«Некстел» Тима зашипел на служебной радиочастоте. Он нажал кнопку приема:
– Рэкли слушает.
Маленькая комната наполнилась голосом Фрида:
– Тела близнецов обнаружены в стоке под мостом Тужунга Бридж. На трупах характерные разрезы. Ааронсон составляет протокол. Что ему передать?
Тим сморщил губы, рассматривая носок ботинка. Медведь с Геррерой обменялись усталыми взглядами – они знали, что иного исхода не будет, но от этого легче на душе не стало.
– Пусть омоет тела и позаботится о том, чтобы родителям помогли с похоронами.
Тим выдохнул; на лице Брайанта появилось выражение неловкости.
Тим вскинул брови, глянув на Лэрри. Из голоса Лэрри улетучилась строгость.
– Ну вот. Память здесь из старого телефона, а все остальное – из нового. – Он передал сборную конструкцию Тиму. – Будь с ним аккуратней.
Медведь и Геррера встали за спиной Тима, глядя на то, как он изучает запутанное меню. Наконец он нашел список телефонов. Его рука дрожала от нетерпения. Он нажал на иконку. Пусто – все номера стерты.
Тима охватило жгучее разочарование, хотя он этого ожидал. Если Кейнер предполагал, что будет расследование и посему решил уничтожить и спрятать свой телефон до того, как его убьют или арестуют, то уж стереть телефон Дэна он точно догадался. Медведь издавал звуки, выдававшие сильное расстройство; Геррера отошел в угол и засунул руки в карманы.
Тим все равно продолжал нажимать кнопки, выводя стрелки на субменю. Все входящие звонки были удалены. Понажимал еще. Пропущенные вызовы – тоже пусто. Вернулся, вышел на входящие – это был последний шанс – и нажал «ОК».
Семь вызовов, среди них один номер высветился три раза.
54
С улицы ничего не было видно. Просто неосвещенная комната на третьем этаже, окно занавешено портьерами, лениво извивающимися на ветру – словно танцовщицы, исполняющие танец живота. Четырехэтажная гостиница с номерами по триста долларов за неделю и амбициозным названием «Элитный двор» выходила на тихий участок улицы. Чуть дальше по дороге была парковка и байкерский бар «Сцепление смертника», увенчанный неоновой бутылкой мартини. В этом баре наибольший интерес у Тима вызвал вмонтированный в наружную стену таксофон.
Он стоял в комнате отеля, вооружившись винтовкой, установленной на треноге, и, настроив пятикратное увеличение прицела, наблюдал за таксофоном. Если бы Тим установил десятикратное увеличение, то номер, который должен был высветиться на дисплее таксофона, – тот самый номер, который он извлек из телефона Кейнера, – занял бы все поле зрения. Прибор ночного видения помогал ему видеть в сгущающихся сумерках. Занавески трепетали, и Тим раздвинул их, чтобы они не закрывали просвет окна. Вид загораживали лишь стальные прутья балконного ограждения, между которыми он целился, и перекрещенные линии электропроводов.
Проследив, откуда исходил телефонный звонок, Тим организовал там засаду, потом поехал домой за снайперской винтовкой. Сначала он смазал и протер свой «ремингтон-М700» со скользящим затвором, затем вымылся под душем, но, поглядев на незаправленную кровать и рубашки Дрей, брошенные в углу, решил взять полуавтоматическую винтовку М14, магазин которой вмещал двадцать патронов, – при необходимости это оружие могло превратить Дэна в розовый туман.
Геррера, знакомый с субординацией «грешников», предположил, что Кейнер получал указания непосредственно от Дэна Лори. Вероятно, Дэн пользовался таксофоном потому, что не хотел светиться. Несомненно, он все еще должен поддерживать контакт с высшим звеном – Дядюшкой Питом, Мечом Пророка, отмывателем денег или еще с кем-нибудь, кто распоряжался прибылью от сбыта наркотиков.
Ветерок обдувал лицо Тима, свободно проникая через раздвинутые шторы. Последний отблеск заката придавал теням сероватый оттенок. Сквозь прицел все казалось мрачным и суровым, словно в кадрах военной кинохроники. Тим замер, уперев в плечо приклад винтовки; ствол из стекловолокна касался скулы. Лицо в восьми сантиметрах от оптического прицела – для безопасности глаза. Конец ствола вставлен в U-образную ложу треноги – если бы он отпустил винтовку, то она бы не упала.
Закат наконец сменился тьмой; Тим включил подсветку, и в перекрестье прицела заалели визирные нити. Он простоял без движения уже часа три, пристально вглядываясь в подъездную дверь бара, но за все это время увидел лишь несколько стандартных мотоциклов, да случайных байкеров, которые зашли накачаться коктейлем. Только отчаянные пьянчужки да какое-то мелкое отребье – наверное, было еще слишком рано. Смотритель парковки сидел на тротуаре и курил сигарету, не обращая внимания на какого-то толстого бродяжку, который неподалеку крушил ногами жестяные банки. У бара притормозил фургон-рефрижератор, на его боку была изображена фаллическая бутыль пива «Миллер Дженуин Драфт».
Тим смотрел и ждал.
Солдаты, которых обучали на снайперов, все как один имели квадратные челюсти и накачанные икры, от всех пахло табаком и дезодорантом «Райт Гард». У всех было чувство юмора – юмора, полного сарказма, который помогал двигаться вперед, не покоряясь отчаянию.
«Как моя красавица говорила, главное – достань кого-нибудь».
«Дам ублюдку порцию свинцового яда, чтобы не отпоили».
«Бог-Отец учил, что лучше давать, чем получать».
Тим старался так не шутить. Он просто молча целился и снимал мишени; другие находили это бессердечным. Своим черным юмором они высвобождали душевную боль, а он держал ее внутри; она колотилась в его теле, пытаясь вырваться наружу, пока не умирала сама. Дрей учила его – медленно, с большим трудом, – что нужно открыться миру, вместо того, чтобы держать в себе собственный мир. Джинни дала ему стимул существовать, но когда ее не стало, боль иссушила всю его сердцевину, не умеющую сопротивляться и делиться горем с окружающими. Дрей могла пережить горе. Она могла удерживать баланс между своим несчастьем и общественным долгом. Она – лучшее, что есть в его жизни. Если Дрей не станет, как не стало Джинни, Тим не представлял, что будет с ним.
Он услышал треск мотора, и к бару подъехал «чоппер». Челюсть Тима напряглась. Байкер в шлеме притормозил на обочине рядом с таксофоном и спрыгнул на землю. Мотоцикл был выкрашен в черный цвет – ни намека на живопись Оглобли Дэнни, номерной знак неразличим под слоем грязи. На мотоцикле был установлен двигатель «наклхед», но Тим не мог сказать наверняка, что это байк Дэна. На улице было тихо и почти пустынно; лишь где-то вдалеке, на перекрестке, слышался шум проезжающих машин, из музыкального автомата в «Сцеплении смертника» доносились глухие удары рок-музыки да шелестели по безлюдному тротуару опавшие листья.
В наушнике Тима зашипело и послышался голос Медведя:
– Ну что, видишь его?
Тим говорил медленно, чтобы не потревожить винтовку. Вибрации его голоса фиксировал закрепленный на горле микрофон.
– Это «чоппер», но я не уверен в том, что это его «чоппер». Не могу дать положительный ответ.
Медведь, облаченный в рванину бездомного, пнул ногой несколько расплющенную банку.
– Хочешь, прижмем его сейчас?
– Рано, надо сначала удостовериться, что это Дэн. – Тим перевел прицел на смотрителя парковки. – Геррера, ты его не видишь?
Геррера сжал губами сигарету так слышно, что было незаметно, как он ими шевелит.
– Не-а. Он так и не поднял щиток.
Тим снова повел винтовку в сторону байкера. Тот наконец снял свой шлем.
Правым глазом Тим рассмотрел пятикратно увеличенные черты лица Дэна Лори.
Голос Тима прозвучал возбужденно:
– Берем.
– Я в радиусе захвата, – сказал Медведь.
Слова Томаса смешались с шумом двигателя рефрижератора.
– Тогда вперед.
По основному каналу в разговор вмешался Мелейн. Он сидел в одном из фэбээровских седанов, стоявших на обочине улицы.
– Мы же договорились, пока он не позвонит, брать не будем!
– Ждем не больше минуты, – ответил Тим. – Если он шагнет в сторону, сразу наваливаемся на него.
– Сначала надо узнать, где будет сделка.
– Она с таким же успехом пройдет и без Дэна Лори.
– Но мы должны узнать, где она будет.
– Я этого парня больше не упущу.
– Не нервничай, Рэкли. Никуда он не денется. Он окружен, столько людей на ногах.
Дэн окинул улицу подозрительным взглядом и приблизился к таксофону. Тим держал винтовку ровно, вытянув палец вдоль спускового крючка. Большим и указательным пальцами он отрегулировал четырехкратное увеличение, чтобы захватить в прицел все тело Дэна и обезопасить случайных прохожих.
Телосложение Медведя идеально подходило к его роли бездомного. Тряся своими лохмотьями, он наклонился над брошенной продуктовой тележкой. Геррера, одетый в красную жилетку, зажег от окурка очередную сигарету. Дэн, скрестив руки, оперся о стену рядом с таксофоном. Он еще раз подозрительно оглядел улицу, задержав взгляд на Геррере. Геррера исполнял роль хладнокровно, ни разу не обернувшись на Дэна и не притронувшись к «глоку», заткнутому за пояс.
Миллер, сидевший в рефрижераторе вместе с Томасом и еще шестью членами опергруппы, одетыми в бронежилеты и сжимающими винтовки, разозлился:
– Этот урод так и будет пялиться на Герреру, пока мы не начнем действовать.
– Он не собирается звонить, – добавил Тим.
– Значит, он дожидается звонка, – настаивал Мелейн.
– У нас нет времени его ждать. Он вычислит Герреру. Нужно брать.
– Еще секунду, – прошипел Мелейн.
Телефон зазвонил. Тим выдохнул сквозь зубы:
– Всем держаться на позициях.
Мелейн сказал:
– Включаем прослушивание линии.
Продолжая оглядывать улицу, Дэн поднял трубку.
В трубке послышался тихий голос; человек говорил с акцентом:
– Я должен проверить, что товар доставлен в целости.
Дэн процедил в ответ:
– Ты ведь не собираешься забирать его назад?
– Я хочу взглянуть на него собственными глазами. Завтра, как мы и договаривались.
– В полдень.
– Должно быть все до единой капли.
– Так и будет. Можешь сам взвесить.
Напоследок Дул Факар Аль-Малик ответил:
– Будь спокоен, уж я разберусь, что делать.
Он повесил трубку.
– Пора, – сказал Тим.
– Подождите! – голос Мелейна стал твердым, повелительным. – Мы не смогли отследить, откуда был звонок. Он переадресовал вызов на коммутатор Калифорнийского университета.
Дэн положил трубку на место и двинулся к мотоциклу.
– Извини, ты упустил свой шанс, – сказал Тим.
– Ты что, шутишь? Лори завтра направится в тайник. Мы пойдем по его следу. У нас десять человек, они готовы к слежке.
– Нет, – отрезал Тим. – Ты же понимаешь, как нелегко преследовать байк.
– Мы не выпустим его из поля зрения. Ни на минуту.
– Так мы не договаривались.
– Значит, давай договоримся заново. Мы не смогли отследить звонок.
– Мы можем взять его, – сказал Миллер, – прямо сейчас.
Дэн шел вдоль аллеи. Когда он поравнялся с Медведем и прошел мимо, тот метнул в сторону Тима полный досады взгляд.
– По счету три, – произнес Тим.
– Черт возьми, – сказал Мелейн, – мы рискуем прикрытием Рича, его жизнью. Подумай об этом!
– Один… – начал отсчет Тим.
Мелейн сорвался на крик:
– Мы пока не вышли ни на наркотики, ни на грязные деньги, ни на террористов. Твоя игра в ковбоев может привести к самой крупной катастрофе на всем Западном побережье!
Дэн задержался перед мотоциклом, надевая на голову шлем.
Ручка двери фургона опустилась.
– Два…
– Возьмешь Дэна Лори, еще одно одиннадцатое сентября обеспечено.
Миллер сказал громко и обозленно:
– Что мы тянем? Пора.
Тим навел перекрестье прицела в центр груди Дэна и согнул палец на спусковом крючке, готовясь отдать решающий приказ. Под воротником на шее Дэна он увидел татуировку «FTW». Тим вспомнил пламя, вырвавшееся из кулака Дэна, ботинок Дрей на асфальте, мокрое пятно на ее коричневых форменных брюках. От нетерпения у него закружилась голова; на мгновение он забыл, что лишь наблюдал за Дэном, но не собирался в него стрелять.
– Мы можем завтра завершить всю операцию, – продолжал Мелейн.
– Сейчас он уйдет, Рэк, – прорычал Медведь.
Тим ждал, когда в нем заговорит голос Дрей, но она ничего не хотела ему подсказывать. Все остальные были где-то далеко, оставаясь лишь отдаленными голосами в его наушниках. Наступившее молчание нарушал лишь ветер, посвистывающий сквозь балконную решетку.
– Что делать, Рэк? – спросил Медведь.
Тим как будто не слышал. Он был снайпером, а перед ним была мишень – человек, стрелявший в его жену.
Дэн перебросил ногу через сиденье и завел двигатель.
– Что делать? – настаивал Медведь.
– Пусть убирается, – наконец сказал Тим.
Дэн сделал резкий разворот, проехав в метре от Герреры. Прижимая прицел к глазу, Тим смотрел, как Дэн беспрепятственно уезжает вверх по улице. Вот он проехал рефрижератор, закрыв собой бутылку ледяного пива на боку фургона. Вот миновал два «бронко» Хейнса и Циммермана, поставленные на противоположных обочинах, чтобы при необходимости перекрыть выезд. Чуть дальше за мотоциклом тронулся один из фэбээровских седанов – возможно, в нем сидел Мелейн.
Дэн ехал по улице, не превышая скорость; на перекрестке он включил поворотники. Тим смотрел на черный пузырь его шлема, пока байкер не скрылся из вида.
55
Давай, Дрей, сожми же палец.
Наконец Тим сдался и вынул указательный палец из вялой кисти Дрей. Ее рука упала на покрывало и разжалась. Он обошел кровать и попытался проделать то же самое с ее левой рукой, но безуспешно. В соседней палате кто-то закричал, и в коридоре послышался топот бегущих ног и поскрипывание каталки. Несколько минут Тим просидел в полной тишине. Потом вынул из сумки расческу Дрей и причесал ее волосы, распутывая свалявшиеся пряди. Смочил в раковине одно из полотенец и вытер ей лицо. Затем провел пальцами по ее челке, сомкнутым векам, переносице. Прикоснулся к огромному теплому животу. Осторожно приподнял веко, посмотрел на радужную оболочку. Раньше ее глаза были изумрудными – казалось, они переливаются под солнечными лучами, как грани драгоценного камня.
Но сейчас они были пустыми и бесстрастными, лишенными света жизни. Он уже забыл звук ее голоса, и этот голос перестал жить в его мыслях. Возможно, Дрей уже навсегда потерялась где-то там, за пределами сознания.
– Я мог убить Дэна Лори, – сказал ей Тим, – но не сделал этого.
Поняв, что ни выговора, ни одобрения не услышит, Тим отпустил веко; оно медленно закрылось.
За окном чернела ночь. Сидя рядом с кроватью, Тим не видел ни звезд, ни уличных огней, лишь черный стеклянный квадрат окна, уходящий в кромешную тьму. Больница казалась последним очагом цивилизации, словно она стояла на краю бездонной пропасти или неслась в бесконечном мировом пространстве к чему-то неизведанному.
Тим встал и начал устало распрямлять конечности Дрей. Ее лицо уже несколько дней оставалось неподвижным; то, что делало ее черты единственными и неповторимыми, его покинуло. Еще через несколько дней тонус мышц начнет спадать, и тогда шансы Дрей на выздоровление катастрофически снизятся.
Он начал натирать ее ладони жасминовым лосьоном, и в это мгновение у дверей послышались шаги.
Ступив через порог одной ногой, Мелейн замешкался в дверях, словно просил разрешения войти. Тим кивнул. Мелейн приблизился к стулу и сел напротив Тима, наблюдая, как он массирует руку Дрей.
– Прости, что так врываюсь… Медведь сказал, что ты в больнице.
Тим продолжал растирать ладонь жены.
Мелейн неловким жестом протянул вперед разжатую кисть, указывая на Дрей.
– Я… э-э… я не знал…
– Такова служба. Так или иначе, это часть работы. – Тим моргнул несколько раз и добавил: – Но ты ведь пришел не просто посочувствовать.
Мелейн глубоко вздохнул и сказал:
– У меня есть хорошая новость. Дэн останавливался еще у одного таксофона, он звонил Бэйб Донован.
– Он обращался к ней по имени?
– Да. Он называл ее Донни. Мы прослушали разговор с помощью параболического микрофона. Он велел ей подъехать завтра на парковку у ресторана «Тако Белл» рядом с «Пико и Банди».
Тим начал вращать кисть Дрей. Занемевшие сухожилия сопротивлялись.
– Наверняка есть и плохая новость?
– Есть. Мы его потеряли.
Мелейн пристально смотрел на Тима, но тот снова начал спокойно массировать ладони Дрей, благоухающие запахом жасмина.
– Мы ехали следом за ним, но он свернул в овраг и умчался. Машина там не проехала бы. – Мелейн вскинул руки и опустил их на колени. – Мы вышли на след наркотиков, Рэкли, и это самое важное. А Дэна завтра возьмем.
Тим безразлично посмотрел в сторону Мелейна.
Глаза Мелейна смущенно забегали, и его голос смягчился:
– Прости. Я дал тебе обещание, а сам его не выполнил. Но, по крайней мере, я сам пришел сказать тебе об этом.
– Ценю твою искренность, – ответил Тим.
– Мы оказали помощь твоей организации, и я хотел бы, чтобы ты теперь помог нам. Поедешь с нами утром на задание?
Тим положил руку Дрей вдоль неподвижного туловища и распрямил ее пальцы, затем встал и надел куртку.
– Да.
Мелейн кивнул.
– Организуем захват.
56
Лучи утреннего солнца играли на лобовых стеклах припаркованных машин. В кузове запыленного пикапа сидела группа садовников; они поглощали свой завтрак – буррито, запивая его содовой из больших пластмассовых стаканов. Один из них встал и рыгнул, забрызгав соусом свою футболку с надписью «Свободный Кобе». Ветерок катал по асфальту обертки из-под гордиты – городской аналог перекати-поля. Было ровно одиннадцать утра, и утренний час пик уже миновал, но на перекрестке то и дело скапливались машины, пропуская нескончаемый поток транспорта на 10-м шоссе.
Тим сидел рядом с Мелейном. Кожаный салон «краун вика» разительно отличался от грузовика Медведя с изжеванным собакой сиденьем. Медведь предусмотрительно перегородил дорогу своим «доджем». Мелейн предложил Тиму семечек из пакета; себе он тоже достал пригоршню и принялся сплевывать шелуху в пустую пластиковую бутылку из-под кока-колы.
Медведь уже пятый раз вышел на связь, и Мелейн едва сдержал улыбку. Он дал Медведю и Геррере «некстелы», настроенные на волну ФБР. Тим начал догадываться, что агенты не так уж часто болтают между собой в радиоэфире.
– Этот недоумок, – начал Медведь, – этот кретин говорит, что Эй-Род подает лучше, чем Бондс, и на поле ему равных нет.
Они подъехали к «Тако Белл» в восемь утра. За это время их внимание привлек лишь одинокий «харлей», припаркованный в конце стоянки. Возможно он принадлежал работнику «Тако Белл».
В динамике послышалось бормотание Герреры, и Медведь забубнил:
– Плевал я на то, что Эй-Род моложе. Барри Бондс лучший. То, что ты с ним одной национальности, еще ни черта не значит. Ну-ка, а теперь вы скажите, кто из них лучший? – спросил Медведь.
– Эй-Род, – не задумываясь, ответил Мелейн.
– Бондс, – среагировал Тим.
– Ну хорошо, – сказал Медведь, – тогда дождемся следующего матча и посмотрим.
По основному каналу заговорил агент ФБР:
– Всем внимание. Бэйб Донован подъезжает на… похоже, на «пинто».
– На «пинто»? – переспросил Медведь.
На дороге появился автомобиль. Остатки оранжевой краски на его кузове чередовались с ржавыми пятнами, напоминая камуфляж.
Бэйб Донован припарковалась на крохотной стоянке и выпрыгнула из машины. Садовники начали свистеть ей и подманивать, словно кошку, но заметили байкерскую куртку с эмблемой «грешников» и замолчали. Когда она проходила мимо, один из парней снял перед ней бейсболку и отвесил почтительный поклон. Не замечая их, она запрыгнула на «харлей», завела мотор и помчалась в обратном направлении.
– Перехватим. – Медведь вырулил на дорогу, и его колымага тронулась следом.
Тим посмотрел на потрепанный «пинто». «Слезы Аллаха» наверняка спрятаны где-то в кузове. Оставалось только выследить, куда поедет эта машина.
– Следуй за ней, но не арестовывай до тех пор, пока мы не обнаружим тайник, – сказал Мелейн, – Не надо заранее обострять…
Из-за ресторанной изгороди выскользнула Энни Наручные Часы. Она подбежала к «пинто», повозилась с ключами, затем села за руль, завела мотор и помчалась вниз по дороге.
Десять машин, припаркованных в четырех близлежащих кварталах, тронулись за ней следом.
За «пинто» следовали поочередно по две машины; проехав какое-то расстояние, они сворачивали, и их сменяли другие. Мелейн с Тимом ехали последними, проследив Энни до ухоженного одноэтажного дома в районе для среднего класса в Мар Виста. Она заехала в открытые ворота гаража, которые сразу же закрылись. Они проехали чуть дальше, развернулись и припарковались неподалеку, ожидая прибытия группы захвата.
Тим отчаянно жевал семечки, то и дело встряхивая пластмассовую бутылку, чтобы налипшая к стенкам шелуха провалилась на дно. Они с Мелейном не без удивления заметили припаркованный неподалеку платиновый «ягуар» с откидным верхом, но оба промолчали.
Мелейн нажал кнопку рации:
– Салли? Ты за домом?
– Да. Прикрепил на окно параболический микрофон. Хочешь послушать?
– С удовольствием.
Из рации Мелейна послышался приглушенный разговор.
Резкий женский голос сказал:
– …ну вот, теперь мы наконец убедились, что все в порядке. Можно начинать бухгалтерский счет. Мне нужно знать, что потом не будет скулежа по поводу каких-нибудь капель, якобы не учтенных в сделке.
Бархатный голос Меча Пророка ответил:
– Договорились.
– То же по поводу наличных. Пересчитайте аванс сразу.
– Здесь все.
– Доля производителя – семьдесят процентов.
– Я знаю условия сделки.
– Тогда, я надеюсь, во избежание недоразумений, вы не будете уклоняться от своих обязательств. Груз будет оцениваться согласно полученной с него прибыли. Мы выполним свои обязательства, прибыль от следующей партии – шестьдесят процентов производителю, сорок – продавцу. От следующей партии – пятьдесят на пятьдесят. Так мы договаривались. Верно?
– Абсолютно. Я надеюсь на длительное сотрудничество.
Шелест.
– Секундочку. Нужно проверить подлинность товара.
Послышался шелест покрышек, и улицу со всех сторон начали заполнять черные грузовики. На подножках, приготовившись к высадке, стояли спецназовцы; карманы их жилетов распирало от гранат ослепляющего действия. Грузовики перекрыли улицу. Спецназ выстроился в боевой последовательности – по меньшей мере сорок агентов, организованный рой людей в черных спецодеждах. Впереди бежала собака, натасканная на запах взрывчатки, чтобы проверить входную дверь. Тим заметил, как зашевелились кусты за домом – там был человек из ФБР.
Он нажал кнопку рации:
– Медведь, бери ее. Мы входим.
Такой вход без стука заставил бы гордиться членов судебно-исполнительской опергруппы по задержанию. Таран снес дверь с петель, и агенты мгновенно позаскакивали внутрь, не давая никому опомниться. Тим с Мелейном трусцой побежали через улицу. В доме раздавались громкие команды; доносились чьи-то крики, но стрельбы не было. Тим, удерживая свой «смит-энд-вессон» дулом вниз, вошел внутрь. Он никогда еще не входил в дома после задержаний. Казалось, все было кончено, но его сердце все равно колотилось – в одной из комнат он должен был найти Дэна Лори.
Меч Пророка, Дул Факар Аль-Малик, лежал лицом вниз на ворсистом ковре; к его черным волосам прилипла полоска пыли, серая, как шерсть на спине у бурундука. На этом же ковре рядом с переносной лабораторией валялся нераспакованный шприц. В шкафу агенты нашли небольшой тайник с оружием.
Послышался возмущенный возглас:
– Уберите от меня свои грязные руки!
Двое фэбээровцев надевали наручники на Дану Лэйк. Она сверкнула на Тима глазами; ее молочно-белые щеки стали пунцовыми, как закатное солнце. Отмыватель денег – вот она: широко известное имя, порядочность, ни намека на судимость. Все, как говорил Смайлз.
– Сколько хотела себе отхватить, Дана?
– Это возмутительно! Я заключала сделку для моего клиента.
Энни Наручные Часы начала впадать в экстаз. Лежа лицом в ворсе ковра, она засмеялась и сказала спецназовцу, который скрутил ей руки:
– Полегче, тигренок. Как бы это тебе не вышло боком.
На электронных весах стояли два прозрачных баллона, наполненные прозрачной жидкостью. На дисплее пылали красные цифры: 2,015 кг. Несколько агентов не без восхищения рассматривали эти искрящиеся шары, начиненные ядом. Спецсобака саперов сидела перед кухонной стойкой, облизываясь на коробку с пиццей. Рядом с весами лежал раскрытый кейс для ноутбука; из него выглядывали пачки стодолларовых купюр. Агенты дотошно обыскивали дом, напоминая рой насекомых.
Тим обратился к командиру группы захвата:
– Где Лори? В доме все чисто?
– Все чисто, здесь никого больше нет.
– Вы уверены? А чердак осмотрели?
– Чердак мы осмотрели.
Командир, прижимая к локтю ствол винтовки, спросил одного из агентов:
– Откуда здесь взялся этот чудак?
Мелейн взял командира за руку и начал что-то быстро ему нашептывать. Тим отступил, положил револьвер в кобуру и начал заглядывать в комнаты, отдергивать занавески и покрывала. За ним удивленно наблюдали агенты ФБР. Отчаявшись, он вернулся в зал.
Темный блейзер Аль-Малика разошелся по шву, из него торчали белые клочки подкладки и ниток. Глядя на него, Тим вспомнил телетрансляцию, когда военный медик извлекал гнид из бороды Саддама. Какими жалкими иногда кажутся монстры-тираны в обычной обстановке.
Дана засыпала агентов вопросами, строго, как из пулемета:
– В чем вы меня обвиняете? Почему мне не предложили сделать телефонный звонок? Вы и раньше вели себя на задержаниях, как дикари, или только что научились?
Мелейн стоял перед Даной. Она продолжала выкрикивать фразы протеста, раздраженно дергая скованными руками, а он спокойно просил ее подписать уведомление о правах. Его настойчивость и поразительное самообладание заставили Тима почувствовать к нему уважение. Возможно, раньше он недооценивал Мелейна.
Выглянув из-за спины Мелейна, Дана сказала Тиму:
– Не смотрите на меня так язвительно, Рэкли. Вы здесь ничего не выиграли.
Тим поводил языком между зубов, представив, как Дэн Лори мчится навстречу ветру, словно герой фильма «Беспечный ездок».
– У вас хорошие клиенты, госпожа Лэйк, – произнес Мелейн. – Байкеры и террористы. Черт побери, просто замечательно! Вы оказывали им поддержку, прячась за громким именем и привилегиями адвоката. Сколько отмывателей денег вы защищали за последние пять лет?
– Мне хватало.
– Вы у них многому научились.
– Все ваши обвинения беспочвенны. Вы убедитесь в этом, не пройдет и суток.
– Ну и штуку вы выкинули с этим «Гуд Морнинг Вэкейшенс». Договор неплохо составлен, и мелкий шрифт там кстати.
– У вас нет никаких доказательств, чтобы вменить мне ваши липовые обвинения.
– Вы не так должны были ответить. Вам надо было бы спросить: «А что такое „Гуд Морнинг Вэкейшенс“?»
Тим вышел из дома и присел на ступеньки расшатанного крыльца. Соседи беспокойно выглядывали из окон и дверей; между грузовиков уже сновали на велосипедах ребятишки, о чем-то спрашивая агентов.
Командир группы захвата толкал вдоль тропинки Аль-Малика; над домом уже кружил вертолет; он приземлился неподалеку. Этот арест может попасть в сводку вечерних новостей. А может и не попасть. Тогда Меч Пророка сгинет в одной из камер в длинном коридоре Агентства национальной безопасности. Или же его переведут в тюрьму Гуантанамо, за сырые и обтянутые колючей проволокой стены которой не проникают ни конституция, ни международное законодательство. Наблюдая за тем, как Аль-Малик входит в вертолет, Тим подумал, что, вероятнее всего, он видит его в первый и последний раз.
Тим связался с Медведем. Они с Геррерой арестовали Бэйб Донован и отправились оформлять ее в тюремный корпус.
Медведь недовольно прорычал, услышав, что Дэна взять не удалось:
– Скажу ей, что пока придется сидеть без дружка.
Тим отключился и стал смотреть, как вертолет поднимается в воздух. По идеально выровненному газону начали расходиться мятые полосы. Закованную наручниками Дану Лэйк вывели невовремя – ее изысканная прическа попала под воздушную струю и растрепалась. Ей помогли забраться в черный спецфургон. Вертолет немного покружил и скрылся за крышами домов. Фургон тронулся, повернул на углу и тоже исчез.
Минут через пятнадцать из дома вышел Мелейн. Рядом с Тимом он замешкался, опершись на одну ногу и подергивая ременную петлю. Его глубоко посаженные глаза смотрели вниз. Он был чем-то похож на задумчивого охотничьего пса. В первый раз Тим заметил на его левой кисти потертое обручальное кольцо.
– Дэна Лори там нет, – сказал Мелейн.
– Понятно, что нет.
– Ты уже сколько женат?
– В прошлом месяце было десять лет.
– У меня пять. Будет в январе. Второй брак. – Мелейн посмотрел на дорогу. К перекрытому машинами участку начали съезжаться фургоны телекомпаний. Зажглось павильонное освещение, словно перед героической диорамой. Опрятные женщины что-то защебетали в микрофоны; на них заинтересованно глазели объективы камер.
Мелейн, казалось, хотел что-то сказать, но не мог найти нужных слов. Наконец, печально глянув на Тима, он произнес:
– Я постараюсь помочь тебе найти его.
Несколько агентов встали в круг на газоне и начали громко обсуждать подробности захвата:
– …он было собрался прятаться в шкафу, как ты уложил его лицом на ковер.
Один агент задержался на крыльце и ткнул Мелейна в спину кулаком:
– Поздравляю, Джефф.
– Спасибо. – Тон Мелейна не соответствовал победному настроению остальных. Он почесал скулу, сохраняя спокойный и как будто отстраненный вид. Теперь его интересовало незавершенное дело.
– Рич говорил вам о прослушивании сотового телефона Дядюшки Пита?
– Говорил.
– Сейчас у нас есть неопровержимые доказательства, которые помогут выиграть суд. Можешь сказать Медведю и Геррере, чтобы подождали нас у клуба, мы собираемся туда нагрянуть.
Не успел Тим ответить, как у Мелейна зазвонил телефон.
– Мелейн слушает.
Послушав немного, Мелейн изменился в лице.
– Вот черт.
Он поводил носком ботинка по трещинам ссохшегося крыльца. Когда Мелейн снова взглянул на Тима, его лицо стало решительным.
– Нужно, чтобы ты поехал со мной, – сказал он.
57
К Эль-Матадор не проехать ни на машине, ни на мотоцикле. На этот пустынный пляж можно пройти только пешком, да и то по опасному крутому склону. Он окружен нагромождениями скал; несколько громадных валунов высятся из воды в полосе прибоя, о них разбиваются волны, превращаясь в водяную пыль, рассеивающуюся по тонкой песчаной косе побережья Малибу.
Был отлив, и из песка торчала бочка для нефтепродуктов, окутанная желтыми, как моча, водорослями. Кругом на тонких кожистых лапках прыгали кулики. Какой-то агент спугнул стайку чаек, облепивших бочку. На спине его забрызганной волнами ветровки поблескивали буквы «ФБР». Едва он отошел, чайки снова налетели гурьбой, нетерпеливо протискивая клювы сквозь щели в металлическом корпусе.
С одной стороны бочки кишела жизнь. Когда они с Мелейном подошли ближе, Тим увидел, что там скопились крабы. В открытом море, за полосой прибоя, катались на волнах серферы.
Тим с Мелейном подошли к группе агентов, собравшихся вокруг бочки. На нее налипли водоросли, но металл сиял, как новый. На боку у одного из агентов болталась паяльная лампа. Отпаянная крышка бочки была прикрыта, и агент в форменной рубашке с короткими рукавами придерживал ее, чтобы внутрь не лезли страждущие крабы. Когда подошел Мелейн, он отпустил крышку.
Мелейн склонился над бочкой, уперев руки в колени. Глянув внутрь, он испустил глубокий вздох и отвернулся, чтобы вдохнуть свежий морской бриз.
Тим присел на корточки и тоже заглянул в бочку. Несмотря на мертвенную опухлость лица и изъеденные рыбами губы и веки, Рича Мэндрелла все еще можно было узнать. Его наглазная повязка болталась на шее, перстень стал матовым от пребывания в морской воде. В металлических стенках бочки были просверлены отверстия; сквозь них проникали столбики солнечного света. Вероятно, перед тем, как утонуть, бочка еще некоторое время плавала, продлевая для Рича ужас неизбежной смерти. В одном из отверстий застряла клешня маленького краба; он беспомощно болтал ей в нескольких сантиметрах от волос Рича, приглаженных морской водой.
К джинсам Рича у бедра была прикреплена безопасной булавкой моментальная фотография. Она выцвела от соленой воды, но Тим ясно различил на ней прикрытое темными очками и лобовым стеклом лицо Рэймонда Смайлза, едущего по шоссе на своем седане.
Тим прочистил горло и спросил:
– Когда наступила смерть?
Агент ответил:
– От двенадцати до пятнадцати часов назад. Точно можно будет сказать, когда тело подвергнут экспертизе. Потребуется некоторое время, чтобы сюда привезли оборудование.
– Его принесло с утренним приливом?
Агент кивнул, затем указал рукой на север вдоль побережья:
– Видите тот утес, в четверти мили отсюда? Похоже, прошлой ночью с него сбросили.
– На теле есть порезы? Может быть, от охотничьего ножа?
Агент удивленно кивнул:
– Да, похоже на то. Какой-то знаток анатомии перерезал подколенные сухожилия, чтобы жертва не могла выбить крышку перед тем, как ее заварили.
Бриз обдавал лицо Тима водяными каплями. В горле чувствовался горький привкус морской соли.
– Значит, он все это время был в сознании, – сказал Мелейн.
– Да, он изломал все ногти. – Агент изучающе оглядел Мелейна. – Он что, был вашим другом?
Мелейн наблюдал, как вода играет солнечными бликами. Дыхание океана вздымало волны и покачивало серферов на их досках. Не доверяя своему голосу, он кивнул и, повернувшись, пошел к машине.
58
Они ехали к Дядюшке Питу. Мелейн вел машину молча, ни разу не превысив скорость. Он смотрел вперед с таким безучастным видом, что встречные водители могли принять его за мертвеца. За его автомобилем следовала вереница служебных машин ФБР и несколько продолговатых «себербенов» группы захвата.
Мелейн притормозил перед клубом на обочине грязной улочки, вдоль которой были припаркованы байки, чуть поодаль, на проезжем участке, – сияющий «лексус» Дядюшки Пита. Еще перед клубом стоял «додж рэм»; опершись о него и скрестив на груди руки, Медведь с Геррерой ждали подкрепления.
«Краун вик» Мелейна перегородил дорогу остальным. Тим подумал, что Мелейн сейчас свернет и припаркуется, но тот все сидел, вцепившись руками в руль, и угрюмо смотрел вперед. Он несколько раз нажал на газ и наконец тронулся с места. Машина устремилась прямиком в колонну мотоциклов, стоящих на обочине. Тим едва успел ухватиться руками за приборную доску, как произошло столкновение. Байки посыпались, словно домино. «Краун вик» въехал на груду металла, накренившись вперед. Плечо Тима горело от сработавшего ремня безопасности, и он потер его. Хорошо, что в служебных машинах нет подушек безопасности, иначе удара в нос было бы не избежать, подумал Тим.