Она бросила на него прощальный взгляд и пошла к двери. За спиной в гранитные берега канала бились океанские волны. Отчаянно бились с мертвецами ее товарищи. И без движения лежали на мокром асфальте мертвые обитатели моря, которые еще недавно были сущностью одного из ее друзей. Диба вошла в дверь и погрузилась в прохладный сумрак фабрики Нетвердайбла.

Какая-то за этим «прижился» чувствовалась недоговоренность. Илюшин вопросительно поднял брови.

– Яков Соломонович – наш талисман, – помявшись, объяснил Касимов. – До него торговля шла ни шатко ни валко. Я планировал закрываться. Но в первую же неделю, что он провел здесь, вдруг пошел покупатель, как лосось, косяком. Необъяснимо!

– Может, клиенты шли на кота? – предположил Макар.

Касимов покачал головой.

85

– С улицы его не разглядеть. А в помещении он все время дремал на своей лежанке за витриной, так сразу и не заметишь. Поверьте, до появления Якова бизнес загибался. На серебре, знаете, и так-то миллионов не поднимешь, мы даже аренду не всегда могли отбить. А потом как будто что-то перенастроилось в мироздании. Пошло-покатилось, и магазин стал приносить доход. Якову у нас было хорошо. Мы его подлечили, корм подобрали. Он тут и жил.

– А ночью как же? – неожиданно для самого себя заинтересовался Бабкин.

Шестеродеи

– Ночью он за старшего. Еда, вода, лоток – все в наличии.

– Яша умница такой! – подала голос Оля. – Ни разу нигде не напачкал. Утром прибежишь – он выходит встречать. А если корм закончился, сядет возле миски и лапкой ее переворачивает. Чтобы она громыхала.

– Чисто граф, – не к месту добавила Людмила Марковна и высморкалась.

– Конечно, я сначала был против. – Касимов сел, и Бабкину ничего не оставалось, как занять последний свободный стул. Как-то неловко было торчать столбом. – Что еще за история – кот в магазине! Но, во-первых, как я уже объяснил, с его появлением у нас дела пошли в гору. – Он суеверно постучал по краю стола.

– А во-вторых? – спросил Илюшин.

Касимов поморщился. Был он, пожалуй, все-таки постарше, чем показалось Сергею.

– Привязались мы к нему, – признался он. – Я не большой любитель кошек. Да и в Яше ничего особенного нет. Не спорьте, Людмила Марковна! Ну, умный. Чистоплотный. Спит целыми днями. Пройдешь мимо – мурлыкнет, лапку протянет поздороваться. Или приковыляет и пырится в ноутбук. В ветклинике у него анализы брали – он лицо мученическое сделает, но терпит. Изумительно порядочный кот.

– Главное – мимо не ссал! – с чувством сказала Людмила Марковна.

Обе женщины снова зашмыгали носами.

– Почему вы до сих пор на полу? – внезапно рассердился Касимов. – Там рыдать, что ли, удобнее? Найдут вашего убогого, что вы мне тут разводите!

Они оказались посередине полутемного коридора с кирпичными стенами.

– Так я не понял, чего с котом-то случилось? – нарочито грубо сказал Бабкин, не выносивший женского плача.

– Его украли, – коротко объяснил Касимов. – Вчера, около двенадцати. Зашел парень, отвлек Оленьку, сгреб кота и сунул в сумку. Выскочил – и с концами.

– Выкуп до сих пор не потребовали? – спросил Макар.

— Интересно, в какую сторону идти?

– Нет. Мы ждали. Надеялись даже! Я подумал: деньгами откуплюсь, ничего, лишь бы живым вернули. Но ни звонка, ни письма.

– Может, вы хоть бутербродик съедите? – вдруг очнулась Людмила Марковна. – Свежая ведь семга. Я бы чайку заварила. У нас чай вкусный, душистый.

— По запаху, — подсказала Книга.

Она тяжело поднялась, отряхнула юбку. За ней встала и Оленька. Обе женщины выжидательно уставились на Макара.

«Ай да тётки, – восхитился Бабкин. – Ай молодцы! Просекли, кто тут главный».

Действительно, в воздухе витал запах горелых химикатов Смога.

– Чай – это хорошая мысль, – согласился Илюшин. – Но я пока ничего не могу обещать.



— Откуда сильней тянет, туда и идите.

Кота унесли накануне. Валентин сразу кинулся в полицию. К удивлению Бабкина, Касимова не отфутболили, а выделили сотрудника, который по горячим следам изучил съемку с камер вокруг магазина. Сергей заподозрил, что владелец «Маргалита» (что за дурацкое название!) не поскупился на благодарность за помощь, причем не по результатам расследования, а сразу, авансом.

Все засопели носами, принюхиваясь.

Парень, утащивший бедного Якова Соломоновича, бегом поднялся по Мясницкой, свернул в переулок, сел в белую «тойоту» с тонированными задними стеклами и заляпанными грязью номерами и уехал. Оленька выскочила за ним, но угнаться не смогла.

На этом полицейские сдались. Шерстить все «тойоты» по Москве ради кота никто не собирался.

— Кажется, с той стороны запах сильнее, — нерешительно сказала Лектория.

– Вы же ищете пропавших людей, – сказал Валентин с заискивающей улыбкой. – А кота искать даже проще! Мы только не можем сообразить, кому он мог понадобиться? Какая-то бессмыслица. Бред.

– Камеры наблюдения в магазине установлены? – спросил Илюшин.

— Шагайте как можно быстрее, — приказала Книга. — Если чувствуете его запах, значит, он здесь и сознает наше присутствие. К счастью, в рассеянном состоянии он соображает слабо. Но стоит ему сгуститься, он сразу поумнеет.

– Разумеется.

Илюшин и Сергей изучили запись.

— То есть, когда мы его отыщем, он встретит нас в полной боевой готовности? — спросила Диба. — Скверно.

Парень в спортивном костюме зашел в магазин в двенадцать ноль четыре. Глубокий капюшон на голове, плюс солнечные очки, закрывающие пол-лица. У ног – сумка-переноска с яркой горизонтальной полосой. Сказал, что хочет выбрать подарок для сестры. Минуту он провел, склонившись над витриной. Затем попросил воды. Когда Оленька отошла, нырнул за прилавок, сгреб кота, ловко забросил в раскрытую переноску и выбежал на улицу.

«Как живому человеку воды не налить, если просит?» – «Послать его надо было, паскудину!» – «Людмила Марковна, я бы попросил держаться в рамках!»

Она положила руку на рукоятку револьвера и двинулась вперед.

Всё, что смогла вспомнить Оленька: среднего роста, прыщавый, на вид лет двадцать с небольшим. «Я его толком не рассмотрела. Капюшон этот… И очки еще… Кажется, молодой. Может, студент. Раньше мы его здесь точно не видели».

— Ты поосторожней с нонпушкой, — вполголоса проговорил Джонс.

– Однако он знал, где место кота в торговом зале, и был уверен, что тот не станет сопротивляться, – задумчиво сказал Илюшин. – Не всякого кота можно сграбастать и сунуть в сумку. Валентин, кто еще в курсе, что вы считаете Якова своим талисманом?

Касимов развел руками:

— Уже научилась. Получается все лучше, сами видели, — отпарировала Диба.

– Ну жена. Она сейчас с детьми в Болгарии. А так – только Людмила Марковна и Оленька, больше никто.

– Друзья? Партнеры? Конкуренты? Подумайте, не торопитесь.

— Да я не об этом, — ответил Джонс. — Дай-ка.

Но и подумав, Касимов твердо сказал, что ни с кем не делился своей убежденностью в уникальной роли кота. Конкурентов у него нет. Разве что в десяти минутах ходьбы располагается ювелирный салон «Санлайт», но любители израильского серебра с жемчугом и римским стеклом и клиенты «Санлайта» – это практически не пересекающиеся сообщества.

– У вас есть фотографии кота? – спросил Сергей. Он умял три бутерброда с семгой и подобрел.

Он протянул руку, и она передала ему револьвер. Он повертел его в руках и вернул его Дибе.

На него посмотрели как на идиота. Илюшин негромко засмеялся.

– В чем дело? – осведомился Бабкин.

— Мне вот что не нравится, — покачал он головой. — Барабан все еще не открывается, перезарядить нельзя, а у тебя осталось всего два заряда. Смог боится нонпушку, это понятно. Наверняка придется стрелять. Так что не пали попусту.

– Серёжа, ты спрашиваешь людей двадцать первого века, есть ли у них фотографии кота?

Бабкину предъявили около миллиона снимков. Кот был многократно запечатлен спящим, сидящим, вылизывающим бедро, раскинувшимся на спине и нахохлившимся на руках у Людмилы Марковны. У Бабкина за всю его жизнь не набралось бы и десятой части от этого количества фотографий. «О дивный новый мир», – сказал он про себя.

Они ненадолго остановились на перекрестке, где коридор пересекался другим. Словеныши тревожно озирались и моргали глазками. Кисляй беспокойно суетился под ногами. Да и Лектория, похоже, шла за ними с большой неохотой.

Богатством мимики Яков не отличался. Кое-кто мог бы даже решить, что кот туповат. С одинаковой невозмутимостью он взирал на миску с кормом и на удочку с перьями.

— Джонс, Обадэй, — прошептала Диба, когда они тронулись дальше, — мне показалось… Прикид с Котелком исчезают… это правда?

Рыжий. Изрядно потасканный. Вместо правого глаза – косой стежок. Левое ухо будто гусеница объела. Оно получилось вдвое меньше, чем второе, и с зазубринами.

— Тебе не показалось, — ответил Обадэй.

Даже у безумного обожателя кошек не повернулся бы язык назвать Якова Соломоновича красавцем. Возможно, некоторая харизма у кота имелась, однако по снимкам этого понять было нельзя.

Они украдкой посмотрели на эту забавную парочку. Серебристый кузнечик и коротышка с восемью конечностями и в самом деле уже просвечивали насквозь.

– У него есть аккаунты в соцсетях? – неожиданно спросил Макар.

— Словеныши долго не живут, — сказал Джонс. — А эти двое и так уже болтаются с нами дольше, чем многие. Может, потому что удрали от мистера Спикера, кто его знает? Но долго они не протянут, нечего и рассчитывать.

Бабкин поначалу даже не понял, о чем идет речь. Но судя по тому, как оживились Касимов и его сотрудницы, для них смысл вопроса был ясен.

— Но… это ужасно, — прошептала Диба. — Они же наши товарищи, наши друзья. Неужели ничего нельзя сделать?

– Мы хотели, хотели! – бойко сказала Оленька. – Валентин Михайлович запретил. Я даже телеграм-канал завела, только выложить ничего не успела.

— Думаешь, меня самого это радует? — ответил Джонс.

– Вы хотели, – поправил Касимов. – Мне эта идея не понравилась. Чисто интуитивно.

А запах все крепчал.

– Между прочим, Валентин Михайлович, сейчас бы очень пригодилась помощь общественности! Когда в питерском музее кота унесли, помните, какой шум поднялся?

– К дьяволу вашу общественность! Именно что шум, и больше ничего.

— Мастерская у него была на последнем этаже, — вспомнила Диба, когда они наконец вышли к лестнице. — И… — Она принюхалась. — Похоже, там дыму больше.

Оленька и Касимов продолжили препираться вполголоса.

– Если бы аккаунт существовал, это сильно осложнило бы поиски, – заметил Илюшин. – Любители животных – страшные люди. Похитили бы кота и глазом не моргнули, если б решили, что таким образом его спасают. Был бы у нас круг подозреваемых в полторы тысячи человек…

— Да, определенно там, наверху, что-то есть, — нервно подтвердила Лектория.

– Это означает, что вы будете искать Яшу? – вскинулся Касимов. – Возьметесь за наше дело?

Сверху слышались чей-то гогот, чавканье и оживленная болтовня.

Бабкин понимал, что расценки Илюшин назвал Валентину еще по телефону. А значит, этот курчавый человек с залысинами соглашался выложить круглую сумму за возвращение старого больного кота.

«Ну талисман, – рассуждал Сергей. – Допустим. Мало ли на чем люди повернуты. Но тётки-то как убиваются – это ж смотреть страшно. Помешательство, ей-богу. И ведь у одной точно дети есть, она сына упомянула».

Передовой отряд осторожно поднялся наверх. Пройдя немного, он уперся в закрытую деревянную дверь. Именно оттуда и раздавались эти звуки. Оттуда же тянуло и густым зловонием.

Он вспомнил, как таскал в ветклинику своих йорков. Маленькие подвижные песики ушли один за другим. Их смерть Бабкин переживал тяжело. Но то были собаки, не коты! Собака – друг человека. А что такое кот? Вонючка шерстяная. Да и в целом вещь в себе. По собаке всегда понятно, о чем она думает и что у нее на душе. А наличие души у котов вообще под большим сомнением.

– Согласился? – поинтересовался он у Макара, отведя его в сторону.

Диба приложила ухо к двери и прислушалась. Разговаривали сразу несколько возбужденных голосов. Говорящие не слушали друг друга и то и дело перебивали, говорили одновременно, подхватывали незаконченные фразы. Они о чем-то спорили, а возможно, даже ссорились.

– Ага. Любопытное дело! Вор ведь шел прицельно за котом. Кому мог понадобиться этот инвалид?

– Вот мы и докатились до мышей, – констатировал Бабкин. – Сик транзит глория мунди. Что дальше?

— Держу пари, их там шестеро, — прошептал Джонс.

Илюшин оживился:

– Контрабанда. Три ведра джунгарских хомяков незаконно переправлены через границу с Монголией. Шок, треш, контент «восемнадцать плюс». Но я поражен: ты знаешь латынь! Это цитировали в каком-то супергеройском фильме «Марвел»?

— О боже, — простонала Книга, — значит, это правда! Смог действительно стакнулся с ними! Это шестеродеи!

– Иди в пень, – сказал Бабкин и пошел курить на улицу, где уже дымила Людмила Марковна.

Но ему и самому было любопытно. Докурив и все обдумав, он вернулся в подвал с версией:

— Сколько нам еще ждать? — проревел один голос.

– Слушайте, а бывшие потенциальные владельцы кота не могли это провернуть? Те, что от него отказались?

Касимов отрицательно покачал головой:

— Замолчи…

– Они, кажется, уехали. Да, Оленька?

— …ты, Ай-ай.

– Всё так, Валентин Михайлович. Они потому и не взяли Яшу. У них ребенок поступил в университет, и они решили…

Остальное Бабкин не слушал. Добросердечная Оля рассказывала о семействе, которое, подхватив баулы и своих стариков, переехало в Германию, а он внимательно пересматривал видеозапись кражи. М-да, вот и ставь камеры под потолком. Капюшон или кепка – и лица не разглядеть.

— Скоро! Зонтолом говорит, очень скоро…

Он обернулся к Илюшину. Тот на диване пил чай с конфетами.

– Макар, я свяжусь с опером, который проверял камеры на улицах. Надо бы свежим взглядом посмотреть на «тойоту». Может, будут какие-то зацепки…

— Вечно он кормит нас обещаниями, Айв.

– Подожди, не торопись. – Илюшин зашуршал очередным «Мишкой на Севере». – Давай сначала проглядим запись с местных камер. Касимов говорит, они хранят съемку за последние сутки. Маловато, но лучше, чем ничего.

– А смысл?

— Король наш Смогуша вопит, мол, надо припугнуть их как следует, пусть почаще пользуются зонбиками…

– Вор знал о коте довольно много. Если он раньше не заходил в магазин, откуда такая осведомленность? Или он имеет отношение к сотрудникам – например, это знакомый Соломеевой, который ей за что-то мстит, – или его навел тот, кто бывал здесь раньше.

— …а завтра он всех повышвыривает.

– Подожди, Соломеевой? – непонимающе переспросил Сергей.

– Людмила Марковна, – пояснил Илюшин. – Я побеседую с ними, а ты просмотри записи.

— А нам что делать, а, В?



Однако ни беседа, ни изучение записей ничего не дали. Никто из клиентов не проявлял интереса к Якову Соломоновичу. И ни Оленька, ни Людмила Марковна, ни Касимов не смогли вспомнить людей, которые так сильно хотели бы их уязвить, что пошли бы на кражу.

— Ты что, не слушаешь? Помогать с ликвидацией, верно, Вай?

– Ну, соседку я давеча обругала сволотой, – заявила Людмила Марковна. – А чего она курит в квартире? Весь дым у меня в гостях. Хожу прокуренная, как зэчка. А чтобы настоящие враги – такого нет. Мы люди маленькие, нам враги не положены.



— Зонтолом говорит, они со Смогулей еще не решили.

На Касимова Илюшин насел плотно.

– Валентин, раз уж мы решили заняться поисками кота всерьез, без дураков, давайте откровенно поговорим. Жена знает о вашей любовнице?

— Они сами не знают, сколько еще можно будет пудрить им мозги, Ай-ай-ай.

Бабкин мигнул. Он готов был руку дать на отсечение, что про Касимова и его «Маргалит» Илюшин услышал впервые этим утром, чуть раньше, чем сам Сергей. Откуда сведения о любовнице?

— Ты-то сам не пудри нам мозги!

Касимов потер залысину.

– Так-так-так, – озадаченно проговорил он. – Макар Андреевич, для возвращения Яши я на многое готов. Но вот заводить любовницу – все-таки нет. Мне жена дорога. Я ее, извините, люблю. Понимаю, это не препятствие для нормального левака. Тем более она в отъезде. Но нет.

— Заткнись! Пудрить всем мозги, что, мол, Зонтолом и Смогенштейн — заклятые враги.

Илюшин почесал переносицу.

— Они и так враги! Разве Зонтолом еще не допер? Да и вообще, куда он лезет со своими жалкими зонбиками? Смогзилле он даром не нужен!

– Ладно, мимо, – согласился он. – То есть вашей жене не за что мстить вам всерьез?

— А еще воображает, будто сам все придумал. Идиот!

Вот наглец, мысленно ахнул Бабкин, на понт брал бедолагу!

— У их смоглейшества другие планы.

– Мы с моей женой давние и близкие друзья, – засмеявшись, сказал Касимов. – И уж точно она не стала бы воровать магазинного кота, поверьте. Это надо быть немного психом.

— Вряд ли его зонтюшество догадывается об этом. Впрочем, он тоже не дурак! Вон как ловко перетащил предсказителей на свою сторону…

– Немного психом, немного психом… – пробормотал Макар и вскочил. – Серёга, что с записями?

— Да, я видел их здесь.

– По нулям, – лаконично отозвался Бабкин.

— Обратите внимание! Они серьезно думают, будто Нетвердайблус им помогает!

— Не догадываются, что он просто… марионетка.

– По нулям так по нулям. Проверь, пожалуйста, сводку происшествий за сегодняшнее утро. Нет, подожди… Сейчас сколько, одиннадцать? Лучше за сутки.

– А ты куда?

Из-за двери донеслось ехидное хихиканье.

– А я прошвырнусь.

— Да, бедняги, нелегко им придется.

Как далеко он собирается прошвырнуться, Макар не сообщил. Сергей наспех обустроил небольшое рабочее место в офисе Касимова и попросил кофе.

— Кому? Концерну?

Он некоторым образом выкинул из головы, что они ищут кота. Задача была сформулирована иначе. Пропавший – Яков Соломонович. Рыжий, пожилой. Нездоров. Лицо и ухо изуродованы. Был увезен неизвестными почти сутки назад в белой «тойоте» с заляпанными грязью номерами, до сих пор не вернулся. Требований о выкупе не поступало.

— Предсказителям! Да и Концерну тоже.

Он связался с оперативником, помогавшим им в расследованиях. Таких оперативников у Бабкина было несколько, но Силаеву он доверял больше остальных. Тот обещал в течение часа прислать сводку происшествий по Москве.

Сергей иногда ностальгически вспоминал годы службы. Бегал в поту и в мыле, как савраска. Зато начальство ценило, и все было просто и понятно: выдали задание – выполняем. А потом явился Илюшин. Выдернул Бабкина, точно репку из насиженной грядки, и, считай, поставил перед фактом: теперь занимаемся частным сыском. Денег будет больше. Нервотрепки меньше.

— Как это ему удалось так быстро набрать такую силищу? Помню, еще совсем недавно этот Смогуся был маленький такой, вонючий клубочек дыма. А теперь! Куда ни посмотришь, везде он! И откуда такая силища?

«А минусы? – спросил Бабкин. – Кроме того, что потеряю приличную пенсию, ведомственную поликлинику и какие-никакие плюшки своей службы». «Минусы? – Илюшин широко улыбнулся. – Ну, основной минус – это я».

— Видать, его неплохо подкармливают.

Тогда Сергей решил, что это глуповатое кокетство. Только с годами до него дошло, что Макар сразу был с ним честен. Просто в том возрасте у Бабкина не хватило опыта, чтобы с ходу оценить, с кем он имеет дело.

Да и ни у кого не хватило бы.

— Посасывает дымок из труб, как из сисек. Говорят, весь этот вонючий дым посылают к нам оттуда.

«Сколько мы уже работаем? – прикинул Сергей. – Впору справлять юбилей». Трижды он всерьез задумывался о том, чтобы бросить Илюшина к чертовой матери, пусть ищет себе другого напарника.

«Но не бросил же? Не бросил!»

— Из этого жуткого, как его? Лоднона, что ли?

Он неожиданно развеселился.

— Да, Вай, что-то в этом роде. В общем, нашего Смогли подкармливают оттуда. Потихоньку.

Из магазина донесся голос вернувшегося Макара.

— А куда все-таки пропал наш зонтичный генералишка?

«Что за идея с проверкой событий за последние сутки? Как Илюшин себе это представляет? Внимание-внимание, всем постам: на Войковской обнаружен рыжий одноглазый кот. Отпечатки лап совпадают с данными пропавшего. Срочно экспертов, бригаду медиков и большой шуршащий пакет».

— Что-то тут не так. Всюду по городу беспорядки…

Вспыхнул экран телефона. Силаев сбросил данные по происшествиям в Москве. Сергей открыл сводку.

— Поэтому никто и не явился на ужин?

Так, ДТП… Но без участия белых «тойот». Восемь наездов на пешеходов, причем ни одной машины – одни только самокатчики и курьеры, развозящие еду. Три жертвы в больнице с травмами. Драки, несколько стычек на рынках… На Ленинградском вокзале взяли двоих с крупной партией героина… Всё довольно стандартно. Можно даже сказать, пожалуй, что сутки прошли спокойно. А что по тяжелым? Неудавшийся суицид. Удавшийся суицид. Покушение на убийство, жертве шестьдесят, пьяная потасовка. Семейные драки…

— Ну да! Зачем тогда все это?

Илюшин просунул голову в дверь:

– Что-нибудь есть?

— Что? Весь этот пир горой? Зонтолом хотел устроить его в честь встречи с Концерном, сегодня вечером. Обсудить планы на будущее и закусить заодно.

– Когда разрешат отстрел самокатчиков, я первый куплю карабин, – рассеянно ответил Бабкин, листая сводку. – Один такой урод Машу с ребенком чуть не сбил пару недель назад. Оба-на! – Палец его застыл над экраном.

– Что такое?

– Труп в Битцевском парке. Найден утром. Молодой парень. На вид около двадцати пяти, одет в спортивный костюм. Опергруппа на месте, ждут следака.

— Что-то никого нет.

От видимой расслабленности Илюшина не осталось и следа.

– Серёга, ищи выходы на следователя. Нам нужно увидеть тело.

— Да, у них там творится черт знает что, им сейчас не до этого.

Следующие полчаса Сергей провел на телефоне. Наконец облегченно выдохнул, обернулся к Макару и скомандовал:

– Все, выезжаем!

— Что-то рановато людишки зашевелились. Он носится как сумасшедший, пытается успокоить. Кое-где даже дерутся! Никто не слушается, убегают, как только Смогус появится!

Тут же вспомнил – и чертыхнулся в сердцах: тьфу ты, они же сегодня безлошадные.

2

— А мы что здесь сидим? Может, и нам стоит выйти, мы же вон какие страшные, все перепугаются! Задать им жару?

Сергей пытался восстановить ход мысли Илюшина. Вот человек, который унес чужого кота. Зачем? Вероятнее всего, чтобы потребовать выкуп. Ему было известно, что бедный инвалид очень дорог хозяевам. Но что-то пошло не так – аппендицит? или жертва, не вынеся потрясений, отдала богу душу? – и вот похититель кряхтит на больничной койке или тайком в ночи выкидывает бездыханное тело в мусорный бак. Единственной ниточкой к этому засранцу была белая «тойота». Именно поэтому Бабкин планировал идти традиционным путем: камеры, свидетели.

— Не надо никого пугать. Смогозавру это не нужно. Он еще не готов.

Илюшин с самого начала рассуждал иначе. Гордость не позволяла Сергею спросить: почему ты решил, что похититель кота попадет в уголовные сводки? Как ты догадался?

— И потом, вряд ли он расстроится, если узнает, что Зонтолом плохо спит по ночам.

Поэтому он молча ломился через парк.

— Конечно, ему наплевать.

– Может, это и не наш фигурант, – вполголоса сказал Макар.

— Какие же они мерзкие, — прошептала Диба. — Как проскочить мимо них? Может, не прятаться, а взять так прямо и выйти к ним?

Илюшин следовал за Бабкиным по пятам. Пытаясь срезать путь, они выбрали по карте какую-то тропу, которая, начавшись широкой дорожкой, вскоре истончилась в мышиный хвост. Ветки лезли в глаза, под ногами то и дело возникала какая-то дрянь.

— Да ты что! — прошипела Лектория. — Это же шестеродеи! Самые сильные в Нонлондоне волшебники и маги! Они и поодиночке всегда обладали огромной силой. А двое когда-то были предсказителями. Но с тех пор, как они стали одно целое… Нет, лучше уж с ними не связываться.

– Я прям как долбаный Марио, – пробормотал Бабкин, перепрыгивая через очередную собачью кучу.

Они помолчали.

Однако они успели вовремя. Эксперт только что закончил свою работу, и тело собирались погрузить в машину.

— Так что же делать? — нарушила молчание Диба.

– Две минуты, – попросил Сергей.

— Забавная штука получается, — прошептал Обадэй, приложив ухо к двери.

Они с Илюшиным присели над трупом.

Словеныши сделали то же самое. Все трое — кузнечик, коротышка и портной — приникли к двери.

Парень лежал на спине под кустом орешника. Не старше тридцати. Бледный, с плохой кожей. Одет в темно-синюю куртку с капюшоном и спортивные штаны. На виске – неглубокая рана.

— Может, попробовать выманить их по одному? — предложил Джонс.

Илюшин смотрел не на лицо убитого, а на куртку. Затем поднял его правую руку, показал Сергею: тыльную сторону кисти пересекали свежие царапины.

— Их ведь шестеро? — спросил Обадэй.

– Кот оказался не так невозмутим, как нам рассказывали.

Бабкин выпрямился и оглядел поляну.

— Совершенно безумная идея, — сказала Диба. — Они не клюнут. Надо найти обход.

– Чего ищешь? – добродушно спросил следователь. – Может, помогу? Тело было закрыто большим мусорным пакетом, края прижаты ветками. Собака оттащила пакет, а ее хозяин позвонил нам. Ну вот, все тайны выдал. Теперь твоя очередь мне помогать.

– А сумка? – озабоченно спросил Сергей. – Сумка при нем была? Большая, с широкой полосой. Похожа на кошачью переноску.

— А вы знаете, — снова подал голос Обадэй, — я вот тут послушал… и насчитал только пять голосов.

Следователь пожал плечами:

– Не было. Но ты ж понимаешь: лежит он тут с ночи, а нам позвонили в десять утра. Сумочку-то могли и прибрать. А что в ней?

Все замолчали и повернулись к Обадэю.

– Кот, – отчетливо сказал Илюшин и выпрямился.

– Извиняюсь?

Вдруг откуда-то из-за угла, не спеша, на ходу застегивая ширинку, вышел какой-то человек и направился прямо к ним. Высокий и плотный, даже слегка полноватый, на глазах темные очки. А на голове высокая остроконечная шляпа.

– Рыжий кот, – повторил Макар. – Этот парень вчера утащил животное из ювелирного магазина. У него шерсть на одежде. Рыжая. Кот сидел в сумке.

Эксперт, пожилой, глянцево-лысый, с глубоко запавшими глазами, подошел ближе, прислушиваясь к разговору.

Увидев нежданных гостей, он испуганно застыл на месте. Они тоже замерли и не знали, что делать.

– Догадываюсь, что выглядеть я сейчас буду максимально глупо, – не лукавя, добавил Сергей, – но вообще мы ищем как раз этого самого кота. Сотрудники магазина его любят без памяти.

Следователь усмехнулся. «Докатились», – читалось на его лице.

— Она здесь! — вдруг заорал он во все горло. — Она здесь!

– А чего, я вполне разделяю, – вдруг подал голос эксперт. – Дочка кошку взяла из приюта два года назад. До чего славная! Все к ней прикипели: и я, и жена. Если бы кто ее украл, я б своими руками шею свернул говнюку. Главное, посмотреть-то особо не на что. Но характер – золото! Прямо как у меня, хе-хе…

За дверью послышался шум. Дверь распахнулась, Обадэй растянулся на полу, а его товарищи ввалились внутрь.

– Вань, на минуточку, – позвал следователь.



К нему подошел высокий молодой оперативник.

– Объясни товарищам диспозицию по нашему жмуру.

Они очутились в зале, в центре которого стоял огромный накрытый стол, заваленный всякими яствами. Аппетитными пирамидами возвышались всевозможные сорта мяса, сыра и самых разнообразных фруктов.

– А, ну диспозиция простая. – Тот потер красные от усталости глаза. – Значит, его притащили оттуда… – Он показал в сторону шоссе, шум которого доносился сквозь толщу деревьев. – Там ветки сломаны, кое-где его прямо по земле волокли, следы остались. Есть внятные отпечатки обуви, навскидку – сороковой и сорок второй размер. Похоже, что поучаствовали двое. Ну, логично: одному нести тяжело. Что еще… Николай Иванович, время смерти-то какое ставите? – Он обернулся к эксперту.

В самом углу зала виднелась лестница, которая вела куда-то наверх. Под потолком слоями плавал дым. К счастью, не очень густой. В комнате повсюду валялся какой-то хлам: старинные латы, глобусы, настольные игры, замасленные двигатели и прочее в том же роде.

Тот пощипал верхнюю губу:

Крупный мужчина вбежал следом и захлопнул за собой дверь. Диба и ее товарищи оказались лицом к лицу с шестеродеями.

– Думаю, его убили вчера в промежутке с трех до семи вечера, точнее пока сказать не могу. Но тело находилось не здесь. В лес его привезли часов десять назад. Сколько это получается? Часа два-три ночи… Заморозков не было, температура сильно не падала, так что тут я отвечаю довольно уверенно. Вот с орудием убийства мне пока неясно. В сечении это квадрат, примерно сантиметр на сантиметр. Удар несильный, но височек-то у нас – место тонкое, уязвимое. Товарищу хватило.

– Молоток какой-то миниатюрный? – предположил Сергей.

Перед ними стояли, выпучив глаза, трое мужчин и три женщины, и все они были как-то нелепо похожи один на другого. И одеты были все шестеро совершенно одинаково: в курточки, штаны и остроконечные шляпы. На тулье каждой шляпы спереди аккуратно были вышиты буквы. У того типа, с которым они так неудачно столкнулись в коридоре, на шляпе была буква «I», на остальных соответственно — «II», «III», «IV», «V» и «VI».

– Пока не знаю.

— Скорее! — крикнула Книга. — Пока они не произнесли заклинание.

Следователь встрепенулся:

— Держите ее! — завопил человек с буквой «I» на шляпе. — Это она! Та самая девчонка!

– Жмур-то у нас проходит как опознанный!

– И молчишь! – укоризненно сказал Бабкин.

Джонс потянулся за своей дубинкой. Но не успел он дотронуться до нее, как шестеродеи как по команде вскинули правые руки и, уставя на Дибу указательные пальцы, одновременно выкрикнули:

– Радуйся, что вообще вспомнил.

— Восстань!

Паспорт лежал у убитого во внутреннем кармане куртки. А кроме паспорта – документы на белую «тойоту». Илья Сергеевич Габричевский, двадцать шесть лет, прописан в Москве.

– А может, ему твой ювелир и проломил голову? – задумчиво сказал следователь и повернулся к эксперту: – Слышь, Николай Иваныч? Ты нам случайно дело раскрыл!

— Живи!

– Премию мне за это, – отозвался эксперт. – Когда ж я успел, такой резвый?

— И!

– Ты же сам сказал, что убил бы вора, если бы твою кошку украли. Ну вот!

– Только убили Габричевского вчера, а ювелир выплясывал перед нами, чтобы мы согласились взяться за дело, сегодня, – заметил Бабкин.

— Схвати!

– Для отвода глаз!

– Всё может быть. – Сергей не стал спорить. – Я тебе сброшу адреса-пароли-явки. А ты мне скажи вот что: когда вы собираетесь ехать на осмотр его хаты? – Он кивнул на труп.

— Эту!

3

— Девчонку!

Следователь пообещал, что свяжется с частными детективами, если в квартире Габричевского обнаружится рыжий кот. Ни Бабкина, ни Илюшина это не устраивало, и после долгих переговоров, в процессе которых Бабкин льстил, упрашивал, напоминал о цеховой солидарности и намекал на вечную благодарность, решено было, что сыщикам выделят тридцать минут на осмотр квартиры после оперативников. «Получаса с вас хватит за глаза, – сказал следователь. – Проверите, там ли ваш хвост, и выметайтесь». Мужик он был, несомненно, вредный и не упускающий случая показать, кто здесь власть, а также напомнить лишний раз, что, пока одни в поте лица расследуют убийства, другие ищут чужих кошечек.