но она не может. Не может вообще ничего.
Прошло несколько минут, прежде чем он открыл дверь. Вокруг бедер у него было обмотано полотенце.
— Я собирался принять ванну, — объяснил он. — В чем дело?
Внезапно вспоминается голос, услышанный ранее. Лежи тихо. Вероятно, это были последние слова, которые она слышала в своей жизни. Может, она все-таки ошиблась? Должно быть, ошиблась. Она желала этого.
— Почему бы нам не принять ванну вместе? Мне обрыдло быть одной.
Лежи тихо.
Карлос заплатил Талии. Она выполнила свои обязательства, и через несколько часов копия полетного плана на двух страницах, исписанных аккуратным почерком, лежала у него на столе.
Больше ей ничего не остается.
Почти в тот же миг в небо поднялись поисковые самолеты. Два дня они обследовали маршрут, но ничего не обнаружили. И это неудивительно, потому что самолет Эла Кинга летел над густыми амазонскими джунглями и заметить его на земле сквозь сплошные заросли было практически невозможно. Даже если бы они и нашли обломки, совершенно очевидно, решили бы, что в живых не осталось никого.
Только бы еще раз ощутить прикосновение.
В понедельник поиски прекратили. Со дня исчезновения Эла Кинга и его самолета прошло ровно десять дней.
Анна плачет от безысходности. Без единого звука и без слез. И едва новый голос цинично нашептывает ей, что еще есть надежда и страдания, возможно, продлятся недолго, ведь Томас тоже умер сравнительно быстро, — снова касание. Даже ощутимее, чем прежде, пальцем или двумя кто-то проводит по щеке. С напряжением всех сил ей удается чуть повернуть голову, показывая, что она чувствует прикосновение. На краткий миг касание прерывается, и ее тотчас охватывает паника. Но уже в следующую секунду вся ладонь ложится на лоб. Это так восхитительно, что на мгновение она даже забывает о болях.
Карлос Баптиста созвал пресс-конференцию и изложил все факты.
Нет, она уверена, это мягкое, исполненное заботы прикосновение не может исходить от того монстра. Эта ладонь принадлежит кому-то другому.
— В свете полученной нами информации мы должны с горечью признать, что самолет сеньора Кинга действительно разбился и все его пассажиры и экипаж в результате этого погибли. Мы считаем, что бесполезно продолжать поиски. Мы должны официально признать Эла Кинга погибшим.
Что-то подсказывает ей, что это рука Йенни.
В тот же день Линда и Коди вернулись самолетом в Лос-Анджелес.
Мелани Кинг, в ближайшем будущем миссис Мэнни Шорто, еще раз появилась на экранах телевизоров в Нью-Йорке.
— Меня глубоко опечалили эти новости, — вещала она. — Мы с Мэнни будем за них за всех молиться.
23
Вечером того же дня Мэнни и Мелани устроили что-то вроде праздничного приема, и практически все присутствующие слышали, как она весело признавалась всем и каждому:
— Теперь мы можем сразу пожениться, не надо возиться со всем этим дерьмом, связанным с разводом!
Йенни бросилась в коридор, что было мочи позвала остальных, после чего немедленно вернулась к Анне. Та в той же позе лежала на дне тележки.
В Лос-Анджелесе Лу Марголис взял на роль в телесериале бывшую теннисистку, блондинку огромных размеров.
В Нью-Йорке Арон Мэк объявил о своей помолвке с шестнадцатилетней немецкой графиней.
— Анна, — прошептала Йенни, хотя уже знала, что та не услышит. — Я рядом. Ты теперь не одна.
— Теперь она будет сниматься в нашей рекламе, — объявлял он всем и вся, не прибавляя при этом ни слова сожаления по поводу гибели Даллас.
В Малибу Кармен Раш бесконечно меняла любовников.
Она снова перегнулась через край тележки, протянула руку и осторожно погладила Анну по щеке. Голова едва заметно качнулась. Значит, Анна была в сознании и почувствовала прикосновение.
В Лондоне Эдна Кинг собрала все вещи Эла и отослала их в местную богадельню.
— Она чувствует твою руку, — сказал Хорст. Йенни взглянула на него и увидела в глазах слезы. — Тимо не мог такого сделать. Никогда.
В Чикаго Ван Вельда устроил грандиозную вечеринку. „В память Эла Кинга\" — было написано на поспешно напечатанных приглашениях.
— Элу бы не понравилось, если бы мы пребывали в тоске. — Ван пыхтел трубкой, засунутой в угол рта. — Он бы хотел, чтобы все его друзья веселились. — Из ста двадцати приглашенных Эл лично знал едва ли шестерых, да и знакомство было шапочное.
Йенни вновь повернулась к Анне. Вполне возможно, что она лежала здесь и в тот момент, когда они проходили здесь в первый раз, и Флориан просто не заметил ее, поскольку не заглядывал в тележку. Независимо от причин. Но с этими мыслями можно было подождать.
Первыми появились Давид и Сандра, остальные подошли в течение пары минут.
На Лонг-Айленд Эд Карлник долго стоял у окна, глядя на море. Выпил хорошую порцию неразбавленного виски. Руки тряслись. Другой Даллас никогда не будет, никогда. Она была сексуальным воплощением его поисков длиной в жизнь. Он жалел, что отпустил ее.
Когда Флориан подошел ближе и увидел Анну, лицо его побелело.
В Филадельфии Мисс Майами Бич, теперь Мисс Побережье, засела за мемуары. Две главы она посвятила Элу Кингу и их „длительному и интересному\" роману.
— Мы же сюда заглядывали, — произнес он тихим голосом. И, заметив взгляд Йенни, добавил: — Ее здесь не было, я уверен.
В Лос-Анджелесе Глория и Плам болтались около входа в концертный зал в надежде раздобыть кокаинчику.
— Слышь, там передавали, что Эван прибрался, — сказала Плам.
Йенни заглянула ему в глаза. Он сказал, что уверен. Но так ли это на самом деле?
— Ага, точно, — согласилась Глория. — Жаль, что он не знал нашего адреса, мог бы подкинуть кусок в завещании.
В студии записей в Мемфисе Роза и Сатч из группы „Выскочек\" записывали новый альбом.
Маттиас и Анника пришли последними. Заглянув в тележку, Анника брезгливо скривила лицо.
— Ублюдок заслужил такую смерть, — зло проговорила Роза. — Надеюсь, он помучился.
— Да ладно, — возразила Сатч, — не будь такой суровой, у него были и неплохие черты.
— Свинья… Пойти бы к нему и прибить, как бешеную собаку.
— Ну да, в постели. Супержеребец. Скорее, суперблядун. Я рада, что он сдох.
— Да, это от тебя можно ожидать, — мрачно отозвался Хорст. — Но Тимо этого не делал.
В Рио супруги Марако оплакивали смерть любимой дочери.
Все газеты мира перестали писать об Эле Кинге.
— Да ну? И откуда же столько уверенности?
Он был официально объявлен погибшим.
Мертвые годятся только для однодневных заголовков.
Пластинка Эла „Скверная черная Элис\" быстро скатилась с первого номера в списке хитов.
У Йенни имелись свои соображения на этот счет, но к этому можно было вернуться позже. Прежде всего нужно было позаботиться об Анне.
Еще несколько дней — и все о нем забыли.
Через десятилетие, если ему повезет, его пластинки, может быть, откроет новое поколение. Бадди Холли. Отис Реддинг. Джимми Хендрикс. Может быть, Эл Кинг. Но только может быть.
Стоило больших усилий, чтобы достать обездвиженное тело из тележки и уложить на носилки, принесенные Давидом. Они поднялись на первый этаж, и в фойе Давид остановился и попросил Флориана, Нико и Маттиаса опустить носилки.
— Чтобы не оставлять ее в номере, предлагаю обустроить место в каминном зале и уложить там. Тогда мы все сможем за ней присматривать, и никому не придется оставаться с ней в одиночку. Как знать…
— Опять вы за свое? — раздраженно спросил Маттиас. — Мы заперли этого психа, поймите вы наконец.
Йенни подняла руку.
— Я за то, чтобы сделать так, как предлагает Давид.
Остальные, кроме Маттиаса и Анники, также проголосовали за предложение Давида.
Глава 69
Утром в воскресенье первой проснулась Даллас. Ее разбудила боль, точечная резкая боль по всему телу. Мгновение она лежала неподвижно, пытаясь сообразить, где она. Потом вспомнила, что ей не просто приснился кошмарный сон, все это на самом деле, реально до жути. Восемь дней страданий.
— Я хоть и считаю, что за этим стоит Тимо, — сказала Эллен, подняв руку, — не вижу ничего плохого в том, чтобы Анна была с нами.
Она поспешно вскочила и попыталась стряхнуть с себя гигантских муравьев. Они облепили ее сплошь, даже забрались под одежду. Она закричала от злости, разбудив остальных. Муравьи добрались и до Эла с Эваном. Скоро все уже стояли, отряхиваясь. Эл разделся и бросился в ручей. За ним Даллас. Солнце еще только поднималось, так что воздух не успел прогреться.
Эл дрожал, плескаясь в ручье. Он с грустью оглядывал своих товарищей по несчастью. Ну и компания. Кристина, вся в синяках и ссадинах. Берни, в пропитанной кровью одежде, начавший худеть с опасной скоростью. Пол, с дикими, лихорадочно блестевшими глазами. Эван, накануне обгоревший на солнце и теперь весь красный как рак.
— Да она этого даже не заметит, — с кислой миной заметил Маттиас.
И Даллас, дама его сердца, его женщина. Ей ничто не могло повредить. Свернула роскошные волосы в большой пучок. Ее обычно смуглая кожа приобрела оттенок красного дерева. Без всякой косметики она выглядела потрясающе.
— Откуда тебе знать, — возразила Сандра. — Или ты врач и с первого взгляда можешь оценить тяжесть ее увечий?
— Давайте двигаться, — сказал Эл, выбираясь из ручья и вытираясь.
— Как насчет поесть? — хрипло спросил Берни.
— Значит, решили, — произнес Давид, прерывая тем самым дискуссию. — Я принесу матрас сверху. Кто со мной?
— Пока прохладно, пройдем немного по ручью, затем устроим привал, что-нибудь съедим и пойдем дальше.
— А он как? — Берни показал на опустившегося на землю Пола.
Даллас наклонилась и пощупала его лоб.
Нико молча последовал за ним, и вскоре они устроили перед камином постель, куда и уложили Анну. Аптечку расположили тут же.
— Мне кажется, у него опять поднялась температура, — проговорила она с беспокойством.
Как и у Томаса, на шее у Анны обнаружилась рана, как после прокола, размером с центовую монету.
Берни тяжело сел.
— А, какого черта… Нам никогда не выбраться из этого дерьма. Кого, мать твою, мы обманываем? Надо было остаться около самолета… надо было…
Они уложили Анну на спину. Йенни присела на край матраса и закапала ей в рот ибупрофена, чтобы облегчить боли. Затем снова погладила ее по щеке, внимательнее взглянула на глаза и ранку на шее. Веки покраснели и слиплись, но при этом не были обожжены, как у Томаса. Йенни не обладала особыми познаниями в медицине, но предполагала, что подобные раны могла оставить кислота.
— Заткнись, — приказал Эл холодно и угрожающе. — Кончай верещать и вставай. У нас только один шанс — продолжать двигаться. И именно этим мы и займемся, даже если мне придется нести Пола.
— Ты здесь уже не гребаная суперзвезда, которая всеми помыкает, — заорал Берни в приступе ярости. — Я уже не буду прыгать через обруч по одному твоему слову. Чтоб ты пропал. Могу говорить все, что захочу! — Он истерически захохотал. — Мы все здесь сдохнем, даже ты.
Точно так же отличалась и рана в области гортани. Догадаться, что произошло, можно было и без медицинского образования. Тем более что язык Анны, по всей вероятности, остался цел.
— Если ты так думаешь, Берни, катись назад в хвост самолета. Я собираюсь выбраться из этой заварухи живьем, и не надо мне, чтобы кто-нибудь тащился следом и ни во что не верил. Хочешь назад — твоя воля. Мы отдадим тебе твою порцию продуктов.
— Раны выглядят иначе, чем у Томаса, — сказала Йенни, ни к кому конкретно не обращаясь. — И кажется, у нее поранено горло.
— А… черт… Да я ничего… конечно, я с вами…
— Жар тоже есть? — спросил Давид.
Йенни тронула ладонью лоб Анны. Холодный.
Эван молча наблюдал за перебранкой отца с Берни. Он не понимал, как толстяк мог быть таким идиотом. Эл выведет их всех. Он так сказал. А Эван твердо верил, что отец сделает то, что обещал.
— Нет.
— Голова кружится, — прошептала Кристина, — эти штуки у меня в руках… Ох, Эван, они сведут меня с ума!