— Вытрясли из него что-нибудь?

А в то время, пока он спал, в хижине вождя заседал совет воинов во главе с вождем Букеной. Там-то и решалась судьба Тарзана.

— Только то, что он — зацикленный на сексе лицемер.

Самым ярым его защитником по-прежнему выступал дряхлый старик, который первым предостерег воинов от расправы. Это был Гупингу — колдун. Он продолжал утверждать, что если этому человеку, который, по его заверениям, действительно был кавуду, причинят зло, то на всех обрушится ужасная беда. Но слова колдуна убедили не всех. Нашлись такие, кто настойчиво требовал смерти Тарзана.

— Улик для обвинения достаточно?

— Раз он кавуду, — утверждал один из них, — то люди его племени все равно придут и убьют нас, когда узнают, что мы напали на него и взяли в плен. А если мы убьем его, он никогда не сможет вернуться и рассказать, что с ним произошло. Может, кавуду ни о чем тогда и не узнают.

— Нет, если его алиби подтвердится. Это мы еще проверим.

— Это правильно, — одобрил его другой воин. — Мертвый кавуду лучше, чем живой. Слово взял Букена.

От вопросов Энга Валманн чувствовал себя неуютно и искал предлога, чтобы побыстрее свернуть беседу.

— Один человек не может ничего решить, — начал он издалека. — Слова многих людей мудрее слов одного человека.

— Валманн, я так понял, что ты пытаешься узнать, кто в тот вечер побывал в «Виктории».

Рядом с ним на земле стояли два мешочка: в одном находились зерна пшеницы, в другом — круглый гравий. Вождь передал один мешочек воинам, расположившимся по правую руку от него, а другой — тем, кто находился слева.

Ну что ж, кот так и рвется из мешка, причем Валманн этой темы не затрагивал. Он даже вздохнул с облегчением. Улыбка мало-помалу начала сползать с лица Энга.

— Пускай каждый воин возьмет по зернышку пшеницы и по камушку, — велел он.

— По-моему, это обычная тактика при расследовании убийства в гостинице. Ты разве не согласен?

Исполняя приказание вождя, воины передавали мешочки по кругу. Когда оба мешочка опять оказались у вождя, он поставил их подле себя и взял в руки горшок с узким отверстием.

— Валманн, мы с девчонкой были знакомы.

— Пустим этот горшок по кругу, — сказал он. — Каждый воин с помощью камешка или зерна может высказать свое мнение о судьбе пришельца. Кто настаивает на его смерти — пусть бросит в горшок камешек, кто готов даровать ему жизнь — пусть опустит зерно пшеницы.

— Знаю.

— Но если ты попытаешься сделать из этого какие-нибудь ловкие выводы, то лучше сразу иди в задницу! Мы с ней были знакомы! И все на этом!

В напряженной тишине под пристальными взорами присутствующих горшок передавался из рук в руки. Проделав полный круг, он вновь возвратился к вождю.

— Ладно. Понял. Но мне в любом случае придется…

Совет состоял из ста воинов, но, хотя Букена не умел считать до ста, у него был свой способ подсчета голосов. Высыпав содержимое горшка на пол, он одной рукой взял зернышко пшеницы и опустил его в мешочек, затем то же самое проделал с камешком. Это продолжалось до тех пор, пока на земле не остались одни камешки, штук семьдесят-восемьдесят. Это означало, что большая часть воинов настаивала на смерти пленника.

— Тебе придется пойти в задницу! — Вскинув руку, Энг ткнул Валманна в грудь указательным пальцем. — Никаких допросов! Я сам тебе все расскажу! Прямо сейчас! Понял?! — Он заговорил громче, словно Валманн стоял теперь очень далеко, хотя они не двигались с места: — Ладно, мы с ней развлекались, — теперь Энг, не отрываясь, смотрел на верхнюю пуговицу на рубашке Валманна, — было пару раз. Ладно. Но это еще не значит, что… Черт. Валманн, ты же понимаешь? Она была неплохой девчонкой!

— Незнакомец умрет! — провозгласил Букена, оглядев присутствующих.

Энга раздирали самые противоречивые чувства. Он словно не знал, что ему лучше предпринять — врезать Валманну по физиономии или же крепко обнять его. Энг вспотел, будто после долгой пробежки.

Хижина огласилась диким, ужасающим ревом.

— Надеюсь, ты понимаешь, как это выглядит: один из наших следователей…

— Разреши, я пойду и убью его, пока не пришли кавуду и не нашли его, обратился к вождю один из воинов.

— Это не твое собачье дело! — Энг тяжело дышал. Его указательный палец больно давил на грудь Валманна, но тот понимал, что если попытается отвести руку Энга, то дело закончится дракой. — Я же сказал — она была неплохой девчонкой. Она просто дико мне нравилась. Я и не думал…

— Энг, по-моему, сейчас не совсем подходящее время и место.

— Подожди, — остановил его Букена. — Пленник умрет завтра ночью, чтобы женщины успели подготовиться к празднику. Завтра во время пыток кавуду мы будем пить, есть и плясать. А он пусть испытывает те же мучения, которые переживаем мы, когда он похищает наших детей.

– Да. Лекси нравится шить наряды для стеклянных и фарфоровых зверюшек. Понимаю, это может показаться странным, – продолжала Джорджина, разрезая курицу, – но эта склонность передалась ей по наследству. Ее прабабушка Чандлер – она со стороны моего дедушки – разрабатывала наряды для молодок. Вы северяне и поэтому, возможно, не знаете, что молодки – это молодые куры. А молодые потому, что они не успели состариться до того, как их… – Джорджина чиркнула ножом в воздухе перед своей шеей и изобразила удушье. – Ну, вы понимаете. – Пожав плечами, она опустила нож на курицу. – Так вот. Прабабушка шила крохотные пелеринки с капюшонами для всех молодок, имевшихся в хозяйстве. Лекси унаследовала от прабабушки умение разбираться в моде и продолжила освященную временем семейную традицию.

На это предложение воины отреагировали криками одобрения и удовольствия.

– Ты это серьезно? – спросил Хью.

— Мне просто хотелось, чтоб ты знал. Это не… — Он вот-вот готов был взорваться.

Совет завершился, воины расходились по своим хижинам. Потухли костры. Тишина и мрак опустились на деревню Букены. Ни звука не раздавалось в округе.

— Я понял, Энг. Я подумаю. Обсудим это завтра.

Только из хижины, расположенной неподалеку от жилища вождя, бесшумно отделилась чья-то тень. Она замерла, на мгновенье и боязливо огляделась вокруг. Убедившись, что вокруг царит полная тишина, она, подобно привидению, стала пробираться по улицам деревни.

Джорджина положила ему на тарелку кусок курицы и подняла правую руку.

— Завтра все должно быть забыто! — Энг вновь развеселился и взмахнул рукой, которая еще секунду назад угрожающе сжималась в кулак. Чуть не потеряв равновесия, он отступил на пару шагов. — Валманн, мы же коллеги?! А? Что скажешь? Черт, если б ты не был таким правильным, мы бы даже подружились!

Тарзан проснулся от диких воплей радости, которыми воины встретили решение своего вождя. Какое-то время он не мог заснуть, поскольку веревки все больнее впивались в тело. Затем ему удалось задремать.

— Ладно, Энг, отдыхай. Увидимся завтра. Собрание в восемь.

Но заснуть Тарзану так и не пришлось. Сквозь дремоту его чуткий слух различил почти бесшумную поступь босых ног, подкрадывавшихся к его тюрьме.

– Честное слово!

— Слушай, Валманн… — расстегивая ширинку, Энг предостерегающе посмотрел на Валманна через плечо, — уясни: если попытаешься это дело раздуть, то надолго у меня запомнишь… — его струя никак не могла попасть в писсуар, — много чего можно рассказать почти о каждом, кто у нас работает! Много! Запомни, старший инспектор!

Устроившись так, чтобы был виден вход в хижину, Тарзан напрягся в ожидании. Наконец показалась чья-то тень. Кто-то входил к нему. Но кто? Может, это был палач, который собирался убить его?

Для важности он вновь поднял указательный палец, но потерял равновесие, пошатнулся, и струя полилась ему прямо на ботинки.

Зуд в затылке Джона усилился, и его охватило ощущение дежа-вю.

11

ГЛАВА 7. ВЕСЕЛАЯ КОМПАНИЯ

– Боже!

В подвале бассейна в Анкерскугене одно из помещений оборудовано под тир. Зимой там трижды в неделю проходят тренировки Стрелкового общества Хамара. В первой половине дня народу там немного. Именно в это время Даг Эдланд особенно любил приходить сюда. С полицейскими пришлось поспорить, но пистолет ему вернули — причем сразу же после допроса. Полицейские хотели оставить пистолет у себя на несколько дней, чтобы провести баллистическую экспертизу, но он им не позволил — отнимать оружие, на которое имеется разрешение, — незаконно. Особенно если учесть, что обвинение против него так и не выдвинули, а в деле о двух убийствах, которое полиция пыталась распутать, огнестрельное оружие вообще не фигурировало. Иными словами, Даг Эдланд был в полном праве получить «беретту» в обмен на уверения, что он в ближайшее время обзаведется специальным сейфом для оружия. Если бы полицейские настояли на своем и изъяли пистолет, то он немедленно обратился бы к юристу, о чем недвусмысленно сообщил следователям. Он также подчеркнул, что оружие ему просто необходимо, потому что тренировки входят в его программу реабилитации по преодолению страха, укреплению личности и тому подобного. Он утверждал, что по этому поводу может предоставить заключение врача.

В тот самый момент, когда Джейн предупредила Алексиса, лев выпрыгнул на тропу из зарослей кустарника чуть позади нее.

Он скрыл от полиции лишь тот факт, что планировал воспользоваться пистолетом в самое ближайшее время и что изъятие оружия, мягко говоря, помешало бы осуществлению задуманного.

Увидев добычу, он оскалился и, зарычав, бросился к Джейн. Она успела, ухватившись за ветку ближайшего дерева, взобраться вверх. Лев сделал огромный прыжок, и его острые когти просвистели под самыми ногами Джейн. Однако девушка находилась вне пределов его досягаемости. Свирепо рыча, лев развернулся и прыгнул снова.

Джорджина посмотрела на него, и он вдруг увидел ее такой, какой она была семь лет назад – красивой молодой девушкой, трещавшей без умолку и несшей всякую чушь насчет баптистов с омовением ног. Он увидел ее горящие зеленые глаза и чувственный рот. Ее соблазнительное тело, скрытое под его черным шелковым халатом. Она сводила его с ума своими дразнящими взглядами и медовым голосом.



Принц, находившийся поблизости, был скрыт ото льва густыми зарослями. Но он отчетливо слышал рычание разъяренного хищника и был до того перепуган, что не мог даже пошевелиться.

Надев наушники, он выпускал обойму за обоймой. Время от времени он проверял мишень, убеждаясь, что стреляет все более метко. Это наполняло его чувством глубокого удовлетворения. Маленький разрушающий механизм щелкал и дергался в его руке, словно выплевывая желание убивать, а Эдланд чувствовал, что почти приручил его, и от этого успокаивался и сильнее верил в себя.

Джейн отлично видела его со своей ветки.

– Мистер Стена!

«Пошли они в задницу! — И он приканчивал еще одну обойму. — Пошли они в задницу!»

— Вам лучше уйти оттуда, Алексис, — крикнула она. — Но попытайтесь сделать это без шума, а то лев услышит и кинется на вас. Он, видно, разъярен не на шутку. Может, его постигла неудача на охоте.

После стрельбы он чувствовал облегчение, будто прошел процесс очищения.

Алексис открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука. Он продолжал стоять с посеревшим лицом, дрожа от страха, как осиновый лист.

Судя по мишени, теперь он выбивал только «восьмерки» и «девятки». Да, сегодня Даг Эдланд неплохо пострелял.

Джон почувствовал, что его дергают за шлевку, и посмотрел вниз.

Зная, что Браун должен находиться прямо над Алексисом, Джейн обратилась к нему:

Зарядив пистолет, он перекинул кобуру через плечо и застегнул куртку. Если не приглядываться, никто не заметит, что он вооружен. И Эдланд отправился на пробежку.

— Опустите веревку принцу, Браун! А вы, Алексис, обвяжите ее вокруг тела и пока Браун с Тиббсом будут вас поднимать, я попробую отвлечь Нуму.

– Мистер Стена, вот ваш сок.

Между тем лев в неистовстве метался возле дерева, кидая на девушку голодные взгляды. Отломив ветку, Джейн швырнула ее в зверя.

Побегав полчаса, он вернулся, сложил вещи в сумку и пошел принимать душ. В это время суток здесь не бывало других посетителей и раздеться можно было, не боясь чужих любопытных взглядов. Одевшись, он вышел из раздевалки, прошел в фойе и открыл красную противопожарную дверь, за которой оказалась маленькая комнатка, которую сотрудники спорткомплекса использовали как прачечную, сушилку и кладовку. В одном из пластмассовых ящиков там валялись забытые посетителями полотенца, спортивная одежда, обувь, футболки, шарфы и другие вещи. Открыв крышку, Эдланд положил в ящик свой спортивный костюм, носки и кроссовки, а сумку затолкал за машину для сушки белья.

Ветка угодила льву прямо в морду, и тот со страшным ревом снова попытался допрыгнуть до Джейн.

Проделав все это, Эдланд направился к кассе, где заявил о пропаже вещей.

В это время Браун быстро спустил один конец веревки Алексису.

– Спасибо, – поблагодарил он и взял у Лекси маленький пакетик с соком.

Спустя двадцать минут он уже подавал соответствующее заявление дежурному полицейского управления. Однако теперь в списке пропавших вещей фигурировал также пистолет, который Эдланд использовал для тренировок в стрельбе.

— Быстрее! Обвяжи веревку вокруг себя! — крикнул он. — Да что с тобой? Поторапливайся!

Дежурный тщательно зарегистрировал заявление о пропаже.

Однако Алексис продолжал стоять совершенно неподвижно, лязгая зубами и, будто загипнотизированный, не сводя глаз со льва.

– Я уже вставила соломинку.

12

— Очнитесь же! — крикнула ему Джейн. — Скорее обвяжитесь веревкой, пока лев не заметил вас. Речь идет о вашей жизни, неужели вы не понимаете!

В связи с расследованием второго убийства работы в полицейском участке Хамара значительно прибавилось. Все силы были брошены на расследование обстоятельств смерти и жизни Лилиан Петтерсен, хотя дело Карин Риис так и не сдвинулось с мертвой точки. Однако Агнар И. Скард теперь проходил по этому делу как один из двух основных свидетелей. Они уже отправили запрос о дополнительном подкреплении в Центральное управление уголовной полиции в Осло. Трое криминалистов оттуда уже помогали Нольде. Поэтому обстановка в Сторожке, куда Валманн созвал коллег для обсуждения последних результатов расследования, была далека от совершенства.

— Ну, придурок, давай пошевеливайся! — зло поторапливал Браун.

– Да, вижу. – Он взял соломинку в рот и сделал несколько глотков.

— По нашей просьбе Скард дал показания, — сообщил Валманн. — Но вчера во время допроса с ним случился нервный припадок, поэтому сейчас он приходит в себя в больнице. Мы продолжим допрос, как только он придет в норму.

Наконец Алексис очнулся и схватил трясущимися руками веревку. Но, на беду, в тот же миг у него прорезался и голос, и он громко завопил, призывая на помощь.

— А он сознался? — спросил кто-то.

— Немедленно замолчите, — прикрикнула Джейн. — Лев уже смотрит в вашу сторону.

– Вкусно?

— Скорее же, идиот! — рявкнул Браун. Но лев уже устремился в заросли, привлеченный звуками голоса Алексиса. Джейн бросила ему вслед еще одну ветку, но лев даже не оглянулся. Зло рыча, он пробирался сквозь заросли.

— Пока нет. Но когда мы заговорили о неверности Карин Риис, он сильно встревожился. Очевидно, что он зациклен на сексе, болезненно ревнив и, пользуясь маской проповедника, втирается в доверие к молодым женщинам, попавшим в беду. Пока у него алиби на вечер и ночь прошлого четверга, но на время убийства Лилиан Петтерсен алиби у него нет. Занятно, что от полиции он не скрывался, а пришел к нам по собственному желанию, причем для того, чтобы заявить о взломе квартиры. Скард утверждает, что к нему в квартиру проникла его бывшая супруга Лив Марит Скард. Она исчезла пять лет назад, и его даже подозревали в ее убийстве.

Содрогаясь от страха, Алексис обвязывал веревку вокруг тела.

— Ну, если бы это были только семейные разборки… — сказал один из присутствующих.

– М-м… – промычал он.

— Быстрее поднимайте его, Браун, — скомандовала Джейн. — Лев уже совсем близко.

— Между прочим, — продолжал Валманн, — Анита Хегг расследует сейчас дело Лив Марит Скард и убеждена, что вот-вот у нее на руках будут доказательства того, что Лив Марит Скард, исчезнувшая в Лиллехаммере пять лет назад, по-прежнему жива. Хегг сейчас уехала в Гьёвик вместе с инспектором Виком.

Браун и Тиббс начали лихорадочно тащить веревку, поднимая Алексиса над зарослями. Принц посмотрел вниз и, ненароком встретившись взглядом с жестокими желтыми глазами людоеда, завопил что было мочи от ужаса. Хотя Браун и Тиббс старались изо всех сил, Алексис был все еще слишком близко ко льву. Хищник встал на задние лапы, присел и подпрыгнул вверх.

– Я принесла вам еще и это.

— Отправились, значит, в изгнание… — сострил какой-то шутник.

Достать принца ему уже не удалось, но когда острый коготь льва зацепил каблук Алексиса, тот, издав последний судорожный вопль, лишился чувств.

— Мы с Фейрингом займемся заявлением о взломе. Все остальные должны прорабатывать списки жильцов гостиницы «Виктория». Необходимо выяснить, кто из проживавших тогда в гостинице по-прежнему находится там, установить личность всех жильцов и связаться с ними…

Лев прыгнул еще раз и снова не ухватил добычу. Пока он готовился к очередному прыжку, Браун и Тиббс, не терявшие времени даром, успели поднять Алексиса на недосягаемую для зверя высоту.

Девочка протянула ему салфетку, и он взял ее свободной рукой. Салфетка была сложена в какую-то фигуру – что это такое, Джон не разобрал.

— Работенка — не дай Боже! — перебил инспектор Сульстранд. — Семинар закончится сегодня после обеда. А потом они разбегутся кто куда, и кроликов в поле будет проще изловить, чем участников этого семинара…

Наконец они втащили безжизненное тело принца в самолет.

Увидев его, принцесса разразилась рыданиями.

— Значит, нужно начинать немедленно, — решил Валманн. Он отметил про себя, что Энг на собрание не пришел. Довольно непродуманный поступок с его стороны, но Валманн тем не менее испытывал облегчение. Полицейский, у которого была интимная связь с убитой, не имеет права собирать материал для расследования этого убийства. И Валманну по-прежнему было неприятно осознавать, что он единственный обладает сведениями, разоблачение которых поставит под угрозу доверие ко всем его коллегам. Одно неверное действие — и дело просто взорвется, если учесть, что газетчики и так неусыпно следят за расследованием еще одного нераскрытого убийства в спокойном, даже по их собственным словам — «сонном», Хамаре.

– Это кролик.

— Боже! Он мертв! А твоя Китти была так жестока и несправедлива к своему Ал л и!



— Сделайте одолжение, заткнитесь, — цыкнул на нее Браун. — Вы и так вымотали мне все нервы, а ваш принц, кажется, наложил со страха полные штаны.

— Ну, что накопал? — спросил он у Нольде, едва коллеги разошлись. Валманн попросил Нольде принести ему отчет сразу после собрания.

– Да, вижу, – соврал он.

— Браун! — запричитала принцесса. — Кто позволил вам разговаривать со мной в таком тоне?! Господи, как я мучаюсь! За что?! Все здесь против меня! Меня никто не понимает!

— По убийству Петтерсен не особо много. В комнате полно отпечатков пальцев, как мужских, так и женских. Но выяснить, какие их них самые свежие, практически невозможно. Часть мы все же исключили, но у нас все равно остаются отпечатки по меньшей мере двенадцати человек. И, что даже хуже, мы еще не уверены, что один из них — убийца. Проводить перекрестную проверку при таких данных — чистое безумие. По поводу одежды и других вещей ничего особенного не обнаружено. Мы очень тщательно все изучили, но в гостиничном номере с ковром на полу можно обнаружить частицы кожи и волосы самое меньшее двадцати человек.

— Да когда же это кончится! — не выдержал Браун. — Скоро все мы рехнемся от этих воплей.

— А причина смерти и точное время?

– А у меня есть бумажный змей.

— Извините, мадам, — вмешался Тиббс, — по-моему, принц приходит в сознание. Думаю, через минуту-другую он будет в полном порядке, мэм.

— В последнем отчете о вскрытии говорится об удушении. Классический случай. Две руки, возможно мужские, сжали ей горло так сильно, что практически раздавили гортань. Незадолго перед смертью у убитой был половой акт, что само по себе неудивительно. Сложно сказать точно, было ли это изнасилованием. Спермы или других телесных жидкостей мы не обнаружили. Очевидно, смерть наступила между половиной десятого и одиннадцатью часами вечера, то есть совсем незадолго до того, как ты обнаружил тело.

— Аннет, где вы? — вскричала принцесса. — Что вы расселись, будто в гостях? Делайте же что-нибудь! Где нашатырь? Принесите принцу воды! Господи, как все это ужасно! Алли, милый мой, скажи что-нибудь своей Китти!

— Спасибо, Нольде.

– Да ну!

Алексис пришел в себя и обвел глазами присутствующих.

— И еще кое-что… — Нольде остановился в дверях, чуть рисуясь, будто копируя манеры инспектора Коломбо. — Лекарства, которые мы забрали из квартиры Эдланда.

— Я думал, он сцапает меня, — пробормотал он заплетающимся языком.

— А с ними что?

– Да, но у меня он не летает. А моя мама носит настоящий большой бюстгальтер, но все равно не может бегать. – Она грустно покачала головой. – А Мей не может бегать, потому что на ней нет бюстгальтера.

— Ему просто не повезло, — заметил Браун.

— Мы их вернули, поскольку он утверждал, что жить без них не может, угрожал, что подаст на нас в суд, и прочее. Но мы сделали снимки. И я просто из любопытства пролистал Большой медицинский справочник. Довольно увлекательно. Должен тебе сказать, что эти лекарства — сильнодействующие.

— Но, если позволите заметить, он был очень близко к цели, — подтвердил Тиббс.

— Вот как?

В этот момент в дверях салона появилась Джейн.

— И если мои выводы правильные, то некоторые из препаратов — самые настоящие галлюциногены. Исходя из того, что я выяснил, он действительно может страдать временными провалами памяти и выключением сознания.

Молчание накрыло всю компанию как плотный туман. Джон устремил взгляд на женщин, находившихся по другую сторону стола. Обе замерли как громом пораженные: Мей – с маслиной, поднесенной ко рту, а Джорджина – с занесенным ножом, за кончик которого зацепился кусок куриного мяса. У обеих были огромные глаза, а щеки покрылись ярко-красными пятнами.

— Ну как, все в порядке? — поинтересовалась она. — Вы, Китти, так голосили, что я уж заподозрила самое худшее.

— Ясно…

— Один Господь ведает, что может и что должно случиться, — раздраженно отозвался Браун. — У меня голова раскалывается от всех этих причитаний. Если до сегодняшнего дня у меня не было седых волос, то теперь они наверняка появятся.

— Но ты должен переговорить с его лечащим врачом.

Джон покашлял, прикрывшись салфеткой в виде кролика, чтобы скрыть давивший его смех. Никто не проронил ни слова. Кроме Хью, который наклонился вперед и внимательно посмотрел на Мей.

Джейн покачала головой.

— Конечно.

— Надо быть терпимее, Браун, — заметила она.

— Ну, на этом все.

– Это правда, дорогая? – спросил он, лучезарно улыбаясь. Обе женщины одновременно опустили руки. Джорджина принялась сосредоточенно резать курицу, а Мей хмуро уставилась на Хью.

— Спасибо, Нольде, — повторил Валманн.

Учтите, что для них все происходящее в новинку, и, понятное дело, после всех передряг нервы могут и сдать.

Дверь за Нольде захлопнулась.

— Можно подумать, будто у остальных вовсе нет нервов! Что, мы не имеем права испытывать усталость? Только почему-то ни вы, ни я не вопим об этом во всю глотку.

То ли Хью не заметил грозного взгляда Мей, то ли не обратил на него внимания. Джон, хорошо знавший своего друга, готов был спорить, что верно второе.

А спустя еще минуту ему позвонил дежурный и доложил, что к ним заходил Даг Эдланд. Он сообщил о краже пистолета.

— Успокойтесь, Браун. Вы действительно держитесь молодцом, — заверила Джейн. — Меня сейчас больше беспокоит этот лев. Он может проторчать здесь несколько часов, и мы окажемся попросту запертыми в самолете. По-моему, у него плохое настроение, и пока мы не удостоверимся, что он ушел, спускаться вниз небезопасно. К тому же он может затаиться где-нибудь поблизости и напасть, улучив подходящий момент. Я думаю, лучше всего было бы его убить. Судя по всему, он довольно стар, и вполне может оказаться людоедом. Обычно львы становятся ими к старости, когда не могут добывать свою обычную пищу.

— Черт! — выкрикнул Валманн.

– Я всегда был неравнодушен к женщинам без предрассудков, – заявил он.

— Людоед! — встрепенулась принцесса Сбороу. — Господи, какой ужас!

Новые сведения вовсе не проясняли дела, скорее наоборот. Ясно лишь, что ему вновь придется отложить до лучших времен отчет о том, в каких отношениях состояли Энг и убитая Лилиан Петтерсен.

— Если у вас найдется ружье, Алексис, мы можем от него запросто избавиться, — спокойно продолжала Джейн.

Мей сложила на груди руки и сказала:

13

— Конечно, найдется. Я захватил с собой два отличных ружья. Из одного можно убить даже слона.

В больнице ему сообщили, что Скард выписался. А еще спустя пять минут Валманн с Фейрингом уже въезжали на улицу Руаля Амундсена. Валманн лишь поднял руку, чтобы постучаться, а Скард уже распахнул перед ними дверь.

— Вот и хорошо, — сказала Джейн. — Где они?

– Судя по отсутствию у тебя хороших манер, по толщине твоей шеи и по скошенному узкому лбу, я бы предположила, что ты играешь в хоккей.

— Я заметил машину, — объяснил он.

— В грузовом отсеке, мисс, — вмешался Браун. — Сейчас я принесу их.

Итак, он их ждал. Валманну не хотелось думать, что Скард мог подчистить место происшествия. После выписки из больницы над Скардом вовсе не обязательно было устанавливать полицейское наблюдение, а при настоящей расстановке сил они не могут выделить целую команду полицейских для слежки за одним-единственным свидетелем.

— И захватите патроны, — напомнила Джейн.

Хью бросил быстрый взгляд на Джона и расхохотался. Он умел принимать удары, и это умение было одним из качеств, которые высоко ценил в нем Джон.

— Мы хотели бы взглянуть на вашу квартиру.

— А кто спустится вниз, чтобы прикончить это чудовище? полюбопытствовала принцесса.

— Конечно! Проходите, проходите.

— Разумеется, я! — ответила Джейн.

– Скошенный узкий лоб, – хмыкнув, повторил Хью. – Метко сказано.

Очевидно, после снотворного и проведенной в больнице ночи состояние Скарда улучшилось. В коричневом костюме, в очках в позолоченной оправе на носу, он подмигнул полицейским. Да, Скард вновь принял облик любезного смиренного проповедника.

— Но это совершенно невозможно, дорогая моя! — воскликнула Сбороу.

Тут появился Браун с ружьем.

Все в тесной квартирке говорило о том, что здесь живет человек аккуратный, и это никак не вязалось с его рассказом о взломе и вандализме. Вокруг царил образцовый порядок. Казалось, все вещи расставлены и разложены по местам. А как же Скард вообще понял, что здесь побывали посторонние? — задумался было Валманн, но тут же увидел надпись на стене.

– Так ты играешь в хоккей?

— Где лежат патроны, Сбороу? — спросил он. — Мне так и не удалось их отыскать.

Валманн посмотрел на стену, потому что следил за движениями Скарда — тот двигался так, словно старался ускользнуть от невидимого излучения, исходившего из определенной точки на стене, позади стола, который, видимо, использовали и как письменный, и для еды. Над столом висела пара картин, более крупная из которых представляла собой репродукцию известного полотна, изображающего сцену распятия. Знатоком искусства Валманн не был, но вспомнил, что уже много раз видел подобную репродукцию в книгах и журналах. Художника звали Эль Греко. Фигура Христа была вытянутой и выражала страдание. В центре набедренной повязки красной ручкой был подрисован торчащий пенис, а внизу подписано: «ХРЕНОВ СВИНОТРАХАЛЬЩИК!»

— Ах, патроны… — замялся принц. — Понимаете ли…

– Да. Я вратарь в «Чинуках».

— Ты что, хочешь сказать, что забыл взять патроны? — разъярился Браун. — Да ты…

— Я решил пока не стирать этого — хотел, чтобы вы увидели. — Отвернувшись, Скард махнул рукой в направлении картины, будто боялся, что подобное богохульство убьет его одним своим видом.

Джон опять ощутил, как его дергают за шлевку.

— Вы правильно поступили, — одобрил Валманн, — и я просил бы вас не притрагиваться к предметам в этой части комнаты, пока наши криминалисты не осмотрят помещение и не снимут отпечатки пальцев.

— Ничего не поделаешь, — примирительно заметила Джейн. — Раз патронов нет, значит нет, и поиски виноватых тут ничего не изменят.

— Значит, вы мне верите? — Скард с надеждой посмотрел на Валманна поверх очков.

– Мистер Стена, вы умеете запускать змея?

— Разрешите, миледи, — начал Тиббс, не скрывая гордости, — кажется, я могу помочь вам.

— Да, — ответил тот, — я вам верю. Не исключено, что это очень важно.

— Чем же, Тиббс?



— В моей сумке есть пистолет, и я могу уничтожить зверя.

Он опустил взгляд на девочку, которая смотрела на него снизу вверх и щурилась от яркого солнца.

— Это точно Лив Марит Скард! — На полном ходу поворачивая на улицу Алувейен, Валманн что было силы выкрутил руль, чтобы не слететь на обочину. На смену заморозкам вдруг пришла оттепель, и лед на асфальте начал подтаивать.

— Отлично, Тиббс. Принесите, пожалуйста, свой пистолет.

— Почему ты в этом так уверен? — Похоже, Фейринга увиденное не убедило.

Тиббс направился к двери, но вдруг замешкался и покраснел.

– Можно попытаться.

— Рисунок на картине!

— Простите, миледи, — пролепетал он извиняющимся голосом. — У меня совсем вылетело из головы, что моя сумка уже находится внизу, около этого злосчастного зверя.

— Иисус с членом? Это что — ее авторская подпись?

Джейн не в силах была сдержать улыбку.

Лекси улыбнулась, и на ее правой щеке появилась ямочка.

— Нет, не сам рисунок, а надпись. Лив Марит Скард любила называть муженька «свинотрахальщиком».

— Право, дело приобретает забавный оборот, — сказала она. — Есть ружье, но нет патронов, а единственный пистолет оказывается во власти врага.

— Что же делать, дорогая? — спросила принцесса.

— И откуда ты все знаешь… — вздохнул Фейринг. Похоже, ему было все равно. Слова не были его стихией. Он предпочитал им более реальные доказательства. Он был типичным блюстителем порядка, не расстающимся с пистолетом.

– Мама! – закричала она, вскакивая и обегая стол. – Мистер Стена хочет запустить со мной змея!

— Теперь только одно — ждать, пока лев не уйдет. Разбивать лагерь сейчас все равно уже поздно. Придется устраиваться на ночлег в самолете.

— Вряд ли совершенно постороннему взломщику, забравшемуся в квартиру нашего проповедника, вздумалось бы написать именно этого слово.

Так и провели эту темную и долгую ночь незадачливые путешественники, беспокойно ворочаясь и просыпаясь от криков охотившихся зверей и пойманной дичи. День наступил так внезапно, как это бывает лишь в экваториальной Африке.

— Может, ты и прав, — согласился Фейринг, — но нам от этого не легче. Убийства-то все равно не раскрыты.

Когда рассвело, Джейн отправилась на разведку. Лев исчез. Во всяком случае, тщательно обследовав местность вокруг самолета, она не обнаружила ни его, ни каких-либо иных признаков опасности.

— И то правда.

— Пожалуй, можно спускаться и заняться устройством лагеря, — сообщила Джейн, вернувшись. — Как я понимаю, основная часть багажа уже внизу, Браун?

— Мы спустили практически все, на борту остались лишь кое-какие мелочи, — ответил пилот.

— Думаешь, нам в придачу ко всему остальному придется искать еще и эту мстительную ведьму?

Внимание Джорджины тут же переключилось на Джона.

— Тогда давайте поторапливаться. Первым делом надо проложить проход к тропе. Она в нескольких ярдах отсюда.

— Кто знает… — Валманн вновь сосредоточенно смотрел на дорогу. Асфальт на круговой развязке на улице Ринггата совсем обледенел.

Ясно, мисс, — сказал Браун. — Вставайте, ваше величество! Мы спустим вас вниз, чтобы вы отвязали другой конец веревки от багажа.

— И не подумаю! — отозвался Алексис. — Ни за что на свете и ни под каким предлогом я больше не спущусь вниз!

14

Браун окинул его презрительным взглядом.

— Я не намерен балансировать на ветке, подобно циркачу, и разгружать грузовой отсек, — заявил принц еще более решительно. — На это и не рассчитывайте! На высоте у меня начинаются головокружения, и я могу упасть.

Когда Валманн зашел в кабинет, на мониторе мигало сообщение от Кронберга. Оно было довольно коротким: «Относительно сообщений и разговоров по мобильнику Агнете Бломберг информации мало. В телефонном справочнике много мужских имен. Если нужно, могу их пробить. Сообщение от Л. Петтерсен было последним. Оно отправлено в понедельник в одиннадцать сорок семь. После этого несколько исходящих звонков на номер Петтерсен. На них не ответили. После этого звонков не было. Могу проверить дополнительно. Выяснил, где адресат находился, когда получил сообщение, — в районе Левангера. Наш подозреваемый и правда бродил где-то там?»

— Ты, стало быть, собрался сидеть сложа руки и поглядывать, как мы вкалываем за тебя?

— Вы — слуги. Для того вас и нанимали!

Да, бродил, подумал Валманн. Но, получив сообщение от Лилиан Петтерсен, он сразу же рванул домой, на зов «какого-то страждущего бедняги». По крайней мере, так он сказал Агнете Бломберг. «Сааб» он забрал из ремонта в тот же день. Шину пришлось поискать, потому что модель довольно старая, но к вечеру понедельника ее уже поменяли, и владелец «сааба» мог отправиться домой. Это коллеги Валманна установили еще вчера.

– Джон, тебя к этому никто не принуждает.

— Вот как! Ну погоди!

— Бросьте, — вмешалась Джейн. — Вниз отправлюсь я. А вы, Браун, вместе с Тиббсом будете спускать мне оставшиеся вещи. Пора за работу! — с этими словами она исчезла в люке самолета.

Старший инспектор задумался. Странно, но недомогание прошло. Вовсе не потому, что его вдруг осенило и разгадка дела предстала перед ним — ясная, как Божий день, нет, он по-прежнему не мог увязать события. Кроме того, из-за противоречивости сведений и отсутствия конкретных выводов газетчики и региональные полицейские власти глаз не спускали со следователей и видели, что следствие крутится вокруг любовника и бывшего мужа убитой. Это раздражало Валманна, разумеется. Однако теперь он уже не чувствовал себя подавленным, как в последние дни. Да, он что-то упустил, но теперь, анализируя факты, Валманн ясно понимал, что все необходимые данные у них есть. Осталось лишь отыскать взаимосвязи. Люди, их столкновения и мотивы — вот они, перед ним, словно в карточной колоде: король, дама, валет. А теперь у них на руках еще и джокер — Лив Марит Скард. Вся картина все больше напоминала обычный пасьянс, который вот-вот сойдется. Ему осталось только перевернуть последнюю, главную карту.

– Я сам хочу. – Он поставил пакет с соком на стол.

Браун, бросив еще несколько презрительных взглядов на принца, взобрался на ветку, ведущую к грузовому отсеку. Тиббс присоединился к нему. Вдвоем они быстро сгрузили на землю оставшиеся вещи.

Самой правдоподобной казалась кандидатура сексуально озабоченного проповедника с его двойной жизнью. Однако когда Карин Риис убили, тот находился в Тронхейме и возможности уехать оттуда у него не было. Его алиби разрушить не удавалось. Скорее наоборот. Что же касается второго убийства, то, судя по сообщению от Лилиан Петтерсен, у него были довольно тесные отношения и со второй жертвой. Валманн неплохо себе представлял, насколько именно тесные. Она была его следующей целью. Очевидно, Лилиан стояла первой в списке слабых молодых женщин, которых он стремился окружить своей особой «заботой», куда входило пение псалмов и рукоположение прямо в постели. Но она разгадала его тактику… Интересно, что именно она узнала и откуда?.. Лилиан пришла в ярость и послала ему сообщение, где назвала Скарда свиньей.

— Теперь спускайте пассажиров, — распорядилась Джейн. — Алексиса первым!

– Я пойду с вами, – заявила Джорджина.

Свиньей, а не свинотрахальщиком, ведь это словечко придумала Лив Марит Скард. Которая тоже вступила в игру. Почему? Зачем? И какие у нее мотивы? Однажды ей уже удалось улизнуть от него, исчезнуть бесследно, заставив его поверить, будто она умерла. Зачем ей вдруг появляться сейчас? Если она хотела отомстить, то как именно? Нацарапав неприличную картинку на изображении Христа? Неужели ее месть за годы унижений ограничится лишь этим?

— Вперед, ваше величество! — язвительно обратился к нему Браун. — Вы будете первым.

— Что вам непонятно: я не буду спускаться туда один. Пускай сначала спустятся остальные, — огрызнулся принц.

И Даг Эдланд, хранящий пистолет на полке в шкафу. Сейчас он заявил о краже пистолета, что лишь усложняет все картину. Действительно ли пистолет украли? Или это ложь? И чего в таком случае добивается Эдланд, этот странно ведущий себя молодой человек с удивительным, даже подозрительным обаянием, чье прошлое и состояние здоровья не позволяют полиции даже приблизиться к нему? Или Валманн подозревает его только потому, что гомофобия Энга оказалась заразительной? Действительно ли Эдланд настолько подозрителен? Или он просто немного странноват по сравнению с обычными жителями Хамара? И правда ли, что Эдланд — гей? Если верить рассказам Эдланда о его неземной любви к Карин Риис, то нет. А вдруг он рассказывает об этом просто для отвода глаз? Однако в его поведении, в его мягких манерах нет и намека на склонность к насилию. Наоборот. В то время как убийства, которые они расследуют, отличаются особой жестокостью.

– Нет. – Джон хотел побыть с дочерью наедине. И не просто хотел, он нуждался в этом. – Мы с Лекси сами справимся.

— Ладно. Не хотите спускаться сейчас — будете потом карабкаться вниз в одиночку. Или, еще лучше, оставайтесь здесь и замерзайте. Аннет, идите сюда. Лучше вам спуститься первой, а уж потом спустим старую леди.

— Браун, как вы смеете обращаться ко мне так непочтительно? оскорбленно отозвалась из глубины салона принцесса Сбороу.

15

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

— Эге, она, значит, уже в полном порядке, — хмыкнул Браун.

Валманн пытался отыскать Ульфа Эрика Энга, когда получил вызов на совещание с Моене, начальницей полицейского управления. Валманну вовсе не хотелось ухудшать положение Энга, поэтому, прежде чем поделиться своими соображениями о деле с начальством, он решил поговорить с Энгом, выложив все сведения о его отношениях с Лилиан Петтерсен.

— Мне очень страшно, мистер Браун, — произнесла Аннет, приблизившись.

Вместо этого он услышал в трубке голос Моене. Выразилась она коротко и властно, как обычно:

– А я не сомневаюсь.

— Не трусьте, малышка, — утешил ее пилот. — Уж мы постараемся, чтобы все было в полном порядке. Подходите ближе и вставайте у люка, чтобы я смог обвязать вас веревкой.

— В моем кабинете. Немедленно.

— Вы хотите столкнуть меня?

Шагая по коридору, Валманн пришел к выводу, что его вызывают, чтобы обсудить новый пресс-релиз. После второго убийства газетчики начали сильно давить на полицейских — особенно отличились продаваемые в розницу газеты, кричавшие о том, что следователям до сих пор не удалось найти ни одного подозреваемого. Это раздражало всех, но Моене переживала сильнее других. Подходя к ее кабинету, Валманн попытался придумать парочку ничего не значащих фраз о том, что полиция «далеко продвинулась в поиске лиц, имеющих отношение к убийству». Ничего, они наверняка быстро разделаются с пресс-релизом.

— Боже упаси, дорогуша. Вот принца бы я спихнул с удовольствием, но вас…

Джорджина бросила быстрый взгляд на Лекси, которая, стоя на коленках, наматывала на катушку нить змея. Затем схватила Джона за руку и отвела его в сторону.

— Вы очень милы, мистер Браун, — кокетливо улыбнулась ему в ответ Аннет.

Встреча длилась почти час. Необычайно долго для столкновения лицом к лицу. Отношения между начальницей полицейского управления и старшим инспектором по уголовным делам отличались тем, что в присутствии другого каждый из них чувствовал себя неуютно. Конечно, они старались не осложнять ситуацию личными нападками. В конечном счете их общение практически свелось к минимуму.

— Поздно же вы это заметили! Ну ладно. Подойдите сюда, сестричка, и взберитесь на эту ветку. Я вас поддержу. Вот так. А теперь садитесь. Тиббс, готовы?

Однако тема сегодняшнего совещания оказалась еще и неожиданной и, возможно, чреватой серьезными последствиями для самого Валманна, который, как ни странно, ожидал от беседы совсем иного. Моене даже не пыталась смягчить удар. Со свежей стрижкой и глубокой морщинкой между бровями, она стряхивала с чистой столешницы невидимый пылинки, а голос ее монотонно перемалывал слова. Она говорила таким тоном, словно зачитывала прогноз погоды. Однако в ее словах таилась угроза его работе и должности.

Джорджина что-то негромко говорила насчет Лекси, но Джон не слушал ее. Она была так близко, что он ощущал аромат ее духов. Ее грудь от его груди отделяло крохотное расстояние.

— Да, сэр.