На кухне послышались голоса Джоан и Орра, но я не стал спускаться к ним, не желая, чтобы моя домоправительница втянула меня в дискуссию относительно взаимоотношений Барака и Тамазин. Завтракать мне тоже не хотелось, поэтому я оделся и потихоньку вышел из дома. Отсюда до Линкольнс-Инн было недалеко, но дорога после дождя превратилась в грязное месиво, и я порадовался, что догадался надеть башмаки для верховой езды.

В Линкольнс-Инн рабочий день был в полном разгаре. По Гейт-хаус-корт сновали адвокаты с кипами бумаг, струи фонтана весело журчали под серым облачным небом.

На мой стук открыла Маргарет. Она сообщила, что хозяйка дома и просматривает документы.

— Как она? — спросил я.

— Пытается вернуться к нормальной жизни, сэр. Но мне кажется, у нее это плохо получается.

Дороти находилась в гостиной. Она была печальной и бледной, но встретила меня улыбкой.

— У тебя усталый вид, — сказала она.

— Эта охота… — Я помолчал. — Он до сих пор на свободе. А ведь прошло уже две недели.

— Я уверена, ты делаешь все, что в твоих силах.

Она встала из-за стола, вытерла перо и положила его рядом с бумагами.

– Теперь мне уже все равно. Веди меня куда хочешь.

Они двинулись дальше, освещая путь перед собой фонарями, и вскоре оказались в пустом и просторном зале. Чиба объяснил, что это одно из складских помещений, опоясывающих центральную часть звездолета по всей длине. Чрезвычайная вместимость подобного типа судов представлялась их создателям большим преимуществом, однако практика показала, что заполнять такого размера трюмы достаточно трудно и, по прошествии времени, корабли этой серии сняли с производства. Факт этот ничуть не умалял несомненные достоинства этих звездолетов, снискавших себе добрую славу во всех уголках обитаемого космоса.

Путешествие по «Ангельской Удаче» не принесло спасателям ничего нового. Выйдя в центральный коридор, они прошли мимо дверей с табличками: «Запасное оборудование», «Аккумуляторная», «Проход к шлюзовой камере», «Служба эксплуатации». Все они были заперты и, судя по слою пыли на полу, их даже не пытались открыть, чтобы заняться ремонтом и устранить повреждения.

– Редкостное запустение. Возникает чувство, что в живых здесь не осталось ни одного человека, – нарушил затянувшееся молчание Зак. – Порой мне начинает казаться, что изменение полярности корпуса нам просто привиделось.

– Не пори чепухи! – остановил его Чиба.

– Зачем мы идем на корму? Почему бы нам прежде не осмотреть каюты? По-моему, мы попусту тратим здесь время.

– Про энергоотсек, без которого здешним шутникам не обойтись, я тебе уже говорил. Допускаю, что помимо стандартного они могут использовать и какой-нибудь иной источник питания, который установлен где угодно. Зато здесь мы сможем выяснить, что за груз они везли, – сказал Чиба. – В кораблях подобного типа в первую очередь заполнялись кормовые трюмы. И, сдается мне, есть какая-то связь между этим грузом и нежеланием обитателей «Удачи» видеть нас на борту своего судна. В любом случае неплохо знать, что они перевозили, ведь если мы не обнаружим живых, «Хергест Ридж» получит приз за доставку спасенных товаров, а мы с тобой тоже в доле.

– Мне начинает нравиться ход твоих мыслей, – ухмыльнулся Зак.

В этот момент лучи их фонарей уперлись в широкие двери, и Чиба удовлетворенно произнес:

— Пойдем. Этот проклятый дождь наконец закончился, и я хочу, чтобы ты отвел меня погулять в Кони-Гарт. Мне нужно вдохнуть свежего воздуха.

– Это и есть последний грузовой отсек. Тот самый, в который нам следует заглянуть прежде всего.

— С удовольствием!

Я был рад, что к ней вернулась способность думать о столь обыденных вещах.

– И ты думаешь, мы сумеем выломать эти двери? Они открываются только автоматически!

— Но тебе придется надеть башмаки, на улице сплошная грязь.

— Так я и сделаю.

– Тебе бы только ломать! Но нам нет нужды крушить эти ворота. Где-то здесь должен находиться проход или дверь поменьше… – Чиба направил луч фонаря на стену, и спасатели действительно увидели дверь, располагавшуюся в дюжине метров слева от ворот. Дверь была приоткрыта, и вид этой единственной приоткрытой из всех встреченных ими дверей, очень не понравился Заку.

Оставив меня в гостиной, она вышла. Я стоял у камина, а с резного деревянного фриза на меня смотрели животные. Вернулась Дороти, одетая в черный плащ с капюшоном и высокие башмаки для прогулок. Мы вышли из дома и двинулись через Гейт-хаус-корт. Попадавшиеся навстречу адвокаты приветствовали нас, но в их взглядах читалась смесь любопытства и страха. Я заметил, что Дороти старательно отводит глаза в сторону, чтобы не смотреть на фонтан.

– Хотел бы я знать, чем они нагрузили свое корыто…

– Жалеешь, что оставил бластер в «Дженни»? – усмехнулся Чиба.

Мы вышли на безлюдную пустошь полей Линкольнс-Инн. Именно через нее бежал убийца после того, как разделался с Роджером. Поблизости тянулся длинный невысокий холм со склонами, испещренными заячьими норами. Совсем скоро сюда будут наведываться студенты, чтобы раздобыть себе обед, поймав парочку длинноухих.

Мы шли по тропинке к вершине холма. Земля здесь была немного суше. Дороти задумчиво молчала.

– Как бы нам обоим не пришлось пожалеть об этом, – ответствовал Зак, явно не одобрявший легкомыслия напарника.

— Сэмюель, верно, уже в Бристоле, — произнес я.

— Да. Он очень хотел, чтобы я поехала с ним, а не оставалась тут совсем одна.

– Ну, ты как хочешь, а я пошел, – Чиба распахнул дверь и переступил порог грузового отсека. – Вот это да!

— Но он также сказал, что тебя невозможно вытащить из дома.

— Это так. Я останусь здесь до тех пор, пока убийца не будет пойман. Тем более что мне еще тут нужно кое-что закончить. Мастер Бартлетт был так добр, что подсчитал, сколько денег я должна получить за дела, которые вел Роджер. Да я и не одна: меня навещает много добрых людей.

– Что там? – Зак выглянул из-за спины товарища и замер с раскрытым от изумления ртом.

Она грустно улыбнулась.

Посреди громадного зала стоял изящный новенький звездолет – роскошная космическая яхта. Ажурные конструкции крепежа не помешали спасателям рассмотреть сверкающее суденышко, из иллюминатора которого струился ровный, уютный свет.

— Ты помнишь мадам Лодер, которая была у нас на ужине в прошлом месяце? Два дня назад она ко мне заходила. Только я усадила ее на кушетку и дала стакан вина, как она наклонилась, и ее фальшивые зубы вывалились ей на колени.

Дороти засмеялась.

– Ничего себе груз! – пробормотал Чиба, делая несколько шагов по направлению к звездолету.

— Бедняжка! Она была ужасно смущена. Она собирается сказать пару ласковых слов зубодеру, который сделал ей эту вставную челюсть.

– «Реконне Шери», – прочитал Зак на корпусе корабля. – Регистрационный номер девятьсот семьдесят два – двенадцать – восемьдесят девять…

Рассказ Дороти напомнил мне недавний случай, когда другой зубодер пытался купить зубы Тамазин, и я подумал, знает ли эта мадам Лодер, откуда взялись зубы для ее вставной челюсти?

Спасатели подошли к звездолету и услышали негромкое гудение, а, приложив руки к его корпусу, ощутили слабую вибрацию.

– Теперь мы, по крайней мере, знаем, где они берут энергию, чтобы менять заряд корпуса «Ангельской Удачи», – сказал Зак. Вместе они обогнули крепежные конструкции и убедились, что предположение это соответствует действительности.

— Надеюсь, ты соблюдаешь меры предосторожности и не выходишь из дома одна? — спросил я.

– А вот и энергокабель, – Зак указал на выходящий из-под днища космояхты кабель, змеящийся по полу грузового отсека и исчезавший в стенном проеме. – Энергия идет к накопителю торгового судна, и только благодаря ей жизнь еще теплится в нем. Но неужели это единственный груз, находящийся на борту «Удачи»?

— Да, не волнуйся.

— Как ты думаешь, в конечном итоге ты останешься в Лондоне или все же переедешь в Бристоль?

Он окинул недоумевающим взглядом помещение трюма и уставился на Чибу, словно ожидая от него объяснений.

Дороти вздохнула.

– Похоже на то, – пробормотал старший спасатель, удивленный не меньше товарища. – Стало быть, обитатели разбитого корыта перебрались на яхту, где, надобно думать, не испытывают недостатка в комфорте. У них есть пищевой синтезатор, отличная система регенерации воздуха, связи и слежения.

— Вряд ли мне удастся купить дом в Лондоне, а вот в Бристоле — смогу.

– Но какого черта они здесь сидят?

Она вздернула брови.

– В самом деле. Почему бы им не отправиться на этой яхте в путь? Что их удерживает здесь? Отшельничество нынче не в моде…

— Казначей Роуленд прислал мне письмо. Очень вежливое, но в нем недвусмысленно говорится, что я должна освободить квартиру, причем как можно скорее.

– Чем попусту ломать голову, давай зададим все эти вопросы им, – предложил Зак.

— Он просто бессердечный тип!

Они снова подошли к прекрасному кораблю, и Чиба постучал согнутыми пальцами по крепежной конструкции. Ответа не последовало.

Дороти пожала плечами.

– Кажется, они не желают иметь с нами никаких дел, – задумчиво пробормотал он.

— После смерти Роджера в корпорации появилась вакансия, и он хочет взять на это место нового человека.

– Придется. Позволь-ка теперь мне постучаться, – Зак выбрал из разбросанных на полу инструментов внушительных размеров гаечный ключ.

Она бросила на меня испытующий взгляд.

– Не повреди корабль, – ухмыльнулся Чиба. Не обращая внимания на насмешки товарища, Зак стукнул по корпусу яхты ключом раз, другой, третий. Послышалось металлическое клацанье, спасатель проворно отскочил от космояхты, прислушиваясь к усилившемуся в ее чреве гудению. Неожиданно люк в носовой части корабля распахнулся, подобно клюву огромной птицы. Блеснувшие в нем зубы превратились в ступени раскладной лестницы, которая выдвинулась из люка и уперлась в пол грузового отсека. Вслед затем из люка появилась женщина, выглядевшая измученной из-за темных кругов под глазами и растрепанной гривы волос. Спускаясь по трапу, она, похоже, не заметила присутствия посторонних. Спасатели изумленно переглянулись.

— Сэмюель хочет, чтобы я переехала в Бристоль навсегда. Но меня удерживает здесь не только упрямство. Я еще не готова принимать столь важные решения.

– Приветствуем вас, – сказал Зак негромко, чтобы не напугать незнакомку.

– Ой! – вскрикнула она и попятилась.

Дороти вздохнула.

– Мы не причиним вам вреда, – успокаивающе промолвил Чиба, делая несколько шагов к трапу. – Мы спасатели. Разве вы не приняли наши позывные?

— Мысли путаются. После смерти Роджера меня преследует ощущение пустоты. В мире словно образовалась дыра. Но все же, ты знаешь, сегодня утром я так углубилась в работу, что не думала о нем целых полчаса. И мне стыдно. Я словно предала его.

– Нет, – женщина натянуто улыбнулась. – А вы, стало быть, напали на наш след. – Она выхватила из-за пазухи пистолет и направила на спасателей. – Руки вверх!

— Таково горе. Дыра, проделанная в мире, навсегда остается с тобой, но постепенно ты начинаешь замечать другие вещи. Тебе не за что себя винить.

Чиба остановился, не доходя двух шагов до трапа, и поднял руки.

Дороти с любопытством взглянула на меня.

– Не двигаться! – приказал кто-то грозным голосом справа от Чибы.

— Тебе тоже пришлось познать горе?

В отсеке вспыхнул свет, послышался скрежет и треск. Между спасателями и дверью, в которую они вошли, возникли два вооруженных бородача с налитыми кровью глазами. Оглянувшись по сторонам, спасатели обнаружили среди опорных конструкций еще двух незнакомцев: у того, что помоложе, правая рука была в заживляющей повязке, второй оказался настоящим верзилой.

— Одна женщина, которую я знал очень хорошо, умерла во время чумы тысяча пятьсот тридцать четвертого года. Прошло девять лет, а я все равно вспоминаю ее. После ее смерти я даже носил траурное кольцо.

— Я этого не знала.

Последовав примеру товарища, Зак тоже поднял руки, чуть слышно процедив:

— Это было после того, как вы с Роджером переехали в Бристоль.

Я посмотрел на нее.

— Дороти, могу я тебя кое о чем спросить?

— Конечно. О чем угодно.

— Ты хочешь остаться в Лондоне лишь потому, что ждешь того момента, когда поймают убийцу? Но ведь неизвестно, когда это произойдет.

Она резко остановилась и положила ладонь мне на руку. Ее бледное лицо в обрамлении черного капюшона было взволнованным.

— Мэтью, — заговорила она, — я вижу, что это ужасное дело буквально сжигает тебя изнутри. Мне очень жаль, что я фактически втравила тебя в охоту за убийцей, но я думала, что официальные власти не ударят для этого пальцем о палец. Теперь я вижу, что ошибалась и они ищут этого человека. Потому я хочу, чтобы ты оставил это им. На тебя это очень плохо влияет.

Я печально покачал головой.

— Я слишком глубоко увяз в этом деле, с которым связан и официальными обязательствами. Он… снова убил.

— О нет!

— В остальном ты права, Дороти, происходящее действительно словно сжигает меня, но я не могу отступиться. Тем более что я вовлек в это других людей: Гая, Барака.

– С бластером я чувствовал бы себя уверенней.

Про себя я подумал: «А если бы я действительно решил оставить этого убийцу в покое, оставил бы он меня?»

— Не вини себя, — продолжал я. — Возможно, мы уже знаем, кто убийца. Мы поймаем его. И еще одно мы знаем точно: Роджер был случайной жертвой. То есть на его месте мог оказаться любой другой.

– Что вы здесь делаете? Как вы нас обнаружили? – резко спросил тот самый мужчина, что приказал им не двигаться.

— Для меня это слабое утешение. Это даже хуже. Но что случилось, то случилось, и я должна жить с этим.

– На какой вопрос вы хотите получить ответ сначала? – вежливо спросил Питер Чиба.

— Ты заметно успокоилась. Твоя внутренняя сила помогает тебе.

– Не умничай! – рявкнул мужчина, поднимая пистолет.

— Возможно.

— Ощущаешь ли ты помощь Бога? — спросил я, повинуясь какому-то непонятному импульсу. — Поддерживает ли Он тебя в трудную минуту?

– Избави меня Бог от подобной глупости. Мы прибыли из… – начал Чиба.

— Я молюсь. Прошу помочь мне справиться с тем, что произошло. Но я не прошу у Господа освободить меня от горя, я должна сама справиться с ним. Хотя я до сих пор не могу понять, как мог допустить Всевышний, чтобы такой хороший человек, как Роджер, погиб столь страшной и нелепой смертью. Именно это я подразумеваю, говоря, что это еще хуже — то, что Роджер оказался случайной жертвой.

— Кто-то мог бы ответить на твой вопрос так: убийца — злой человек, который отвернулся от Бога и добра. А Бог предоставляет каждому из нас право на выбор.

Дороти покачала головой.

– Мы знаем откуда!

— У меня не лежит душа к подобной схоластике.

Некоторое время мы шли молча, затем она сказала:

– Мы спасатели…

— Ты очень смелый человек, Мэтью, если продолжаешь заниматься этим делом. Любой другой давно сбежал бы от него на край света, а ты — нет. Оно словно засосало тебя.

– Да пропадите вы пропадом! – рявкнул верзила, наводя пистолет на Чибу.

— Оно засосало и Барака, и Гая.

– Как вы узнали, что мы здесь? – продолжал настаивать первый незнакомец.

— Ты и вправду не можешь отказаться от него?

– Узнали? Но мы до сих пор ничего о вас не знаем! – сказал Чиба. – Наш корабль наткнулся на «Ангельскую Удачу» случайно, и нас отправили… – он взмахнул руками, жестами поясняя свою речь, но это явно не понравилось нервным бородачам. – Чтобы мы установили… выяснили…

— Нет, уже не могу.

Мы дошли до вершины холма и стояли, озирая поля Линкольнс-Инн, переходящие в более отдаленные поля Лонг-Акра. По небу наперегонки бежали облака различных оттенков серого, обещая новый дождь.

– Разведали, что здесь и кто здесь, – пришел на помощь товарищу Зак.

— Ты помнишь нашу первую встречу? — внезапно спросила Дороти. — Тот случай с бумагами мастера Торнли?

– Вот как? И что же вы делали на этом маршруте? – недоверчиво спросил другой, похожий на дикаря незнакомец с темными злыми глазами.

Я улыбнулся.

— Помню, словно это было вчера.

– Мы летели на Консул Пять…

Торнли был студентом, который двадцать лет назад учился с Роджером и со мной. В корпорации мы делили на троих клетушку, которую называли кабинетом. Мы с Роджером как раз работали, когда появилась Дороти, дочь моего начальника. Ей было велено передать мне, что назавтра назначены слушания и ее отец нуждается в моей помощи. Едва она успела все это рассказать, как в нашу каморку ворвался Торнли.

– Решили проведать родственничков? – злобно ухмыльнулся мужчина, направляя оружие на Чибу. – Позвольте, я объясню вам кое-что. Мне плевать, на каком корабле вы прилетели, но мы прикончили «Роко Мари», и такая же участь ждет вашу посудину.

— Он был таким забавным толстым парнем, — смеясь, вспоминала Дороти. — На его круглом лице всегда играл румянец, но в тот момент он был бледен как смерть.

Я помнил, что он тогда по уши увяз в написании контрольной работы по земельному законодательству, которую должен был сдать на следующий день.

– По-моему, это банда сумасшедших, – пробормотал Зак, не меняя выражения лица.

— Ну и историю он нам тогда рассказал! — подхватил я. — Дескать, он не сможет представить документ, потому что его съела собака! Глупое оправдание, но оно соответствовало истине. Ты хоть раз видела эту его собаку?

– Заткнись! – грубо оборвал его Чиба.

— Нет, она ведь жила у него дома.

– Нет, мне это определенно не нравится.

— Здоровенная ищейка, которую он привез из деревни. Торнли держал ее в комнате, которую снимал на аллее Монашенок. Он даже продемонстрировал нам изжеванные обрывки документа, которые ему удалось спасти из пасти собаки. Некоторые из них все еще были в собачьей слюне.

– Не смешно, – прошипел Чиба.

— И мы помогли ему. Ты разложил обрывки по порядку, а мы с Роджером и Торнли переписывали то, что можно было прочитать. Но на некоторых чернила расплылись, и Торнли пришлось изрядно напрячь мозги, чтобы вспомнить, что там было написано.

– Ребята, вы, кажется, серьезно влипли, – проговорил верзила, юношеский голос которого ничуть не соответствовал внешности. – Как это ни печально, но нам придется вас убить.

— Некоторые пробелы восполнил для него Роджер.

– Питер, я понял, они нас с кем-то спутали…

— А на следующий день Торнли сдал эту работу, и она была отмечена за точность и аккуратность выполнения.

– Давай прикончим их прямо сейчас, а, Герцог? – верзила шагнул вперед, в полной уверенности, что возражений не последует.

— Что стало с Торнли? Я не видел его с тех пор, как мы выпустились. — Я посмотрел на Дороти. — Ведь ты тогда и с Роджером встретилась впервые?

— Да, но пришла я в тот день именно к тебе.

Стоящий рядом с ним парень с заживляющей повязкой на руке отрицательно мотнул головой:

— Ко мне?

– Погоди, успеется.

Она едва заметно улыбнулась.

— Неужели ты думаешь, что у моего отца не было слуги, который мог бы передать тебе сообщение? Я предложила свои услуги, чтобы увидеться с тобой.

– Я тоже думаю, что торопиться с этим не следует, – проворчал Чиба и опустил руки.

— Об этом я и не подумал. Но помню, как смотрел со стороны на ваш роман с Роджером и ужасно ревновал.

— Мне показалось, что я тебя ничуточки не интересую, и поэтому, когда я встретила Роджера…

– Эй, ты! А ну подними руки, пока я не превратил тебя в решето! – завопил нервный, похожий на дикаря.

— Значит, ты пришла, чтобы увидеть меня, — следом за ней тихо повторил я, ощутив тянущую боль в груди.

Я смотрел на плоскую равнину, переливавшуюся зеленым и коричневым цветами.

– Пошел в задницу. Если руки чешутся, так стреляй, а мне из себя ученую макаку изображать надоело, – решительно сказал Чиба.

— Как мало мы друг друга знаем, — задумчиво произнес я. — И как легко совершаем ошибки.

— Да, — печально согласилась она.

– Это можно организовать…

— В последнее время… мне кажется, что даже Гая я знаю не так хорошо, как полагал раньше.

– Вам, парни, только на Эбицуки работать! – продолжал Чиба. – Те тоже сначала стреляют, а потом думают.

Я замялся, мучимый сомнениями, но затем посмотрел прямо на нее и сказал:

— Я не хотел бы, чтобы ты уезжала в Бристоль, Дороти. Мне будет тебя не хватать. Но решать тебе.

– Что скажешь, Мэй? – поинтересовался дикарь, вопросительно взглянув на товарища.

Она опустила глаза.

— Я ощущаю себя обузой для своих друзей.

Мэй опустил оружие.

— Для меня ты никогда не будешь обузой.

Дороти смотрела в поля. Возникла неловкая пауза.

– А ты сам, часом, не из Юэ-Шень?

— Нужно возвращаться, — сказала она, повернулась и пошла обратно.

Ее юбки волочились по мокрой траве.

– Если бы я был с ними связан, то не взял бы это чучело себе в напарники, – буркнул Чиба и ткнул пальцем в сторону Зака.

Я боялся, что обидел ее, и вдруг понял: если она останется, по прошествии приличествующего трауру времени я буду просить ее руки. Возможно, со временем прежние чувства, которые она когда-то испытывала ко мне, вернутся. Возможно, они уже возвращаются, иначе зачем ей было бы вспоминать эту старую историю? И внезапно у меня возникло чувство, что Роджер одобрил бы это.

– Он говорит в точности, как мой брат, – улыбнулся дикарь.



– У меня нет братьев-недоносков! – огрызнулся Чиба.

То, что я наконец признался самому себе в своих чувствах к Дороти, которые, по всей вероятности, никуда и не уходили, а дремали в моей душе все эти годы, и мысль, что в будущем у меня, возможно, есть надежда, вселили в меня радость. Посреди ужаса и опасностей, окружавших со всех сторон, это было светлым спасательным кругом, за который хотелось уцепиться.

– Он нам хамит! – заметил Герцог.

А потом, идя по двору от двери Дороти к моей конторе, я снова увидел Билкнэпа. Он шел по Гейт-хаус-корт, но вдруг остановился и скрючился. Я заметил, что передвигается он с помощью палки. Его голова была опущена, и я мог бы уклониться от встречи, но не стал этого делать. Я вспомнил, как встретился в лавке Гая с его врачом — толстяком, уверенно рассуждавшим о клизмах и очищении желудка.

При моем приближении Билкнэп поднял голову. Его и без того худое лицо теперь напоминало череп, туго обтянутый кожей. Во взгляде вспыхнула злоба. А между тем в прошлые времена, когда Билкнэп был здоров, он никогда не смотрел другому человеку в глаза.

– Дай ему выговориться, – сказала женщина.

— Очень прискорбно видеть вас с палкой, — сказал я.

— Оставьте меня! Прочь с дороги! — прохрипел он и крепче сжал палку, словно собирался ударить меня. — Вы еще пожалеете, что так обошлись со мной!

– Я вижу, вы нарываетесь на неприятности и, уверяю вас, самый простой способ получить их выше крыши – это прикончить нас немедленно. Не отказывайтесь от столь замечательной возможности испортить себе жизнь, раз уж вы прибываете с ней не в ладах, – мрачно ухмыльнулся Чиба.

— Тогда? В суде прошений? Я не мог поступить иначе. Но хотите — верьте, хотите — нет, мне не доставляет радости видеть вас больным.

Я помолчал, борясь с искушением повернуться и уйти, но продолжил:

– Не слушайте его! – обеспокоенно проговорил Зак. – Мой товарищ иногда любит пошутить, но его не следует принимать всерьез.

— Несколько дней назад я познакомился с вашим врачом, доктором Арчером.

Его глаза подозрительно сузились.

– Я всегда знал, что меня прикончит какой-нибудь вонючий придурок, когда я буду спасать его дрянную шкуру. И произойдет это на какой-нибудь вонючей развалюхе вроде этой «Удачи», – продолжал изощряться Чиба.

— При чем тут доктор Арчер?

— Он находился в лавке моего друга, доктора Малтона, когда я зашел туда, и упомянул о том, что вы являетесь его пациентом. Он показался мне большой старой клизмой.

– Слушай-ка, ты!.. Это вполне приличный корабль! – обиделся Мэй.

— Таков он и есть. Он замучил меня слабительным и кровопусканиями, утверждая, что мое тело разбалансировано и вырабатывает не те жидкости, поэтому их необходимо выводить таким способом.

Билкнэп прижал руку к животу и сморщился.

– Кусок дерьма с дерьмовой командой на борту!

— Он дал мне какие-то новые слабительные пилюли. Они действуют так быстро, что я не успеваю и шагу ступить, как меня скручивает.

– Питер, угомонись! – Зак толкнул приятеля локтем в бок. – Извините ребята, мой напарник устал и слегка съехал с катушек.

— Некоторые лекари бывают буквально зациклены на промывании желудка. У вас никогда не возникало мысли о том, чтобы показаться другому врачу?

– Ну, если вы собираетесь стрелять, то не тяните волынку. Или спрячьте свои поганые пушки и поговорим о деле, – нарушил затянувшееся молчание Чиба.

— Доктор Арчер лечил еще моего отца. Что даст посещение другого лекаря, кроме путаницы и… новых расходов?

Он враждебно смотрел на меня, а я не мог понять, почему Билкнэп, не веривший никогда и никому, доверяет врачу, который явным образом не лечит, а калечит его? Однако на одном витке своей жизни человек может быть хитрым, как змея, а на другом — наивным, как ребенок. Я набрал в грудь воздуху и сказал:

– Спасатели…– задумчиво пробормотал Герцог. – И откуда же вы тут взялись?

— Билкнэп, почему бы вам не показаться доктору Малтону и не узнать его мнение?

Чиба не удостоил его ответом, и Зак поспешно сообщил:

— Этому темнокожему мавру? А что, если об этом прознает доктор Арчер? Он откажется лечить меня.

— Доктору Арчеру об этом знать необязательно.

– С лайнера «Хергест Ридж», приписанного к флоту Объединенной Империи Землян.

— Наверняка доктор Малтон потребует деньги вперед. Уж он не упустит собственной выгоды.

— По этому поводу можете не переживать, — ответил я, а сам подумал: «Если Билкнэп обратится к Гаю, я скорее сам заплачу за лечение, чем заставлю друга гоняться за жадным адвокатом, пытаясь получить гонорар».

– Как громко звучит! – презрительно фыркнул дикарь. – Прямо все – с большой буквы. А на деле выходит, что флот ОИЗ сует свой нос в каждую дыру.

Билкнэп молчал, производя в уме какие-то вычисления. Он, без сомнения, размышлял о том, удастся ли ему получить бесплатную консультацию и таким образом заработать дополнительное очко в нашем противостоянии.

– Спасатели с «Хергест Риджа», говоришь? – Мэй поставил оружие на предохранитель.

— Ладно, я пойду! — агрессивно заговорил он, будто принимая вызов. — Поглядим, что он мне скажет.

— Вот и хорошо. Вы найдете его в Баклсбери. Я увижусь с ним завтра и попрошу, чтобы он осмотрел вас.

Чиба промолчал, а Зак радостно кивнул и подтвердил:

Глаза Билкнэпа превратились в щелочки.

— Почему вы это делаете? — подозрительно спросил он. — Хотите заполучить еще одного клиента для своего друга?

– Пассажирский лайнер, регистрационный номер два-семь-семь-один.

— Мне не нравится наблюдать, как человека сводят в могилу никчемным лечением. Даже вас, Билкнэп.

– Мне надоела эта болтовня! – раздраженно заметил дикарь.

— Откуда адвокату знать, какое лечение хорошо, а какое нет? — пробормотал он, повернулся и пошел прочь, даже не поблагодарив меня.

Я смотрел, как он уходит, постукивая палкой по каменным плиткам двора. Действительно, зачем я это сделал? А потом понял: если Гай сумеет помочь ему, именно я заработаю очко в борьбе со своим старинным противником. Кроме того, я буду знать, что сделал доброе дело. Может, именно это заставило меня предложить ему помощь? Впрочем, если мы станем что-то делать, лишь будучи уверены в том, что наши помыслы абсолютно чисты, мы никогда ничего не сделаем.

– Сделай милость, помолчи, – Мэй поднял палец, требуя внимания. – Как вас зовут и кем вы посланы?

– Я – лейтенант Зак Парсонс. Нас послала сюда первый офицер – Дориен Джунелл. А это…

– Довольно, – остановил его Мэй. – Кто старший на лайнере?

– Капитан Маргарет О\'Хирн! – кашлянув для солидности, провозгласил Зак.

Глава 30

Мэй задумался.

Остаток дня я работал, не выходя из конторы. Снова пошел дождь и лил, не переставая, почти до вечера. Барак находился здесь же. Он сидел молча, то и дело морщась от головной боли и, по всей видимости, страдая от жестокого похмелья.

– А как вы нас нашли? – спросил Герцог.

«Ну и поделом тебе», — мстительно думал я.

Ближе к вечеру прибыл гонец из дворца Ламбет. Кранмер вызывал меня на совещание, которое было назначено на завтрашний день. Я решил, что вряд ли произошло нечто экстраординарное, иначе он приказал бы мне явиться немедленно. Видимо, архиепископ хотел выяснить, почему мы до сих пор топчемся на месте.

– Мы уже говорили. Корабельная СВСС обнаружила незарегистрированное скопление частиц. Определила их как радиоактивные, состоящие из обработанных металлов. К тому же стало известно, что на этой трассе исчезло три корабля, и мы были отправлены на разведку.

Я рано лег спать. Ночью снова зарядил дождь, и, просыпаясь пару раз, я слышал, как его струи хлещут по крыше. Лежа в темноте с открытыми глазами, я думал об убийце, который в эти минуты скрывался где-то там, в ночи. Возможно, как раз сейчас он наблюдает за домом, поскольку холод и дождь ему нипочем. А может быть, он сидит в какой-нибудь комнате в этом огромном городе и, подобно мне, слушает звуки дождя, а в голове его ворочаются темные, никому не ведомые мысли.

– А другие корабли вы нашли? – спросил дикарь.

Следующее утро снова выдалось солнечным и ясным, суля очередной теплый день. Весна уверенно вступала в свои права. Сидя за столом и завтракая, я увидел в окне Тамазин, которая в одиночестве гуляла по саду, останавливаясь перед клумбами с нарциссами и крокусами. Затем она подошла к дому и села на скамейку возле входной двери. Я вышел во двор и направился к ней. Синяки с лица Тамазин сошли окончательно, и к женщине вернулась ее прежняя миловидность и привлекательность. Однако вид у нее был озабоченный. При моем приближении она привстала, но я жестом попросил ее не беспокоиться.

– Мы выяснили, что составляющие облако обломки – все, что осталось от дредноута «Роко Мари». Что вы сделали с этим кораблем?

— Скамейка не мокрая? — спросил я.

— Она стоит под ветвями, и дождь на нее не попадает. У вас чудесный сад! — восхищенно добавила она.

– Не знаю, как вы, а я верю этому парню, – сказал Мэй, пропустив вопрос Зака мимо ушей. – Думаю, он не врет, и они действительно наткнулись на нас случайно.

— Ничего удивительного. Знаешь, сколько лет мне пришлось ухаживать за ним, чтобы он стал таким? Как себя чувствует Джек? Надеюсь, он никуда больше не уходил прошлой ночью?

Дикарь запротестовал было, но умолк под пристальным взглядом Мэя.

— Нет. У него до сих пор раскалывается голова. — Она глубоко вздохнула. — Но вчера он попросил прощения. Он сказал мне то же самое, что и вам: когда с этим делом будет покончено, мы переедем в какой-нибудь маленький уютный домик. Может быть, там даже будет сад. По его словам, тогда мне будет чем заняться. Жаль, что он не сказал об этом мне первой.

– Тебе что, так понравилось на моем корабле? Я лично сыт этим дрейфом по горло. К тому же раз нас обнаружили, то все равно не оставят в покое. Придется довериться этим парням.

— Но ведь ты все равно рада?

— Мне бы хотелось иметь сад, — тусклым голосом ответила Тамазин, — но, боюсь, мы не сможем позволить себе такой роскоши.

– Я согласна с Мэем, – сказала женщина. Дикарь устремил на нее тяжелый, немигающий взгляд.

— Возможно, пришло время поднять ему зарплату, — сказал я.

— Странно, что вы вообще не уволили его после того, как он вел себя в вашем доме, — с холодной злостью сказала женщина.

– Извини, Вонн, – пробормотала она, – но ты не представляешь, как я стосковалась по горячему душу.

— На нас сейчас давит страшное бремя, Тамазин.

— Я знаю, но, как вам известно, наши с Бараком неурядицы начались задолго до этого.

Лицо Герцога смягчилось, и он взглянул на спасателей с пробудившимся интересом:

— Он понимает, что вел себя неправильно, Тамазин. Когда все закончится и вы переедете в другое место, дела пойдут на лад, вот увидишь.

– А что, парни, у вас там, небось, не только горячий душ, но и горячая еда имеется?

Женщина мотнула головой.

— Вы знаете, какой у него острый язык. Он уже не в первый раз, когда его одолевает хандра, напивается и начинает меня оскорблять. Наутро он, конечно, извиняется, клянется в вечной любви, но проходит время, и все повторяется снова и снова. Я знаю, это наш умерший ребенок разводит нас все дальше и дальше друг от друга.

– Тонны, – заверил его Зак.

— Бывают мужья и похуже, — рассудительно заметил я. — Он тебя, по крайней мере, не бьет.

– Мэй прав, ничего хорошего мы здесь не высидим, – Герцог опустил оружие и хлопнул стоящего подле него верзилу по плечу. – Ты с нами, Винтерс?

— Я должна его за это благодарить?

— Дай ему время, Тамазин.

– Меня мутит от здешней вони! – проворчал верзила и швырнул пистолет на пол. – Я с вами.

— Иногда я думаю: почему я должна терпеть все это? Мне даже приходит в голову мысль о том, чтобы бросить его, вот только идти мне некуда.